Алёна Антонова
Ты вернулась?

Пролог. Песнь Трёх Сестёр

Песнь Трёх Сестёр(из запрещённых рукописей рода Эл’териан)

Три семьи сгорят в один вечер,

Их имена – в пепел, их лица – в тень.

Огонь не спросит, кто прав, кто виноват —

Он сожжёт и праведника, и проклятый закат.

Но сквозь дым, сквозь пепел, сквозь крик и огонь,

Одна уйдёт – не в смерть, а в ладонь.

Её не убьют, её не найдут,

Её сердце – как свет, что не гаснут.

Десять лет она будет забыта,

Её имя – как пыль, её память – убита.

Но в доме, где тлеет последний уголёк,

Она встанет – и шепнёт: «Я – поток».

И тьма замрёт.И тень спросит:

– Ты вернулась?

*Не отвечай.Не оглядывайся.

Ты – не тень.Ты – огонь.Ты – то, что не должно быть.*

Ты – последняя.Ты – первая.Ты – конец…и начало.

*Беги.Не дыши.

Пока они не услышали —*

– Ты вернулась?

Глава 1. Последний день

Был день, когда солнце сияло ярче, и отдавало все тепло лаская своими лучами.

Оно лежало на тропинке, как расплавленное золото,и я бежала по нему босиком,смеясь, потому что брат прыснул на меня водой из сачка.

– Ну вот, опять мокрая – крикнула я, отпрыгивая.

Он только ухмыльнулся,вытер руку о рубашку,и протянул мне сачок:

– Держи. Теперь ты – главная.– А я тебя поддержу.

Я надула щёки:– Я и сама могу

– Конечно можешь, – он потрепал меня по голове, – но я всё равно буду рядом.– Просто потому что ты – моя сестра.

Я не поняла тогда.Только улыбнулась.

Мы пошли вдоль реки,где вода звенела, как колокольчики, а камыши шептали что-то на ветру.

Вдруг – тень.

Старуха сидела на пне, глаза – мутные, пальцы – как сучки.

– Дети, – прохрипела, – не возвращайтесь поздно.– Тьма ищет тех, кто смеётся.– Она завидует свету.

Я замерла.Прижалась к брату.

Он не испугался.Только шагнул вперёд,поставил себя между мной и старухой,и сказал просто:

– Уходи.– Мы идём домой.– А она – сильно мокрая,– ей пора греться.

Он взял меня за руку.Сжал – крепко, но не больно.

Мы пошли дальше.Я оглянулась.Старуха смотрела нам вслед.

– Она не должна быть последней, – прошептала.– Но будет.

Я не поняла ее слов, только сильнее прижалась к руке брата.

Дома пахло хлебом и корицей.Мама стояла у печи,завязывала фартук,и, увидев нас, улыбнулась так, будто весь мир – только для нас.

– Опять мокрая? – засмеялась она, глядя на меня.– Ну и непоседа.

– Это он виноват – пискнула я, тыча пальцем в брата.

– Ага, конечно, – отозвался он, – я виноват, что она счастливая.

Мама подошла, обняла нас обоих,поцеловала в макушки:

– Мой мальчик.– Моя девочка-солнце.– Как же я вас люблю.

Папа вышел из сарая,руки в пыли,но улыбка – чистая.

– Ну что, рыбаки?– Поймали что-нибудь, кроме воды?

– Зато я поймала огненную рыбу – выпалила я.

– Опять сказки? – усмехнулся папа.

– Не сказки, – вмешался брат, – Она поймала свет.– А свет – самое главное.

Папа посмотрел на него,на меня,и в глазах его – что-то дрогнуло.

Как будто он знал.

Но не сказал.

Сестра рисовала на стене мелом —нас, всю семью,как мы держимся за руки,как будто никто не сможет нас разорвать.

Я подбежала,взяла синий мел,и добавила огромное солнце над головами.

– Это я, – сказала.

– Ну конечно, – засмеялась сестра, – ты же у нас – самая яркая.

Вечером мы сидели у камина.Я уснула на коленях у мамы.Брат накрыл меня своим плащом.

Перед тем как провалиться в сон,я услышала, как он шепчет:

– Спи.– Я рядом.– Если испугаешься – толкни меня.

Я поверила.

Я не знала —что это последний раз,когда я заснула в мире,где меня любят,где меня поддерживают,где я – просто девочка.

Я не знала —что через несколько часов он встанет между мной и огнём.

Глава 2. Ночь

Тишина. Затянувшаяся пауза в сердце мира.

Даже сверчки умолкли. Ветер застыл в ветвях. Дом, полный дыхания,вдруг стал пустым.

Айрис проснулась. Слышит грохот снизу —как будто стена рухнула.

– НЕТ – вопль отца.

Она вскочила. Босиком выбежала в коридор.

Лестница – вниз.

Она начала спускаться. Ступень. Ступень.

Пол – дрожит.

Крики всё ближе. Слышно мамин плач. Хрипы отца.

– Вы не тронете их —

Айрис замерла на середине лестницы.

Выглядывает вниз и видит: зал, отец – на коленях, руки – за спиной, лицо – в крови.

Перед ним – тени. Лиц не видно. Один – с мечом. Удар. Хруст. Отец падает.

– Говори, – шепчет тень. —Где она?

– Никого нет, – хрипит отец. —Только мы.

Удар. Ещё. Кровь – на полу.

Айрис сжимает перила. Хочет крикнуть. Не может.

Сверху слышно шуршание. Она оборачивается.

