Семейное дело

Глава 1

Некромант Корвин Рэйл появился у места преступления так, словно его кто-то вызвал не из Управления Магического Надзора, а из собственной могилы: хмурый, взъерошенный и с чашкой остывшего кофе, который держал исключительно из принципа – доказать миру, что он ещё жив.

– Ну что, господа живые, – протянул он, шагнув под ленты. – Кто у нас сегодня решил сыграть в «догадайся, какой орган я вытащил первым»?

Коллеги привычно расступились.

Следователь-арканист Ледьяр поморщился:

– Корвин, хоть раз можно без шуточек?

– Можно, – согласился некромант. – Но это будет стоить вам двойную смену и моральную компенсацию.

Он опустился на корточки перед телом. Мужчина – лет сорока, лицо перекошено, глаза открыты слишком широко, как будто даже смерть не дала ему возможности перестать удивляться. Корвин провёл ладонью над грудной клеткой, втягивая в себя остаточное эхо души.

– Интересно… – пробормотал он. – Его убили быстро и душу вот почти не тронули. Любопытный подход.

– Это магия смерти? – уточнила Лирена, судебный маг-целитель, аккуратно записывая каждое слово.

Корвин усмехнулся:

– Дорогая, если бы это было что-то иное, я бы уже кричал и убегал. А я, как видишь, пока только ворчу. Ладно, шучу. Вы что нож в спине не увидели?

Он снова наклонился, ткнул пальцем в странный ожог на ребре.

– Вот это интересно. Следы ритуала… и не нашего. Кто-то здесь балуется запрещённой школой.

Он резко обернулся к коллегам, прищурившись:

– Ну что, детки. У нас весёлое утро. Кто хочет поспорить, что убийца ещё где-то рядом и наблюдает за нами?

Ледьяр сглотнул. Лирена нервно поправила волосы.

Корвин улыбнулся шире, чем того требовала ситуация:

– Отлично. Люблю, когда команда мотивирована страхом.

Корвин выпрямился, отряхивая с пальцев невидимую пыль, и махнул рукой так, будто уже устал от этого трупа.

– Забирайте тело в морг, – сказал он лениво. – Колдовать над ним буду там. Отчёт получите завтра… если никто не будет мне мешать своим энтузиазмом.

– То есть ждать неделю? – буркнул Ледьяр.

– Очень смешно, – фыркнул Корвин. – Я работаю быстро. Просто медленно начинаю.

Пока двое младших инспекторов осторожно поднимали тело, коллеги позади него начали тихо перешёптываться.

– И правда… почему он без перчаток?

– Да, он же трогал тело голыми руками!

– Каждый раз одно и то же…

Корвин, даже не оборачиваясь, вздохнул так выразительно, будто подслушивать в его присутствии – это нарушение профессиональной этики.

– Господа, – произнёс он громко, – некроманты не оставляют отпечатков. Вообще. Наши пальцы – как у призраков. Хотите – потом покажу.

Коллеги синхронно замолчали.

Корвин щёлкнул пальцами:

– Но слух у меня – великолепный. Сказывается отсутствие лишних шумов в голове. Так что, Ледьяр, не шепчись у меня за спиной про «странных трупников». Я всё слышу. Даже мысли местами.

– Ты мысли не слышишь! – возмутилась Лирена.

– Иногда лучше бы слышал, – вздохнул Корвин. – Был бы хоть один умный человек рядом.

Он направился к служебной машине, продолжая ворчать:

– Всё, поехали. Мой кофе давно остыл, тело пахнет хуже обычного, а я ещё не завтракал.

Лирена перекрестилась.

Ледьяр тихо пробормотал:

– Почему я вообще согласился работать в этом отделе?

Корвин крикнул через плечо:

– Потому что я – душа компании!

Ответом ему было коллективное унылое молчание.

Корвин привычно щёлкнул выключателем, зажигая холодный белый свет. Морг встретил его родным ароматом формалина, сырой плитки и лёгкого тления. Он поставил кейс на металлический стол, закатал рукава и встал над телом мужчины.

– Ладно, – сказал он устало, проводя рукой по холодной, как стекло, груди трупа. – Не нервируй меня, дружок. Вылезай сам. Или мне опять придётся лезть внутрь? А мы оба знаем, что это куда интимнее.

Он слегка постучал костяшками пальцев по грудине.

Тело дёрнулось. Затем, как выдох пара с зеркала, из него поднялся прозрачный силуэт мужчины – бледный, растянутый, словно дым, который не знает, куда ему двигаться.

– Ты весьма романтичен, Корвин, – прохрипел дух, оглядывая себя. – Я думал, мёртвые должны отдыхать. А ты меня дёрнул.

– Поверь, я бы с удовольствием оставил тебя в покое, – вздохнул Корвин. – Но мне нужен отчёт. И ты – мой самый разговорчивый пациент за сегодня.

Дух фыркнул – звук получился странный, будто кто-то рвёт мокрую ткань.

– Ладно, слушай… Я не видел убийцу. Он сзади подкрался. Хватка – как у грёбаного кузнеца. Пальцы жёсткие, сухие. Деревянные, будто кожа натянута на ветви. Лица не видел. Но по телосложению – мужик. Рост… чуть выше среднего. И пах он…

– Не начинай говорить «адом». Я это уже слышал, – перебил Корвин.

– Сигаретами, – бросил дух. – Дешёвыми, горькими. У меня до сих пор в носу стоит.

– Это всё? – Корвин накинул полотенце на стойку, доставая инструменты.

Дух пожал прозрачными плечами:

– Ну… тебе всё равно придётся в меня залезть.

Корвин поднял взгляд, прищурился.

– Какой ты пошлый. А как же ужин? Цветы? Вино? Я вообще-то парень романтичный.

– Ты псих, – устало заключил дух.

– Профессиональный, – уточнил Корвин.

Он провёл пальцами по коже живота, словно выбирая линию для молнии, и скальпель мягко вошёл внутрь, как раскалённое лезвие в воск. Разрез вышел ровным и красивым, почти эстетичным – если бы не всё остальное.

Кожа разошлась, обнажив красно-бурый блеск подповерхностного жира. С появлением кислорода ткань мгновенно покрылась жемчужной испариной, будто вспотела от стыда. Несколько капель крови собрались в ложбинке и лениво потянулись вниз, тянучими нитями.

Корвин пальцами развёл края разреза – без перчаток, естественно – и воздух морга наполнил густой, давящий запах: кислота желудочного содержимого слилась с тёплым ароматом разложившегося мяса, металлом крови и влажным нутряным теплом. Запах был настолько плотным, что казалось, его можно собрать ложкой.

Он аккуратно раздвинул петли кишечника. Они чуть дрожали под его пальцами, словно недовольные черви, слипающиеся от остатков содержимого. Внутри – вязкая полуживая масса, пузырящаяся мелкими газами. Корвин, привычный, даже не моргнул.

– Люблю, когда всё ещё тёплое, – пробормотал он. – С ним проще работать.

Дух простонал:

– Ты отвратителен.

– Спасибо.

Корвин нашёл желудок по характерной мешковатой форме, взял его в ладонь – плотно, как переспелый фрукт, – и сделал второй разрез. Кислота почти весело брызнула наружу, попав на его пальцы. Он никак не отреагировал – кожа некроманта давно не чувствовала таких вещей.

Из желудка вытекла мутная жидкость, смешанная с остатками пищи: фрагменты мяса, волокнистый комок зелени, нечто, напоминающее пережёванный хлеб. Всё это вылилось на металлический поддон с влажным хлюпом.

И среди этой хаотичной биомассы что-то блеснуло.

Пальцы Корвина нырнули в кислую кашу. Он перебирал её, как ювелир, ищущий драгоценность среди мусора.

Вытащил это не сразу – предмет застрял в складках слизистой, и пришлось чуть надавить изнутри.

Наконец, он поднял находку.

Маленький палец.

