Павел Ан
Слёзы степи

Глава 1

Уже практически расцвело. Холодный ветер яростно трепыхал, стоявшее возле палатки знамя. Невысокая женщина со смуглым, обветренным лицом напряжённо смотрела на едва видневшийся в тумане городские стены. Возле неё напряжённо замерли командиры всех двенадцати терп. Лица их были напряжены и взволнованы. Они ожидали неизбежного приказа.

Предводительница перевела взгляд на своих подчинённых. Она видела, что все кроме Мелвин не хотят идти на штурм города. Они никогда не произнесут этого вслух и с удовольствие продолжат осаду, но если она прикажет, безропотно выполнят её волю. Действительно, если простоять здесь ещё пару недель, можно дождаться подхода союзных войск и переложить все тяжести штурма на них. Но если это произойдёт, в целесообразности её войска усомнятся ещё больше. Если она своими силами не может захватить даже этот небольшой городок, с ней просто никто не будет считаться.

Её звали Инервин. Она была одной из немногих представителей высшей знати Малкон на службе уже ушедшей в историю Алексы. Знатность её рода обеспечивала авторитет в глазах солдат, большинство из которых также были Малкон. Только одна из вверенных ей терп была собрана из жителей Афике и Вартаны. Конечно, это была самая боеспособная терп, руководила которой рослая, русоволосая северянка Мелвин.

Маленькая, кареглазая Инервин смотрела теперь прямо на неё. Мелвин была на две головы выше всех стоявших возле неё малкон, сильно выделяясь на их фоне.  В её бездонно-голубых глазах не было теперь ни страха, ни раболепия.  Напротив, в них читалось недовольство и неприкрытое раздражение, а кончики её губ едва заметно ухмылялись.

– Они так и не прислали парламентёров? – спросила Инервин у своего адъютанта.

– Нет, госпожа. Они отвергли наш ультиматум и не собираются сдаваться.

– Проклятые северяне! Ладно… – Мы дали им слишком много времени! – обратилась Инервин громким голосом ко всем собравшимся. – Сегодня мы покончим с ними! Покончим так, чтобы это стало хорошим уроком для всех остальных! Слушайте мой приказ! Пленных не брать! Убить всех!

– Великий повелитель не одобрит этого, – сказала спокойно Мелвин.

– Здесь я повелитель, и мои приказы не обсуждаются! – крикнула на неё Инервин.

Мелвин ответила только презрительной ухмылкой.

– Выдвигайтесь на позиции! – продолжила говорить Инервин. – Атакуем по сигналу большого рога! Выполнять!

Командиры отвесили ей небольшой поклон и направились к своим стоявшим поблизости лошадям.

– Мелвин, стой! – окрикнула её Инервин.

Мелвин остановилась, повернулась и посмотрела недобрым взглядом на своего предводителя.

– Твоя терп останется в резерве и на штурм не пойдёт, – сказала ей Инервин.

– Это ещё почему?

– Справимся без тебя.

– Нет, это без тебя мы справимся, а без моей терп, вы не сделаете ничего, – не выдержала Мелвин.

Она была уже сыта Инервин по горло. Сыта её глупостью и самодурством.

– Как ты смеешь мне дерзить! Не надейся на свой терп! Стоит мне только приказать и тебя четвертуют!

– Прикажи. Ты только и можешь, что отдавать всякие бестолковые приказы.

– Бестолковые приказы?!

– Да, бестолковые. У нас ничего нет кроме штурмовых лестниц, а там не менее трёх сотен северян, каждому из которых твои Малкон дышат в пупок. Ты просто положишь здесь кучу людей и не добьёшься ничего.

– Да!? Тебя это заботит?

– Заботит, пока вы ещё нужны нам как союзники. Но это ненадолго. Война подходит к концу, и тебе недолго осталось командовать армией, Инервин.

– Поэтому ты стала такой дерзкой? Что же, я могу приказать взять город штурмом только твоей терп, а всех бесполезных Малкон оставлю в резерве. Ты выполнишь этот приказ? Или ты способна только дерзить мне?!

– Я своих людей на верную смерть не поведу.

– Это уже мятеж, и великий повелитель будет на моей стороне.

– Когда узнает, что ты отправила на штурм один терп и оставила одиннадцать в резерве? Ты так уверена в этом?

– Что же. Я даю тебе в подчинение седьмой, девятый и двенадцатый терп, и приказываю взять этот город штурмом. Не выполнишь приказ, будешь мятежницей, со всем вытекающими последствиями.

Мелвин сердито смотрела на Инервин, её пальцы играли на рукоятке клинка. Она явно думала о том, чтобы разобраться с ней здесь и сейчас. Лучшего случая для этого не будет, ведь они были практически одни. С Инервин была только её адъютант, которая не отличалась особым искусством владения мечом.

– Мне надо время на подготовку, хотя бы пару часов, – процедила наконец сквозь зубы Мелвин.

– Хорошо, – согласилась Инервин. – Ступай и готовься.

Мелвин ничего не ответила и, вскочив на свою лошадь, ускакала прочь.

– Тебе стоит перейти в расположение четвёртой терп, госпожа, – обратилась к ней адъютант. – Это самое преданный тебе терп. Если Мелвин будет теперь что-то замышлять, они не дадут тебя в обиду.

– Да, так и поступим, – ответила недовольно Инервин.

***

Мелвин находилась в своём шатре, где уже собрались все офицеры, командиры корт вверенного ей терп. Она уже рассказала им о произошедшем. Все собравшиеся были явно недовольны сумасбродством Инервин и идти штурмовать город не хотели, тем более что в этом не было острой нужды. Война действительно подходила к концу, оставались только небольшие очаги сопротивления мятежников. Можно было просто немного подождать, и их противник сдастся сам или к ним придут подкрепления с осадными машинами.

– Да будь она проклята! – обратилась к ней одна из офицеров. – Мы не пойдём штурмовать этот город! Выставим охрану по периметру лагеря и любого, кто к нам сунется повесим. Пусть эти малкон хоть все передохнут под этими стенами.

– Нет, так нельзя, – ответила ей Мелвин. – Дубоголовая Инервин так и хотела поступить, но позволив ей сделать это, мы сильно подведём нашу великую госпожу. Война близится к концу, а мы именно её войска. Если мы сильны и многочисленны, к ней будут прислушиваться и с ней будут считаться. Если нет, с ней никто не будет считаться. А если не будут считаться с ней, не будут считаться и с нами, так как мы все её рабы. Я уверена, что после того, как закончится война, нам не долго останется нести это бремя. Мы оставим военное ремесло, получим обещанную нам свободу и почести. Дальше придётся жить как-то иначе и насколько хороша будет эта жизнь, зависит от нас.

– Но не идти же нам штурмовать этот проклятый город одним терп? – возразила ей другая офицер.

– Инервин обещала нам ещё три терп из малкон. С ними мы можем хотя бы изобразить штурм.

– Да, давайте изобразим штурм. Пусть эти малкон лезут на стены, а мы поддержим их стрелами.

– Тогда штурм очень быстро закончится.

– Уж это точно.

Створка шатра открылась, и в неё вошла закутанная в плащ, невысокая женщина со знаками отличия младшего офицера. Она спокойно прошла вперёд и оказалась в окружение Асмин, которые теперь недобро косились на неё.

– Меня прислала предводитель двенадцатой терп, – заговорила прибывшая всадница. – Нам сообщили, что госпожа Инервин передала терп в твоё распоряжение. Предводительница послала меня узнать, будут ли приказы с твоей стороны.

– А почему она не приехала сама? – спросила, усмехнувшись Мелвин. – И где представители ещё двух терп?

– Не знаю, госпожа, – ответила спокойно пришедшая.

Она действительно держалась очень хорошо и казалось совсем не боялась окружавших её Асмин, и это в ситуации, когда всё находилось фактически на грани междоусобицы. Ещё немного и малкон с асмин начнут убивать друг друга на радость общему врагу.

– Как тебя зовут? – спросила Мелвин у храброй девушки.

– Меня зовут Винили, госпожа.

– Вижу, ты необычайно храбра для малкон.

– Да, это так, – ответила девушка нескромно.

– Что же, я уважаю проявление храбрости. Отправляйся к своему предводителю и передай мой приказ прибыть сюда лично.

– Госпожа, если бы она не боялась пребыть сюда лично, то не послала бы меня, – ответила, улыбнувшись Винили.

– Хм. Так ты что же, сама вызвалась поехать ко мне?

– Да, вызвалась. Я стремлюсь проявить храбрость всегда, когда есть такая возможность.

– Это похвально. Раз так, я предлагаю тебе остаться с нами.

– Я не могу предать свой род, госпожа.

– Вы, Малкон, всё ещё держитесь за свой род? Посмотри вокруг. Мы тут все из самых разных народов. Здесь жители Вартаны, Афике, Вессена, а эта девушка вообще из народности Мариола. Все мы забыли о своём роде и объединились вместе ради достижения общей цели. У нас уже нет рода, есть великая госпожа, есть государство, которому мы служим. И служба этому государству должна быть превыше рода.

– Я останусь, если ты возьмёшь меня в свой терп, – ответила Винили.

– Хорошо. Но мне надо увидеть тебя в деле. Просто находись пока при мне, я подумаю на какую должность определить тебя.

Винили кивнула в ответ и отошла к стенке шатра.

Едва она успела это сделать, как в шатёр вошла одна из низших офицеров Асмин.

– Госпожа, – заговорила она, пытаясь отдышаться. – Малкон окружили наше расположение. Часовые видели знамёна, первой, четвёртой и шестой терп.

– Они построились к сражению?

– Нет, они просто сосредотачиваются по периметру нашего лагеря.

– Возвращайся и наблюдай дальше, – ответила ей Мелвин. Офицер отвесила поклон и немедленно вышла на улицу.

– Это самые преданные Инервин подразделения, – сказала одна из сидевших здесь офицеров Асмин.

– Да, но не самые боеспособные, – ухмыльнулась Мелвин. – Как же мне противна эта жалкая Инервин. Она просто ничтожество с замашками аристократки. Ладно, если она попытается разоружить нас, я покончу с ней. И будь что будет. А теперь идите на улицу и займите круговую оборону по периметру лагеря. Без моего приказа в бой не вступать, только если они сами нападут на вас.

***

Уже была почти середина дня. Туман рассеялся, так что теперь было хорошо видно всю округу на многие лин. По пустой степи гулял ледяной ветер, свинцовые тучи нависли над полевым лагерем. Штурм города так и не начался в назначенное время, впрочем, как и не начался штурм лагеря Асмин.

Инервин восседала на возвышенном месте, устланном меховыми шкурами. Скрестив под собой ноги, она пила из пиалы горячий эсхе с молоком и солью. Она смотрела на располагавшийся прямо перед собой лагерь Асмин, обитатели которого явно приготовились к сражению.

Подле неё стояла адъютант, а также несколько человек прислуги. К ней подскакала всадница, которую звали Таорин. Она была предводительницей четвёртого терп. Этот терп отличался тем, что в нём служили члены рода самой Инервин, поэтому это было самая благонадёжное и преданное ей соединение.

– Мы ждём твоего приказа, госпожа, – обратилась к ней Таорин.

– Я отдам приказ, когда это будет необходимо, – ответила Инервин, продолжая пить из пиалы эсхе.

– Нам стоит скорее покончить с этим мятежом, госпожа, – не унималась Таорин.

– Пока ещё нет никакого мятежа. Успокойся и присядь рядом.  -Принесите ещё эсхе, – приказала она одной из стоящих поблизости служанок.

Таорин послушно уселась возле своей предводительницы, прислуга немедленно принесла ей пиалу с горячим эсхе.

– Ты так спокойна, это просто поражает, – заговорила Таорин, отхлебнув из пиалы.

– Поводов для беспокойства нет, – ухмыльнулась Инервин.

– Как же нет, когда здесь мятеж.

– Это не мятеж, это недоразумение.

– Недоразумение?

– Уверена, это разрешится мирно. Но для этого понадобится несколько дней или даже неделя.

– Почему так долго, госпожа?

– Потому что нам необходимо выиграть время. Мы не готовы сейчас штурмовать город, так чтобы это прошло без больших потерь. Тем более в этом нет необходимости, так как война уже почти закончилась. Но и просто сидеть без уважительной причины мы не можем. Теперь уважительная причина появилась, и мы можем просто ждать, пока к нам придёт подкрепление и поможет урегулировать это недопонимание.

Инервин отхлебнула из пиалы.

– Ты её специально спровоцировала, госпожа?

– Конечно, специально. Вы же не хотели идти сегодня на штурм. Я прекрасно видела это. Да и этих заносчивых Асмин давно пора поставить на место. Кровопролитие нам сейчас ни к чему, но испортить их репутацию в глазах великой госпожи мы можем и должны. Пусть они будут виноваты в задержке штурма.

– Как прикажешь, госпожа.

– Это всё должно остаться между нами. Держи людей в тонусе. Не думаю, что Асмин сами нападут на нас. Проследи, чтобы из наших никто их не провоцировал.

– Слушаюсь.

– А теперь, возвращайся в своё расположение.