Мира, сестра, в брюках, в куртке. В руке нож.

– Назад, – шепчет мне. —Назад

Айрис не слушает.

Спускается вниз. Ещё ступень. Ещё.

– Папа – крик —как трещина в стекле. – это Кай выбежал из-под лестницы. В руке – кухонный нож,тот самый,которым он резал хлеб.Ручка – деревянная,с царапиной от зубов. Он хватает его двумя руками. Поднимает и кричит с надрывом:

– О-О-ОТСТАНЬТЕ О-О-ОТ НИ-И-ИХ —

Тень медленно оборачивается, смотря на него с улыбкой

Кай бросается на него, нож – вперёд. Удар.

Лезвие глубоко входит в грудь тени. Кай давит. Скрипит зубами.

– У-У-УХОДИ —

Тень тихо смеется. Как будто это щекотка.

Хватает Кая за горло. Поднимает на вытянутой руке, как куклу.

– Маленький герой, – шепчет.

Кай бьётся. Пытается вырваться, но не может.

Глаза —наливаются кровью. Лицо —синеет.

Айрис кричит:

– КАЙ —

Он смотрит на неё через всю комнату. Глаза – ясные. Как будто говорит:«Я попытался. Я был рядом.»

Тень сжимает сильнее его горло. Хруст, тихий, как сломанная ветка.

Кай падает. Тело —не дёргается.

Айрис бросается вниз.

– КАЙ —

Мира хватает её за руку.

– СТОЙ —

– ОН ЖИВ —

– НЕТ, – шепчет Мира.

Айрис рвётся, хочет к брату, к отцу. К матери,которая плачет в углу.

Мира тащит её наверх.

– Ты умрёшь, – шепчет. —Их не вернёшь.

– Я НЕ МОГУ —

– Ты должна.

Мира толкает её в комнату. Захлопывает дверь, подтаскивает ее к окну.

– Прыгай —

Айрис стоит, смотрит вниз. По щекам —слёзы.

Мира хватает её, толкает её в окно

– БЕГИ

Айрис кувыркаясь, падает. Встаёт и бежит.

Без оглядки к реке, к тайному дуплу.

Глава 3. Приют: Светлый путь

Окрестности Аурекса . Утро. Улица Лунного Света.

Город просыпался медленно, тихо, как спящее существо, обвитое ветвями древних деревьев,чьи корни проникают сквозь мостовую, а кроны – касаются облаков.

Дома из живого камня, выращенного заклинаниями, с окнами из прозрачного хрусталя,что меняет цвет в зависимости от настроения жильца.

Дом № 17 не рухнул, стоит с почерневшими стенами, внутри – ничего не было.Ни мебели, ни тел, ни пыли, ни звука, ни запаха. Только пустота.В центре гостиной она. Айрис. Она сидит на полу, обняв колени. Глаза открыты. Шрам на ладони пульсирует, медленно, как голос, который шепчет:

«Ты – виновата.Ты – Айрис.Ты – тьма.»

Прибытие Хранителей

Они вышли из портала. На них надеты белые плащи из застывшего света, что не мнётся, не пачкается.

На лицах маски из кристаллов, выращенных из слёз тех, кого они «очистили», с прорезями для глаз.

Фонари в их руках – сосуды с «Светом Просечения» – магией, созданной для уничтожения тьмы, на деле – выжигающей всё живое, что сопротивляется.

– Носитель, – сказал один не громко.

– Жива.– Тьма – в ней.– Активность – низкая.– Подавление – необходимо.

Айрис не посмотрела на них. Она не знала, кто они.Она знала только: мама – исчезла. Папа – исчез. Кай – исчез. А я – осталась.

Они понесли её в капсуле из светящегося тумана, что парил над землёй, не касаясь земли.

Она не сопротивлялась, не кричала. Она просто – наблюдала, как мир за стенкой капсулы искажается, как деревья становятся выше, как небо розовеет, как земля покрывается цветами,что распускаются под их следом, словно природа приветствует Хранителей.

Через три часа ходьбы тени – прибыли в приют «Светлый Путь».

Официально – это приют для детей с «проявлениями тёмной энергии», где их «подготавливают» к поступлению в академию «Люмен».

Цель приюта – очистка, подавление, отречение от Тьмы. Те, кто не проходит – исчезают.

Он не похож на тюрьму. Он выглядит как мечта.

Белые башни, обвитые виноградом, чьи листья переливаются всеми оттенками золота.

Сады, где цветы поют, а деревья дают фрукты, что дарят радость при каждом укусе.

Фонтаны, в которых вода течёт вверх, превращаясь в бабочек, что кружат над детьми, смеющимися, бегающими, обнимающими друг друга.

Крыши – из прозрачного хрусталя, что отражает солнце, но не даёт жары.

Ворота – из белого дерева, с вырезанными узорами счастливых семей, с надписью над аркой:

«Здесь ты найдёшь свет. Здесь ты забудешь боль. Здесь ты будешь в безопасности.»

Дети, что уже здесь, улыбаются, машут новеньким, дарят цветы, шепчут:

«Ты в порядке. Ты в «Светлом Пути». Здесь тебе помогут.»

На самом деле: – это фильтр. Здесь выявляют тех, кто слишком силён, чтобы их можно было контролировать. И тех, кто слишком слаб, чтобы сопротивляться – таких устраняют.

А тех, кто носит баланс, как Алекс, – готовят стать Светоносцем.

