# Я – не твоя совесть

Анастасия Васильевна Байгулова

В городе, где чувства под запретом, а человеческая память – инструмент контроля, вспыхивает сопротивление. Лина, потерявшая отца и едва не утратившая себя, становится голосом тех, кто больше не хочет жить по правилам системы. Её путь – от одиночного протеста до лидерства в движении, меняющем сам смысл свободы.

О чём книга:

В обществе, где импланты подавляют эмоции и стирают неудобные воспоминания, группа смельчаков бросает вызов системе. Через тайные трансляции, уличные акции и рискованные операции они возвращают людям право чувствовать, помнить и выбирать. Но победа не приходит мгновенно: за каждый шаг вперёд – цена в судьбах, за каждое слово правды – риск предательства, за каждую надежду – борьба с собственными страхами.

## Глава 1. «Молчание – преступление»

Лина сжимает в кармане квитанцию о штрафе. Экран на запястье пульсирует алым: «Нарушение 114‑К: эмоциональная неискренность. Сумма: 3 единицы».

В школьном актовом зале всё ещё пахнет синтетическими цветами – их распылили перед церемонией награждения. Лина стоит в третьем ряду, улыбается, как положено. Но внутри – тяжёлый ком. Вчера умерла её кошка, Мушка. Никто не разрешил ей пропустить урок.

– Улыбнись шире, – шепчет сзади одноклассница Майя, не открывая рта. – Камера на потолке фиксирует асимметрию.

Лина подчиняется. Мышцы лица будто чужие. Она вспоминает, как Мушка тёрлась о ноги по утрам, как мурлыкала, когда Лина читала вслух. Воспоминание обжигает, но она гасит его, как учат в «Курсе эмоциональной гигиены».

После церемонии куратор подводит её к терминалу.

– Ты скрыла горе, – говорит он, глядя в экран. – Это опасно. Горе может перерасти в депрессию, а депрессия – в бунт. Ты же не хочешь бунта?

Лина молчит. В системе молчание – уже подозрение.

– В следующий раз будет больше, – куратор прикладывает её палец к сенсору. – Оплати до заката. И… потренируй улыбку.

Она выходит на улицу. Ветер срывает с дерева искусственный лист. Лина ловит его, сжимает в кулаке. Впервые ей хочется закричать. Но крик – это тоже нарушение.

## Глава 2. «Я – пустая»

Квартира пахнет лекарствами. Мама сидит у окна, её имплант мерцает зелёным – режим «спокойствие».

– Опять штраф? – не оборачиваясь, спрашивает она.

Лина кивает. Мама не ругает. Она давно научилась не чувствовать.

– Ты родилась без импланта, – говорит мама, словно оправдываясь. – Это не твоя вина. Но и не повод нарушать.

Лина знает историю: в роддоме сказали, что её нервная система «не приняла» чип. Врачи предлагали замену, но родители отказались. Теперь она – «пустая». Единственный человек в округе без цифрового надзирателя в голове.

Она идёт в свою комнату, открывает тайник под кроватью. Там – старые фотографии: папа с бородой (до «чистки стиля»), бабушка в цветном платке (до «унификации гардероба»). И письмо от папы, написанное перед исчезновением:

«Лина, если ты читаешь это – значит, я уже не могу говорить. Помни: твои чувства – твоя сила. Не позволяй им их забрать».

Она перечитывает письмо в сотый раз. За окном гудит дрон-доставщик. Где‑то далеко система подсчитывает чужие эмоции.

## Глава 3. «Правила честности»

Урок «Эмоциональной грамотности». На экране – график: «Радость: 40 %, грусть: 15 %, нейтральность: 45 %».

– Сегодня разберём случай № 207, – говорит учитель, и на стене появляется лицо девушки. – Она скрывала тревогу три дня. Результат: сбой в работе, агрессия к коллеге, арест.

Класс кивает. Лина смотрит на руки. Её эмоции никто не видит, но она чувствует, как внутри растёт протест.

– Вопрос, – поднимает она руку. – А если человек просто хочет помолчать?

В классе тишина. Учитель улыбается – слишком ровно.

– Молчание – это ложь, Лина. Когда ты не делишься чувствами, ты крадёшь у общества безопасность. Представь, что твой сосед скрывает ненависть. Ты хочешь жить рядом с ним?

