Ника Рерин
Логика обстоятельств

Пролог.

«– Мама, я в полиции. У меня проблемы!

– А я тебе сколько раз говорила – увольняйся из этого дурдома».

Анекдот

В бар захожу ровно в семь вечера.

По привычке сканирую взглядом зал, барную стойку. Клиентов достаточно, бармен на месте, официанты работают. Охранник маскируется под посетителя за столиком у входа. Порядок.

Иду к угловому столику, где уже расположились Демьян и Батя. Приехали раньше. Интересно, что случилось?

Повод встретиться, допустим, есть – годовщина всё-таки. Но чтобы вечно занятые опера приехали раньше оговорённого времени? Чуйка прямо орёт, что распитием по поводу дело не ограничится.

По пути показываю бармену «три» на пальцах. Тот понимающе кивает и уходит на кухню.

– Рюмки мы уже взяли, – протягивает руку Демьян. Пожимаю в ответ.

– Я еду попросил. Здравствуйте, Виктор Семёнович!

До сих пор тянет сказать: «Здравия желаю, товарищ майор». Но уже год как это будет понижением в звании. Майором комбат был в армии. Подпола дали через год после возвращения в родную полицию.

И учитывая, что ему всего сорок, есть все шансы дорасти до генерала.

– И тебе не хворать, Андрей, – улыбается Батя, сжимая мою руку в своей медвежьей лапе.

– А что заказал-то? – интересуется Демьян. – Или ты уже язык глухонемых освоил и бармена обучил?

– А тебе не все равно, что своим желудком лужёным переваривать? – падаю на скамейку рядом с Демьяном.

В армии мой ротный мог сожрать всё что угодно. Без какого-либо вреда здоровью.

– Отставить, сержант! – шутливо пихает меня в бок Демьян. – На гражданке можно и попривередничать.

Батя молча открывает бутылку двадцатилетнего Арарата. Развивает по рюмкам, двигает два в нашу сторону.

– За родную гвардейскую, мужики, – как всегда немногословно выдает суть.

Молча соприкасаемся рюмками, выпиваем по первой. Повод есть. Сегодня ровно три года, как наша дивизия получила звание гвардейской.

Молчим. Батя в принципе немногословен, да и мы не любим вспоминать. Но иногда надо.

Комбат… простите, уже начальник районного управления МВД так же молча разливает по второй. Поднимает рюмку, мы с Демьяном повторяем жест. И молча выпиваем, не чокаясь. За тех, кто остался там.

Пустые рюмки опускаются на стол в молчании.

Саунд – Эдуард Хиль «Бери шинель, пошли домой»

Нам приносят три тарелки с жареной картошкой и гуляшом. Плюс три порции овощного салата, гренки и морс. Самое быстрое из горячего, что можно получить в баре, всегда на кухне в свободном доступе. Наше конкурентное преимущество: качественный и очень быстрый ужин.

– Теперь можно и поговорить, – звучно опускает ладонь на стол Батя.

– А с бюджетников три шкуры не сдерут за еду в этом заведении? – хмыкает Демьян, подцепляя первую порцию салата.

– В честь праздника орденоносцам – за счёт заведения, – тем же ироничным тоном отвечаю я.

– А ты, значит, в кассу платить будешь? – подкалывает ротный.

С наградами у меня не вышло. Я уже давно не парюсь по поводу резких подколов ротного, привык ещё в учебке, до фронта. Но Батя недовольно хмурится.

– Ты должен был Героя получить, Андрей, – в который раз повторяет он.

– Ну, а получил трибунал, – пожимаю плечами. – Хорош, мужики! Благо, что закончилось, как закончилось. Живой, не в тюрьме, руки-ноги целы.

Последнее не совсем верно, ранений конечностей у меня предостаточно. Но полный комплект сохранён. Демьяну повезло меньше – правой стопы он лишился. Теперь капитан Минаков – начальник оперативного отдела МВД по нашему району. Сыскарь. До армейки был в СОБРе. Бате тоже досталось – осколок в позвоночнике приковал его к койке на полгода. После операции восстановился, но о службе в действующей армии пришлось забыть.

– Собственно, об этом я и хотел с тобой поговорить, – прерывает воспоминания Батя. – Хватит всякой херней заниматься. Бар твой и без тебя проживёт, ты здесь всех построил. Давай к нам в управление, пока под начало Дёмы, в опера.

– Судимость, – коротко возражаю я.

По приговору военно-полевого трибунала срок мне дали условный, учитывая все обстоятельства. Но статья такая, что обратно в армию или в полицию мне путь закрыт.

Батя отрицательно покачивает головой, смотрит с хитрым прищуром.

– Дело твоё под грифом «ДСП», в ведении армии. На гражданке о твоей судимости официальной информации нет. Если сделать официальный запрос со стороны МВД – данные предоставят. Но если пойдёшь к нам, запрос можно и не делать.

– На должностные нарушения готовы пойти, Виктор Семёнович? – невесело ухмыляюсь я.

– Какие нарушения? – искренне удивляется комбат. – Запрос делается для получения характеристики из предыдущего подразделения. А характеристику я могу написать тебе сам, как твой непосредственный командир в прошлом. И нет проблем.

Не совсем так, официальный запрос все же нужен. Но при желании можно и закрыть глаза на неполный комплект документов. Особенно если инициатива «закрыть глаза» исходит сверху.

В задумчивости беру наполненную рюмку. Чокаемся, выпиваем, закусываем.

– Ну какой я опер? – качаю головой. – Образования нет, опыта ноль.

– Да уж не хуже трёх умственных калек у меня в подчинении, – хмыкает Демьян.

Перебарщивает. Знаю я его оперов. Молодые, не самые толковые пока. Но работают, а не в носу ковыряют. А опыт – дело наживное.

– Это официальное предложение? – выразительно смотрю на Батю.

– Да, – коротко рубит он. – Что скажешь?

Полтора года назад, вернувшись из армии после трибунала и с условным сроком, я бы согласился, не задумываясь. В душе была пустота и непонимание смысла происходящего вокруг. Но обстоятельства давно изменились.

– Откажусь, Виктор Семёнович, – уверенно отвечаю я. – И дело не в баре, его действительно на мужиков можно спокойно оставить, благо все свои.

Трое мужиков в штате – из нашего батальона. Охранник-администратор, бухгалтер и по совместительству бармен, главный повар. Ключевые люди. Официантки и помощники повара – женщины.

– Просто я нашел своё, – поясняю Бате. – Мне зашло.

Командиры хмурятся. Знаю, считают моё нынешнее основное занятие ерундой.

– Ладно, пока отложим вопрос, – ворчит Батя. – Подумай пока, может, со временем решишься. А сейчас Демьян хотел тебе кое-что показать. В качестве теста на профпригодность.

Встаёт из-за стола, уходит на улицу курить. В баре курение запрещено.

– И какой профессиональный навык нуждается в проверке? – поворачиваюсь я к ротному.

Демьян пересаживается напротив, достает кожаную папку, вынимает пачку распечаток.

– Сгоревший на прошлой неделе склад стройматериалов помнишь?

Киваю. Пожар был знатный, выгорело почти две тысячи квадратов. Хорошо, что полыхнуло ночью, обошлось без жертв.

Демьян выкладывает на стол план склада.

– Смотри. Возгорание началось вот здесь, почти по центру склада. Огонь возник очень быстро. Так могло бы быть, если бы банка с лакокраской подтекала, а выше была бы, например, горячая лампа накаливания. Ну, или замыкание в электросети. Дальше вспышка паров, загорается краска, огонь перекидывается на лежащие на соседнем стеллаже доски…

– Но… – перебиваю я.

– Что «но»?

– Эту версию возникновения пожара вы напишете по итогам официального расследования. А на самом деле?

Демьян выразительно смотрит на меня.

– Действительно, «какой из тебя опер»? Даже учить «правильно» оформлять протоколы расследования не надо.

– Ты эту тему поднял для того, чтобы научить меня, как правильно не работать? – возвращаю я иронию.

Ротный стирает с лица иронию, задумчиво хмурится.

– Эксперт из пожарки говорит, что возгорание началось отсюда, – ставит палец практически по центру склада. – Вот с этого стеллажа, причем с самого нижнего яруса. Красок, органических растворителей и других горючих веществ на этом стеллаже не было.

– А что было?

– Удобрения. Конкретно в месте возгорания стоял поддон с двумя тоннами аммиачной селитры. Фасовка в мешках по пятьдесят килограмм.

Задумчиво хмыкаю.

– Камеры на складе были? Записи с камер есть?

Демьян качает головой.

– Есть, но… Камеры звук не фиксируют, установлены в торцах склада, на небольшой высоте, просматривают только коридор для проезда. Освещение ночью было выключено, а место возгорания перекрыто от камер рядом стеллажей. По записям видно одно – яркая вспышка в том проходе, который обозначил эксперт, валит дым, потом в течение 20 минут огонь быстро распространяется по всему складу. То есть полыхнуло что-то очень хорошо, раз огонь дошёл до соседнего стеллажа с деревянными конструкциями.

Демьян показывает серию фотографий с камеры наблюдения.

Я качаю головой в недоумении.

– Аммиачная селитра сама способна взрываться. Правда, нагреть её надо очень сильно и очень быстро. Если нагревать медленно, разложится без взрыва.

Демьян кивает и добавляет:

– К тому же, селитра, используемая как удобрение, специально делается слегка влажной, во избежание таких вот эффектов.

– Поставщика проверяли?

– Вчера. Нашли даже арбитражный образец. Влажность соответствует спецификации. Такую мгновенно нагреть до высоких температур практически нереально – вода поглотит тепло. Заставить взорваться – невозможно.

– Взрыв в порту Бейрута в 23 году доказал, что ничего невозможного нет, – хмыкаю я.

– Согласен. Но если бы рванули две тонны селитры, от склада осталась бы только воронка.

Киваю. С этим спорить сложно.

– Тогда какая основная версия? – спрашиваю скорее самого себя. – Не вся партия была одинакового качества? Часть селитры оказалась сухой, мешок порвался, просыпался, смешался с опилками от поддона – вот тебе и восстановитель для начала цепной реакции.

– Допустим. А как началась реакция? Это ведь не ЛВЖ, искры недостаточно.

Я с уважением смотрю на Демьяна.

– Подковался ты, я смотрю. В армии во взрывчатых веществах вообще не шарил, а здесь прямо терминами сыпешь.

– С экспертами по делу сидел, – отмахивается Демьян. – Пришлось въехать, хотя со школы ненавижу эту твою химию.

– Она не моя!

– Да похуй! Суть в том, что самопроизвольно селитра взорваться не могла. А больше в этом месте загореться было нечему.

В этот момент я отчетливо понимаю, что командиры пришли ко мне не для вербовки в свой штат. Текущая тема – главная.

– А как зовут владельца склада? – задаю я ключевой вопрос.

Демьян смотрит на меня с задорным восхищением.

– Блядь, ну готовый же опер!

– На вопрос ответь.

– Иванов Сергей Денисович, – выдаёт он информацию.

Ну что ж, дело раскрыто. Возгорание не случайно. Также ясна и причина возгорания, и способ инициации реакции, и мотив. А самое главное, исполнитель.

Вот только что делать с этой информацией, пока неясно.

– Я правильно понимаю, что никаких следов взрывчатых веществ, которые могли бы инициировать взрыв селитры, на месте пожара не обнаружено? – осторожно уточняю подробности по делу. Всё-таки люди при исполнении.

– Кроме селитры – никаких, – кивает Демьян.

– Но подозрение в умышленном поджоге не снято.

Ротный качает головой.

– Не в поджоге. Подозрение на теракт. Федералы работают с нами в упряжке. Собственно, результаты экспертизы мы брали у них – наши эксперты загружены бытовухой. Да и криминалисты по взрывчатке у ФСБ покруче.

– И пока ничего не нарыли?

– И не нароют. Мы с тобой понимаем, почему.

– А Батя?

– Официально он ничего не знает, – пожимает плечами Демьян. – А догадки мы не обязаны отражать в документах. Тем более что доказать то, что мы втроём знаем, действительно невозможно.

Невозможно, да. С большим трудом можно доказать только мотив и возможность. Вещественных доказательств нет и не будет.

– Андрей, – Демьян начинает складывать бумаги в папку, – мы понимаем, что раз умысел недоказуем, пожар будет списан на самопроизвольное возгорание паров легковоспламеняющихся жидкостей вследствие короткого замыкания. Господин Иванов влетел на серьёзные бабки, поскольку склад был застрахован, а вот товар – нет. Зная господина Иванова – его абсолютно не жалко. Можно считать это кармой.