Женский. Хрупкий.

С ногтем, будто обработанным пилочкой день-два назад.

Корвин провёл большим пальцем по его поверхности: кожа плотная, будто пропитана смолой или слабым бальзамирующим раствором. Странная сохранность. Неестественная.

Но желудочная кислота уже нанесла урон – кончик пальца слегка разъеден, мягкая ткань вспухла, сустав расползался, как мокрый картон. На одном боку – глубокая царапина, будто кто-то пытался сорвать мясо ножом, но не закончил.

Корвин поднял палец на свет.

– Красавчик, – сказал он тихо. – Кто же тебя так берёг?

Дух мрачно ответил:

– Тебе бы картины рисовать, а не кишки ковырять.

Корвин усмехнулся:

– Я и рисую. Просто… специфическим материалом.

Он снова опустил руку в раскрытый живот, как в тёплую корзину с кровавым компотом, продолжая осмотр.

Корвин нахмурился.

– Убийство обычное. Нож в спину. Я бы даже сказал – скучное. Но вот палец в желудке?.. Это уже старая добрая, классическая некромантская хрень.

Дух пробормотал:

– Я же сказал… он странный.

Корвин поднял палец на уровне глаз, изучая.

– Странный – это я. А он… он аккуратный. Чересчур аккуратный.

Корвин закрыл за собой дверь и на секунду задержал ладонь на холодной металлической ручке. Дом ответил тишиной – плотной, вязкой, почти осязаемой. Такой, что слышно, как по стенам медленно ползёт ночь.

Он шагнул в коридор.

На коврике – одна пара мужских ботинок, стоящая идеально ровно, как солдаты на карауле.

На вешалке – одна тёмная куртка.

Ключница пуста.

Стакан на тумбе.

На кухне не пахнет ужином. Даже старым.

Он прошёл дальше, мимо гостиной, где под лампой стояла рамка. Корвин остановился и наклонил голову.

Фотография была почти смешной: он, неловко улыбающийся; женщина, обнимающая его за плечи; девочка лет двенадцати, тянущаяся наверх, пытаясь поймать объектив. Трое – с такой живостью, что казалось, сейчас они рассмеются.

На лице Корвина появилась мягкая, удивительно тёплая улыбка. Та, что появляется не от боли, а от тщательно спрятанных воспоминаний.

Он провёл пальцем по стеклу.

– Жаль, скучать по вам не приходится, – тихо сказал он.

Перед сном он сел на край кровати, вытащил из тумбочки сложенный листок. Развернул. Бумага чуть хрустнула. Строчки были выведены аккуратным, женственным почерком:

«Извини. Я так больше не могу. Я ухожу. Не ищи меня.»

Внизу добавлено ещё одно предложение, торопливое:

«Я нашла другого.»

Корвин тихо фыркнул.

Даже не вздохнул – именно фыркнул, почти весело. Зажёг сигарету. Дым потянулся к потолку, обвивая его лицо.

Он усмехнулся так, будто только что прочитал пошлый анекдот.

– Уже нашла, да, – произнёс он, и в этой ухмылке не было ни ревности, ни обиды.

Только пустота.

Он затушил сигарету о край пепельницы и лёг в постель.

Глава 2

Корвин толкнул тяжёлую дверь кабинета плечом – не из грубости, а потому что руки заняты кофе и усталостью. Холод дохнул в лицо, как всегда. Родной запах – духота, прохлада из открытого окна и чьё-то вчерашнее отчаяние.

И вся команда уже там.

Прекрасно.

Рика заметила его первой – по характерному чавканью его ботинок.

Она тут же вздёрнула брови:

– Смотрите-ка, явился. Целый. Не оплавился по дороге?

Корвин сделал вид, что не услышал. Это всегда её злило сильнее.

Лирена стояла у стола, вытирая руки.

Макс опирался на стену, перебирая какие-то бумаги.

Торрен лениво листал планшет, будто выбирал себе что-то на ужин.

Ильвор рассматривал палец, лежащий в кристалле, как шедевр искусства.

Ледьяр, как всегда, держал паузу – взгляд поверх очков, тишина, ожидаемая буря.

Рика, конечно, первой сорвалась:

– Я только скажу это один раз. Один раз. Если ты ещё раз полезешь в труп без перчаток, когда рядом работает следовой маг, я…

– Ты что? – Корвин поставил кофе, сорвал перчатки с пальцев и кинул на стол. – Проклянешь меня? Вызовешь призрака гигиены?

– Я вчера чуть не потеряла след от убийцы из-за того, что ты там всё перепахал своими… голыми руками!

Она ткнула пальцем почти ему в лицо.

– Знаешь, что я почувствовала, когда попыталась считать остатки?

– Нежность?

– Отвращение, Корвин! Отвраще-е-ение! Ты стираешь ауры, как наждаком!

Он усмехнулся – уголком губ, почти искренне.

– Зато без отпечатков.

– Да кому тут вообще нужны отпеч…

– Рика.

Голос Лирены – тихий, но хлёсткий.

Достаточно, чтобы оба замолчали.

Лирена подняла глаза на Корвина:

– Мы работаем, а не соревнование устраиваем.

Корвин шагнул ближе, посмотрел на палец в кристалле – и ощутил, как у Ильвора дрогнула аура: артефактор уже был «внутри» предмета. Почти как он сам бывает внутри тел.

– Ты хотя бы кофе принёс всем? – лениво поинтересовался Торрен, скользнув взглядом по Корвину, как по открытому файлу.

– Нет, – ответил Корвин. – Но могу оставить вам запах.

Макс фыркнул – его стандартная тихая реакция, когда он пытается не рассмеяться.

Ледьяр наконец выпрямился.

В его голосе – контроль, от которого в помещении будто стало холоднее:

– Заканчиваем детский сад. Работаем.

Все сразу затихли. Даже Рика.

– И да, – добавил Ледьяр, глядя прямо на Корвина, – сегодня, пожалуйста, без шоу. Ни в трупе, ни вокруг трупа.

Корвин невнятно хмыкнул, примеряя на язык ответ, но проглотил.

Пока рано показывать зубы.

Он подошёл ближе к столу, поднял крышку магического кристалла с пальцем. Запах дохнул едва заметно.

И Корвин тихо сказал себе под нос:

– Работаем, так работаем.

Корвин занял своё место у стола, словно хирург, пришедший на праздник расчленёнки, и сразу перешёл в рабочий тон:

– Тело обычное, – начал он, листая свои записи. – Мужчина, сорок плюс. Удар ножом в спину – прямой, уверенный. Рука у убийцы крепкая. Плечевой хват хороший, без дрожи. Умер быстро, без лишней театральщины.

Рика выразительно закатила глаза:

– «Обычное тело», говорит человек, который вчера разговаривал с ним внутри желудка.

– Я работаю глубоко, – парировал Корвин. – Ты же любишь глубину, нет?

– Только если это не твои руки в уликах!

Лирена кашлянула, вежливо, но с намёком. Рика замолчала – на секунду.

Корвин перевёл взгляд на Ильвора:

– Что по пальцу?

Артефактор склонился к кристаллу. Его лицо было пустым, но взгляд – цепким, внимательным, будто палец располагал полным архивом сплетен.

– Ему… – Ильвор провёл пальцами вдоль контейнера, будто на ощупь. – около двенадцати лет. Может, чуть больше. Сохранность нетипичная. Кожа пропитана чем-то. Это не природная мумификация. И не обычный бальзам. Магия. Очень аккуратная, тихая.

– Ты можешь сказать, чья? – спросил Ледьяр.

– Нет. След слишком старый. Но… – Ильвор поднял глаза. – Это точно не рук дилетанта.

Рика щёлкнула пальцами:

– Я искала следы на месте преступления. Нормально, глубоко, как и должна. Но кое-кто… – она ткнула пальцем в сторону Корвина, – устроил там свою некропорнографию! И я не смогла считать даже поганой ауры! Ни лица, ни роста, ничего! Всё замазано его энергией!