– Я хочу жить рядом с тем, кто может выбрать, что чувствовать.

Смех. Кто‑то шепчет: «Пустая опять за своё».

Учитель подходит ближе.

– Лина, ты знаешь, почему у тебя нет импланта? Потому что ты опасна. Ты – лазейка в системе. И мы должны тебя защитить… от себя.

Звонок. Лина хватает рюкзак. За спиной – шёпот: «Она следующая на перевоспитание».

## Глава 4. «Первый сбой»

Ночью Лина не может уснуть. В голове – странный гул, будто кто‑то пытается настроить радио.

Она встаёт, подходит к зеркалу. Глаза красные, но не от слёз. От… чего‑то другого.

– Ты слышишь? – шепчет она.

Тишина. Потом – голос, не её:

«Ты должна быть как все. Ты должна быть как все».

Лина зажимает уши. Голос внутри. Он не громкий, но липкий, как сироп.

Она бежит в ванную, включает воду. Шум заглушает голос. В зеркале – её отражение, но на миг кажется, что глаза чужие.

Утром – новая квитанция: «Нарушение 209‑А: внутренний диссонанс. Сумма: 5 единиц».

Как система узнала? Лина никогда не говорила вслух.

Она смотрит на запястье. Там, где должен быть имплант, – ровная кожа. Но теперь ей кажется, что под ней что‑то есть. Что‑то, что шепчет.

## Глава 5. «Тень над городом»

Новости на уличных экранах:

«Внимание! С завтрашнего дня вводится режим „Прозрачность“. Все граждане обязаны активировать режим „Открытые эмоции“ в общественных местах. Нарушение – арест».

Люди вокруг кивают. Кто‑то улыбается – видимо, система поощряет согласие. Лина чувствует, как сжимается горло.

Она идёт через площадь. На каждом столбе – камера с красным глазом. В воздухе – лёгкий запах озона, как перед грозой.

У фонтана – группа людей в серых куртках. «Надзиратели». Они проверяют импланты, сканируют лица. Один смотрит на Лину. Его взгляд задерживается.

– Без импланта, – говорит он в коммуникатор. – Объект 17‑Л.

Лина делает шаг назад. Надзиратель улыбается.

– Не бойся. Мы просто хотим помочь.

Она бежит. За спиной – гул дронов. Город, ещё утром казавшийся безопасным, теперь дышит ей в спину.

В переулке – тень. Человек в капюшоне. Он протягивает руку.

– Если хочешь выжить, – говорит он тихо, – перестань быть одной.

Лина смотрит на его лицо. Под капюшоном – шрам в виде символа: круг с линией внутри. Знак «пустых».

Она берёт его руку.

## Глава 6. «Случайная встреча»

Человек в капюшоне ведёт Лину узкими проходами между заброшенными складами. Воздух пахнет ржавчиной и сыростью.

– Ты дрожишь, – замечает он, не оборачиваясь. – Это нормально. Первый страх – как первый вдох.

Лина хочет спросить, кто он, но слова застревают в горле. Вместо этого шепчет:

– Почему вы помогаете?

Он останавливается, поворачивается. В полумраке видны только глаза – тёмные, внимательные.

– Потому что ты – как мы. Ты чувствуешь. А система боится тех, кто чувствует.

Они спускаются по скрипучей лестнице в подвал. За железной дверью – свет.

Внутри – комната, заставленная старыми мониторами. На стенах – карты города с отметками «зон слежения». У стола – девушка с короткими волосами, что‑то записывает в блокнот.

– Это Лина, – говорит проводник. – Она готова учиться.

Девушка поднимает взгляд. На её запястье – шрам в форме круга.

– Добро пожаловать в тишину, – говорит она. – Здесь можно не улыбаться.

Лина делает шаг вперёд. За спиной хлопает дверь. Впервые за много дней ей не нужно притворяться.

## Глава 7. «Тайный знак»

Девушка (её зовут Кира) подводит Лину к стене с граффити: круг, пересечённый линией, внутри – капля.

– Это наш знак, – объясняет она. – Круг – целостность. Линия – разрыв с системой. Капля – каждая из наших эмоций.

Лина трогает рисунок. Краска ещё чуть липкая.

– Вы рисуете это по всему городу?

