Мари Квин
За пару недель до Рождества

Глава 1. Магия искусства, легкое разочарование и красавчик

– В городе уже так красиво!

Фрэнк Синатра распевал рождественские песни, а пухлый таксист в такт покачивал им головой, тихо подпевая, и вставлял в перерывах восхищенные фразы. Такой позитивный и дружелюбный настрой навел меня на мысль, что шофер не местный, но я лишь согласно угукнула, не желая портить ему настроение.

Нью-Йорк действительно постепенно окунался в зимнюю рождественскую сказку, и все больше людей походили на таксиста, который с энтузиазмом вез меня в Музей Метрополитен.

Множество уличных огней, светящейся рекламы, подсветка небоскрёбов и мостов – обычное явление для Большого Яблока. Но на Рождество это сияние усиливалось в несколько раз. Небоскрёбы, словно парящие в ночном небе, световые шоу, паутины гирлянд, деревья, витрины, многочисленные ёлки – всё это сверкало и переливалось, превращая ночь в день. И пусть я давно жила в Нью-Йорке, все равно каждый год восхищалась им, словно оказывалась здесь впервые.

Смотря на все это через окно такси, единственное, что начало вызывать сожаление – это отсутствие снега. Пусть годы жизни в Нью-Йорке уже и научили, что как только он повалит – все замрет, а городские службы не сразу смогут взять стихию под контроль, все равно хотелось увидеть снежинки, белыми хлопьями падающими на тротуар.

Но сейчас главной мыслью было другое. В Музее Метрополитен по давней традиции проходила знаменитая презентация рождественской ёлки, и возможность увидеть ее после закрытия без толпы посетителей заряжает все так же, как и в первый раз.

Порой мне казалось, что работа Кайла там – лучшее, что случалось в моей жизни. Познакомившись с ним на первом курсе колледжа, я не ждала от общения многого, но приятельские отношения завязала. Во-первых, он был уже на втором курсе, значит, мог помочь с экзаменами и рассказать про преподавателей, во-вторых, я решила, что от парня на факультете истории искусств каких-то внезапных вспышек чувств ждать не стоило.

Каково же было мое удивление, когда он познакомил со своей девушкой…

От воспоминаний о той вечеринке в кампусе мне все еще порой становилось смешно, а я так и не могла вспомнить до сих пор, почему сделала о нем такие выводы. Кайл ничего подобного не говорил, с парнями я его не видела, а его внешность была вполне обычной.

Он высокий, голубоглазый, с темными слегка кучерявыми волосами. К моему сожалению, сейчас он стриг их слишком коротко, но внешний вид был все так же хорош.

Наверное, единственное, что навело меня на подобные мысли тогда, стали те факты, что он изучал историю искусств, а большинство знакомых парней там девушки не интересовали. Но Кайл просто оказался из семьи художницы и владельца галереи и с детства очаровался миром искусства. А я думала глупыми стереотипами.

Подъезжая ближе к музею, я уже начала гадать, что увижу там. Кайл обещал, что украшения ели поразят мое воображение, так как все представленное там будет рук итальянских мастеров.

И в этом году итальянские мотивы служили лишним толчком вдохновения. Когда Кайл сообщил, что будет курировать выставку «Медичи. Портреты и политики, 1512 – 1570», я была готова завизжать от восторга, представляя, как мы будем обсуждать полотна Сальвиати, Санти, Бронзино, Липпи и многих других. И чем ближе таксист оказывался к заветному зданию, тем острее я ощущала, что дыхание перехватывало от детского восторга.

Хотелось прижаться лицом к окну и просто смотреть, чтобы ничего не упустить, но я лишь улыбалась и мысленно торопила таксиста. Рождество в этом году начиналось не только огоньками на витринах, Санта-Клаусами с колокольчиками, собирающими пожертвования, и огромными елями, стоящими на площадях, но и итальянским Возрождением, из которого состояло примерно семьдесят процентов моего блога.

Вылетев из «Убера», я побежала к зданию, и опрометью взлетела по ступенькам. Музей уже был закрыт, но работа Кайла, мое волонтерство там и часы бесплатно проведенных экскурсий сделали свое дело, дав мне возможность время от времени оказываться хотя бы в некоторых залах.

