Avaloder Avaloder
Парадокс

Глава 1

Войдя в свою небольшую квартиру, Итачи устало скинул обувь и, пройдя несколько метров, упал на широкую кровать. Сегодня он чертовски устал и думал, что до дома живым не доберётся. Две погони, два изматывающих допроса и пять бессонных ночей в отделе сказались на его физическом состоянии, которое доказывало очередной раз, что он не робот, а человек. Сил не было даже принять душ, чтобы смыть с себя всю скопившуюся усталость, пот и пыль. Завтра и послезавтра намечался обещанный начальством выходной, поэтому он без зазрения совести уснул, не поставив будильник.

Звонок раздался по тёмной квартире, он потянулся к телефону, что вибрировал в штанах,проклиная всё на свете. Увидев на экране «Изуми», он тут же проснулся. Сердце пропустило удар, и по телу пробежался неприятный холодок. Она никогда не звонила просто так – уже нет. Что-то случилось с мальчишками или с ней, подумал он, сглотнув слюну.

– Итачи, ты можешь приехать – голос был обеспокоенный , и тут же соскочив с постели, он, включив свет и потирая усталые красные глаза, посмотрел на часы.

«Три часа ночи, что могло случиться в три часа ночи», – пожалуйста.

– Что-то с двойняшками? – взволнованно произнёс он, надевая ботинки.

– Нет, с ними всё в порядке.

– С тобой? – он замер, боясь услышать ответ. Хоть они были уже как три года в разводе, но он не представлял, как будет жить без неё. Приложив телефон к другому уху, он прислушался к её долгому вздоху.

– Со мной тоже всё в порядке. Мне страшно…

– Чёрт побери Изуми, ты можешь сказать, что случилось! – теряя терпение, прикрикнул он, не понимая, что могло напугать бывшего криминалиста.

– Мне не спалось, и я спустилась выпить воды и услышала шорох в саду, как будто кто-то застрял в кустах, я открыла дверь…

– Подожди… ты вот так просто открыла дверь посреди ночи, услышав шорох! – злился он, удивляясь её безрассудству.

– На пороге была мёртвая синица! – перебила она, и он тут же схватил куртку и закрыл квартиру. – Синица… Итачи, мне не по себе.

– Ты вызвала полицию? – спросил он, быстро сбегая по лестнице. Он хорошо понимал, о чём она, хоть это было невозможно. Убийца сидит за решёткой. Его сердце забилось сильнее от страха, и на лбу проступила ледяная испарина.

– Конечно, первым делом я вызвала полицию! Но они посмеялись и не приехали. Я бы тебя не беспокоила, если бы они прибыли. Я, конечно, понимаю, что она могла удариться о дверь и сломать шею и что всё это случайность. Но я не слышала стука, её подложили…я же не сошла с ума…я слышала шорох.

Хоть понимал, что она сделала всё правильно, но его задело, что Изуми изначально не собиралась ему ничего сообщать. Он больше не был для неё тем, на кого можно положиться.

– Но это синица. Итачи…синица. Если бы это была любая другая птица, я бы поверила в случайность…но синица.

Он представил, как она в пижаме или ночной сорочке, наматывает круги по кухне шаркая тапочками, и нервно потирает лоб. Когда она нервничала, она ходила туда-сюда, стукаясь о стул, стулья, диван, и приговаривала: ай, ай, ай.

– Я уже еду. Буду через полчаса, запри дверь и никому не открывай. У тебя же есть оружие?

– Да, я его достала.

Дорога была пустой, прибавив скорость, он пролетал на красный в надежде, что там нет камер и его не лишат водительских прав. Пульс в висках становился громче, и нажав до упора газ, вцепился в руль. Перед глазами проносилась вместе с фонарными столбами его жизнь.

Говорят, цену счастья понимаешь, только когда его потеряешь. Он это понял на своей шкуре.

Он встретился с Изуми на месте преступления по делу «птичника». Группа криминалистов в костюмах и масках и пластиковых очках собирали улики, когда он приехал. Войдя в дом, у порога его остановила невысокая фигура в белом костюме, перегородив путь, всучила бахилы и перчатки. Он нагнулся и заглянул в карие, полные осуждения глаза, которые так и говорили: « что же вы нарушаете правила». Он никогда её не видел и, подойдя к своему напарнику, который осматривал обезображенный труп, спросил:

– Новая бригада?