Я пристально смотрю на ротного.

– Но?

– Но в следующий раз так чисто может не получиться. Да и сам Бульдог может заподозрить неладное и начать копать. Оно вам надо? Может, хватит вендетты?

– Я поговорю с Киром, – киваю я.

– Принято.

Демьян застегивает папку, поднимает её над головой. Словно по сигналу, в бар заходит Батя.

Собственно, почему «словно»? По сигналу и зашёл. Наш с Дёмой разговор начальник районной полиции не имел права слушать без определённых официальных последствий.

– Ну, по последней, мужики, – разливает Батя остатки коньяка по рюмкам.

– Все-таки подумай над нашим предложением, Андрей, – подытоживает встречу Демьян, закидывая в рот остатки еды.

– Подумаю, – вынужденно отвечаю я.

И снова откажусь. Но сказать это сразу нельзя.

– У Лены день рождения через две недели, – напоминает Батя. – Паспорт получать пора.

Лена – его старшая дочь. Я её видел год назад. Тоже на её дне рождения.

– Мы зарезервируем бар, как обычно? Гостей будет много. Она полкласса собирается привести. Помимо взрослой родни, разумеется.

– Конечно, Виктор Семёнович. Для молодняка стол безалкогольный?

– Да, – хмурится он. – Хотя эти гады точно с собой принесут. Официантов проинструктируй, чтобы следили, лады? На стол не скупись. Чтобы первое, второе, третье, десерт и компот. Аниматоры не понадобятся – дети сами какие-то конкурсы и развлечения себе придумали.

– Принято. Сделаем. С вас только дата, время и количество гостей, присылайте сразу администратору. Если Лена захочет что-то особенное – может связаться и уточнить.

Семейные и корпоративные посиделки на большую компанию – основное направление, позволяющее бару держаться в прибыли. Даже безалкогольная вечеринка дает две суточные нормы. С алкоголем счёт утраивается.

– И давай без этой херни со скидкой друзьям, – хмурится Батя. – Вам тоже зарабатывать надо. Зарплаты у нас сейчас хорошие, имей в виду.

Тоже намёк, чтобы подумал. Я знаю, что в полиции платить стали нормально, иначе все бы разбежались по частным конторам и на контракт в армию. Но решение своё менять не намерен.

А скидку все равно сделаю. И не потому, что друзья и сослуживцы. Просто единый стандарт – при заказе заведения для мероприятия на большую группу посетителей скидка на всё съеденное и выпитое даётся независимо от статуса гостей.

– Что, Виктор Семёнович, всего четыре года до свадьбы дочери осталось? – улыбается во все тридцать два Демьян. – Согласно семейной традиции?

Батя женился на однокласснице сразу после достижения обоими восемнадцати. С Лидией Васильевной я тоже знаком. Больше двадцати лет вместе, трое детей. Несмотря на вечные командировки комбата во все горячие точки этой планеты.

– Типун тебе на язык! Пусть хотя бы ВУЗ закончит. Хотя… – задумывается, – если, например, за Андрея – отдам, не задумываясь. Лена, кстати, про тебя в прошлом году спрашивала, – выразительно смотрит на меня.

Только собрав волю в кулак, мне удается не подавиться.

– И чем же Леночку Андрей заинтересовал? – продолжает подливать масло в огонь Демьян.

– Спрашивала, не женат ли. И если нет, то почему? – сухо отчитывается Батя, продолжая смотреть на меня.

– Пожалуй, в этом году подарок имениннице от меня передадут сотрудники, – заключаю я философски.

– А в чём проблема?

– Ей четырнадцать. Будет. А ещё в десятилетней разнице в возрасте и моём отягощённом прошлом.

Виктор Семёнович решительно качает головой.

– Мужик старше – это нормально. Десять лет – не разница. У парней в восемнадцать в голове пусто, все решения формируются ниже пояса.

– Ну, Вам виднее, – продолжает нарываться Демьян. Но Батя не спорит.

– Поскольку сам таким был, знаю, что говорю.

– Да на фига ей я? Ближе к восемнадцати познакомьте её с выпуском СОБРа. Все как на подбор – здоровые, сильные, борзые. Кто-нибудь да понравится.

– Здоровые, сильные, борзые – в этом ты прав, – задумчиво кивает Батя. – А вот верный и надёжный… это ещё поискать надо.

Я морщусь, вспоминая собственную историю.

– Ну, эти качества хотелось бы с обеих сторон видеть. Вам с Лидией Васильевной сказочно повезло. В наше время исключительная редкость.

Разговор замирает. Батя решительно поднимается на ноги.

– Пора мне, семья дома ждёт. Будь здоров, Андрей.

– Удачи. Увидимся в ближайшее время – поднимается Демьян, выразительно стреляя глазами на папку.

Положительно моргаю. Придётся. Но сначала нужно поговорить с Кириллом.

Командиры уходят. Я достаю смартфон и набираю сообщение брату.

«Кир, ты дома?»

Обсуждать запланированную тему по телефону нельзя.

«В ночь»

«Зайду завтра с утра в гости?»

«Жду»

Убираю смартфон, размышляя, что и как завтра скажу брату. В то, что он образумится, веры, откровенно говоря, маловато. А безнаказанность в первый раз провоцирует на дальнейшие действия.

Напугать? А чем?

Продолжая размышлять, сканирую взглядом бар. И сразу выделяю аномалию.

За стойкой бара сидит худенькая блондинка в строгом брючном костюме. На вид больше двадцати двух-двадцати трёх не дать. Мягкий, почти незаметный макияж, что не очень сочетается с образом бизнес-леди. А вот что совсем выбивается из образа – полная бутылка коньяка в руках, из которой девушка наливает себе в рюмку первую порцию напитка. Практически сразу опрокидывает в себя. Залпом. Как водку. И морщится так же, как если бы тёплой водки хряпнула.

Коньяк она явно пьёт первый раз.

«Ноль-пять» коньяка в одно лицо? Без закуски? Смело. Не каждый мужик справится.

Нужно спасать.

Дмитрий, мой охранник-администратор, уже считал потенциальную проблему и направляется к посетительнице. Перехватываю его взглядом, показываю в сторону. Отходим.

– На такси приехала?

– Пешком пришла, – отрицательно качает головой Дима.

Ситуация становится ещё любопытнее.

– И сумочки не было?

– На входе не заметил.

Ограбили её, что ли?

– Дим, я сам разберусь, – принимаю решение я.

Показываю бармену один палец, тот понимающе кивает и снова уходит на кухню за заказом.

Ну вот, горячая еда будет. Уже легче. Остается самое сложное.

Наладить личный контакт.

Подсаживаюсь к стойке бара, но не на соседний стул, а через один. Слишком близко нельзя.

– Кого хороним?

Визуалы главных героев.

Андрей Воронцов, администратор и тренер интерната для детей-сирот

Анастасия Иванова, учитель начальных классов

Заблудилась.

«Нормальные люди – только те, о которых вы мало знаете»

Альфред Адлер

Да, Настя, выпала ты из реальности надолго.

Где я вообще? Я в этой части города вообще никогда не была.

Бросаю взгляд на часы. Уже почти восемь вечера.

Это получается, я полтора часа по городу гуляю? Пешком, без телефона и сумки? Из вещей у меня только карта и ключ от машины.

И вернул тебя в реальность тот малоприятный факт, что нижнее бельё, которое ты так тщательно подбирала под запланированное мероприятие, натёрло все, что только можно.

Ненавижу стринги! Это же пытка! Никогда больше не надену.

Так, надо остановиться и присесть где-нибудь.

Задумчиво оглядываюсь по сторонам. Парка или сквера, где можно было бы разместиться на скамейке, поблизости не видно. Микрорайон из новых, дома многоквартирные, но застройка малоэтажная. Не элитный район, конечно, но и не бюджетный. Для среднего класса.

Был бы смартфон, можно было бы определиться, где я. Но смартфон остался в машине вместе с сумочкой. У тебя же план был, Настя…

Спросить у прохожих?

Меня передёргивает даже от мысли об этом.

Просто представляю себе, что подхожу к первому встречному и задаю простой вопрос: «Подскажите, пожалуйста, где я нахожусь?»

Нет, Настя, так позориться ты не будешь.

Вызвать такси, чтобы вернуться обратно, к машине?

Ага, вызвать! Каким образом, Настя?

Попросить первого встречного вызвать для меня такси я не смогу. Мне с незнакомыми людьми общаться трудно.

Обращаю внимание на противоположной стороне улицы небольшое кафе-бар.

Ну, вот и решение проблемы.

В первый раз в жизни буду пить именно с целью напиться.

Ты точно уверена в этом, Настя?

Точно. Традиция велит мне в сложившихся обстоятельствах напиться до соплей.

В идеале, конечно, нужна ещё лучшая подруга, которая будет выслушивать мои пьяные откровения.

Но Юлька сейчас немного занята. Или они с Денисом уже закончили?

Меня начинает подташнивать от мысленного образа.

Фу, Настя! Прекрати это представлять!

Ничего, напьёшься в одиночестве. Или изложишь свою историю первому встречному. Помнится, на психологии нам рассказывали, что полное доверие возникает зачастую именно с незнакомыми людьми.

Вспоминаю лекции о доверительных отношениях.

Так, что там было?

Первый зрительный контакт… оценка внешности, поведения, сходства…

Так, Настя, заканчивай со своей привычкой всё делать по правилам. Ты всю жизнь так делаешь. И где ты теперь оказалась?

Заходишь в бар, выпиваешь. И действуешь по обстоятельствам.

Ой, страшно-то как!

Не трусь, тряпка! Давай, принимай уже решение.

Я делаю глубокий вдох и решительно перехожу улицу, направляясь к входу в бар. Замечаю вывеску с названием заведения «Для своих».

Интересно, оно закрытое для случайных посетителей, что ли?

Захожу внутрь. Обстановка кажется приятной, внутри тихо, запаха сигаретного дыма не ощущаю.

Пытаясь унять внутреннее волнение, подхожу к стойке бара.

– Добрый вечер, – здоровается со мной бармен.

Молодой парень, приятная внешность, открытое лицо. Может, с ним поговорить? Профессиональная обязанность, вроде как, выслушивать пьяные откровения посетителей.

Настя, ты пока от страха даже представиться не сможешь. Нужно сначала выпить.

– Здравствуйте, – выдавливаю из себя. – Что у вас есть из крепких напитков?

– Водка, коньяк, текила, виски…

– Коньяк. Бутылку.

Бровь бармена чуть поднимается вверх. Но больше ничем своего удивления он не выдаёт.

– Три тысячи.

Блин, страшно. Но ты же уже решилась, Настя!

Молча достаю карту, прикладываю к терминалу. Бармен также молча выставляет на стойку оплаченный товар.

Забираю бутылку и рюмку, перемешаюсь к краю стойки, подальше от входной двери. Сидеть спиной к посетителям мне совсем некомфортно.

Возникает острое желание уйти к пустующему в углу зала столику. Но я уже решила, что нужно с кем-то поговорить. Бармен подходит для этой роли.

Придётся сидеть за стойкой.

Открываю бутылку, наливаю первую порцию.

Ты же даже не знаешь, как это пьют, Настя! Ни разу в жизни не пробовала коньяк.

Ну, в фильмах-то видела. Крепкие напитки глотают быстро, чтобы не обжигать слизистую.

Несколько секунд собираюсь с мыслями, как перед прыжком в холодную воду.

И опрокидываю в себя содержимое рюмки, стараясь сразу проглотить.

Господи, гадость-то какая! Как люди вообще это пьют?

Ладно, не отравишься. Наверное.

А что дальше-то?

Вторую рюмку пить? Или подождать, пока первая подействует?

А сколько вообще тебе нужно выпить?

Читаю этикетку. Сорок градусов. По сравнению с вином – в четыре раза больше. А чтобы мой язык развязался, вина мне нужно два бокала.

А сколько помещается в этой рюмке? Насколько она меньше бокала?

Ну, предположим, меньше в четыре раза. Значит, нужно пить вторую порцию. И потом немного подождать.

Наливаю вторую рюмку, собираюсь с морально-волевыми, чтобы влить её в себя. Но осуществить задуманное не успеваю.

– Кого хороним?

Психотерапия.

«Хотите услышать сказку на ночь?

Отправьте СМС с текстом «Я всё знаю» на номер своего парня»

Неизвестный автор

– Отстань, – не глядя на спрашивающего, отвечаю я.

У меня план, в конце концов. Дождаться, пока подействует алкоголь. И заговорить с барменом.