Корвин выдержал паузу, смакуя её.

– Ну, раз уж вы все такие неблагодарные… – он лениво вытянул блокнот. – Я поговорил с духом.

Рика замерла. Лирена подняла брови. Ледьяр тихо выдохнул – почти облегчённо.

– И? – мрачно спросила Рика.

– Мужчина, – начал Корвин. – Рост примерно метр восемьдесят – судя по давлению и углу удара. Крепкие руки. Движения точные. Пах сигаретами. Лицо скрывал. Голос не слышен – или магия, или маска.

Он щёлкнул страницей.

– Дух описал хватку. Я сузил круг по физиологии. Либо спортсмен, либо тяжёлая работа.

Тишина.

Даже Торрен оторвался от планшета.

Ледьяр первым нарушил:

– Ты… хочешь сказать, что всё-таки дал нам опору?

– А что, я бесполезный? – ухмыльнулся Корвин.

– Я бы предпочла, чтобы ты был аккуратный, – тихо сказала Лирена.

– Но полезный – это уже хорошо.

Рика скрестила руки на груди, губы скривились:

– Отлично. Просто замечательно. Некромант нас спас. В этот раз. До следующего трупа.

– До следующего? – Корвин чуть наклонился. – Так я могу ускорить события, если тебе скучно.

Макс хлопнул ладонью по столу так, что все подскочили:

– Всё! Хватит. – Он посмотрел на Ледьяра. – Начнём уже работать? Пока у нас хотя бы одна живая улика не протухла.

Ледьяр кивнул, собирая всех взглядом, как стаю слишком умных волков:

– Да. – И добавил уже тише, прищурившись на Корвина: – И сегодня никто больше никуда внутрь не лезет.

Корвин вежливо улыбнулся.

Той самой неприятной улыбкой, которая обычно появляется у людей, знающих, что они всё равно сделают что захотят.

– Ладно, – начал Ледьяр, собирая всех вокруг стола, – давайте, наконец, о находке. Палец.

Ильвор молча положил на стол металлический лоток с кристаллом-хранителем: внутри лежала миниатюрная конструкция из светящихся рун, окружавшая ужасно неуместный объект – кусок женского мизинца, будто выхваченный из другого мира, слишком аккуратный, слишком нетронутый временем.

– Женский, – коротко сказал он. – Возраст – предположительно двенадцать лет, как я уже сказал. Судя по структуре костной ткани – принадлежал человеку с хорошим питанием, без тяжёлых травм, без магических мутаций. Ноготь ухоженный. Никаких следов быта, никакой грязи. И… – он щёлкнул пальцами, активируя иллюзию. – Состояние идеальное для фрагмента, который провёл где-то около года в неизвестной среде.

– Год? – удивилась Рика. – Да он должен был рассыпаться в труху.

– Если бы не консервация, – отозвался Ильвор. – Палец держали в магическом растворе. Судя по остаточной матрице – где-то между бальзамированием и алхимической стабилизацией. Довольно тонкая работа.

– Убийца – эстет, – хмыкнул Корвин, скрестив руки. – Или псих. Хотя это одно и то же, если подумать.

– Ты не помогал, – заметила Рика так, будто уже ждала момента уколоть. – Если бы вчера некоторые использовали защитные рукавицы, мы бы сейчас слушали нормальный отчёт, а не гадали на кишках.

Корвин не повёл и бровью.

– Дорогуша, если бы я использовал ваши нежные рукавички, дух покойного мне бы показал только средний палец. А так я хотя бы узнал, что убийца левша, высокий. Это совсем крохи, конечно, но ты же работаешь со следами. Лови.

Рика сжала губы, но спорить не стала.

Ильвор кашлянул, возвращая внимание на себя.

– В общем… я сделал полный отчёт. Но… – он замялся. Неловко взглянул на Корвина, словно опасался чего-то неприятного. – Лучше ты сам прочитаешь заключение по идентификации, если не боишься.

– Чего? – Корвин поднял бровь. – Пятен чернил?

– Просто прочитай, – повторил артефактор, протягивая ему лист.

Корвин взял его двумя пальцами – лениво, даже насмешливо – и развернул.

Громко, почти насмешливо начал:

– «Идентификация по мягким тканям затруднена. Использован анализ остаточной магической подписи, включающий…» – он криво усмехнулся. – Боги, кто так пишет? «Биорезонансное картирование эха личности». Тебе платят за каждое длинное слово?

– Читай дальше, – тихо сказал Ильвор.

Корвин продолжил:

– «Заключение: отпечаток совпадает с генетическим кодом…» – он слегка замедлил речь, проводя взглядом строку.

И наткнулся на имя.

Тишина ударила по комнате, как пустота колодца.

– …«совпадает с генетическим кодом…» – повторил он уже почти шёпотом, не дочитав.

Листок дрогнул в его пальцах едва заметно, словно от сквозняка – или от того, что сердце в груди на долю секунды сбилось с ритма.

– Корвин? – осторожно спросила Лирена.

Он поднял глаза. Ильвор смотрел на него с тем самым виноватым взглядом, как будто ждал, что некромант сорвётся, начнёт орать, швырять бумаги, рушить стол.

Но Корвин только глубоко выдохнул.

Бесцветно.

Ровно.

Он снова посмотрел на бумагу. На имя. Имя, которое годами старался не произносить вслух.

Имя девочки двенадцати лет с веснушками на носу, с тонкими пальцами, которые он когда-то держал, боясь сдавить слишком сильно.

Пальцами, которые сейчас лежали – один из них лежал – на кристалле.

Он дочитал тихо, почти для себя:

– …«идентификация: Элия Рэйл. Родители: Корвин Рэйл и Астра Рэйл».

Пауза.

– Прекрасно. – Он сложил лист, как будто ничего не произошло. – Замечательный день намечается.

Саркастический уголок губ приподнялся на миллиметр. Почти улыбка.

Почти.

Но глаза оставались пустыми. Повисла тишина.

Не рабочая – мёртвая. Та, что появляется между людьми, когда кто-то открывает дверь, за которой давно никто не убирал.

Первым заговорил Ледьяр – ровно, осторожно, как будто ставил ногу на тонкий лёд.

– Корвин… ты уверен, что…

– Что у меня нет тайного запаса детских пальцев? – перебил он. – Уверен. – Он щёлкнул пальцами, будто проверяя звук. – И, да, я смогу работать.

Лирена шагнула ближе, тихо, без резких движений – будто подходила к раненому волку.

– Ты хочешь… выйти? Передохнуть? Я могу…

– Можешь продолжить работать, – снова оборвал он. – У нас труп. У нас палец. У нас убийца, который увлекается коллекционированием человеческих запчастей. Вот это – факты. – Он ткнул пальцем в отчёт. – А мои семейные дела – это не часть экспертизы.

Рика, похоже, хотела что-то сказать дерзкое, уже открыла рот – но встретилась с его взглядом и захлопнула его без звука, будто кто-то выключил свет.

Макс шумно выдохнул, будто сбросил давление.

Ильвор осторожно забрал у Корвина листок.

– Я… должен сказать, – произнёс он, подбирая слова, – что система идентификации ошибок не даёт. Это точно она. Но это не значит… сам понимаешь… что…

– Что она была жива, когда ей отрезали палец? – холодно уточнил Корвин. – Или что убийца где-то прячет остальное? Или что мы имеем дело с чем-то личным?

Все молчали.

Он нагнулся над кристаллом и посмотрел на палец как на лабораторный артефакт, не имеющий к нему ни малейшего отношения.

Словно не узнавал ничего.

Словно не знал.

Только слишком долго задержал взгляд.

– Ладно, – сказал Макс, нарушая тишину, как будто ножом режет. – Что дальше? Это улика. Значит, ищем место хранения остальных фрагментов. И связи. Может, детей пропавших за последние годы…

– Нужно поднять все дела, где исчезали дети подходящего возраста, – вставила Лирена. – И сравнить магический след. Если палец стабилизировали, должен остаться отпечаток энергетики.