– Да, прислали криминалистов из столицы. Снова дохлая синица у порога, орудовал птичник и горло перерезал так же.

Он обошёл лужу крови, снова бросив взгляд на девушку, которая достала из своего ящика пинцет, и захватив что-то на ковре, бросила в прозрачный пакет.

– Если из столицы прислали криминалистов, значит, скоро пришлют кого-то из бюро.

– Поэтому нам нужно поймать его раньше, а то снова все лавры им достанутся.

Выйдя на улицу, он вдохнул свежий воздух и смотря на белый минивэн, возле которой столпилась новая бригада, достал пачку сигарет. Они сняли маски, очки, и расстегнули комбинезоны. Три парня, одна девушка, та самая, что преградила ему путь. Он затянулся и, выпустив тонкую струйку дыма, прищурился. Её каштановые волосы, собранные в хвост, искрились на солнце, и он подумал, каково им работать в костюмах в такую жару. Она засмеялась чистым, звонким смехом, и резко повернувшись, завидев его, улыбнулась так, словно не было никакого трупа в доме. Со временем чувства притупляются, и мёртвые тела с трупным запахом больше не вызывают рвотный рефлекс и не сняться по ночам, но, несмотря на всё это, он не мог так беззаботно улыбаться на месте преступления. Девушка двинулась к нему лёгкой пружинистой походкой. «Сколько же она весит? Килограмм сорок пять?», – подумал он, затушив сигарету ботинком.

– Вы не подскажете, где тут можно поесть?

– На втором повороте есть закусочная…

– Спасибо, – снова улыбнулась она.

– Если хотите отравиться и пролежать в больнице с диареей самое то.

Девушка снова захохотала звонким смехом и заправила выбившую прядь за ухо. Она выглядела очень юно: ровный цвет кожи, большие карие глаза, немного курносый носик и пухлые губы, подкрашенные розовой помадой. Она слегка наклонила голову, длинная чёлка, что обрамляла круглое лицо, съехала открывая взору крохотную родинку под правым глазом.

– А есть что-то нормальное? Мы только приехали и совсем не хотим менять мягкие кровати на больничную койку.

– Тогда придётся потерпеть и доехать до центра.

– Поняла, ещё раз спасибо.

– Когда будут результаты?

– Постараемся уложиться в два дня, – она прищурилась и подмигнула, – раз уж нам вместе работать, то как мне к вам обращаться.

– Итачи… Учиха Итачи.

– Хм…так мы с вами однофамилицы. Я – Изуми Учиха, – девушка протянула щупленькую руку, он пожал в ответ, – если мы поженимся, нам не надо будет менять фамилию.

Она засмеялась и развернулась. Он ошарашено смотрел на удаляющую фигуру, хлопая глазами.

– И если разведёмся – тоже, – бросил он, запустив руки в карманы брюк.

Странная.

Глава 2

Курение в кабинете было под запретом, но мало кто здесь следовал правилам и обращал на это внимание. Комната с каждым выдохом наполнялась едким дымом, а пепельницы пеплом и окурками. Все сидели за вытянутым столом, уткнувшись в бумаги, и скурпулезно изучали отчёт криминалистов и штатного психолога. Никто не решался нарушить повисшее в воздухе напряжённое молчание, лишь временами доносился тихий короткий кашель от осевшего в горле горького никотина. Итачи невольно взглянул на Изуми, которая смешно и по-детски морщила носик. Он ухмыльнулся, и кривая улыбка застыла на его лице ровно в тот момент, когда девушка оторвала взгляд от бумаг, и хлопая большими глазами, вопросительно сдвинула брови.

– Предположительно это мужчина лет сорока, аккуратный до мелочей, – сказал он хрипло, прочистив горло и затушив тлеющую сигарету, расстегнул давящую шею верхнюю пуговицу серой рубашки.

– Ты же сам понимаешь, что это ни о чём! Под эту категорию попадает чуть ли не восемьдесят процентов мужчин, – вставил Рю, нервно постучав ручкой по столу, и недовольно уставился на него. Итачи понимал негодование напарника, они, говоря начистоту, топтались на месте около трёх месяцев, а серийный убийца безнаказанно орудовал по округе. Встав из-за стола и направившись к фотографиям жертв, что были приколоты булавкой на пробковой доске, он потёр рукой подбородок и забегал глазами по мёртвым телам, пытаясь понять убийцу. – Мы даже не можем понять почему чёртова синица?