Это, блин, для меня и так квест повышенного уровня сложности. Некогда отвлекаться на посторонних.

– Ясно. Хороним хорошую девочку.

Да, в смысле?!

Перевожу взгляд на источник помех.

Мужчина. Молодой, высокий. Я с моими метр семьдесят рядом с ним кажусь маленькой, ниже почти на голову.

Взгляд спокойный, уверенный, чуть прищуренный. Оценивающий взгляд. Так, стоп…

– Я не проститутка, – отсекаю вспыхнувшую в мозгу версию.

Блин, я что, вслух это сказала?!

Лицо собеседника остается бесстрастным.

– Ни секунды не сомневался, – чуть заметно пожимает плачами.

Передо мной на стойку бармен ставит поднос. Жареная картошка и мясо, морс. С чего бы это? Еду я не заказывала.

– Пол-литра коньяка на пустой желудок – плохая идея, – комментирует собеседник. – Гастрит, потом язва. Оно тебе надо?

– Да я вообще не пью, – оправдываюсь я.

– Верю, – подтверждает спокойно. – Просто сегодня надо, верно?

Обречённо киваю.

– Но необходимость напиться не исключает нормальный ужин.

Вообще-то я сегодня пообедать не успела. И, глядя на соблазнительно пахнущую картошку, я понимаю, что хочу есть. Цепляю первый кусочек, отправляю в рот.

Блин, вкусно! Или я просто такая голодная?

В полном молчании поглощаю половину выданной порции горячего, не задумываясь над его происхождением. Пару раз бросаю взгляд на соседа, но тот уже отвернулся от меня в сторону зала. Словно мы и не разговаривали.

А может, с ним поговорить? Бармен занят, да и самой мне трудно начать разговор. А с этим мы уже вроде как начали разговаривать.

Пока я раздумываю над этим, сосед вновь поворачивается ко мне, двигает ко мне вторую пустую рюмку.

– Наливай.

Недоуменно смотрю на него.

– С чего бы?

– Еда – за мой счёт. Коньяком угощаешь ты.

– Я его, вообще-то, себе купила!

– Ага. И собиралась выпить всю бутылку в одиночестве.

– Да!

– Если не хватит, закажу вторую, идёт?

Возразить особенно нечего. Разливаю коньяк в две рюмки. Сосед забирает свою рюмку, выразительно кивает на мою.

– Чокаемся? Или все-таки похороны?

Не отвечая, опрокидываю содержимое рюмки в рот. Уже не так противно. Может, действительно пить надо с горячей закуской? Или это уже алкоголь подействовал?

Собеседник молча выпивает свою порцию, а затем ловким движением вынимает из моей руки вилку… и нагло цепляет несколько кусочков картошки с моей тарелки.

Эй, это моя еда, вообще-то!

– Я тоже гастрит не хочу, – поясняет он в ответ на мой возмущённый взгляд.

Ладно, прощаю. В конце концов, похоже, именно он еду заказал.

– Ну, рассказывай, – выдаёт спокойно.

– Что рассказывать? – все ещё не решаюсь открыться я. – Я сюда напиться пришла.

Сосед качает головой.

– Захотела бы просто напиться – напивалась бы дома. Или села бы за столик в углу, чтобы никто не трогал. Но ты за стойкой бара.

Блин, Настя, неужели тебя действительно так легко вычислить?

– Дома это невозможно, – выдаю я скромный кусочек информации.

Собеседник тяжело вздыхает.

– Давай определимся сразу. Сколько тебе нужно ещё выпить, чтобы начать спокойно говорить?

Пожимаю плечами растерянно.

– Понятно. Ну, наливай ещё по одной.

У соседа такой тон, что спорить не решаюсь. Послушно заполняю рюмки коньяком. Отмечаю, что половина бутылки уже пустая.

Ну, хотя бы напиться у тебя получится, Настя.

– Так мы пьём дальше, или ты начинаешь рассказывать?

В голове уже заметно шумит. И я решаюсь.

– У меня свадьба через месяц. Я поехала к Денису в офис. Нарядилась. Ну, чтобы… А он там… в общем…

Связность моего рассказа оставляет желать лучшего. Но собеседник суть улавливает.

– Дай угадаю. С твоей лучшей подругой?

– Единственной, – обречённо киваю я.

Сходиться с людьми, доверять им мне действительно трудно. За все годы учебы Юлька оказалась единственным исключением.

– Погоди, а как ты понял? – неожиданно вспыхивает у меня в мозгу подозрение.

– Простая догадка. Если бы застала жениха с посторонней бабой – напивалась бы с подругой, жалуясь на жизнь. А ты ищешь случайного собеседника.

И впрямь, Настя, тебя читают как открытую книгу.

– Ну, за твой несостоявшийся брак, – поднимает рюмку сосед.

Я послушно поднимаю рюмку со стола. Вместе выпиваем содержимое, не чокаясь. Закусываем выпитое последними порциями картошки, уже не стесняясь брать из одной тарелки по очереди.

Сосед что-то показывает бармену на пальцах. Я не вникаю, шум в голове уже заметно усилился. Интересно, что будет, когда бутылка закончится? Я ходить-то смогу?

– А знаешь, что во всем произошедшем самое печальное? – поворачиваю голову в сторону соседа.

– Излагай. Мы для этого и сидим, – кивает он.

– Самое печальное – что это ничего не изменит. Свадьба все равно состоится через месяц.

В первый раз мне удаётся вызвать подобие эмоции на лице собеседника. Кажется, это удивление.

– А вот это уже интересно. Давай-ка подробнее.

Познакомимся?

«Мы выбираем друг друга не случайно. Мы встречаем

только тех, кто уже существует в нашем подсознании».

Зигмунд Фрейд

– И какие подробности нужны?

– Ты застала жениха со своей подругой, так? – уточняю я.

Кивает.

– Разве не будет логичным, что свадьба отменяется?

– Да мне эта свадьба вообще не нужна была, – вздыхает обречённо собеседница. – Это не моё решение.

Озадаченно хмыкаю.

– Может, всё-таки расскажешь историю в деталях?

Собеседница решительно тянется к бутылке, наполняет наши рюмки.

Нет, погоди! Пить так быстро тебе нельзя, уже заметно, что повело. Сначала рассказ.

– Это статусный брак. Соединение бизнесов, возможностей. Мои родители договорились с его родителями.

– А у вас какие отношения? – подталкиваю я к откровениям.

– Да… нормальные. Знакомы мы давно, ещё с детства. Год назад родители предложили подумать о браке, мы начали встречаться.

По совету родителей? Интересные у богатых традиции.

– Он тебе хоть нравится?

– Ну, Денис симпатичный. Внимательный. Умеет ухаживать, – задумчиво перечисляет моя собеседница. На лице ни одной сильной эмоции.

Блин, она сегодня застала своего почти что мужа с подругой. Где злость, ярость, обида? Страдания, в конце концов?

А если никаких сильных чувств нет, по какому поводу мы вообще напиваемся?

– Ты вообще замуж за него хотела? – выдаю ключевой вопрос.

– Сначала нет. Потом Денис начал ухаживать, мне он показался приятным. Отец очень настойчиво подталкивал меня к идее этого брака.

– А теперь что думаешь об этой перспективе?

– Теперь я думаю, что не хочу замуж за человека, который будет мне постоянно изменять.

Ну вот, уже хоть что-то!

– Так не выходи за него. Сильных чувств к нему у тебя нет. В чем проблема-то?

– Проблема в том, что свадьба уже запланирована. Дата назначена, мероприятия готовятся, гости приглашены, подарки согласованы. Юристы уже подготовили все соглашения.

Блядь, она реально из другой Вселенной!

– Давай ещё раз, внятно. ТЫ САМА хочешь за него замуж?

– Теперь – точно нет.

– Ну, так и скажи об этом своим родителям и жениху.

Переводит на меня растерянный взгляд. Молчит.

– Тебе сколько лет, а? – устало выдаю я.

– Двадцать три. Недавно исполнилось.

– Может быть, я сейчас сообщу новую для тебя информацию, но в нашей стране статус совершеннолетнего человек получает после достижения восемнадцати лет.

– Мне об этом известно, – отвечает с долей сарказма. Задумчиво переводит взгляд на рюмку с коньяком, поднимает со стола, протягивает мне. Выпиваем.

– Думаешь, просто всех послать? – задумчиво смотрит в пространство.

Бармен приносит новую порцию горячего, забирает пустую посуду.

– Твоя жизнь, тебе решать.

– Страшно.

– Страшно, что будут давить? Родители или жених?

Отрицательно качает головой.

– Это тоже. Но в основном страшно самой принимать решения. Быть свободной и самостоятельной.

Озадаченно зависаю.

– Знаешь, Зигмунд Фрейд говорил, что большинство людей не хотят свободы. Свобода предполагает ответственность, а ответственность большинство людей страшит.

– Ты психолог, что ли? – предполагаю я.

Виновато улыбается.

– Нет. Педагогический. Учитель начальных классов.

Хочется выдать что-то в стиле «дети не должны учить детей». Но я проглатываю реплику.

– По специальности работала?

– Нет. Отец устроил в одно из дочерних подразделений.

– Дай угадаю. Возможные варианты: ресторан, цветочный магазин, или какой-нибудь второстепенный отдел в компании с большим офисом. А должность… ну, например, заместитель руководителя или начальника отдела, так?

Смотрит на меня испуганно круглыми глазами. Только сейчас замечаю, что радужки разные – одна зелёная, другая с примесью серо-стального оттенка. Красиво.

– Откуда ты знаешь? – недоверчиво смотрит мне в глаза.

– Попал, что ли? – улыбаюсь я.

С сомнением кивает.

– По должности подсказал твой внешний вид. А место… Рестораны и цветочные магазины – планово убыточные бизнесы для жён и дочерей состоятельных бизнесменов. Ещё вариант – магазин модной одежды или обуви, но тут вложения нужны посерьёзнее. Ну, а бесполезный отдел в большом офисе есть всегда.

Отворачивается, ковыряется в тарелке со свежей порцией горячего. Аппетит у девочки отличный, и это мне сейчас на руку. По большому счёту, ей больше пить не надо бы.

– Так какой вариант в итоге? – подбиваю на продолжение разговора.

Протягивает мне наполненную рюмку. Приходится чокнуться и выпить очередную порцию. Отжимаю из тарелки кусочек мяса, на этот раз не получая возражений и подозрительных взглядов.

– Цветочный, – наконец выдаёт информацию собеседница. – У мамы – цветочный питомник, а я руковожу магазином. Торговля в розницу, интернет-заказы, контракты под мероприятия.

Поднимает на меня взгляд, протягивает руку.

– Я – Настя.

– Андрей.

Первое свидание.

«На первом свидании свою душу желательно держать застёгнутой на все пуговицы».

Юлия Шилова

Господи, похоже, я в дрова!

Иначе невозможно объяснить происходящее.

Я вываливаю абсолютно незнакомому человеку всё подряд о себе. Свои надежды, мечты, опасения.

В своё оправдание могу сказать: он сказал, что его зовут Андрей. Так что имя собеседника я всё-таки знаю.

Ну, если он не соврал, конечно.

К тому же, на моей памяти, это первый случай, когда меня кто-то внимательно слушает.

– В общем, устроиться в школу у меня не получилось. Без опыта в хорошую школу не взяли, а от работы в обычной школе родители отговорили. «Котёнок, зачем тебе возиться с этими гопниками?» – копирую презрительный тон мамы.

– Котёнок? – смеётся Андрей.

– Меня мама так с детства зовёт, – выдаю очередную тайну.

– А ты все ещё хочешь работать с детьми?

Я растерянно развожу руками.

– Мне нравилось учиться в педе. У нас даже практика была. Но я не знаю, чего я хочу, понимаешь? Мне всегда говорили: делай то, делай это. Я старалась, отличницей всегда была. Но сама никогда не принимала ни одного решения.

– И педагогический не сама выбрала?

– Нет, конечно. Мама настояла. «Для воспитания собственных детей пригодится», – снова копирую мамин тон.

Отворачиваюсь от Андрея, смущаясь собственных откровений. Чтобы скрыть неловкость, беру бутылку и разливаю остатки на две рюмки.

– А почему ты сказал, что цветочные магазины и рестораны – это убыточные бизнесы? – спрашиваю, ухватываясь за предыдущую тему.

– Потому что это так и есть, – отвечает Андрей.

– Ну, не знаю, – недоверчиво качаю головой. Тут же понимаю, что это плохая идея, потому что голова начинает кружиться, и я чуть не сваливаюсь со стула. С трудом сохраняю равновесие, удерживаясь за стол.