Первая ночь. Комната Алекс

Комнату она выбрала сама – нижняя койка у окна, потому что там тень падает дольше всего,и ночью – можно смотреть на звёзды, не боясь, что кто-то увидит.

На стене ничего, ни фото, ни записок. Только царапина на штукатурке, сделанная ногтем:

A-L-E-X

Но под ней ещё одна, затёртая, почти невидимая:

A-I-R-I-S

Алекс – имя, которое она придумала в темноте, её убежище, ложь, в которую она верит,чтобы не сойти с ума.

🔥 Первое «очищение»

– Алекс, – сказала сестра в белом, с улыбкой, с глазами, полными заботы, – сегодня ты сделаешь первый шаг к свету. Это называется «Очищение». Оно немного щиплет, но проходит быстро. Потом ты почувствуешь такую лёгкость, как будто всё плохое исчезло.

Она поверила, пошла за ней.

🕯️ Зал Очищения

Её привели в круглую комнату, с панелями в полу, которые светились, как вены под кожей. Свечи – из солнечного воска, раставлены по всей комнате.

– Сядь.– Руки – на кварц.– Глаза – закрыть.Она упала на колени, дрожащие руки опустила на кристал кварца. Боль взорвалась, в каждой клеточки ее тела. Она струилась по венам, по костям, по памяти.

Алекс увидела:– маму, её лицо – в тени, её голос – в шепоте.

– отца, его рука тянется из пепла, пытась коснуться, но свет в комнате – сжигает её ипревращает в дым.– Кая, он стоит в углу, смотрит на неё. И его тень, которая тянется к Алекс, пытается схватить.

Алекс чувствует только боль, которая рвёт горло, и слёзы, которые испаряются.

– Удаление тьмы, – сказал голос. – Через подавление носителя.

Она почувствовала: как свет в артефакте выжигает её изнутри, пытается вырвать Тьму, и в этот момент – что-то сломалось в ней.

Маг Света стоял у панели, в белом плаще, с посохом из светящегося кварца, в руках – свиток с печатью «Очищение через Боль».

– Держи её, – сказал он,не глядя на девочку. Его звали Элиас Вейн. Хранитель Света.Седьмой в линии тех, кто охотится на носителей тьмы. Он не верил в спасение. Он верил в уничтожение. Тьма – не болезнь, а инфекция. Её нельзя вылечить. Её можно только вырезать.

Свет врезался в девочку. Глубже, сильнее, жесточе. Каждая клетка ее тела кричала.

И в этот момент из её ладони, вырвался свет. Чёрный, с пульсом, как сердце, как последний выдох перед смертью.

Он ударил в артефакт. Искажённый свет артефакта – отразился, превратился в ударную волну,направленную не в стену, а в мага.

Элиас увидел. Успел поднять щит. Свет из посоха – вспыхнул, образовал купол из чистого огня.

Чёрный свет ударил. Щит взорвался. Луч черного света попал в мага прямо в грудь.

Элиас не закричал.Он увидел:– как его руки – превращаются в пепел,– как посох – рассыпается,– как свиток – вспыхивает,– как его собственное имя – исчезает из воздуха,– как его тень – отрывается и поворачивается к нему спиной.

Он упал.постуй оболочкой, в которой больше нет ни души, ни света, ни памяти.

Через секунду он превратился в пепел, как будто его никогда не было.

На полу остался только посох, разломленный пополам, и из сломанного кристала капала чёрная капля Тьмы.

Тишина

– Авария, – сказал голос.– Носитель вышел из-под контроля.– Артефакт «Светоуказатель» – повреждён.– Один маг – уничтожен.– Повторная изоляция.– Немедленно.

Глава 4. Приют: Светлый путь. Три года спустя

Айрис почти не помнит себя настоящую.

Она – Алекс Морр. Ей 10 лет. Тихая, послушная, не кричит, не сопротивляется, не видит, не слышит, не чувствует.

Каждый день начинается одинаково:

6:00 – Пробуждение светом

Он не включается, втекает в комнату из щелей в полу, из трещин в стенах, из глазниц фарфоровых ангелов, что стоят в углах.

Он не освещает. Он проникает в кожу, в глаза, в сны и выталкивает их наружу, как дым из трубы.

Дети возвращаются из тьмы, которую нельзя вспомнить, но можно почувствовать – как холод на затылке.

– Подъём – говорит сестра Элис, стоя в дверях, с фонарём в руке.

6:30 – Завтрак «Светлого Начала»

Молоко светится, медленно, как луна в тумане. Магический раствор, содержащий пепел забытых имён, растёртый в порошок, смешанный с молоком светлячков, что живут в подвале.

Оно не убивает память, заглушает её, делает далёкой, как сон, который не можешь пересказать.

– Пейте, – говорит сестра – Это очищает мысли, делает сердце тише, помогает быть счастливыми.

Дети пьют. Потому что иначе – боль в висках, воспоминания начинают давить,и ты чувствуешь, что что-то забыл, и хочешь вспомнить, а это – опасно.

8:00 – Уроки в «Зале Понимания»

🔹 Математика света

– Сколько раз ты улыбнулся сегодня?– Сколько раз сказал «спасибо»?– Сколько раз не вспомнил прошлое?

Каждый ответ – балл в «Счётчике Света», что висит на стене, внутри цветы, что раскрываются, если ты хороший и вянут, если забываешь если промелькает искра тьмы.

– Если цветок умрёт, – говорит сестра Элис – ты получишь дополнительное очищение.

🔹 Язык чистоты

– Сегодня – упражнение на имена.