– Синица – символ невинности и чистоты. Птица также предвещает удачу и перемены, иногда, – робко вставила Изуми, и Итачи повернулся, сложив руки перед собой, – несчастье…

– Это не сужает круг поиска, есть ли более существенные зацепки, – резко оборвал Рю, зло сверкнув глазами, так и не приняв столичную группу криминалистов, которая, по его мнению, была абсолютна бесполезна.

– Я это к тому, – набрала девушка воздуха и шумно выдохнула, пытаясь контролировать своё раздражение, – что, возможно, подбрасывая мёртвую синицу – он говорит о том, что удача от них отвернулась.

– Охренительный вывод, достойный столич…

– Рю, – предупреждающе гаркнул Итачи, прислонив указательный палец к губам.

– Мармелад Haribo со вкусом Happy Cola я обнаружила в мусорной корзине на месте двух преступлений. Вначале я не придала этому значение, но сейчас…

– Потрясающая зацепка, – рассмеялся один из следователей, – и это всё, на что способна столичная группа, – фыркнул с пренебрежением он.

–Прошу воздержаться от замечаний в адрес криминалистов, – вставил Итачи ради приличия, хотя и поддерживал своего коллегу, от них в действительности не было никакого проку, они мозолили им глаза, щеголяя вокруг в фирменной униформе. Однако подбрасывать хворост в воспламеняющийся костёр не

стоило, и он пытался хоть как-то не доводить и без того натянутые отношения до конфликта.

– Он в душе ребёнок и явно страдает от недостатка любви! Разве будет взрослый мужчина поедать мармеладки в форме плюшевых мишек.

– То есть он перерезает глотку в поисках любви, – усмехнулся Рю, – может, вы плохо разбираетесь в мужчинах.

Итачи покраснел до корней волос, вспомнив, как выбросил пакетик от своих любимых Haribo со вкусом Happy Cola в мусорный бак на кухне в последний раз на месте преступления, но он точно сделал это после того, как криминалисты собрали улики.

– Если бы вы дали нам доступ к своей базе данных, мы, возможно, уже имели отпечатки пальцев преступника. Вы сами тормозите расследование… Вы заставляете нас таскаться с кипой бумаг для получения разрешения, в то время как мы могли заняться делом; если вы хотите показать нас некомпетентными, то вам это удаётся. Я понимаю, что вы не рады нашему присутствию, но мы, на данный момент, одна команда, – горячо и в сердцах протараторила Изуми, собирая все свои бумаги в стопку.

– Возможно, это мои, – сказал Итачи, стыдливо пряча взгляд.

– Что ваши? – непонимающе спросила девушка.

– Отпечатки.

Все затихли и откашлялись, представляя будущий скандал.

– Вы ели на месте преступления?

– Да, – решительно ответил он и прищурил глаза, – накажите меня за это? Оштрафуете? Доложите начальству?

– Может, у вас так принято, – растерялась Изуми, и по её бегающим глазам, он почувствовал, как ей неловко было сейчас находиться в окружении вредных мужчин, – но вы усложняете расследование, каждый раз забывая надеть бахилы и перчатки.

– Думаю, на сегодня хватит, – сказал Рю, поднимаясь.

Все дружно вздохнув направились к выходу. Они остались вдвоём вдыхая спёртый воздух, Изуми, кусая нервно губы, почесала лоб.

– Я не довольна работой в вашей команде и не понимаю вашей агрессии по отношению к нам. Мы обычные люди, которые хотят поскорее завершить дело и вернуться домой. И как вы можете поедать мармелад на месте преступления… рядом с трупом?

– Как и вы улыбаетесь и спрашиваете, где поесть, после того как собрали улики, – развёл он руки, – к сведению, ел я их до, и в душе совсем не ребёнок, не страдаю от нехватки любви. Просто только Haribo передают вкус колы так хорошо, и когда я их ем, то меня не волнует в форме мишек они или кружочков.

– Судя по тому, как вы ведёте себя на месте преступления – вы непоседливый ребёнок.

– А вы недавняя выпускница, возомнившая себя пупом земли.