– Не просто рисуем. Это маяки. Если видишь такой знак – значит, рядом убежище.

Кира достаёт из‑под стола коробку. Внутри – кусочки мела, баллончики с краской, тонкие кисти.

– Твоя первая задача – нанести знак на улице 12‑Б. Там камера слежения неисправна. Но будь осторожна: надзиратели патрулируют квартал.

Лина берёт мел. Рука дрожит.

– А если меня поймают?

– Тогда скажешь, что это просто рисунок. Дети часто рисуют на стенах.

– Но я уже не ребёнок.

Кира улыбается:

– Вот именно. Поэтому у тебя получится.

Вечером Лина стоит перед глухой стеной. В кармане – мел, в груди – колотится сердце. Она рисует круг. Линия. Каплю.

Из‑за угла доносится гул дрона. Лина замирает. Свет прожектора скользит по стене… и уходит дальше.

Она смотрит на свой знак. Теперь он – часть города. Часть её.

## Глава 8. «Первый контакт»

В убежище собираются ещё пятеро. Лина запоминает имена:

Марк – молчаливый, с ожогами на руках (говорит, что «случайно» коснулся сканера);

Аня – смеётся слишком громко, но глаза всегда настороже;

Денис – бывший техник, знает, как глушить камеры;

Зоя – самая старшая, ведёт записи о «пустых» по всему городу.

Зоя ставит на стол стеклянную банку с водой.

– Сегодня учимся скрывать дыхание. Система считывает частоту вдохов. Если ты волнуешься – она знает.

Она опускает в воду соломинку, дует. Пузырьки поднимаются рвано.

– Так дышит испуганный человек. А так… – она делает глубокий вдох, медленный выдох. – Так дышит тот, кто контролирует себя.

Лина пробует. Сначала получается сбивчиво. Потом – ровнее.

Аня наблюдает, потом вдруг говорит:

– Ты плачешь?

Лина касается щеки. Действительно, слёзы. Но она не чувствует боли. Это просто… выход напряжения.

– Нормально, – кивает Зоя. – Слёзы – это тоже эмоция. Но только твоя. Не системы.

Позже, когда все расходятся, Кира подводит Лину к окну. На улице – дождь. Капли стучат по асфальту, как тайный код.

– Ты уже не одна, – говорит Кира. – И это самое опасное для них.

## Глава 9. «Уроки скрытности»

Кира учит Лину «языку жестов» – способу общаться без слов:

Ладонь на сердце – «я в опасности»;

Два пальца у виска – «за нами следят»;

Круговое движение кистью – «нужно сменить маршрут».

– В городе тысячи камер, – объясняет Кира. – Но они не видят рук. Руки – наше оружие.

Лина повторяет движения. Сначала неуклюже, потом – плавнее.

Затем – урок мимики. Кира ставит перед ней зеркало.

– Покажи радость. Но не слишком яркую. Система отмечает гиперэмоции.

Лина улыбается. Кира качает головой:

– Глаза не участвуют. Попробуй снова.

Через час у Лины болит лицо. Но она наконец ловит нужный оттенок: лёгкая улыбка, спокойный взгляд.

– Хорошо, – кивает Кира. – Теперь грусть. Но так, чтобы никто не догадался, что ты плачешь внутри.

Лина смотрит в зеркало. В отражении – девушка, которую она почти не знает. Та, что умеет носить маски.

Вечером она идёт домой. На перекрёстке – надзиратель. Лина улыбается, как учили. Он кивает и отворачивается.

Она выигрывает первую битву.

## Глава 10. «Цена доверия»

Лина решает рассказать о «пустых» своей лучшей подруге – Маше. Они встречаются в парке, где камеры реже.

– Ты с ума сошла! – шепчет Маша, оглядываясь. – Если узнают, что ты связана с ними…

– С нами, – тихо поправляет Лина. – Ты тоже можешь присоединиться. Там безопасно.

Маша качает головой. Её имплант мерцает зелёным – режим «спокойствие».

– Для меня безопасно – это когда система довольна. Я не хочу бежать, прятаться…

– А чувствовать? Ты хочешь чувствовать?

Маша замолкает. Потом говорит:

– Я забыла, как это. Имплант… он как одеяло. Тёплое, но душное.

Лина берёт её за руку:

– Мы можем снять это одеяло.