– Наш магазин сейчас не в убыток работает, – поясняю свою мысль.

Ну, ты ещё суммы начни называть, Настя. Это же коммерческая тайна!

– Что, даже прибыль приносит? – поднимает иронично бровь Андрей.

Расстроенно отворачиваюсь. Отец вверил мне руководство магазином год назад. И я честно целый год старалась сделать так, чтобы магазин начал приносить прибыль. Увы, ничего не вышло – бюджет как был в районе точки безубыточности, так и остался.

– Я всё перепробовала, – тихо бормочу себе под нос. – Акции к праздникам, скидки, реклама. Может у тебя идеи есть?

– Может, и есть. Только ответь на один вопрос.

Поворачиваюсь к собеседнику с немым вопросом в глазах.

– Тебе это нужно, потому что нравится этим заниматься? Или просто хочешь доказать родителям что-то?

– Наверное, доказать, – вздыхаю я расстроенно. – Что хоть что-то могу сама.

– Повышая качество работы магазина, доказать у тебя ничего не выйдет.

– Почему?

– Потому что саму себя не можешь в этом убедить.

Озадаченно зависаю.

– Ты сейчас что имеешь в виду?

– Себя сначала убеди в том, что ты делаешь что-то нужное.

Пытаюсь понять сказанное Андреем. Вроде бы сказал что-то важное, но осмыслить сейчас толком не получается. Голова кружится от выпитого.

– Не уводи от темы, – поднимаю строго палец вверх. – Ты говорил, что у тебя есть идеи, как сделать цветочный магазин прибыльным.

– А вы работаете в рамках закона? – наклоняет голову Андрей.

– Разумеется, – возмущённо отвечаю я.

– Тогда не знаю.

– А если… не в рамках закона? – осторожно интересуюсь я.

– Самое простое – через административный ресурс. Дать взятку чиновнику, выбив поставку цветов для крупных мероприятий в муниципальных учреждениях: выпускные, первое сентября, Новый Год и прочее. С увеличением объёмов поставок любая взятка быстро отбивается. Да и проблемы с качеством товара не встанет.

– Но там же тендер, – растерянно возражаю я.

– А взятка, по-твоему, зачем? Чтобы тендер выиграла правильная компания, – снисходительно поясняет Андрей.

Перевариваю информацию. Такая мысль мне в голову не приходила.

– А ещё будут варианты?

– Если только совсем противозаконные.

– Ну, давай, чего уж теперь.

– Спецпоставка.

– В смысле?

– В смысле поставка под заказ. Цветы… и не только цветы.

– Да о чём ты? Я не понимаю.

Андрей укоризненно качает головой, с сочувствием глядя на меня.

– Ты и впрямь наивный котёнок!

– Так, попрошу без оскорблений. Поясни, что ты имеешь в виду.

Наклоняется практически вплотную к моему уху.

– Развозка букетов с особой начинкой клиентам. Что такое «особая» начинка, нужно пояснять?

Я продолжаю непонимающе смотреть на собеседника. Я действительно не понимаю!

– Наркота, – видимо, отчаявшись донести до меня смысл намёками, выдает Андрей.

Ошарашенно перевариваю информацию.

– Так, таким мы точно не занимаемся, – выдаю, морщась от омерзения.

– Верю. Иначе работали бы с большой прибылью.

– А… почему цветочный? – растерянно выдаю я. – Курьеров доставки еды гораздо больше.

– Заказ еды на двадцать штук? – ухмыляется Андрей. – Вызывает подозрение. Плюс в сервисе доставки еды большой людской поток, труднее скрывать спецзаказ. А в цветочном заказ букета на такую сумму вполне возможен. Сборка букета флористом – индивидуальная работа. И самое главное: натасканные на поиск наркоты собаки из-за запаха цветов дезориентируются. Найти наркоту в цветочном, не имея чёткой наводки или без полноценного обыска, невозможно.

– Ты полицейский, что ли? – растерянно спрашиваю я.

– Пока нет, – смеется Андрей. – Только предлагают.

Все ещё пребывая в шоке от предложений по рационализации цветочного бизнеса, опрокидываю в себя последнюю рюмку.

– Так, всё, – решительно поднимаюсь я на ноги, пошатываясь. – Достаточно на сегодня откровенных разговоров.

Хватаюсь за стул, поскольку начинаюсь заваливаться в сторону. Андрей подхватывает меня под руку.

– Тебе такси вызвать?

Морщусь, мучительно вспоминая, где бросила машину. Ах, да, у офиса Дениса…

– Живёшь-то ты где, Настя?

– С родителями, – заплетающимся языком бормочу я. – Но туда мне сейчас нельзя. Нужно гостиницу снять…

– Паспорт у тебя с собой?

– Паспорт? В машине, в сумочке. У офиса Дениса оставила… черт!

– Без паспорта ты номер не снимешь.

– Да понимаю я… блин! Что ж за день-то такой, – хныкаю я.

– Ты мне доверяешь?

Поднимаю взгляд на Андрея.

– Почему-то да, – почти шепотом отвечаю я.

– Тогда идём со мной. Я в этом доме живу, переночуешь у меня. Есть возражения?

– Ты ко мне приставать не будешь? – пытаюсь спросить строго. Получается не очень, учитывая, что я практически повисаю на плече Андрея.

– Даю слово, – серьёзно проговаривает он, хотя в углах глаз явно проскальзывают ироничные искорки.

– Тогда согласна. Веди меня в гости.

Гостья.

«Гость не кость – за дверь не выкинешь».

Русская пословица

До квартиры мне недалеко. Выйти из бара, зайти во двор дома и подняться на третий этаж.

В принципе, и на руках девушку можно донести.

Но Настя же, мать её, самостоятельная!

От деликатного поддерживания под руку попыталась отстраниться ещё в баре – в результате не вписалась в дверной проём и шмякнулась об дверь. Хорошо, несильно.

На улице отпускать локоть уже не стал, аккуратно направляя в сторону двора. Все равно ухитрилась навернуться на низком поребрике, еле успел подхватить за талию. После чего получил серию возмущённых замечаний из разряда «ты обещал ко мне не приставать», «никому нельзя верить», ну и классическое «все мужики – козлы».

Нет, то, что пить девочка решилась впервые, было и так понятно. Но я же специально растянул процедуру на два часа, да ещё и кормил её непрерывно. В баре, пока сидела, казалась вполне вменяемой. Чего её так резко унесло-то, а?

А на хрена я её вообще к себе веду? Посадить на такси и отправить домой.

Идея хорошая, вот только адреса Насти я не знаю. А она сейчас не в том состоянии, чтобы его озвучить таксисту.

Придётся нянчиться. Впрочем, в настоящее время это моя основная работа.

В подъезд захожу с уже практически висящей на моем плече девушкой.

– А куда ты меня ведёшь? – бормочет она с полузакрытыми глазами.

– Спать тебя укладывать, – отвечаю, вызывая лифт.

– Как ты говоришь, тебя зовут?

Качаю головой.

– Память успешно отформатирована, да, Настя?

– А-а, вспомнила, Андрей, – машет неопределённо рукой. – И ты мне что-то обещал, да?

Стараюсь сдержаться и не ржать в голос. Открываю дверь в квартиру.

– Ну, добро пожаловать, что ли, – переставляю девушку через порог и усаживаю на тумбочку около двери.

Квартира у меня маленькая, обычная студия. Из излишеств – только маленький балкон. Покупал квартиру, когда ещё курил, балкон был необходимым атрибутом.

Настя с усилием открывает глаза, осматривается.

– А где я спать буду? – выдает непосредственно.

– Кровать тебя чем не устраивает? – выразительно киваю на единственное спальное место. Моё, вообще-то.

– А, ну, ладно, – послушно кивает гостья, сбрасывая туфли. Пытается встать с тумбочки, но координация её подводит. Помогаю подняться на ноги, подвожу к кровати. Настя падает на неё ничком, смотрит в потолок.

– А почему у тебя потолок вращается? – выдаёт задумчиво. – Это дизайн такой, да?

– Уникальное архитектурное решение. Завтра оценишь, а сейчас спать ложись.

– Не могу, – морщится. – Задница трусы заела.

Чего?!

Настя расстегивает брюки, пытается стянуть их. Пиджак мешает.

– Помоги подняться, пожалуйста, – хныкает недовольно.

Блядь, девочка реально не соображает, что делает!

Молча усаживаю её на кровати, помогаю снять пиджак. Гостья сама ухитряется всё-таки снять брюки, демонстрируя безупречные ноги.

И практически тут же начинает стягивать с себя стринги.

– Господи, кто эту дрянь только придумал? – стонет недовольно. – Это же орудие пытки, а не бельё!

Я такого эмоционального коктейля в жизни не пробовал!

Абсолютно непередаваемая смесь животного возбуждения и истерического хохота.

И если первое сдержать нетрудно – ну, не животное же я, в самом деле – то не расхохотаться в голос с каждой секундой становится всё труднее.

– А… зачем надевала-то, если неудобно? – выдаю я.

– Денис намекал, что хочет со мной в офисе. Я и решилась… дура!

Яркое воспоминание, похоже, придает Насте сил. Она вскакивает с кровати, пошатываясь, открывает дверь на балкон и швыряет ненавистное белье на улицу.

– Урод! Ненавижу!

Чёрт, нужно было это на смартфон заснять!

– Так, Котёнок, ложись-ка спать, – подхватываю шатающуюся девушку и возвращаю к кровати. – Завтра всем на работу.

У меня и впрямь много дел. А это значит, придётся гостью рано поднять.

– Подожди, я ещё не переоделась ко сну, – бормочет Настя, неуверенно дергая пуговицы блузки.

А, то есть стриптиз ещё не окончен? Ну, ладно, посмотреть-то я могу.

Отхожу к противоположной стене, опираясь на неё. И нахально смотрю, как девушка мучительно борется с пуговицами, затем по очереди стягивает рукава блузки, оставаясь в одном лифчике.

Застёжка на лифчике оказывается непреодолимым препятствием – после нескольких безуспешных попыток расстегнуть застежки на спине Настя просто стягивает лифчик через голову и яростно бросает в угол.

– А где моя пижама? – выдаёт, осматриваясь по сторонам.

Девочка, а ты не охренела?

– А зачем тебе пижама? Спи так. Лето, жарко. Не замёрзнешь.

– Мама говорит, приличные девочки должны спать в пижаме, – выдаёт абсолютно обнажённая Настя, строго глядя мне в глаза.

– Извини, весь запас пижам на этой неделе ушёл другим приличным девочкам, – деланно сокрушаюсь я. – Футболку дать?

– Ну, давай, – благосклонно кивает Настя.

Достаю из шкафа чистую футболку, протягиваю гостье.

– Я в ней запутаюсь сама. Помоги надеть, пожалуйста, – поднимает руки вверх Настя.

Блядь, она реально не понимает, что делает?! Или это игра такая?

Но даже если игра – я в такие игры не играю.

Сдерживая естественный позыв, надеваю на Настю футболку, скрывая обнажённые прелести под тканью. Пользуясь близостью, аккуратно укладываю голову девушки на подушку. Аккуратно вытягиваю из-под хрупкого тела тонкое покрывало, накрываю гостью сверху.

– Спокойной ночи, – пытаюсь подняться. Но меня хватают за руку.

– А ты не уйдешь? – спрашивает беспокойно Настя.

– Куда? Я тут живу, вообще-то!

– Тогда ладно, – успокоившись, закрывает глаза, выпуская мою ладонь. – Спокойной ночи, Андрей.

Я стою перед кроватью, ошарашенно переваривая произошедшее.

Нет, сыграть такое невозможно!

Блядь, ведь остались же ещё такие люди! Как они вообще выживают в этом мире?

Впрочем, это не моё дело.

С утра разбужу и выпровожу.

После профилактической беседы. Готов спорить, это будет весело.

Хозяин.

«На этом свете меня огорчает только одно –

то, что нужно становиться взрослым».

Антуан де Сент-Экзюпери

Просыпаюсь с отвратительным чувством сухости во рту.

Голова раскалывается от боли. Мучительно стону в подушку.

Это вот и называется похмелье?

Вспоминаю события вчерашнего дня.

Офис Дениса. Их с Юлькой стоны за приоткрытой дверью.

Господи, хорошо, что внутрь не зашла. Иначе точно умерла бы от стыда.

А что дальше-то было?

Пешком шла по городу, не разбирая дороги.

В бар зашла с твёрдым решением напиться.