– Что? – в возмущении округлила она глаза, раскрыв рот.

– Скажу честно, я не в восторге от вашей работы, и считаю, что наши специалисты ничем не уступают. Никто вам палки в колёса не ставит. Если есть вопросы к бюрократической волоките, то пишите в столицу. Это они нам присылают уставы, – захлопнул он папку и вышел из кабинета.

Прошёл ещё месяц, а дело не продвинулось ни на йоту, только тела множились каждые две недели. Они никак не могли найти между ними связь: разный возраст, пол, социальный статус. Итачи порядком стало раздражать своё бессилие и неумение найти хоть какую-то общую зацепку между жертвами, но она была, просто ускользала от них каждый раз. К тому же с каждым днём начальство давило сильнее, требуя хоть каких-то результатов, совесть пожирала его, являлась по ночам трупами с остеклевшими глазами, и он просыпался с криком в собственной кровати. В столице хоть и были обеспокоены сложившейся ситуацией, однако не торопились отправлять своих следователей, видимо боялись попасть впросак, выбрав тактику – выжидать. Криминалисты держались особняком, кроме Изуми, которая, вопреки всеобщей неприязни, старалась влиться в их суровый мужской коллектив и, признаться, ей, в конце концов, это удалось.

– Я думаю, с неё достаточно, – сказал Итачи, пытаясь отобрать шот, который поставил перед ней Рю.

– Неее, ещё три, – заплетающимся языком промямлил коллега, растопырив пальцы. Бармен с ухмылкой передал ещё два, – она сказала, что перепьёт меня…в лёгкую…меня в лёгкую.

– И перепью, – твёрдо сказала Изуми, откинув распущенные волосы назад и собрав три стопки, друг за другом опрокинула в себя, – в лёгкую, – икнув, она плюхнулась о стойку лицом.

– Она что вырубилась? – изогнул он бровь, спрашивая сильно подвыпившего коллегу.

– Походу. Вот чудачка… Я же сказал, не пе-ре-пьёт! – радостно воскликнул Рю, ударив его по плечу. Девушка громко засопела.

– Ты знаешь, где она живёт?

– В каком-то отеле, – напарник пожал плечами и заказал ещё один шот, – надеюсь, на утро она вспомнит про сотку, которую проиграла.

– Мы же её здесь не оставим, – встревоженно изрёк Итачи, пытаясь разбудить Изуми, которая что-то бессвязное мямлила себе под нос.

– Я пошёл, – как ни в чём не бывало, ответил Рю, и засунув руки в карманы брюк, пошатываясь, направился к выходу.

Итачи обречённо вздохнув, покосился на девушку, и перекинув через плечо, направился к двери, краснея каждый раз, когда ему приходилось придерживать её за ягодицы.

Жил он по-спартански: кровать, стол, стул и пара журналов на книжной полке (чтобы скоротать за страницами бессонную ночь). В отношения он не вступал, не имея на это времени, да и, честно говоря, страстного желания обзаводиться семьёй у него не было. Проще всего, время от времени перепихнуться с кем-то в отеле, или на крайний случай в служебной машине.

Бросив девушку на кровать, он стянул с неё ботинки и пиджак, заметив из-под наполовину расстёгнутой рубашки кружевной бюстгальтер белового цвета, засмущался словно мальчишка, быстро отведя взгляд. Он мигом направился в ванную и вытащив тазик из-под шкафа, поставил у изголовья. Укрыв покрывалом, лёг рядом и попытался уснуть, только перед глазами то и дело возникала небольшая грудь в обрамлении кружева и мысли о кружевных, полупрозрачных трусиках. Её волосы то и дело лезли ему в лицо, и дыхание с жутким запахом алкоголя опаляло его шею, не выдержав, Итачи соскочил и, подложив её пиджак под голову, лёг на полу.

Изуми проснулась, когда он заварил для себя чай. Постанывая, она потянулась, осматривая всё вокруг и тут же соскочила, чуть не упав, заметив его. Ему вдруг стало стыдно за то, что его квартира была пуста и не уютна.

– У нас же… – прохрипела она, застёгивая до последней пуговицы рубашку.

– Ничего не было. Тебя вырубило, а я не знал, куда тебя везти.

