# Бывшие. Американский папа

Елена Грасс

Говорят, у настоящей любви не бывает срока давности.

Не знаю, согласится ли с этим мнением, или всё-таки попробовать поспорить.

Мой муж предпочёл исчезнуть из моей жизни именно в тот момент, когда я больше всего в нём нуждалась.

Его путь лежал за океан, к успеху и признанию. А мой – в больничные палаты с больной дочерью и полуголодному существованию.

Спустя семь лет судьба сталкивает нас снова. Кажется так просто сказать: я не простила тебя! Я ненавижу тебя! Я презираю тебя!

Но почему-то сердце отказывается верить в эти слова и ставить точку в наших отношениях, словно помня что-то, чего уже не помню я.

## Глава 1

ПРОШЛОЕ. СЕМЬ ЛЕТ НАЗАД. АЛЕКСАНДРА.

Сегодня в очередной раз вывернула наизнанку всё то, что съела утром.

Недомогание продолжается второй день. Пытаюсь собрать себя в кучку, но ничего не выходит.

Приняла таблетку от отравления, думала, полегчает, но легче не становится.

Укутавшись в тёплый плед, щёлкаю пультом от телевизора, равнодушно листая каналы, даже не слушая новости о том, что происходит стране и мире.

– Саша, нам нужно поговорить, – Марк садится у самого края на кровать и поправляет плед, показывая своё участие. – Понимаю, что не время, но есть вопрос, который больше не терпит отлагательств.

– Марк, пожалуйста, – закатываю глаза, всем своим существом показываю, что я не готова сейчас разговаривать, – давай потом? Ну ты же видишь, что мне плохо.

– Вижу, милая, вижу. Просто я пытался поговорить с тобой пару дней назад, но там ты встречалась со своими подружками, тебе было не до меня. Ты вообще можешь хотя бы пару минут на меня найти? Тем более говорю – вопрос важный. – Марк напряжён, чувствую, но в данный момент мне практически всё равно на его состояние. Мне бы со своим разобраться.

– Ты непробиваемый…, – вздыхаю, но соглашаюсь его выслушать.

Присаживаюсь на кровать и смотрю на него недовольно. Он замечает мой взгляд, сначала молчит, но потто всё-таки начинает говорить.

– Просто слушай, и всё, – настаивает. – Ничего не говори, просто слушай. Нам нужно будет принять очень важное совместное решение, и я хочу дать тебе время, чтобы всё обдумать.

– Ладно, говори, – чувствую, как ком в горле снова просится наружу, ложусь обратно, накрываюсь с головой одеялом.

Но Марк игнорирует мой жест. Я тихо злюсь на эгоиста мужа, но ему словно всё равно.

– Саш, здесь в этой стране очень всё тяжело идёт, сама видишь. Мои попытки получить образование, и устроиться на нормальную работу не приносят должного результата. Я здесь не нужен никому. Никто не хочет молодого специалиста. Тем более, который и образования-то нормального не имеет, принимать всерьёз. – Голос разочарованный и уставший. – Но есть хорошие новости, – нотки меняются. – Меня заметили в универе. Какой-то магнат приезжал, сказал, что у меня очень умные мысли насчёт разработки конструирования деталей к различным механизмам. Приглашают…

– Куда? – не даю ему закончить, вылезая носом из-под одеяла.

– В Америку, Саш! – он так вдохновлён и безмерно счастлив.

– Куда? – снова переспрашиваю и улыбаюсь сквозь плохое самочувствие.

– В Америку! – повторяет. – Поедем, Саш, а?!

– Ты серьёзно? – кивает. – Там у нас нет ничего, куда мы поедем?! – меня опять тошнит.

– Хорошо ты мою новость восприняла… А я так надеялся, что ты, как и я будешь очень рада возможности уехать за океан. А насчёт того, что у нас там ничего нет, можно подумать, у нас здесь что-то есть, – он злится на мою реакцию. – Мои мозги здесь никому не нужны! Услышь меня! Мы молоды, свободны, пожалуйста, давай рискнём! – настаивает, уговаривает, убеждает.

Ох, Филатов, ну почему же ты время такое неподходящее выбрал… До твоих ли мне сейчас фантазий о светлом будущем за океаном.

– У меня тут хоть квартира есть…А там что? – превозмогая подступившую тошноту, убеждаю его, что у нас всё вполне неплохо для нашего возраста. У кого-то и этого нет.

– И там всё будет, но со временем. Саш, ну не всё сразу! Надо немного и потерпеть иногда! – не отступает. – Почему ты так упряма!

– Я сказала – нет! – отрубаю, не желая больше обсуждать эту тему.

– Саш…

Я снова чувствую рвотные позы и несусь в туалет, сбивая на пути всё, что попадётся под ноги.

Меня выворачивает наизнанку, тело потряхивает, сердце колотится в бешеном ритме.

Состояние, как будто меня, без моего на то согласия засунули в центрифугу и прокрутили раз триста пятьдесят.

А я даже на каруселях не каталась в детстве и юности, когда нас спонсоры возили. От одного только вида меня тянуло отдать содержимое желудка земле.

Так что моё состояние как сейчас  – просто катастрофа.

Голова кружится, меня снова тошнит, снова выворачивает, и сил уже не осталось, кроме как лечь на пол вместо кровати.

Я готова умереть прямо здесь, и даже смириться с тем, что я ещё молода, что жизнь только началась, а я и не пожила толком.

Марк подходит и смотрит на меня.

За всё, что я ему только что сказала, он имеет полное право попинать меня обессилившую, дождаться, пока я умру, и вынести моё тело на мусорку.

Шучу, конечно. Надо же, даже в таком состоянии я способна на это.

Муж присаживается на корточки возле меня, аккуратно убирает волосы от лица. Затем встаёт, идёт в ванную, смачивает полотенце, возвращается и начинает обтирать мне лицо и шею.

Заботливость – его главный конёк. Чего-чего, а этого у него не отнять.

А при условии, что я в детском доме выросла, это вообще неоценимая вещь, в которой я остро нуждаюсь.

– Налопалась чего, или…? – ласково спрашивает.

– Не знаю… – скулю как побитая собака. – Шаурму вчера ела. Никогда больше ни крошечки ничего в рот не возьму из еды, буду пить только воду и питаться энергией солнца!

– На улице купила шау…?

– Не говори мне это слово! – Киваю про улицу.

– Съела в одно лицо и мне не оставила, жадина, – смеётся.

– Тогда сейчас бы дрались за право обнимать унитаз. Я спасла тебе жизнь, Марк, а ты не оценил, – улыбаюсь на его улыбку.

– Горе ты моё луковое, – аккуратно берёт меня на руки и относит на кровать.

Кладёт, укрывает, поправляет плед, закутывая меня как в кокон, и тянется поцеловать в щёку.

– Не надо, не целуй! Я сейчас ужасна! – отворачиваю лицо.

– Я люблю тебя любую, Сашка. Даже такую изнеможденную и злюку. Саш, – на минуту замолкает. – Ты, может быть, беременна? – чувствуется в голосе напряжение, как только он произносит эти слова.

– Не говори ерунды! – злее обычного говорю я. – Какие нам сейчас дети?

– Ладно, – смотрит с недоверием. – Просто странно всё это. Сколько мы у того дядьки покупали этой шаурмы, и всё нормально было. А здесь… Тебя же наизнанку прямо выворачивает, неужели сама не видишь? Ладно, не это главное. Главное, я хочу, чтобы ты знала, что если вдруг ты беременная, то я буду очень рад… И я думаю, что мы справимся несмотря ни на что. Тебе придётся уйти в академ, но, я, Саш, вытяну, ты не переживай только.

– Марк, пожалуйста, – подскакиваю на кровати от его заявлений, что «если, вдруг», – какое ещё «очень рад, вытяну и так далее»! Нам самим то еле хватает, никаких «если вдруг»! – я безапелляционна. Впрочем, как всегда.

– Ну я тебе свою мысль донёс, а дальше жизнь покажет. Если ты справишься одна сейчас, я тогда поехал?

Киваю. Хочу побыть одна.

Чтобы не приставал ко мне, чтобы не лез ни со своей Америкой, ни с расспросами, не с предположениями, что я могу быть беременной.

– Езжай.

– Саша, и всё-таки, пожалуйста, найди на меня время, нам очень нужно поговорить на эту тему более серьёзно! Я не хочу упускать этот шанс. Такие шансы даются раз в жизни. Упустив его, я могу потом очень сильно пожалеть об этом. Времени для ответа всё меньше…

– Марк, пожалуйста! Я тебя услышала!