– Я займусь следами, – буркнула Рика и уже ушла в планшет, лишь бы не смотреть на Корвина. – Но, если что, составить фоторобот нам опять помешали.

– Дух всё сказал, что мог, – лениво отозвался он. – И больше, чем ты вытащишь из грязи под ногтями. Так что – не начинай.

Ильвор тихо хмыкнул – будто восстанавливая внутреннее равновесие.

– Я ещё повторно прогоню анализ на стабильность консервации. Если пальцу год… это значит, что кто бы ни хранил его, делал это долго. Тщательно. И… странно заботливо.

– Ужасно заботливо, – усмехнулся Корвин. – Некоторым людям стоит заводить цветочные горшки, а не коллекции конечностей.

Несколько человек неловко усмехнулись. Несколько – нет.

Ледьяр закончил:

– Хорошо. Работы много. Но прежде всего – мы должны понять, чёрт возьми, как палец ребёнка оказался в желудке взрослого мужчины.

– Может, мать показала плохие манеры, – отозвался Корвин. – Или это был ужин вслепую.

– Корвин, – тихо одёрнул Ледьяр.

– Ладно, ладно. – Он поднял руки в примирительном жесте. – Будем работать.

Он развернулся так спокойно, будто разговор шёл о любом другом ребёнке.

О любой другой семье.

О любой другой потере.

Но когда он прошёл мимо металлического лотка, взгляд снова скользнул к пальцу.

На мгновение.

На очень короткое мгновение..

И пошёл дальше, будто ничего не было.

Глава 3

В морге пахло хлоркой, холодом и чем-то старым, что жить уже не должно, но почему-то цепляется за мир. Освещение легло на стол тускло, будто даже лампе было неприятно смотреть на разрезанный труп мужчины.

Корвин стоял над ним, закатывая рукава и растирая ладони, будто собирался не дух поднимать, а муку тестировать.

– Ну что, дружок, – пробормотал он. – Давай ещё разок. Я знаю, ты скучал.

Он провёл пальцами по груди мертвеца, легко, лениво, как по клавишам плохо настроенного пианино. Кожа дрогнула, прогнулась внутрь – и всплыла полупрозрачная фигура. Мужчина, слепленный из дыма и дурного настроения.

Дух моргнул, увидел Корвина – и сразу помрачнел.

– Опять ты… – выдал он устало. – Ты знаешь, это уже начинает походить на преследование.

– Не обольщайся, – ухмыльнулся Корвин. – У меня на таких, как ты, времени мало и фантазии ещё меньше. Вставай ровно, у нас допрос. Вчера ты был, как мокрая салфетка: форму держишь, а смысла ноль.

Дух скрестил руки, как будто это могло его защитить.

– Я уже сказал – я не видел его лица.

– А может, видел, но не хочешь признавать, – лениво протянул Корвин. – Вдруг ты кого-то покрываешь? Тайная любовь? Коллега по кружку «Убийца месяца»?

– Я вообще-то был нормальным человеком.

– Это мы ещё выясним. – Корвин постучал ручкой по металлическому столу. – Итак. Начнём с простого. Враги. Были?

– Нет.

– Люди, которым ты задолжал большие деньги?

– Нет.

– Маленькие деньги?

– Корвин…

– Хорошо. Любовницы. Любовники. Мелкие интрижки, крупные скандалы, тёща из ада?

– У меня была жена. Всё.

Некромант криво улыбнулся:

– Слушай, я много видел жен. У всех одно и то же выражение лица на вскрытии.

Он наклонился.

– Она тебя любила?

– Да. Мы жили нормально. Я работал. Она тоже. Никаких трагедий.

– Уже подозрительно, – кивнул Корвин. – Нормальная жизнь всегда заканчивается ненормальной смертью.

Дух вздохнул так обречённо, будто снова проглотил тот палец.

– Я не знал врагов. Послушай, я просто шёл домой. Поужинал, взял пакет, мусор выбросить. Потом… боль. Всё чёрное. Руки. Жёсткие. Сильные. Как будто…

– Как будто убийца работает физически, – закончил за него Корвин. – Да, да. Ты говорил. Тело крепкое, рост нормальный, запах сигарет…

Он окинул духа взглядом.

– Но ты до сих пор скрываешь то, что мне нужно знать.

– Я ничего не скрываю!

– Все что-то скрывают. Тебе уже нет смысла. Ты мёртвый. Терять нечего.

Дух глянул вниз, на своё тело – разрезанное, аккуратно зашитое, с биркой на пальце ноги.

– Мне и правда нечего терять.

– А мне есть что искать, – тихо сказал Корвин и на мгновение стал другим. Холоднее. Жёстче.

Но дух этого в оттенках не различал.

– Ладно, – продолжил некромант, снова переходя на лёгкий тон. – Досуг. Чем ты занимался, когда не исполнял роль будущего покойника?

– Работа, дом. Иногда бар с друзьями. Ничего криминального.

– Имена.

– Да зачем…

– Имена, – повторил Корвин уже бесцветно.

Дух мгновенно подчинился.

Когда список был закончен, Корвин щёлкнул пальцами:

– Хорошо. Последний вопрос. – Он сделал шаг ближе. – Ты уверен, что не видел совсем ничего, что могло бы указать на убийцу?

Дух замотал головой:

– Я бы сказал! Правда!

Корвин медленно потер подбородок.

– Верю… – произнёс он мягко.

И затем добавил, тихо, почти нежно:

– …что ты сам не понимаешь, что видел. Это нормально. У некоторых людей зрение очень… выборочное.

– Так я могу идти? – спросил дух, будто надеясь.

– Да, идите, – отмахнулся Корвин. – Отдыхайте. Пока я не передумал.

Тень растворилась, как выдох в морозном воздухе.

Корвин остался один в холодном помещении – только запах формалина и разрезанного мужчины.

Он провёл рукой по столу, задержавшись на участке, где лежал палец его дочери.

Потом усмехнулся – легко, почти игриво.

– «Ничего не видел», – пробормотал он. – Тоже мне, свидетели.

Корвин уже натягивал на плечи лабораторный халат, собираясь свалить пережёвывать новые улики, когда шаги мягко скользнули по плитке – лёгкие, уверенные, почти лекарственно-спокойные.

Лирена.

Свет от дверного проёма обрисовал её силуэт, и она остановилась на пороге, оглядываясь так, будто снова застала его за чем-то… нормальным.

– Ты опять разговариваешь с пустотой, – сказала она тихо, подаваясь вперёд. – Я должна начать волноваться?

Корвин хмыкнул, не оборачиваясь:

– Если когда-нибудь увидишь, что я разговариваю с кем-то… реальным – вот тогда начинай волноваться.

Лирена фыркнула, но улыбка появилась – та самая, которую она дарила только ему.

Она медленно подошла, глядя на тело мужчины, аккуратно уложенное после вскрытия.

– Он что-нибудь рассказал?

– Только то, что все мертвецы всегда рассказывают: что жить им нравилось больше. – Корвин пожал плечами. – Полнейшая бесполезность.

Она покачала головой:

– Ты слишком строг. Даже к тем, кто уже ничего сказать не может.

– Наоборот. – Корвин наклонился, прикрывая труп простынёй. – Я самый сентиментальный человек в этой комнате. Я даже не кричу на покойников. В отличие от некоторых, – он бросил взгляд на неё, будто намекая, что Лирена иногда сердится на живых куда чаще.

Она тихо засмеялась – редко, осторожно. Ей вообще редко было легко.

– Корвин… – начала она мягко. – Я хотела спросить… как ты держишься?

Он застыл.

На секунду – на долю секунды – будто застекленел взгляд, но быстро вернул прежнюю ленивую живость.