– Фух…

– Неужели я настолько непривлекательный, – сказал он, протянув единственную кружку. Она покраснела, и её губы застыли, не в силах подобрать ответ. Помятая, с припухшими полусонными глазами она была похожа на домовёнка, и он еле удержался, чтобы не щёлкнуть её по лбу. Возможно, если бы не отвратительный запах перегара, он её бы поцеловал.

– Где тут туалет? – морщась и пытаясь поправить растрёпанные волосы, спросила она.

– Здесь, – указал он на дверь. И она исчезла, шаркая ногами.

Глава 3

С понедельника зарядили дожди, сначала покрапывало по утрам, тихо барабаня по стёклам, а затем небо заволокло грозовыми тучами и под раскаты грома со сверкающими молниями, город накрыло беспросветным ливнем. Всё тонуло в мутной воде – мусор, транспорт и надежда найти преступника. Синоптики не предвещали ничего хорошего, ссылаясь на североатлантический циклон, который задержится минимум на две недели. Всем были разосланы сообщения о погодных катаклизмах с просьбами оставаться дома, но люди в дождевиках, с зонтами, утопая по щиколотку в воде, ходили на работу или гуляли, не обращая ни на что внимания. Жизнь шла свои чередом, вторая неделя подходила к концу, и Итачи, заведя руки за голову и покачиваясь в кресле в пустом кабинете, надеялся, что убийца из-за плохой погоды, всё же не совершит преступление. Зевнув, он протёр слипающиеся глаза, и поднявшись, снял со спинки кресла пиджак, нехотя надевая.

– Так и знала, что ты ещё здесь! – воскликнула Изуми, без стука ворвавшись в кабинет.

Она пахла дождём, сырым асфальтом, лесом. Чем ближе подходила, тем отчётливей слышался еле уловимый аромат хвои. Лицо её сияло мелкой серебряной пыльцой, а пряди волос слегка потемнели и отяжелели. Без грубого пиджака и широких брюк, в простой толстовке с Микки-Маусом и джинсах, она была до невозможности хрупкой и милой.

– Я то понятно, – сказал он, взглянув на часы, шёл четвёртый час. Погрузившись в дело, он потерял счёт времени, – а ты что здесь делаешь?

– Он неудачник и завистливый ублюдок, – бросила она ему в лицо.

Итачи насупился, не понимая, о ком речь. Пару раз сморгнув, он заглянул в её полыхающие огнём глаза и откашлялся, сердце отчего-то забилось быстрее. Вспомнив, как недавно она обнималась со своим коллегой в коридоре, неоднозначно проводя по его спине рукой, на него накатила злость. Перед глазами всплыла ещё одна сцена, после которой он стиснул зубы сильнее – на той неделе проходя мимо кафе, он заметил её за стеклом; она игриво смотрела на парня, что сидел напротив, и сделав глоток из чашки, дотронулась до его щеки, слишком нежно, как показалось ему.

– Кто из них?

– Птичник, кто ж ещё. Есть ещё кто-то? – она нахмурилась, протерев лицо рукой, и обтёрла о толстовку.

– С чего ты взяла? – выдохнул он.

– Мне кажется, я знаю, кто он.

– Поделись, – мягко улыбнулся он, удивляясь её чрезвычайно возбуждённому состоянию. Изуми покопалась в сумочке и достала небольшой пакетик с клочком бумажки внутри.

– Вот, – затрясла победно, – лотерейный билет из супермаркета «Фука». Я нашла в кармане у жертвы, посмотри на дату – за день до убийства жертва выиграла фен.

– Что, – не выдержав засмеялся Итачи, почесав переносицу.

– Ты что смеёшься?! – недовольно насупившись, она слегка ударила его кулаком по плечу.

– Прости, это очень смешно.

– Всё сходится…ну же, прекрати смеяться! «Фука» разыгрывает лотерею под названием «Счастливый Билет» каждые две недели.

– И откуда ты это знаешь?

– Я всегда покупаю «Счастливый Билет», пытаясь выиграть на протяжении полугода набор антипригарных сковородок, – протараторила она на одном дыхании.

Глаза её сверкали энтузиазмом, щёки полыхали розовым румянцем, он опустил взгляд ниже: на пухлые губы со следами влаги после дождя, облизнул свои – пересохшие, потрескавшиеся, словно от сезонной засухи.

