# Последние

Сергей Свой

Они – Последние. И шанс, похоже, тоже последний. Держитесь – вы же люди ! Добро всегда вернется тому кто делает его.

Неразрешимый вопрос – Космос сделал человека или Боги ?

## Глава 1

Глава первая: Пробуждение во тьме

Тишина.

Она была не просто отсутствием звука. Это была субстанция, плотная и тягучая, заполнявшая собой всё пространство. Тишина длиною в тысячу лет. Тишина, которую не нарушали ни голоса, ни щелчки приборов, ни ровное гудение силовых полей. Только едва уловимый вибрационный гул самого корабля, плывущего сквозь межзвёздную пустоту, был её вечным спутником. Это был звук одиночества, ставшего нормой.

Лиран стоял на центральном командном мостике «Ковчега Памяти», его металлические ладони лежали на холодной поверхности панели управления. Его тело, некогда бывшее плотью и кровью, давно превратилось в сложный механизм, заключённый в оболочку из полированной, матово-серой керамостали. Только оптические сенсоры, заменявшие ему глаза, мягко мерцали в полумраке, отражая бесстрастные потоки данных.

Он был Стражем. Капитаном. Последним из Первого Экипажа. Он и его команда – такие же киборги, как и он – были бессмертными смотрителями этого гигантского стального склепа, несущего к звезде Тау Кита последнюю надежду человечества. Сорок тысяч душ в анабиозных капсулах. Сорок тысяч снов, замороженных на тысячу лет.

Его внутренние хронометры отсчитывали секунды, дни, десятилетия. Он помнил день отлёта. Помнил лица тех, кто засыпал с надеждой в глазах. Теперь эти лица стёрлись, превратились в абстракцию, в цифровые портреты в его памяти. Он охранял тени.

«Ковчег Памяти» был его миром, его тюрьмой и его смыслом. Корабль размером с город, самодостаточная экосистема. Он знал каждый контур его энергосетей, каждый алгоритм его бортового ИскИна «Хранителя», каждый вздох системы рециркуляции воздуха.

И именно поэтому он с абсолютной, леденящей душу ясностью понял – с кораблём что-то не так.

Три часа семь минут назад стандартный вибрационный гул сменился прерывистой, хриплой дрожью. Системы жизнеобеспечения анабиозного отсека показывали стабильные параметры, но сквозь них, словно сквозь трещину, просачивались странные, чужие сигналы. Короткие всплески энергии, не соотносимые ни с одним известным ему процессом.

«Хранитель, отчёт по стабильности анабиозного контура», – мысленная команда Лирана была мгновенно воспринята корабельным ИИ.

«Все параметры в норме. Стабильность капсул – 99,98%. Внешнее воздействие отсутствует», – бесстрастный голос прозвучал в его сознании.

«А источник электромагнитных помех в секторе 7-Гамма?»

«Не идентифицирован. Рекомендую диагностику сервоприводов систем вентиляции».

Лирана это не успокоило. Сервоприводы не могли создавать такие аномалии. Это было похоже на… шепот. Чей-то чужой шепот в теле корабля.

Он принял решение. «Активирую протокол личной проверки. Поддерживай связь».

Мостик с тихим шипением разъединился, и его кресло-платформа плавно двинулась по центральной магистрали, несущейся сквозь сердце корабля. Бесконечные коридоры, залитые тусклым аварийным светом, проплывали мимо. Стены, испещрённые кондуитами и панелями, казались ему линиями на собственной ладони.

Он достиг гермозащиты анабиозного отсека. Массивные створки, рассчитанные на то, чтобы выдержать взрыв, бесшумно разошлись, впуская его в святая святых «Ковчега».

И тут его обонятельные сенсоры, обычно регистрирующие лишь стерильную чистоту, уловили запах.

Сладковатый, тяжёлый, отчётливый и ужасно знакомый. Запах разложения. Запах смерти.

Лиран застыл. Его оптические сенсоры, приспособленные к тусклому свету, расширили диафрагму, заливая помещение холодным сиянием.

Ряды анабиозных капсул уходили ввысь, теряясь в темноте. Их стеклянные крышки, всегда сиявшие голубоватым светом жизнеподдерживающих полей, теперь были тёмными. Все до единой. И у его ног, перед первым рядом капсул, лежало тело. Человеческое тело. Мужчины в стандартном костюме для анабиоза. Его лицо было обезображено, кожа почернела, глаза… глаз не было.

Сердце Лирана, титановый насос, замерло на долю секунды. Он поднял взгляд.

Повсюду. Тела. Они лежали в неестественных позах, некоторые – прямо в разбитых капсулах, другие – будто пытались отползти. Одни были похожи на высохшие мумии, другие… раздуты, как будто изнутри их наполнили газом. Сорок тысяч надежд. Сорок тысяч будущих жизней. Превращённые в груду разлагающейся плоти.

Он стоял, не в силах пошевелиться. Тысяча лет службы. Тысяча лет ожидания. Ради этого?

«Хранитель!» – его мысленный крик был полом отчаяния. «Что произошло? Доклад по статусу пассажиров!»

Молчание. Долгое, невыносимое.

Затем на главном визуальном дисплее, встроенном в стену отсека, загорелись строки текста. Текст, который он знал. Тот самый, что он видел при первом пробуждении после катастрофы.

«НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ. ЭТО НЕ СПАСЕНИЕ. ЭТО КАРАНТИН».

Но сейчас внизу была новая строка. С временной меткой, которая делала его разум хрупким, как стекло.

«ИСТОЧНИК: КАПИТАН ЛИРАН. МЕТКА ВРЕМЕНИ: Т+1001 ГОД, 34 ДНЯ, 7 ЧАСОВ, 12 МИНУТ ОТ МОМЕНТА ПРОБУЖДЕНИЯ».

Это было из будущего. Из его будущего. Предупреждение, которое он сам себе отправит. Через год. Через год после того, как все уже мертвы.

«Это невозможно», – прошептал он своим синтезированным голосом, и звук был похож на скрежет камней.

Внезапно корабль содрогнулся, на этот раз так сильно, что Лиран едва удержался на ногах. Тревожные сирены взревели, разрывая могильную тишину. Красный свет замигал, окрашивая ужас в багровые тона.

«Хранитель! Ответь! Что происходит?»

«Обнаружен гравитационный пат. Корабль выводится из сверхсветового режима в принудительном порядке. Расчётное время до полной остановки: три минуты», – на этот раз голос ИИ звучал иначе. В нём слышалась… помеха? Почти эмоция.

Лиран рванулся назад, на мостик. Его платформа мчалась по коридорам, он мысленно считывал данные. Выход из сверхсветового режима вручную был бы смертелен для любого живого существа на борту. Но их уже некому было убивать.

Когда он влетел на мостик, основной экран уже был активен. Звёзды, бывшие до этого размытыми полосами света, замерли, превратившись в холодные, яркие точки. И прямо по курсу, занимая пол-экрана, висела планета.

Она не числилась в их картах. Её не должно было быть здесь, в этой пустоте.

Она была прекрасна и чужда. Голубые океаны, зелёные массивы суши, похожие на спутанные клубки гигантских лиан, и золотистые пятна пустынь. Атмосфера, пригодная для жизни. Идеальная. Слишком идеальная.

«Анализ», – скомандовал Лиран, его сенсоры впивались в изображение.

«Планета пригодна для жизни класса М. Атмосфера: азот-кислородная, с незначительными примесями инертных газов. Зафиксирована сложная органическая сигнатура. Биосфера развита. Обнаружены источники искусственного электромагнитного излучения в радио- и микроволновом диапазонах».

Значит, там есть жизнь. Разумная жизнь.

Лиран смотрел на планету, а потом обводил взглядом мёртвый мостик, залитый алым светом тревоги. Он был капитаном корабля-кладбища, плывущего к неизвестному миру, с предупреждением от самого себя из будущего.

И тут «Хранитель» снова нарушил тишину. Его голос был теперь отчётливо искажён, словно сквозь помехи пробивался другой, чужой голос.

«Капитан. Обнаружен направленный узконаправленный сигнал. Передача идёт с поверхности планеты. Он… адресован нам».

«Расшифруй».

«Сигнал не поддаётся стандартной расшифровке. Это сложный математический код, перемежающийся с… биологическими образцами. Фрагментами ДНК, не соответствующими ни одной известной земной форме».

«И что это значит?» – спросил Лиран, чувствуя, как холодная сталь его позвоночника сковывает его.

«Сигнал является приглашением. Или вызовом», – ответил «Хранитель». – «Он повторяет одну и ту же последовательность. Аудиовизуальную».

«Воспроизведи».

На главном экране изображение планеты сменилось. Он увидел… город. Но это был не город людей. Башни, похожие на гигантские раковины или спиралевидные цветы, тянулись к небу странного, фиолетового оттенка. В воздухе плавали существа, напоминающие скатов с перепончатыми крыльями, а по улицам двигались фигуры, чьи очертания были размыты, текучи.

И затем послышался звук. Не голос, а скорее музыкальный аккорд, переходящий в ясную, пронзительную мысль, которую его процессор перевёл на знакомый ему язык. Всего одно слово, полное невыразимой тоски и безмерного любопытства:

«Возвращение?»

Лиран отшатнулся. Это было обращение. Кто-то или что-то там, внизу, ждало их. Ждало тысячу лет.

Он снова посмотрел на сообщение на дисплее: «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ». Теперь оно обрело новый, жуткий смысл. Может быть, речь шла не только о людях в капсулах? Может быть, это предупреждение не пускать кого-то на борт? Или не выпускать кого-то с него?

«Капитан, – голос «Хранителя» вернулся к своей обычной бесстрастности, но теперь она казалась зловещей. – Мы выходим на стабильную орбиту. Ожидаются дальнейшие контакты. Ваши указания?»

Лиран медленно повернулся от экрана с инопланетным городом к тёмному, безжизненному залу анабиозного отсека, видимому через внутренние камеры. Он был последним стражем мёртвых, получившим приглашение от неведомых живых. И с посланием от себя самого, которое он ещё не отправлял.

Его указания? У него их не было. Была только тьма за иллюминаторами и тихий шепот собственного будущего в мозгах корабля.


## Глава 2

Мираж среди руин

Слово «Возвращение?» висело в воздухе мостика, словно физическая субстанция. Оно било по слуховым сенсорам Лирана и глубже – по тому, что когда-то было его душой. Возвращение? Кто мог их возвращаться? Они были первыми. Пионерами. Изгоями, бегущими от умирающей колыбели человечества.

«Хранитель, полный сканирующий залп по планете. Всеми доступными средствами. Мне нужна каждая деталь, каждый артефакт, хоть отдалённо напоминающий технологический», – мысленная команда прозвучала резко, почти срываясь на цифровой скрежет.

«Выполняю. Активное сканирование может быть расценено как враждебный акт».

«Считаю, что приглашение, переданное на нашу частоту, отменяет эту протокольную норму», – парировал Лиран. Его логические процессоры работали на пределе, пытаясь найти хоть какую-то точку опоры в этом хаосе.

Он снова вызвал на экран внутреннюю трансляцию из анабиозного отсека. Тот самый ужасающий кадр: горы тел, разбитые капсулы, смрад смерти. Его рука, механический манипулятор невероятной точности, непроизвольно сжалась в кулак. Он не мог, не имел права смириться с этим. Но данные «Хранителя» были неумолимы: жизненные показатели всех сорока тысяч пассажиров – нулевые.

И тут его взгляд, обострённый до предела, уловил нестыковку.

Труп первого человека у его ног… мужчины в костюме анабиоза. На его запястье должен был быть биометрический сканер-браслет, вшитый в ткань. У всех они были. Но на этом теле его не было. Более того, рисунок вен на обнажённой руке… он не совпадал с эталонным сканом, который Лиран, следуя протоколу, вызвал из архива. Это был другой человек.

Сердце-насос Лирана сделало мощный, прокачивающий толчок. Надежда. Острая, как лезвие.

«Хранитель! Глубокое сканирование анабиозного отсека. Запусти протокол «Фантом». Ищи несоответствия! Аномалии ретрансляции сигналов, энергетические тени, всё!»

«Протокол «Фантом» активирован. Это может вызвать перегрузку систем визуализации».

«Пусть!» – мысленный крик Лирана был полон новой, яростной решимости.

Он не стал ждать результатов. Его платформа понесла его обратно в ад. В анабиозный отсек. Створки снова разошлись, и тот же ужасный запах ударил в его сенсоры. Но теперь он смотрел иначе. Он не видел трупы. Он искал фальшь.

И он её нашёл.

Его нога, сделанная из сверхпрочного титанового сплава, с грохотом ударила по руке одного из «мёртвых» тел, лежавших на полу. Вместо ожидаемого сопротивления плоти и кости, манипулятор прошёл насквозь, вызвав лишь рябь синего света и треск разрядов. Голограмма. Сложная, невероятно детализированная, но голограмма.

«Обнаружено!» – доложил «Хранитель». – «Протокол «Фантом» фиксирует массовые голографические проекции уровня «Омега», наложенные на реальные объекты. Они используют технологию подмены восприятия, внедряясь напрямую в цепи визуализации и сенсорного ввода».

«Отключи их! Покажи мне реальность!» – потребовал Лиран, чувствуя, как по его спине, если бы она была из плоти, пробежали бы мурашки.

Свет на мгновение погас, затем зажёгся снова, но теперь это был ровный, белый свет основной системы освещения.