– Вечер добрый, Мэлори.

Услышав нарочито важный голос Кайла, я сразу обернулась и направилась к нему. Пуховик тёмного цвета, джинсы, очки в черной оправе – стоило отдать ему должное. Кайл всегда выглядел и просто, и как-то элегантно.

– Взаимно, Кайл.

Подойдя ближе, я чмокнула его в щеку и обняла. Когда-то и я мечтала работать в подобном месте, но все слегка пошло не по плану. В свои двадцать шесть я работаю в среднем журнале (больше ради хоть какой-то страховки), подрабатываю на фрилансе, пишу в основном статьи по искусству для разных сайтов и веду блог. И хоть деятельность не приносила больших денег, но на нормальную жизнь хватало, а я все делала с удовольствием.

– Пошли.

Гулкий стук моих ботинок нарушил музейную тишину. Я размотала шарф, расстегнула пальто и, как ребенок в парке развлечений, направилась за Кайлом к холлу, где обычно стояла ель.

– Ты уже видел полотна?

Еще собираясь к Кайлу, я дала себе установку не заваливать его вопросами с порога, но она быстро забылась при взгляде на величественные колонны, мозаичный пол и витиеватые балконы верхних ярусов. Пусть за годы хождения в музей я изучила его от и до, проводя порой в его стенах целые дни, восторг так и не иссякал.

– Видел.

Кайл произнес, сдерживая улыбку, а мне захотелось его ударить, оттого, что он заставлял меня вытягивать из него информацию вместо того, чтобы просто сказать то, что меня интересовало.

– Его полотна будут?

– К сожалению, Мэл, полотно Липпи, которое ты ждешь, так и висит в галерее Уффици во Флоренции.

От услышанного восторга поубавилось. Признаться, перед Рождеством часть меня ждала чуда и в том, что в США привезут картину, которая очаровала меня, как только я ее увидела в учебнике. «Мадонна с младенцем и двумя ангелами» просто поразила мое воображение во время учебы. Доброе лицо Мадонны с нежными чертами, еле заметный нимб над ее головой, игривое, детское изображение Иисуса, озорные лица ангелов. В эпоху Возрождения даже религиозные мотивы картин приобрели большую эмоциональность, а герои стали больше походить на обычных людей. И среди всех Мадонн, которых рисовали художники того времени, именно Мадонна Липпи казалась наиболее доброй, нежной, женственной, похожей больше на мать человеческого дитя.

– Верить в чудо все равно стоило.

Пусть я пыталась придать голосу больше невозмутимости, легкое разочарование все равно пробилось. Прикосновение Кайла к руке не заставило ждать. Он аккуратно сжал мою ладонь и быстрее повел к освещенному холлу.

Ель оказалась еще красивее, чем на словах Кайла – ярко освещённая, высотой в двадцать футов с удивительными украшениями. На ней висели прекрасные неаполитанские херувимы, а также ангелы. Внизу, у подножия ёлки, установлены различные тематические фигуры, которые показывали сцену Рождества в яслях.

Внизу можно увидеть святое семейство и пастухов. Не забыли волхвов, крестьян и горожан. Также выделялись многочисленные фигурки животных, которые были окружены руинами древнего римского храма. Кайл рассказывал, что они установили фигурки оригинальных домов и типичный итальянский фонтан.

Я сделала шаг вперед, присела ближе к сценке и подумала, что нечто подобное, наверное, испытывали те девушки в фильмах, которых приводили в место их мечты.

Фигуркам под елью почти триста лет, сделаны они в восемнадцатом веке в Неаполе. Мастера потрудились на славу, делая их из гипса, терракоты, сплетая из шнурков и тонкой проволоки. Участники сцены одеты в многоцветные платья и шикарные плащи. Одежды фигурок украшены вышивкой, у каждой из них свои аксессуары и драгоценности, у многих чеканные кинжалы и сабли. И даже с трудом верилось, что нечто подобное делали уже в восемнадцатом веке!

– Это просто нереально.

Взгляд цеплялся за все: украшения ели, проработанность деталей на фигурках, общую композицию. Хотелось подойти ближе, коснуться, но я прекрасно понимала, что ничего подобного позволять себе нельзя.