***

День подошёл к концу, наступавшая ночь не предвещала ничего хорошего. Мелвин практически не спала, напряжённо ожидая нападения в любой момент. Окружившие их лагерь Малкон развели по периметру множество больших костров на отдаление трёхсот локтей от их позиций.

Под самое утро Мелвин наконец уснула, приказав разбудить себя в случае, если начнется сражение. Поспать ей удалось всего несколько часов. Сквозь сон она почувствовала, как кто-то тормошит её за плечо. Это была её адъютант.

– Госпожа, проснись, госпожа.

– Они напали? – спросила Мелвин, хватаясь за клинок.

– Нет, госпожа. Их нет, они ушли.

– Ушли? Куда ушли?

– Не знаю. Докладывают, они свернули за ночь лагерь и отошли от города. Лагерь пустой, в нём никого нет, и город не окружён.

Мелвин вскочила на ноги и быстро вышла из шатра на улицу. Их лагерь располагался на вершине холма и отсюда было хорошо видно, что Малкон действительно свернули лагерь и куда-то ушли.

Возле шатра уже стояли все командиры корт, ожидая её дальнейшего приказа.

– Когда они ушли? – обратилась к ним Мелвин.

– Не знаем, госпожа, – ответила одна из офицеров. – Костры горели всю ночь, до самого утра. Затем был сильный туман. Только сейчас он рассеялся, и мы увидели, что они ушли.

– А что мятежники? Из города никто не выходил?

– Насколько мы видели, нет. Мы послали разведчиков осмотреть округу, они скоро вернутся.

Мелвин замолчала. Она пыталась собраться с мыслями. Надо было немедленно что-то предпринять, но она не могла сообразить, что именно.

 И тут к ним подскакали несколько всадниц.

– Госпожа! – закричала одна из них, обращаясь к Мелвин. – Там, юго-восточнее нас, за холмами мы видели крупный отряд всадников, несколько сотен человек. У них нет знамён. Они скакали к реке на запад.

– Всем приготовиться к бою, живо! – закричала Мелвин.

Офицеры немедленно разбежались по своим подразделениям. Два корт выстроились в линию и, расположившись на южном склоне холма, ощетинились стеной копий. Позади них расположился третий корт, который представлял собой резерв, а по флангам выстроились два корт всадников.

Противник не заставил себя долго ждать. Прошло совсем немного времени, как на юге, на вершине соседнего холма показалась беспорядочная лавина всадников. Увидев выстроившегося и готового к бою врага, они на какое-то мгновение остановились.

Без сомнения это были малкон. Не те малкон, которые попали на службу великого повелителя, а их дикие сородичи опустошавшие восточные степи. В это смутное время, когда их могучий противник ослаб в пламени мятежа, они осмелели, так что теперь забрели сюда, фактически в восточную часть Вартаны.

малкон промедлили совсем недолго. Никакой особенно тактики боя у них не было. Они просто пошли лавиной всадников навстречу выстроившемуся перед ними противнику. Мелвин это совершенно не пугало. малкон было примерно столько же сколько её людей, но это пока. Нет сомнения, что если уж они объявились в этих землях, то пришлю сюда всем племенем, а это тысячи воинов. Теперь же им противостоит просто небольшой отряд разведчиков.

малкон набрали большую скорость, спускаясь вниз по склону. Гоня лошадей во весь опор, они стали подниматься вверх по склону, навстречу врагу.

Раздался звук маленького рога и задние ряды, выстроившихся в первой линии корт, залпом выпустили по на двигающимся всадникам тучу стрел.

Мелвин развела руки в стороны и махнула ими вперёд. Загудели два малых рога и две стоявшие по флангам корт всадников, стремительно набирая скорость, двинулись вперёд.

Задние ряды корт пехоты, продолжали быстро стрелять по надвигающемуся противнику, корт всадников тоже стали стрелять в приближающегося противника обходя его с флангов.

Стрелы точно летели в цель, малкон пришли в замешательство. Им явно не хватало организации и единого управления. Они принялись было беспорядочно отстреливаться, но встретив столь решительный и организованный отпор, отвернули от стоявших перед ними ощетинившихся корт и стали разворачиваться, растекаясь на фланги, которые уже охватили конные лучники, осыпавшие их градом стрел.

В среде малкон произошло замешательство, пока наконец, они пришпорили лошадей и всей своей массой поскакали прочь, спасаясь бегством. Два корт всадников преследовали их по флангам, продолжая осыпать вдогонку стрелами. Мелвин презрительно ухмыльнулась, глядя на эту картину.

Она выждала момент, пока спасающихся бегством малкон догнали до вершины соседнего холма. Потом она подняла руку вверх. Бывшая рядом офицер-сигнальщик затрубила в рог особым образом, передавая приказ к отступлению. Конные корт перестали преследовать врага, развернулись и занялись остатками раненого или просто спешенного противника.

***

Мелвин восседала в своём шатре на небольшом раскладывающемся стульчике. Перед ней горел огонь. Вокруг находились предводители корт. Рослые северянки приволокли в шатёр пленного. Его голова была привязана к ногам.

Пленного швырнули к ногам Мелвин и начали сильно избивать. Та, казалось, не обращала на это внимание. Она задумчиво смотрела на горящий перед ней огонь. Избиение продолжалось несколько минут, пока, наконец, Мелвин сделала небрежный жест ладонью. Избиение прекратилось. Одна из северянок перерезала верёвку, освободив голову пленного от его ног. Его тут же взяли под руки и поставили перед Мелвин на колени. Одна из северянок схватила его за волосы и приставила к горлу лезвие ножа.

На Мелвин смотрело опухшее, в гематомах и кровоподтёках лицо. Один глаз пленного полностью заплыл, во втором читался животный ужас.

– Из какого ты племени? – спросила Мелвин спокойным тоном.

– Матон, – прохрипел пленный.

– Имя вашего вождя?

– Рейм.

– Сколько луков вы привели с собой?

Пленный ничего не ответил.

Мелвин махнула ладонью. Державшая его за волосы северянка ударила его по голове рукояткой кинжала, после чего с силой пнула сапогом в спину, так что он упал лицом в пол. Стаявшие по бокам северянки опять принялись избивать его ногами.

Так продолжалось несколько минут, пока Мелвин не сделала ещё один жест.

Пленного опять взяли под руки и поставили на колени. Стоявшая позади северянка вновь приставила к его горлу нож.

Теперь у пленного заплыли оба глаза.

– Сколько луков вы привели с собой? – повторила Мелвин.

– В нашем роде три тысячи луков, – прохрипел пленный.

– В вашем роде? С вами есть кто-то ещё?

– Ещё Апаки и Гураны.

– Три племени?

– Да.

– Сколько всего у вас луков?

– Не знаю точно, – прохрипел пленный. – До двенадцати тысяч.

– Куда вы направляетесь?

– Мы идём отомстить Ромино и сжечь Анафис.

– Да? С двенадцатью тысячами луков? Ваши вожди выжили из ума?

– Ромино убивают друг друга, они не смогут выставить против нас большого войска.

– Где ваш основной лагерь?

– Орда находится в пути, в четверти круга солнца позади нас.

Глава 2

Северянки выволокли пленного из шатра. Предводители корт напряжённо смотрели на Мелвин, ожидая что она скажет. Но та так и продолжала молчать, напряжённо глядя на огонь.

– Госпожа, – заговорила одна из офицеров. – Если мы сейчас бросим обоз, то сможем уйти от орды верхом. До брода через Аон всего несколько часов пути. Пока малкон поймут, что случилось, мы переправимся через реку и окажемся в Вартане.

– Я уверена, что у брода нас будет ждать Инервин, – ответила ей Мелвин. – Вероятно, она в сговоре с малкон, тем более что она знала о приближение орды и заведомо ушла, не предупредив нас.

– Если бы она была с ними заодно, то отправилась бы к ним навстречу, чтобы объединить свои усилия, – сказала другая офицер. – Это значит, что брод свободен, и мы сможем его пересечь.

– Я уже давно знаю Инервин и уверена, что она не пошла навстречу малкон. Она очень властолюбива, а явный переход к малкон для неё потеря всей власти. Тем более, что силы малкон слабы и шанс одержать победу у них крайне мал.

– Но почему она не предупредила нас об опасности?

– Хотела свести с нами счёты чужими руками. Ладно, я решила. Мы не будем оставлять наш обоз и к броду не пойдём.

– А что мы будем делать? – спросила одна из офицеров.

– Пошлём делегацию к мятежникам, объясним им ситуацию и предложим объединить наши силы против малкон. В любом другом случае нас ждёт верная гибель.

– Нет, они просто убьют парламентёров! – возразила одна из офицеров.

– Возможно, но мы попробуем.

– И кого мы пошлём вести с ними переговоры?

– Позволь мне, госпожа.

Все повернулись на голос, доносившийся от стенки шатра. Там, в углу, в полумраке тихонько сидела та самая офицер-малкон из двенадцатой терп, по имени Винили.

– Ты ещё здесь? – удивилась Мелвин, которая на самом деле уже забыла об её существование. – Я думала, ты ушла вместе со своей терп.

– Ты велела мне находиться рядом, с тем чтобы я могла проявить себя, – ответила Винили. – Теперь самый подходящий для этого случай.

– Очень большой шанс, что мятежники жестоко убьют тебя. Ты понимаешь это?

– Да, госпожа. Я готова рискнуть.

– Хорошо. Я так понимаю, ты слышала весь наш разговор?

– Да, госпожа. Я уговорю их впустить нас в город или умру.

– Ступай и не медли.

– Мне нужен пленный малкон для убедительности.

– Хорошо, его привяжут к твоему седлу. А теперь не медли, время дорого.

***

К закрытым городским воротам подскакала одинокая всадница, закутанная в плащ. Ехала она нарочито неспеша. Она явно находилась под прицелом стоявшей над воротами баллисты, одного выстрела из которой хватило бы, чтобы отправить её в страну теней. Винили это прекрасно понимала и на самом деле сильно нервничала. Она хорошо видела эту самую баллисту, стоявшую на башне над воротами. Видела она и несколько десятков угрюмых северян, стоявших на городской стене.

И вот она приблизилась к воротам на пятьдесят локтей. Выстрела из баллисты так и не произошло, что уже было добрым знаком. Значит с ней готовы разговаривать или, по крайней мере, выслушать что она скажет. А если она скажет теперь что-то не то, её немедленно убьют.

– Орда малкон приближается к вашим стенам и вскоре будет здесь! – закричала сидящим на стене Винили. – Вы видели, как мы сражались с их передовым отрядом. Мы взяли пленных и допросили их. Одного из них я привезла на допрос к вам, чтобы вы сами могли узнать об этом. Малкон наши общие враги и не пожалеют никого из нас. Впустите меня за городские стены, и я передам вам пленного.

– Зачем нам твой пленный? – ответил один из стоящих на стене мужчин. – Малкон мы видели своими глазами и то, что их орда рядом охотно верим. Но нам теперь нечего терять. Все мы войны, готовы умереть и с честью переселиться в обитель мёртвых. Убьют нас анту или малкон не имеет значения.

– С вами в городе ваши жёны и дети. Анту убьют только вас, а их оставят жить, а малкон убьют всех. Но даже если и не убьют, их ждёт рабство в далёком крае, которое будет хуже смерти. Вы храбрые войны и ваш род не должен пресечься. Ваши сыновья и сыновья ваших сыновей должны и дальше жить на земле ваших предков. За это боролись ваши отцы и деды, за это они и сражались с любым врагом. В этом была их воля, и вы теперь не должны от неё отказаться!

– Чего ты хочешь от нас?

– Я, от имени своей госпожи, хочу предложить вам сделку. Как видите, бывшие с нами малкон, присягнувшие на верность великому повелителю, предали нас и оставили здесь одних в добычу приближающейся орде. Мы не желаем сдаваться в плен многочисленному врагу и готовы сражаться с ним до конца. Мы смогли бы сражаться дольше и принести больший вред малкон, находясь за городскими стенами. Поэтому мы просим впустить нас в город, где мы будем полезны в сражение с ордой. У нас есть обоз с продовольствием и снаряжением. С его помощью мы можем выдержать непродолжительную осаду и дождаться подхода подкрепления. Если вы поможете нам, мы гарантируем жизнь и свободу вашим жёнам и детям, они смогут вернуться к своей родне в Афике.

– Это обещание твоего командира, а не твоего великого повелителя. Он может решить иначе. Я вижу, вас остался всего один терп. Да и ты по виду малкон.

– Нас действительно одна терп, но я единственная малкон в ней. Остальные Асмин, в том числе и некоторые северянки, ваша кровная родня.

– Наша кровная родня, ставшая на сторону нашего врага, готова сохранить жизни нашим детям?

– Война уже скоро закончится. Асмин распустят, и ваши родичи вернутся в северный край. Я не думаю, что они испытывают особенную ненависть к вам или вашим детям. Они просто солдаты и выполняют приказ. Тем более, что они попали в Элиментан и стали войнами против своей воли многие годы назад. Годы службы выработали в их голове новое видение жизни. С тобой случилось бы то же самое, окажись ты на месте любого из них.

