Venus Platonovna
История Дуни

Рассказ или История- Дуни …, персонажи вымышлены, рассказ для поднятия настроениекоротко Дуня -Сила /кости /УАЗ, надеюсь на наличие в читателях долю черного юмора. История про…. «Дуня»

Глава 1. Там, где телята на «ты»

Её ждали как наследника, защитника, продолжателя рода. А родилась… Дуня. Та самая, что с первого вздоха вдохнула не запах родительских разочарований, а терпкий аромат фермы, сена и долга.

Её мир был выткан из простых и прочных вещей. Утро начиналось не с будильника, а с мычания телят, которых она знала по именам. Беляк, вечно норовивший удрать к овсу, Рябка, нежно бодавшая её в бок в ожидании ласки. С ними она была на «ты», как с младшими братьями. А со степенными, мудрыми коровами – на почтительном «вы». Они, кстати, это уважение чуяли – видели бы вы их деловую походку, томный взгляд, а эти длинные ресницы, в которых путались солнечные зайчики?..

Бывало, надо семью накормить – и Дуня, сжав сердце в кулак, шла за гусем. «Чик» топором – аккуратно, без жестокости. И слепая слеза катилась по щеке, которую она тут же смахивала рукавом. Ничего не поделаешь – суп варить надо.

Когда наступала зима, деревня затихала, погружаясь в белое, морозное одиночество. Тишину нарушал только оглушительный треск поленьев, которые Дуня колола для печи. Её руки, и без того грубые, теперь покрывались сеточкой отморожений. Лицо, усыпанное веснушками от щеки до щеки , казалось, вбирали в себя всё скудное зимнее солнце. А когда было скучно, её растущий организм требовал что то погрызть. Детство Дуни было строгим на сладости, но щедрым на… микроэлементы. Её скука имела свой вкус и хруст. Сначала шли в ход семечки. Потом – мел. А когда и он заканчивался, Дуня смотрела на печь не как на источник тепла, а как на стратегический запас кальция.

«Растущему организму нужно всё!» – этот бабкин завет был для неё не пустыми словами, а прямым руководством к действию

Пока городские дети ели творожки «Растишка», Дуня со знанием дела обгрызала побелку. Натуральный продукт, без ГМО и лишних затрат. Суровое деревенское детство воспитывало не только характер, но и скелет. Проверено на Дуне.

Её верный двор-телохранитель, пёс Василий Пантелеймонович, или просто Васька, был её тенью и молчаливым соратником. Они жили на отшибе, в деревне в три улицы, затерявшейся среди полей.

Глава 2. Мир, пахнущий чужими духами

Город был близко, но как другая планета. Изредка, вырываясь на рынок, Дуня жадно глотала его чуждые ароматы: духи местных мадам, запах жареного миндаля и чужой, беззаботной жизни. Её пальцы, знавшие грубость пеньковой верёвки, с благоговением прикасались к шёлковым платкам, примеряли модные джинсы.

Тут она впервые услышала слово «нюд» и увидела модную Девушку. В приталенном пальто, на каблуках, с крошечной собачкой на руках. На собачке – маленький пиджачок и цепочка с надписью «cool».

И в этот миг перед ней возникла её собственная утренняя картина: в одной руке – тяжёлая цепь, к которой привязан телёнок, в другой – кувалда. На ногах – грубые галоши.

Эх, жизнь-то… Она идёт не то чтобы по-разному. Она идёт по совершенно разным вселенным.

Глава 3. Последний танец

Искра, из которой разгорелся пожар отъезда, вспыхнула на дискотеке в соседнем селе. Дуня подготовилась как могла: кофта с рюшами (у подруги), недостающие формы (из ваты), сапоги (мамины), тушь плевалка (временно «одолженная» у тётки). Никакого пуш-апа, только пуш-ап по-жизни.

Но её «красоты», собранной с миру по нитке, не хватило, это пустая вера и подготовка себя(будто бумажные доспехи), кульминация деревенской саги – Медляк. Пары сливались одна за одной, и Даже парочка со свистящими зубами нашла друг друга. Дуня же – не в приоритете. Она – часть стены.