В такие моменты я забывала обо всем: месте, где находилась, людях, которые стояли рядом. Поэтому, взяв себя в руки и перестав любоваться работой неаполитанских мастеров, я обернулась и заметила, что Кайл смотрел на меня со странной полуулыбкой.

Подобный взгляд я замечала и прежде. В такие моменты мне казалось, что Кайл думал – со мной все потеряно, но спрашивать об этом желания не возникало.

– Сфотографируешь меня?

Я знала, что Кайл согласится. Он даже научился делать неплохие фото за годы ведения моего блога. Но каждый раз спрашивать его об этом с милой улыбкой и невинным взглядом почему-то так и не надоедало. Как и его наигранное выражение лица, показывающее вселенскую усталость.

Кайл молча забрал телефон, улыбнулся и кивнул мне в сторону елки. Я поправила прическу на ходу и подошла ближе к композиции. Когда все это великолепие стало ко мне еще ближе, то снова забылось все, а я не поняла, как просто замерла. Взгляд ухватился за одеяние ангела, которое как будто бы действительно струилось.

– Это действительно просто нереально. Санмартино и его ученики сделали невозможное.

Рука сама потянулась, чтобы коснуться голубой рясы ангела, но не достигнула цели. Прикасаться к чему-то подобному казалось кощунством, но желание от этого меньше не становилось.

– Я никому не скажу, если ты потрогаешь.

Я обернулась к Кайлу и уставилась на него, безмолвно уточняя услышанное. Не имея ни унции сомнений, что он прекрасно понимал это настроение и мою заминку, относясь к предметам искусства с таким же трепетом, я лишь театрально вздохнула и развела руками.

– Нельзя трогать такое грязными руками, – с преувеличенным сожалением произнесла я. – Не зря же вы все делаете в перчатках.

Образы, как Кайл работал с экспонатами, сразу возникли в голове. Готовясь к выставкам, он всегда надевал перчатки, чтобы не оставить жирные следы пальцев. Того же требовал и от рабочих, которые под его надзором устанавливают все необходимое. В такие моменты спокойный и рассудительный Кайл превращался в хищника, внимательно наблюдающего за потенциальной жертвой. Будучи волонтером на подготовке его выставки, я даже увидела это своими глазами.

Сцена, как он буквально размазал, используя лишь вежливые фразы и не повышая голос, одного наглого рабочего, посмевшего сказать ему, что ничего страшного не произойдет, если он прикоснется к прекрасному в прямом смысле слова, все еще находилась где-то у меня на подкорке.

Как и спокойный, уверенный голос Кайла.

Как и его длинные пальцы, словно у пианиста, затянутые перчатками, когда он указывал работнику на нужные места в зале.

– Сфотографируй, пожалуйста, – попросила я, поняв, что мыслями стала уходить куда-то не туда.

– Уже.

Удивившись услышанному, я поднялась на ноги, параллельно пытаясь понять, что именно запечатлел Кайл. Я сидела около ели вполоборота, смотрела на сцену, и фокус был именно на ней. Виднелась ель, ее украшения, даже часть моего лица с завороженным выражением. Кайл уловил всю магию момента, а я в очередной раз удивлялась тому, как у него это выходит каждый раз.

– Ты делаешь прекрасные снимки.

– Спасибо.

– Давай теперь селфи со мной.

– Мээээл…

– Пожалуйста.

Я уставилась на Кайла щенячьим взглядом и снова улыбнулась. Он не стал долго сопротивляться, направился ко мне и вытянул руку вперёд с моим телефоном. Приобняв Кайла, я положила голову ему на грудь и снова сосредоточилась на виде за собой, напоминавшем сказку.

– Спасибо. И спасибо, что пустил сюда без посетителей.

Слова благодарности не заставили себя ждать. Я приподняла голову и посмотрела на друга: слегка взъерошенные волосы, расстегнутый стильный пуховик, очки, горящий взгляд и намек на улыбку с ямочками. Курирование новых выставок всегда добавляло Кайлу азарта, огня, энергия от которых передавались окружающим.

– Всегда пожалуйста.

Кайл произнес спокойно, но его лицо снова приобрело то выражение, значение которого оставалось для меня загадкой.