Укутавшись в тёплый плед, практически мгновенно засыпаю.

Из сна меня вырывает звонок старосты группы.

– Чего тебе? – не поздоровавшись, спрашиваю однокурсницу, злясь на неё, что она меня разбудила, когда я видела прекрасный сон.

– Ты дрыхнешь, что ли? Ты же на учёбе должна быть!

– Плохо мне.

– А что с тобой?

– Отравилась едой уличной. Никогда не бери ничего на улице, смотри на меня и учись, как не надо делать! Выворачивает наизнанку, дурно мне, тошно, ужасно. Всех слов не хватит, чтобы передать моё состояние.

– А мне кажется, дело не в еде, – староста Катя начинает хихикать.

– А в чём? – задают совершенно глупый вопрос.

– Тест на беременность купи и узнаешь!

– Не-е-е-ет, – кручу отрицательно головой, словно отбиваюсь от возможной беременности, – мы старались предохраняться! Нет, точно нет. Пожалуйста, не пугай меня! Куда нам! В эту квартиру в тридцать квадратов?

Проведя в кровати ещё несколько часов, понимая, что уже могу начать двигаться, одеваюсь и плетусь до аптеки.

Купив один тест, будучи уверенной, что второй для проверки не пригодится, через десять минут снова появляюсь в аптеке и взволнованным голосом прошу второй.

Провизор улыбается и даёт мне его.

– Надеетесь на отрицательный? Или наоборот?

– На отрицательный, – соглашаюсь ответить откровенно девушке.

– Но первый показал положительный… – киваю.

– Наврал, зараза. Второй наверняка не обманет.

– По вашему виду, скорее сказала бы, что тест показал правду, – хихикает, а мне хочется стукнуть её посильнее чем-нибудь тяжёлым за такие страшные слова. – Может, сразу к врачу? Там УЗИ более точный результат подскажет.

– Нет, давайте ещё один, – настаиваю.

Сделав второй тест, получив положительный результат, порыдав, злясь на Марка и себя, стараюсь заснуть, чтобы не разговаривать с мужем.

Я в этой злости могу наговорить лишнего. Мы не раз из-за этого уже ругались.

Он возвращается поздно вечером.

Подходит, садится рядом и тихонько трогает меня за плечо.

– Саш… проснись, любимая.

– Марк, давай потом, а?

– Саш, мне надо поговорить про Америку. Саш, это не терпит. Я же тебе уже сказал. От меня требуют ответа! Думал несколько дней есть, а они сказали, что нет, решение нужно срочно.

– Филатов, ну ты непробиваемый! Ну, сказала же всё! Ну ты опять из пустого в порожнее!

– Саша, не обрубай мне крылья! – рычит на меня.

– А ты не порти мне жизнь! – в сердцах говорю ему в ответ. – Я никуда не поеду!

– Для меня это важно!

– А для меня нет! – в злости рявкаю.

Я очень расстроена из-за того, что узнала сегодня, и не могу прийти в себя от этих мыслей. Надо бы ему сказать всё, но пока не хочу признаваться в том, что он станет отцом примерно через восемь месяцев.

А это меняет всё: и мои мечты окончить университет, и его мечты про Америку.

Я знаю, что Марк примет эту новость стойко. Но, возможно, потом когда-нибудь упрекнёт в том, что я забеременела в то время, когда нам было особенно тяжело финансово и морально.

– Я уеду один! – бесится.

– Езжай! – ухмыляюсь, будучи уверена, что он так не сделает.

– И всё? Так просто? Уезжай? Саша… – замолкает, встаёт и уходит. – Я пойду прогуляюсь.

Проваливаюсь в сон, и мне снится Марк.

Но это не совсем он. Его лицо странное – будто знакомое до боли и в то же время совсем чужое. Как будто кто-то взял его черты, слегка изменил их, и теперь он и мой муж, и не мой вовсе.

Во сне я бегу за ним, зову, но он не оборачивается. Лишь однажды оглядывается, смотрит на меня и машет рукой. Но не в качестве приветствия, а словно на прощание.

Потом резко отворачивается и уходит быстрее, почти растворяясь в этом странном, размытом сне.

Утром я не слышала, как он ушёл на работу.

Проснулась одна – в холодной, пустой постели. Опять. Но нам не привыкать.

Из-за графика, в котором живёт мой муж, мы видимся крайне редко. Он уходит затемно, возвращается глубокой ночью, а иногда и вовсе засыпает на работе.

Я злюсь. Требую внимания, кричу, что мне одиноко и я задыхаюсь в этой тишине.

– Я стараюсь! – оправдывается он. – Работа, учёба… Нам же нужны деньги.

И я замолкаю. Потому что знаю: он прав. Нам рассчитывать не на кого.

У Марка вообще никого – ни родителей, ни братьев с сёстрами. Только я.

А у меня – пара подруг: Ксюша да Варя. Вот и вся моя семья.

На следующий день я звоню приятельнице. У неё мама гинеколог в нашей поликлинике.

– Приходи, – говорит она. – Мама тебя посмотрит.

Я сижу у кабинета, сжимая в руках медицинскую карточку. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.

Передо мной открывается дверь, и чувствую, как сердце начинает биться ещё быстрее.

– Заходите! – Мило улыбается худенькая помощница врача.

Встаю на ватных ногах и иду в кабинет. В голове туман. В ушах звон.

Врач что-то спрашивает у меня, но я не могу сосредоточиться.

– Вы меня слышите? – переспрашивает она.

Киваю.

– Ну что же, вам необходимо сходить на УЗИ. Признаки беременности очевидны, – снимает очки и пристально смотрит на меня. – Александра, всё у вас нормально? Вы бледны.

– Меня вчера всё утро выворачивало. Сегодня не так, но тоже тошнит.

– Все признаки токсикоза, – кивает сама себе в подтверждение.

– Хотелось бы, чтобы это была шаурма…

– Думаю, что ваша шаурма через восемь месяцев появится на свет в виде прекрасного розового малыша или малышки. Так что…, – видя моё расстроенное лицо, она перестаёт шутить и отдаёт мне карточку.

Мну её в руках, не решаясь зайти в кабинет ультразвуковой диагностики. Ведь именно там, с вероятностью, как я понимаю, девяносто девять и девять процентов мне будет вынесен диагноз «беременна».

Или это не диагноз? Ай да какая разница! Суть, что ли, от этого поменяется?

Ладно, я не привыкла пасовать перед трудностями! Вперёд! Чему быть, того не миновать!

– Сашка, ты же даже пацанов старше тебя лупила, когда защищала младших, а сейчас боишься узнать, что вы с Марком родителями станете? – сама себя подбадриваю.

– Раздевайтесь, располагайтесь, поднимайте кофту вверх. Что с вами? – зависает в руке врача узиста датчик, – вы бледны. Всё в порядке? Водички? —

– Нет, нет. Спасибо. Доктор, просто сделайте это, и всё. Скажите мне результат побыстрее. Я не из тех, кто любит ожидание. Отрубать голову, так сразу.

– Сурово вы, – улыбается.

Врач начинает возить по животу датчиком, всматриваясь в экран монитора. Молчит несколько минут сосредоточившись.

А я в это время разглядываю кабинет, плакат про счастливое материнство, слушаю часы на стене, как они тикают в спокойном ритме, в отличие от моего сердца.

– Что вы хотите услышать? Что вы не беременны, и у вас просто кишечный грипп, – шутит через несколько минут.

– Да.

– Тогда вынуждена вас разочаровать, у вас не кишечный грипп. Срок четыре-пять недель. Вот, посмотрите сами, – показывает мне в монитор на пятнышко. – Видите? Вот он, ваш малыш!

– Это мальчик? – зачем этот глупый вопрос, на который мне совершенно неинтересно получить ответ.

– Ну, пока определить невозможно, но, что это ребёнок, это сто процентов, – смеётся врач. – Одевайтесь! Врач, который вас будет наблюдать, расскажет о том, какие анализы необходимо знать. Ещё необходимо провести скрининг, но это чуть-чуть попозже. И обязательно встаньте на учёт в женскую консультацию.

Киваю, делая вид, что запоминаю, хотя на самом деле ничего этого нет.

– А это вам на память, – вручает мне в руки снимок маленькой точечки на тёмном фоне.

– Спасибо, – киваю, пытаюсь быть любезной.

Для кого-то это было бы счастьем. Радостной вестью, поводом для улыбок, объятий, планов на будущее. Для кого-то – но не для нас. Не для меня. Не для Марка.

Он снова хотел поговорить… Интересно, о чём?