– Я понимаю о чём ты. Я сам в прошлом служил в армии Ромино, как и некоторые из нас. Что же, хорошо. Мы впустим вас в город. Приходите сюда с обозом, мы откроем ворота.

***

– Это ловушка, госпожа! – Заговорила одна из предводительниц корт. – Они впустят нас в город и всех перебьют!

– Может быть. Но это не самая худшая смерть из нам уготованных.

– Надо немедленно идти к броду и если потребуется пробиваться через него с боем. Это будет лучшая смерть, госпожа.

– Решение принимаю я, и я его приняла. Мы пойдём в город с обозом, как и обещали. Если они нападут на нас внутри города, дадим им последний бой и дорого продадим наши жизни.

– Как прикажешь, госпожа. Но я не понимаю, как можно доверять хоть в чём-то мятежникам?

– У северян принято держать данное ими слово, у малкон нет. Если кто и сдержит своё обещание, то только они. И хватит разговоров. Выдвигайте к городу наш обоз, войско отходит следом. Всем быть готовым к сражению.

Офицеры отвесили небольшой поклон и покинули шатёр. Мелвин перевела взгляд на закутанную в плащ малкон, которая единственная осталась в шатре.

– Я вижу, что ты действительно храбра, – сказала она, обращаясь к Винили. – Ты достойна места в моей терп, но, как видишь, теперь это место среди мертвецов. Я предлагаю тебе попытаться спасти свою жизнь. Отправляйся к броду и попробуй пересечь реку. Если твои соплеменники схватят тебя, оговори нас как хочешь. Если случай будет благоволить и сохранит тебе свободу, отправляйся на ближайшую заставу и донеси о случившемся.

– Госпожа. Я прошу тебя остаться с вами и до конца разделить вашу участь.

– Зачем тебе это? Для чего ты ищешь смерти?

– Я не ищу смерти, госпожа. Но если я сейчас и выберусь отсюда, как ты мне советуешь, дальнейшая моя жизнь будет хуже смерти. Если я и обрету свободу после окончания войны, я хочу жить достойно или не жить совсем. Для этого я должна остаться с вами и выдержать всё до конца. Если мы уцелеем, я смогу получить то, что хочу.

– Что же. Пусть будет так. У меня сейчас нет вакантного места на должность офицера, тем более что я не видела, как ты командуешь людьми. Займи место моего личного телохранителя, и если всё кончится благополучно, я исполню твоё желание о достойной жизни.

– Благодарю, госпожа. Я не подведу тебя.

 ***

Обоз с небольшим конным охранением растянулся по дороге к городу.  Следом за ним уже начал движение один из корт пехоты. Мелвин с остатком своего войска расположилась на вершине холма, чтобы прикрыть отход основных сил.

Раздался звук маленького рога, потом ещё и ещё.

Мелвин и без этого видела, как на холмах на юге и на востоке беспорядочно высыпали всадники. Один отряд, второй, третий. В каждом было по несколько сотен луков. Спасшиеся бегством малкон вернулись в орду и рассказали о случившемся. Теперь же орда послала несколько отрядов, чтобы расправиться с ними.

Под предводительницей одной из конных корт затанцевала лошадь. Она взволнованно смотрела на Мелвин, ожидая её дальнейшего приказа.

– Скачите к ним навстречу и отвлеките на себя! Заводи их по дуге к городской дороге! – скомандовала ей Мелвин.

Всадница немедленно пришпорила своего коня и поскакала в расположение своего подразделения.

– Быстро идите и займите позицию перед тем оврагом внизу, спиной к городу. Вы прикроете отход остальных, – скомандовала Мелвин предводителям корт пехоты.

– Мы останемся здесь и задержим малкон до того, как пехота займёт свои позиции, – сказала Мелвин предводителю последнего корт конницы.

Та молча кивнула и отправилась к своему подразделению.

Всё развивалось стремительно. Посланный Мелвин корт конницы рысью шел навстречу малкон, растянувшись цепью. Как только расстояние между ними достаточно сократилось, раздался звук маленького рога. Всадницы пришпорили коней и стали заворачивать по дуге к стремительно приближающемуся противнику. Они осыпали малкон стрелами, те выстрелили в ответ. Всадницы повернулись к ним спиной и, перейдя на галоп, повели противника за собой. Таким образом они увели два из трёх показавшихся отрядов малкон. Была большая вероятность, что малкон догонят их тогда весь корт ожидала неминуемая гибель.

Третий отряд, приближавшийся с востока, лавиной пошёл на оставшихся на холме всадниц. Мелвин махнула рукой вперёд, и отряд поскакал навстречу врагу. Дистанция стремительно сокращалась. Мелвин сделала жест левой рукой. Раздался сигнал маленького рога, весь отряд повернулся влево и засыпал противника стрелами. Малкон даже не пытались стрелять в ответ. Винили отчётливо видела, что нёсшийся на них отряд достал копья и намерен их теперь переколоть. Винили быстро пускала стрелу за стрелой, держась в седле только при помощи одних ног. Раздался сигнал рога, она повернула лошадь спиной к врагу и пустила её в галоп.

Вокруг неё слышались крики, всадницы как могли подгоняли своих лошадей. Очень скоро они обогнули холм по склону, впереди показался город. Винили увидела, что ушедший ранее на отвлечение врага отряд стремительно приближался к городским воротам. Малкон уже практически настигли его. Они совершенно не щадили своих лошадей в предвкушение скорой добычи.

Пехота же, которая должна была преградить им путь, хоть и бежала со всех ног, но до сих пор не достигла указанной ей позиции. Всадницы выиграли для этого недостаточно времени.

Увидев это, малкон перестали преследовать конный отряд и повернув, стремительно бросились на не имевшую строй пехоту. Затрубили сразу несколько рогов. Ближайший к малкон корт остановился и принялся спешно формировать строй. Он успел ощетиниться копьями перед их приближением, и те не пошли на него в лоб. Обогнув корт по краям, они осыпали его в упор стрелами. Другой корт пехоты отказался менее проворен. Вместо того, чтобы остановиться и начать обороняться, он всё пытался выполнить данный ему ранее приказ и добраться до указанной позиции. Часть малкон врезались в несформировавшийся строй и принялись колоть пехотинцев копьями.

Те прекратили бежать и стараясь сформировать строй, чтобы дать отпор наскочившему на них врага. Однако малкон прорубались через них топча и коля пехотинцев. Ещё одна часть отряда малкон обогнула первый корт с другой стороны и с близкой дистанции просто стала расстреливать всех, кто находился рядом.

Корт, в котором оказалась Винили, получил новый приказ и изменил направление своего движения. Теперь они скакали ни к месту схватки, а несколько в бок, так как привести в такой сложной для пехоты ситуации ещё один отряд малкон было нельзя. Но малкон уже сами всё поняли и, прекратив преследовать их, стремительно бросились добивать замешкавшуюся пехоту.

Мелвин отдала ещё один приказ, и корт повернул в сторону сечи.

Тем временем малкон практически удалось рассеять застаный ими врасплох корт пехоты. Первый корт ощетинился стеной копий и занял круговую оборону. Задние ряды при этом как могли отстреливались от окруживших их конных лучников. Третий корт пехоты, который ушёл раньше, прикрывая обоз, продолжил движение и, достигнув указанной позиции, занял её, готовый к бою.

Первый корт всадниц, который не смог выиграть достаточно времени, вернулся обратно и стал обстреливать атакующих пехоту малкон, не решаясь вступить с ними в рукопашный бой. Началась настоящая свалка и неразбериха.

– В копьё! – заорала Мелвин. Это означало, что надо достать привязанное к седлу копьё и вступить в рукопашный бой с противником.

Винили глубоко вдохнула. Конные всадницы, к числу которых она относилась, редко вступали в рукопашный бой с врагом, стараясь всячески его избегать. Да и вообще Мелвин теперь следовало направить отряд не в гущу схватки, где их с лёгкостью переколют малкон, а отправиться к третьему корт пехоты, вернуть туда же первый корт всадников и уже всем вместе идти на помощь остальным. Эта мысль пришла Винили в голову сама собой и сразу же очень ей понравилась. Действительно, это очень толково. Она пришпорила лошадь и, поравнявшись со скакавшей рядом Мелвин, заорав ей перекрикивая ветер.

– Нас переколют! Надо отойти к оврагу и оттуда наступать уже с пехотой! – заорала она, что было силы перекрикивая ветер.

Мелвин кинула на неё недовольный взгляд, потом посмотрела на овраг, возле которого неподвижно замер выстроившийся к бою корт. Затем она посмотрела на бывшую впереди свалку, где погибали её сёстры по оружию. В её взгляде изобразилась сильная жалость, на них практически навернулись слёзы. Мелвин очень хотела помочь своим людям, помочь даже ценой своей жизни.

– Нам надо поворачивать к оврагу! – заорала Винили.

Мелвин опять посмотрела на неё. Винили глядела ей прямо в глаза решительным, твёрдым взглядом.

Мелвин, ничего не говоря, сделала жест рукой. Раздался сигнал рога. Отряд повернул вправо и понесся к выстроившемуся у оврага третьему корт. Небольшой рог переливчато зазвучал. Это был приказ первому корт всадниц отойти вместе с ними. Услышат ли они его теперь и выполнят приказ, было неизвестно.

Они стремительно подскочили к третьему корт пехоты, сбавляя темп скачки. Первый корт конницы услышал их и тоже нёсся по направлению к оврагу. Несколько десятков малкон припустили было за ним следом.

– Вперёд! – скомандовала Мелвин пехоте.

Раздался звук рога, и пехота быстро пошла по дороге наверх к месту сечи.

Первый корт всадниц вернулся и поравнялся с строем пехоты. Раздался сигнал рога. Строй остановился, быстро достал луки и сделал залп стрел в преследовавших конницу малкон. Захрипели лошади, первые ряды всадников упали как подкошенные. Остальные малкон тут же развернулись и поскакали прочь. Раздался следующий сигнал рога и корт пехоты вновь побежал к месту схватки. Все эти приказы отдавала ни Мелвин, а командовавшая корт офицер, которая полностью взяла на себя управление своим подразделением.

И вот они приблизились к месту схватки. Малкон уже практически разбили один корт и, окружив другой, с близкого расстояния поливали его градом стрел. Увидев приближающегося противника, они всецело переключились на него. Пехота сократила дистанцию и, получив соответствующий сигнал, стала стрелять из луков. Потрёпанные корт конницы прикрывали фланги. Не давая противнику обойти пехоту, они тоже стреляли из луков.

Кругом свистело множество стрел. В Винили несколько раз чуть не попали, но случай хранил её. Наконец, малкон не выдержали и стали отходить на вершину холма, потеряв множество убитыми. Войска подошли ещё ближе и под их прикрытием окружённый корт смог отойти к своим и, выстроившись линией на правом фланге, открыл огонь из луков.

Увидев это, малкон отошли на самую вершину холма, туда где их уже не доставали стрелы. Там они стали собираться вновь и готовиться к бою.

Мелвин приказала всадницам быстро осмотреть поле боя и, собрав своих раненых, везти их в город. Она обернулась назад и увидела, что городские ворота открыты и обозные телеги уже практически вошли вовнутрь.

Всадницы пособирали своих раненых и добили раненых малкон, которые попались им под руку. Покончив с этим, остатки терп асмин принялись отходить вниз к городским воротам. Малкон заметили это и немедленно поскакали следом. Сократив дистанцию, они вновь принялись обстреливать врага из луков, так что пехоте пришлось выстроиться лицом к противнику и открыть ответный огонь. Малкон не стояли на месте. Устроив круг, они поливали противника стрелами, находясь в постоянном движение, так что по ним уже не так просто было попасть.

Тем ни менее пехота продолжала медленно отходить, отстреливаясь от наседающего врага. Им уже удалось достичь оврага, как на вершине холма появились ещё малкон. Их было очень много и это не предвещало ничего хорошего.

Малкон остановились на холме, среди них пошло движение. Часть из них спешились и стали выстраиваться в линию, готовясь к сражению. Это была спешенная пехота, которую доставили к месту боя лёгкие всадники. Малкон сами по себе были низкорослыми и лошадь вполне могла везти и двоих всадников. Таким образом каждый всадник садил себе в седло одного пехотинца и при необходимости быстро доставлял его на поле боя.

Пехотинцы малкон имели грубые кожаные доспехи, огромные прямоугольные щиты, надёжно защищающие их от вражеских стрел и копья.

Действовали малкон стремительно, не желаю упустить верную добычу. Выстроившись в линию, их пехота побежала вперёд, не давая противнику никакой возможности отойти.

– Держать строй! – заорала во всё горло Мелвин.

Она испугалась, что сейчас её пехотинцы просто побегут, спасаться в бывший рядом город. У тех явно была такая мысль, просто взять и попытаться убежать. Однако, раздался сигнал нескольких малых рогов, дублировавших крик Мелвин. И это помогло, потому что выполнять приказ по сигналу рога у асмин было натренировано до уровня рефлекса. Они сомкнули ряды, готовясь встретить несущегося на них сверху противника.