Дети берут перья, что пишут светом, и рисуют свои имена на досках из белого камня.

– Напишите, как вас зовут, – говорит сестра.

Алекс пишет:

«Алекс»

Но почему-то рука дрожит, и внизу почти выписывается:

«Айрис»

Она быстро стирает. Пока доска не впитала, и на секунду в пыли мелькает тень, как будто что-то пыталось остаться.

🔹 История света

– Сегодня – урок о Тьме, – говорит сестра.– Кто помнит, что такое Тьма?

Руки тянутся.– Это – зло,– Это – страх,– Это – то, что делает детей злыми,– Это – причина, по которой семьи разрушаются.

– Правильно, – кивает сестра. – И единственное, что спасает нас – Свет. Светлый Путь – последняя надежда.

На стене висит картина: воин в белом плаще, стоящий над пропастью, в руке – меч из света,внизу – тени.

Подпись:

«Светоносец победил Тьму. Аурекс – память о его подвиге.»

Алекс смотрит. Чувствует, как шрам теплеет, как что-то внутри хочет сказать что-то, но молчит.Потому что знает: те, кто говорят правду – исчезают.

12:00 – Обязательное очищение

Шрам Алекс не просто болит, он взрывается, как будто внутри огонь, и лёд, и что-то, что не может быть, но есть. Рука не слушается, дрожит, пальцы сжимаются, врезаются в ладонь, кровь не течёт.

Глаза заливаются чёрным, не от боли, а от сопротивления, и сестра Элис кричит: «Она не очищается, усильте свет»

После 15 минут свет гаснет. Ребёнка снимают с круга.– Кто ты? – спрашивает сестра.

Другие шепчут:– Я – свет…– Я – чист…– Я – не помню…

Алекс молчит. Глаза чёрные , шрам пульсирует, рука не слушается.

– Я – Алекс, – говорит она.

14:00 – Исчезновение

Они не кричат, не сопротивляются. Сначала не хватает одного места за обедом.

– Где Миро? – спрашивает кто-то.

Сестра Элис улыбается.– Миро выздоровел, – говорит она. – Его отправили домой.

Но дома у Миро нет. Его семья погибла в пожаре год назад, как и у всех здесь.

Потом его вещи исчезают. Кровать – снимают, имя – стирают с доски, фото – убирают из рамки в холле.

Через день никто не вспоминает, что он был.

Алекс помнит. Потому что её шрам не даёт забыть.

Она видела, как в ту ночь, свет в Зале Белизны не погас,а пульсировал, и из-под двери вытекала тень, что не была похожа на человеческую, будто что то проглотила.

15:30 – Библиотека Тишины

Единственное место, где свет не полный хозяин. Книги, в которых запечатлённые души, тех, кого стёрли, но часть памяти осталась.

Когда Алекс подходит к стеллажу, одна книга дрожит, как будто зовёт. Она берёт её. Открывает. На первой странице имя:

«Миро Веллар. Исчез 14 мая. Причина: помнил имя до. Передан в Подземелье.»

Внизу рисунок: дверь с пентаграммой, ведущая вниз, где что-то жрёт имена. Книга захлопывается сама.

– Не читай это, – шепчет голос. Алекс оборачивается. Там Лира.

– Это – не исцеление, – говорит она. – Это – стёртые. И ты – следующая, если не начнёшь вспоминать.

🌑 Конец дня. 21:00

Дети ложатся спать. Не разговаривают. Не шепчутся. Но Алекс не спит. Она лежит, прижимает руку к груди, чувствует, как шрам пульсирует, как что-то зовёт изнутри, как имя Айрис не хочет исчезать.

И где-то внизу, под приютом, в Подземелье, что нет на картах, что-то открывает глаза, и шепчет: «Она помнит. Началось.»

Глава 5. Приют: Светлый путь. Зов

Библиотека Тишины – место, где память не умирает. Она стоит в самом сердце Приюта.

Стены – из чёрного камня, с линиями, словно кто-то пытался выцарапать слова, но не успел, и свет стёр только верхний слой, а под ними – ещё слои.

Пол – из тёмного дерева, поглощает звук, словно страх, что не хочет быть услышанным.

Стеллажи из застывшего света, прозрачные, как лед, в котором заморожены тени.

Книги – без названий. Только номера. И цвет корешка:

Белый – одобрено Светом,

Серый – под запретом,

Чёрный – уничтожены, но копии остались.

Алекс знает, что чёрных книг не должно быть. Но она их видит. Потому что её глаза не как у всех.

Она приходит сюда последние два месяца. Шрам на ладони зовёт её, как пульс, как нить, что тянется от сердца к этой комнате, и не отпускает, пока она не сядет на своё место: угол у седьмого стеллажа, на старом ковре.

Она читает легенды Аурекса. Особенно – о Светоносце.

Книга: «Светоносец и Падение Тьмы»Автор: Орден Света, 1-е издание

Алекс знает её наизусть. Она читает её снова и снова, не потому что верит, а потому что боится забыть, а ещё больше – боится вспомнить что-то другое.

*«Во времена Дикого Света, когда тьма пожирала души, когда дети забывали имена, когда матери плакали без слёз, пришёл Он. Светоносец. Он был одним из нас, но его сердце было чище света. Он не боялся тьмы. Он принёс Очищение, построил Приют, чтобы спасти невинных, чтобы стереть тьму, чтобы дать миру начало. Он сжёг семьи, что носили шрамы, потому что в них жила тьма, и они угрожали Балансу. Он освобождал. И когда его дело было завершено,он ушёл в Свет, оставив свой дух в сердце каждого ребёнка, кто не боится правды. Слава Светоносцу.Слава Свету. Слава Очищению.»*

Алекс переворачивает страницу. Замирает. Лампа над её головой мерцает, свет меняется, становится тускло синим, как ночная звезда, что пытается пробиться сквозь облака.