– Прекрасно держусь, – сказал он. – Моя жена ушла к медбрату, моя дочь числится в списках пропавших без вести, а полиция закрыла дело, потому что всем лень работать. А её палец нашли в желудке этого мужика.

Он усмехнулся.

– Чувствую себя типичным семейным мужчиной.

Лирена вскинула на него глаза – мягкие, тревожные.

Она единственная, кто видел в нём не только холод.

– Я серьёзно, Корвин. Ты ведь не обязан… быть таким сильным. Всё время.

– Сильным? – Он хмыкнул. – Да я едва кофе могу донести до рта не расплескав. Не преувеличивай.

– Ты понимаешь, о чём я, – сказала она, тихо, но твёрдо. – Потеря… это не просто досье на столе. Не просто строка в отчёте. Ты имел право злиться. Плакать. Что угодно.

Корвин опёрся рукой о холодный металл стола и посмотрел на неё так, будто она спросила что-то трогательное, глупое и наивное одновременно.

– Я не плачу, Лирена.

Он выдохнул, на этот раз уже почти искренне.

– Если бы я начал – я бы не остановился.

Она приблизилась, словно пыталась понять, насколько он рвётся изнутри, но не найдя ответа, мягко коснулась его предплечья.

– Ты не один, – произнесла она.

– Конечно, не один, – тут же ухмыльнулся он. – У меня тут целая компания.

Он ткнул пальцем в морозильные ящики.

– Люди приходят, люди уходят. Эти – хотя бы надёжные.

Лирена закатила глаза, но обида в них не появилась – только нежность.

– Ты можешь шутить, сколько хочешь… но я знаю, что ты страдаешь. И я рядом. Хорошо?

Он посмотрел на неё чуть дольше, чем обычно позволяет.

– Хорошо, – тихо сказал он. – Спасибо.

Она кивнула, провела рукой по плечу его халата и шагнула к двери.

Лирена задержалась, будто не решаясь уйти первой. Корвин стоял к ней боком, отряхивая ладони – скорее по привычке, чем по необходимости. Дух давно растворился, оставив в воздухе пустоту и лёгкую стужу, но Корвин ещё держал себя так, будто продолжал беседу.

– Ладно, – вздохнула Лирена, поправляя выбившуюся прядь. – Я, пожалуй, пойду. Работы… не меньше, чем у тебя.

– Хотя бы работа у тебя не разговаривает, – хмыкнул Корвин, вытягивая шею, словно разминаясь после слишком долгого напряжения. – Тебе повезло.

– А тебе нет, – мягко заметила она. – Но ты держишься.

Он коротко фыркнул. Не то смешок, не то согласие. Лирена уже делала шаг назад, но Корвин неожиданно поднял голову и спросил:

– А ты-то как? Макса всё ещё игнорируешь?

Она застыла, словно кто-то резко натянул невидимую нить, связанную с её позвоночником.

– С чего ты вообще… – начала Лирена, но потом закатила глаза. – Конечно. Ты же всё видишь.

– Я некромант, а не слепой, – усмехнулся он, опираясь локтем о стол. – Парень на тебя смотрит, как кот на молоко. Греет уши возле твоего стола, приносит чай, спрашивает, как прошёл день… А ты прячешься в морге со мной. Это уже подозрительно.

– Это называется «работа», Корвин, – запротестовала она, но уголки губ предательски дрогнули. – И вообще, Макс… ну… он же…

– Немаг? – подсказал он.

– Да.

– А ты в курсе, Лирена, что твоё сердце – тоже не артефакт? Работает прекрасно без маны.

Она прыснула, прикрывая рот ладонью.

– Ты ужасен.

– Ужасен – это ещё лестно. Но прав? – Он приподнял бровь.

Лирена отвела взгляд, рассматривая прохладный металл столиков, будто там был ответ.

– Просто… – она пожала плечами. – Мне кажется, он слишком хороший. А я… Я всё ещё здесь. Всё ещё держусь за старое.

Корвин тихо кивнул.

– Ничего. Кто-то должен держать этот морг открытым, – пробормотал он. – Но это не значит, что ты не можешь жить дальше.

Она подняла глаза, и в них мелькнула тёплая благодарность, почти светлая.

– Ты тоже мог бы, знаешь ли.

Он хмыкнул, отвёл взгляд.

– Мне? Поздно. Мне уже даже духи советы дают.

– Ну так хотя бы попробуй не быть один, – мягко сказала Лирена и коснулась его руки кончиками пальцев – лёгким, почти неосязаемым жестом поддержки. – Я… просто хочу, чтобы с тобой всё было хорошо.

– Со мной? – Корвин фыркнул снова, но на этот раз слабее. – Со мной никогда всё хорошо не бывает. Привыкаю к стабильности.

Она улыбнулась – тепло, тихо, по-домашнему.

– Береги себя, Корвин.

– Ты тоже. И подумай про Макса, – бросил он ей вслед. – Парень явно хочет и дальше приносить тебе чай.

Лирена покраснела до кончиков ушей и поспешно вышла, а Корвин ещё долго стоял, глядя ей вслед, будто слушая эхо её шагов, пока тишина снова не сомкнулась вокруг.

Когда её шаги растворились в коридоре, Корвин медленно выдохнул.

Лицо расслабилось.

Улыбка исчезла.

Настоящая. Холодная.

Он проводил взглядом простыню, скрывающую тело, и едва слышно добавил:

– Лирена, милая… ты бы ужаснулась тому, как я держусь.

Он потянулся за сигаретой – и свет в морге погас сам собой, будто из уважения к его тайнам.

Глава 4

Комната была тихой, если не считать яростного шелеста страниц. Корвин сидел за своим привычным столом, с древней, распухшей от времени книги ритуалов. Пергамент был шершавым на ощупь, как кожа старика, и каждый символ приходилось изучать будто под лупой. Он вглядывался в завитки, крючки, пересечения линий так, словно искал там чужое дыхание.

– Оно должно быть здесь, – бормотал он себе под нос. – Кто рисует такие узлы на живой плоти? Или уже не живой…

Ильвор, сидящий напротив за заваленным артефактными записями столом, поднял голову.

– Если это действительно магический символ, он должен быть классифицирован, – сухо заметил он. – Я позже сверю с базой артефактурных следов. Но сначала… – Он отложил один из своих отчётов и снова бросил взгляд на Корвина, на привычную манеру некроманта разговаривать сам с собой. – Уверен, что это не просто работа маньяка с фантазией?

– У маньяков фантазия богаче, чем у половины законных магов, – отмахнулся Корвин, не поднимая глаз. – Но эта штука повторяется. Я его уже видел. Только не помню где.

Дверь приоткрылась с резким щелчком. Рика вернулась – быстрая, взъерошенная, втиснутая в своё кожаное пальто так, будто всё ещё бежала.

– Ну? – бросила она, проходя мимо столов и фактически заваливаясь в кресло. – Бар – ноль информации. Ноль! Пусто, как в голове моего бывшего.

Макс выглянул из-за стопки папок, которые он раскладывал по годам – дела пропавших детей за последние десять лет.

– Никто его не видел? Ни его компанию? Ни того, кто мог идти за ним?

– Говорю же, Макс, – Рика откинулась назад, утыкаясь затылком в спинку кресла, – обычный семьянин. Вышел выпить чай, ну или что там он пил. Никому не грубил, ни к кому не лез. Не шумел. Бармен его знал – сказал: «Тихий, сдержанный, всегда по одному бокалу». Всё.

– Странно, – пробормотал Ильвор, снова погружаясь в записи. – Жертвы таких ритуалов обычно выбираются по признаку. Произвольные люди… слишком рискованно, оставляет много следов.

– Следов? – Рика фыркнула. – Да из-за некоторых, – она выразительно кивнула на Корвина, – я вчера даже фоторобот нормальный не смогла составить. Дух орал, а он ему поддакивал.

Корвин щёлкнул страницей.