Пила коньяк и рассказывала свою печальную историю парню. Андрей… кажется.

А что потом-то было? И кстати, где я вообще?

Последняя мысль заставляет меня испуганно распахнуть глаза.

Я не дома! А где?

Судорожно осматриваюсь по сторонам. Маленькая студия, минимум мебели, у противоположной стены на полу лежит матрас с неровно накинутым на него одеялом.

Кроме меня в квартире никого нет.

Так, стоп, а где моя одежда?!

Ныряю руками под одеяло, судорожно проводя ладонями по телу.

Капец! Я без белья, в одной мужской футболке, которая мне очень велика.

Настя, ты что, напилась и переспала вчера с едва знакомым мужиком?! Боже, только не это! Ну зачем, зачем ты решила напиться?

Меня передёргивает от отвращения к себе самой.

Дверь издаёт характерный звук проворачивающегося замка, после чего открывается. Я рефлекторно подтягиваю одеяло под подбородок, с испугом сканируя взглядом входящего.

Лицо вошедшего кажется знакомым. Это же Андрей, да?

– А-а, проснулась, – одобрительно кивает он. – Чай или кофе? Рассола нет, извини.

Не снимая обувь, проходит к кухонной стойке, включает чайник. Я молчу, не зная, что сказать.

– Вчера ты была разговорчивее, – хмыкает, не гладя на меня. – Так чай или кофе?

– К-кофе, – выдавливаю из себя неуверенно.

– Принято.

Достаёт из шкафа две кружки, насыпает ложкой растворимый кофе из банки.

– А… чем вчера всё закончилось? – наконец собираюсь с духом я.

Одна бровь Андрея выразительно приподнимается на лоб.

– А до какого момента ты помнишь события вчерашнего вечера? – иронично интересуется он.

– Мы сидели в баре… разговаривали… э-э-э…

– Выпивали… – подсказывает с усмешкой.

– Потом… ну… я сказала, что домой ехать не могу… и ты пригласил меня в гости.

– Было такое.

– И ты обещал, что не будешь приставать, – озвучиваю я одно из последних сохранившихся воспоминаний.

– И это признаю.

– Значит, ты просто привел меня к себе и уложил спать? – озвучиваю я отчаянную надежду.

– Ну, почти. Легли мы спать не сразу.

Я закрываю ладонями лицо, сползая по подушке вниз.

– Ты же обещал! – разочарованно стону я.

– Так я и не нарушил слова. Ты все сделала сама.

Боже, нет!

– Сначала ты устроила для меня стриптиз, – излагает Андрей спокойно. – Коронным номером было выкидывание трусов с балкона с криком «Ненавижу»!

– Я не могла, – хныкаю я в отчаянии.

Пожимает плечами.

– Трусы висят на дереве под балконом. Сама можешь посмотреть. Да, кстати…

Подходит к шкафу, достает с полки пакет, бросает на мои ноги под одеялом.

– Держи на замену. Мужские, тебе великоваты будут, но лучше, чем голой задницей в брюки. Все натрёшь, пока домой доедешь.

Я что, действительно это сделала? В памяти что-то похожее всплывает – стринги действительно сильно раздражали меня весь вечер. И кажется, снимала я их сама.

Похоже, Андрей говорит правду.

Боже, мне кажется, кровать подо мной сейчас расплавится от стыда.

– А… потом?

– Я слово сдержал, – разводит руками Андрей. – Кстати, ты контрацептивы принимаешь?

– А-а… да, – выдавливаю из себя невнятным писком.

– Ну, хорошо, одной проблемой меньше. А то ты сама на меня набросилась, даже презерватив не дала надеть. И не слезла с меня, пока два раза не кончила.

Я накрываю голову одеялом, мысленно желая себе умереть вот прямо сейчас.

Боже, я шалава! Я занималась сексом с едва знакомым мужчиной. Без защиты. И даже, оказывается, кончала. Впервые в жизни.

А самое обидное во всём этом, что я ничего не помню!

Андрей замолкает, останавливая моё моральное уничтожение. Слышу, как разливает кипяток по кружкам.

– Это всё? – с трудом выдавливаю из себя сиплый шепот.

– Ну, почти.

– Почти?

– Мы пошли в душ помыться. И там ты предложила сделать минет.

Я возмущённо откидываю одеяло.

– Врёшь! Я никогда не…

– Вот именно! Ты сказала, что никогда не делала минет. И хотела бы попробовать.

Думала, хуже уже не будет, Настя?

Убейте меня, кто-нибудь!

– Надо признать, для первого раза у тебя получилось очень неплохо, – добивает меня контрольным Андрей. – Отличницы хороши во всем, верно?

Я держала во рту член?! Меня начинает подташнивать.

– Да ладно страдать, могло быть гораздо хуже.

– Неужели? – выдавливаю из себя, не рискуя вылезти из-под одеяла.

– Легко. Ты могла залететь от незнакомца. Заразиться СПИДом. Тебя могли трахнуть против твоей воли. Накачать наркотой и пустить по кругу, причем ты отдавалась бы сама. Забрать карту, пин-код которой ты легко засветила в баре, а тебя просто огреть по голове. Хорошо, если не насмерть.

От нарисованных в моём воображении картин меня накрывает спазм.

Свешиваю голову с кровати, кашляя, пытаясь выдавить содержимое желудка. Но желудок пустой, лезет только желчь.

– Так что тебе ещё повезло, – безжалостно добивает меня собеседник. – Будешь в следующий раз осмотрительнее.

Его телефон издает короткую трель. Андрей быстро просматривает сообщение, хмурится.

– Мне уже пора, кофе попьешь одна. Потом прибери тут всё за собой. Когда будешь уходить, захлопни дверь. Счастливо оставаться.

И просто уходит, оставляя меня одну в своей квартире.

Семейная история.

«Все счастливые семьи похожи друг на друга.

Каждая несчастливая семья несчастна по-своему».

Лев Николаевич Толстой

От моей квартиры до съёмной брата двадцать минут быстрым шагом.

Такси брать нет смысла. За это время уснуть после ночного рейса Кирилл не успеет.

Мысленно прокручиваю утренний разговор с гостьей, улыбаясь про себя.

Жестковато я, конечно, с ней. Видно же, что хорошая девочка, неиспорченная.

Да и повод напиться у неё, откровенно говоря, был.

Но это не значит, что можно вот так слепо доверять первому встречному. Да ещё и представления с обнажёнкой устраивать.

Девять из десяти на моём месте трахнули бы эту козу без малейших угрызений совести.

А у тебя, Андрей, значит, высокие моральные принципы?

Ну, поздновато мне уже меняться. «Солдат ребенка не обидит». А секса в моей жизни достаточно и без совращения совершеннолетних детей.

Возвращаюсь в мыслях к цели своего визита к брату. Хмурюсь, потому что пока не понимаю, как убедить его не нарываться.

Изначально нас было трое: я старший, Тимофей на два года младше, Кирилл на четыре. А вот отцы у нас разные.

С моим отцом мама встречаться начала почти сразу после школы. Он курсантом на старших курсах был. Встречались, поженились, через год родился я. Обычная, даже, в общем-то, правильная житейская история.

Вот только по распределению на Дальний Восток мама ехать с отцом отказалась.

Развод, после которого меня, естественно, оставили с матерью.

Через год мама снова вышла замуж, снова быстро забеременела. И снова развелась практически сразу после рождения Тима.

К чести наших с Тимом отцов – оба никогда не отказывались от алиментов и принятия участия в воспитании. Моему по понятным причинам сделать это было сложнее – с Дального Востока в гости часто не наездишься. И все же он приезжал как минимум раз в год. В армию я попал в хорошую часть тоже по его протекции. Это здорово помогло мне стать тем, кем я стал.

Тимкин батя всю жизнь мотался по стройкам Крайнего Севера, в город возвращался хорошо, если на месяц в году. Но всегда заезжал в гости, привозил роскошные подарки. Да и алименты от него маме приходили очень приличные.

Поэтому мама легко могла позволить себе не работать, живя на алименты от двух бывших мужей. Возможно, именно легкое отношение к жизни её и сгубило. Потому что в третий раз она забеременела тоже от весьма обеспеченного и состоятельного человека. Но женатого.

Иванова Сергея Денисовича.

Руководителя крупной логистической компании.

И негласного «крёстного отца» нашего города по кличке Бульдог.

Впрочем, нет ничего удивительного, что такой серьёзный человек начал крутить шашни с матерью. Даже перед смертью, в свои неполные тридцать пять, мать была красива какой-то нереально естественной, нетронутой цивилизацией красотой. Чего уж говорить про более молодые годы.

После рождения Кирилла мать, по-видимому, довела-таки информацию о внебрачном ребёнке его отцу. Потому что спустя полгода после рождения Кирилла мы переехали в роскошную трёхкомнатную квартиру в новостройке. Официально мама её получила по распределению как «многодетная мать, нуждающаяся в жилплощади».

По факту, скорее всего, это были отступные за сохранение происхождения Кирилла в тайне. Правда, об этом можно только строить предположения. В свидетельстве о рождении брата в графе «отец» стоит прочерк. Но при этом само свидетельство выдано примерно в те же сроки, что и ордер на квартиру. А оригинальный экземпляр свидетельства «утерян».

Больше мама замуж не выходила и детей не рожала. О нас она заботилась, воспитывала, насколько умела. Но её лёгкое отношение к жизни накладывало и на наше воспитание свой заметный отпечаток. Во многих отношениях мы были предоставлены сами себе. А мать продолжала, по её собственному выражению, «идти по жизни, смеясь».

Проблемы с алкоголем и иногда наркотой у неё появились только после тридцати. К тому времени я уже был практически самостоятельным шестиклассником, уверенно присматривающим за младшими братьями, с которыми мы ходили в одну школу.

И естественно, эти проблемы начали быстро усугубляться. Несмотря на приличные алименты, постепенно денег стало не хватать. Через пару лет мы переехали в двухкомнатную квартиру, но уже в следующем году снова вылезли проблемы с нехваткой денег.

Наверное, именно в этот период мать решила снова «потрясти» отца Кирилла. По крайней мере, в её дневнике мы впоследствии нашли именно такую запись.

Увы, подробности событий того года мы не знаем до сих пор. Есть только установленный факт – мать нашли мёртвой в наркопритоне. Диагноз банален – передоз героином.

Такую вот новость я получил как раз в день последнего экзамена в девятом классе.

Кирилл остался единственным из нас троих, кто никогда не верил в этот диагноз. До сих пор брат готов непоколебимо доказывать, что мать могла нюхать и курить травку, но никогда не кололась. И ещё будучи одиннадцатилетним ребенком пытался убедить врачей и полицейских в том, что матери намеренно устроили передоз.

Естественно, никто никакого расследования не открывал. Для любимого ребёнка мать всегда самая лучшая. Даже если всем известно, что она наркоманка.

В итоге мы втроём отправились в школу-интернат. Близких родственников, которые могли бы нас взять, у нас не было, а наши с Тимом отцы уже давно имели собственные семьи. Мой, кстати, предлагал мне переехать к нему. Без братьев переезжать я отказался.

Кирилл всегда был уверен, что смерть мамы организовал его отец. Исходя из здравого смысла, это предположение не лишено оснований. Если мать действительно попыталась его шантажировать внебрачным ребенком спустя много лет – господин Иванов вполне мог решить ситуацию радикальным способом. «Нет человека – нет проблемы».

Вот только доказать что-либо, тем более по прошествии стольких лет, уже невозможно.

Впрочем, Кир, судя по всему, и не собирается что-либо доказывать.

Он просто вышел на тропу войны. И для начала организовал поджог склада.

Причем я даже знаю, каким образом. Потому что невольно сам приложил к этому руку.

И как его теперь убедить остановиться?

Черт, как же не хватает Тимофея! Они с Киром были гораздо дружнее друг с другом. Я выполнял скорее роль отсутствующего отца, несмотря на небольшую разницу в возрасте.

Увы, Тим помочь мне не сможет. И в этом тоже косвенно виноват я. Так вышло, что я оказался для братьев примером для подражания. Поэтому для Тима не было других вариантов, кроме контракта после срочной службы. Даже на контракт он пришёл в мою гвардейскую дивизию, в тот же полк.

Он навсегда останется в нашей памяти улыбчивым шальным пацаном двадцати одного года от роду.

Похоронка пришла полгода назад. «Погиб смертью храбрых». И орден Мужества посмертно.

А мне теперь нужно убедить второго брата, что не стоит так активно стремиться на встречу с Тимофеем на том свете.

Брат.