Она встаёт медленно, как будто пол может провалиться.

Свет исходит от стеллажа. От пустого места, где раньше не было ничего. Сейчас там в воздухе на высоте её глаз, парит книга. Обложка – светится, пульсирует, как сердце. На ней – одно слово, «Эл’териан».

Алекс замирает на месте, не дышит. Слово ей не знакомо, но шрам вспыхивает, и из него выделяется сгусток тени, плотный, живой, словно маленький комок ночи, и тянется к книге. Капля отрывается, скользит по воздуху, и впитывается в обложку книги.

Книга открывается сама. Первая страница – пустая. Текст проступает, движущейся тенью, что складывается в слова, словно живая. И она слышит голос внутри себя, как эхо из прошлого:

*«Слушай, Айрис Хаор. Я расскажу тебе историю. Не ту, что учат в Приюте. Я расскажу – правду. Потому что ты – та, кто должен помнить.»*

Голос дрожит, как струна, натянутая на костях, и каждое слово – картина, что врезается в разум.

*«Тот, кого вы называете Светоносцем… не ушёл в Свет. Его предали, заперли.Потому что он не хотел Очищения. Он говорил, что Баланс – выше Света. Что тьма – не враг, а половина души мира. Но они не слушали. Служители Света боялись, что он вернёт тьму, что люди перестанут быть послушными, что Свет потеряет власть. И тогда они сделали то, что называют святым делом: Они поймали его. В ночь без луны, когда все тени лежали на земле, они вонзили в него семь копий из чистого света, и пронзили его сердце.

В тот момент, когда он умирал, его душа взорвалась. Разлетелась на шесть осколков, каждый – часть его существа, ключ к воскрешению, проклятие для тех, кто боится правды.

Осколок Сердца —Скрыт под Приютом, в затопленном подземелье, где вода не отражает свет, а поглощает его. Говорят, там пульсирует дверь, покрытая шрамами, и откликается только на кровь, что помнит боль.

Осколок Голоса —Погребён под дюнами в городе, исчезнувшем из памяти людей. Песок там шепчет имена, а тень в полдень указывает не на север, а вниз – туда, где лежит Осколок.

Осколок Разума —Хранится в ледяной башне на острове, оторванном от мира. Лёд не тает, но дышит, и лишь тот, чья память не стёрта, может пройти по трещинам, что ведут внутрь.

Осколок Взгляда —Лежит в разбитом зеркале под домом, где все умирают во сне. Оно не отражает лиц, но показывает то, что было спрятано за светом – правду, которую никто не хочет видеть.

Осколок Песни —Заперт в пещере среди гор, где скалы хранят голоса пропавших. Эхо там не повторяет – оно отвечает, и только тот, кто поёт песню, которой не было, может войти.

Осколок Имени —Скрыт в книге без названия, в библиотеке, заросшей лесом. Страницы превращаются в листья, но одна книга не гниёт – и на её обложке шрам, как будто выжжен памятью.

Если все шесть осколков соединятся, Светоносец возродится. Он восстанет как спаситель, как судья. Его тело соберётся из теней, что ещё не успели исчезнуть. Он раскроет глаза – и в них не будет света, только глубина, как в начале времён. Он протянет руку – и из его ладони хлынет Тьма, не как враг, а как правда. Она не сожжёт мир – она наполнит его пустоты, вернёт ночь, сны, страх, любовь. Свет, что правил один, начнёт отступать, не от поражения, а от естественного заката. Люди снова начнут видеть в темноте, слышать в тишине, чувствовать в боли. Приюты рассыплются в пыль, потому что больше не будет нужды в очищении. И тогда, впервые за тысячу лет, мир снова станет живым – потому что в нём будет Баланс.

Если осколки останутся разбросанными, Светоносец так и не вернётся. Свет, что правил, станет единственным – и начнёт пожирать всё, что ещё дышит. Люди перестанут видеть сны, потому что во сне есть тень, а тени больше не существует. Их тела превратятся в белые статуи, стоящие с открытыми глазами, но ничего не видящие. А в небе, на месте звёзд, повиснет огромный глаз из света – и он будет смотреть вечно, в пустоту, где когда-то был мир.»*

Алекс не отвела глаз от обложки, будто боялась, что та исчезнет. Её ладонь, с шрамом посередине, внезапно стала ледяной. В ушах зазвенело, будто весь мир выдохнул и замер. Она не поняла сразу – голос был не в комнате, он был внутри. Внутри её головы, внутри костей, внутри крови. Она попыталась встать, но ноги не слушались – будто приросли к полу. Воздух стал густым, как вода, и каждый вдох давался с болью. Перед глазами всплыли образы: пепельные статуи, белый глаз в небе, разбитые зеркала. Она не плакала – слёзы не шли, будто и в них не осталось тени. В горле стоял ком, но не от страха – от знания. Она знала, что это правда. Не потому что поверила, а потому что помнила – что-то глубоко внутри отозвалось на слова. Шрам на ладони вдруг сжался, как кулак, и на миг показалось – он дышит. Она прошептала: «Я не хочу этого», – но тут же поняла: выбора нет.Мир уже умирал – и только она могла услышать, как он кричит.