Если про Америку – так я уже всё сказала. Ясно, чётко, без вариантов. А теперь – тем более! Какая, к чёрту, Америка?! Скитаться по съёмным углам, жить в долг, а если не повезёт – и по помойкам шарить, да ещё и с ребёнком на руках? Нет, спасибо.

Я слышала, как там всё устроено. Если у тебя нет страховки – ты никто.

Ты можешь умирать на улице, но скорая даже не пошевелится, пока не увидит твою кредитку. А если что-то серьёзное? Если роды пойдут не так? Если у малыша осложнения?

И куда он меня, беременную, повезёт?

И главное – он-то сам куда собрался? Со своей астмой, с этими приступами, когда он ночами сидит, согнувшись, хватая воздух ртом, как рыба на суше…

У них же там лекарства космические суммы стоят. На что он рассчитывает?

Нет. Я не позволю. Не позволю ему бросать нас в эту мясорубку, где мы будем не людьми, а непонятно кем.

– Ну до чего же наивен! – Злюсь на него. – Вот прямо приехал какой-то магнат, прямо заметил его, прямо оценил его мозги!

Наобещают золотые горы, а в итоге? Ни страховки, ни нормального жилья, ни поддержки. Там без этого – значит ночевать в картонной коробке под мостом, дрожа от холода и надеясь, что никто не отнимет последнее. Разве такое будущее он хочет для своего ребёнка?

Нет. Я не позволю ему разрушить нашу жизнь – ту, что мы с таким трудом выстраивали.

Пусть она не идеальна, пусть мы едва сводим концы с концами, но у нас есть крыша над головой, есть хоть какая-то стабильность. А там – только пустые обещания и беспросветная борьба за выживание.

Так что теперь мне тоже нужно с ним поговорить. Как он хотел. Я найду время, силы и слова – потому что теперь важно не только услышать его, но и сказать своё. Твёрдо.

Мысль об аборте для меня неприемлема. Даже если этот ребёнок – полная неожиданность. Даже если сейчас совсем не время.

Я пытаюсь вспомнить, когда это могло произойти. И понимаю: тот единственный вечер, который мы провели вместе по-настоящему счастливо. Беззаботно. Без мыслей о работе, учёбе, долгах.

Ровно месяц назад у Марка вдруг выдался выходной – редкий, как солнечный день в ноябре.

Я намеренно прогуляла пары, и мы весь день валялись в постели, смеялись, готовили что-то вкусное из того, что было в холодильнике, смотрели старые фильмы…

Казалось, ненадолго вернулось то время, когда мы только познакомились – лёгкие, беззаботные, влюблённые.

Вот он и результат…

Теперь в моей голове – хаос. Страх. Злость. Растерянность.

Что скажет Марк? Испугается? Разозлится? Или… обрадуется?

Я не знаю. Но одно знаю точно: этот разговор перевернёт всё.

Голова идёт кругом от тех эмоций, которые сейчас поселились в моём сердце и в моей голове.

– Ты была права, – захожу в подъезд, набираю старосте и с ней первой делюсь своими новостями.

– Но я же тебе говорила! А ты кишечный грипп, кишечный грипп! Через сколько родится этот кишечный грипп? – смеётся подруга.

– Врач сказал через восемь месяцев.

– Ну что, я поздравляю тебя и Марка! Очень счастлива за вас!

– Катя, ну ты же знаешь нашу ситуацию… Куда нам его рожать? – практически шёпотом говорю страшные слова, хотя понимаю, что просто хочу услышать от неё в качестве поддержки слова «Вы справитесь!».

Вот кто меня за язык вообще потянул? Зачем чужому человеку знать про наши проблемы житейские.

Я как-то раз обмолвилась, что Марк вечно, или работает, или учится, на меня, мол, времени мало. Так она посмотрела на меня как идиотку, а потом к взгляду добавила: твой Марк на вес золота! Старается, а тебе всё не так и не эдак!

– Саш, подожди, я не поняла, ты не хочешь этого ребёнка? – кажется, она растерялась от моих последних слов. – Малыш – это же такое чудо! Разве можно даже думать о том, куда вы его поселите? Ну да, квартира маленькая, но у тебя Марк так старается, так работает! Каждой бы девушке по такому мужику! Я уверена, что со временем вы улучшите свои жилищные условия, и всё у вас будет хорошо. Просто надо немножко подождать! – словно жизнь прожила и со знанием дела рассуждает староста.

– Ты, прямо как он говоришь. Его словами! Наверное, ты права, – соглашаюсь, – Да, есть у меня такое. Я хочу всё и сразу, а так не бывает. По крайней мере, у нас! Что своя тридцатиметровка есть, и то большое счастье! У кого-то и этого нет!

– Ну конечно! Саша, я уверена, всё будет хорошо. Марк тебя так любит, я думаю, он будет счастлив!

Беседа с моей подругой воодушевляет.

Неожиданно у меня появляется огромное желание устроить Марку романтический ужин при свечах.

Я никогда не была романтичной барышней, но теперь мне придумалось в момент положить в конверт снимок УЗИ и написать ему: «Скоро ты станешь папочкой!»

Марк, как и я не любит этих нежных вздохов и охов, но почему-то мне очень хочется преподнести эту новость именно в романтическом варианте.

Заглядываю в кошелёк, стою возле полок в магазине и продумываю, что купить, чтобы сильно не потратиться. Деньги не лишние, но и хочется чего-то приятного.

Торт? Марк не любит сладкое. Это я запомнила ещё в детском доме.

Вина? Его нельзя мне теперь. Врач строго-настрого запретил после последнего приступа.

Ладно, чёрт с ним! Куплю и то и другое. Сама слопаю торт, а вино выпьет Марк. Все будут довольны и счастливы. Гулять так гулять!

Захожу в дом, и сердце внезапно начинает колотиться так сильно, будто пытается вырваться из груди.

Странное, необъяснимое чувство тревоги нарастает с каждой секундой. Я пытаюсь успокоиться, отогнать этот беспричинный страх, но он только усиливается.

– Марк, ты дома?

В ответ – тишина.

Глаза сами цепляются за детали: футболка лежит одиноко на диване. Но я точно помню – когда уходила, её здесь не было.

Значит, он был дома.

Но почему опять ушёл? И почему не убрал вещи на место?

Странно. Марк никогда не разбрасывал их по квартире. Он всегда аккуратен, даже педантичен. Для него важно, чтобы всё лежало на своих местах.

По телу пробегают мурашки. Это не просто тревога – это предчувствие.

Странное, опасное, необъяснимое. И моё шестое чувство меня не подводит.

## Глава 2

Ищу в сумке телефон. Замечаю несколько пропущенных вызовов от мужа.

– Марк, ты где? – звоню ему.

– Саша, я звонил тебе несколько раз, но ты не брала трубку. С тобой всё в порядке? – я чувствую, что голос какой-то встревоженный.

– Да, со мной всё в порядке. Извини, не могла ответить. Я была у врача.

– Что сказал врач?

– Не телефонный разговор, – улыбаюсь, глядя в зеркало. – Придёшь домой, я всё расскажу.

– Скажи, что сказал врач. Я волнуюсь. Что-то серьёзное? – настаивает.

– Нет, – вру из соображений сделать ему настоящий сюрприз. Он придёт, подарю ему конверт, признаюсь, что я его обманула, желая удивить и обрадовать.

– Ясно, – словно выдыхает облегчённо. – Но ты точно здорова?

– Да! – на удивление, пребывая в прекрасном расположении духа.

Меня прорывает на нежность. Представляю, как Марк качает на руках нашего малыша или малышку и поёт ему или ей колыбельную.

Почему-то уверена, что он будет отличным и любящим отцом.

– А что у тебя там за гул? – слышу на заднем фоне в его телефоне громкие звуки.

– Саша, я пытался поговорить с тобой, но ты не захотела меня слушать. Хотя… ты же мне ясно сказала вчера «вали». – Замолкает. – Я пытался… Но у тебя то подружки, то учёба, то устала, то не хочешь разговаривать о том, что для меня важно. Много всего! В общем… Саша, я ушёл.

– Куда ушёл? – пока не понимаю смысла сказанных слов. – Если ты недалеко возвращайся скорее. Раз ты так хочешь поговорить ещё раз про Америку ладно, давай поговорим.

– Я далеко ушёл. От тебя, Саша, я ушёл. Не могу так больше! Последней каплей вчерашний разговор был, Саш. Попытался аргументы привести, но у тебя есть очень плохая черта: когда ты не хочешь слушать, ты не будешь, и тебя в этом не сдвинуть.