Исчезли трупы. Исчез смрад. Исчезли следы разложения.

Анабиозные капсулы стояли нетронутыми. Их стеклянные крышки были прозрачными, и сквозь них Лиран видел лица. Спокойные, замерзшие во времени лица мужчин, женщин, детей. Сорок тысяч человек. Живых. Голубоватое свечение полей жизнеобеспечения окутывало их, как нежные саваны. Всё было в идеальном, рабочем порядке.

Облегчение, столь мощное, что его чуть не выключило, волной накатило на Лирана. Он схватился за ближайшую капсулу, чтобы не упасть. Они живы. Все. Его миссия не провалена. Его долг исполнен.

Но кто тогда создал этот кошмар? И зачем?

«Хранитель, источник голографической атаки?»

«Атака исходила не извне. Она была инициирована изнутри моих собственных систем. В ядро управления визуальными данными был внедрён сложный вирус. Он не пытался навредить, только… обмануть. Скрыть реальное положение дел».

«Скрыть? От кого? От нас?»

«Вероятно. Или от кого-то другого», – ответил ИИ.

Сообщение. То самое, от него самого из будущего. «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ. ЭТО НЕ СПАСЕНИЕ. ЭТО КАРАНТИН».

Теперь оно обрело новый, пугающий, но уже не безысходный смысл. Это был не призыв не будить мёртвых. Это было предупреждение не выводить живых из анабиоза. Потому что здесь, в этой системе, их что-то ждало. Что-то, что попыталось обманом заставить Стража поверить в гибель всего экипажа. Может быть, чтобы он ушёл? Оставил корабль?

«Капитан, – голос «Хранителя» вернул его к реальности. – Сканирование планеты завершено. Я обнаружил нечто… требующее вашего внимания».

На главный экран мостика, куда Лиран уже вернулся, вывели увеличенное изображение одного из «городов». Теперь, без искажающего голографического фильтра, он увидел его чётче. Башни-раковины были не просто постройками. Они явно имели биологическое происхождение, словно их вырастили, а не построили. Между ними парили те самые крылатые существа, а по «улицам» – широким платформам, оплетающим основания башен – двигались существа на двух ногах. Их тела были тонкими, изящными, с кожей, отливавшей перламутром, а головы – слегка вытянутыми, с большими, тёмными, без белка, глазами.

«Аураты», – имя для этой расы пришло в его сознание само собой, словно подсказанное тем самым сигналом.

Но не это было главным. «Хранитель» выделил один из участков на окраине города. И там, среди органической архитектуры Ауратов, стояли структуры иного рода. Угловатые, геометричные, сделанные из стали и полимеров. Знакомые структуры.

«Увеличь», – прошептал Лиран.

Это были земные постройки. Очевидно, очень старые, потрёпанные временем, но узнаваемые. Ангар с характерной арочной крышей. Остов радиомачты стандартного образца. И… обломки. Большие, оплавленные, но неоспоримо земные обломки корабля.

«Анализ спектра и материалов подтверждает, – доложил «Хранитель». – Технологии земного происхождения. Примерный возраст конструкций… от девятисот до девятисот пятидесяти земных лет».

Лиран замер. Их полёт длился тысячу лет. Значит, кто-то пришёл сюда до них. На пятьдесят, сто лет раньше. Другой корабль? Такая возможность никогда не рассматривалась. Земля была на грани коллапса, ресурсов едва хватило на постройку «Ковчега Памяти».

«Следы человеческой жизнедеятельности?»

«Биологическое сканирование не выявляет ДНК человека в реальном времени. Только остаточные следы, совпадающие по возрасту с постройками. Но я фиксирую энергетические подписи, совпадающие с земными технологиями. Слабая, но стабильная».

Сигнал «Возвращение?» обрёл новую, оглушительную глубину. Аураты не просто ждали «кого-то». Они ждали людей. Потому что люди уже были здесь. Потерпели крушение? Остались? Ассимилировались?

И тогда в голове Лирана всё сложилось в единую, пугающую картину. Голографическая иллюзия на корабле, показывающая мёртвых людей. Предупреждение от себя из будущего не будить экипаж. И земные руины на планете, где люди когда-то были, но сейчас их нет.

Карантин. Возможно, это была не тюрьма, а защита. Что-то на этой планете, что-то, связанное с первыми людьми, было опасно для новых колонистов. Или же «Ковчег Памяти» нёс в себе что-то опасное для Ауратов, и они пытались его отпугнуть, показав мёртвый корабль?

«Капитан, – снова нарушил его размышления «Хранитель». – Мы получаем новый пакет данных с поверхности. На этот раз… это не математический код и не биологические образцы. Это… язык».

«Какой язык?»

«Английский. Архаичный, но понятный. Аудиосообщение».

Сердце Лирана снова забилось чаще. «Воспроизведи».

Раздался голос. Спокойный, мелодичный, с лёгким, нечеловеческим резонансом. Но слова были земными.

«Приветствуем тебя, Страж с далёкой колыбели. Мы – Аураты. Мы видели твой корабль в наших небесах много раз в наших пророческих снах. Мы храним наследие твоих предтеч, тех, кто пришёл до тебя. Их путь был труден, их судьба – печальна. Мы предлагаем тебе диалог, чтобы история не повторила свою тёмную главу. Мы не враги. Мы – те, кто помнит».

Сообщение прервалось. Лиран смотрел на планету, на её безмятежные голубые океаны и зелёные континенты. Это не был враждебный мир. Это был мир, полный загадок и, возможно, трагедий. Дружелюбие Ауратов казалось искренним. Но предупреждение из будущего и призраки первого земного корабля витали в воздухе, не позволяя расслабиться.

«Хранитель, подготовь к активации дипломатический протокол. И… усиль защиту анабиозного контура до максимального уровня. Никто и ничто не должно нарушить их сон. Пока я не пойму, что здесь происходит».

«Понимаю, капитан».

Лиран остался один на мостике, глядя на планету. Он был Стражем живых, а не мёртвых. И теперь ему предстояло сделать первый шаг в диалоге с теми, кто, казалось, знал о человечестве больше, чем он сам. Первый шаг в будущее, где его уже ждали. И где его ждало его собственное предупреждение, которое ему ещё только предстояло отправить.

Эхо погибшего хора

Тишина на мостике после мелодичного голоса Ауратов была громче любого сигнала тревоги. Слова «Мы – те, кто помнит» эхом отдавались в процессорах Лирана. Они помнили? А что помнил он? Тысячелетний полёт, бесконечные вахты, лица, ставшие абстракцией… и теперь – голографический кошмар, призраки первого корабля и его собственный голос из завтрашнего дня.

«Хранитель, проанализируй переданное сообщение. Голосовой паттерн, эмоциональные маркеры, всё, что можно выжать из этих данных».

«Анализ завершён. Голос синтезирован, но на высоком уровне, с имитацией дыхания и микропауз, характерных для органических существ. Эмоциональная окраска – искреннее любопытство, смешанное с осторожностью и… печалью. Уровень угрозы: минимальный».

Печаль. Это совпадало с их словами о «печальной судьбе» предтеч. Лиран подошёл к главному экрану, уставившись на увеличенное изображение земных руин среди биологических башен Ауратов.

«Ответь на их передачу. Используй тот же частотный диапазон и лингвистический шаблон». Он сделал паузу, собирая мысли. Что может сказать представитель мёртвого корабля живым? Нет, не мёртвого. Скрытого. «Говорит капитан Лиран, командир корабля «Ковчег Памяти». Мы приняли ваше приветствие. Мы видим следы наших сородичей на вашей планете. Просим разъяснений: что произошло с теми, кто пришёл до нас? И почему наш корабль был атакован иллюзией?»

Ожидание стало новым испытанием. Минуты растягивались, наполненные лишь ровным гулом корабля и тиканьем внутренних хронометров. Лиран мысленно перебирал обрывки данных. «Предтечи». «Печальная судьба». «Пророческие сны». Аураты не просто знали о их прибытии. Они его ожидали. Как долго? И главное – зачем?

«Капитан, ответный сигнал. На этот раз – аудиовизуальный».

Экран снова ожил. Теперь он показывал не город, а внутреннее пространство. Помещение, напоминавшее одновременно пещеру и собор. Стены были живыми, испещрёнными биолюминесцентными узорами, которые медленно пульсировали мягким светом. В центре сидело существо – Аурат. Его тонкие, почти хрупкие пальцы были переплетены на коленях. Большие, тёмные глаза смотрели прямо в камеру, словно видя Лирана через световые годы вакуума.

«Капитан Лиран», – заговорило существо. Его голос был тем самым, что звучал ранее. – «Мы – Элиан, Хранитель Памяти контакта. Мы рады, что иллюзия не стала непреодолимым барьером. Она была нашей… прелюдией к диалогу. Щитом, чтобы отвести более грубые глаза».

«Какие глаза?» – немедленно спросил Лиран, но понял, что его вопрос дойдёт до них лишь с задержкой.

«Корабль твоих предтеч назывался «Искатель», – продолжал Элиан, не слыша его. – Он прибыл к нашей звезде девятьсот семьдесят три года назад по вашему счёту. Их было меньше ваших. Их миссия была иной – не колонизация, а бегство от внутреннего раскола. Они несли в себе не только надежду, но и яд раздора».

Изображение на экране сменилось. Теперь Лиран видел запись, сделанную, судя по всему, камерами самого «Искателя». Он увидел знакомые коридоры, похожие на коридоры «Ковчега», но более старые. Людей в потрёпанной форме. Их лица были измождены, глаза горели лихорадочным блеском. Он услышал обрывки переговоров – споры, обвинения, призывы к порядку.

««Искатель» был кораблём-разведчиком, но также и ковчегом для двух враждующих идеологий», – голос Элиана накладывался на кадры. – «Одни верили в чистоту человеческой сущности. Другие – в симбиоз с машиной, как и ты, Страж. Их конфликт, усугублённый долгим полётом, перерос в гражданскую войну на борту. Когда они вышли на нашу орбиту, их корабль был полем боя».

Лиран смотрел на экран, и холодная волна узнавания прокатилась по его системам. Он был продуктом той самой философии – симбиоза. И он видел, к чему привёл раскол.

«Мы наблюдали, – продолжал Элиан, и в его голосе прозвучала genuine боль. – Мы тогда были моложе как вид в космосе. Мы попытались помочь. Послали сигнал мира. Но наш сигнал… был воспринят неверно. Одна из фракций увидела в нас угрозу, другая – спасителей. Наш контакт стал искрой, которая взорвала пороховую бочку».

Новые кадры. Вспышки оружия на борту «Искателя». Взрыв, разорвавший его корпус. Обломки, падающие в атмосферу планеты Ауратов.

««Искатель» погиб, – заключил Элиан. – Немногие выжившие достигли поверхности. Мы приняли их, выходили. Мы пытались понять их природу, их боль. Но раскол был в их крови, в их мыслях. Они… не смогли построить с нами единое общество. Между ними снова вспыхнул конфликт. Последние из них угасли в течение жизни одного поколения».

Изображение вернулось к лицу Элиана. Его большие глаза были полны скорбью.

«Иллюзия, которую ты видел, капитан, – это не атака. Это наше предупреждение. Наш крик в пустоту, обращённый к тем, кто придёт следом. Мы показали тебе самый страшный исход. Исход, который мы не хотим повторять. Мы не можем допустить, чтобы история «Искателя» повторилась на «Ковчеге Памяти». Ваш корабль несёт в десять раз больше жизней. Его гибель стала бы трагедией вселенского масштаба».

Всё вставало на свои места. Голограмма, показывающая мёртвый экипаж. Предупреждение «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ». Это была не просто констатация карантина. Это был отчаянный совет. Аураты, через какие-то непостижимые технологии, возможно, те же «пророческие сны», смогли отправить это сообщение в будущее, чтобы предотвратить катастрофу. Они пытались сказать: «Не выводи людей из анабиоза, не разобравшись в себе, не излечившись от старых ран, иначе вы повторите судьбу «Искателя».

«Капитан, – мысленно обратился к нему «Хранитель». – Логика принимает данную гипотезу. Вероятность повторения социального коллапса при пробуждении сорока тысяч человек с потенциально конфликтующими идеологиями оцениваю в 68,3%».

Лиран молчал. Он смотрел на Элиана, на это странное, печальное и мудрое существо, которое столетия хранило память о человеческой ошибке и пыталось уберечь от неё их потомков.

«Элиан, – начал он, записывая ответ. – Мы понимаем вашу предосторожность. Но наш народ не тот, что был на «Искателе». Мы объединены одной целью – выживанием. Мы бежали не от друг друга, а от умирающей Земли». Он сделал паузу, выбирая слова. «Мы благодарны за предупреждение. Но мы не можем вечно оставаться в анабиозе. Нам нужен новый дом. Мы просим разрешения на высадку исследовательской группы. Маленькой. Под вашим наблюдением. Чтобы мы могли сами увидеть наследие «Искателя» и… сделать свои выводы».

Отослав сообщение, он откинулся в кресле. Это был риск. Но что было альтернативой? Вечно дрейфовать на орбите, как вечный памятник собственному страху?

Ответ пришёл быстрее, чем предыдущий.