Глава 6. Приют: Светлый путь. Поиски

Алекс вернулась в свою комнату с тяжестью в груди, будто в неё вложили камень, который никто не видит.Книга исчезла – еë просто не стало, как будто и не было.Но слова остались: «Светоносец не убит. Его предали.»Они звучали в голове, когда гас свет, когда начиналось очищение, когда она смотрела на белые глаза других детей.На следующий день она пошла в библиотеку – большую, пустую залу с тысячами томов, где запах бумаги был таким же стерильным, как воздух.Она искала название, символ, хоть что-то – ничего.Она стала искать дальше – в старых журналах, в записях служителей, в выцветших картах, где границы мира обрывались на пустоте.Три года она собирала обрывки: имя, выцарапанное на стене, фразу в углу старого учебника – «До Света был баланс», – шепот одной девочки: «Он вернётся.»И всё это время шрам на ладони становился горячее каждый раз, когда она произносила слово «Тьма».

Алекс тринадцать лет, и в тот день свет в коридорах стал ярче, будто Приют знал, что произойдёт.Она шла мимо комнаты очищения, когда услышала не звук, а вакуум – будто воздух вырвали из груди.Дверь была приоткрыта на ширину ладони, и сквозь щель видно: в центре зала – два ребёнка на коленях, руки прижаты к к кристалу как в молитве.Их глаза выгорели, зрачки исчезли, осталось только матовое сияние, как у статуй.Один из Хранителей произнёс: «Неудача в очищении. Применяем полное удаление.» – и активировал режим.Кварц взвыл, и из него вырвался луч, всасывающий, как чёрная дыра в белом теле.Мальчик первый почувствовал – его пальцы стали прозрачными, будто плоть превращалась в стекло,а внутри, под кожей, текли белые нити, разрывающие память, чувства, имя.Он попытался закричать – но голос не вышел, только грудь судорожно сжалась, как будто лёгкие отказались работать.Его тело стало легче, как при исчезновении – будто его вынимали из мира по частям.Кожа на лице потрескалась, и из трещин вытекла чёрная субстанция, не кровь, а сгусток памяти,которая свет поглощал, как вода в песок.Девочка ещё держалась – шептала: «Я помню… он был… тёплый…» – и в этот момент свет ударил в виски, и её череп на миг стал прозрачным, внутри – мелькнули образы: лес, ночь, рука, держащая её за плечо, и слово, выжженное в сознании: «Тьма.»Свет взорвался – и её тело схлопнулось, а с тихим щелчком, оставив на полу только отпечаток, как от тени, и один глаз, ещё тёплый, ещё с зрачком, но уже не видящий.Алекс стояла, не дыша, чувствуя, как шрам на её ладони пульсирует в такт последним ударам чужого сердца, и впервые поняла: она не будет ждать своей очереди.

Глава 7. Приют: Светлый путь. Лира

Алекс заметила её через три месяца после ликвидации.Лира стояла у стены восточного коридора, и смотрела в пол, и её пальцы водили по ладони, словно стирали что-то, чего там не было.Но Алекс увидела: под рукавом – шрам, круг с семью лучами, как выжженное солнце.

Лира не разговаривала. Не ела при свете. Каждую ночь – исчезала в секторе В-7, где даже Служители ходили редко.Через неделю Алекс последовала за ней и увидела:Лира стоит перед треснувшей плитой, и капает себе на ладонь кровь, потом прижимает её к полу.Ничего не происходило. Но Лира шептала: «Я помню. Я помню. Я помню.»

Алекс не выдала её, но и не подошла. Она знала: доверие в Приюте – смерть.Однажды, через четыре месяца, их поймали у одного и того же люка, в одну и ту же ночь.Лира увидела Алекс первой, но не удивилась.Только сказала: «Ты тоже чувствуешь?»Алекс не ответила.С тех пор они не встречались. Но оставляли следы:

Алекс – царапину на трубе, указывающую на новый сектор,

Лира – солью выкладывала стрелку на полу, где находила что-то странное: влажность, запах тины, трещину, из которой шёл холод.

Через год, в разрушенной библиотеке, они столкнулись у одного шкафа. Обе искали одну и ту же книгу, которой не было в каталоге: «О падении Света». Лира первой протянула руку, чтобы показать:на её шраме – семь лучей, и при определённом свете они образуют символ, который Алекс видела в книге Эл’териан. Тогда Алекс сказала первое слово: «Ты тоже его видела?» Лира кивнула: «В огне. Перед тем как его сожгли.»

В тот момент впервые за годы проведенные в Приюте они стали не двумя тенями, а одной памятью.

На следующий день они начали работать вместе:

Алекс – следила за Служителями, отмечала, где меняются маршруты, где появляются новые печати;

Лира – читала стены, искала выцарапанные символы, понимала, что линии на стенах – не бессмысленные царапины, а карта, что ведёт вниз.

И через месяц, в ночь, когда свет в Приюте мерцал три раза подряд, Лира сказала:

«Они знают, что мы ищем. Значит, мы близко.»Алекс кивнула: «Тогда идём. Вместе.»

Глава 8. Приют: Светлый путь. Первый след

Они нашли его не в подвале, а в прачечной, в самом обычном месте, где никто бы не искал чуда.

Через год после того, как начали искать вместе, Алекс была назначена на сортировку белья: грязные простыни, рубашки Служителей, полотенца, пропитанные чем-то, что не отстирывалось.Она уже собиралась уйти, когда заметила: одно серое полотенце, с тёмными пятнами по краям,и странной текстурой – не от грязи, а будто вода изменила саму ткань.