– Марк, – сердце ходит ходуном от новости, которой он меня сейчас убивает. Сглатываю ком в горле, но он не исчезает. Кажется, даже стало тяжелее дышать. – Подожди, не надо так. Я, наверное, действительно была не права! Давай поговорим всё-таки, – повышаю голос, практически начинается истерика. – У меня для тебя такая важная новость… – теперь уже даже по телефону готова сказать ему главное.

– Саша, милая, прости, у меня скоро объявят посадку, – не слушает муж, что я ему говорю.

– Посадку куда? – теперь, напротив, практически шёпотом говорю.

– Я тебе сказал вчера, мне предложили условия, от которых я не могу и не хочу отказываться.  Раз ты настолько не уверена во мне, я тем более хочу доказать, что я в этой жизни чего-то, но стою. Я улетаю в Америку. Ты не захотела со мной, как я мог тебя убедить? Ты вчера сказала: жить в коробке из-под холодильника? И я подумал: да, действительно, я ведь ничего тебе там не смогу дать сейчас, но может быть, позже.

– Но… – но он не даёт даже слово вставать.

– Я, как начну зарабатывать деньги, сразу буду отправлять тебе, чтобы ты ни в чём не нуждалась! Потом приеду за тобой, но, боюсь, это не будет быстро. Может быть, ты согласишься хоть тогда переехать ко мне в Штаты. В любом случае я буду помогать, если ты будешь нуждаться! Потерпи только немного, милая.

– То есть, это конец? – я не до конца понимаю, что он хочет мне сказать.

– Не знаю. Саш, я же сказал, я так больше не могу! Это нищета… Это бесконечная гонка… Учёба, работа, подсчёт каждой копейки, твои упрёки в том, что я живу в твоей квартире…

– Марк, разве я упрекала тебя в этом?! – практически на выдохе возмущения задаю этот вопрос, пытаясь вспомнить, когда такое ему говорила.

– А разве нет? Сколько раз ты мне тыкала, что я ничего своего не имею. Не могу так больше. Чувствую себя каким-то недомужиком рядом с тобой. Как примак! Мы словно поменялись местами. Это я тебя в свой дом должен был привести, а не ты меня в свой!

Он замолкает. А я прикрываю ладошкой губы, чтобы не рыдать в трубку.

– Обещаю, я обеспечу твою жизнь финансово, только дай мне время! Я буду цепляться за любую возможность там, чтобы добиться успеха. Может быть, хоть так я смогу сделать тебя счастливой. Прости меня. Я очень тебя любил.

– Любил? – усмехаюсь, сквозь тихие слёзы.

– Я неправильно сказал. Люблю. Конечно, люблю! Но так будет лучше для нас двоих.

Между нами повисает пауза.

– Ты ничего не скажешь мне в ответ?

– Скатертью дорога! – смахнув слезу, которую он не видит.

А что ещё могу ему сказать на его «Я ухожу»?

Умолять? Просить? Унижаться? Никогда!

Даже если внутри всё разрывается от боли, даже если слёзы душат, и хочется кричать – я не дам испытать ему этого удовольствия.

Не увидит он моих слёз, не услышит дрожи в голосе. Предатели не заслуживают таких радостей.

Резко кладу трубку. Сердце колотится, но в голове надеждой идут слова: это не всерьёз. Он не мог просто так взять и уехать…

Бегу к шкафу, распахиваю дверцы, его вещи на месте.

На секунду отпускает: может, передумал? Но потом замечаю: нет только куртки, пары футболок, штанов, костюма.

Взял по минимуму, видимо, торопился.

Грубым движением сгребаю его вещи в мусорный пакет. Пусть гниют там, где им и место.

Ноги будто налиты свинцом, каждая по пятьдесят килограмм. Но я иду к мусорному баку.

Швыряю пакет в него. Пусть вместе с этими тряпками исчезнут и все воспоминания. О нашей семье, о его лживых обещаниях любить меня вечно. О том, во что я верила и мечтала.

Больше мы с Марком не виделись.

На следующий день я открыла госуслуги, оплатила пошлину, заполнила заявление о расторжении брака.

В суде объяснила коротко: муж улетел в Америку. Приложила доказательства – повестка доставлена по его адресу.

– Вы сами-то как, хотите сохранить этот брак? – задала она мне вопрос во время судебного заседания.

– А зачем? – равнодушно я пожимала плечами.

– А вдруг передумает, ну, не знаю, осознает, вернётся? Примите, простите, – мне казалось, что по-женски она словно жалела меня и хотела убедить, чтобы я не порола горячку.

– Нет, не приму и не прощу. Ваша честь, можно не затягивать с этим? Вопрос расторжения брака с моим мужем – вопрос решённый, – я не давала себе ни единой попытки сомневаться в правильности своих действий.

– Ну как знаете. В конце концов, Российское законодательство позволяет вступать в брак не единожды.

– Под пытками поведут, не пойду больше! – на выдохе говорю.

Судья смотрит на меня с удивлением, а потом улыбается.

– Ну что же…

Нас развели без особых проблем.

У нас же не было детей и претензий в части раздела имущества.

Квартира моя, он на неё не претендовал бы в любом случае, миллионов на банковских счетах у нас не было. А знать судье, что я была уже на четвёртом месяце и ждала малыша, совершенно необязательно.

Через год мне пришёл первое уведомление о переводе денег, причём в долларах. Я не взяла ни копейки, точнее, ни цента из этих денег.

Я вычеркнула его из сердца и памяти, даже фамилию вернула свою.

Мне от него ничего не нужно.

## Глава 3

НАСТОЯЩЕЕ ВРЕМЯ.

– Ты знала, что Филатов будет на свадьбе? – спрашиваю Ксюшу в надежде, что она скажет мне правду.

– Саша, неужели ты думаешь, если бы я знала, не призналась тебе в этом? – вижу, как растеряна и обижена подруга на мои слова. – Я сейчас всё узнаю у Артёма, не переживай.

Она участливо держит меня за руку и пытается привлечь моё внимание. А нахожусь в какой-то прострации, и я не могу оторвать взгляда от бывшего мужа.

Отпивая из фужера вино, пытаюсь успокоиться, но меня продолжает трясти мелкой дрожью.

Моя выдержка по жизни и так страдает, я девушка довольно импульсивная, а сейчас тем более, при условиях, как мы расстались.

Для меня непозволительная роскошь показать свою растерянность сейчас.

Собираюсь сбежать, чтобы он не увидел меня, но мне не везёт.

– Саша… – слышу знакомый голос, – здравствуй.

Вот ведь…

– Привет, – поворачиваюсь к бывшему мужу и натягиваю искусственную улыбку радости от встречи.

– Не ожидал тебя здесь увидеть, – вижу, Марк не врёт. – Но, если честно, очень рад, – замечаю, как его взгляд пробегает по моему телу, и мурашки начинают передвигаться за его взглядом следом.

– Я тоже… – едва кивая, выдавливая из себя.

– Что ты тоже? – щурит глаза и улыбается своей фирменной улыбкой. Ох, как же я любила, когда он улыбался.

– Не ожидала тебя здесь увидеть. Что же ещё? – опускаю глаза, чтобы не пялиться на его губы.

– А я думал, что ты тоже очень рада.

– Филатов… – ох, Саша, молчи, – давай без этого дерьма, дежурных фраз, радости от встречи, и прочей лирической фигни, а? – мне так не хочется сейчас, спустя столько лет быть учтивой.

А он лишь больше улыбается.

– Сашка… Ты такая же, как прежде… Но я правда рад тебя видеть!

Он издевается, что ли? Свалил в закат семь лет назад, а теперь он рад меня видеть? Не смешите меня!

– А я… – не успеваю.

– Марк, вот ты где! – красивая, стройная девушка в облегающем платье, которое чётко очерчивает её выпирающий животик, подходит и кладёт руку на плечо моему бывшему мужу.

Смотрит то на него, то на меня.

Мы стоим в молчании, и каждый из нас неожиданно не знает, что сказать.

– Представишь? – прерывает она этот казусный момент взаимной растерянности.

Она говорит с лёгким акцентом, и я пока не понимаю, девушка русская или иностранка.

Скорее всего, иностранка.

Красотка всем своим видом показывает мне, что это её мужчина. Мне и говорить не надо, я просто понимаю это и всё.

На пальце красуется огромный бриллиант, который словно печать стоит на лбу у моего бывшего очень любимого человека. И эта печать гласит: «Марк мой!».

Только я ведь на него не претендую, переживать ей не из-за чего.

– Да, да, – прокашливается Марк, и вроде даже как краснеет. – Извини, ты растворилась в толпе так неожиданно. Я тебя потерял из виду. Александра, хочу представить – это моя жена Кэтрин. А это… – вижу, не знает, что сказать.