– Не проще ли купить на эти деньги сковородки.

– Ты не понимаешь. Ощущения не те!

Поперхнувшись, он вспомнил одну девушку из бара, которая пыталась уговорить его на незащищённый секс, ссылаясь не на те ощущения. Облокотившись о стол, он выдернул из её рук пакетик и стал рассматривать билет, пытаясь отвлечься. Изуми же подошла чуть ближе, её волосы лукаво защекотали его пальцы.

– Мы все не туда смотрели, пытаясь классифицировать убийства по возрасту, гендеру, социальному статусу. Это всё вело нас в тупик…

– Но тогда, жертвы должны были проживать в одном районе…поэтому твоя теория…

– В вашем городе только один супермаркет «Фука».

– Ты это серьёзно? – вопросительно сдвинул он брови, – когда проходят розыгрыши?

– По пятницам в шесть вечера.

Теория, которая по началу казалась бредом, вдруг обрела пугающую ясность, словно в кромешной тьме щёлкнул выключатель и комната озарилась светом. Итачи ещё раз взглянул на часы и потёр запястье, в четыре утра супермаркет закрыт и подтвердить информацию не удасться, по крайней мере, до восьми утра.

– Как же теперь уснуть, – в нетерпении потёр он ладони и обхватил её двумя руками за плечи, – неужели этот ад наконец-то закончится.

– Можно не спать, – хитро улыбнулась она, взглянув на него исподлобья, – Я знаю отличное круглосуточное кафе напротив парка… и… можно прогуляться, если не пугает дождь.

– Звучит так, словно ты приглашаешь меня на свидание? – улыбнулся он, склонив голову набок. Всё внутри него кипело, и он начал понимать, что испытывала Изуми, ворвавшись посреди ночи в его кабинет.

– Может, и приглашаю, – смущённо ответила она, намотав локон на палец, качнувшись вбок, неловко пожала плечами, – это странно?

– Немного, – улыбнулся он. Её смущение передалось ему, и он робко отвёл взгляд.

– Тебя никогда не приглашали на свидание?

– Нет.

– А это уже странно.

– Почему.

– Я нахожу тебя довольно симпатичным.

Сердце его забилось как никогда. Посмотрев на неё украдкой, он заметил, что разглядывала она его с нескрываемым интересом, соблазнительно кусая губы. Их взгляды встретились и оба вспыхнули, пламя разгоралось в животе с каждой секундой, воздух накалился до невозможности – стало трудно и больно дышать. Он наклонился, заправив локон за ухо, и поцеловал. Привстав на носочки, она обвила его шею и толкнула к столу. Итачи слегка опешил от её напора, но она отрезала все пути к отступлению, страстно и жадно целуя. Её пальцы путались в его волосах, прерывистое дыхание опаляло кожу, его рука воровато пробралась под толстовку, заскользила по гладкой тёплой коже. Изуми ахнула прикусив его губу, и его мир сузился до комнаты, до бешеного стука сердец, до прикосновений и откровенных сладких вздохов. Стянув с неё толстовку и джинсы, обхватив за тонкую талию, он усадил её на стол, попутно сбрасывая все бумаги на пол. Стол скрипнул, и стон эхом отразился от голых стен. Её грудь тяжело вздымалась, волосы разметались по столу, пару спутанных прядей прилипли к влажной коже. Она сомкнула ноги на его ягодицах, и он окончательно потерялся в ощущениях. Прикрыв глаза, Итачи содрогнулся и с тихим хрипом уткнулся носом в ложбинку меж грудей, собирая губами серебряную влагу.

– Ты с кем-то встречаешься? – спросил он чуть слышно, перебираясь на стол.

– Нет.

– Я видел, как ты обнимала в коридоре своего коллегу.

Она повернулась к нему, приподнявшись на локтях, и ехидно улыбнулась.

– В тот день у него был день рождения.

– А в кафе на той неделе?

– Ты следишь за мной? – ухмыльнулась она, потянувшись за бюстгальтером.

– Ты так и не ответила?

– Это ревность? – изогнула она бровь, озорно подмигнув.

– Небольшой допрос.