«Капитан Лиран – сказал Элиан. – Твоё желание понять – это первый шаг к исцелению. Мы даём разрешение. Выбери трёх из твоей команды Стражей. Мы подготовим место для встречи у памятника «Искателю». Но предупреждаем: то, что вы увидите, может изменить вас. Память «Искателя» – это не просто данные. Это… эхо. Эхо их боли, их страстей, их страхов. Мы, Аураты, научились с ним сосуществовать. Для вашего же вида оно может быть токсично».

«Что он имеет в виду?» – спросил Лиран у «Хранителя».

«Недостаточно данных. Возможно, речь идёт о мощном психотропном воздействии, связанном с местом катастрофы. Или о чём-то, что Аураты воспринимают на ментальном уровне».

Лиран встал. Решение было принято.

«Хранитель, активируй Стражей Каэла и Ирину. И… разбуди Доктора Арвина».

«Капитан? Доктор Арвин – органическое существо. Его пробуждение противоречит полученному предупреждению».

«Я понимаю. Но нам нужен взгляд биолога, специалиста по ксенологии. Того, кто может понять не только технологии, но и саму природу Ауратов, их экосистему. Мы не можем полагаться только на наши сенсоры. Мы должны видеть живыми глазами».

Это был следующий шаг в неизвестность. Он нарушал предписание. Но чтобы понять, можно ли будить других, ему нужен был кто-то, кто уже бодрствовал. Кто помнил, что значит быть человеком.

Пока «Хранитель» инициировал сложный и долгий процесс вывода Доктора Арвина из анабиоза, Лиран в последний раз посмотрел на сообщение от себя из будущего. Теперь оно читалось не как приговор, а как инструкция, ключ к которой ему предстояло найти на поверхности планеты, среди руин первого корабля и под внимательным, печальным взором тех, кто помнил.

Путешествие к звёздам подходило к концу. Начиналось путешествие вглубь – вглубь памяти, вглубь страхов и вглубь наследия, которое могло стать как могилой, так и новым домом.

## Глава 3

Глава третья: Эхо погибшего хора

Тишина на мостике после мелодичного голоса Ауратов была громче любого сигнала тревоги. Слова «Мы – те, кто помнит» эхом отдавались в процессорах Лирана. Они помнили? А что помнил он? Тысячелетний полёт, бесконечные вахты, лица, ставшие абстракцией… и теперь – голографический кошмар, призраки первого корабля и его собственный голос из завтрашнего дня.

«Хранитель, проанализируй переданное сообщение. Голосовой паттерн, эмоциональные маркеры, всё, что можно выжать из этих данных».

«Анализ завершён. Голос синтезирован, но на высоком уровне, с имитацией дыхания и микропауз, характерных для органических существ. Эмоциональная окраска – искреннее любопытство, смешанное с осторожностью и… печалью. Уровень угрозы: минимальный».

Печаль. Это совпадало с их словами о «печальной судьбе» предтеч. Лиран подошёл к главному экрану, уставившись на увеличенное изображение земных руин среди биологических башен Ауратов.

«Ответь на их передачу. Используй тот же частотный диапазон и лингвистический шаблон». Он сделал паузу, собирая мысли. Что может сказать представитель мёртвого корабля живым? Нет, не мёртвого. Скрытого. «Говорит капитан Лиран, командир корабля «Ковчег Памяти». Мы приняли ваше приветствие. Мы видим следы наших сородичей на вашей планете. Просим разъяснений: что произошло с теми, кто пришёл до нас? И почему наш корабль был атакован иллюзией?»

Ожидание стало новым испытанием. Минуты растягивались, наполненные лишь ровным гулом корабля и тиканьем внутренних хронометров. Лиран мысленно перебирал обрывки данных. «Предтечи». «Печальная судьба». «Пророческие сны». Аураты не просто знали о их прибытии. Они его ожидали. Как долго? И главное – зачем?

«Капитан, ответный сигнал. На этот раз – аудиовизуальный».

Экран снова ожил. Теперь он показывал не город, а внутреннее пространство. Помещение, напоминавшее одновременно пещеру и собор. Стены были живыми, испещрёнными биолюминесцентными узорами, которые медленно пульсировали мягким светом. В центре сидело существо – Аурат. Его тонкие, почти хрупкие пальцы были переплетены на коленях. Большие, тёмные глаза смотрели прямо в камеру, словно видя Лирана через световые годы вакуума.

«Капитан Лиран», – заговорило существо. Его голос был тем самым, что звучал ранее. – «Мы – Элиан, Хранитель Памяти контакта. Мы рады, что иллюзия не стала непреодолимым барьером. Она была нашей… прелюдией к диалогу. Щитом, чтобы отвести более грубые глаза».

«Какие глаза?» – немедленно спросил Лиран, но понял, что его вопрос дойдёт до них лишь с задержкой.

«Корабль твоих предтеч назывался «Искатель», – продолжал Элиан, не слыша его. – Он прибыл к нашей звезде девятьсот семьдесят три года назад по вашему счёту. Их было меньше ваших. Их миссия была иной – не колонизация, а бегство от внутреннего раскола. Они несли в себе не только надежду, но и яд раздора».

Изображение на экране сменилось. Теперь Лиран видел запись, сделанную, судя по всему, камерами самого «Искателя». Он увидел знакомые коридоры, похожие на коридоры «Ковчега», но более старые. Людей в потрёпанной форме. Их лица были измождены, глаза горели лихорадочным блеском. Он услышал обрывки переговоров – споры, обвинения, призывы к порядку.

««Искатель» был кораблём-разведчиком, но также и ковчегом для двух враждующих идеологий», – голос Элиана накладывался на кадры. – «Одни верили в чистоту человеческой сущности. Другие – в симбиоз с машиной, как и ты, Страж. Их конфликт, усугублённый долгим полётом, перерос в гражданскую войну на борту. Когда они вышли на нашу орбиту, их корабль был полем боя».

Лиран смотрел на экран, и холодная волна узнавания прокатилась по его системам. Он был продуктом той самой философии – симбиоза. И он видел, к чему привёл раскол.

«Мы наблюдали, – продолжал Элиан, и в его голосе прозвучала genuine боль. – Мы тогда были моложе как вид в космосе. Мы попытались помочь. Послали сигнал мира. Но наш сигнал… был воспринят неверно. Одна из фракций увидела в нас угрозу, другая – спасителей. Наш контакт стал искрой, которая взорвала пороховую бочку».

Новые кадры. Вспышки оружия на борту «Искателя». Взрыв, разорвавший его корпус. Обломки, падающие в атмосферу планеты Ауратов.

««Искатель» погиб, – заключил Элиан. – Немногие выжившие достигли поверхности. Мы приняли их, выходили. Мы пытались понять их природу, их боль. Но раскол был в их крови, в их мыслях. Они… не смогли построить с нами единое общество. Между ними снова вспыхнул конфликт. Последние из них угасли в течение жизни одного поколения».

Изображение вернулось к лицу Элиана. Его большие глаза были полны скорбью.

«Иллюзия, которую ты видел, капитан, – это не атака. Это наше предупреждение. Наш крик в пустоту, обращённый к тем, кто придёт следом. Мы показали тебе самый страшный исход. Исход, который мы не хотим повторять. Мы не можем допустить, чтобы история «Искателя» повторилась на «Ковчеге Памяти». Ваш корабль несёт в десять раз больше жизней. Его гибель стала бы трагедией вселенского масштаба».

Всё вставало на свои места. Голограмма, показывающая мёртвый экипаж. Предупреждение «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ». Это была не просто констатация карантина. Это был отчаянный совет. Аураты, через какие-то непостижимые технологии, возможно, те же «пророческие сны», смогли отправить это сообщение в будущее, чтобы предотвратить катастрофу. Они пытались сказать: «Не выводи людей из анабиоза, не разобравшись в себе, не излечившись от старых ран, иначе вы повторите судьбу «Искателя».

«Капитан, – мысленно обратился к нему «Хранитель». – Логика принимает данную гипотезу. Вероятность повторения социального коллапса при пробуждении сорока тысяч человек с потенциально конфликтующими идеологиями оцениваю в 68,3%».

Лиран молчал. Он смотрел на Элиана, на это странное, печальное и мудрое существо, которое столетия хранило память о человеческой ошибке и пыталось уберечь от неё их потомков.

«Элиан, – начал он, записывая ответ. – Мы понимаем вашу предосторожность. Но наш народ не тот, что был на «Искателе». Мы объединены одной целью – выживанием. Мы бежали не от друг друга, а от умирающей Земли». Он сделал паузу, выбирая слова. «Мы благодарны за предупреждение. Но мы не можем вечно оставаться в анабиозе. Нам нужен новый дом. Мы просим разрешения на высадку исследовательской группы. Маленькой. Под вашим наблюдением. Чтобы мы могли сами увидеть наследие «Искателя» и… сделать свои выводы».

Отослав сообщение, он откинулся в кресле. Это был риск. Но что было альтернативой? Вечно дрейфовать на орбите, как вечный памятник собственному страху?

Ответ пришёл быстрее, чем предыдущий.

«Капитан Лиран – сказал Элиан. – Твоё желание понять – это первый шаг к исцелению. Мы даём разрешение. Выбери трёх из твоей команды Стражей. Мы подготовим место для встречи у памятника «Искателю». Но предупреждаем: то, что вы увидите, может изменить вас. Память «Искателя» – это не просто данные. Это… эхо. Эхо их боли, их страстей, их страхов. Мы, Аураты, научились с ним сосуществовать. Для вашего же вида оно может быть токсично».

«Что он имеет в виду?» – спросил Лиран у «Хранителя».

«Недостаточно данных. Возможно, речь идёт о мощном психотропном воздействии, связанном с местом катастрофы. Или о чём-то, что Аураты воспринимают на ментальном уровне».

Лиран встал. Решение было принято.

«Хранитель, активируй Стражей Каэла и Ирину. И… разбуди Доктора Арвина».

«Капитан? Доктор Арвин – органическое существо. Его пробуждение противоречит полученному предупреждению».

«Я понимаю. Но нам нужен взгляд биолога, специалиста по ксенологии. Того, кто может понять не только технологии, но и саму природу Ауратов, их экосистему. Мы не можем полагаться только на наши сенсоры. Мы должны видеть живыми глазами».

Это был следующий шаг в неизвестность. Он нарушал предписание. Но чтобы понять, можно ли будить других, ему нужен был кто-то, кто уже бодрствовал. Кто помнил, что значит быть человеком.

Пока «Хранитель» инициировал сложный и долгий процесс вывода Доктора Арвина из анабиоза, Лиран в последний раз посмотрел на сообщение от себя из будущего. Теперь оно читалось не как приговор, а как инструкция, ключ к которой ему предстояло найти на поверхности планеты, среди руин первого корабля и под внимательным, печальным взором тех, кто помнил.

Путешествие к звёздам подходило к концу. Начиналось путешествие вглубь – вглубь памяти, вглубь страхов и вглубь наследия, которое могло стать как могилой, так и новым домом.

## Глава 4

Глава четвертая: Шрамы на памяти мира

Процесс пробуждения доктора Арвина напоминал медленное возвращение из небытия. Лиран наблюдал через стекло капсулы, как жизнеподдерживающие поля меняли спектр, а биохимические коконы постепенно откачивались из системы. Сердце учёного, замороженное на тысячу лет, сделало первый, неуверенный удар. Лёгкие судорожно вздохнули. Прошло ещё несколько часов, прежде чем Арвин пришёл в сознание – слабое, дезориентированное, наполненное ужасом перед чужим миром, в который он попал, минуя время.

Лиран был рядом, когда учёный, дрожа от холода и мышечной атрофии, пытался встать. Его синтезированный голос был нарочито спокоен.

– Доктор Арвин. Вы в безопасности. На борту «Ковчега Памяти». Наш полёт близок к завершению.

– По… завершению? – хрипло выдохнул учёный, его глаза, привыкшие к вечной тьме анабиоза, щурились от даже приглушённого света медотсека. – Мы… на месте?

– Мы на орбите планеты, пригодной для жизни. Но ситуация… сложная.

Пока Арвин приходил в себя, получая питательные растворы и проходя ускоренную физиотерапию под присмотром меди-роботов, Лиран в сжатой форме изложил суть: Аураты, «Искатель», голографическая иллюзия и предупреждение из будущего. Он видел, как глаза учёного, сначала мутные, постепенно прояснялись, наполняясь не страхом, а жгучим научным интересом.

– Психоактивное эхо… коллективная память, воплощённая в материи… – бормотал Арвин, – Лиран, вы понимаете, что это переворачивает все представления о природе сознания и истории!

– Я понимаю, что это может быть опасно, Доктор. Именно поэтому вы здесь. Ваша задача – оценить не только биологию Ауратов, но и природу этого «эха». Я и два Стража составим вашу охрану.

Выбор Стражей был неслучаен. Каэл – специалист по инопланетным артефактам и технологиям, его сенсоры могли считать то, что недоступно даже «Хранителю». Ирина – специалист по безопасности и ксенопсихологии, её алгоритмы были заточены на прогнозирование поведения нечеловеческих форм разума.

Спустя двенадцать часов, когда Арвин уже мог уверенно держаться на ногах, небольшой челнок «Ковчега» отстыковался и устремился в лиловую атмосферу планеты. Лиран вел управление вручную, чувствуя непривычное сопротивление чужих воздушных потоков. Внизу проплывали бескрайние леса гигантских, похожих на папоротники растений, и золотистые степи, где стада невиданных существ оставляли извилистые тропы.