Завис, приятель? Ну что же ты милый, остановился?

Скажи, что я твоя бывшая жена. А ещё не стесняйся и расскажи ей, как я стала бывшей. Про то, как уехал ей расскажи. Как сбежал…

Кстати, надо отдать ему свидетельство о разводе.

Решение суда о расторжении брака я отдала тёте Вале, соседке с нашей лестничной клетки в подъезде, когда продала эту квартиру. Решила, вдруг появится.

Так, стоп… Раз он женат, значит забрал. Но когда?

– А я – его старая знакомая, – жалею и не топлю бывшего.

Добрая, сердобольная Саша…

– Приятно познакомиться. Вы давно знакомы? – не очень понимаю, к чему этот тупой допрос на свадьбе.

– Сто лет! – ляпаю бездумно.

Марк улыбается на мой сарказм. Он знает мой характер. Обычно я язвлю или разговариваю в таком тоне, когда злюсь, или меня что-то очень раздражает.

Стоп. А сейчас что? Ревную, что ли?

«Засунь свой язык, Александра, куда подальше и держи его на поводке» – сама с собой разговариваю.

Девушка без стеснения разглядывает моё лицо, и на мгновение кажется, что она изучает меня.

– Погодите, я вас видела… Марк, это же… – поворачивается с вопросом и растерянностью в глазах к моему бывшему, её настоящему мужу.

Марк кивает легонько, и девушка вдруг теряется.

Не поняла…

– Ну… М-м-м, Александра, я была рада с вами познакомиться, – смотрит то на Марка, то на меня. – Я пойду. Вы… поболтайте.

Девушка быстро уходит, периодически поворачиваясь и поглядывая в мою сторону, а я стою и чувствую себя совершенно растерянно.

Она замешкалась словно после того как задала ему вопрос и получила на него ответ. Но о чём они? Не поняла.

– Она русская? – ради интереса спрашиваю.

– Отец был русский, мать – американка. Жена говорит на двух языках.

– Хорошо говорит. А она о чём сейчас говорила, глядя на меня? Что имела в виду?

Марк ничего не отвечает, отвлекается, чтобы взять новый бокал с шампанским. Одним залпом опустошает его и снова смотрит на меня, прищурив глаза.

– Ладно, пока! – понимаю, что ничего от него не добьюсь, хочу уйти, – Было… неприятно встретиться и поболтать, – делаю акцент на слове «неприятно» и почему-то ехидно улыбаюсь.

– Сбегаешь? – говорит мне вслед.

– Да, – говорю как есть. – Как ты в своё время. Только я хотя бы открыто это делаю в отличие от тебя, труса.

– Прошу, удели мне пару минут, не сбегай, – пропускает мимо ушей мои оскорбления. По-моему, ему на них вообще плевать. – Мы с тобой семь лет не виделись!

– Прекрасных семь лет! – салютую ему бокалом в подтверждение своих слов. – Надо же… А ты считал, что ли?

– А если скажу, что да, поверишь? – смотрит с вызовом в глазах. – Я ведь действительно очень рад тебя видеть! – Глаза блестят.

Но отчего: от встречи со мной или от выпитого шампанского, не знаю.

В его голосе нет ни капли лукавства. Марк никогда не умел притворяться. Если бы умел – было бы проще для нас обоих, наверное.

Не забыл? Не разлюбил? Сомневаюсь!

Потому что любя не сбегают. Не бросают, отнекиваясь дежурными фразами, претензиями.

Мне бы уйти. Повернуться и бежать, но ноги будто вросли в паркет.

Те самые гири, что тянули меня ко дну семь лет назад, снова здесь.

Хоть и ругаюсь сама с собой, но где-то в глубине сознания шепчет предательский голос:

– Саша, как бы ты его ни ненавидела… ты всё равно скучала.

## Глава 4

– Как живёшь? Ты так и не ответила. Выглядишь просто… потрясно.

Надо же, его женщина недалеко от нас стоит, но он даже при ней не стесняется делать мне комплименты…

Отчаянный малый! Хотя кто его знает, может быть у них в Америке так принято. Там же все ратуют за свободные отношения, браки, связи.

– Спасибо. Живу хорошо, всё у меня в порядке, – отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, почти безразлично.

Он смотрит на меня так, будто пытается разглядеть в моих глазах хоть намёк на правду. Молчит. Потом неожиданно спрашивает:

– Ты съехала?

Вопрос застаёт врасплох.

– Откуда съехала? – не понимаю сразу.

– С той квартиры… где ты жила… где мы жили вместе и откуда я уезжал.

– А ты знаешь? – удивляюсь, и не удаётся даже притвориться, что мне всё равно.

Вот это новости. Неужели он… ездил туда? По тому адресу, который когда-то был для нас общим домом?

Он опускает глаза, потом снова поднимает их на меня – тёмные, напряжённые.

– Я приезжал к нам домой. То есть, к тебе домой. За тобой, Саш, приезжал.

Стою и не знаю, что ответить на такое признание.

– Я хотел тебя забрать, когда у меня появился вид на жительство и жильё.

Он не отводит взгляда, будто ждёт, что я скажу в ответ. Но я просто стою, чувствуя, как внутри всё медленно каменеет.

– Но мне сказали, что ты вышла замуж и…

Дальше не говорит. Ждёт моего ответа.

Я открываю рот, но звука нет. Потому что я не знаю, что сказать. Нелепая ситуация!

Как поступить? Начать оправдываться? Мол, да, вышла замуж! Или рассказать, что это была ложь. Для него ложь!

Не успеваю ответить, потому что раздаётся лёгкий шум шагов, и в разговор врывается сладкий, звонкий голос:

– Милый, – его спутница подплывает к нам, касаясь его руки, – а мы ещё долго здесь будем?

Её взгляд скользит по мне с лёгким любопытством, но без ревности. Она явно не видит во мне угрозы.

Она переминается с ноги на ногу, и я понимаю, как ей тяжело.

Невольно опускаю глаза на её ноги и вижу, что она на тонких шпильках.

Бедная женщина… И так с животиком тяжело, ещё и обувь такая неудобная.

Зачем она напялила на себя такую тонкую шпильку?

А, ну да! Догадываюсь! Конечно, нужно же выглядеть дорого-богато!

А как же иначе произвести впечатление на напущенных индюков?

Вот и Марк стал таким, и женщин выбирает себе таких же.

Помню, как мы носили джинсы и футболки из дешёвых магазинов, и не переживали за свой внешний вид.

А теперь он стоит весь как… Аполлон: красив, ухожен, уверен в себе и, кажется, даже доволен самим собой.

Ругаю себя. И зачем я согласилась пойти на эту свадьбу? Ведь не хотела! Ведь чувствовала, что не надо!

Подругу обидеть не хотела. Она мне ближе, чем сестра, и как я могла ей отказать, даже несмотря на то, что я ненавижу все эти сборища?

Никак, верно.

– Сейчас поедем, – словно опомнившись, поворачивает лицо Марк к своей жене.

– Ладно, – первая хочу сбежать от этой пустой болтовни с бывшим, – прощайте, счастливо оставаться! – Надо делать ноги отсюда как можно быстрее.

Скрываюсь в толпе, смахивая подкравшиеся ревнивые слёзы.

Толпа – моё спасение. Здесь можно раствориться, стать невидимкой, позволить себе пару секунд слабости, пока никто не видит.

Быстро провожу пальцем под глазами, стирая предательскую влагу.

Надо как-то теперь привыкнуть к тому, что у Марка есть жена.

Кажется, мне не было так больно, когда я читала о нём в новостях. Когда листала ленту и натыкалась на его фото – улыбающегося, успешного, окружённого людьми, которые теперь важнее меня.

Тогда я ещё могла убеждать себя: это просто бизнес, просто карьера, и что он всё тот же человек…

Но сейчас – совсем другое. Намного больнее сейчас.

Потому что он здесь. Потому что он смотрел на меня так, будто всё ещё помнит. Потому что он приезжал. Потому что он хотел…

Хватит! Уже поздно. Да, надо привыкнуть к этому…

Привыкнуть к тому, что его жизнь пошла дальше, а моя застыла в том моменте, когда он ушёл.

Это не я его жена теперь… И ребёнок, который вот-вот родится, – не наш.

А наша дочь даже не узнает никогда о том, что её папаша теперь – долларовый миллиардер.

Она будет жить так же, как и я – рассчитывая только на себя. Я так её учу изо дня в день: Дочь, только на себя, только на себя!

Зато никто тебе никогда сердце не разобьёт и душу не заставит страдать.