– Нет! – Маша отдёргивает руку. – Прости. Я не готова.

Она уходит. Лина остаётся одна. В кармане – кусок мела. Она хочет нарисовать знак, но не может. Рука не поднимается.

На следующий день в школе Маша избегает её. А после уроков Лина находит на своём столе записку:

«Они следят за тобой. Прекрати».

Почерк Маши.

Лина комкает бумагу. Впервые она понимает: доверие – это не только дар, но и риск. И иногда риск убивает дружбу.

## Глава 11. «Надзиратели»

Лина идёт в школу, повторяя про себя жесты: ладонь на сердце – опасность, два пальца у виска – слежка. В ушах – лёгкий гул, будто система прислушивается.

У входа в здание – два надзирателя. Чёрные куртки, прозрачные визоры, за которыми не видно глаз. Один сканирует прохожих портативным устройством. Экран мигает жёлтым – проверяет частоту сердцебиения.

Лина замедляет шаг. Вспоминает урок Киры: глубокий вдох, медленный выдох. Она улыбается – не широко, но достаточно, чтобы не вызвать подозрений.

– Стой, – говорит надзиратель, не глядя на неё. – Имя.

– Лина Ковальская, – отвечает она, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

Надзиратель подводит сканер к её запястью – там, где должен быть имплант. Устройство пищит, выдаёт ошибку.

– Без чипа, – констатирует он. – Почему не на перевоспитании?

– Родители отказались, – Лина опускает глаза. – Я… я прохожу терапию добровольно.

Надзиратель молчит. Лина чувствует, как пот стекает по спине. Ладонь на сердце. Но он не видит – руки в карманах.

– Иди, – бросает надзиратель. – Но помни: система видит всё. Даже то, что ты прячешь.

Она шагает вперёд. В спине – жжение, будто он продолжает смотреть. В школе все косятся. Кто‑то шепчет: «Пустая. Опять с надзирателями разговаривала».

На уроке Лина не может сосредоточиться. Перед глазами – визор надзирателя, пустой и холодный.

## Глава 12. «Бегство»

После уроков Лина решает не идти домой сразу. Она сворачивает в проулок, где камеры реже. Но за спиной – гул дрона.

Она бежит. Ботинки стучат по асфальту, дыхание сбивается. За поворотом – заброшенный склад. Дверь приоткрыта. Лина врывается внутрь.

Темнота. Запах плесени. Где‑то капает вода.

– Здесь нельзя быть, – раздаётся голос из угла.

Лина вздрагивает. В полумраке – силуэт. Это Марк, из сообщества.

– Ты за мной следил? – срывается с её губ.

– Нет. Я тут прячусь. Надзиратели ищут нас обоих.

Он включает маленький фонарь. Свет падает на его руки – ожоги стали ярче.

– Они усилили патрули, – говорит Марк. – Кто‑то сдал убежище.

Лина чувствует, как внутри всё сжимается. Два пальца у виска. Марк кивает – он понял.

– Кира? – шепчет Лина.

– Не знаю. Но если не найдём новое место, нас поймают.

Снаружи – шум. Голоса. Свет прожектора скользит по стенам склада.

– Вниз, – Марк тянет её к люку в полу. – Там туннели. Старые коммуникации.

Они спускаются в темноту. Ступени скользкие. Лина цепляется за руку Марка. Где‑то вдали – эхо шагов.

– Мы выживем? – спрашивает она.

– Если перестанем бояться, – отвечает он.

## Глава 13. «Кто ты?»

В туннелях холодно. Лина кутается в куртку, но дрожь не уходит. Марк зажигает свечу – единственный источник света.

– Почему ты помогаешь мне? – спрашивает она. – Ты ведь даже не знал меня до встречи в подвале.

Марк садится на бетонный выступ. Пламя дрожит, рисуя тени на его лице.

– Я был как ты. Думал, что могу жить в системе, просто… тише. Но они не дают тишины.

Он закатывает рукав. На предплечье – шрам в форме круга, но поверх него – перечёркнутый крест.

– Это они поставили, – говорит он. – Когда пытались «перепрограммировать». Сказали, что я слишком чувствительный. Что мои эмоции – угроза.

Лина касается шрама. Кожа грубая, будто оплавленная.

– Как ты сбежал?