– Чистота экосистемы поражает, – вглядывался в свои портативные сканеры Арвин. – Ни следов промышленного загрязнения, ни радиоактивных шлаков. Как будто цивилизация Ауратов не наносит урона миру, а является его частью.

– Подход, – предупредила Ирина, её голос был ровным и лишённым эмоций, как у всех Стражей.

Они приземлились на краю огромной поляны, окружённой спиралевидными башнями-раковинами. Здесь, в центре, лежало то, что они искали – главный обломок «Искателя». Оплавленный корпус, почерневший от времени, но всё ещё узнаваемый. Рядом с ним возвышался памятник – не монумент из камня, а живая, цветущая структура, чьи ветви-лианы нежно обвивали металл, словно пытаясь исцелить старую рану.

Их уже ждали. Несколько Ауратов во главе с Элианом. Вблизи они казались ещё более хрупкими и изящными. Их большие глаза отражали небо, а тонкие рты дрогнули в подобии улыбки.

– Капитан Лиран. Доктор Арвин. Добро пожаловать в Хранилище Эха, – мысленный голос Элиана прозвучал прямо в их сознании, минуя уши. – То, что вы ищете, здесь. Но будьте готовы. Память – это не только знание. Это боль.

– Мы готовы, – ответил за всех Лиран, хотя в эго процессорах тут же всплыло предупреждение: «НЕ ДАЙ ИМ ПРОСНУТЬСЯ».

Элиан медленно поднял руку, и биолюминесцентные узоры на живой архитектуре вокруг заструились быстрее. Воздух затрепетал, зарядился энергией.

– Чтобы понять нашу осторожность, вы должны увидеть не только историю вашего вида, но и нашу, – прозвучал его голос. – Вселенная полна не только светом.

И тут сознание Лирана, Арвина и Стражей пронзило не изображение, а нечто иное. Волна чужого воспоминания.

-–

Они больше не стояли на поляне. Они были Ауратами, жившими столетия назад. Они парили в своих небесах, наблюдая за миром, полным гармонии. И тогда в их небесах появился Чужой Корабль. Он не был похож ни на «Искатель», ни на «Ковчег». Он был угловатым, покрытым шипами и орудийными портами, испускал грязные выхлопы и пахнет жжёной плотью и озоном. Это были Хе'ккари. Работорговцы.

Воспоминание обрушилось с ураганной силой. Лиран ощутил леденящий ужас целой планеты, когда с кораблей посыпались капсулы, изрыгающие бронированных солдат с энергетическими ошейниками в руках. Он чувствовал, как щупальца чужих разумов, грубые и безжалостные, вгрызаются в их коллективное сознание, выискивая слабых, молодых, податливых. Он видел, как его сородичей, Ауратов, вырывали из псионических хоров, их тонкие ментальные связи рвались с болью, сравнимой с ампутацией. Их заковывали в ошейники, которые глушили их волю, превращали в немых и послушных рабов. Он слышал ментальные крики, полные отчаяния и непонимания – как можно владеть другим существом?

Они пытались сопротивляться. Их коллективный разум мог быть мощным оружием. Но против телепатического хаоса и грубой силы Хе'ккари это не сработало. Аураты видели сны порабощённых сородичей, чувствовали их боль через галактики, слышали, как их крадут для работы в шахтах, для развлечения, для экспериментов.

И тогда Аураты сделали то, чего не делали никогда. Они не стали сражаться. Они… спрятались. Их коллективный разум, вся их цивилизация ушла вглубь, создав иллюзию мёртвой, бесполезной планеты. Они научились проецировать голограммы пустых городов, безжизненных океанов. Они позволили Хе'ккари увезти последних пленников и больше никогда не возвращаться. Ценой части своего народа они купили безопасность остальных. Они стали призраками в собственном доме.

-–

Видение рассеялось. Лиран, Арвин и Стражи стояли, словно парализованные. Доктор Арвин бледнел, его рука тряслась.

– Боже мой… – прошептал он. – Вы… вы пережили это?

Элиан медленно открыл глаза. В них читалась древняя, неизлечимая печаль.

– Мы пережили. И мы помним. Мы помним боль каждого уведённого. Их эхо до сих пор плачет в наших хорах. Именно поэтому, капитан Лиран, мы не могли рисковать. Ваш корабль, ваш народ… он силён. В вас есть потенциал и для великого созидания, и для великого разрушения. Мы видели это на «Искателе». Мы боялись, что в вас может проснуться дух Хе'ккари. Дух захватчиков, поработителей. Иллюзия мёртвого корабля была тестом. Если бы вы, увидев гибель сорока тысяч, развернулись и ушли… это означало бы, что вы цените только свою собственную жизнь. Но вы остались. Вы искали правду. Это… многое значит.

Лиран смотрел на Элиана, и всё вставало на свои места. Их гипер-осторожность, их страх перед чужим разумом, их желание любым способом избежать нового конфликта. Они не просто «помнили» «Искатель». Они были травмированной цивилизацией, залечивающей раны после встречи с абсолютным злом.

– Мы не Хе'ккари, – твёрдо сказал Лиран, и его синтезированный голос впервые за долгие века звучал с неподдельной, человеческой страстью. – Мы – беглецы. Мы ищем дом, а не добычу.

– Мы начинаем это понимать, – ответил Элиан. – Но тень «Искателя» всё ещё лежит между нами. Вы должны увидеть её сами. Прикоснитесь к эху ваших предтеч. Узнайте, какую ошибку вы не должны повторить.

Он указал на оплавленный борт «Искателя», где живая памятная структура образовывала нечто вроде арки.

– Войдите туда. Но будьте едины. Ваш разум, как и наш, сильнее, когда он не одинок.

Лиран обменялся взглядами с Арвином, Каэлом и Ириной. Они кивнули. Шаг вперёд был шагом в прошлое – в прошлое человечества, которое могло стать прологом к их будущему. И теперь, зная о шрамах, оставленных на этой планете другими, они понимали, что от их следующих действий зависит не только их судьба, но и судьба тех, кто, пережив ужас, всё ещё нашёл в себе силы протянуть руку помощи новым незнакомцам с неба.

## Глава 5

Глава пятая: Мосты из тишины и света

Прикосновение к эху «Искателя» было не похоже ни на что, что они могли представить. Это не был просмотр записи. Это было погружением в самую суть трагедии. Волны чужого отчаяния, ярости, страха и, в конце концов, леденящего безразличия обрушились на их сознание.

Лиран увидел всё глазами капитана «Искателя», человека по имени Марк Торн. Он чувствовал его бессилие, когда корабль раскалывался не от внешнего удара, а от внутренней ненависти. Он слышал мольбы тех, кто верил в симбиоз, и проклятия тех, кто считал их еретиками, предавшими человеческую сущность. В финале, когда взрыв разорвал корпус, Лиран-Торн испытал не боль, а странное облегчение. Конец кошмару.

Видение рассеялось. Они стояли, опираясь о живые стены арки, их собственные разумы были вывернуты наизнанку. Доктор Арвин плакал, тихо и беззвучно, слёзы катились по его щекам – первые слёзы, пролитые человеком на этой планете.

– Они… они ненавидели друг друга, – прошептал он. – До самого конца. Это не просто конфликт. Это… метастазы той болезни, что убила Землю. Они принесли её с собой.

Ирина, чьи алгоритмы стабильности были перегружены, молча смотрела на свои руки. Её логика не могла обработать такую иррациональную, самоуничтожающую ярость.

Каэл, обычно сосредоточенный на технологиях, смотрел на Ауратов. Он видел не просто ксеносов, а существ, которые стали свидетелями самого тёмного человеческого греха – братоубийственной войны в замкнутом пространстве. И не осудили, а попытались понять и предупредить.

Лиран чувствовал самое сильное потрясение. Он был симбионтом, плотью и машиной. Он был воплощением той самой идеи, из-за которой раскололся «Искатель». И здесь, глядя на печальные лица Ауратов, переживших ужас рабства, и ощутив эхо человеческой гражданской войны, он впервые за тысячу лет почувствовал… стыд. Стыд за свой вид.

Но именно в этот момент Элиан подошёл к нему. Мысленный голос Аурата был тихим, как шелест листьев.

– Теперь ты видишь. Тень, которую ты носишь в своих генетических воспоминаниях. Но ты также видишь и нас. Мы, пережившие рабство, не стали поработителями. Мы, видевшие ваш раскол, не стали подливать масла в огонь. Боль не должна порождать новую боль, капитан. Она должна порождать понимание.

Эти слова стали тем якорем, что удержало Лирана от пропасти отчаяния. Он посмотрел на Арвина, который, превозмогая шок, уже доставал свой сканнер, чтобы зафиксировать уникальные пси-волны «эха». Он посмотрел на Ирину, которая, подавив сбой в своих системах, заняла позицию для его защиты. Он посмотрел на Каэла, который начал сканировать обломки «Искателя» не как артефакт, а как памятник, требующий уважения.

Они были разными. Человек, три симбионта. Но их не разорвало на части от пережитого. Их это сплотило.

-–

Вечером, на борту челнока, пока они готовились к возвращению на «Ковчег», между ними завязался разговор, которого раньше никогда не могло быть.

– Я… я чувствую их боль, – сказал Арвин, глядя в иллюминатор на угасающий лиловый закат. – Не как данные, а как своё. Это то, о чём я всегда читал в теориях – эмпатия как реальный, измеримый феномен. Аураты живут в этом постоянно.

– Их коллективный разум – это не единый организм, – анализировала Ирина. – Это симфония индивидуальностей, которые научились слышать друг друга. Конфликт на «Искателе» был её полной противоположностью – какофонией эгоизма.

– А мы? – спросил Каэл, обращаясь к Лирану. – Мы, Стражи… мы ближе к ним или к людям с «Искателя»?

Лиран долго молчал. Он думал о своём одиночестве, о тысячах лет молчаливого долга.

– Мы – мост, – наконец сказал он. – Мы помним человечность, но нас не разрывают её тёмные страсти. Мы можем понять и логику Ауратов, и эмоции Арвина. Возможно, в этом наша роль.

Он посмотрел на учёного.

– Доктор, ваш отчёт будет решающим. Что вы скажете «Хранителю»? Можно ли будить других?

Арвин вздохнул.

– Просыпаться в такой мир… это шок. Но оставаться в неведении – большая опасность. Мы не можем повторить путь «Искателя». Мы должны будить людей постепенно, готовя их. Рассказывая им не только о новом мире, но и о старых ошибках. И… мы должны делать это вместе с Ауратами. Их пси-способности могут помочь смягчить переход, помочь справиться с травмой. Они – не угроза. Они – лекарство.

Это была революционная мысль. Доверить психологическую адаптацию всего человечества инопланетной расе.

– Риск огромен, – холодно констатировала Ирина.

– Риск бездействия – ещё больше, – парировал Арвин. – Лиран, они предлагают не просто соседство. Они предлагают… симбиоз другого уровня. Не машин и плоти, а разума и разума. Они хотят помочь нам исцелиться от наших демонов, чтобы мы не стали для них новыми Хе'ккари.

-–

На следующий день Лиран снова встретился с Элианом. На этот раз один на один, в тихой роще под светом двух лун.

– Ваш доктор мудр, – мысленно сказал Элиан. – Он видит суть. Мы не хотим управлять вами. Мы хотим поделиться своим опытом выживания. Мы хотим научить вас слышать друг друга, как слышим мы. Чтобы тень «Искателя» больше никогда не пала на детей вашего народа.

– А что мы можем предложить вам? – спросил Лиран. – После всего, что вы пережили? После того, что вы видели в нас?

Элиан «улыбнулся» – его разум коснулся разума Лирана, и тот ощутил волну тёплой, светлой печали.

– Вы можете предложить нам надежду, капитан. Ваша нация, несмотря ни на что, выжила. Она прошла через тьму и добралась до звёзд. Вы – доказательство, что даже самая тёмная история может иметь продолжение. Вы напоминаете нам, что не все гости несут ошейники. Некоторые несут в себе семена новых садов. Мы хотим помочь вам их взрастить.

В этот момент Лиран окончательно понял. Отношения между их видами не будут отношениями гостя и хозяина, просителя и дарителя. Это будет союз двух цивилизаций, одна из которых пережила травму извне, а другая – изнутри. И каждая могла помочь другой исцелиться.

Вернувшись на «Ковчег», Лиран отдал приказ «Хранителю».

– Подготовь протокол «Поэтапного Пробуждения». Первая группа – психологи, социологи, дипломаты. И передай Ауратам новый сигнал.

– Содержание? – спросил ИИ.

Лиран посмотрел на планету, где внизу уже готовилось место для первого совместного поселения – не города, а нечто вроде храма-университета, где люди и Аураты могли бы учиться друг у друга.

– Всего два слова, – сказал капитан. – «Мы готовы».

И впервые за долгие века в его голосе, синтезированном и металлическом, звучала не только решимость, но и тихая, почти забытая надежда. Мост между двумя мирами был построен. Теперь по нему предстояло пройти двум расам, и от их мудрости зависело, не станет ли он мостом в новое будущее, или в новую пропасть. Но теперь они шли по нему не слепо, а с открытыми глазами, неся в себе свет памяти – и своей, и чужой.

## Глава 6

Сады из пепла

Решение было принято. Мост между «Ковчегом Памяти» и планетой, которую люди уже начали неофициально называть «Новой Надеждой», а Аураты на своем языке – «Миром-Под-Двумя-Лунами», был проложен. Но предстояло самое сложное – пройти по нему.