На последних аккордах к ней подвалил «кавалер» – настолько датый, что едва держался на ногах. Было ясно: он вёл не её, а диалог с другой девушкой, пытаясь уколоть её своим «выбором». Он просто обвис на Дуне, как мокрый полушубок.

И она, в своей кофте с ватой, протащила его по кругу. Не потому что надеялась, а потому что привыкла держать тяжесть. Но, поймав его блуждающий взгляд, искавший в толпе другую, она всё поняла. И тогда Дуня сделала самое достойное, что можно было сделать в этой ситуации. Она просто разжала руки и отошла в сторону.

Он грузно рухнул на пол.

В тишине, наступившей внутри неё, прозвучала единственная ясная мысль: «Эх, нелюба я кому-то. Уйду в город».

Глава 4. Дорога в никуда, ставшая путём к себе

Сидя на холодной вокзальной остановке, она устроила ревизию своего богатства: две спортивные сумки, казённая котомка в полоску и целых полмешка картошки. «Ну и куда я этот стратегический запас в городе поставлю?» – на секунду озадачилась она.

Развернув один из свёртков, она достала вермишельку «Александры и Софьи», попросила у сонной бабульки-продавщицы кипяток и заварила свой скромный ужин. Аромат бульона показался ей верхом гастрономической роскоши. «Эх, жизнь удалась», – радостно забурчала она, с наслаждением хлебая горячее.

Рядом, из дверей придорожной рюмочной, вырывались обрывки пьяных тостов о «красивой жизни», полной иллюзий и горькой самогонной правды. Дуня слушала их, и её сердце наполнялось не завистью, а странной уверенностью. Она гордо подняла свою пластиковую ложку, как бокал шампанского, и, глядя в пустоту, тихо сказала, словно чокаясь с невидимой, но верной подругой – Судьбой:

– За мою. За мою красивую будущую жизнь!

Глава 5. Испытание городом

Городская жизнь началась с хитрости: Дуня устроилась в магазин, чтобы спать в подсобке. Схема работала, пока местный ворюга не очистил кассу. Хозяин, недолго думая, решил повесить пропажу на «новенькую из деревни ».

Но Дуня была не только простой, но и правой и бравой. А уж когда дело касалось правды, в ней просыпалась удаль, знакомая каждому деревенскому скоту, который пробовал её ослушаться.

– Это у тебя, совесть-то в кармане затерялась, а не у меня деньги! – отрезала она, глядя хозяину прямо в глаза. – Ищи вора, а на честных людей палку не гни.

Её выгнали. Но выгнали с таким градом её отборных, праведных слов, что хозяин ещё долго чесал затылок. Дуня вышла на улицу без гроша, но с твёрдым знанием: свою честь она не отдаст ни за какую подсобку в мире.

Глава 6. Поворот судьбы на пустыре

А может, такова была воля случая – по той же дороге, ковыляя с картошкой и тоской, она шла, когда мимо пронеслась и резко затормозила до блеска начищенная, черная, как грех, машина. На ней красовались нерусские, колючие буквы – BMW.

Дверь распахнулась, и на проезжую часть, будто мешок с мусором, выкинули чье-то тело. Бесформенное, в ссадинах, непонятно, живое еще или уже нет.

Мысли не было. Была только реакция, выстраданная в деревне: спасать(не гусь на обед все таки). Дуня с грохотом бросила свой драгоценный мешок с картошкой и ринулась на дорогу. Машины гудели, тормозили, водители кричали. А она, расталкивая пространство, как когда-то расталкивала в стаде коров, размахивала руками и громко, отчаянно материла воздух, содрогая своим криком городскую благопристойность:

– Ану, кыш, безбожники! С дороги, черти окаянные!