Крутящаяся кругом конница малкон перестала стрелять и отошла в сторону, давая действовать пехоте. И вот строй врезался в строй. Малкон попытались было просто опрокинуть передние ряды, стоявших против них женщин, но это не удалось. Началась страшная давка, крики, вопли. Прикрываясь щитами, пехотинцы кололи друг друга копьями.

Винили теперь не было место в строю, она осталась с немногочисленными всадниками на одном из флангов. Здесь теперь находилась и Мелвин. Они пытались стрелять в малкон, чтобы хоть как-то помешать им, но внести таким образом вклад в общее дело не могли. Бывшая наверху конница малкон пока в бой никак не вмешивалась. Они просто дали передохнуть лошадям, ожидая своего часа. Часа, когда дрогнет строй асмин, и они смогут безопасно для себя пуститься в погоню и взять законную добычу раньше, чем это сделают пехотинцы.

И тут Винили увидела, что со стороны их фланга показался ещё отряд всадников. Кони остановились и с них тоже начала спешиваться и выстраиваться в линию пехота. Это была катастрофа, потому что прикрыть этот фланг уже было просто нечем. Все бывшие в наличие подразделения уже вступили в бой.

Малкон быстро выстроились в линию и побежали со стороны фланга, заходя противнику в тыл и окружая его.

– Вот он день моей смерти, – подумала Винили.

От этой мысли ей стало очень грустно и даже обидно. Всё-таки она не хотела умирать. Она хотела ещё пожить, проявив воинскую доблесть и получив за это всевозможные награды и почести. Но теперь ничего этого её не ждёт. Её труп станет добычей степных зверей, а имя будет навсегда изглажено из памяти потомков.

И вдруг раздался мощный гул низкого рога, от которого, казалось, сотряслась земля. Винили обернулась в сторону города. Оттуда из ворот вышли готовые к бою северяне. Они были огромного роста и свирепого вида с бородами и длинными волосами на голове, заплетённые в особые косы. При себе они имели круглые щиты и огромные топоры.

Двигались они чрезвычайно быстро и хорошо держали строй. Увидев их, заходящая в тыл пехота малкон на какое-то мгновение дрогнула. Это был их извечный и грозный враг, от одного имени которого они трепетали.

Звук низкого рога повторился. Сформировав строй, северяне стремительно кинулись наперерез, заходящей во фланг пехоте. Увидев это, малкон не только остановились, но даже стали пятиться назад. Они сомкнули щиты, ожидая приближения противника, и противник не заставил себя долго ждать.

Северяне со страшным криком врезались в строй степняков, нанося чудовищные удары большими топорами. Строй малкон сломался практически сразу. Задние ряды побежали, началась страшная резня.

Увидев это, находившаяся поблизости конница малкон устремилась на этот фланг. Они достали луки, готовясь засыпать противника стрелами.

Но северяне были опытными войнами и заведомо предвидели эту опасность. Сломав строй врага и обратив его в бегство, они немедленно отошли назад и, приблизившись к месту сечи, атаковали с фланга пехоту малкон. Они настолько сблизились и перемешались с противником, что конница не решилась теперь стрелять в них, так как была опасность убить своих. Вместо этого всадники подобрали рассеянную пехоту и, посадив её в сёдла, увезли на склон холма.

Тем временем северяне очень быстро съедали фланг малкон, прорубая себе дорогу сквозь строй врага. Это воодушевило и асмин, которые увидев помощь от могучих северян, мгновенно воспряли духом и сами стали напирать на противника.

И вот фланг малкон дрогнул, и пехота побежала на вершину холма. Асмин начали было её преследовать, но наблюдавшая сверху за происходящим конница малкон немедленно сократила дистанцию и открыла по ним огонь из луков. Раздался сигнал рога и асмин, перестав преследовать врага, вновь сформировали строй и, достав луки, принялись стрелять в убегающих малкон и прикрывавшую их отход конницу.

Увидев бегство сородичей, другой фланг малкон тоже стал отходить назад, впрочем, делая это организованно, под прикрытием стрел.

– Отходим в город! – громко заорал один из северян. Его могучий крик был сильнее звуков рога и предназначался для всех. Его слова тут же подтвердили несколько малых рогов и пехота, похватав своих раненых, стала отходить назад к городу вместе с северянами.

Увидев это, конница малкон перестала стрелять и направилась к своей пехоте, чтобы увезти её с поля боя. Больше малкон бой не провоцировали, дав врагу спокойно отступить за городские стены.

Глава 3

Винили въехала в город раньше, чем в него зашла пехота. Она взяла себе в седло одну из раненых пехотинцев и теперь везла её в обоз, где находились штатные врачи корт и помогающая им прислуга. Безусловно, у них сегодня будет очень много работы.

Малкон редко использовали стрелы с металлическими наконечниками, в основном с каменными или костяными, так что против них был полезен даже лёгкий доспех.

У рядовых всадников корт конницы асмин доспехов практически не было, не считая небольшого круглого щита. Обычно он был привязан к седлу и использовался только в паре с копьём, если дело доходило до рукопашной. Спастись от множества стрел можно было только благодаря своей проворности. Опытная всадница никогда не должна быть неподвижной мишенью.

Винили была всадницей опытной. В отличие от рядовых, ей полагалась стёганная, усиленная металлическими пластинами кожаная рубаха. В бою она никогда не стояла на месте, а постоянно двигалась. Шальная стрела могла прилететь в любой момент и с совершенно неожиданной стороны. Стрелять приходилось тоже в движение, но и это не составляло для неё проблем.

Винили уже приходилось раньше бывать раненой и неоднократно. Ещё одного такого раза ей не хотелось, и она много времени уделяла собственной подготовке, практически всё свободное время посвящая тренировкам.

Всадницы асмин были не такими проворными как она. Они в основном выполняли функцию вспомогательных войск, стреляя из-за спин мужских подразделений или использовались для обороны крепостных стен, где главным образом тоже вели огонь. Опыта сражения с противником, у которого было много хороших лучников они не имели. Если не было приказа находиться в движение, они останавливались и стреляли с места.

Не удивительно, что малкон, которых было много, и которые очень хорошо умели стрелять, часто попадали в них или их лошадей. Таким образом конные корт асмин, ни разу не вступив в рукопашный бой, потеряли две трети и половину личного состава соответственно. Потеряли в том смысле, что как всадницы они стали небоеспособны. Помимо убитых это были раненые или просто спешенные. Были совершенно целые воительницы, у которых убило или ранило лошадь, и как всадницы они больше сражаться не могли, да и в качестве пехоты особо не годились.

Рядовые пехотинцы, в отличие от всадников, имели стёганные, кожаный доспех, усиленный металлическими пластинами в жизненно важных местах. Иногда стрелы малкон выдерживала и сама кожа доспеха. Кроме того, у пехотинцев были овальные щиты, больших чем у всадников размеров, которыми можно было прикрыться от стрел. Если пехота грамотно держала строй, стрелы малкон против неё были малоэффективны. Практически все раненый пехотинцы имели колотые ранения, полученные в рукопашном бою.

Винили сдала свою раненую на попечение служащим в обозе. Зрелище было не из приятных, но вполне для неё привычным. Крики и стоны раненых, запах крови и жареного человеческого мяса, от прижигаемых раскаленным железом ран.

Винили находилась в непосредственном подчинение Мелвин, которая пропала из её поля зрения ближе к концу боя. Она не имела приписки ни к одному из корт и теперь была вольна поступать как ей вздумается. Но теперь она оказалась среди города занятого мятежниками и было благоразумно держаться остальных, до тех пор, пока не найдётся Мелвин. Немного подумав, Винили решила заняться помощью раненым, которых теперь было очень много. Она не была врачом, но кое-что понимала в ранах. Так она провозилась около часа, делая перевязки.

И вот она закончила очередную перевязку, как вдруг поймала на себе чей-то пристальный взгляд. Перед ней была одна из офицеров асмин, в которой она узнала предводительницу третьего корт пехоты. Она только что прибыла в обоз вместе со своим подразделением, которое прикрывало отход в город остальных. Офицер очень удивилась, увидев странную малкон, примкнувшую к ним вчера. Впрочем, заметив, что она перевязывает раненых и делает это проворно и хорошо, офицер смягчилась, и взгляд её стал сдержанней.

– Скажи, ты не видела Мелвин? – обратилась к ней Винили. Она не стала проявлять какую-то особенную вежливость, ведь сама была офицером, младшим всего на один чин.

– Видела, – ответила недобро ухмыльнувшись асмин.

– И где она теперь?

– Она ранена. В неё попали по крайней мере две стрелы. Мелвин вывезли с поля боя и привезли в город ещё до окончания сражения. Мне сказали, что сейчас она находится в доме градоначальника. Ей оказывают помощь, но её состояние тяжёлое, она может не дожить до следующего утра.

– Горько, что случай избрал её.

– Малкон увидели, что вокруг неё собрались телохранители и специально стали стрелять по ним. Тебя она тоже назначила своим телохранителем, но ты оказалась в стороне.

– Я увлеклась ходом боя и отклонилась в сторону.

– Я видела, как ты плясала на своей лошади на правом фланге, в самом опасном месте, так что в трусости тебя обвинять не буду. Тем более, что ты никак не смогла бы спасти Мелвин от стрел малкон.

– Но кто же теперь командует вместо неё?

– Пока никто. Из командиров корт жива только я и ещё двое, но они обе ранены.

– Значит, командуешь ты.

– Мелвин без сознания и не может передать мне командование, и пока она жива, я командую лишь своим корт, от которого боеспособно не более половины.

– Мы сейчас посреди города занятого мятежниками, и всякое может произойти. Не стоит сейчас соблюдать все формальности. Если уж случай сохранил именно тебя, значит ты должна взять власть в свои руки, не спрашивая никого. Надо переговорить с этими северянами и узнать на каких правах мы здесь находимся, чтобы не было неопределённости и всё не кончилось кровопролитием.

– Толково говоришь. Меня зовут Амина.

– Винили, рада знакомству.

– Ты говоришь верно только я… Я умею командовать солдатами, а не вести с кем-то переговоры.

– Я охотно помогу тебе в этом.

– Буду тебе признательна. Я оценю ситуацию и буду руководить нашими людьми. Мне надо понять, кто уцелел и способен сражаться, а также навести порядок, организовать лагерь, расставить часовых, назначить новых командиров подразделений, вместо убитых и раненых. А ты отправляйся в дом градоначальника, от моего имени поговори с ним и узнай, на каких условиях они готовы оставаться с нами в мире. Займись этим немедленно.

– Слушаюсь.

 ***

Хмурый, обросший огромной русой бородой северянин угрюмо смотрел на стоящую перед ним невысокую малкон, которая была едва выше его пояса. Это был охранник перед входом в окружённый частоколом дом градоправителя. Этакая небольшая крепость в крепости, расположенная отдельно, на вершине небольшого холма.

– Меня прислала предводительница асмин переговорить от её имени с вашим градоначальником, – заговорила с северянином Винили.

– Что?! Ваша предводительница находится здесь, вместе с другими офицерами. Она не могла тебя послать.

– А что, прям все офицеры находятся здесь?

– Да, мы разоружили и арестовали всех офицеров, как приказал Ворок. Хочешь тоже присоединиться к ним?

– А зачем вы это сделали? Малкон ведь уже обложили город. Они не будут с вами о чём-то договариваться. Мы ведь могли бы сражаться вместе, плечом к плечу.

– Не твоего ума дело. Ворок решил так, значит так и будет.

– А почему же тогда не арестовали всех?

– Ха. Так вы не представляете для нас опасности, а содержать вас негде.

– И зачем же вы тогда вышли из города и помогли нам?

– Ворок приказал так поступить.

– А что он приказал по поводу остальных асмин?

– Пока ничего. Поэтому проваливай отсюда, пока я не разозлился.

– Мне надо поговорить с Вороком.

– Что?! А ну пошла отсюда!

– Я тоже офицер.

– Что? Ты, офицер?!

– Да, дубина. Не видишь, что на мне офицерские доспехи.

– Ха, доспехи! Да разве это доспехи! У нас это поддоспешник. Хм, а я кажется тебя узнал. Я видел тебя на поле боя. Ты в одиночку бросилась против малкон, окружавших вас с правого фланга. Это был храбрый поступок.

– Я делал, что было в моих силах.

– Ты не офицер. Ты не несла знамя, не трубила и не отдавала приказы. Поэтому не утомляй меня болтовней и проваливай отсюда!

– Я офицер!

– Слушай. Я уважаю храбрость, даже если её проявляет женщина, даже если она малкон. Мой тебе добрый совет, проваливай отсюда и никому не говори, что ты офицер. С тобой может произойти то, что невыносимо для женщины, а Ворок всё равно не будет говорить с тобой.

Винили поджала губы и ничего не говоря, развернулась и пошла прочь.

***

– Арестовали всех офицеров, – сказала задумчиво Амина. – Так вот куда они все подевались. Что же, если это правда, я действительно единственный офицер во всём подразделение.

– И тебе надо скорее снять знаки отличия, чтобы не арестовали и тебя, – ответила Винили. – Иначе организовать людей будет некому.

– Верно говоришь. Но тебе тоже надо убрать знаки отличия.