– Я была на свидании, – чмокнув его в щёку, она прытко соскочила со стола. Он успел схватить её за локоть и притянуть к себе. Сейчас ему зачем-то жизненно важно было знать – встречается ли она с кем-либо или нет. – Шутка, – высунула она кончик языка. Мой кузен приезжал в тот день повидаться, он на год уезжает по работе. Я и не думала, что ты, такой ревнивый!

– Я не ревнивый, – ответил он, убирая с лица налипшие пряди, – просто люблю ясность и определённость.

– И что теперь тебе стало ясно? – надев толстовку, она поправила волосы и, подняв джинсы с пола, встряхнула пару раз.

– Абсолютно ничего, – усмехнулся он, откинув голову назад.

Птичником в действительности оказался постоянный покупатель «Фука», мужчина среднего возраста, который на протяжении четырёх лет пытался выиграть в лотерею и, прочитав в какой-то странной книге про обряд о переманивании удачи, решил воплотить в жизнь. И несмотря на то, что дело завершилось и он больше всего на свете хотел поймать преступника, душа его не ликовала, а была наполнена грустью и тоской. Как бы странно это ни звучало, но Итачи хотел, чтобы убийства тянулись вереницей и они вместе со столичной командой криминалистов продолжали расследование.

Изуми стояла возле рядов такси жёлтого цвета, её волосы развевались на ветру, а солнце, впервые за несколько дней показавшееся из-за туч, играло на бледной коже. Завидев его, она весело махнула ему, и он от злости перескочил через бордюр, минуя обход. Её счастливое, в каком-то смысле блаженное лицо – бесило. Если бы кто-то случайно не обмолвился, что криминалисты уже на пути в аэропорт, он бы даже не узнал, что она сегодня вылетает.

«И это после всего того, что между нами было! А что, собственно, было – один случайный секс в кабинете? Но разве этого недостаточно? Недостаточно для чего? Хотя бы для прощального поцелуя или объятий!» – садясь в машину, возмущался он, ведя диалог с самим собой.

– Если ты думала поматросить и бросить, то я тебя огорчу… – возмущённо сказал он, притянув её за талию.

– Значит ли это, что ты предлагаешь мне встречаться? – её лицо пошло пятнами, но глаза сверкали озорством.

– Я…– замялся он, ни разу не думая об отношениях, – именно это и хотел сказать. Так ты согласна…встречаться со мной?

–М ммм, – закусила она губу, прищурившись, – попробовать можно.

– Почему ты не сказала, что улетаешь? Я мог бы не успеть.

– Я не улетаю…ребят пришла проводить. Попросила о переводе, меня одобрили. Так что если думал поматросить и бросить, то я бы тебя огорчила, – улыбаясь, сказала она, щёлкнув его по носу.

И он засмеялся, громко и весело. Засмеялся так, как не смеялся уже много лет.

Через две недели Изуми сообщила, что беременна, через неделю они подали заявление в мэрию.

На одиннадцатой неделе врач сказал, что у них двойня. На двадцатой, что мальчики.

На работе его поздравляли, и хлопая по спине, радостно говорили, что осорвал джекпот.  На его лице не было радости, только сомнение, что из него выйдет хороший отец и муж. Странное ощущение, сродни волнению, зародилось в нём в тот день и зловеще шептало день ото дня, что он где-то облажается. Ведь не может в его жизни всё идти настолько хорошо.

Глава 4

– Слава богу, ты приехал, – выдохнула Изуми, бросившись к нему на шею.

В нос тут же ударил прекрасно знакомый ненавязчивый аромат крема и персикового кондиционера для белья. Она дрожала. По старой привычке он провёл ладонью по спине, волосам и поцеловал в макушку, стараясь успокоить.