– Сжёг кабинет терапии. Не специально. Просто… взорвался внутри. И они испугались.

Свеча гаснет. В темноте – его голос:

– Ты спрашиваешь, кто я? Я – тот, кто не позволил им стереть себя. И ты тоже.

Утром они находят другое убежище – маленький бункер, заваленный старыми ящиками. На стене – всё тот же символ: круг с линией и каплей.

– Кто оставил это? – Лина проводит пальцем по рисунку.

– Те, кто был до нас, – отвечает Марк. – Мы не первые. И не последние.

## Глава 14. «Слабое место»

В новом убежище собираются пятеро: Лина, Марк, Кира, Денис и Зоя. На столе – карта города с отметками «зон слежения».

– Нам нужно найти уязвимость, – говорит Зоя. – Система не идеальна. Везде есть бреши.

Денис тыкает в точку на карте:

– Вот. Центральный узел связи. Если его отключить, город на час останется без мониторинга.

Кира качает головой:

– Слишком рискованно. Там охрана, датчики движения…

– А если отвлечь? – предлагает Марк. – Устроить ложную тревогу в другом районе.

Лина молчит. В голове – голос из гл. 4: «Ты должна быть как все». Она трясёт головой.

– Что? – замечает Кира.

– Мне кажется… система слышит меня. Даже без импланта.

Все смотрят на неё. Зоя подходит ближе:

– Расскажи подробнее.

Лина описывает гул, шёпот, ощущение, что кто‑то копается в мыслях. Зоя кивает:

– Это не паранойя. Система использует электромагнитные импульсы. Они влияют на мозг. Особенно на тех, кто без импланта.

– То есть я – её антенна? – Лина сжимает кулаки.

– Нет, – говорит Зоя. – Ты – её слабое место. Она пытается тебя контролировать, но ты сопротивляешься. Это создаёт помехи.

Денис ухмыляется:

– Значит, ты – наш вирус.

Лина смотрит на карту. Точка центрального узла мерцает в её воображении.

– Давайте отключим его, – говорит она. – Пока она занята мной.

## Глава 15. «Первый протест»

Ночь. Город спит под светом искусственных звёзд. Лина, Марк и Денис крадутся к центральному узлу – стеклянному кубу с пульсирующими кабелями.

– Охрана через пять минут сменится, – шепчет Денис, глядя на часы. – У нас три минуты.

Марк достаёт из рюкзака устройство – взломщик сигналов.

– Когда включу, система подумает, что это сбой питания. Но сработает только раз.

Лина держит фонарь. Руки дрожат. Она вспоминает лицо надзирателя, шёпот в голове, записку Маши.

– Готовьтесь, – говорит Денис.

Марк нажимает кнопку. Куб гаснет. Город погружается в полумрак. Камеры отключаются.

– Бежим! – кричит Лина.

Они мчатся по улицам. Где‑то вдалеке – сирены. Но сейчас – тишина. Настоящая тишина.

На площади они встречаются с Кирой и Зоей. Те раздают людям листовки: «Вы не цифры. Вы – люди».

Лина берёт одну. Бумага шершавая, пахнет типографской краской. Она приклеивает листок к стене. Рядом – символ «пустых».

Из‑за угла выезжает дрон. Свет прожектора падает на её лицо.

– Уходим! – Марк тянет её за руку.

Но Лина не двигается. Она смотрит на дрон, на людей вокруг, на свои руки – чистые, без имплантов.

– Я не боюсь, – говорит она громко. – Вы слышите

## Глава 16. «Последствия»

Сирены не умолкают. Лина, прижимаясь к стене заброшенного киоска, наблюдает, как город превращается в зону боевых действий. Дроны кружат над площадью, их прожекторы выхватывают бегущих людей.

– Это только начало, – говорит Марк, глядя на экран взломанного терминала. – Система запускает «режим Ч».

На экранах по всему городу мелькает предупреждение:

«Внимание! Нарушение целостности сети. Всем гражданам оставаться на местах. Активирован протокол 99».

Кира сжимает в руке листовку – ту самую, с надписью «Вы – не цифры».

– Они закроют все переходы, – шепчет она. – Нам нужно уйти до рассвета.

Лина смотрит на свои ладони. Ещё вчера она боялась даже улыбнуться не вовремя. Сейчас – она часть бунта. И от этого страшно, но… правильно.