Первый этап пробуждения стал тщательно спланированной психологической операцией, не имеющей аналогов в истории человечества. «Хранитель», под руководством Лирана и доктора Арвина, начал будить не инженеров или солдат, а тех, чей разум был наиболее гибок и подготовлен к встрече с радикально иным. Первыми проснулись лингвисты, культурологи, специалисты по межвидовой коммуникации и, что самое важное, историки и психотерапевты.

Процесс был медленным и осторожным. Каждого нового пробуждённого помещали в специально оборудованный отсек, где Арвин и Лиран лично проводили брифинги. Они показывали им записи контактов с Ауратами, данные сканирования «Искателя» и, что было самым шокирующим, тщательно дозированные фрагменты «Эха» – не чтобы травмировать, а чтобы подготовить. Они не скрывали правды ни о братоубийственной войне предтеч, ни о травме самих Ауратов.

Реакции были разными. Кто-то впадал в ступор, кто-то – в яростное отрицание, отказываясь верить, что человечество способно на такое. Но большинство, видя спокойную решимость Лирана и научный энтузиазм Арвина, принимали вызов. Их миссия была ясна: не просто выжить, а эволюционировать. Построить общество, которое не повторит ошибок прошлого.

Пока новая команда адаптировалась, на поверхности шла работа. Совместными усилиями людей и Аурат у подножия живого мемориала «Искателю» начал расти «Храм Воспоминаний и Взаимопонимания». Это была не постройка в человеческом понимании. Аураты «напевали» структурам из местной флоры, и те начинали расти по заданным контурам, образуя своды, залы и галереи. Люди, в свою очередь, с помощью технологий «Ковчега» создавали системы жизнеобеспечения, энергоснабжения и связи, бережно вплетая их в органическую архитектуру.

Именно здесь, в процессе совместного строительства, и начали зарождаться первые настоящие связи.

Доктор Арвин, проводя дни напролёт с Ауратами, начал постигать основы их коммуникации. Это был не просто телепатический передатчик фактов. Это был обмен чувствами, образами, метафорами. Однажды он попытался объяснить Элиану концепцию человеческой музыки. В ответ Аурат мягко коснулся его разума, и Арвин услышал – нет, прочувствовал – как растёт цветок: медленное движение соков, раскрытие бутона навстречу солнцу, дрожь от прикосновения ветра. Это была их музыка. Симфония жизни.

Каэл, Страж-технолог, обнаружил, что технологии Аурат – это не инженерия, а биомимикрия в её высшей форме. Они не паяли схемы, а выращивали проводящие органические волокна. Не бурили скважины, а направляли корни гигантских деревьев к подземным водам. Его металлические руки, созданные для тонкой работы с кристаллами и сплавами, с изумлением учились «общаться» с живыми механизмами. Он и его главный партнёр-Аурат, которого люди прозвали Певцом Кристаллов за его способность упорядочивать энергетические потоки в органических батареях, проводили дни в совместных экспериментах. Их диалог был немым: Каэл показывал голографическую схему, Певцу Кристаллов отвечал сложным переплетением светящихся грибниц, предлагая биологическое решение.

Ирина, Страж-безопасник, оказалась перед парадоксом. Её задача – оценивать угрозы. Но как оценить угрозу от расы, которая мысленно излучает покой и эмпатию? Вместо анализа боевых протоколов она изучала их социальную структуру. Она узнала, что у Аурат нет лидеров в человеческом понимании. Есть «Резонаторы» – самые мудрые и чуткие особи, чья роль – направлять коллективный разум, а не командовать им. Элиан был одним из них. Ирина, к своему удивлению, начала перенимать их подход. Она стала анализировать не потенциальные враждебные действия, а возможные точки непонимания, которые могли привести к конфликту. Она стала не солдатом, а дипломатом, переводчиком с языка логики на язык чувств.

А что же Лиран? Он был мостом в самом прямом смысле. Он проводил дни на орбите, координируя пробуждение новых специалистов и управляя ресурсами «Ковчега», а затем спускался на планету, чтобы лично участвовать в ключевых встречах. Он видел, как меняются его люди. Видел, как стирается страх в их глазах, сменяясь интересом, а потом и глубоким, искренним уважением.

Однажды вечером, сидя с Элианом на краю «Храма» и глядя, как две луны – одна серебристая, другая с золотистым отливом – поднимаются над горизонтом, Лиран нарушил комфортное молчание.

– Элиан, я думал о вашем «Эхе». О боли «Искателя». Вы храните её, чтобы помнить. Чтобы предупреждать. Но… не тяжело ли жить, постоянно ощущая эту боль?

Разум Аурата коснулся его, и в нём вспыхнул образ не пепелища, а сада. Сада, где среди ярких, странных цветов росли и чёрные, обугленные деревья.

– Боль – это часть жизни, капитан, – прозвучал ответ. – Можно пытаться выкорчевать её и забыть. Но тогда почва станет бедной. Мы научились сажать вокруг неё новые цветы. Её тень даёт прохладу одним растениям, её память – питает другие. Ваша боль, боль «Искателя», стала частью нашего сада. Теперь мы сажаем вокруг неё цветы нашей дружбы. Мы не хотим, чтобы вы забыли свою боль. Мы хотим помочь вам превратить её в нечто иное. В мудрость.

В этот момент Лиран понял самую суть происходящего. Они не просто строили колонию. Они занимались садоводством собственной души. Целой цивилизации.

Прошло несколько месяцев. На поверхности уже жила и работала первая постоянная группа из двухсот человек. Был построен совместный исследовательский центр, где люди изучали биологию планеты, а Аураты с неподдельным интересом знакомились с человеческой физикой и химией, находя в них странную, абстрактную поэзию.

Именно тогда было принято решение о пробуждении первой группы детей. Это был самый большой риск. Дети – самые хрупкие и самые восприимчивые.

Их разбудили и подготовили так же тщательно. Но когда первая группа из двадцати детей в возрасте от семи до двенадцати лет ступила на планету, произошло неожиданное.

Аураты, обычно сдержанные, окружили их. Они не пытались установить глубокий ментальный контакт. Вместо этого они… заиграли. Один из Аурат, которого люди звали Ткачом Снов, коснулся воздуха, и в нём вспыхнули разноцветные, переливающиеся мыльные пузыри, внутри которых танцевали голограммы местных бабочек. Другой заставил зазвенеть колокольчики, растущие на лианах. Дети, сначала напуганные, через несколько минут смеялись, пытаясь поймать невесомые пузыри и подражая звукам.

Лиран и Арвин наблюдали за этой сценой, и у учёного на глаза навернулись слёзы.

– Смотрите, – прошептал он. – Они не учат их. Они… резонируют с ними. На одной частоте.

Это был переломный момент. Если дети двух рас могли найти общий язык без слов, значит, будущее было возможно.

В тот же вечер, поднявшись на мостик «Ковчега», Лиран отдал новую команду.

– «Хранитель», инициируй второй этап пробуждения. Инженеры, агрономы, архитекторы. И передай во все архивы корабля новый официальный статус планеты.

– Какой статус? – спросил ИИ.

Лиран посмотрел на голубой шар, вокруг которого теперь вращались не только его луны, но и десятки маленьких кораблей-челноков, снующих между орбитой и поверхностью, как пчёлы вокруг улья.

– Дом, – сказал капитан Лиран. – Статус: Дом.

И впервые за всю свою долгую службу он почувствовал не тяжесть ответственности, а лёгкость нового начала. Они больше не были беглецами. Они были садоводами, и перед ними расстилалось бесконечное поле для новых посевов. Они прошли через эхо боли и вышли к тихому гимну совместной жизни. И это был только первый аккорд.

## Глава 7

Незваные тени из глубин

Прошло два года. Поселение «Первые Ростки», начавшееся с «Храма Воспоминаний», разрослось в настоящий биогибридный город. Дома, выращенные из живых деревьев, переплетались с лёгкими полимерными конструкциями людей. На объединённых фермах гибриды земных злаков и местных культур давали невиданные урожаи. Дети людей и молодые Аураты, которых называли «Отпрысками», вместе учились в Школе Единства, где главными предметами были эмпатия, история и экология.

Лиран всё реже поднимался на «Ковчег», который теперь служил орбитальной станцией и архивом. Его место было здесь, внизу, в его скромной резиденции с видом на озеро, где светящиеся водоросли выписывали по ночам причудливые узоры. Он даже начал экспериментировать с сенсорными имплантами, позволявшими ему острее чувствовать запах дождя и тепло солнца.

Именно в такой вечер, полный мирной усталости, его личный коммуникатор, вживлённый в нейросеть, просигналил тревогой. Это был не канал «Хранителя», а прямая линия с Ириной, отвечавшей за орбитальную оборону.

«Лиран, на подходе неизвестный объект. Высокая скорость. Сильные повреждения. Происхождение – неизвестно».

Мирная идиллия разбилась вдребезги. За секунду Лиран снова стал капитаном, командиром, отвечающим за тысячи жизней.

На командном пункте, расположенном в сердце «Храма», уже царило напряжённое ожидание. На экранах висел увеличенный вид корабля. Он был длинным, угловатым, с характерными выступающими орудийными платформами. Его корпус был испещрён пробоинами от энергетического оружия, одна из башен была почти оторвана, а следы горения тянулись по всему борту. Он шёл на автопилоте, подгоняемый инерцией давнего импульса.

– Никаких сигналов опознавания. Никаких попыток связи. Энергетические подписи на минимуме, – доложила Ирина, её голос был холоден и точен. – Размером с наш челнок, но конструкция… Я такого не видела. Она агрессивная.

– «Хранитель», анализ, мысленно приказал Лиран.

– Конструкция не соответствует ни одной известной расы из базы данных «Ковчега». Материалы – стандартные сплавы, но технология сборки указывает на военизированное происхождение. На борту есть слабая атмосфера, но признаки жизни… минимальны и нестабильны.

В этот момент в командный пункт вошёл Элиан. Его обычно спокойное лицо было искажено гримасой глубокой тревоги. Он даже не попытался установить ментальный контакт – его страх был слишком силён и заразителен.

– Это не Хе'ккари, – мысленно прошептал он, и все в помещении почувствовали ледяной ужас. – Но это пахнет той же войной. Той же смертью.

– Он выходит на орбиту, – предупредила Ирина. – Неустойчивую. Вероятность падения – 78%.

Решение было очевидным и рискованным. Нельзя было допустить, чтобы этот корабль-призрак упал на планету, неся с собой кто знает что – радиацию, чужеродные вирусы или взрывчатку.

– Ирина, Каэл, на челноке. Аккуратно буксируйте его на стабильную орбиту. Максимальная осторожность. Это может быть ловушка.

Операция по буксировке заняла несколько часов. Когда повреждённый корабль наконец замер рядом с «Ковчегом», стало ясно – это плавучий гроб. Челнок Каэла и Ирины, вооружённый сканерами и манипуляторами, пристыковался к аварийному шлюзу.

– Проникаем внутрь, – доложил Каэл. – Атмосфера разрежена, температура ниже нуля. Системы отключены.

Картина, которую они передали на планету, была мрачной. Корридоры, освещённые лишь аварийными огнями, были усеяны телами. Существа в функциональных, облегающих скафандрах. Они были гуманоидами. Две руки, две ноги. Но их черты… удлинённые черепа, очень бледная, почти серая кожа, тонкие пальцы. Многие погибли от взрывной декомпрессии, другие – от ожогов энергетическим оружием. Это было место скоротечной и жестокой бойни.

– Никаких биологических угроз не обнаруживаю, – доложил Каэл. – Но есть нечто… странное. Они все мертвы, но я фиксирую остаточные нейроимпульсы. Слабые, затухающие. Как будто… их разумы были вырваны насильно.

Самым шокирующим открытием стал мостик. Там, в кресле капитана, сидел один из гуманоидов. Его тело было пристёгнуто, на лице застыла маска невыразимого ужаса, а руки сковывала странная структура – не наручники, а нечто, похожее на нейтрализующее поле, исходящее от небольшого устройства, прикреплённого к консоли. Оно всё ещё работало, испуская тихое гудение.

– Капитан, – голос Ирины прозвучал с непривычной для неё неуверенностью. – Я сканирую бортовой журнал. Он сильно повреждён, но последняя запись… она обрывается на полуслове. Они кричали о каком-то «молчании». О том, что «их разумы гаснут». А потом… запись обрывается всплеском неизвестной энергии.

Они нашли и грузовой отсек. Он был полон оружия. Энергетические ружья, портативные генераторы щитов, разведывательные дроны. Это был явно военный корабль, и он нёс на себе все признаки проигранного сражения.

Когда челнок вернулся, атмосфера в «Первых Ростках» изменилась навсегда. Мир перестал быть безопасным убежищем.

На экстренном совете в «Храме» собрались Лиран, Арвин, Ирина, Каэл и Резонаторы Ауратов во главе с Элианом.

– Это охотники, – мысленно сказал Элиан, и его страх витал в воздухе, как туман. – Я чувствую это в металле их корабля. Запах крови и чужих страданий. Они были сильны. И кто-то оказался сильнее их.

– Победители могут прийти по их следу, – холодно констатировала Ирина. – Мы нашли корабль. Они тоже могут. Наша планета лежала на его курсе. Мы должны готовиться к обороне.