Я не позволю ей надеяться на него. Потому что он – ненадёжный.

Потому что, если она однажды поверит, что он её не бросит, он всё равно это сделает. Как меня бросил!

И тогда её боль будет в тысячу раз сильнее моей.

Ухожу туда, куда он, скорее всего, не пойдёт, и где не догадается искать меня в принципе – на кухню.

Здесь шумно, душно, пахнет специями и жареным мясом. Официанты суетятся, шныряя то за одним блюдом, то за другим.

Повара ругаются то между собой, то с официантами.

Идеальное место, чтобы переждать, когда они уедут. Идеальное место, чтобы снова собрать себя в кулак.

Потому что слёзы – это роскошь, которую я себе позволить не могу.

Нельзя никак ударить лицом в грязь, слишком солидные гости у этого закрытого клуба, слишком шикарная свадьба, слишком важна репутация.

Короче, всего – слишком!

Теперь переведя сбившееся дыхание стою посреди этого шума и гама, не зная, куда мне дальше идти.

Сейчас лучше среди людей, пусть здесь, где я наверняка мешаю людям делать свою работу и раздражающих, но среди людей.

На меня смотрит несколько пар глаз. Разве я позволю себе разреветься при чужих? Нет!

В голове прокручивается воспоминания, где он пытается поговорить со мной об Америке, где наши отношения натянуты и загружены обидами, претензиями. Где я узнаю о том, что беременная, где он неожиданно улетает в Америку, и подаю на развод.

А потом бегут следующие, где на мою удачу у меня довольно лёгкая беременность, позволяющая работать практически до последнего месяца перед родами, рождение моей дочери, жизнь на разрыв, где я пытаюсь максимально отдавать себя чему угодно, но только думам о бывшем муже.

Много всего. Прошлое из головы не вычеркнуть, но настоящее и будущее зависит только от меня.

Ему сказали, как я поняла, что я вышла замуж? Отлично! Пусть так и думает. Не будет искать встреч. А я и подавно!

Неважно, что в реальности я одна, моё будущее без него. И дочери нашей тоже.

Я сделаю всё для того, чтобы он не узнал о дочери.

У него другой ребёнок скоро родится, вот пусть им и занимается.

Пусть с ним проходит все важные стадии, без которых невозможна тесная связь с ребёнком: встречает жену и малыша с роддома, качает его, когда тот не может уснуть, успокаивает, когда колики, фотографирует первый зуб, снимает на видео первые шаги.

Пусть развлекается там. С нашей дочерью он всё это пропустил.

– Вас чем-нибудь угостить? – официант отвлекает меня от мыслей, когда я сижу и кручу в руках пустой бокал.

– Что? – поднимаю на него растерянное лицо.

– Угостить вас чем-нибудь? Все гости собрались в зале, – он намекает не на то, что мне здесь делать нечего, – только вы одна сидите и грустите.

– Простите, я просто задумалась. Мне необходимо побыть подальше от этой… толпы, но при этом уйти я не имею право, боюсь обидеть молодожёнов, – зачем-то признаюсь чужому человеку в своих проблемах.

Официант понимающе кивает, ставит передо мной стакан с соком и уходит.

– Не переживайте так, я думаю, никто и не заметит, как вы убежали, – подмигивает мне. – Оттуда, где плохо надо всегда уходить!

Киваю в подтверждение.

Вот и со мной, наверное, Марку было плохо, раз он ушёл, бросил, оставил меня одну в этом жестоком мире…

– Ну же, Саша, ты что расклеилась?! Быстро бери себя в руки!

«Ксюша, прости милая, мне пора убегать. Не обижайся на меня, но видеть его… Я просто не готова… Очень надеюсь, что ты меня поймёшь и не станешь обижаться. Поздравляю вас ещё раз с таким прекрасным и счастливым днём! Я безумно рада за тебя, сестрёнка! Ты, как никто другой, заслуживаешь счастья! Я совершенно точно верю, что Артём сделает тебя самой счастливой женщиной на свете! Целую, люблю, желаю самого классного весёлого, счастливого и страстного медового месяца!».

Отправляю сообщение в мессенджер, стараюсь максимально незаметно забрать свою сумочку из гардероба, и сбежать с этой свадьбы, в надежде больше никогда не увидеть своего бывшего мужа.

## Глава 5

МАРК

Максимально выжимая из двигателя скорость, несусь по улицам, пытаясь сосредоточиться на движении.

Может быть, мне это позволит выкинуть из головы встречу с Сашей и хоть немного прийти в себя, приняв ситуацию, где спустя семь лет после расставания я понял в тысячный раз, что очень люблю эту женщину.

Одна встреча, один взгляд, родное лицо, запах, фигура, и снова сносит крышу от желания прикоснуться к ней. А нельзя, она с другим…

Машина планомерно рычит в разгоне, подбадривая увеличить скорость и потерять грани реальности.

До этой встречи вчера на свадьбе своего друга я убеждал себя, что жизнь меня радует. Я смог за долгие семь лет убедить себя в этом.

Окунаюсь в воспоминания, где я уезжал из России семь лет назад в одной куртке, штанах, футболке, а в сумке лежало пару деловых костюмов и паспорт.

Как мало я тогда имел, и как много одновременно.

Денег ни копейки, а в сердце огромная любовь моей женщины.

А теперь всё иначе…Возможности, роскошь, миллионы на счетах в банках, достаток, и уверенность в завтрашнем дне.

А любви её нет. От слова «совсем»!

Она теперь такая чужая!

– Марк, всё, что окружает тебя теперь – разве не этого ты хотел, разве не об этом мечтал тогда? Разве не к этому стремился, улетая в Америку? Всё же сбылось! Радуйся! – сам с собой разговор веду.

Сбылось, согласен. Только за всё надо платить. Я заплатил своим браком с девушкой, которую так сильно любил.

Но, справедливости ради надо сказать, что на тот момент мне казалось, что от брака этого уже практически ничего не осталось.

Сколько тогда Сашке было? Почти девятнадцать? Ну да, примерно так.

А мне двадцать два.

Год брака. Так, мало, кажется, но мы и то умудрились потерять так много за этого год.

Два молодых максималиста, абсолютно растерянных в этой реальной жизни, без отца и матери, и других родственников, на которых можно было хоть немного надеяться на случай неприятностей или беды.

Нам и посоветоваться-то было не с кем, некому нас было научить в вопросах брака, отношений, общения.

Она из детдома, я из детдома, а впереди абсолютно непонятное будущее без поддержки и денег.

Возможно, мы слишком торопились жить, возомнив из себя взрослых.

Я хватался за любую работу, желаю обеспечить нашу жизнь. Но что я мог тогда?

Развалюха – дом, доставшийся мне от бабушки в деревне, который на удивление был признан пригодный для проживания специальной комиссией, несколько тысяч в кармане и молодая жена – вот и весь мой багаж, нажитый к двадцати двум годам.

Когда я женился на Сашке, был безгранично счастлив, влюблён, и уверен в том, что вместе мы переживём любую трудность.

Но только Сашка со своим нравом и резким восприятием жизни почему-то постоянно пыталась упрекнуть меня в том, что я живу как-то не так, совершая ошибки.

Наверное, и её можно понять, ведь у нас практически никогда не было денег.

Сначала у меня появилось чувство вины, потом я начал злиться, потом я ненавидел себя, потом весь этот мир, упрекая его в несправедливости.

Но даже не это главное. Главное, что моя самооценка падала всё ниже и ниже.

Возможно, нам надо было сначала просто пожить вместе, узнать друг друга получше, а мы, как только Сашке стукнуло восемнадцать, сразу поженились.

Нам очень хотелось создать семью, потому что до этого у нас её не было. Это стало какой-то идеей фикс.

Как только она вышла из детдома, в первый же день прибежал к зданию, преподнёс серебряное колечко и три розочки.

Как сейчас помню этот момент. Стою перед ней на одном колене и обещаю прекрасное, светлое будущее, если она выйдет за меня замуж.

И в принципе так оно и было до определённого момента, пока нас не начала съедать финансовая воронка обязательств и расходов.

А с темпераментом Саши это происходило просто с катастрофически быстрой скоростью.

Моя жена, выйдя из детского дома, придумала, что она самая умная и знает, как жить. А я, уверовав, что могу ей это обеспечить, начал разрываться в попытке это доказать.

Нам бы кому-то подсказать, направить, научить терпимости друг к другу и умению планировать свой бюджет, но откуда взяться было таким учителям?

Мы стали ссориться, ругаться. Она упрекала меня в том, что я не могу содержать семью, я её в том, что она недальновидна и не умеет беречь семейный бюджет.