Она спрятала его. Ночью, в укромной нише за радиатором, развернула.

Лира пришла через десять минут. Посмотрела – и сразу сказала: «Это не из нашего уровня. Вода здесь не такая.»

Они разгладили ткань. На изнанке – узор, от высохшей влаги, оставившей след, как соль после моря. Он образовывал линии, соединяющиеся в семь точек, и в центре – символ, похожий на сердце с трещиной, но с пульсом, нарисованным тонкими венами.

Алекс прикоснулась к узору. Шрам на её ладони загорелся не болью, а теплом, как будто отвечал.

Лира достала иглу ту, что всегда носила в подкладке рукава и уколола себе палец. Кровь упала на символ. И тогда ткань вспыхнула темным светом, как вода в бездонной шахте. На миг он расширился, и в нём они увидели: лестницу, уходящую вниз, покрытую чёрным налётом; воду, стоящую неподвижно,; дверь, из застывшей тьмы, покрытую шрамами, и пульсирующую, как живая.

Образ исчез за секунду. Полотенце снова стало просто грязным тряпьём. Но они обе видели.

Лира прошептала: «Это не просто след. Это – приглашение.»

Алекс сжала кулак. Шрам пульсировал в такт тому, что было в видении. Она поняла: вода запоминает, и то, что касалось её оставляет отпечаток в реальности, даже если его не видят.

—Значит, – сказала она, – нужно найти, где эта вода выходит на поверхность.

Они сложили полотенце и спрятали. С этого дня изменили маршрут.

Теперь они искали не люки, а следы влаги, что не испарялась, что не отражала свет, и что тянула шрамы вниз.

Первый след был найден. Путь – открыт. Теперь они не просто ищут. Они следуют.

Глава 9. Приют: Светлый путь. Попытка подавления

Они вернулись в прачечную на следующий день.Может, оно было единственным?Может, вода не выходит больше нигде?

Они обыскивали стопки не спеша, притворяясь, что сортируют по цвету. Лира держала в руке иглу на готове. Алекс касалась каждого куска ткани своим шрамом, чувствовала: где просто влага, а где – память воды.

Хранитель появился в отражении бака для стирки – его лицо возникло в искажённой стали, пока Алекс склонилась над стопкой белья. Он не двигался, но его взгляд пронзил кожу. Лира почувствовала это первой – холод в затылке, как прикосновение мёртвого пальца. Она замерла, уронив ведро с порошком. Хранитель шагнул в комнату, и свет потемнел, будто его поглотили стены. Он поднял руку – и капля воды, упавшая с трубы, повисла в воздухе. Вы ищете то, что не принадлежит вам, – сказал он, и его голос раздавался в их голове. Алекс выпрямилась, но ноги не слушались – будто приросли к полу.

– Мы сортируем бельё, – выдавила она.

– Нет, – ответил он. – Вы ищете следы воды, что не отсюда. Он подошёл ближе, и шрам на ладони Алекс вспыхнул болью, как будто его коснулись раскалённым железом.

– Эта вода помнит, – прошептал Хранитель. – А вы – не должны.

Он протянул руку к полотенцу, спрятанному в кармане Лира. Ткань зашевелилась сама, выскользнула наружу и вспыхнула чёрным пламенем, не оставив пепла.

– Следующий раз, – сказал он, исчезая в тени, – я не буду предупреждать.

Через неделю

Её привели не по коридору, а через подземный ход, где стены были покрыты следами пальцев, будто кто-то пытался выбраться. Дверь в комнату раздвинулась, как занавес. Внутри – темнота, по центру пола – кристалл кварца, серый, с прожилками чёрного, будто внутри него застыла тень. Комната было очень похожа на Зал Очищения, но в то же время отличался.

– Встань, – сказал Хранитель. – Не сопротивляйся. Иначе она не выживет.

Алекс поняла: он говорит о Лире. Она встала на кристалл. Босыми ногами. Холод въелся в кожу, как иглы. Кристалл загудел, неслышно – в костях. И тогда она увидела себя – как вытаскивает из-под стиральной машины кусок ткани, пропитанный водой, как Лира говорит: «Остановись. Они смотрят.», а она отвечает: «Я должна знать.». И – Хранитель появляется в прачечной, и берёт в руки другое полотенце, чистое, и шепчет: «Теперь она – следующая.».

Кристалл втягивает образ, и Алекс чувствует: в голове резкую боль, как будто её сознание раздваивается.

Она видит Лиру – как её ведут по тому же ходу, как она кричит имя Алекс, как падает на колени перед дверью, и её голос обрывается, будто его вырвали.

– Это будет с ней, – говорит Хранитель. – Каждый раз. Пока ты не перестанешь искать.

Кристалл вспыхивает, и в его глубине – появляется Кай, он стоит за стеклом, стучит по нему, кричит, но звука нет. Только губы: «Не тяни её за собой.».

Алекс падает на колени от чувтствам вины. И в последний миг, перед тем как свет гаснет, она шепчет: «Я остановлюсь… только если ты скажешь – где ты.» И кристалл – отвечает: вибрацией, как будто в нём – сердце, бьющее в такт шраму.

Когда её вывели – официально:

«Субъект подавлен. Связь с аномалией временно разорвана.»

Но Алекс знает: ничего не разорвано. Наоборот – соединено.

Кристалл не стёр память. Он показал правду: Кай. Он внутри кварца. Или кварц – внутри него.