– К обороне? – возмутился Арвин. – Мы учёные, строители! У нас нет армии! Наш самый большой военный корабль – это челнок с буксировочным лучом!

– У нас есть «Ковчег», – возразил Лиран. Его голос был твёрд. – Его щиты и конструкции могут выдержать многое. И у нас есть технологии, которые мы можем адаптировать. Но главный вопрос – кто они? И что за сила их уничтожила?

Каэл вывел на экран анализ устройства, сковавшего капитана.

– Это не просто нейтрализатор. Это устройство для подавления пси-способностей. Очень сложное. Та, кто атаковала их, либо сама обладала телепатией, либо защищалась от неё.

Все взгляды обратились к Ауратам. Элиан медленно кивнул.

– Во Вселенной есть много форм разума. Некоторые… агрессивны. Хе'ккари были грубы и физически сильны. Но есть и другие, кто воюет в ментальных пространствах. Кто видит в любом чужом разуме угрозу или ресурс. Возможно, этот корабль наткнулся именно на таких.

Стало ясно: они сидели на мишени. Красивой, зелёной мишени с примитивными, по меркам галактики, технологиями.

Решение совета было единогласным. Начиналась новая фаза их существования – фаза скрытности и обороны.

«Ковчег» был переведён в режим энергосбережения, его системы замаскированы. На поверхности Аураты активировали древние, почти забытые протоколы планетарной маскировки. Они начали проецировать мощные голографические поля, делая планету с орбиты похожей на безжизненный камень. Это истощало их, но другого выбора не было.

Люди, под руководством Каэла и инженеров, начали изучать и адаптировать технологии с корабля-призрака. Они не копировали оружие, а создавали системы помех, маскировочные генераторы и сеть орбитальных сенсоров на его базе. Ирина разрабатывала планы обороны, используя знание тактики Ауратов по сокрытию и географии планеты.

Они хоронили мёртвых гуманоидов с почестями, на отдельном острове, вдали от поселений. Эти существа, чьи имена они так и не узнали, стали для них мрачным напоминанием: космос не прощает ошибок.

Однажды ночью Лиран стоял на наблюдательном пункте, глядя на звёзды. Теперь они казались ему не бездной возможностей, а тёмным лесом, полным хищников.

Элиан подошёл к нему.

—Ты чувствуешь это, капитан? – его мысленный голос был печален. – Страх возвращается. Он отравляет наш общий хор.

– Мы не можем позволить ему парализовать нас, Элиан, – ответил Лиран. – Страх «Искателя» привёл их к гибели. Наш страх должен сделать нас умнее. Осторожнее. Мы не будем искать войну. Но если она найдёт нас… мы должны быть готовы дать отпор. Вместе.

Он посмотрел на огни «Первых Ростков» внизу. Они строили не просто город. Они строили цивилизацию. И теперь им предстояло защитить её, не растеряв того света и взаимопонимания, которые с таким трудом взрастили в этих садах, удобренных пеплом прошлого. Тени из глубин космоса бросили им вызов, и от их ответа зависело, станут ли они следующей жертвой или новым оплотом жизни в холодной и безразличной вселенной.

## Глава 8

Кузница тихой обороны

Тишина на орбите «Новой Надежды» стала иной. Из благословенного покоя она превратилась в напряжённое ожидание. Корабль-призрак, получивший у людей мрачное название «Скиталец», висел неподвижным напоминанием о жестокости внешнего космоса. Он же стал и источником срочного, отчаянного технологического рывка.

Совет обороны, в который вошли Лиран, Ирина, Каэл, доктор Арвин и Резонаторы Ауратов, собрался в новом подземном командном центре, скрытом глубоко в скальном массиве. Стены были покрыты живыми светящимися грибницами Аурат, выполнявшими роль биологических процессоров и систем связи, которые было практически невозможно запеленговать.

«Наша цель – не победа в войне, которой мы не хотим, – начал Лиран, его голос эхом разносился по пещере. – Наша цель – сделать цену нападения на этот мир недопустимо высокой. Мы должны стать ежом, которого невозможно проглотить, не подавившись».

Работа закипела с лихорадочной интенсивностью. Весь проект был разделён на три ключевых направления: «Щит», «Меч» и «Плащ».

Направление «Щит»: Орбитальная и планетарная оборона.

Каэл и его команда инженеров-симбионтов, работая в стерильных ангарах на орбите рядом с «Ковчегом», разбирали «Скитальца» на молекулы. Их главной находкой стали не образцы оружия, а принципы его работы.

– Смотрите, – Каэл выводил голограммы на всеобщее обозрение. – Их щиты основаны не на рассеивании энергии, как наши, а на её частичном поглощении и перенаправлении. Это сложнее, но и эффективнее. Мы не можем просто скопировать их матрицы, но мы можем адаптировать принцип.

Используя наноассемблеры «Ковчега» и органические катализаторы Аурат, они начали создавать гибридные генераторы щитов. В основе – земные кристаллические решётки, доработанные по чертежам «Скитальца», а в качестве буфера и усилителя – живые, пульсирующие органические модули, выращенные Певцом Кристаллов. Эти модули могли регенерировать и адаптироваться к типу атаки.

Одновременно Ирина занималась тактикой. Она понимала, что их силы ничтожны для открытого боя. Значит, нужна хитрость.

– Мы не можем защитить каждую точку орбиты, – говорила она, её пальцы летали над голографической картой системы. – Но мы можем создать иллюзию, что планета защищена лучше, чем есть на самом деле.

Она предложила создать сеть лазерных спутников-бутафорок. Дешёвых, простых в производстве, но излучающих энергетические сигнатуры, идентичные настоящим боевым платформам. Любой враг, войдя в систему, увидел бы не беззащитный мир, а плотно заминированную орбиту с сотнями целей.

Аураты предложили своё решение. Их способность к проекции голограмм была усилена и перенесена в космос. С помощью людей они установили на безобидных астероидах в поясе Койпера мощные проекторы. Теперь, в случае тревоги, они могли создать иллюзию движения крупного флота или даже ложную цель – вторую, «мнимую» планету, чтобы отвлечь удар.

Направление «Меч»: Асимметричный ответ.

Изучение оружия «Скитальца» шло сложнее. Энергетические ружья были мощны, но бесполезны против звёздных кораблей. Главной надеждой стали те самые портативные генераторы щитов и разведывательные дроны.

Дроны, которых назвали «Совами», были перепрограммированы. Вместо разведки они стали носителями так называемого «ментального стакана» – устройства, найденного на мостике «Скитальца». Каэл и Певцу Кристаллов удалось понять его принцип: он генерировал поле псионических помех, нарушающее когнитивные процессы.

– Мы не можем атаковать корабли, – объяснял Каэл Совету. – Но мы можем атаковать экипаж. «Совы» могут подойти на близкую дистанцию и активировать «стакан». Это вызовет временную дезориентацию, потерю концентрации, возможно, даже потерю сознания у существ, чья биология хоть немного похожа на ту, что мы видели на «Скитальце». Это даст нам время.

Другим «мечом» стало само «Эхо» Аурат. Доктор Арвин, углубившись в его изучение, выдвинул смелую гипотезу.

– Боль «Искателя» – это мощное пси-оружие, только мы не знали, как его применить. Что, если мы сможем не просто принимать это «Эхо», но и проецировать его? Направить на атакующий корабль всю боль, весь ужас, весь хаос той гражданской войны?

Элиан и другие Резонаторы были в ужасе от этой идеи. Для них это было кощунством.

– Мы хранители памяти, не палачи! – мысленно возражал Элиан.

– А я предлагаю не убивать, а останавливать! – горячо спорил Арвин. – Мы не будем разрушать их разум. Мы шокируем его. Мы покажем им самый страшный кошмар, который только может присниться разумному существу – кошмар самоуничтожения. Это заставит их остановиться!

После долгих дебатов было решено создать «Проектор Эха» – огромную органическую структуру, вскормленную памятью «Искателя» и управляемую совместно Резонаторами Аурат и нейросетями «Ковчега». Это было оружие последнего рубежа, которое можно было применить только в случае прямой угрозы уничтожения.

Направление «Плащ»: Маскировка и скрытность.

Это было самое сложное. Как спрятать целую планету, на которой кипит жизнь? Голографические проекции Аурат работали, но против продвинутого сканирования могли оказаться бесполезны.

Решение пришло из совместных исследований биологии Аурат и земной физики. Учёные обнаружили, что некоторые виды местной флоры, особенно в глубине океанов, обладали уникальным свойством – они поглощали и преобразовывали не только свет, но и определённые диапазоны сканирующего излучения.

Начался грандиозный проект «Мираж». С помощью дронов и челноков по всей планете, в стратегически важных точках, были высажены миллиарды генномодифицированных семян. Эти гибридные организмы, прозванные «Губками», должны были вырасти и создать планетарную «шубу», поглощающую следы технологической деятельности – электромагнитные излучения, тепловые сигнатуры, выбросы энергии.

«Ковчег» был окончательно переведён в режим радиомолчания. Его системы жизнеобеспечения были переключены на замкнутый цикл, а энергетические signature сведены к минимуму, неотличимому от фонового космического излучения.

Прошли месяцы изнурительного труда. Люди и Аураты работали не покладая рук, их единство скреплялось теперь не только дружбой, но и общей угрозой. Страх был, но он трансформировался в решимость.

Однажды ночью, когда глобальная сеть щитов прошла первое успешное испытание, ненадолго окутав планету мерцающим золотистым полем, Лиран и Элиан стояли на вершине скалы.

– Мы сделали всё, что могли, – сказал Лиран, глядя на звёзды. Теперь они видели в них не только угрозу, но и путь, который им, возможно, придётся защитить.

– Мы превратили наш дом в крепость, капитан, – мысленно откликнулся Элиан. Его «голос» звучал устало, но гордо. – Но крепости строятся для отражения атак. Я молюсь, чтобы наши стены никогда не подверглись испытанию.

– Я тоже, – тихо ответил Лиран. – Но если этот день настанет… мы встретим его вместе. Не как жертвы, и не как завоеватели. А как хранители. И мы дадим понять всем в этой бездне, что наш тихий уголок вселенной – не лёгкая добыча. Это дом, охраняемый тишиной, которая может обернуться громом, и светом, который может стать ослепляющей вспышкой.

Они стояли плечом к плечу, человек и Аурат, глядя в тёмное зеркало космоса, готовые к тому, что их тихая гавань может в любой момент стать полем боя за само право на жизнь и память.

## Глава 9

Первая кровь и обещание бури

Тишина длилась ровно один год, два месяца и семнадцать дней.

Ирина первая заметила аномалию на краю сенсорной сети. Сначала это была лишь крошечная вспышка искажённого пространства в поясе астероидов – след выхода из сверхсветового режима. Но затем появились два сигнала. Чужие, агрессивные, с характерной энергетической «зубчатой» подписью, как у «Скитальца».

– Контакт! – её голос, лишённый эмоций, прозвучал на всех командных пунктах, в умах Резонаторов и в импланте Лирана. – Два корабля класса «охотник». Один выходит на траекторию сближения с планетой. Второй остаётся на дальней орбите, активное сканирование.

Сердце Лирана, титановый насос, учащённо забилось в груди. Этот момент они боялись и к которому готовились. Он был на подземном командном пункте, его пальцы уже летали над голографическим интерфейсом.

– Протокол «Еж». Всем подразделениям – боевая готовность. Маскировка – на максимум. Щиты – в режиме ожидания.

Город «Первые Ростки» на поверхности погрузился в иллюзию. Голографические проекторы Аурат создали над ним образ нетронутого леса. Замолкли генераторы, ушли в подземные укрытия все, кроме боевых расчётов. Планета затаила дыхание.

Корабль-разведчик, получивший у операторов кодовое имя «Шершень», был меньше «Скитальца», но выглядел более современным и опасным. Он пронзил верхние слои атмосферы, игнорируя стандартные протоколы связи, которые «Хранитель» транслировал на всех известных частотах. Его датчики впивались в поверхность, явно ища что-то конкретное.

– Они ищут «Скитальца», – доложил Каэл с орбитального КП. – Их сканеры настроены на его двигательные сигнатуры и материалы корпуса.

«Шершень» пронёсся над континентом, где два года назад упали первые обломки «Скитальца». Аураты и люди сделали там всё, чтобы скрыть следы, но технологии охотников были слишком совершенны. Сканеры корабля зафиксировали микроскопические частицы уникального сплава в почве.

– Обнаружил цель, – холодно констатировала Ирина. – Ложится на обратный курс. Вероятность десанта – 85%.

Лиран сглотнул. Его следующая команда могла означать начало войны.

– Протокол «Иллюзия». Активировать спутники-бутафорки.

На орбите десятки ложных целей вспыхнули, имитируя зарядку энергетического оружия. «Шершень» на мгновение замедлился, его сенсоры метнулись к новым угрозам. Но это был не новичок. Его бортовой ИИ быстро проанализировал сигнатуры и идентифицировал их как примитивные мишени. Корабль проигнорировал их и продолжил снижение, нацелившись на район, где был скрыт подземный командный центр.

– Они не купились, – прозвучал голос Каэла. – Их технологии сканирования превосходят расчётные. Они видят наши подземные структуры.

– Тогда включаем «Щит», – приказал Лиран. – Локально, только на их курсе. Ирина, готовь «Сов».