– Уберу.

– Однако, всё складывается очень скверно. Ты так и не узнала, на каких условиях мы остаёмся в этом городе.

– Полагаю, на условиях добычи. Просто из-за окружившей город орды им не до нас. Но если орда отступит, нас немедленно разоружат и свяжут.

– Скверно всё это. Мы оказались в очень паршивой ситуации, из которой не знаю как теперь и выбраться. Вот действительно надо было прорываться к броду и переправляться на тот берег, а не идти к мятежникам. Мелвин поступила опрометчиво, и теперь мы все поплатимся за это.

– Я не думаю, что нам стоит опускать руки даже в таком трудном положение.

– И что ты предлагаешь? Что мы сможем теперь сделать?

– Захватить город изнутри.

– Что?! Нет, мы не сможем. Ты видела, что эти северяне сделали с малкон? Мы не сможем сражаться с ними в открытом бою и победить.

– Но мы можем действовать внезапно и хитростью. Сколько у нас осталось боеспособных воинов?

– Если собрать всех, наберётся полтора корт, не больше.

– Это тоже сила. Северян в городе примерно столько же, может чуть больше.

– Даже если бы нас было втрое больше, мы всё равно ничего не смогли бы им сделать. И оставь уже эту нелепую идею.

– И что же ты тогда предлагаешь? Смириться и стать рабами? По мне так смерть в бою куда лучше такой участи.

– Так иди и умри в бою, а я не хочу губить своих людей зазря.

– Да?

– Да. Тут далеко не все такие самоубийцы как ты, уж поверь мне. Я очень хорошо знаю свой корт и знаю, на что они готовы пойти, а на что нет. Храбрецов желающих биться насмерть с северянами тут не найдётся и десятка. Тем более у нас много раненых. Так что нет, не поднимай больше эту тему.

– Хм. Я была о вас лучшего мнения.

– Считала нас бесстрашными безумцами? Нет, мы не такие.

– Но что же тогда ты собираешься делать?

– Поддерживать порядок и следить, чтобы никто не провоцировал северян. Нам остаётся только выжидать и надеяться на случай. Сейчас мы полностью в их власти.

– Я не собираюсь надеяться на случай и ждать милости от северян. Тем более, что я не приписана к вашему терп.

– Тогда уходи отсюда и не смей больше возвращаться. Я прикажу часовым больше не впускать тебя в наш лагерь. Твоя кровь будет на твоих руках.

Винили развернулась и, ничего не говоря, пошла прочь.

***

– Это опять я, – сказала Винили, обращаясь к угрюмому мужчине с густой бородой, охранявшему вход в дом градоправителя.

– Я же велел тебе проваливать.

– А мне некуда идти. Меня выгнали из лагеря за то, что я не захотела смириться и стать рабыней.

– Ха. Если так, это достойный поступок.

– Да. Мне остаётся теперь только умереть в бою, чтобы с честью отправиться в мир теней.

– Ты пришла сразиться со мной? – улыбнулся бородатый мужчина.

– Я хочу попробовать освободить офицеров, чтобы они взяли власть в свои руки и навели порядок.

– Так вам же отпустили для этого одного из офицеров.

– Ты про ту северянку? Так что же, её отпустили?

– Да. Она согласилась сотрудничать с нами, и её отпустили присмотреть за остальными.

– Ах вот оно что. Тогда это меняет дело.

– Уже не будешь сражаться со мной?

– Не знаю, мне надо подумать.

– Ты странная, но очень храбрая женщина, мне это нравится. Знаешь что. Иди пока ко мне домой и подожди меня. Я сменюсь и потолкую с тобой.

– Зачем ты приглашаешь меня в свой дом?

– Хочу предложить тебе покровительство своего рода. Нам как раз нужна прислуга, а если ты глянешься одному из моих младших сыновей, я не буду возражать.

– Отдашь своему сыну в жёны малкон?

– Дети наследуют от родителей черты характера. Если ты храбра, храбры мои сыновья, то и их дети будут храбрецами. А это всё, чего я желаю.

– Я не хочу сидеть в чужом доме и прислуживать. Я хочу сражаться с врагами, иначе бы я и не начинала воевать.

– Ты умеешь сражаться с врагами?

– Ты же видел меня в бою.

– Видел, что ты хорошо стреляешь из лука.

– Лучники тоже нужны, особенно против малкон.

– Ну что же. Я дам тебе возможность сражаться, вот тебе моё слово. А теперь ступай в мой дом. Иди по той улице и поверни направо на втором перекрёстке, третий дом по левой стороне. Скажешь, что ты от Верфольфа, и он велел тебя впустить и накормить обедом.

***

Винили постучала в деревянную дверь и, прикусив губу, погрузилась в свои мысли. Дверь открыла высокая, светловолосая северянка с голубыми глазами. Она недобро посмотрела на стоящую перед ней низкую малкон.

– Вервольф велел впустить меня и накормить обедом, – сказала Винили, глядя на женщину твёрдым взглядом.

Та, не ответив ни слова, открыла дверь и жестом пригласила незнакомку войти. Через небольшую прихожую Винили вошла в комнату, посреди которой стояли деревянный стол и несколько лавок. На лавке сидела девочка лет двенадцати и шила какую-то одежду. Внешне она походила на встретившую её высокую северянку, тоже голубоглазая и светловолосая, ростом примерно с Винили.

Винили уселась за стол и, сняв свой плащ, положила его рядом на лавку. В доме было довольно тепло, в каменной печи, в углу комнаты, горел огонь. Женщина поставила перед ней глиняную миску и наложила из стоявшего в устье печи котла кушанье с мясом и тёмной капустой.

– А кто это? – спросила удивлённо девочка.

– Не знаю. Отец велел впустить её и накормить.

Девочка больше не стала задавать вопросов и продолжила заниматься шитьём.

Винили принялась есть горячую похлёбку. Это было знакомое ей крошево, распространённое в северных землях блюдо. Оно само по себе было вкусным, а здесь ещё и неплохо приготовленным. Только сейчас Винили поняла, насколько она была голодна. Она действительно ещё ничего сегодня не ела, хотя день уже близился к концу. Она была ещё под впечатлением от произошедшей битвы, да и теперь находилась среди врагов, так что была максимально внутренне мобилизована и не думала о еде, но стоило ей только съесть пару ложек крошева, как у неё немедленно проснулся сильнейший аппетит.

Высокая северянка вскоре вышла из комнаты, так что в ней осталась только девочка.

– Это ваш дом? – спросила её Винили.

– Теперь наш, – ответила девочка, переведя взгляд на странную незнакомку.

– А где его прошлые хозяева?

– Я никогда не видела их. Не знаю, что это были за люди и где они.

– Я не думаю, что вы долго проживёте здесь.

– Да. Мы хотели уходить отсюда. Уже должны были уйти.

– Куда?

– В леса южного края. Мы уже твёрдо решили прорываться через степь, но так и не успели уйти. Нас обложили враги, окружили город со всех сторон.

Девочка тяжело вздохнула.

– Боишься смерти? – спросила её Винили.

– Я бы не хотела умирать. Я всегда мечтала стать женой могучего война, чтобы мой муж приносил мне и моим детям достойную добычу, чтобы у нас был большой крепкий дом и множество рабов.

– Ты типичная северянка, – усмехнулась Винили.

– Так жила моя мать и мать моей матери.

– Вокруг города орда малкон. Если они не убьют тебя при штурме и не сожгут в огне в жертву родовым духам, ты сама будешь прислуживать им до конца своих дней.

– Нет, я не позволю, чтобы это произошло. Девочка сняла с пояса небольшой нож. – Если мой род не сможет меня защитить, я не дам взять себя в плен.

Винили вздохнула. Она подошла к котлу с похлёбкой и наложила себе добавки, после чего принялась её молча уплетать. Девочка тоже перестала разговаривать с ней и вернулась к шитью.

***

В комнату вошёл Вервольф. Он снял с себя плащ и передал его старшей дочери, затем уселся на лавку возле Винили. Младшая дочь полезла было под стол, чтобы снять отцу сапоги, но тот остановил её жестом руки.

–Ты обдумала предложение стать моей прислугой? – спросил Вервольф у Винили.

– Я не секунды не думала об этом и не собираюсь, – ответила ему Винили, зыркнув на него недобрым взглядом.

Вервольф сделал знак своей дочери, и та полезла под стол снимать с него сапоги. Старшая дочь уже поставила перед ним миску горячей похлёбки.

– Тебе надо было родиться мужчиной, – сказал Вервольф, принявшись за кушанье.

– Мне тоже положи, – сказала Винили старшей дочери, протягивая ей пустую миску.

– Она съела уже две миски, отец, – послышался голос из-под стола.

– Я сегодня была в бою и заслужила целый котёл еды! – ответила Винили.

– Сегодня давай ей еды столько, сколько пожелает, – сказал Вервольф своей старшей дочери.

Она наложила полную миску похлёбки и поставила её перед Винили.

– Жаль, хлеба нет, – сказала Винили, принявшись за еду.

– Хлеба уже давно нет, а из мяса осталась только конина, – ответил Вервольф.

– То-то я чувствую знакомы вкус, – ухмыльнулась Винили. – Смотрю, ваши дела плохи, а ты всё ещё думаешь о прислуге.

– Не так уж всё и плохо. Ворок будет использовать ваших офицеров в качестве заложников, если Анту настигнут нас. Малкон он особо не боится. Он не верит, что те способны взять город штурмом. Сидеть под стенами им тоже смысла нет. Скорее всего они уйдут отсюда уже через несколько дней. Мы просто подождём, пока они уйдут.

– Малкон могут устроить вам ловушку и подкараулить среди степи, – сказала Винили.

– Могут, – ответил угрюмо Вервольф и замолчал. – Но другого выхода у нас нет, – сказал он, прожевав кусок мяса. – Если орда уйдёт отсюда, им будет уже не до нас. Не думаю, что они будут караулить нас среди степи.

– Плохо ты знаешь малкон, – подумала Винили, но в слух ничего не сказала. – Пусть идут себе спокойно через степь. Посмотрим, как орде не будет до них дела.

– И куда же вы собрались? – спросила Винили. – Неужели в южные леса?

– Леса на юге не хуже северных лесов. Так говорят многие.

– Там уже есть жители и без вас.

– Значит, нам не придётся возводить себе дома, – усмехнулся Вервольф.

– Самоуверенно для людей, спасающихся бегством от Анту.

– Анту войны! – воскликнул Вервольф раздражённо.

После этого он перестал разговаривать. Это был очень сильный удар по самолюбию северян, привыкших жить грабежом соседей, не могущих отказать им достойный отпор. Так продолжалось многие века, пока не пришёл Варнен. Он привёл на север войско Ромино и разбил несколько местных племён, заключив с остальными союз. Он оставил им право грабить северных соседей и обязал часть воинов сражаться под его знамёнами, за долю в добыче.

Но всё равно северяне понимали, что находятся в подчинённом положение, и это не давало покоя их гордости. Теперь, когда начался великий мятеж, они охотно скинули с себя власть Ромино, желая обратить их себе в законную добычу.

Сначала всё шло так как они замышляли, но потом пришли Анту, которые неожиданно оказались очень сильным противником. Война с ними была тяжёлой и очень жестокой, так что Анту в итоге стали воевать с жителями Афике на уничтожение. В упорной борьбе они смогли одержать верх и переломать хребет своим врагам, так что теперь для них осталось только одно спасение, бежать сквозь бескрайние степи на границу обитаемых земель и силою своего оружия искать себе новый дом.

– И всё-таки, что же Ворок решил делать с рядовыми Асмин? – спросила Винили, выдержав небольшую паузу.

– Все, кто не пожелает покориться нам, умрут, – ответил Вервольф. – Это всегда относилось ко всем нашим врагам и для Асмин не станет исключением. Та же участь ожидает и тебя. Сегодня ты вмести с Асмин сражалась на поле битвы, и ради пролитой крови, мы не трогаем их. Уважая твою доблесть, я принял тебя с честью в своём доме. Но уже завтра, ты должна будешь либо одеть мне сапоги, либо умереть.

Глава 4

На степь опустилась ночь, холодный ветер теперь только усилился. Часть орды, идущая со скотом и не могущими воевать членами племён, ушла к берегу реки, чтобы иметь вдоволь питьевой воды.

Возле города осталась небольшая часть воинов. Они разбили несколько лагерей на окрестных холмах, окружив город со всех сторон. Лагеря эти были хорошо видный из города по разведённым среди них кострам, топливом которых главным образом был навоз. Несмотря на холодную погоду и сильный ветер между лагерями были отправлены конные патрули. Передвигались они без огня, ориентируясь на свет костра в ближайшем лагере. Так они курсировали из лагеря в лагерь, оставаясь незаметными для сидящих в городе. Расчёт был на то, что у кого-то сдадут нервы и, пользуясь ночным временем, он попробует убежать, пока город не был ещё совсем обложен.

Тем временем посреди основного лагеря орды, среди шатров знати проходило собрание вождей, старейшин и тысячников. Для них был устроен праздничный пир. Их дух необходимо было взбодрить перед предстоящим вторжением в Вартану, где их хоть и ожидало сопротивление, но предполагалось, что оно будет незначительное. На кону была огромная добыча и священная месть давним врагам.