«– Друг лучше или брат?

Брат, когда он и друг – лучше».

Владимир Маяковский

Подходя к дому, в котором снимает комнату Кирилл, набираю его номер.

– Здорово, Кир. Спустишься?

– Привет. А ко мне подняться не вариант?

– Стены у вас больно тонкие.

Тема предполагаемого обсуждения – не для посторонних.

– Ладно, сейчас спущусь. Пять минут.

Жду у подъезда, мысленно прокручивая возможные варианты разговора.

Кирилл появляется только через десять минут. Явно усталый после ночного рейса, голова влажная. Жмём руг другу руки.

– Я тебя из душа, что ли, вынул?

– Ага.

– Извини.

– Да ничего. Потом бы не поймал – я спать собирался.

Отходим от подъезда к скверу, чтобы разговор не услышал случайный прохожий. Кирилл достаёт сигарету, закуривает. Мы все в детдоме курить начали. Я бросил после армии, а Кир продолжает регулярно дымить.

– Андрюх, ты определился, когда тебе машина понадобится?

У Кирилла собственный Соболь с закрытым кузовом. Но покупали мы его в складчину, с условием, что я смогу его брать по необходимости. Я своим правом не злоупотребляю.

– Пока договоренность на следующую неделю. Точнее сказать не могу – груз только собирают на базе.

– Понял. Ну, ты сразу сообщи, когда с датой определитесь.

– Само собой.

– Куда едешь? Донецк или ближе к фронту?

– В этот раз только до Донецка. Груз сборный, на несколько подразделений сразу. Там со склада разберут, договорённости есть.

Кирилл одобрительно кивает.

– Как там дороги сейчас? Поспокойнее стало?

Пожимаю плачами.

– Говорят, дронов поменьше стало. А так – как обычно. Съезжу – узнаю.

Кирилл кивает, делает глубокую затяжку. И выразительно, с вопросом смотрит на меня. Придется начинать неприятный разговор.

– Вчера с ротным встречались, – информирую Кирилла как бы между прочим.

– С Демьяном? Как он, все так же опер?

Кирилл с Демьяном тоже хорошо знаком. Демьян и Киру предлагал идти на контракт. Кирилл единственный из нас троих отказался.

– Повысили. Старший опер, начальник отдела.

– Ну, молодец, растёт. Рад за него.

– С делом одним он меня поверхностно познакомил. Про сгоревший склад.

Кирилл сохраняет невозмутимое выражение лица.

– Который на южном шоссе? В прошлом месяце горел?

– Он самый. Демьян вопросы мне по этому делу задавал интересные.

– А ты тут причем?

– Да я-то не при делах. Но вот, представь себе, эксперты достаточно накопали, чтобы уверенно доказать искусственный характер пожара. Поджог это был, одним словом. И даже удалось определить место возникновения пожара и первопричину.

Кирилл делает последнюю затяжку, щелчком выбрасывает окурок в сторону.

– И зачем ты мне это рассказываешь?

– Да так, вспомнилась одна история нашей молодости. Когда один из моих братьев настолько запустил учёбу, что спасти его могло только чудо. Которое и явилось в виде сделанного мной исследовательского проекта по химии на тему «Взрыв селитры в порту Бейрута в 2023 году: случайность или диверсия». С экспериментальным обоснованием на модельных смесях, имитирующих возможность цепной реакции аммиачной селитры. Помнится, проект настолько впечатлил учителей, что было принято решение отправить его на областной конкурс. И там он успешно взял призовое место.

Кирилл нахмуривается.

– Я ещё раз могу сказать спасибо. Ты действительно меня тогда выручил. А сейчас ты это к чему вспомнил?

Я тяжело вздыхаю.

– Кир, не валяй дурака. Заменил в партии один мешок? Что ты там намешал? Сахар с селитрой, как в школьном проекте было сделано? И ампулу с аккумуляторным электролитом внутрь мешка сунул? Чтобы серная кислота стенку ампулы со временем проела и реакцию запустила, так?

Кирилл молчит, выразительно глядя на меня исподлобья.

– Рисковал же, дурак. А если бы ампула механически треснула при переноске? Сыпучий материал, все-таки.

– Я не дурак. Я чуть по-другому сделал. И протестировал, чтобы по времени строго на ночь пришлось, – не отпирается Кирилл. – Не парься, ничего эксперты не найдут. Ни следов взрывчатых веществ, ни запала не обнаружить. Доказать умысел невозможно.

Я качаю головой.

– Кир, в этом ты прав, полиция действительно доказательств не найдёт. Но и полиция, и Бульдог будут подозревать умысел. И если менты при отсутствии доказательств просто нарисуют в отчёте по делу самопроизвольное возгорание селитры, то как поступит господин Иванов, влетевший на серьезные бабки? Не захочет ли провести собственное расследование? Например, выяснить, кто привёз ему селитру, которая так удачно взорвалась, а?

Кирилл довольно ухмыляется.

– Ничего он не найдёт. Я все просчитал. Селитру на склад везла другая машина, не моя.

– Блядь, Кир!

– Отъебись, Андрей! Я в своем законном праве. Он нашу мать убил!

Вот этого я и опасался.

– Кирилл, братишка, завязывай. Понимаю, ты хочешь отомстить. Но не такими методами, когда ты сам становишься уголовником. В этот раз, если повезет, пройдет безнаказанно. В следующий раз что-нибудь в любой момент может пойти по пизде. Случайный труп тебе нужен?

– Андрей, повторяю ещё раз, для непонятливых! Отъебись!

– Блядь, Аньку пожалей, мудила.

Кирилл обескураженно сдувается.

– А Анюта тут при чём?

Аня – вдова Тимофея. Он единственный из нас троих был женат. Два месяца назад Анюта родила нашего с Киром племянника. Тимофея-младшего.

И я знаю, что Кириллу она очень нравится, хотя и выбрала Аня в свое время именно Тима.

– Потому что ты со своей вендеттой рано или поздно попадёшься. А зная Бульдога – он достанет всех нас. Мы-то мужики, если запахнет опасностью – исчезнем. А Ане с мелким что делать?

Я знаю, что играю нечестно. Но другого способа убедить Кирилла я не придумал.

– Так что, если хочешь продолжать, мститель, – подвожу итог я, – сначала Аньку с Тимом спрячь подальше. Так, чтобы ни один «крёстный отец» не нашёл. Договорились?

Набычившись, молчит, размышляя.

– Договорились, – выдает нехотя, сквозь зубы.

– Добро, – вытягиваю руку. Стукаемся кулаками в привычном жесте.

– Я его по-другому достану, – ухмыляется Кирилл.

Блядь, он не успокоится!

– Без уголовщины и не светя своим фейсом, идёт? – разрешаю я.

Кирилл подмигивает.

– Я знал, что ты меня поймёшь, братишка.

– Как придумаешь план, зови посоветоваться. Может, чем-то помогу или вдвоём получше придумаем. Принято?

Если не можешь остановить беспредел – нужно его возглавить.

– Принято. Давай, Андрей, удачи. Пойду я отсыпаться – устал сегодня.

– Давай, отдыхай. К Аньке в гости когда собираешься?

Кирилл хмурится. Анюта до сих пор в трауре по Тимофею. Нашу помощь принимает, но общается с нами мало, все время посвящая ребёнку.

– Хотел вечером зайти. Если пустит.

– Не дави на неё сильно, Кир.

Кирилл невесело усмехается.

– Она почти не разговаривает со мной.

Обнимаю Кира за плечо.

– Время лечит. Жизнь продолжается. Давай, брат, удачи тебе.

Мама.

«Все мы остаемся детьми, сосланными во взрослую жизнь».

Джон Брэдшоу

Такси подъезжает к офисному зданию. Замечаю оставленную вчера на стоянке свою машинку. Хорошо, что не эвакуировали. Стоянка на ночь закрывается.

Оплачиваю поездку, вылезаю из такси и зависаю в размышлениях.

Что делать-то теперь?

Уже одиннадцать, Денис точно в офисе. Сразу пойти и сказать ему, что свадьбы не будет?

Поводов достаточно. Теперь уже с обеих сторон.

Нет, пока я не готова.

Сажусь в свою машину, в отчаянии утыкаюсь головой в руль.

Внутри меня по-прежнему плещется смесь жуткого стыда с обидой.

Я до последнего не верила рассказу Андрея. Но когда он ушёл, сразу побежала на балкон.

Вид висящих на ветке дерева стрингов окончательно подтвердил мои отрывочные смутные воспоминания о вчерашнем вечере.

Я действительно разделась и отдалась сама.

Боже, Настя, ниже пасть ты точно не могла!

И самое обидное, что самого главного я не помню!

По словам Андрея, вчера у меня дважды был оргазм. О котором я пока знаю исключительно в теории. Ну, не везёт мне в интимных отношениях.

Господи, Настя, ты самый невезучий человек на планете!

Но что же мне делать теперь?

Решимости на серьезный разговор с Денисом мне не хватает.

Достаю из сумочки упаковку Ригевидона, глотаю таблетку.

В одном Андрей, безусловно, был прав. Моё приключение обойдется без отложенных на девять месяцев последствий.

Завожу машину, выруливаю со стоянки и еду по направлению к нашему коттеджному посёлку, продолжая размышлять о случившемся.

Отцу рассказывать о произошедшем вчера, скорее всего, бессмысленно. Нужно попробовать поговорить с мамой.

Набираю её номер.

– Да, дорогая, слушаю.

– Мам, ты сейчас дома?

– Нет, Настенька, я уехала на процедуры в салон красоты. Вечером у нас с отцом официальное мероприятие.

Даже не спросила, где я ночевала.

Впрочем, я уже давно перестала обижаться на равнодушие родителей.

– Мам, мне нужно с тобой поговорить, – решаюсь я.

– Я слушаю тебя, милая.

– Свадьбы с Денисом не будет, мам.

– Не говори ерунды. Что произошло?

– Я вчера Дениса в офисе с Юлькой застукала, – всхлипываю я, заново переживая воспоминание.

– И что такого? Вы же с ним пока не женаты.

Я от неожиданности бью по тормозам, выруливая на обочину.

Такой реакции мамы я уж точно не ожидала.

– Мама! Он мне изменил!

Мама тяжело вздыхает.

– Настенька, милая моя! Он ещё не женат. Он имеет право на лёгкую интрижку.

– У нас свадьба через месяц! А он трахается с моей лучшей подругой.

– Родная, он мужчина. У них это в порядке вещей.

Отец постоянно изменял маме. И она об этом прекрасно знала.

– Но он же и после свадьбы будет мне изменять, – начинаю плакать я.

– Ну и прекрасно! У тебя появится масса рычагов воздействия на него.

Я начинаю рыдать сильнее.

– Милая, прекрати истерику, – холодеет голос мамы. – Ты прекрасно знаешь, что все мужчины полигамны. Это заложено в них природой, с этим бороться бессмысленно. А задача женщины – хранить семейный очаг.

– Как ты делала, да? – обиженно взрываюсь я.

– Именно, – холодно отрезает мама. – Твой отец постоянно ходил налево, но никогда даже не заикался о разводе. И у тебя будет так же. Поверь, мы с отцом подготовили твой брачный договор таким образом, чтобы у Новикова не было никаких возможностей развестись.

– Я не хочу с ним жить! Не хочу спать с человеком, который ходит налево!

– Дорогая моя, не будь ребёнком. Спать с ним тебе не обязательно.

От изумления у меня даже прекращают неконтролируемо литься слезы.

– К-как это?

– Настенька, ну что тут непонятного? После свадьбы ловишь его на измене. Только обязательно получи документальные подтверждения. И потом можешь делать, что хочешь. И с кем хочешь. Денис тебе даже слова не скажет.

Я ошарашенно перевариваю новую информацию.

– А-а… у вас с папой т-так же было? – выдавливаю из себя, заикаясь.

– Конечно. Именно поэтому у нас счастливый деловой брак.

– И папа знал, что у тебя… был любовник? – шепчу я практически в ужасе.

– ЛюбовникИ, – ставит ударение на последний слог мама. – Мужчины быстро надоедают. Мы, женщины, тоже имеем право на разнообразие.

– И папа… не возражал?

– После того, как я предоставила ему документальное подтверждение его похождений – у него не осталось такого права.

Я утыкаюсь лицом в ладони. Слезы снова льются ручьем.

– Я не хочу ничего знать! Это ужасно!

– Понятно. Милая, сейчас конструктивный разговор у нас не получится. Езжай домой, отдохни, отоспись. Завтра утром мы с тобой серьёзно поговорим.