По улице идут надзиратели. Их шаги гулко отдаются в тишине. Один останавливается напротив киоска. Лина задерживает дыхание.

– Здесь пусто, – бросает он напарнику. – Двигаем дальше.

Когда они уходят, Марк тихо говорит:

– Нас ищут. Но не только нас. Любой, кто держал листовку, теперь под подозрением.

Зоя достаёт карту:

– Есть старый коллектор за северной промзоной. Там можно переждать. Но путь опасный – все камеры снова работают.

Лина встаёт:

– Пойдём. Если они хотят войну – пусть. Но мы не сдадимся.

## Глава 17. «Под прикрытием»


Чтобы добраться до коллектора, нужно пройти через три контрольных пункта. Лина надевает чужую куртку – серую, без опознавательных знаков. Марк даёт ей фальшивый чип:

– Он создаст «белый шум» в сканере. Но только на минуту.

Первый пост. Надзиратель сканирует её запястье. Экран мигает, выдаёт ошибку.

– Сбой, – говорит Лина, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Уже третий раз за день.

Надзиратель хмурится, но кивает:

– Проходи. Но сообщи в сервисный центр.

Второй пост сложнее. Камера следит за каждым шагом. Лина вспоминает уроки Киры: ровная походка, взгляд прямо, дыхание спокойное. Она проходит мимо, не ускоряя шаг.

Третий пост – самый опасный. Здесь стоит старший надзиратель, тот самый, что допрашивал её у школы. Он поднимает взгляд.

– Ковальская?

Лина замирает. В голове – гул, будто система пытается пробиться внутрь.

– Да, – говорит она, глядя ему в глаза. – Я подала заявку на имплант. Жду одобрения.

Он изучает её лицо. Секунды тянутся, как часы.

– Хорошо. Но если увижу тебя снова без чипа – будешь в списке на перевоспитание.

Она кивает и идёт дальше. Только за поворотом позволяет себе выдохнуть.

Марк ждёт в переулке:

– Ты как?

– Я… жива.

– И это главное.

## Глава 18. «Двойная жизнь»

В школе всё как обычно. Улыбки, синтетические запахи, уроки «эмоциональной грамотности». Но Лина теперь видит трещины:

Учитель, который слишком часто проверяет свой имплант;

Одноклассница, чьи глаза пустые, хотя губы улыбаются;

Надзиратель у входа, который наблюдает за ней дольше, чем за другими.

На перемене к ней подходит Майя:

– Ты пропала. Я волновалась.

Лина не знает, что ответить. Майя – её старая подруга, но теперь между ними стена.

– Просто болела, – говорит она.

– А я слышала, ты была на площади во время сбоя.

Голос Майи тихий, но в нём – страх. Лина понимает: её подозревают.

– Не знаю, о чём ты, – отвечает она, стараясь не смотреть в глаза.

Майя кивает, но Лина видит: она не верит.

После уроков Лина идёт в убежище. Здесь – другой мир: свечи, карты, разговоры о планах. Кира учит её шифровать сообщения.

– Почему ты доверяешь мне? – спрашивает Лина.

– Потому что ты уже выбрала сторону, – отвечает Кира. – Даже если сама ещё не осознала.

Вечером Лина сидит у окна. Внизу – город, залитый искусственным светом. Она думает о Майе, о системе, о том, как жить дальше.

Две жизни. Два мира. И ни одного безопасного места.

## Глава 19. «Новый союзник»

В убежище появляется незнакомец. Высокий, в потрёпанном плаще, с глазами, которые будто видят сквозь стены.

– Его зовут Алекс, – представляет его Зоя. – Он – хакер.

Алекс не здоровается. Он сразу подходит к монитору, подключает устройство.

– Вы глушили узел связи, – говорит он, не оборачиваясь. – Это было эффектно, но глупо. Система уже знает ваши методы.

Марк хмурится:

– А ты знаешь лучше?

– Знаю. Но мне нужны ресурсы. И доверие.

Лина наблюдает за ним. В его движениях – уверенность человека, который давно играет против системы.

– Что ты можешь? – спрашивает она.

– Всё. Отключить камеры на час. Подменить данные в базе. Даже заставить их думать, что ты – это не ты.