Пир этот был частью ритуального собрания, проводившегося чтобы задобрить родовых духов-покровителей, которые должны были навести ужас на врагов малкон, чтобы те трепетали только от одной вести об их приближение.

И вот с заходом солнца начался пир. Для многочисленных гостей были заколоты сотни голов скота из священного стада, мясо которого теперь жарилось на многочисленных кострах. Музыканты играли ритмичную музыку, танцовщицы плясали перед огромным костром, языки пламени которого уходили высоко вверх. Вокруг него, под навесами, укрытые от ветра, полулежали приглашённые вожди и воители, вкушая пищу и вино.

Несколько в стороне от остальных, на возвышенности, в полуоткрытой юрте, возлежали трое вождей объединившихся для войны племён. Возлежали они вместе со своими старшими сыновьями и особо доблестными воителями. Перед ними была отдельная, обильная трапеза, ломившейся от разнообразия еды, в том числе захваченной в ходе недавнего набега на Батион.

– Милостивые духи дали нам прийти в Вартану, – возвысил голос Мартак. – Наши отцы мечтали об этом многие луны, но их глаза так и не увидели эту реку, за которой земли наших врагов.

– Дороги твои слова, – согласился Рейм. – И нам не надо медлить. Уже завтра мы снимемся и направимся на юг к броду. Нельзя дать нашим врагам узнать о нашем приближение. Мы нанесём внезапный, сокрушительный по силе удар.

– Но что же мы будем делать с этим городом, мудрый отцы? – обратился к собравшимся Рамаст. Он был старшим сыном вождя гуранов. Его отец теперь практически всё время молчал, не вмешиваясь в разговор. Вид его был необычайно задумчивым.

– Этот город не значит ничего, – ответил Рейм. – Он не стоит того, чтобы мы тратили на него время. Завтра утром мы оставим его.

– Мы ещё не решили этого, – заговорил Огонг. Он взял кусок мяса, макнул его в блюдо и принялся жевать.

– Ты хочешь что-то предложить? – спросил его Мартак.

– Пока я жду.

– Чего ждешь?

– Знамения от духов.

– Ты не уверен в нашем деле?

– Отец учили меня быть осмотрительным и не считать врага излишне слабым. Тем более такого как Ромино. Сегодня с нашими войнами сражались их рабыни, и мы не смогли полностью одержать верх, имея явное преимущество. Если их рабы так сражаются с нами, тем более опасны они.

– От Ромино осталось лишь недоброе имя, – возразил Рейн. – Я уверен, нам нечего опасаться. Духи милостивы к нам. Отбрось все свои сомнения.

– У меня для вас кое-что есть, – сказал Огонг. – Но необходимо будет немного подождать. Я прошу тебя, брат мой, немного задержать церемонию.

– Что же это?

– Подожди, друг мой. Духи дадут нам знак.

Пиршество продолжилось дальше, наступила глубокая ночь.

И вот к возвышению, на котором возлежали вожди подошёл один из единоборцев, следом за которым шла закутанная в плащ невысокая фигура.

– Я исполнил твою волю, вождь, – сказал единоборец, обращаясь к Огонгу.

– Добро, сын мой. Ступай на своё место и отдохни.

Единоборец ушёл, оставив на возвышенности перед вождями невысокую, закутанную в плащ фигуру.

– Отдохни, дочь моего брата, – сказал Огонг, обращаясь к незнакомке, и указал на шкуры возле себя.

Инервин откинула покрывавший её голову капюшон. Её волосы были распущены, а на щеках красной краской изображены священные символы. При ней не было ни доспехов, ни оружия. Она молча прошла на указанное место и возлегла на нём. Ей немедленно была подана праздничная чаша, а также блюдо с горячим, дымящимся мясом.

– Неужели это Авена, дочь Аксата? – спросил Мартак, не скрывая своего удивления. – До меня доходил слух, что она жива и находится в земле врагов.

– Духи даровали тебе проницательность, брат мой, – ответил ему Огонг. – Это действительно последняя ветвь благородного рода, идущая от нашего общего великого отца.

– Это не может быть она! – резко возразил Рейм. – Ромино убили всю знать Вепайо и не пожалели никого. Она самозванка.

– Не горячись, друг мой, – ответил спокойно Огонг. – Вот тебе моё слово, что это Авена дочь Аксата. Я уже давно в общение с ней. Она оказала нам неоценимую услугу, сообщив о слабости наших врагов в Батионе. Благодаря ей мы узнали об этой слабости и смогли застать их врасплох. Теперь враги повержены, а наш стол полон явств.

– Так вот, что за духи наставляли тебя вести войну, брат мой, – улыбнулся Мартак.

– Да, брат мой. Поистине Авена избрана духами, чтобы отомстить за пролитую кровь своего рода. И она по праву носит на своём лице священные символы. Так что будьте уважительны к ней, чтобы не навлечь на себя гнев, ведущих её духов.

– Трудно поверить в это, – выдавил из себя недовольно Рейм. – Но если ты, друг мой, говоришь, я уважаю твоё слово.

– Благословен этот день, дочь моя, – заговорил Огонг. – Наконец я смог увидеть тебя своими собственными глазами, а не лишь слышать от тебя весть.

– Благословен этот день, отец мой. Я рада, что глаза мои видят вас, а уста мои вкушают с вами одну трапезу, – ответила Инервин.

– Я обещал вождям знамение от духов. Какую весть они передадут через тебя сегодня?

– Что бы вы хотели услышать от меня?

– Расскажи нам о Ромино по ту сторону реки, – сказал Мартак.

– От Ромино осталось лишь недоброе имя. Они стали ненавистны всем и теперь исчезли.

– Значит, мы можем переходить брод и мстить?

– Ромино исчезли, но вместо них восстал другой род, не уступающий им в военном мастерстве. Там, за рекой, бушевала всеобщая война, но теперь одна из сторон практически взяла верх. Укреплённые города заняты надёжной стражей и готовы к осаде, войско противника многочисленно и готово к сражению.

– Что?! – воскликнул Рейм. – Нет же! Это не голос духов! Это голос лжеца! Она предала нас и стала заодно с нашими врагами!

Огонг молчал, напряжённо размышляя.

– Это правда, – ответила решительно Инервин. – Я много говорила моему отцу о состояние и планах врага, и это всегда было правдой. Теперь я тоже не лгу.

– Дочь моя, – заговорил Огонг. – Мы пришли сюда, приняв от тебя весть, что за рекой у наших врагов беспорядок и всеобщая война. Они разрознены и не смогут дать нам совместный отпор.

– Да, отец мой. Так было ещё две луны назад, когда я отправила эту весть. Но с тех пор всё изменилось. Анту смогли одержать стремительную победу, и всё сложилось в их пользу. Теперь за рекой единомыслие. Увы, из-за долгого пути гонца моя весть запоздала.

– Так это по её словам ты вывел нас сюда перед самым наступлением зимы! – воскликнул недовольно Рейм. – Ты должен был сразу сказать нам об этом!

Огонг молчал, напряжённо размышляя.

– Войны воодушевлены и ждут добычи, они не могут вернуться с пустыми руками, – сказал Мартак. – Ты поступил неблагоразумно, брат мой, что привёл нас сюда по совету женщины.

– Мы обязаны ей совершённой нами в Батионе местью, – ответил Огонг, продолжая напряжённо размышлять.

– Я всё равно не верю её словам, – сказал наконец Рейм. – Верно, Ромино оставили её в живых не просто так, и теперь она служит им.

– От Ромино осталось только недоброе имя, – возразила Инервин. – Как я могу служить духам умерших врагов, убивших весь мой род?

– Если ты и не служишь Ромино, то всё равно служишь нашим врагам. Эти рабыни, с которыми мы сегодня сражались, не в твоей ли власти они находились?

– В моей. И именно благодаря мне вы смогли застать их одних врасплох, одержав очередную победу.

– Этот день не принёс нам победы, дочь моя, – сказал Огонг. – Рабыни дали нам бой, а после отступили за городские стены.

Инервин искренне удивилась, услышав это.

– Они были готовы сражаться с нами, – сказал Рейм. – Верно, ты втёрлась к нам в доверие и пытаешься погубить нас.

– Чем именно? – ответила Инервин. – Тем, что отговариваю вас переходить реку, когда за ней сильный враг? Если я хотела бы погубить вас, то сказала бы, что опасности нет и можно идти. Да и теперь я не говорю, что вам делать, а просто сообщаю то, что знаю. Вожди сами решат, как поступать.

– Я не верю её словам, – сказал Рейм. – Она пытается спасти жизни наших врагов, обманывая нас, чтобы мы просто повернулись и ушли без боя. Мы не должны слушать её лживых речей и выполнить задуманное. Это наш долг перед всеми павшими от рук Ромино.

– Что ты скажешь, брат мой? – спросил Мартак у Огонга.

– Авена всегда сообщала мне правдивые вести, и у меня нет причины не верить её словам. Если враг силён и готов к битве, нашими силами мы не сможем одолеть его. Тем более скоро наступит зима. Мы не сможем пережить её за счёт запасов в городах врагов, как планировали это. Нам лучше уйти на зимние пастбища, пока есть время.

– Ты доверчив к лживым речам, друг мой, – ответил ему Рейм. – Но что скажешь ты, о великий Мартак? Как нам поступить?

– Если слова Авены правдивы, мы не сможем осуществить задуманное, – сказал Мартак. – Но если они лживы, и мы поверим им, то оскорбим духов, не совершив мести нашим врагам. Мы должны проверить правдивость её слов. Пошлём разведчиков за реку из преданных нам людей. Они посмотрят так ли там, как говорит об этом Авена или нет. Для этого понадобиться всего несколько дней. Пока мы будем ждать, захватим этот небольшой город, чтобы у наших воинов была хоть какая-то добыча, если слова Авены окажутся верны, и нам придётся уйти.

– Мудрые слова, брат мой, – сказал Рейм. – Поистине духи направляют тебя. Как ты сказал, так и поступим.

– Путь так и будет, – согласился Огонг.

– Сама же Авена пусть останется при тебе, до того момента, как мы узнаем лживы её речи или нет, – сказал Мартак, обращаясь к Огонгу. – Ты, брат мой, – сказал он, обращаясь к Рейму. – Избери воинов из твоего племени, которым ты доверяешь и отправь их за реку, пусть разведают, что там происходит и без промедления возвращаются с вестями. Тебе, сын мой, я велю взять этот город и придать его огню, в месть за убитых и пленённых Ромино в былые дни, – сказал он, обращаясь к Магрифу. – Руководи войной и не медли исполнить мою волю. Теперь же, когда мы решили, как нам поступить, принесём жертву, чтобы духи сопутствовали нам во всех начинаниях.

Сказав это, Матрак встал из-за пиршественного стола, все остальные поднялись вместе с ним. Немедленно прекратилась музыка, стих гул пирующих. Он медленно спустился вниз и подошёл к огромному костру, от которого отошли в сторону танцовщицы. Взгляды всех собравшихся были устремлены на него.

– Благословлена эта ночь! Сегодня мы увидели реку, к которой многие годы не могли приблизиться наши отцы! Но великие духи вселили трепет в сердца наших врагов и привели нас сюда! Привели, чтобы мы совершили священную месть! Мы должны поступить с жителями Вартаны так, как поступили с жителями Батиона! Вартана должна стать голой степью, в которой не должно остаться ни одного города, ни одного жителя! Она должна стать пастбищем для нашего скота на многие поколения! Мы свершим священную месть и положим её начало прямо сейчас! Приведите сюда жертвы!

Раздался ритмичный барабанный бой. Всё собрание племени вместе запело священную песню.

Инервин молчала, напряжённо глядя на огромный костёр. И вот войны подвели к нему связанных пленниц. Их было двенадцать человек. Это были пленные Асмин, которых Малкон смогли захватить в ходе сегодняшнего боя у городских ворот. Все они были избиты, и выглядели очень измученными, едва держась на ногах. Одеты они были в свои доспехи, в которых были пленены в ходе сражения. Пленниц подвели к огню и поставили вокруг него на равном расстояние друг от друга.

Матрак воздел вверх руки и разом всё стихло.

– О великие духи, даровавшие нам победу! – возгласил он громким голосом. – Примите в благодарность от нас эту сладкую жертву, возносимую огнём в поднебесный мир! Упейтесь кровью наших врагов!

Опять раздался ритмичный бой барабанов, всё племя стройным хором запело священную песню. Инервин напряжённо смотрела на лица пленниц. И вдруг, одна из них, стоявшая напротив, подняла глаза и посмотрела прямо на неё. Она узнала её… Да, узнала! В её глазах вспыхнуло изумление, а затем бессильная злость. Инервин опустила взгляд и стала смотреть в землю.

Тем временем войны стали по одной кидать связанных пленниц в огонь под ритмичный бой барабанов и громкое хоровое пение племени. Вопли сжигаемых сливались с этим пением. Инервин вдруг почувствовала, что на неё кто-то смотрит. Она повернула голову и поймала на себе пристальный взгляд Огонга.