Когда дети были совсем крошки и у них резались зубки, он часто по возвращении с работы заставал Изуми в спальне: измотанную и разбитую, с опухшими от недосыпа глазами. Она пыталась уложить мальчишек спать, но они плакали так, словно хотели перекричать друг друга. Не выдерживая, Изуми начинала плакать вместе с ними. Тогда он брал одного на руки и, покачивая, уходил в другую комнату, гладил по пушку на голове, похлопывал по крохотной спинке. Как только один засыпал, возвращался за вторым, проделывая тот же трюк. Жена в это время спускалась на кухню и, достав еду из контейнера, ставила в микроволновку. «Спонсор твоего ужина – твоя мама. Если бы не она, то ты бы уже помер с голоду. Боже, я даже её не поблагодарила!» – устало говорила Изуми, выкладывая еду на тарелку. Итачи приобнимал её со спины, пытаясь поцеловать, но она отпихивала его локтем, ссылаясь на то, что пахнет детскими отрыжками и вообще ужасно выглядит. Пока он ел, жена уходила в зал и находя её всегда на краешке дивана, накрывал пледом и поправлял подушку. Изуми просыпалась, и рассеянно смотрела на него воспалёнными полусонными глазами. Тогда он заваривал себе зелёный чай, а ей подогревал молоко, добавляя каплю мёда, и доставал овсяное печенье. Изуми поджав под себя ноги, облокотившись о его плечо, неспешно макала печенье и откусывала, прежде чем оно успевало плюхнуться. Они молчали, наслаждаясь заветной тишиной. Итачи проводил по волосам, спине и целовал макушку, а когда жена откидывалась на подушку, вытягивая ноги, он массировал её вечно ледяные ступни: начиная с кончика большого пальца, двигаясь к лодыжке. Иногда Изуми вздрагивала, когда с силой надавливал, пыталась отдёрнуть, но он не давал, продолжая массировать. В то время эта была единственная доступная близость. Сейчас бы отдал многое, чтобы вернуться в то период. Тогда не осознавал, насколько счастлив был и как ценны были эти моменты.

– Как мальчики?

– Спят.

Ему хотелось подняться наверх к детям, но, испугавшись, что разбудит их, сдержал минутный порыв.

– Это что дробовик? – вопросительно изогнул он бровь, обнаружив на диване охотничье ружьё.

– Да, – ангельски ответила Изуми, приподняв голову.

– Когда я говорил об оружии, я имел в виду пистолет или кольт, – усмехнулся Итачи, обхватив её лицо ладонями, слегка поглаживая щёки пальцами. После того как он съехал от них, то настаивал на покупке оружия для самообороны.

– Это твой отец принёс… Я не стала покупать. Пистолет, мальчишки могут найти. Ты же знаешь, как они любят везде копаться. – Итачи улыбнулся, их дети были неугомонные проныры, словно в задницах у них был пропеллер или вечный двигатель. Они постоянно где-то лазили и приходили домой замызганными оборванцами, соседи вечно жаловались на них: то газон истопчут, то стекло мячом разобьют. Он всегда удивлялся в кого они такие (ведь он и Изуми были довольно спокойными), но вспоминая своего брата Саске, понимал в кого. – Я не хотела брать, но папа так уговаривал, что мне стало стыдно…и я взяла.

Отец с мамой всегда хотели дочку, и когда Изуми возникла на пороге их дома, то сразу же окружили её заботой и любовью. Саске так вообще считал её своей сестрой и обращался к ней за советом и даже делился любовными переживаниями. Их развод больше всего ударил по родным, а когда они узнали истинную причину разрыва, то несколько месяцев не разговаривали с ним. Изуми просила не рассказывать, но всё же он не мог солгать матери, когда та в десятый раз спросила.

Жизнь вроде бы кардинально не изменилась, разве что жили раздельно и секса больше не было (хотя он исчез, после рождения детей). Изуми всё так же оставалась частью его жизни, семьи. Её звали на все праздники и теперь они пересекались за общим столом гораздо чаще, чем когда состояли в браке. Можно сказать, что связь между ними стала лишь крепче: у них не было претензий друг к другу, ушли напрасные ожидания и обиды. Он оставил им дом, который они приобрели (не без помощи родителей с обеих сторон), и который Изуми всё уговаривала продать, чтобы он не скитался по съёмным квартирам. Однако он был против – это был идеальный район для воспитания детей: спокойный, хороший и до школы пешком десять минут. А ему много не надо: лишь кровать после тяжёлого рабочего дня.

– По-твоему, получается, дробовик они не найдут? – он скривился, наступив на лего, подняв, положил на полку.

– И как я его не увидела… – виновато произнесла Изуми, забрав деталь. Пройдя два шага, бросила в коробку, оправила тонкую бретельку ночной сорочки, отчего шёлк соблазнительно заструился по телу, и если бы он не знал её так хорошо, то подумал, что его обольщают. – Он не заряжен, к тому же выглядит устрашающим и весит высоко… И можно ударить прикладом по голове.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.