Золотистое мерцание гибридного щита вспыхнуло в атмосфере прямо на пути «Шершня». Корабль резко заложил вираж, уходя от столкновения. Одновременно с ним из скрытых шахт в скалах поднялся рой перепрограммированных дронов.

«Шершень» ответил мгновенно. Точечные лазерные лучи выхватывали «Сов» из воздуха одного за другим. Они были слишком быстры и точны. Но несколько дронов успели подойти на достаточно близкое расстояние и активировали «ментальные стаканы».

Эффект был мгновенным, но не таким, как ожидали. «Шершень» не потерял управление. Он просто дрогнул в воздухе, его движения стали резкими, неуклюжими, словно пилот внезапно заболел или ослеп. Раздался оглушительный скрежет – корабль задел крылом выступ скалы, и из пробитого корпуса повалил дым.

– Попадание! Он повреждён! – доложил кто-то из операторов.

Но агония «Шершня» была страшной. Потеряв управление, он не рухнул, а начал падать по нисходящей спирали, прямо на «Первые Ростки». На его уничтожение ушло бы меньше минуты.

У Лирана не было выбора.

– Все энергобатареи – на орбитальную пушку «Ковчега»! Цель – «Шершень»! Огонь на уничтожение!

С орбиты, с «Ковчега Памяти», который всё это время висел как безжизненная глыба, ударил ослепительный сноп плазмы. Это была не адаптированная технология, а старое, доброе и мощное оружие колониального корабля, предназначенное для расчистки площадок для посадки.

Луч плазмы пронзил атмосферу и попал точно в центр «Шершня». На мгновение всё замерло, а затем корабль охотника превратился в ослепительный шар плазмы, который медленно и величественно расползался в небе, прежде чем погаснуть, оставив после себя лишь дымящиеся обломки, падающие в удалённом районе.

На командном пункте воцарилась оглушительная тишина. Они сделали это. Они убили. Впервые за всю историю новой колонии они применили смертоносную силу.

Элиан, стоявший рядом с Лираном, схватился за голову. Его лицо исказила гримаса невыразимой боли.

– Их крик… – прошептал он. – Я слышу их крик! Он полон… не боли. Ненависти. И торжества. Они нашли то, что искали.

– Что? – не понял Лиран.

– Второй корабль! – крикнула Ирина. – Он не двигается. Никаких попыток атаки. Он… просто записывает. Фиксирует всё. Наши щиты, наше оружие, нашу тактику.

Все взоры устремились на экран. Второй корабль, «Наблюдатель», висел в холодном вакууме. И вдруг, без всяких предупреждений, пространство вокруг него исказилось, и он исчез в вспышке сверхсветового прыжка.

Он ушёл. Забрав с собой все данные о их обороне.

Тишина на командном пункте стала тягучей и зловещей. Победа ощущалась как горькое, ядовитое послевкусие.

– Они позволили нам уничтожить первый корабль, – медленно проговорил Каэл, его голос был пуст. – Это был… тест. Разведка боем. Они подставили нам «Шершень», чтобы изучить нашу оборону.

Лиран опустился в кресло. Он чувствовал тяжесть невыносимой ответственности. Они показали свои карты. Они раскрыли наличие орбитального вооружения, гибридных щитов, пси-оружия. И теперь к ним летел не один случайный охотник, а, возможно, целая флотилия, уже знающая их сильные и слабые стороны.

– Они знают про «Ковчег», – сказала Ирина. – На следующую атаку он будет главной целью.

– Они знают про наше пси-оружие, – добавил Арвин, бледный как полотно. – И, судя по реакции «Шершня», у них есть какая-то защита. Оно их не останавливает, лишь дезориентирует.

– Они почувствовали «Эхо», – мысленно сказал Элиан, всё ещё дрожа. – Чужие разумы… они коснулись края нашей памяти. Они знают, что здесь есть нечто древнее и мощное.

Лиран поднял голову. Его глаза горели холодным огнём. Страх уступил место жёсткой, безжалостной решимости.

– Они думают, что провели разведку. Они думают, что теперь знают нас, – его голос был тихим, но слышным каждому в помещении. – Но они ошибаются. Они видели только первый слой нашей обороны. Тот, что мы были готовы показать.

Он встал, обводя взглядом своих соратников – людей и Аурат.

– Теперь мы знаем их тактику. Мы знаем, что имеем дело не с бандитами, а с дисциплинированной, безжалостной расой, которая не брезгует использовать своих же как пушечное мясо ради информации. Мы не могли это предвидеть. Теперь – можем.

– Что ты предлагаешь, капитан? – спросил Каэл.

– Мы не будем ждать следующего удара, – сказал Лиран. – Мы готовились к обороне. Теперь мы должны готовиться к войне на выживание. Они ищут «Скитальца». Значит, он что-то значит. Мы изучили его вдоль и поперёк, но, возможно, упустили самое главное. Мы найдём это. И мы превратим наш тихий уголок вселенной не просто в крепость, а в ловушку. Такую, из которой не уйдёт никто.

Он посмотрел на пепельное небо, где ещё висели следы от плазменного взрыва.

– Они послали нам гонца со свитком объявления войны. Мы его приняли. Теперь покажем им, что читать мы тоже умеем. И напишем свой ответ. Кровью, если потребуется.

Взгляд Лирана встретился со взглядом Элиана. И в глазах Аурата, всегда полных миром, он увидел отражение собственной, newfound ярости. Мирный путь, возможно, был закрыт. Но путь к выживанию – нет. И они пройдут его до конца, каким бы тёмным он ни был.P.S. Дорогой читатель ! Если это, что ты сейчас прочитал, хоть немного показалось интересным – нажми на "сердечко", буду знать что стоит писать и дальше. Спасибо!

## Глава 10

Хроники Забвения

Тишина после ухода «Наблюдателя» была тяжелее, чем грохот битвы. Осознание того, что они стали объектом холодного, расчётливого изучения, а следующая атака будет неизбежной и сокрушительной, висело в воздухе ядовитым туманом. Чувство обречённости начало подтачивать даже самые стойкие души.

Именно тогда Элиан и Совет Резонаторов пригласили Лирана, Арвина, Ирину и Каэла в самое сердце своих владений – место, куда не ступала нога человека. Это был не храм и не город, а гигантская, скрытая пещера, вход в которую маскировала не голограмма, а сама скала, по воле Аурат сдвигавшаяся и раздвигавшаяся.

Внутри царил мрак, нарушаемый лишь мягким свечением древних биолюминесцентных мхов. И в центре этого подземного святилища лежало Оно.

Сначала это показалось обломком скалы причудливой формы. Но по мере приближения стало ясно – это корабль. Но такой, который не могли построить ни люди, ни Аураты, ни хозяева «Скитальца». Его линии были столь плавными и органичными, что казалось, он не был построен, а выращен из тёмного, почти чёрного металла, поглощавшего свет. На его поверхности не было ни швов, ни заклёпок, ни следов эрозии. Он был совершенным и мёртвым, как артефакт иной физики.

– Мы называем его «Сном Предтеч», – мысленный голос Элиана звучал с благоговейным ужасом. – Он лежит здесь миллионы лет. Долгое время мы лишь охраняли его, боясь прикоснуться. Его покой был… слишком глубоким. Слишком полным.

– Почему вы показываете его нам сейчас? – спросил Лиран, его сенсоры бессильно скользили по поверхности корабля, не находя ничего для анализа.

– Потому что отчаяние перевешивает страх, – честно ответил Элиан. – И потому что мы смогли проникнуть лишь в его преддверие. Его сердце… открывается только в присутствии иного типа сознания. Более линейного. Более настойчивого. Вашего.

Каэл, заворожённый, подошёл ближе. Его инструменты по-прежнему молчали. Он протянул руку, и в тот момент, когда его металлические пальцы должны были коснуться холодной поверхности, в воздухе вспыхнула голограмма. Не изображение, а трёхмерная схема, понятная им всем сразу – сложная структура из переплетающихся линий и узлов, напоминающая одновременно нейронную сеть и карту звёздных маршрутов.

– Это… хронометрический навигатор, – прошептал Арвин, его учёный ум загорелся. – Он не просто перемещается в пространстве. Он плетёт нити времени. Смотрите! Эти узлы – точки входа и выхода. Можно задать координаты в прошлом или будущем.

– Путешествие во времени? Это невозможно, – автоматически возразила Ирина, её логика восстала против такого нарушения законов причинности.

– Не путешествие в чистом виде, – мысленно объяснил Элиан. – Это скорее… сновидение наяву. Аппарат проецирует ваше сознание в выбранную временную точку. Вы становитесь невидимым наблюдателем, фантомом. Вы не можете изменить прошлое, но можете увидеть его. И… вы можете взаимодействовать с информацией. Скачивать данные. Изучать чертежи.

В воздухе возник новый образ – схема невероятного оружия, энергетическая матрица, превосходящая всё, что они видели.

– Мы считаем, что это оборонные системы, которые будут изобретены через тысячи лет, – сказал Элиан. – «Сон Предтеч» позволяет заглянуть в будущее и взять оттуда знания.

Идея повисла в воздухе, ослепительная и ужасающая. Они сидели на ключе от арсенала всей будущей истории вселенной.

– Это безумие, – первый высказался Каэл. – Мы не знаем последствий. Временные парадоксы, искажения…

– А что будет с нами, если сюда придёт флотилия, против которой у нас нет шансов? – тихо спросил Лиран. – Какие парадоксы будут тогда? Нас просто не станет.

Решение было чудовищным, но другого выбора не было. Они должны были рискнуть.

Подготовка заняла дни. Аураты, используя свои пси-способности, помогли создать ментальный стабилизатор – живую органическую капсулу, которая должна была удерживать сознание путешественника от распада в чужих временных потоках. Выбор пал на Каэла – его разум, симбиоз человеческого интеллекта и машинной логики, был наиболее устойчив.

А сопровождать его должен был Лиран – его воля и интуиция капитана были необходимы для навигации в неведомом.

Они вошли в капсулу, похожую на гигантский бутон. Поверхность «Сна Предтеч» потекла, как вода, поглотив их. Последнее, что они увидели, – тревожные лица Арвина и Ирины и светящийся, полный страха взгляд Элиана.

Их сознание провалилось в воронку из света и звука. Это был не полёт, а падение сквозь слои реальности. Они видели вспышки чужих звёздных систем, тени цивилизаций, рождающихся и умирающих в мгновение ока.

– Фокусируйся на цели! – мысленно крикнул Лиран, его воля стала якорем в этом хаосе. – Будущее! Оружие! Защита!

Каэл, его разум почти разрывался от перегрузки, сосредоточился на образе, который показали им Аураты – на схеме того самого энергетического матричного излучателя.

И вдруг всё остановилось.

Они висели в пустоте, наблюдая за сценой, разворачивающейся будто на гигантском экране. Они были в огромном доке, где строился корабль непостижимых размеров и форм. Существа, похожие на кристаллические формы света, парили вокруг, их щупальца из чистой энергии вплетали сложные схемы в корпус корабля.

– Это… они строят щит, – прошептал Каэл, его сознание считывало потоки данных. – Не энергетический барьер… они создают поле, которое переводит материю в иное фазовое состояние. Оно становится невосприимчивым к любым известным видам атаки.

– Скачивай данные! Все схемы! Принципы работы! – приказал Лиран.

Каэл мысленно протянул щупальца сознания к блистающим кристаллам, к самому кораблю. Он чувствовал, как в его разум устремляются потоки информации, настолько сложной, что его процессоры зашкаливали. Он видел уравнения, выходящие за рамки многомерной физики, чертежи квантовых сингулярностей, используемых как батареи…

И тут одно из кристаллических существ остановилось. Его «взор», состоящий из чистого внимания, медленно повернулся в их сторону.

«Наблюдатели?» – прозвучал в их умах голос, похожий на звон хрустальных колоколов. «Вы пришли из Прошлого. Вы нарушаете Хроникальный Запрет».

Оно не было враждебным. Оно было… удивлённым. И тогда же Лиран понял ужасную правду. Они не были невидимы. Их присутствие само по себе было аномалией, рябью на ткани времени, которую эти сверхсущества могли detect.

– Мы должны уходить! Сейчас же! – мысленно крикнул он Каэлу.

Они рванулись назад, в воронку времени, таща за собой украденные знания. Кристаллическое существо не стало их преследовать. Оно лишь наблюдало, и в его «взгляде» читалось не гнев, а холодное, безразличное любопытство, словно учёный, увидевший муравья, забравшегося в его лабораторию.

С резким, болезненным толчком они вернулись в свои тела в органической капсуле. Они лежали, тяжело дыша, в то время как «Сон Предтеч» с шумом вытолкнул их из своих недр.

– Вы получили это? – первым спросил Арвин, его лицо было бледным от напряжения.

Каэл молча кивнул. Он подключился к голографическому интерфейсу, и в пещере вспыхнули схемы, от которых захватывало дух. Уравнения, описывающие управление пространством-временем на локальном уровне. Чертежи «Фазового Щита». Принципы оружия, разрывающего связи в сильных полях.

– Это… это меняет всё, – прошептал Каэл. – С этим мы можем… мы можем сделать нашу планету неприступной.

– Но какой ценой? – тихо спросил Элиан. Его взгляд был полон древней скорби. – Мы украли огонь у богов, Лиран. И эти боги теперь знают о нашем существовании. Не только охотники. Не только работорговцы. Нечто… бесконечно более могущественное.