– Если бы ты его слышала, ты бы тоже поддакивала. К тому же я его в третий раз поднял.

– Это не смешно, – Рика прищурилась.

– Я и не смеюсь. Это констатация факта, – лениво отозвался Корвин. – Трупы редко бывают рады своему состоянию.

Макс чуть улыбнулся, но быстро спрятал выражение в папках.

– Ладно, – Рика махнула рукой. – Новых следов мало. Одно – он точно шёл не один. Но никого рядом так и не опознали. Либо маскировка, либо… – Она пожала плечами. – Кто-то очень тихий. Надо будет проверить камеры наблюдения.

– Ритуалист. Точно, – сказал Корвин, ткнув пальцем в страницу. – Я нашёл похожий символ. Очень старый. Его использовали для связывания жизненной энергии, когда нужно было… – он замолк, перечитывая строку. – …кормить что-то или кого-то.

– Не люблю, когда ты так говоришь, – пробормотал Макс.

Ильвор поднял голову.

– Если символ используется для сбора энергии, палец твоей дочери… – Он не договорил, но вес его слов упал в комнату, как камень.

Корвин не моргнул. Или сделал вид, что не моргнул.

– Мы идём по кругу, – сказал он тихо. – Нам нужен тот, кто знает о таких старых ритуалах. Либо архивные случаи…

– Работаем над этим, – кивнул Макс, поднимая новую стопку папок. – Дела пропавших детей за десять лет. Пока совпадений нет.

– Будут ли? – буркнул Корвин. – Эти ритуалы никогда не делают одиночками.

Рика наклонилась вперёд, стукнув пальцами по столу.

– Значит, ищем группу? Секту? Культ? Или одного психа с хорошими друзьями?

– Начнём с символа, – заключил Ильвор. – А потом посмотрим, кто у нас в городе любит древности.

Комната снова стихла, наполненная скрипом страниц, шелестом бумаг и напряжённым дыханием – каждый занимался своим, но уже понимали: дело затягивает их глубже, чем они хотели.

Дверь распахнулась без стука – как всегда, когда приходил Ледьяр. За ним, чуть медленнее и осторожнее, вошёл Торрен. Лёгкий запах улицы сразу смешался с тяжёлым запахом кабинета и ароматом кофе, который кто-то где-то пытался сварить.

Макс поднял голову первым – старший оперативник, до этого мирно листавший протоколы.

– О, гляньте кто пришёл, – Макс расплылся в широкой ухмылке. – Торрен, солнышко, тебя вспоминали.

Рика даже не подняла глаз.

Торрен улыбнулся – та его фирменная, спокойная, чуть извиняющаяся улыбка, которую Рика ненавидела всем сердцем именно потому, что когда-то любила.

– Я всегда надеюсь, что вспоминают лучшее, – сказал он, глядя не на неё, но достаточно рядом, чтобы почувствовалось.

Рика тихо фыркнула и закатила глаза.

Ледьяр хлопнул папкой по столу, обрывая все личные подколки:

– Нашли. Дело трёхмесячной давности. Закрыто за отсутствием улик, но… – он развернул папку, пролистывая первые страницы. – Символ тот же. На груди. Почерк почти идентичный.

Комната заметно напряглась.

– Жертва? – спросил Ильвор, откладывая пинцет.

– Женщина. Двадцать семь лет. Покойная Лея Варрен. Тело нашли в собственной квартире, следов взлома нет. Причина смерти – ножевое ранение между рёбер, смерть практически мгновенная.

– Символ до или после смерти? – уточнил Корвин, вглядываясь в документ.

– После. Кожа уже начала остывать, но крови было достаточно, чтобы линии проявились, – ответил Ледьяр.

Торрен достал из внутреннего кармана плотный конверт и подал его Корвину.

– Фотографии. И протокол вскрытия.

Корвин взял конверт, порвал края, вытянул снимки. Первый же вызвал у него тихий выдох, почти смешок.

– Ну конечно… – Он повертел фотографию. – Теперь всё встаёт на место.

– Поделишься с нами, или будешь разговаривать со снимками? – буркнула Рика.

Корвин положил снимки на стол, разворачивая так, чтобы всем было видно: вырезанный на груди женщины символ действительно совпадал. И – сероватый комок на подложке возле вскрытого желудка.

– В желудке у неё нашли глаз, – сказал Ледьяр. – Опознать не смогли, слишком разрушен кислотой.

– И ты думаешь, она сама его туда… – начал Ильвор, но Корвин громко цокнул.

– Нет. Наш маньяк запихивает в них это. Именно с помощью символа. – Корвин постучал пальцем по фотографии груди. – Этот ритуал – не для того, чтобы что-то извлечь. Он наоборот – для внедрения. Для помещения объекта внутрь тела.

Макс нахмурился.

– Но зачем? Почему – желудок?

Корвин откинулся на спинку стула, скрестив руки.

– Желудок – это кислотная камера. Место, где всё распадается. Если ты хочешь уничтожить улики, след, фрагмент сущности, часть тела… что угодно – ты использовал бы именно желудок. Удобный чистильщик.

– Но тогда почему палец из последнего дела сохранился так хорошо? – спросил Ильвор.

Корвин кивнул:

– Вот именно. Его сохраняли. Магически. Поэтому он и не разложился полностью, несмотря на среду.

Рика подалась вперёд:

– Но вопрос остаётся. Зачем? И почему именно желудок? Почему не сердце? Не лёгкие? Не что-то более… значимое?

Тишина тяжело опала на стол. Никто пока не знал ответа.

Ледьяр первым её прорвал:

– Найдём ещё пару совпадений – узнаем.

Корвин только хмыкнул, глядя на снимок женской груди с вырезанным символом, словно это была карта, по которой он наконец-то вспомнил дорогу.

– Я распорядился, чтобы все новые такие дела попадали сразу к нам.

– Долбанный серийник, – буркнула Рика.

Обсуждение пальца снова закрутилось вокруг стола. Ледьяр пролистывал протоколы, Торрен делал пометки, Рика мерила шагами комнату так, будто собиралась стереть бетон до арматуры.

– Но всё равно – почему желудок? – повторила она уже третий раз. – Это… странный выбор. Даже для маньяка.

Макс пожал плечами:

– Может, хотел спрятать? Типа надёжно. Кислота же.

– Тогда бы он не делал символ, – парировал Ильвор. – Без символа вещи просто… попадают туда естественным путём. А это – намеренное действие.

– Или он хотел уничтожить улики, но не до конца понял, как работает тело, – вставил Торрен. – Ну типа… новичок.

– Новичок не смог бы воспроизвести узел, – возразила Лирена. – Он слишком ровный. Симметрия почти идеальная.

Все говорили одновременно – каждый громче другого, споря о физиологии, магии, вероятностях, намерениях убийцы.

Корвин сидел, не вмешиваясь. Локти на столе, пальцы сцеплены перед лицом. Глаза – в пол, но он слушал каждое слово, складывая пазл в той своей странной, некромантской голове.

Рика повернулась к нему первой:

– Корвин, ты вообще думаешь? Или просто наслаждаешься нашим цирком?

Он поднял голову. Медленно. Почти лениво.

– Думаю, – ответил он. – Как раз думаю.

Все затихли, потому что, когда Корвин говорил этим тоном, это означало два варианта: либо он сейчас выдаст гениальную мысль, либо – настолько мрачную, что всем придётся переваривать её.

– И что надумал? – спросил Ледьяр.

Корвин постучал ногтем по фотографии вскрытого желудка.

– Тут только два варианта. – Он разрезал воздух указательным пальцем. – Первый: перед нами дилетант. Которому повезло. Магический ритуал сработал, объект поместился в желудок. А почему именно туда – сам не понял.

– И второй? – тихо спросил Торрен.

Корвин улыбнулся. Сухо. Неуютно.

– Профессионал. Который знает, что желудок осматривают раньше, чем сердце или лёгкие. А значит… он хотел, чтобы нашли. Быстро.