Она вцепилась в окровавленную одежду и, собрав всю свою коровью силу, оттащила тело на обочину. И тут, забыв про все – про картошку, про обиды, про город – она опустилась на колени и стала слушать, бьется ли сердце у этого несчастлива. Вдруг палец нащупал на шее слабую, но упрямую пульсацию. Не знала, что делать дальше. Сумерки сгущались, работа не найдена, а тут – неподъёмная ноша в лице окровавленного незнакомца. Сорвав с плеч свою верную шаль, она окутала его, как когда-то окутывала телят в плохую погоду. Механически собрала горсть рассыпанной картошки – бережливость, въевшаяся в кровь.

– Проснись, несчастливец! – принялась она его тормошить, бесцеремонно хлопая по щекам. – Рано тебе на тот свет! Дуне идти надо, темнеет уже! Как я работу теперь найду?

Внезапно тело вздрогнуло, забилось в её руках, и из груди вырвался сиплый, пронзительный крик:

– А-а-а! Не надо! Все отдам! Просите что надо!

И тут его мутный взгляд сфокусировался на её лице, испуганный и детский.

– Ты кто… мать?

Дуня оторопела, отшатнувшись, будто её обдали ледяной водой.

– Какая я тебе мать?! – фыркнула она, руки в боки. – Ты чуть не стал отпечатком на асфальте, я тебя, дурня, с того света отскребла! Мать… нашёл кого испугаться!

Спасенный судорожно выудил из кармана старую «Motorola». Тыча в экран окровавленным пальцем, он прохрипел:

– Михалыч… забери… нас…

Не успел он назвать место, как глаза закатились, и он отключился.

Глава 7. «Чьих кровей?»

Подъехал бывалый уазик, который тарахтел по бокам. Вышел старичок, но с харизмой победителя, спрыгнув с сиденья, погрузил тело в салон и окинул взглядом Дуню.

– Ты чья будешь? Чьих кровей? – голос у него был тихий, но с таким металлом, что за спиной будто выстраивалась целая орда.

Дуня не отвела глаз. Внутри всё сжалось в комок, но она знала – первым отводишь взгляд, значит, сдаёшься.

– Я спросила, чьих кровей человек, которого, как собаку, бросили умирать? – парировала она, в её голосе не дрогнула ни одна нота. – Ваших, что ли? Тогда у вас, милок, с кровью не порядок. А я – своих кровей. Дунинских. Больше мне никаких не надо.

Михалыч не дал уйти далеко, оценив нрав, простую и добрую душу. Он забрал Дуню и помог ей с жильем. А тело, которое оказалось хозяином местного клуба, отправил на оздоровление.

Глава 8. Своя правда

А Дуня, как вы думаете, кем стала? Вышибалой.

Её деревенская прямота и недюжинная сила нашли идеальное применение. Позже она вышибла всех, кто сидел в той иномарке, и осталась работать в охране. Не просто сотрудником, а живым талисманом чести и порядка. Про неё в клубе ходили легенды: «Не связывайся с Дуней, она не каблуком бьёт, а душой, и попадает точно в совесть».

Глава 9. Возвращение

Накопив немного денег, она не поехала в тропики. Она вернулась в деревню. Но вернулась не с котомкой, а на собственном, с иголочки, УАЗе. Том самом, что стал символом её пути – такого же крепкого, неубиваемого и знающего себе цену.

Она вышла из машины, вдохнула родной воздух и улыбнулась. Телята на лугу, бабки у заборов, парни, что не позвали её на танец… Всё осталось там, в прошлом.

А перед ней была новая жизнь. Её жизнь. Та самая, «красивая жизнь», за которую она когда-то чокалась пластиковой ложкой на вокзале.

И ведь правда – она стала крепкой. Возможно, виной тому был тот самый избыток кальция, что она в юности добывала, обгрызая побелку с печи. Её кости и характер срослись вместе в единый, несгибаемый каркас. Тот самый, что не сломали ни деревенские насмешки, ни предательство на дискотеке, ни удары судьбы в городе. О происхождении и деревенской жизни. Эпилог

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.