Тогда она собралась с духом и, подняв взгляд на огонь, принялась шевелить губами, как бы поя со всеми священную песню. Петь было не обязательно, всё равно никто бы не услышал её среди всего этого шума. Огонг едва заметно кивнул и, переведя взгляд на огонь, стал также петь вместе со всеми священную песню.

Инервин с трудом смотрела на это зрелище. Поистине, в этот момент начали действовать потусторонние силы, так что она едва держала себя в руках, у неё просто подкашивались ноги и темнело в глазах. Ночь кругом как будто стала ещё мрачнее. Мрак кругом сгустился, поглотив собой всё окружающее пространство, так что остался только этот огонь, хоровое пение и ужасные вопли, которые доносились, казалось, из головы. Огонь загорелся ярче и даже изменил цвет. Теперь среди него как бы гулял мощный огненный вихрь. Инервин прошиб сильный пот, руки её самопроизвольно тряслись, а щёки, на которых были начертаны священные символы, горели.

Но вот всё закончилось. Последняя пленница была брошена в огонь, и её вопли стихли. Раздалось радостное ликование. Вновь заиграла музыка, к костру тут же выбежали танцовщицы, пир продолжился.

Инервин едва стояла на ногах, она была бледной как смерть. Пировавшие на возвышенности стали возвращаться на свои места, но она теперь просто не могла идти. И тут кто-то подхватил её под руку и повёл прочь, уводя в темноту. Инервин повернула голову и увидела, что это был Индер, старший сын Огонга.

Он отвёл Инервин прочь от праздничного собрания и провёл через лагерь в одну из юрт. Внутри было тепло, горел небольшой огонь. Девочка-служанка спала возле него на небольшой шкуре.

Индер пнул её под бок сапогом. Та в ужасе вскочила на ноги.

– Я велел тебе не спать! – рявкнул на неё Индер.

– Прости, господин! – закричала в ужасе девочка, бросившись ему в ноги.

– Выйди из шатра и ночуй на улице до утра!

– Как повелишь, господин! – воскликнула девочка и выбежала из шатра на улицу.

– Она всего лишь маленькая девочка, – сказала Инервин, которая к тому времени взяла себя в руки. – Нельзя от неё требовать бодрствовать всю ночь, как от часового.

– Я требую от своих рабов то, что хочу! – ответил Индер грубо. – Отец велел мне взять тебя под охрану и не спускать с тебя глаз. Я запрещаю тебе покидать приделы этого шатра.

– Нужду тоже тут справлять? – спросила, ухмыльнувшись Инервин.

Она теперь полностью успокоилась и держалась с достоинством, ведь она была не так проста.

– Нет, по нужде можешь выйти. Но только по нужде и один раз в день!

Инервин ухмыльнулась и уселась на шкурах у костра.

– Иди на улицу и вели этой девочке вернуться, она будет мне прислуживать, – сказала Инервин Индеру.

– Что? Ты отдаёшь мне приказания?

– Мой род благороднее твоего. Ты не был бы достоин снимать сапоги с ног моего отца. С чего мне говорить с тобой иначе?

– Твой отец мёртв и весь твой род мёртв.

– Мёртвые способны мстить не хуже живых. Поэтому не дерзи мне. Позови сюда эту девочку, а сам ступай. Я устала и хочу отдохнуть.

– Нет, я не уйду. Я буду всё время следить за тобой. Так повелел мне отец.

– Твой отец клялся мне, что я буду гостей, а не пленницей. Неужели он нарушил свою клятву?

– Я не слышал этой клятвы.

– Ты не слышал, но духи слышали. Итак, перед лицом духов скажи мне, я гостья или пленница?

– Гостья.

– Тогда позови служанку и оставь меня одну, я хочу отдохнуть.

Индер замолчал, напряжённо задумавшись. Затем он молча кивнул и вышел из юрты на улицу.

Глава 5

Винили открыла глаза. Кругом неё царил полумрак и звенящая тишина. В небольшое окно было видно, что на улице уже начинало светать. Наступил новый, непростой день и теперь отношение северян к попавшим в крепость асмин кардинально изменится. Винилин нащупала бывший у неё на поясе клинок и, тихонько достав его из ножен, встала с лежанки. В комнате было тихо. Она аккуратно прошла к дверному проёму и вышла на кухню.

Здесь уже горел огонь, в слабом свете которого высокая северянка резала на обеденном столе овощи. Она была погружена в свои мысли и не заметила появление Винили.

Пользуясь полумраком комнаты, та аккуратно обошла её вдоль стены и уже практически пробралась к выходу, как под её ногой предательски скрипнула доска.

Северянка вздрогнула и повернулась в её сторону.

– Кто здесь?! – спросила она взволновано. – Это ты, чужестранка?

– Я, – ответила тихо Винили. – Не шуми, и я тебе не трону. Если нет, пеняй на себя.

– Отец просил передать тебе, что если ты покинешь этот дом, тебя убьют.

– Я учту это, – сказала Винили, направляясь к выходу.

– Стой! – окликнула её северянка. – Городской страже дан приказ убивать всех асмин, находящихся вне лагеря. Тебя убьёт первый же патруль.

– А где твой отец?

– Ушёл на дежурство. Он велел накормить тебя завтраком. Подожди немного, и я приготовлю похлёбку.

– Не нужна мне ваша похлёбка, – ответила грубо Винили. – Говоришь, убивают всех Асмин вне лагеря? Что же, раз так, мне нужна другая одежда, да и ты меня сопроводишь по улице. Скажешь, что я твоя родственница.

– Вот ещё! – возмутилась северянка. – Я не буду этого делать.

– Ради оказанного мне гостеприимства, я не хочу причинять вред ни тебе, ни твоей сестре. Не вынуждай меня делать этого.

– Я тебя не боюсь, – ответила ей северянка, продолжая резать ножом овощи.

Винили сделала несколько бесшумных шагов в полумраке комнаты и, быстро оказавшись за спиной у женщины, схватила её одной рукой за волосы, приставив к её горлу лезвие меча. Она специально коснулась им её кожи, так что на шее образовался небольшой порез.

– Я непрерывно воюю уже три года, и убивать врагов для меня привычное дело, – сказала ей Винили. – Не становись моим врагом, пусть моя внешность тебя не обманывает.

Она продолжала крепко держать северянку и чувствовала, как та задрожала от страха. Она действительно недооценила маленькую малкон.

– Я сейчас тебя отпущу, а ты поможешь мне выбраться из города, – продолжила говорить ей Винили. – Ты ведь сама любишь и ценишь свободу и должна понимать, почему я так поступаю. Я не хочу причинить вам зла, но и быть прислугой не желаю. Ты поможешь мне?

– Помогу, – ответила тихо женщина.

Винили отпустила её и убрала в ножны меч, после чего взяла со стола кусок отрезанного корнеплода и принялась его жевать.

– Принеси мне одежду своей сестры, – сказала она.

– Хорошо, – ответила ей северянка и, положив на стол нож, ушла в другую комнату.

Время шло, Винили продолжала один за другим есть кусочки корнеплодов. Вскоре северянка вернулась, принеся ей серое, шерстяное платье. Для Винили оно оказалось несколько большевато, однако она надела его поверх уже бывшей на ней одежды. Близилась зима, и в степи было уже очень холодно, лишняя одежда не помешает.

Отдав ей платье, северянка ушла и вскоре вернулась, одев на себя уличную одежду. Также она принесла небольшой плащ для Винили.

– Благодарю, – сказала ей Винили, закутываясь в плащ.

Северянка собрала лежащие на столе корнеплоды и кинула в стоящий в печи котёл.

– Подожди немного, похлёбка доварится, мы наберём её с тобой в сосуды и возьмём с собой, – сказала женщина Винили. – Когда мы повстречаем стражу, я скажу, что мы несём еду на стену моим братьям, и нас пропустят.

– Только быстро.

Они дали покипеть похлёбке несколько минут, после чего северянка прихватом вытащила из печи котёл и поставила его на стол. Они взяли два широких керамических горшка и перелили в них часть похлёбки. Закрыв крышками, горшки завернули в куски ткани и завязав в узел, взяли в руки и вышли на улицу.

Было пасмурно, только-только начало светлеть. Кругом бушевал сильный, холодный ветер.

– И куда же ты пойдёшь? – спросила северянка Винили. – Город хорошо охраняется, у нас тут надёжная стража.

– Пойдём на стену. Я раньше осматривала ваши укрепления. В одном из мест на востоке от города подходит узкая балка. Попробую спрыгнуть со стены и убежать туда.

– Зря ты так, – сказала ей северянка. – Если и не городская стража, то малкон тебя точно поймают.

– Это уже мои проблемы.

– Давай вернёмся в дом, я никому не скажу о том, что произошло.

– Нет, – отрезала Винили.

– Ты просто погибнешь за зря, а мне тебя жалко, ты ведь действительно храбрая.

– Многие храбрецы погибают напрасно, – отрезала Винилин.

Они молча шли по улице, кругом уже было достаточно светло.

Не успели они пройти и тридцати шагов, как их тут же окликнули из ближайшего переулка. К ним подошли двое рослых, вооружённых северян. Винили поплотнее закуталась в плащ. Теперь её спутнице ничего не стояло сдать её патрулю, и ей останется только со всех ног куда-то бежать.

– Кто вы?! – резко окликнул их один из северян, преграждая дорогу.

– Я Злата, дочь Вервольфа, – ответила северянка, снимая с головы капюшон. – Мы с сестрой несём еду братьям.

– Хорошо, – ответил северянин. Патрульные сразу же потеряли к ним интерес и отошли в сторону.

Девушки пошли по улице дальше.

– Спасибо, что не сдала меня, – сказала Винили своей спутнице.

– Я предупреждала тебя, что всё так и будет, – сказала ей Злата. – И я тебе предлагаю ещё раз, мы сделаем круг и вернёмся домой.

– Нет. Я лучше умру свободной, чем буду прислуживать, – сказала ей Винили.

– Ты молодец, – сказала Злата, повернув к ней голову и улыбнувшись.

Они шли по узким городским улочкам и вскоре подошли к подъёму на городскую стену. Внешняя часть стены была сложена из больших, обожжённых кирпичей, внутри у неё был саман, а сверху деревянные настилы. Зубьев у стены не было, но были закреплённые к настилу деревянные щиты, за которыми можно было укрыться от вражеских стрел. Высота стены была около восьми локтей, ширина четыре локтя.

Они поднялись на стену по деревянной лестнице и тут же оказались среди множества северян. Несмотря на ранний час, на стене их было достаточно много. Винили посмотрела на степь и сразу поняла почему. Прямо напротив них, локтях в восьмистах, на вершине ближайшего холма, она увидела лагерь степняков. Те раскладывали юрты, разводили костры и просто суетились. По виду их было несколько тысяч человек.

Девушки шли дальше по стене, на них не обращали внимания. Так они прошли около сотни локтей, пока Злата внезапно не подошла к группе отдельно расположившихся воинов и остановилась напротив них.

– Вот вы где сидите, – сказала она, обращаясь к ним. – А я принесла вам горячей похлёбки.

– Как нельзя кстати! – воскликнул один из сидевших на шкуре северян. Это был пухлый, рыжеволосый здоровяк. – Верен, Мрок, – давайте поедим, – сказал он, обращаясь к сидящим рядом войнам.

– Знакомься, это мои братья, – сказала Злата, обращаясь к Винили. – Воргат, – она указала на рыжеволосого здоровяка. – Верен, – это был угрюмый, темноволосый парень крепкого телосложения. – Мрок, – указала она на молодого русоволосого подростка с голубыми глазами.

– А кто это? – удивился Воргат, глядя на Винилин. Той не чего было ему ответить. Винили поняла, что хитрая северянка просто привела её в ловушку, и ей теперь некуда деваться, если только прыгать со стены и бежать со всех ног. Но она прекрасно понимала, что даже если сейчас спрыгнет и сможет убежать, её непременно поймают находящиеся поблизости малкон, которые зорко следят за городом и не позволят никому отсюда выбраться, тем более днём.

– Это гостья нашего отца, – представила Винили Амака. – Он принял её под своё покровительство.

– Вот как, – удивился Воргат. – Давай сюда свой котелок, а то я уже жуть как продрог на этом ветру, – сказал он Винили, и чуть ли не вырвал у неё из рук узел. Второй узелок, в котором был горшок побольше Амака отдала двум другим своим братьям, раздав также всем деревянные ложки для еды. Они немедленно принялись за горячую похлёбку, казалось, не обращая никакого внимания на Винили.

Та переключила своё внимание с завтракающих северян на суетящихся на холме кочевников. Опытным глазом она заметила, что к холму подходит большой, гружённый чем-то обоз, в котором было не мене тридцати телег. Телеги были открытые и явно везли какое-то снаряжение.

– Похоже, они готовятся к штурму, – сказала Винили вслух, ни к кому конкретно не обращаясь.

– С чего ты вязла? – спросил её удивлённо Воргат, оторвавшись от еды.

– Они завозят в лагерь много снаряжения, там могут быть стрелы, лестницы, а может быть и осадные машины.