Макс нахмурился:

– Ты уверен? Я всегда думал, что первым делом смотрят… ну… не знаю… мозг?

– Мозг осматривают после основной полостной работы, – заметил Торрен. – Вскрытие черепа – это отдельный блок.

Рика скрестила руки:

– А в интернете можно найти что угодно. Даже полное руководство по вскрытию с видеозаписями. Не нужно быть врачом.

– Верно, – подхватил Ледьяр. – Так что этот аргумент… ну… не железобетонный.

– И вообще, – добавил Ильвор, – иногда именно случайности выглядят как умысел. Может, он выбрал желудок просто потому, что… ну… «дырка поближе».

Макс прыснул.

– Слушайте, вы сейчас серьёзно? Символ, ритуал, орган-реактор… и «дырка поближе»?

– А что? – бросила Рика. – Мы же не знаем, кто он. Может, он тупой, но удачливый.

Корвин притянул к себе фотографию поближе.

– Возможно. А возможно – нет.

– То есть это опять тупик? – спросила Рика.

Корвин пожал плечами.

– Похоже на то.

Они перебрасывались аргументами ещё пару минут, но ни к какому единому мнению так и не пришли.

Глава 5

Солнце било в глаза тёплыми, золотистыми пятнами, пахло жареным сахаром, попкорном и чем-то липким, сладким – детским.

Корвин шёл по парку аттракционов, держась за руки Астры и Элии, и впервые за долгое время не чувствовал тяжести в груди.

Элия болтала без остановки – про карусели, про плюшевых зверей, про то, что хочет есть мороженое перед обедом, «потому что это же парк, пап».

Астра смеялась – тихо, звонко, как колокольчик, – и толкала его плечом.

– Ты испортишь ребёнка, – сказала она, когда он купил дочери не одно, а два рожка.

– Я избалованность поддерживаю, – возразил он, делая вид, что гордится собой.

Элия взвизгнула и побежала к карусели с лошадками.

Корвин бросился за ней, смеясь, догнал, поднял на руки – девочка обняла его за шею и поцеловала в щёку.

– Пап, ты лучший!

Да.

В этот момент – да.

Он повернулся к Астре, чтобы сказать что-то одинаково глупое и счастливое, увидел, что она задержалась на шаг позади, и…

…остановился.

Она стояла странно. Наклонив голову – слишком сильно, как сломанная игрушка.

Солнце отбрасывало тень, и эта тень легла ей на лицо так, что…

Так, что скулы стали слишком острыми.

Кожа – слишком серой.

Пальцы – слишком длинными, будто растянутыми.

И когда она подняла голову…

У неё в глазницах не было ничего.

Только две глубокие дыры, из которых стекала густая, чёрная жидкость.

Она улыбалась – ртом, в котором не хватало половины зубов.

Улыбка была слишком широкой. Неправильной.

– Корвин… – прошептала она голосом, который не мог принадлежать живому человеку. – Почему ты оставил меня?

Он отшатнулся.

Элия дёрнула его за руку:

– Пап…

Он резко развернулся – и холод по позвоночнику стал ледяным.

Дочь стояла рядом.

Только это была уже не Элия.

Та же поза. Та же одежда. Тот же маленький бантик.

Но лицо – серое, как старый пепел.

Губы – потрескавшиеся, в крови.

Глаза…

Глаза вываливались из орбит, болтались на тонких, блестящих нитях, блуждая по сторонам, как у испорченной куклы.

– Пап, – сказала она. – Нам было так больно.

– Я… – голос пропал. – Элия…

Маленькая рука схватила его за запястье – и кожа под пальцами мгновенно пошла пузырями, словно её опалили кислотой.

Он заорал – не в силах остановить себя.

Астра шагнула вперёд.

Элия – тоже.

Обе – мёртвые, пустые, тянущиеся к нему.

– Пап… пап… пап…

Хор, от которого ломалось сознание.

Он хотел бежать.

Хотел проснуться.

Хотел умереть – если только это прекратится.

Но они приближались.

И в последний момент, когда холодные пальцы почти коснулись его горла.

Он вырвался из сна рывком.

Корвин сидел в темноте своей спальни.

Двухэтажный дом с чердаком встречал его гробовой тишиной.

Окно было приоткрыто, и ночной воздух резал кожу.

Постель была мокрой – пропитанной потом так, будто он только что вылез из ледяной воды.

Футболка прилипла к телу.

Он медленно провёл ладонью по лицу, выровнял дыхание…

Задержал его.

Поднял взгляд к потолку – будто там могло быть хоть какое-то спасение.

Глаза блестели.

Но это были не слёзы.

Он просто долго не моргал.

– …Когда вы оставите меня в покое? – прошептал он.

И голос его дрогнул совсем чуть-чуть.

Корвин входит в офис чуть позже обычного – капюшон надвинут, пальто сырое, на брюках и плаще тёмные разводы от грязи. Лирена, перебирающая бумаги, поднимает взгляд и тут же хмурится:

– Корвин… ты что, в канаве ночевал?

Он без тени эмоции стягивает плащ и вешает его на крюк.

– Водители, – бурчит он, – эти идиоты не умеют тормозить на пешеходном переходе. Поддал газу перед самым носом, я отскочил. Вылетел в грязь. Всё как всегда.

Она смотрит на него чуть дольше, чем нужно – пытаясь решить, верит ли. Корвин делает вид, что не замечает. Внутри он всё ещё слышит детский смех и пустые глазницы… но держит лицо гладким, как камень.

– Кофе? – наконец спрашивает Лирена.

– Два. Один крепче, один такой, чтобы я не умер, – отвечает он, зная, что она принесёт ему самый крепкий.

Корвин толкнул дверь пожарной лестницы плечом, вдохнул холодный воздух так, будто только тут можно было дышать. Поставил второй стакан кофе на перила, достал сигарету, но та оказалась последней. Он тихо цыкнул – раздражённо, почти беззвучно.

– О, начальник тёмного цеха, – раздалось сбоку.

Макс сидел на ступеньке, прислонившись спиной к стене. В зубах – сигарета, в руке – пачка. Пакет с едой рядом, будто он тут засел надолго.

– Дашь? – Корвин поднял бровь, не уточняя что.

Макс протянул ему сигарету и зажигалку.

– Ты сегодня как будто землю ел. Без обид.

– Почти, – буркнул Корвин, прикуривая. – Плохие дороги, плохие водители, хорошая грязь.

Макс хмыкнул.

– Ну да, тебя швырнуло так, будто тебя машина поцеловала. Ты в зеркало-то себя видел?

Корвин выпустил дым и устало прислонился плечом к металлическим перилам.

– Я в зеркало каждое утро себя вижу. Там хуже.

Макс тихо рассмеялся – ему, в отличие от остальных, всегда было легко с некромантом. Возможно потому, что он был единственный нормальный в этом отделе.

Пару секунд они курили молча. Потом Корвин, глядя куда-то в пустоту, сказал:

– Слушай, Макс… а Лирена тебе нравится?

Макс захлебнулся дымом.

– Чего? Откуда вообще…

– Ну ты на неё смотришь так, будто хочешь предложить ей свалить на край света и завести пять детей. Или хотя бы одно свидание.

– Я… – Макс замялся, почесав шею. – Она… хорошая.

– Хм. Великолепная характеристика. Прям хоть в поэму вставляй. “Она – хорошая”.

Макс застонал и уткнулся в ладони.

– Да блин, Корвин.

– Что? – некромант посмотрел на него с почти невинным видом. – Ты не решительный. Это факт. У тебя же язык работает только когда ты кричишь на гоблина-хулигана.

– Это было один раз.

– Он был метр ростом, Макс.

– Он был с ножом!

– Метр ростом, – повторил Корвин, не моргнув.

Макс выдохнул – шутка или лекция, никогда не понятно. От Корвина оба варианта звучали одинаково.