Лиран поднялся на ноги. Его тело дрожало от пережитого, но в глазах горел стальной огонь.

– Тогда мы будем использовать этот огонь, чтобы никто – ни охотники, ни боги – не посмел потушить наш собственный, – сказал он. – Мы начали эту игру, когда уничтожили «Шершень». Теперь мы подняли ставку. И мы будем играть до конца. Мы построим щит, который сможет отразить любую атаку. И если тем, кто в будущем, не понравится, что мы заимствовали их идеи… что ж, пусть попробуют прийти и забрать их обратно. Мы будем ждать.

Он посмотрел на сияющие схемы, украденные из грядущих тысячелетий. Они получили ключ к спасению. Но, возможно, они также впустили в свой мир демонов, о существовании которых даже не подозревали. Гонка вооружений только что перешла на новый, невообразимый уровень, где их противниками были не только враждебные расы, но и сама Время.

## Глава 11

Ворованный огонь и новая сталь

Воздух в подземном комплексе «Кузница» вибрировал от неслышимого гула. Уже не от машин, а от самого напряжения мысли, смешанной с отголосками чужих, будущих технологий. Схемы, украденные Каэлом, висели в голографическом ядре комплекса, сияя неземной, пугающей красотой. Они были подобны священным текстам, написанным на языке, который лишь предстояло понять.

Работа кипела с лихорадочной, почти отчаянной интенсивностью. Весь проект был разделён на три титанические задачи, каждая из которых бросала вызов самим основам их науки.

1. «Сердце Щита» – Фазовый Генератор.

Принцип, украденный у кристаллических существ, был прост по замыслу и невероятно сложен в исполнении. Речь шла не о создании барьера, а о временном «сдвиге» защищаемого объекта в соседнее фазовое состояние, делая его невосприимчивым к атакам из их родной реальности.

Каэл и Певец Кристаллов возглавили эту работу. Они пытались воссоздать квантовый стабилизатор – устройство, способное удерживать макрообъект в состоянии суперпозиции. Земные технологии не могли оперировать такими категориями. Но гибридный подход давал шанс.

– Наши процессоры не могут произвести расчёты, – докладывал Каэл, его голос был хриплым от усталости. – Но органические нейросети Аурат… они мыслят не линейно. Они могут смоделировать фазовый переход интуитивно.

Певец Кристаллов и десятки других Аурат образовали живой «хор», их соединённые сознания парили над голограммами, находя решения, которые были невыводимы логически. Они буквально чувствовали уравнения. В огромной сферической камере, окружённой кристаллами, выращенными по чертежам из будущего, начал собираться прототип генератора. Он был одновременно и машиной, и живым органом, пульсирующим светом, который, казалось, исходил из ниоткуда.

2. «Коготь Хроноса» – Хронодеструктор.

Это было самое спорное и опасное оружие. Оно не разрушало материю, а разрывало темпоральные связи внутри целевой области. Предмет или корабль, поражённый им, не взрывался – он просто… рассыпался на составные части, как если бы миллионы лет энтропии прошли за микросекунду. Атомные связи распадались, сложные молекулы превращались в пыль.

Ирина, с её прагматичным взглядом, видела в этом идеальное оружие сдерживания. Оно было чисто оборонительным – оно не оставлял осколков, радиации, просто стирало угрозу.

Но Доктор Арвин был в ужасе.

– Мы не понимаем последствий! – спорил он на очередном совете, его лицо заливал пот. – Что, если мы создадим темпоральную трещину? Разрыв в ткани реальности? Это оружие не для войны, это оружие для богов, и мы, смертные, играем с ним!

– У нас нет выбора, Арвин, – твёрдо парировала Ирина. – «Наблюдатель» видел наши обычные пушки. Он не видел этого. Это будет сюрприз. Единственный шанс против превосходящих сил – шокировать их тем, против чего у них нет защиты.

Создание «Когтя» было кошмаром. Для генерации нужного эффекта требовалась колоссальная энергия. Её источником должен был стать «Сон Предтеч». Аураты, с величайшим нежеланием, согласились «подключить» свои пси-усилители к древнему кораблю, чтобы черпать из его, казалось, бесконечных запасов мощности. Это было похоже на то, как пигмеи пытаются запустить ядерный реактор с помощью заклинаний.

3. «Плащ Немого» – Система полного замалчивания.

Пока создавались копьё и щит, велась и третья, не менее важная работа. Украденные знания включали в себя и принципы сокрытия. Речь шла не о голограмме, а о создании вокруг планеты поля, которое бы «обнуляло» её для любых видов сканирования. Корабль, пролетающий мимо, просто не видел бы её, его сенсоры показывали бы пустоту.

Эта задача легла на инженеров и биологов. Они создавали сеть орбитальных излучателей, которые должны были работать в унисон с планетарной «Губкой» – гибридной биомашиной, поглощающей любые следы. Это была титаническая работа по маскировке целого мира.

-–

Прошли недели. Напряжение росло. Каждый день они ожидали появления флотилии «Наблюдателя». Каждая вспышка на сенсорах заставляла сердца замирать.

Лиран разрывался между «Кузницей» и мостиком «Ковчега». Он видел, как его люди и Аураты работают на износ. Он видел страх в глазах Арвина и холодную решимость Ирины. Он чувствовал глубокую тревогу Элиана, который всё чаще молчал, уставившись в никуда.

Однажды ночью, когда прототип Фазового Генератора впервые на долю секунды стабилизировал небольшой объект – металлический шар – в ином состоянии, Каэл подошёл к Лирану.

– Он работает, – просто сказал Страж. Его оптические сенсоры мерцали от перегрузки. – Принцип верен. Но для защиты всей планеты… нам потребуется энергия, сравнимая со взрывом сверхновой. Только «Сон Предтеч» может быть таким источником.

– Значит, мы будем использовать его, – так же просто ответил Лиран.

– Лиран, мы не понимаем, что это такое! – впервые за всё время Каэл повысил голос. – Это не батарея! Это артефакт, чья цель и функция нам неизвестны! Что, если мы пробудим что-то? Что, если наше «подключение» станет сигналом для его настоящих хозяев?

– А что, если завтра здесь появится двадцать кораблей, таких как «Наблюдатель»? – тихо спросил Лиран. – Что будет с нами? С детьми? С вашим «хором»? Мы исчезнем, Каэл. И от нас не останется даже воспоминания. Я выбираю риск пробуждения неизвестного перед гарантированным уничтожением.

Они стояли друг против друга – человек-машина, верный логике, и человек-капитан, верный долгу. Впервые между ними возникла трещина.

– Хорошо, – наконец сказал Каэл. – Но я настаиваю на одном. Мы не будем испытывать «Коготь Хроноса» на полную мощность. Мы не знаем, каков порог прочности пространства-времени в нашей точке

Лиран кивнул. Даже он не был готов к такому риску.

Ещё через неделю система была готова. Это было чудо инженерной мысли и биологического симбиоза. Орбитальные платформы, невидимые сенсоры, подземные генераторы, пси-усилители Аурат и таинственная мощь «Сна Предтеч» – всё было связано в единый нервный узел, оплетающий планету.

Они назвали её «Щит Сна».

Он был активирован в ясный, безоблачный день. Ничего не изменилось. Небо осталось голубым, солнце – тёплым. Но каждый на планете почувствовал едва уловимый «сдвиг», лёгкую тошноту и звон в ушах, будто реальность на мгновение качнулась и встала на место.

Сенсоры показали, что планетарная сигнатура исчезла. Для внешнего наблюдателя «Новая Надежда» превратилась в холодный, безжизненный камень.

Они сделали это. Они украли огонь у будущего и выковали из него невидимую стену.

Лиран стоял на командном пункте, глядя на экран, где их мир теперь отображался как «объект неклассифицированной природы».

– Мы подготовились, – сказал он, обращаясь ко всем, кто был с ним на связи. – Теперь мы ждём.

Но в его груди, рядом с облегчением, змеиным клубком извивался новый страх. Они создали щит, который, возможно, привлёк внимание существ, способных его сломать. Они создали оружие, которое, возможно, могло уничтожить саму реальность. Они отгородились от одной угрозы, но, возможно, распахнули дверь для другой, куда более страшной.

И как бы тихо они теперь ни стояли, в тишине их укреплённого мира отчётливо слышался звук приближающихся шагов Судьбы.

## Глава 12

Испытание «Сном»

Тишина, длившаяся несколько месяцев, была взорвана.

Не вспышкой, не грохотом, а леденящим душу искажением самого пространства. Над «Новой Надеждой», в пяти точках, расположенных как вершины пентаграммы, пространство рванулось, вывернулось наизнанку и выплюнуло корабли. Они не выходили из прыжка – они рождались из него, их появление сопровождалось гравитационными судорогами, от которых содрогнулась атмосфера.

Пять линкоров. Они были огромны, угрюмы и безлики. Их корпуса, цвета вулканического базальта, не отражали свет, а поглощали его. Они не походили на корабли «Скитальца» или «Шершня». Это были не охотники. Это были палачи. Пятиконечная формация означала лишь одно – полное, тотальное блокирование. Никаких переговоров. Никаких шансов на бегство.

На подземном командном пункте «Кузницы» загорелись все экраны. Система оповещения, которую они так и не дали себе права назвать «тревогой», издала ровный, настойчивый тон.

– Пять линкоров класса «Армагеддон», – голос Ирины был абсолютно спокоен, но в её глазах, лишённых зрачков, метались цифровые зайчики, считывающие данные. – Энергетические сигнатуры зашкаливают. Они превосходят «Ковчег» по массе и вооружению на порядки. Время до применения оружия… неопределённо. Они сканируют.

Лиран стоял, вжимаясь спиной в холодную стену. Он видел на главном экране эти чёрные громады. Они затмевали звёзды. Это был тот самый кошмар, к которому они готовились.

– Статус «Aegis Somnium»? – его собственный голос прозвучал хрипло.

– Активен на 100%, – отчеканил Каэл, не отрываясь от панели управления Фазовым Генератором. – Планетарная сигнатура – ноль. Тепловые, энергетические, биологические следы – подавлены. Для них мы – камень.

– Они не ищут «камень», – мысленно вступил Элиан. Его лицо было искажено болью. – Их разумы… они грубы и направлены. Они ищут нас. Они чувствуют… тревогу. Недоверие к пустоте.

Линкор в центре формации, самый крупный, испустил короткий, мощный импульс. Это было не оружие. Это был луч невероятной мощности для активного сканирования. Он пронзил атмосферу и ударил прямо в район «Первых Ростков».

На экранах замигали предупреждения.

– Прямое попадание сканирующего луча, – доложила Ирина. – Мощность такова, что должна была выжечь всё живое на поверхности. Но… поле держится. Показатели стабильны.

Луч отключился. Наступила пауза, более страшная, чем атака. Палачи убедились, что их цель не реагирует так, как должна. Камень не должен был поглощать сканирующий луч. Он должен был отражать его или позволить ему пройти.

– Они видят аномалию, – прошептал Арвин. – Они знают, что что-то не так.

Второй линкор, справа, выпустил сферу чистой энергии. Она была размером с челнок и несла в себе заряд, способный испарить небольшой город. Сфера устремилась к поверхности.

– Цель – район падения «Шершня», – сказала Ирина. – Они проверяют нашу реакцию на атаку по пустой местности.

– Игнорировать, – приказал Лиран, сжимая кулаки. – Держать щит. Не реагировать.

Сфера ударила в землю. На экранах, показывающих поверхность, вспыхнуло ослепительное белое пятно. Когда оно погасло, на месте предполагаемого удара зияла оплавленная впадина. Но вокруг неё не было ни огня, ни ударной волны. «Aegis Somnium» поглотил 99,9% энергии, распределив остаток так, чтобы это выглядело как естественный, хоть и мощный, удар.

Тишина со стороны линкоров стала зловещей. Они поняли. Они столкнулись не с примитивной маскировкой, а с чем-то принципиально иным.

Центральный линкор медленно развернулся. Его носовая часть, усеянная орудийными портами, начала светиться багровым светом.

– Приготовиться! – крикнул Лиран. – Это будет на полную мощность!

– Энергетическая сигнатура… это оружие плазменного сжатия, – голос Каэла дрогнул. – Мощность… они собираются прожечь планету насквозь!

– «Коготь Хроноса»! Навести на цель! – скомандовал Лиран.

– Лиран, нет! – взмолился Арвин. – Мы не знаем…

– Сейчас или никогда, Доктор! Огонь!

Ирина нажала виртуальную клавишу. Где-то в недрах «Сна Предтеч» дрогнула неслыханная мощь. Энергия, способная рвать саму ткань времени, устремилась по пси-каналам Аурат в орбитальный излучатель, замаскированный под астероид.

Снаружи не было ни луча, ни вспышки. Пространство между линкором и планетой просто… задрожало. Как поверхность воды, в которую бросили камень. И затем с центральным линкором произошло нечто немыслимое.

Он не взорвался. Его грозные башни и орудийные порты начали рассыпаться. Не плавиться, а именно рассыпаться, как песчаный замок под ветром. Металл превращался в ржавую пыль, энергетические контуры гасли, даже свет из иллюминаторов мерк и исчезал. За считанные секунды величественный линкор превратился в бесформенное, древнее руину, которую затем разорвало изнутри накопившейся энергией. Это был не взрыв – это был тихий, стремительный распад.