– О чем?

– О том, как умная женщина может управлять своим мужем. Всё, дорогая, у меня процедуры, больше не могу говорить.

И разговор прерывается.

Трудное решение.

«Ваша жизнь меняется в тот момент,

когда вы принимаете решение и начинаете действовать».

Тони Роббинс

После делового разговора с мамой уже второй час задумчиво пялюсь в потолок.

Ещё раз повторяя в голове основные детали.

«Ты умница, что не засветилась. Он не в курсе, что ты о них знаешь, это очень хорошо».

«С Юлей и Денисом веди себя естественно. Пусть ни о чем не догадываются».

«Договор, который у вас будет, не оставляет Новикову шансов развестись».

«Радуйся, что он такой похотливый. Проще будет потом поймать на измене».

«Только умоляю – никаких глупостей до момента получения документальных подтверждений измены. Пару месяцев нужно подождать со своими желаниями».

Про то, что одну глупость я уже совершила, я рассказать так и не смогла.

«И помни, милая – забеременеть необходимо от мужа. Учитывая условия договора… В общем, придётся потерпеть».

Мои робкие возражения, что я теперь в принципе не могу подпустить Дениса к себе, просто игнорируются.

«Родная моя, ты уже давно не девочка. Сделала тест на овуляцию, раздвинула ноги и дала. Со здоровьем у тебя все в порядке, забеременеешь сразу».

Такой вот урок взрослой жизни для деловой женщины.

А-а-а! Я так не хочу!

Но союзников у меня нет. Если даже мама считает, что ничего страшного не случилось.

Отец точно не захочет ничего слышать. Ему мой брак с Новиковым нужен больше всех.

Может быть, поговорить с Денисом? Он и сам был не в восторге от договорённости родителей.

Но беда в том, что он тоже, как и я, заложник обстоятельств.

И я подозреваю, что картина мира, описанная мамой, Дениса более чем устраивает.

Когда мы будем женаты, но фактически каждый будет жить собственной жизнью.

Вот только я на это не согласна.

Что делать-то, а?!

Свадьба через месяц! Думай, Настя, думай!

Допустим, в ЗАГСе можно просто сказать «нет». И не ставить подпись.

Отстранённо понимаю, что это не решит проблему. Отец ограничит в перемещениях и будет морально давить, пока я не сдамся. Такое уже было – встречаться с Денисом я тоже изначально не хотела.

Или вообще оформят нам брак без моего участия. А мою подпись подделают. Возможности такие у отца есть.

Тогда как быть? Сбежать из дома?

Найдут и вернут. Без паспорта не уехать, а по нему отследить перемещения можно легко, был бы доступ к базам данных. Доступ отец имеет.

Значит, нужно создать условия, при которых брак с Денисом невозможен.

Выйти замуж за кого-нибудь другого? Фиктивно, например?

Вариант. Вот только кто согласится? Знакомых мужского пола у меня, прямо скажем, маловато.

Вспоминаю свою первую и единственную историю романтических отношений. На втором курсе я начала встречаться с одногруппником. У нас даже до постели дело дошло, тогда я и потеряла невинность.

Вот только после этого Дима просто исчез. Забрал документы из педа и уехал в неизвестном направлении. Не оставив контактов.

Подозреваю, что к внезапному исчезновению парня приложил руку папа.

Хорошо, что сильно влюбиться в Димку я не успела. Но все равно было больно и обидно.

Так что с браком, особенно фиктивным, вряд ли получится. Даже если оформить – запугают, разведут. И все вернется к изначальной ситуации.

А что, если…?

Хм, а это вариант!

Только надо отложить свадьбу. Хотя бы на несколько месяцев.

А повод какой?

Быстро гуглю в Яндексе несколько запросов. Выписываю на листочек информацию, после чего звоню в частную медицинскую клинику и записываюсь на приём на завтрашнее утро.

Одним из наставлений мамы я намерена воспользоваться на все сто.

«Запомни милая, ложь должна быть детально подготовлена. В идеале – основываться исключительно на правдивой информации».

Записываюсь на утренний приём к семейному психологу. Сразу после сдачи анализов.

Так, готово. Осталось организовать встречу с Денисом.

Позвонить ему не решаюсь, поэтому пишу сообщение.

«Нужно увидеться, есть короткий разговор. Свободен завтра в обед?»

Ответ прилетает практически сразу.

«В офисе. Подъедешь к часу дня?»

«Договорились»

С усилием заставляю себя поставить смайлик. От лицемерия меня коробит. Отправляю сообщение и откидываюсь на спинку кресла.

Так, допустим, если все пойдёт, как я запланировала, как минимум трехмесячная отсрочка у меня будет.

Значит, за это время нужно обеспечить причину, по которой брак с Денисом в принципе невозможен.

И подготовиться жить самостоятельно. После осуществления того, что я задумала, средств я буду полностью лишена.

Ладно, допустим, запас на карте у меня есть. И можно будет еще попросить у родителей на какие-нибудь «текущие расходы». Я же все-таки к свадьбе готовлюсь.

Но рано или поздно эти деньги закончатся.

Значит, нужно искать недорогое жилье. И работу.

Кстати, мне ведь в нашем цветочном магазине даже трудовую книжку не оформили. Смешно: официальный директор магазина даже не получает зарплату. Зачем? Если она дочь владельца?

А куда ты без опыта работы сможешь устроиться, Настя?

Так, вообще-то у меня красный диплом педагогического!

Начинаю просматривать сайты по поиску работы, создаю себе резюме. Постепенно впадаю в уныние.

Июнь, начало лета. Вакансий по моему профилю «учитель начальных классов» в принципе немного. Неудивительно, учебный год начнётся только в сентябре. Но даже в немногочисленных открытых вакансиях требуется опыт работы.

Сразу меня не возьмут.

Так, а если чуть расширить потенциальный круг поиска?

Задаю параметры поиска вакансии, уже не привязываясь к своему резюме.

И анализирую возникший на экране список.

Не то…

Не то…

Тоже не подходит…

Вот!

«Воспитатель/педагог-психолог в школу-интернат»

В педе я дополнительно проходила спецкурсы по психологии подростков. А значит, я подхожу.

Быстро просматриваю подробности вакансии.

«Работа с детьми 7-10 лет»

«Официальное трудоустройство»

Это очень хорошо, мне сейчас в первую очередь именно опыт нужен.

«Зарплата – по договорённости»

Понятно, много платить не смогут, госучреждение все-таки. Но деньги на данном этапе для меня не принципиальны.

«При необходимости сотрудникам предоставляется общежитие»

Ого, а вот это вообще подарок! Если всё получится, позже можно будет жить в общежитии, не снимая жилье. Потому что, подозреваю, с деньгами у меня будут проблемы.

Набираю в поиске информацию по школе-интернату. Сайта школы в сети не нахожу, только официальную информацию о школе на Городском образовательном портале.

Так, что тут у нас?

Интернат, дети-сироты…

Школа с 1 по 11 класс…

Значит, совсем маленьких нет. Ну да, это же школа, а не дом малютки.

Как минимум на лето мне это более чем подходит. А в идеале и остаться на учебный год можно будет.

Только бы взяли!

Буду надеяться, что большого количества желающих устроиться в интернат для трудных подростков, нет. Тем более что вакансия висит уже три месяца.

Корректирую свое резюме с учётом описаний вакансии, отправляю. И набираю номер контактного телефона.

– Школа-интернат! – резким голосом ошарашивает меня ответ.

– Здравствуйте, – запинаясь, начинаю я. – Я по поводу вакансии воспитателя для начальных классов. Скажите, она еще актуальна?

– Да, – резко и отрывисто, – резюме отправили?

– Да, сегодня.

– Завтра после обеда директор будет на месте. Подъезжайте на собеседование после четырех часов. Адрес знаете?

– Да, он указан в вакансии.

– Хорошо. Ждём Вас.

Короткий писк в телефоне указывает на то, что разговор окончен. Озадаченно перевариваю.

Нормально вообще? У меня даже имени не спросили!

А впрочем, какая разница? Резюме я отправила, как минимум собеседование с директором у меня будет. И я получу эту работу, настраиваю я себя.

Но сначала мне предстоит разговор с Денисом. Что-то мне подсказывает, что этот разговор будет посложнее собеседования.

.

Манипуляция.

«– Ты обманула меня, сказав правду?

– Да.

– Отличный ход. Я позаимствую».

Капитан Джек Воробей.

В офис Дениса я приезжаю ровно к часу дня.

Предварительный разговор с семейным психологом прошёл строго по моему плану.

Я порыдала на тему измены Дениса, пожаловалась на невозможность что-либо изменить, так как брак изначально договорной. Но самое главное – я долго страдала по поводу отсутствия смысла в такой жизни. И подвела-таки психолога к очевидной мысли предложить мне «что-то поменять».

После чего мы аккуратно поговорили и «совместно» пришли к мысли, что нужно попробовать поработать по профилю: учителем или воспитателем. Опять же, «для своих детей потом пригодится».

Я взяла с психолога строгую клятву, что она ни слова не скажет родителям. Прекрасно зная, что деньги ей платит отец. И отчёт о нашем разговоре ляжет ему на стол уже сегодня вечером.

А значит, инициатива с трудоустройством будет выглядеть уже не моим желанием, а психотерапией от специалиста. На это родители должны согласиться.

Это было просто. Второй пункт плана выполнить будет посложнее.

В приёмной Дениса сидит Юлька. Я сама попросила Дениса взять её в юридическую контору делопроизводителем. Юлька, как и я, после выпуска из педа ни дня не работала по специальности.

– Настюшка, привет! – радостно улыбается подруга, увидев меня.

Странно. Два дня назад мне казалось, что я не смогу ей сказать ни слова. А сегодня спокойно… да-да, абсолютно спокойно обнимаюсь с Юлькой, целуя её в щёчку.

За эти пару дней я поняла простую истину. Да, она меня предала, и настоящими друзьями мы не будем. Но она невольно раскрыла мне глаза на все обстоятельства. Теперь я могу решать, как жить, осознанно. За это я Юльке благодарна.

– Денис Игоревич у себя? – киваю на закрытую дверь офиса с табличкой «Адвокат Новиков Д.И.»

Юля чуть нервно кивает.

– Да, у себя. Он говорил, что ты собиралась зайти в обед.

Не ревнуй, Юля, мысленно усмехаюсь я. Оставлю я тебе твоего Дениску. Даже благословить готова. Демонстративно смотрю на часы. Пять минут второго.

– Тогда я зайду?

Юля наживает клавишу на селекторе.

– Денис Игоревич, Анастасия Иванова пришла.

– Пусто заходит.

Толкаю дверь в офис Дениса, мысленно усмехаясь играм в официоз. Ну как же, «в офисе солидного адвоката все должно быть строго официально».

Денис при виде меня откидывается на спинку кресла, улыбаясь мне приветливо. Но даже не встаёт, чтобы подойти, прикоснуться, поцеловать.

Господи, как я вообще согласилась на этот бред с браком?

Поворачиваюсь к двери, закрывая её на замок изнутри. Глаза жениха удивленно ползут вверх, в глазах появляется игривый отблеск.

– Что-то случилось? Или ты решила всё-таки попробовать в офисе?

– Селектор отключи.

– Зачем? – не понимает Денис.

Подхожу к столу, выдергиваю шнур из селектора сама.

– Тебя тут никто не слушает? Записывающие устройства не включены?

Денис достает из стола диктофон. Демонстрирует, что тот выключен.

– А к чему эти шпионские игры?

Усаживаюсь за стол. Разговор я продумала в деталях.

– Я позавчера слышала, как ты трахал здесь Юльку.

Денис нервно сцепляет пальцы рук в замок.

– Э-э, Настя, это не…

Резко останавливаю оправдания движением ладони.

– Это не всё. Дослушай.

– Ладно, – поднимает руки в примирительном жесте Денис.

– Я расстроилась, психанула. Напилась до чертиков в баре. И переспала с первым встречным.

Денис возмущенно вскакивает.

– Да как ты…

– Заткнись, сядь и дослушай, – практически рычу я.

Такой он меня видит впервые. Я и сама впервые вышла из образа послушной скромной девочки. Мамина школа. Сейчас мне этот навык пригодится.

Денис обескураженно усаживается в кресло.

– Плохо то, что презервативом мы не пользовались.

– Но ты же на таблетках, – пытается возразить Денис.

– Ты идиот?! Я трахалась с незнакомым мужиком без презерватива! В какой-то студии, где на полу валяется матрас.