Разговора не получалось. Мы срывались друг на друга, не желая уступать.

Это мне сейчас ближе к тридцатнику, и теперь я понял, что Сашка просто была ещё юной, глупенькой, не созревший девочкой.

А тогда… Тогда нет, не понимал.

Ей просто нужен был другой мужчина, наверное. Более зрелый, возможно.

А мне… а мне не нужна была другая женщина. Мне всегда была нужна только она.

… На пешеходном переходе замечаю медленно передвигающуюся бабушку на её красный свет и резко даю по тормозам.

Чуть беды не натворил. Стоп, Марк!

Зачем я начал опять рвать себе душу?

Нет, не нужно возвращаться в прошлое.

Эта бабуля, идущая по дороге, как будто знак: стоп! Прошлое надо оставить в прошлом.

Вспоминаю, как приезжал в Москву спустя два года после отъезда.

Один-единственный раз я рискнул вернуться туда, где был счастлив.

С ней счастлив. По-настоящему! Несмотря ни на что!

Наивно полагал, надеялся, что смогу её удивить и забрать с собой в Америку.

Я понимал, что вряд ли она меня сразу простит, но очень хотел верить, что вымолю прощение.

Она закинула меня в блок на телефоне сразу же, как уехал, и, естественно, я точно знал, что она очень обижена на меня.

На коленях буду ползать, в шубы и бриллианты одену, доказывая, что она ждала меня не напрасно, но своего добьюсь. Я ведь всегда добивался!

Поехал по адресу, где мы жили вместе, откуда уезжал, убегал, уходил, да как угодно!  Постучался в дверь трясущейся ладонью, но мне никто не открыл.

Я ждал её, сидел на лавке у подъезда и вспоминал нашу жизнь.

Как мы целовались здесь, как целовались в подъезде, как не могли дождаться, пока откроется дверь, и мы войдём в пространство, где никого и сможем заняться любовью.

Всегда была по-разному. То скромно, нежно, ласково, то со сносом головы, доводя до взаимного сумасшествия.

В Сашке сочеталась столько всего, что я иногда не успевал удивляться, как многогранны её душа и характер.

– Марк – это ты? – соседка из соседнего подъезда всё-таки узнала меня. Хотя в принципе, как я мог измениться за столь короткий срок?

Ну да, другая одежда, другой стиль, но тем не менее я оставался таким же.

– Я, тёть Зин, – на моём лице расплылась счастливая улыбка от удовольствия встретить знакомого человека.

– А я, главное, иду и думаю: ты или не ты. Ты же вроде уехал? Вернулся уже?

– Да. Я хотел Сашу увидеть. Не знаете, когда она придёт?

– А Саша здесь больше не живёт.

– А где она?

– Не знаю, милок, – равнодушно бросает мне фразы.

– Даже адреса?

– Даже адреса. Ты же знаешь Сашу, она обрубит так обрубит. Видимо, и здесь, когда уезжала, решила обрубить со всеми, не сообщив свой новый адрес никому. А тебе она зачем? – странный вопрос. Она так-то моя жена…

– Увидеться хотел.

– Не стоит, – меня удивил её совет.

– Почему?

– Ты хочешь честного ответа?

– Конечно, – я ещё не знал того, что она мне скажет, но на душе уже скребли кошки.

– После того как ты уехал много воды утекло. Она замуж вышла, ребёнка родила.

– Как замуж? Она же замужем за мной была…

– Нет. Она как-то говорила вашей соседке по лестничной площадке, что ты уехал и вы расторгли брак. Мол, она сама занималась этим вопросом, потому что тебе некогда было.

Эта женщина сейчас мне как хлыстом по телу бьёт, когда говорит такие новости. Боль чувствую даже физически.

– Может быть, уехала к мужу как раз. Марк, не надо, послушай меня, старуху, жизнь прожившую, мёртвое пытаться возрождать. Зачем ты будешь ворошить прошлое? Не надо мучить свою душу, и её тоже! Ребёнку отец нужен, а ты, если появишься… Какая любовь у вас была… Вдруг опять всё по новой зародиться. Сашка же она импульсивная, разведётся с тем мужиком, бросит, а ты что, как после этого жить будешь? Ты хочешь, чтобы ребёнок без родного отца остался?

– Я всё понял, спасибо. Хорошо, что вы сказали это мне. По крайней мере, я точно буду знать, что возврата к прошлому нет.

– Интересный ты человек, – чувствую в голосе сарказм. – А ты когда уезжал отсюда, когда бросил её, ты реально думал, что появишься через время и она примет тебя простёртыми объятиями? Сашка? С её характером? Ну-ну! Эх, парень, парень, такую девку потерял. Ты потерял, другой приобрёл. И наверняка очень счастлив. При встрече, думаю, скажет тебе спасибо!

Слушать болтовню этой женщины мне больше не хотелось. И радость от встречи ушла куда-то мгновенно, а горечь от реальности захватила моё сердце.

Она расторгла брак… Она сейчас с другим… Она вышла замуж…

И теперь понятно, почему деньги так и остались нетронутыми.

Принципиальная моя девочка…

Хотя чего я ждал, идиот? Я же сам ушёл. Сам отпустил. Сам сбежал.

И тогда я отчётливо понял: такая, как Сашка никогда не простит предательства.

Да, всё говорило мне о том, что прошлое надо оставить в прошлом. Но говорил разум – одно, а сердце – другое.

Несмотря на все доводы логики, я не смог просто уехать, не попытавшись узнать хоть что-то о ней. Поэтому я дождался соседку, ту самую женщину, что жила рядом с нашей старой квартирой.

Когда она появилась в подъезде, я подошёл, стараясь казаться спокойным. Спросил, не помнит ли она меня, объяснил, что когда-то жил здесь.

Соседка кивнула без особого интереса – видимо, ей было не до воспоминаний. Но когда я произнёс имя Саши, её взгляд изменился.

– Погоди минуту… – пробормотала она, оценивающе глядя на меня.

Соседка на пару минут ушла вглубь квартиры и вернулась с бумагой.

– Вот, держи, – протянула она мне его. – Это решение суда о вашем разводе. Саша просила передать, если ты появишься.

Я развернул документ. Чёрным по белому – фамилия Саши, даты, сухие юридические формулировки.

– А ещё… Она родила ребёнка. Года три назад, наверное. Муж у неё вахтовик, редко дома. Не лез бы ты к ним, милок. Вы в прошлом. Там и оставайтесь.

Вот и всё, что я узнал. Ничего, что могло бы дать надежду. Ничего, что объясняло бы, почему она не ответила на мои письма.

Просто сухие факты: ребёнок, муж, новая жизнь, в которой мне не было места.

Я уехал обратно, пытаясь убедить себя, что это конец. Что нужно забыть её, вычеркнуть из мыслей.

Какие у меня вообще были варианты? Ворваться в её жизнь снова? Разрушить семью? Нет, я не мог.

Но сейчас… сейчас всё изменилось.

Я увидел её на свадьбе нашего общего друга. Она стояла в толпе, смеялась, и в тот момент мир будто перевернулся.

Всё, что я пытался подавить годами, снова вырвалось наружу. Ничего не изменилось: я люблю её. Так же сильно, как и раньше.

Но странно одно: она была одна. Никакого мужа рядом, никакого сопровождающего.

На вахте? – первая мысль.

Или, может, между ними что-то пошло не так? Может, они расстались? – как скупая надежда.

Я обязательно всё выясню, и на этот раз я не уйду без ответов.

## Глава 6

АЛЕКСАНДРА

– Ну, какую красоту тебе сообразить на твоей чудесной голове?

Аля улыбается, ловя моё отражение в зеркале. Её пальцы уже привычно перебирают пряди моих волос, оценивая структуру, длину, возможные варианты.

Она всегда так: даже простую стрижку превращает в маленький праздник.

– Не знаю, настроения особо нет, придумай что-нибудь сама, – отвечаю я, стараясь, чтобы улыбка выглядела естественной.

Аля задерживает взгляд на мне чуть дольше обычного, словно сканируя.

– Мне кажется, что ты, даже если будешь седой, всё равно будешь красавицей, – говорит она с лёгкой льстивой игривостью, но в голосе звучит что-то тёплое, почти дружеское.

– Да, скажешь тоже! – фыркаю я, отводя глаза.

– Саш, у тебя что-то случилось? – голос её теперь тише, серьёзнее.– Ты всегда такая весёлая, жизнерадостная, а сегодня сама не своя.

Вижу, она ждёт ответа. Не просто вежливого «всё отлично», а правды.