– Осадные машины?! У малкон! Ха! Что за бред!

– А как они, по-твоему, добрались до этих мест, если предварительно не опустошили Батион? – ответила ему резко Винили. – Там тоже были города и крепости. Похоже, они их захватили и сожгли, а значит умеют штурмовать укрепления.

– Это ещё точно неизвестно, – ответил Винили мрачный Верен.

– Скоро узнаем, – ответила, не глядя на него Винили. Она продолжала смотреть на степь перед собой. Там по-прежнему продолжало происходить интересное. Из-за холма показались несколько сотен всадников, которые подъехав к городу примерно на пятьсот локтей, спешили бывшую у них в сёдлах пехоту.

– Похоже, штурм будет уже сегодня, – сказала вслух Винили.

– Что ты можешь в этом понимать, – усмехнулся Воргат, продолжая уплетать похлёбку.

Винили ничего на это не ответила, а стала осматривать располагавшиеся поблизости крепостные стены.

– Почему так мало щитов от стрел? – спросила она у сидящих рядом северян.

– Пустили на дрова, – ответил ей Воргат. – Холодно.

– Кретины! – сказала вслух Винили. – Ничего, скоро согреетесь в ритуальных кострах малкон.

– Ты вообще кто такая, чтобы вести такие речи!? –спросил её Воргат возмущённо, покончив с похлёбкой.

– Я опытный офицер, в отличие от тебя, дубины!

– Офицер? Так ты что же из лагеря асмин?

– А до тебя дурня только дошло.

– Я не понимаю, что происходит! – сказал возмущённо Воргат. – Как эта жалкая полевая мышь может быть гостьей нашего отца, да ещё смеет что-то рассуждать о военном ремесле?!

Винили не обращала на него внимания, продолжая смотреть на то, что происходит перед городом. А тем временем идущий, как казалось, к лагерю обоз подошёл к спешившейся перед городом пехоте и остановился. Было видно, что малкон засуетились, принявшись активно разгружать телеги. Тем временем из-за склона холма показался ещё один крупный отряд всадников.

– Идите срочно в город, ломайте телеги, тащите днища от них сюда и ставьте на стены, в качестве щитов, иначе вас всех истыкают стрелами, – сказала Винили, обращаясь к северянам.

– Да пошла ты! – грубо ответил ей Воргат. – И без тебя разберёмся!

– Правда, пойдём домой, они уже поели, – сказала Злата, беря Винили под руку. – Мы принесём вам ещё похлёбки ближе к полудню.

– К полудню её уже не кому будет нести, – ухмыльнулась Винили, однако она повернулась и пошла вместе с Златой обратно по стене.

– Зря ты так грубо разговаривала с ними, – сказала ей Злата. – Надо было быть вежливой и приветливой, возможно, ты бы и глянулась кому-то из них.

– Они что, прямо все не женаты?

– Воргат и Верен были женаты, но их жёны мертвы.

– Как это произошло?

– Мы попали в засаду, когда убегали из Афике. Своих жён они не могли спасти от плена, и чтобы те не достались в добычу врагам, они их убили.

– Вот за это мы вас северян и презираем, – сказала ей Винили. – За то, что вы тупые дуболомы, каждый из которых мнит себя великим воином, но при этом не готов пожертвовать собой даже ради собственной семьи.

– Не говори так! Нас с сестрой братья спасли. Мы ведь их кровь, а жёны пришли к ним из другой семьи. Тем более, что для хорошего война не сложно найти себе новую женщину.

– Мда… И ты будучи женщиной это оправдываешь?

– А что в этом такого?

– Ничего… просто вы дремучие дикари.

– Прекрати оскорблять нас! Мы предоставили тебе кров, еду и покровительство, а в ответ слышим только оскорбления!

Винили замолчала и перестала разговаривать. Теперь она полностью сосредоточилась на своих мыслях. Надо было срочно придумать, что делать дальше и как выбраться из этой непростой ситуации. Однако, она всё же решила пока не пороть горячку и просто вернуться с Златой к ней домой. Скоро начнётся штурм, и тогда можно будет действовать, а пока надо просто немного подождать.

Они добрались до дома, не говоря друг другу ни слова, Злата явно обиделась на Винили, но ей было всё равно.

И вот они вместе зашли вовнутрь. За столом сидел Вервольф и ел горячую похлёбку, его младшая дочь прислуживала у стола.

– А, вот ты где, – сказала Вервольф, обращаясь к Винили. Та, ничего не говоря, села за стол напротив него.

– Мне тоже наложи похлёбки, – бросила она, обращаясь к прислуживающей девочке.

– Обойдётся, – сказала обиженно Злата и ушла в другую комнату.

– Не обойдусь, – ответила раздражённо Винили. – Скоро сражаться, и мне надо поесть!

– Наложи ей, – приказал Вервольф своей младшей дочери. – Уже видела малкон перед городом?

– Да. Они подвозят снаряжение из своего основного лагеря и ещё до полудня могут начать штурм.

– Именно поэтому меня отпустили домой поесть.

– Хорошо, что вы это понимаете. Потому что я пыталась объяснить это твоим сыновьям, но они только послали меня подальше.

– Они ещё молоды и не особо сведуще в военном ремесле.

– Ты видел, что ваши доблестные войны сняли почти все деревянные щиты от стрел? Надо срочно делать новые из чего угодно. Можно разбить обозные телеги и взять от них днища. Это надо сделать немедленно, иначе малкон перестреляют вас на стенах.

– У нас тоже есть чем ответить.

– Не надо недооценивать малкон! Прежде чем прийти под эти стены они опустошили весь Батион. К нам доходили об этом достоверные сведения. Если они действительно смогли взять и сжечь Фаргол, где стены были шестнадцать локтей в высоту, а также десятки башен с баллистами и скорпионами, тем более смогут захватить этот городок!

– Ладно, – сказала задумчиво Вервольф. – Тут ты, может, и права. Я схожу к Вороку и потолкую с ним об этом.

– Если уж пойдёшь к Вороку, скажи ему, чтобы он дал возможность асмин тоже сражаться. Они хорошо стреляют из луков и могут доставить малкон кучу проблем своими стрелами. А если дело дойдёт до рукопашной, тут уж вы проявите себя в полную силу.

– Нет. Мы не нуждаемся в помощи женщин. Справимся с этим сами. Что же до щитов, совет толковый, я займусь этим немедленно. Что же до тебя, располагайся пока здесь. Тебе не надо вмешиваться в происходящее сражение. Поешь, поспи, отдохни. Вечером мы вернёмся домой с добычей и отпразднуем нашу победу.

– Ты обещал, что дашь мне возможность сражаться.

– Пока мы живы, женщинам нет нужды сражаться.

– Я могу хотя бы понаблюдать за ходом сражения? Просто из профессионального интереса. Мне нравиться заниматься военным ремеслом, и я хотела бы больше узнать о противнике.

– Хм, надо же. Я удивлён. Впрочем, ты сказала то, что я так хотел услышать от своих сыновей все эти годы. Но они уже неисправимы. Я не могу препятствовать такому твоему желанию. Жди меня здесь. Я потолкую с Вороком и когда отправлюсь на стены, зайду и заберу тебя с собой. Постоишь на башне, посмотришь за ходом дела.

Глава 6

Вервольф покончил с едой и немедленно ушёл. Винили, продолжала неспеша есть похлёбку.

– Зачем ты взяла моё платье? – спросила девочка, которая всё это время недобро косилась на чужестранку.

– А, платье, – сказала Винили, отвлекшись от своих мыслей. – Оно неудобное, сейчас верну.

Она быстро сняла с себя платье и отдала его девочке, которая немедленно унесла его в другую комнату.

Из дверного проёма вышла Злата. Она взяла себе миску, тоже наложила в неё похлёбку и уселась за столом напротив Винили, зыркнув на неё недовольным взглядом. Но Винили совершенно не было до неё никакого дела. Она погрузилась в свои мысли. Надо было найти выход из сложившейся непростой ситуации, а также, по возможности, помочь Асмин.

– Поможешь мне приготовить обед, – сказала ей Злата, покончив с едой.

– Вот ещё, – ответила недовольно Винили. – Я, конечно, умею готовить, но сейчас не до того. Все мы можем просто не дожить до вечера.

– Отец же сказал, что вечером они вернуться с добычей.

– Пожалуйста, не раздражая меня. Правда, сейчас совсем не время.

– Я смотрю, ты нравишься нашему отцу. Может быть он возьмёт тебя в жёны, и ты станешь нашей матерью?

– Да я лучше умру, чем стану вашей матерью.

– Надеюсь, что так и будет.

– Не надо на меня обижаться. Я лишь сказала тебе правду. Пусть грубо и прямолинейно, но правду.

– Ты считаешь нашу жизнь дикостью!? Дикость, это то, что происходит в Вартане, Вессене и Мирине. Дикость – это ужасная война всех против всех! Наши предки испокон веков жили на своей земле, поступая как считали нужным. А потом к нам пришли чужаки и стали нас учить, как нам жить! А мы их об этом не просили! Мы их не звали! А когда мы не захотели, они убили нашу родню, а нас! Нас заставили покинуть родную землю и уйти неизвестно куда! Да нам и даром не нужны ваши обычаи и законы! Мы свободный народ и поступаем так, как считаем нужным!

– И это мне говорит дочь народа, который испокон веков только и занимался тем, что грабил соседей и уводил к себе пленников, – недобро ухмыльнулась Винили. – Значит сами вы в праве навязывать свой образ жизни пленникам, а вас не тронь? Вы просто не привыкли быть в шкуре побеждённого. Привыкли, что у вас всё хорошо и вы хозяева жизни. Так я тебе официально, от лица империи, которой я по-прежнему служу, заявляю, что мы полностью усмирим любое инакомыслие на нашей земле. И всякие там свободолюбивые народы, со своими традициями и взглядами на жизнь, либо примут наши нормы, либо покинут эти земли навсегда. Так и будет. Сила на нашей стороне и правда тоже.

На этом их разговор окончился. Злата ещё сильнее возненавидела чужестранку, но пока та находилась под покровительством Вервольфа, ничего не могла ей сделать. Поэтому, доев похлёбку, она просто ушла в другую комнату, и Винили осталась одна. Она наложила себе ещё похлёбки и принялась неспеша есть.

Вскоре вернулся Вервольф.

– Ты всё ещё ешь? – удивился он, глядя на Винили.

– Да. Кто знает, когда придётся поесть в следующий раз.

– Однако, ты не веришь в нашу победу.

– Ты поговорил с Вороком?

– Да, мы всё обсудили. Ворок приказал установить на стену дополнительные щиты от стрел. Нам пора идти, если ты не передумала. Малкон уже сосредоточили под стенами большие силы.

– Пошли, – сказала Винили, вставая из-за стола. – Не возражаешь, если я пойду в своей одежде?

– Не возражаю. Твоя одежда больше уместна для войны, но в ней ты быстро замёрзнешь. – Арника! – крикнул Вервольф.

В комнату немедленно вошла девочка.

– Да, отец.

– Принеси сюда медвежий плащ, который я принёс тебе из похода и отдай его чужестранке.

Девочка с сильной обидой посмотрела на Винили, однако ничего не сказала. Она ушла в комнату и вскоре принесла плащ, сделанный из цельной шкуры огромного медведя. Плащ оказался очень тяжёлым, у него был весьма просторный капюшон, в который можно было полностью закутаться.

– Спасибо, – поблагодарила Винили Вервольфа, одевая на себя плащ.

Они вместе вышли на улицу. Холодный, сильный ветер не унимался. Дождя не было уже несколько недель, и в воздух поднимались большие тучи мелкой, серой пыли, которая постоянно весела над городом, как будто это был туман.

Они прошли несколько улиц и вышли к крепостной стене. Им то и дело попадались вооружённые северяне. Некоторые из них пристально смотрели на Винили, но она была с Вервольфом, и вопросов к ней ни у кого не возникало.

Они вошли в высокую смотровую башню, которая располагалась невдалеке от крепостной стены, внутри города. Башня эта возвышалась над землёй на добрые сорок локтей.

На вершине башни дул сильный, ледяной ветер. Действительно, окажись бы Винилин здесь в своей одежде, она бы очень быстро замёрзла на этом ветру. Однако её новый плащ оказался не продуваемым и очень тёплым. Она почти полностью закуталась в него, осматривая округу.

А между тем дело явно шло к скорому штурму. Наблюдая за местностью, Винили хорошо видела, что малкон готовятся начать штурм зразу в нескольких местах. Их отряды занимались подготовкой, сосредоточившись сразу в трёх направлениях. Винили помнила допрос пленного, с его слов у малкон было около двенадцати тысяч луков. Сейчас, из того что она наблюдала, было видно, что они уже задействовали около шести тысяч воинов, что давало им подавляющее преимущество над противником в живой силе.

– Многовато их, – сказал стоявший поблизости Вервольф. – Что скажешь?

– Насколько я знаю, они делят своих солдат на арги, это примерно две тысячи луков. Три арга с трёх сторон, это шесть тысяч. Но это не все. Мы допросили их пленного. С его слов у них есть шесть аргов, и это только со слов пленного. Он мог и солгать.