***

Выложив фотографии и заранее написанный пост, я занялась приготовлением чая, не заметив, как начала напевать песни из такси. Настроение начало приобретать тот уровень, который и должен быть, когда до Рождества оставалась всего пара недель. Вскоре время от времени стали слышаться звуки уведомлений, но я не спешила подходить к телефону, выдыхая аромат бергамота.

Заварив чай и сев за стол, я сделала глоток из чашки, потянулась за телефоном и с большим энтузиазмом стала думать над украшением своего скромного жилья.

Ожидая увидеть несколько лайков и, возможно, пару комментариев с незатейливым содержанием, я заметила нечто большое. Пусть Кайл уже давно мелькал в ленте моего аккаунта, но до этого дня его личность так не обсуждали.

Точнее, внешность. Хотя стоило признать, сегодня он действительно выглядел чертовски хорошо, окрыленный предвкушением открытия выставки.

Прочитав все и почувствовав легкое разочарование, что народ интересовал лишь «красавчик», как они его называли, а не информация, которую я дала с источником на него, или суть поста, на написании статьи, для которого было убито достаточно времени, я просто заблокировала телефон и придвинула к себе книгу. К сожалению, подобное давно стало в порядке вещей. Поэтому вместо того, чтобы расстраиваться, я просто уходила в одну из множества книг о художниках, которые лежат по всей квартире.

Тем более, завтра новый день.

Завтра открытие выставки под курированием Кайла.

И завтра, наконец, стоило заняться украшением квартиры, так как до Рождества оставались жалкая пара недель.

Глава 2. Магия Медичи, безумие из солидарности и важность учебного продукта

Порой мне казалось, что блогер из меня так себе, поскольку, оказываясь на выставках, я забывала о телефоне напрочь. Вернувшись утром в Музей Метрополитен и зайдя в зал, я остановилась и, словно ребенок в кондитерской лавке, не знала, с чего стоило начать.

Экспозиция захватывала дух. Она включала в себя не только картины, но и бюсты, гравюры, рукописи, даже доспехи. Рафаэль Санти, Бенвенуто Челлини, Аньоло Бронзино – я предвкушала эстетическое наслаждение от созерцания шедевров этих и многих других великих мастеров.

Цель выставки – познакомить посетителей с различными изображениями элиты Флоренции и показать, что значит быть «флорентийцем» на тот момент, когда быть умным, образованным становилось модно, а вся знать пыталась идти в ногу со временем.

Показать, как менялись методы написания картин, техники художников. И конечно же, познакомить с той семьей, благодаря которой множество талантливых художников получили покровительство.

Можно много размышлять о том факте, что одна из причин подъема в эпоху Возрождения – банальное желание знати показать себя, свой ум и статус. Когда глава одного уважаемого семейства заказывала картину у многообещающего молодого художника, какая-нибудь другая семья с не менее почитаемой фамилией делала то же самое. Порождался эффект толпы, но, как мне кажется, результат у этого был хороший. Нельзя отрицать, что в гонке по социальной лестнице, нам открыли множество талантов и, возможно, искренне и сами прониклись магией искусства. По крайней мере, я предпочитаю в это верить.

Главной фамилией в тот период была Медичи. И сейчас, находясь на выставке, где она была даже в названии, я пыталась понять, с какого зала хотела начать. Экспозиция настолько обширная, что занимала несколько залов. Стены каждого их них окрашены в яркие цвета, напоминающие драгоценные камни: лазурит, изумруд и рубин.

– Не знаешь с чего начать?

Я так засмотрелась, что даже не поняла, как Кайл подошел ко мне. Темно-зеленая водолазка, орехово-коричневые брюки, более аккуратная прическа, чем была накануне. Он так гармонично смотрелся среди работ талантливых мастеров, висевших на стенах, окрашенных оттенками благородных цветов, что на миг у меня даже перехватило дыхание.

– Привет. Тут… просто замечательно. Не представляю, сколько нервов ты потратил, принимая все это и… готовя.

Кайл смущенно улыбнулся, а я продолжала восторженно лепетать, не зная, на чем именно стоило сосредоточиться в первую очередь.

– Как для любителя Мадонн, я предлагаю тебе начать с Санти.

– Я полностью доверяю твоему вкусу, – уверенно произнесла я.