Но правду я ей не скажу. Я себе в ней признаться не могу, не то, что остальным.

– Да нормально всё, просто настроения нет. Не обращай внимания, – отмахиваюсь я, прикрывая веки.– Можно я посижу с закрытыми глазами? Посплю. Устала. Ночью сегодня очень плохо спала.

Аля вздыхает, но не настаивает. Вместо этого её пальцы снова начинают двигаться в моих волосах.

– Любовник появился? Спать не давал? – шутит, пытаясь разрядить обстановку.

– Скажешь ещё! Кому я нужна!

– Вот это меня больше всего удивляет. Такая шикарная девушка, с такой фигурой, волосами, лицом, мозгами, и одна. Чудеса, да и только!

– Мой характер не каждый выдержит.

– А вот в этом согласна! Что есть, то есть! Мужики у нас сильных женщин не любят!

– Вот именно! – усмехаюсь. – Ты же знаешь, как у нас в обществе принято: если женщина проявляет характер и имеет собственное мнение, что они говорят?

– Что?

– Стерва! А если мужик проявляет характер, что о нём говорят?

– Что? – заинтересованно смотрит на меня.

– Настоящий мужик! В этом вся и разница, понимаешь?

– Понимаю, – кивает, – я вот вышла замуж, а теперь нянчусь с ним словно с маленьким ребёнком каждый день. В голове только одни компьютерные игры да пивко вечером по пятницам и субботам, – выдыхает Аля, продолжая наводить красоту на моей голове.

– Вот именно поэтому мне лучше одной. Не вижу смысла заходить в такие отношения. Да и без любви как-то не очень получается.

– А ты любила когда-нибудь? – с интересом спрашивает меня.

– Любила… Но больше не хочу. Слишком болезненно всё это. Не стоит оно того.

Я закрываю глаза, позволяя Але делать что угодно с моими волосами. Разговор поддерживать совсем не хочется. Нет сил, нет настроения.

Всю ночь ворочалась в постели, бессонница грызла меня изнутри. Я проклинала себя за те пару фужеров вина на свадьбе. Голова раскалывалась, но это была лишь жалкая отговорка.

Кого я обманываю? Не в вине дело.

Голова болела не от шампанского, а от слёз, которые я глушила в подушку, чтобы не услышала дочь.

Наша с Марком дочь… Эта мысль пронзает острее всего.

Встреча на свадьбе у Ксюши и Артёма перевернула всё. Я думала, что давно похоронила воспоминания о нас, но стоило ему появиться – и всё, будто и не проходило этих семи лет.

Пока Аля аккуратно возится с моими волосами, что-то бормочет про мелирование, но я уже не слушаю. Я снова окунаюсь в воспоминания.

Как я любила его. Как он любил меня. Мы были юные, искренние, настоящие. И потом в момент всего этого лишились. Никто из нас не ожидал, что с нами это случится. Но мы имеем, что имеем, и по-другому не будет.

Сейчас, спустя семь лет, когда мы встретились, и я вдруг почувствовала себя старухой, настолько сильно выросла мозгами за эти годы.

Это произошло неосознанно, но у меня не было выбора.

… – Можешь открывать глазки!

– Ты как всегда – волшебница! – восхищаюсь стрижкой и укладкой.

– Тебе что не сделай, ты будешь всегда великолепна. Ну что, самое время искать себе мужика и выйти замуж! – подмигивает, поправляя чёлку.

– Вот именно вечером этим и займусь! – обманываю, лишь бы больше не рассуждать на тему отношений и сбежать побыстрее.

Из салона на удивление выхожу совершенно с другим настроением.

Надо же, как причёска может поменять настроение!

– Алло, – принимаю входящий от директора компании, в которой я работаю.

– Александра, вам удобно сейчас разговаривать? – голос, как всегда, строг и серьёзен.

– Конечно, говорите, Эдуард.

– У меня есть пару вопросов по вашей отчётности, хотелось бы обсудить кое-что. Может быть, мы встретимся? – неожиданно меняет тон и общается теперь более мягко.

Такой перепад в интонации вызывает удивление, потому что обычно он суров и даже иногда груб. Теряюсь.

Вроде бы нерабочее время.

На всякий случай посматриваю на часы и не знаю, как реагировать на его предложение.

– Простите, но это не может подождать до завтра? Так срочно? Если что, я до отпуска все вопросы закрою.

– Нет, не волнуйтесь. Всё хорошо! На самом деле, я просто искал причину для того, чтобы пригласить вас на кофе, – смеётся трубку, и я мысленно выдыхаю.

– То есть вопросов нет? – на всякий случай уточняю. Мне никак нельзя терять работу, потому что я единственная кормилица в семье.

– Проблем нет, вопросы есть, но они действительно не настолько критичны, чтобы обсуждать их в этот прекрасный вечер. Сначала думал зайти издалека, а теперь понимаю, что с вами это глупая затея. Я прав?

– Правы. Вы же знаете, я не люблю ходить вокруг да около.

– Так что, встретимся?

Вот, казалось бы, на ловца и зверь бежит. Согласись на предложение, Александра! Встречайся, развлекайся, и не будешь одна. Рот всем тем, кто задаёт глупые вопросы заткнёшь наконец!

А не хочу. Никак не могу через себя переступить.

Я только собираюсь ответить отказом, как вдруг передо мной из неоткуда, возникает большая машина тёмного цвета.

Поворачивая лицо в её сторону, на миг кажется, что, машина едет прямо на меня. Я желая спасти свою жизнь, отскакиваю в сторону.

Не удержавшись на каблуках, падаю прямо на асфальт.

Телефон выпадает из рук и разбивается, но мне плевать сейчас на него.

– Идиот! – ору на человека, который подбегает ко мне и пытается помочь стать.

– Саша, прости, я слишком резко вильнул в твою сторону. Испугалась?

– Ты меня чуть не задавил, – отталкиваю его от себя и злюсь.

Поднимаю глаза и вижу Марка. На миг мне показалось, что у меня просто паранойя, когда я услышала его голос. Но нет, с моим психическим здоровьем всё в порядке.

– Я же попросил прощения! – продолжает извиняться.

– Как ты здесь оказался вообще? – пытаюсь встать на ноги.

Лодыжка ноет. Скорее всего, я её подвернула.

– Искал тебя. Варе позвонил, она сказала, что ты пошла в парикмахерскую и назвала адрес.

В этот момент мне уже плевать, зачем он ей звонил, зачем искал встречи. Его оправдания, слова – всё это пустой шум, бессмысленный фон, который я даже не пытаюсь разобрать.

Начинаю плакать. Слёзы текут сами, горячие и предательские, смывая остатки гордости.

Уверена, что это просто от страха, от дикого адреналина, который колотится в висках и заставляет сердце бешено биться.

Тело дрожит мелкой, неконтролируемой дрожью. От одной только мысли, что он мог… Он мог лишить меня жизни, и наша дочь осталась бы сиротой.

Да, именно сиротой. Потому что в графе «отец» я его не вписала. А он о ней не знает.

А если бы знал – разве это что-то изменило бы?

Да, есть крёстные. Даже две. Но это не то. Ненастоящие родители, как ни крути.

– Саша, ты плачешь? – кажется, мой бывший шокирован происходящим, потому что, обычно, чтобы я заплакала, надо очень постараться.

## Глава 7

– Отстань от меня! – отталкиваю руки, наспех вытирая слёзы.

Встаю, чуть-чуть прихрамывая хочу уйти прочь.

– Сашка, у тебя каблук сломался, – слышу себе вслед обалдевшего от ситуации бывшего мужа.

–Не твоё дело! – огрызаюсь, прихрамываю и хочу уйти прочь.

Представляю как эта картина выглядит со стороны: девушка в строгом костюме, с шикарной причёской, идёт на сломанном каблуке.

Обидно! Я ведь буквально пять минут назад была настоящей красавицей, но он меня увидел совершенно другой сейчас.

Теперь на голове хаос, от прежней красивой причёски не осталось и следа. Юбка пошла по шву, каблук сломан, тушь размазана по лицу из-за слёз.

Через пару метров неожиданно чувствую, как меня подхватывают сильные руки и прижимают к себе.

– Ты что делаешь, отпусти! – единственное, что могу выдавить из себя.

– Я просто боюсь, что ты сейчас запнёшься на сломанном каблуке и окончательно свои красивые ноги переломаешь! – оправдывается бывший.

– Плевать, поставь на землю! – стучу ему кулаком в грудь.

Но вместо этого он только крепче прижимает меня к себе.

Пытаюсь вырваться, но разве наши силы равны?