– Так вот, – продолжил некромант, стряхивая пепел. – Если хочешь к ней подкатить, делай это. Лирена не кусается.

Макс усмехнулся.

– Она тебя кусала?

– Меня? – Корвин фыркнул. – Меня вообще трудно укусить. Я же официально числюсь нежитью на половину.

Они оба рассмеялись. Быстро, негромко – как те, кто редко позволяют себе расслабляться.

– Просто… – Макс перевёл взгляд вниз, на внутренний двор. – Сейчас не время, понимаешь? Маньяк, трупы, вся эта жесть. Как-то… неправильно.

Корвин кивнул, втягивая дым.

– А знаешь когда будет правильное время? – Он щёлкнул пеплом. – Никогда.

Макс поднял на него взгляд.

– Жизнь не перестанет бросать в тебя трупами, дорогой мой не-маг. Но иногда нужно просто шагнуть. Пока тебя самого не унесло.

Макс тихо выдохнул, будто эти слова попали глубже, чем он ожидал.

– Ты говоришь, как человек, который уже пропустил шанс.

Корвин замер, но не отвернулся.

– Возможно, – сказал он спокойно. – Именно поэтому и говорю.

Несколько секунд висела тишина – живая, тёплая, редкая.

– Ладно, – Макс сжал сигарету пальцами. – Я подумаю.

– Не думай. Делай.

– Да брось, – усмехнулся Макс. – Ты сам так делал?

Корвин усмехнулся уголком рта.

– И посмотри, куда меня это привело.

Макс хотел что-то ответить, но дверь наверху открылась, и показалась голова Ледьяра:

– Вы там закурили уже весь этаж? Идите, у нас новые данные.

Корвин и Макс переглянулись – коротко, как солдаты перед очередным боем.

Они затушили сигареты и поднялись на ноги.

Пора снова в мясорубку.

Дверь распахнулась, и Ледьяр первым шагнул внутрь – быстрым, деловым шагом, каким обычно объявляют приговор. За ним вошли Корвин и Макс.

Комната на секунду словно встрепенулась.

Лирена, сидевшая ближе всех к входу, подняла глаза – мягко, тепло. На мгновение задержалась на Максе, и тот, естественно, тут же попытался выглядеть так, будто ничего не случилось. Получилось плохо.

Рика закинув руки за голову, изучала потолочную плитку, будто там было написано пророчество. Судя по лицу – пророчество ей не нравилось.

Торрен и Ильвор стояли у стола, склонившись над какими-то схемами.

– …я же говорю, это катализатор, а не активатор, – бубнил Ильвор.

– А я тебе говорю, что я не понимаю ни слова, – честно признался Торрен.

Корвин отметил: по крайней мере, искренность где-то ещё существует.

Ледьяр хлопнул папкой по столу – легонько, но звук разлетелся как выстрел.

– Так. Слушаем внимательно. У нас, господа, официально два связанных убийства. Значит, работать будем быстро и грязно. Или… – он скользнул взглядом по Корвину, – ещё грязнее, чем обычно.

Корвин не удостоил это шуткой. Просто достал сигарету, вспомнил, что внутри её нельзя, и спрятал обратно. Вид усталого разочарования получился почти художественным.

Ледьяр продолжил:

– Корвин, Ильвор. Вас – на склад. Нужно найти глаз из дела трёхмесячной давности. Если он ещё там, если его не списали, если морозильник не устроил революцию – достанете, изучите.

Он посмотрел на Ильвора поверх очков:

– И не вздумайте потерять, у нас новые глаза не завезли.

Ильвор скривился.

Ледьяр повернулся к Корвину:

– Если ничего нет – возвращаетесь и начинаете дело женщины с нуля. Со мной. Весёлого вам часа три.

Корвин мрачно кивнул.

Если что-то и могло быть хуже склада – так только работа в связке с Ледьяром. В тесном кабинете. Над документами. Три часа. Живое пламя ада нервно курит в углу.

– Макс, Торрен. – Ледьяр перекатил взгляд на дуэт, и оба синхронно помрачнели. – Обойдёте друзей покойного. Полный круг общения. С кем пил, с кем ходил, кому жаловался. Подробные допросы. Никаких “мы не хотели мешать”. Мешать – ваша работа.

Торрен тихо простонал:

– А можно я с некромантом? Там холодильник… тихий…

– Нет, – отрезал Ледьяр.

Макс фыркнул:

– Отлично. Прям свидание мечты.

– Это не свидание, – сухо заявил Торрен. – На свидании хотя бы не спрашивают, какое у тебя алиби.

– Это у тебя не спрашивают. У меня спрашивают регулярно.

Корвин посмотрел на них и задумался, а не отправить ли парочку сразу копать могилы – но сдержался.

Ледьяр перевёл взгляд на женщин:

– Лирена, Рика – вы едете к жене покойного. Не давить, не устраивать допрос. Как женщина с женщиной. Узнайте, как они жили, были ли конфликты. Вдруг дух нам чего-то не сообщил… или соврал.

Рика вытянула ноги и встала.

– Наконец-то. Хоть что-то нормальное, а не ковыряться в его… – она ткнула взглядом в Корвина, – персональных погромах.

Некромант повернулся к ней медленно, как будто размышлял, сколько проклятий можно легально применить на сотруднице.

– Ох, Рика… – устало произнёс он. – Если бы ты знала, как часто мне хочется вытирать пол тобой.

– Это было бы нарушение устава, – без эмоций заметила она. – Но звучит приятно.

– Прекратите, – вздохнула Лирена, перебивая начинавшийся словесный мордобой. – Мы работаем вместе, если кто забыл.

Корвин откинулся на пятку.

– Никто не забыл. Я просто напоминаю, что я не виноват в том, что мир создан грязным. И люди тоже.

Рика зыркнула, но промолчала.

Ледьяр сделал жест, отрезав спор:

– Всё. Команды выданы. Разошлись.

Комната ожила: стулья отодвинулись, бумаги захрустели, кто-то натягивал пальто, кто-то напяливал амулет.

Корвин, Ильвор, Макс и Торрен направились к выходу вместе – как четыре человека, у которых впереди либо ужасный день, либо очень интересный.

Глава 6

Дверь в склад была тяжёлая, металлическая, с предупреждающей табличкой:

“Холодильное отделение №2. Посторонним вход воспрещён”.

Ильвор приложил пропуск, замок коротко пискнул, и дверь распахнулась, выпуская поток холодного воздуха. В нос ударил знакомый запах – смесь химии, пластика и чего-то, что люди предпочитают не называть.

Корвин прошёл внутрь последним.

– У вас тут всегда так уютно? – спросил он, втягивая воздух.

– Это ещё тёплый сектор, – спокойно отозвался Ильвор. – Основная морозилка дальше.

Склад напоминал библиотеку, только вместо книг – металлические лотки, контейнеры, герметичные пакеты, аккуратно уложенные на высокие стеллажи.

Красные метки – биологические образцы.

Синие – магические.

Жёлтые – предметы, имеющие следовую ценность.

Ильвор остановился у металлического шкафа с маркировкой “Биомассив 4: Дела закрытые/приостановленные”.

– Нам нужно дело три месяца назад… – он пролистал список. – Ага. Контейнер В-17. “Фрагмент органический. Глаз человеческий. Степень сохранности – низкая.”

– Низкая, – повторил Корвин. – То есть ты хочешь сказать, что он, возможно, превратился в глазное пюре?

– Возможно, – пожал плечами Ильвор. – Но с момента помещения в морозильную камеру разложение практически осталось на том уровне, что было в желудке. Минус тридцать всё-таки.

Они подошли к массивной двери морозилки. Ильвор снова приложил пропуск, и внутренняя камера открылась с влажным шипением.

Внутри стоял пар, клубился над металлическими рядами, словно кто-то только что провёл ледяной ритуал.

Температура ударила мгновенно: дыхание превратилось в иней.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.