Мы подошли к «Мадонна Грандука» Рафаэля Санти, которую привезли Палаццо Питти¹ специально для выставки. Хоть и выражения лиц, и положение рук, и ниспадающие складки одежды создавали ощущение легкости, за работой стоял долгий поиск верного решения, чтобы подобное настроение передать. В этой работе Санти хотел создать иллюзию, словно она написалась на одном дыхании, без усилий, что, конечно же, было не так.

И для меня Мадонна Липпи все равно оставалась эталоном передачи легкости, женственности и естественности.

– Липпи все еще вне конкуренции?

В голосе Кайла послышались дружеская насмешливая нотка. Я улыбнулась и кивнула, но продолжила смотреть.

– Именно так, Кайл. Именно так. И прекрасные картины, и интересная жизнь, по мотивам которой можно было бы снять сериал.

– Ты про его совращение монашки?

– Не утрируй! Вообще-то, я про сироту, который остался без родителей, рос в детском доме и решился связать свою жизнь с церковью. Но роковая встреча там с юной девушкой закончилась ее беременностью. Но Липпи оказался настолько талантлив, что сам Козимо Медичи поехал к Папе Римскому, чтобы те смогли пожениться и освободиться от обетов. И даже этого разрешения добился. И смею заметить, что результат их любви и искренности чувств можно увидеть в той самой картине, которая приводит меня в восторг. Заметно, что прообраз Мадонны – его жена Лукреция, а ангелов – их дети. Нельзя так написать картину просто так. Видно, что он вложил огромную часть души.

Я не заметила, как моя шуточная тирада превратилась в настоящую. Но что было хорошо в общении с Кайлом – он к этому привык и обычно слушал даже то, что и сам хорошо знал.

– А здесь есть его картины?

Незнакомый голос привлек и мое внимание, и Кайла. Ближе к нам неуверенно подошла женщина средних лет и бегло глянула на полотно Санти.

– К сожалению, Липпи в выставку не входит. Но у моей подруги есть блог, где подобные пламенные речи – норма для постов и прямых эфиров, – заговорил Кайл. – Я давно ей говорю, что пора писать курс, но она все не решается.

– Очень жаль.

– И я о том же.

Я не ожидала всего, что только что услышала. Кайл подсказал незнакомке, как найти мой аккаунт, перекинулся еще парой слов о Санти и попрощался с ней, после чего обернулся ко мне и с гордостью взглянул:

– Я нашел тебе нового подписчика.

– Большое тебе спасибо.

Я ответила с улыбкой и пошла к следующей картине, прекрасно понимая, что если Кайл заговорил о курсе, то мы к этой теме вернемся. Сделав пару шагов, я чувствовала, что он так и стоял на месте, просто смотря на меня тем взглядом, который я не любила.

– Знаешь, к слову о подписчиках, ты вчера взорвал мой блог, – невозмутимо заговорила я, словно последних пары минут не было.

– И что мне это дает? – спокойно спросил Кайл, подойдя ближе.

– Не знаю. Просто… информация для размышления…

– Ты очень плохо переводишь тему, Мэл.

– Знаю…

После моего признания Кайл просто усмехнулся. Я уставилась на свои ботинки, почему-то не решаясь поднять голову и снова увидеть этот взгляд, полный веры в мои силы.

– Ты сама видишь: люди слушают, когда ты начинаешь говорить. У тебя есть аудитория. У тебя есть знания. У тебя есть черновик, наброски. Ты можешь создать хороший продукт. С технической стороной я тебе помогу.

В поле моего зрения появились и ботинки Кайла. Я знала, что он наклонил слегка голову, чтобы хоть немного видеть мое выражение лица, но встречаться с ним взглядом так и не решалась.

– Это… не знаю… просто это безумие. Создать учебный продукт – это слишком ответственно.

– Это не безумие, если у тебя есть все для этого. А у тебя есть.

Кайл заговорил слишком серьезно, а я почувствовала себя неуверенно и даже неловко от мысли, что он настолько верил в меня. Захотелось спрятаться от этих ощущений, сказать что-то весомое, на что Кайл не сможет найти аргумент, но подобного не находилось.

У меня было желание.

Были возможности.

И был страх, который все это парализовал.

– Для меня это безумие.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Музей во Флоренции

Вернуться