А дверь под землёй – не просто ведёт к Осколку Сердца.

Она ведёт к тому, кто остался между мирами, и кто сказал:

«Я всегда рядом.»

Глава 10. Приют: Светлый путь. Тени

Они перестали ходить в прачечную, перестали говорить о воде.Они сортировали бельё, отвечали на вопросы как положено.

Приют успокоился. Хранители – отступили.

Но Алекс не было спокойно.

Потому что в тишине – она начала видеть.

Сначала – краем глаза.

В душе, когда пар оседал на стенах там, где капли стекали вниз, они секунду стояли, как будто висели в воздухе, и складывались в очертание: высокий, тонкий.

Она оборачивалась и капли падали, как обычно.Потом в зеркале. Утро. Она моет лицо. Поднимает голову. И в отражении она не одна.

За её спиной размытый силуэт. Высокий. Плечи шире, чем у неё. Голова – чуть наклонена, как будто смотрит не в зеркало, а на неё. Она замирает. Оборачивается, а там – никого.

Только пустота. И капля, упавшая с крана, которая не отразилась в луже.

Потом – в снах, которых не было.

Утром – на подушке – волос. Чёрный. Длинный. Не её.

Потом – в голосах.

Она слышит шёпот, когда включают воду в кухне. Просто звук, как будто кто-то пытается проговориться сквозь воду.

Однажды в ночи, она встаёт, идёт к вентиляционной решётке, где они с Лирой прятались,и прикладывает ухо.

И слышит:

…-кс……-айся……-десь…

Она закрывает глаза, и отвечает:

– Я знаю. Я чувствую.

И в этот момент решётка покрывается инеем изнутри.

Потом в шраме.

Он больше не просто пульсирует. Он тянет куда-то вниз. К той двери.

И однажды, когда она стоит у стены в пустом коридоре, не двигаясь, не думая, просто прислушиваясь к тишине, она видит:

Из тени у основания стены – выходит силуэт.

Тень, которая не отбрасывается.

Он стоит. Смотрит. И медленно – поднимает руку. Показывает пальцем вниз.

К полу. К двери, которую никто не должен знать.

Алекс не двигается. Не дышит.

Силуэт растворяется в воздухе, как будто был частью стены всё это время.

И только тогда она шепчет:

– Я иду. Только скажи – ты, это действительно ты?

И шрам отвечает теплом, как будто кто-то положил ладонь на её руку, той самой, которую он держал,когда сказал: «Я всегда рядом.»

Глава 11. Приют: Светлый путь. Дверь

Алекс видит его в ночь, когда луна заходит, и тьма становится плотной, как вода. Он стоит у стены – не двигаясь, не дыша, – и она шепчет: «Ты мёртв. Я видела.»

– Да – отвечает он, его голос звучал в голове Алекс.

Он делает шаг – и пол замирает, будто время отступает от его следа.

– Ты не видела, как я ушёл, – говорит он. – Ты видела, как они скрыли меня.

– Как ты можешь быть здесь? – шепчет она, сжимая шрам, будто пытается разбудить себя.

– Я всегда был рядом, – отвечает он. – В тени, когда ты плакала. В воде, когда ты слушала стены. В шраме – с самого начала.

Он протягивает руку – не к ней, а к её ладони, и та сама тянется навстречу, будто знает его дольше, чем она сама.

– Ты не видела меня, – говорит Кай, – потому что не должна была. А теперь пришло время.

И прежде чем раствориться, он произносит одно слово – не вслух, а в её пульсе: «Прачечная.» – и тьма возвращается, будто его и не было… но шрам продолжает светиться.

Они идут по подземному коридору без фонарей – Алекс ведёт, Лира следует за ней, не спрашивая, зачем. Воздух пахнет влажным бетоном и чем-то старым – как будто стены дышат памятью. Лира замедляется у поворота, будто чувствует: «Здесь не должно быть ничего.»

– Ты уверена? – шепчет она. – Всё, что мы нашли, – ложь, которую они оставили.

Алекс не отвечает. Просто кладёт ладонь на шрам – и тот теплеет, как ответ. Дверь в прачечную приоткрыта. Внутри – тишина, капли всплывают, задерживаются в воздухе, поднимаются вверх. Лира замирает:

– Это невозможно.

– Он сказал, что здесь, – шепчет Алекс, глядя на стены. – Где вода помнит.

Внезапно они видят свет, холодный, как лунный. Он исходит из щели между плитками, где раньше не было ничего. Из щели вытекает вода, как ткань, и в ней – очертание двери, невидимой до этого.

– Нет, – выдыхает Лира. – Это ловушка. Они втягивают нас.

Но Алекс уже идёт вперёд – и берёт её за руку.– Не ловушка, – говорит она. – Это выход. Или вход. Он ждёт нас.

Вода в форме двери дрогнула, и в ней – на миг – появилось лицо Кая. Он не говорит. Только кивает. И шрам на ладони Алекс вспыхивает, как ответ на зов. Дверь из воды медленно начинает открываться.

Глава 12. Подземелье

За дверью из воды туннель, вырезанный в чёрном камне, где стены дышат,и на них отпечатки пальцев, будто кто-то пытался выбраться.

Воздух густой, как смола, и в нём запах детства, гниющий, как старые игрушки в подвале.

Алекс идёт вперёд, Лира – за ней, но их шаги не совпадают, будто они идут не в одном времени.

Внезапно – туннель расширяется, и перед ними три двери.

Первая – из воды, в ней отражение ноч

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.