Даже если меня сейчас проверят на детекторе лжи, он покажет, что я говорю абсолютную правду! Врать я действительно не умею.

– Ты можешь дать гарантию, что он меня ничем не заразил? Триппером? Сифилисом? СПИДом?

На последних словах Денис бледнеет.

– Сегодня с утра я сдала все необходимые анализы, – продолжаю я. – Но врачи сказали, что сразу многие инфекции обнаружить невозможно. Нужно… как его… выдержать инкубационный период, чтобы вирус успел размножиться, и его засёк анализ.

– А… сколько нужно ждать? – растерянно спрашивает Денис.

– По-разному. В случае ВИЧ-инфекции – от двадцати до сорока пяти дней. Но даже в случае отрицательного результата лучше получить повторное подтверждение через девяносто дней.

Денис растерянно сморит на меня.

– У нас свадьба через месяц, – мямлит он. – И что делать?

То, что Денис не очень решительный, я знала всегда. Вот и сейчас от уверенного облика успешного адвоката не осталось и следа.

– Рискнёшь ехать в свадебное путешествие с потенциальной носительницей ВИЧ? – нервно бросаю я, изображая предистеричное состояние.

– Настя, извини, но я к тебе в ближайшие три месяца близко не подойду.

То, что Денис страдает легкой формой нозофобии, мне сейчас очень на руку.

– Отменяй свадьбу.

– Да не могу я этого сделать! Ты сама знаешь – это не наша идея. Родители просто не дадут этого сделать! Разве что ты действительно больна окажешься.

Ну, попытаться стоило. Хотя я знала, что идея не прокатит.

У меня мелькает шальная мысль сделать липовую справку про ВИЧ. Но у меня нет никаких связей. Да и потом, всё равно ведь проверят.

– Тогда переноси. Месяца на три-четыре хотя бы, до результатов анализов. Раз уж ты так боишься. И в это время мы не будем встречаться.

Денис осторожно смотрит на то, как я вытираю мнимую слезу платком, который затем нервно бросаю на стол. Готова поспорить, после моего ухода закажет генеральную уборку. Или вообще потребует стол заменить.

Мелко, согласна. Но так приятно.

– А как мы родителям объясним перенос свадьбы?

– Как ты будешь объяснять своим – не знаю. Я расскажу правду про твою измену, про нежелание с тобой общаться. Своим можешь рассказать про мои возможные проблемы с риском ЗППП. Кстати, ты бы тоже проверился – Юля, в отличие от меня, не такая уж скованная девушка, разнообразие в мужчинах любит, – не удерживаюсь от шпильки в адрес бывшей подруги.

– Я никогда не занимаюсь сексом без защиты, – снисходительно бросает Денис.

Поднимаюсь со стула.

– Знаешь, меня сегодня в клинике просветили, что, оказывается, некоторые ЗППП можно получить, даже если используешь презерватив. Но смотри сам, твоё тело – твоё дело.

Денис снова бледнеет.

– С переносом свадьбы я вопрос решу, – твёрдо произносит он, сглатывая.

Хм, я думала, будет сложнее. Цель беседы достигнута.

Больше меня здесь ничего не держит.

Уже подходя к двери, оборачиваюсь для контрольного выстрела.

– Да, кстати. Если ты не сможешь решить вопрос о переносе даты – поверь, после свадьбы я потребую законную брачную ночь. И сделаю всё, чтобы ты не смог отвертеться. Рискнёшь?

Не дожидаясь внятного ответа, покидаю офис жениха.

Сердце бьется быстро-быстро. Но я почему-то чувствую необычную эйфорию. И в голове настойчиво крутится мелодия из любимого кинофильма.

Саундтрек из к/ф «Пираты карибского моря»

Трудоустройство.

«Мир состоит из бездельников, которые

хотят иметь деньги, не работая, и идиотов,

которые готовы работать, не богатея».

Бернард Шоу

Стою у закрытых железных ворот школы-интерната, собираясь с духом.

Решимость и ярость, которые так помогли мне в разговоре с Денисом, уже давно прошли. И сейчас я откровенно побаиваюсь того, что ждёт меня за этими воротами.

Успела я вчера почитать на форумах истории про детей-сирот из интернатов.

Ну, не трусь, Настя, мысленно подбадриваю себя. Ты же с младшими детьми работать устраиваешься.

Да, вот только мои педагогические навыки исключительно теоретические.

Другого места тебе все равно никто не предложит, продолжаю уговаривать себя. А здесь точно получишь ценный опыт.

Жму на кнопку звонка.

– Посещения детей сегодня нет, – раздаётся сухой мужской голос из динамика переговорного устройства.

– Я к директору. Мне после четырёх сказали подойти, – неуверенно пытаюсь объяснить я.

– По какому вопросу?

– На работу устраиваться.

Повисает пауза, затем раздаётся ответ.

– Проходите. Вход в корпус в правую от ворот дверь.

Магнитный замок пищит, сигнализируя, что дверь открыта. Неуверенно тяну дверь на себя и, пытаясь унять сердцебиение, захожу на территорию интерната.

От волнения путаю право и лево, сначала иду к левому краю здания. Только потолкавшись в закрытую дверь, осознаю свою ошибку. Иду вдоль стены здания, удивляясь решёткам на окнах всех трёх этажей.

Ну ладно, на первом этаже понятно – чтобы не ограбили. А на втором и третьем решётки зачем? Здесь же интернат, не тюрьма.

Захожу в правильную, «правую от ворот» дверь. Упираюсь в вертушку, слева от которой будка охранника. В будке – молодой парень в камуфляжной униформе, смотрящий на меня с нескрываемым любопытством.

– Здравствуйте!

– Добрый день! Паспорт давайте.

– Зачем? – не понимаю я.

Тяжело вздыхает, покачивая головой.

– Кредит на вас оформлю, деньги мне нужны.

Испуганно отшатываюсь.

– Не дам!

Иронично усмехается.

– Девушка, а чувство юмора у вас есть? Паспорт давайте, порядок такой у нас. Все посетители должны быть записаны.

Копаюсь в сумочке, достаю паспорт, протягиваю в будку.

И только сейчас замечаю, что левой руки у вахтера нет.

Впрочем, ему это не мешает ловко раскрыть мой паспорт на нужной странице, быстро записать мои данные в журнал и вернуть мне паспорт.

– По какому вопросу, говорите, пришли?

– На работу устраиваться. У вас вакансия воспитателя есть.

Недоверчиво хмыкает, но больше вопросов не задаёт. Показывает рукой в сторону лестницы.

– Второй этаж, с лестницы налево. Там кабинет директора.

Иду к лестнице. Уже в спину прилетает.

– Анастасия, Вы там, главное, направление не перепутайте!

А-а-а! Он видел, как я ходила по территории.

Лицо полыхает от смущения. Начало в интернате у меня явно не задалось.

Поднимаюсь на второй этаж, на этот раз не путаю право и лево. И действительно, быстро нахожу дверь с нужной вывеской. Стучусь.

– Открыто, заходите.

Захожу, попадаю в узкое помещение со второй дверью. У окна за компьютером сидит пожилая женщина в очках и с сигаретой в зубах. Вопросительно смотрит на меня, не произнося ни слова.

– Я звонила вчера, – сумбурно объясняю я, – по поводу вакансии воспитателя. Мне назначили собеседование после четырёх.

Женщина за компьютером (секретарь… помощник… бухгалтер?) осматривает меня явно скептически, но сохраняет мнение при себе.

– Заходите, – показывает мне на дверь. – Павел Степанович с Вами поговорит.

И утыкается взглядом в монитор, давая понять, что наш разговор окончен.

Захожу в кабинет директора. Помещение не сильно просторнее приёмной, вдоль стен шкафы, забитые бумагами. За единственным рабочим столов обнаруживаю сухопарого полностью седого мужчину явно сильно за шестьдесят.

– Здравствуйте, – кивает мне строго. – Вы по какому вопросу?

– Анастасия Иванова, – представляюсь я. – По поводу вакансии воспитателя.

– Павел Степанович Беседин, – кивает в ответ, указывая на единственный стул у стены. Пока я сажусь, подхватывает со стола распечатку и бегло пробегает её глазами. Моё резюме?

– Итак, Анастасия Сергеевна, – хмыкает он, – реального опыта работы с детьми у вас нет?

– Нет, – признаю я очевидное.

– И за два года после окончания педагогического ВУЗа вы нигде не работали?

– Не совсем так, – пытаюсь подать себя получше.

Бровь собеседника вопросительно поднимается.

– Я работала администратором в цветочном магазине. Пыталась улучшить качество его работы, повысить прибыль.

– И как успехи?

– Не очень, – снова честно вздыхаю я.

Закапываешь ты себя, Настя, ой, закапываешь.

– А почему в резюме не указали? – кивает на распечатку.

– Официально меня не оформляли. Это подразделение семейного бизнеса.

Павел Степанович иронично хмыкает.

– А с чего вдруг решились на такие перемены в своей жизни? Да еще и в школу-интернат? Дети у нас непростые, тут и опытные воспитатели не всегда справляются. Почему думаете, что вы справитесь?

Этого вопроса я ждала, даже ответ подготовила. Про старательность, красный диплом, даже пройденные дополнительные курсы по психологии подростков и воспитанию.

Но почему-то под настойчивым взглядом директора я теряю все заготовленные заранее слова. Интуитивно понимая, что он почувствует неискренность. И выдаю правду, которую окончательно осознала только вчера.

– Потому что в доме родителей я не живу, а существую. Как рыбка в аквариуме. Тебя кормят, меняют воду. Но ты сам не можешь принять ни одного решения. А я пять лет училась, хотела с детьми работать. Но ни одного шанса у меня не было.

Выдав этот эмоциональный посыл, обескураженно замолкаю.

Павел Степанович задумчиво смотрит на меня.

– Ну, допустим, на первый вопрос вы ответили. А почему в интернат? Уверены, что справитесь?

– Не уверена, – говорю тихо. – Но я действительно хочу этим заниматься. И не только воспитателем быть, но и учителем начальных классов потом. Я прочитала про ваш интернат – здесь дети не только живут, но и учатся.

Директор смотрит на меня, не произнося ни слова.

– Может быть, хотя бы на испытательный срок возьмёте? – пытаюсь вызвать хоть какую-то реакцию я. – На лето, пока учебных занятий нет. Согласна на любую зарплату.

Ответа снова не получаю. Павел Степанович продолжает меня рассматривать, не произнося ни единого слова.

Похоже, Настя, с трудоустройством у тебя ничего не получится.

Слышу, как открывается дверь в приёмной. И приглушённый короткий диалог за стеной, разобрать который я не могу. После чего дверь в кабинет директора открывается.

– Можно, Павел Степанович? – раздается хорошо знакомый мне голос. – Или попозже зайти?

А-а-а! Мне капец!

– Заходи, Андрей, – одобрительно кивает директор. – Твоё мнение не помешает. Знакомься, это Анастасия Сергеевна. Воспитателем к младшим хочет устроиться.

Не рискую повернуть голову в сторону вошедшего, отчетливо понимая, кого увижу.

– Да мы шапочно знакомы с Анастасией Сергеевной.

Кажется, от стыда я сейчас сожгу стул, на котором сижу.

Посетитель подходит к столу директора, мужчины пожимают руки, после чего я сталкиваюсь со знакомым строгим взглядом серо-зелёных глаз.

Который видела последний раз два дня назад.

Утром. Голой. В чужой квартире.

Помогите! А-а-а!

Тесный город.

«В городе новый шериф

И мы все ему не по вкусу

Раньше где-то что-то плохо лежало – бери

А теперь время вынести мусор».

Рэп-рок дуэт «Заточка»

К интернату подхожу только ближе к вечеру.

Пришлось побегать по госучреждениям и инстанциям. Но оно того стоило.

Довольно ухмыляюсь, легко помахивая папкой с документами.

Нужно признать, у Пал Степаныча в жизни не получилось бы добиться результата. Никто из госслужащих не отдал бы такой лакомый кусок просто так.

Впрочем, год назад и у меня бы ничего не вышло.

Вспоминаю, как первый раз, бессмысленно помыкавшись неделю по инстанциям, от отчаяния пришел за помощью к Бате.

– Не вопрос, сейчас организуем, – нахмурился тогда комбат. И набрал какой-то номер. После чего я услышал занимательную половину диалога.

«Приветствую, Петр Васильевич».

…

«Никаких проблем. А вот в вашем ведомстве могут нарисоваться».

…

«Человека одного твои поводили кругами по кабинетам целую неделю. Воронцов Андрей».

…

«А ты подробнее у своих поинтересуйся».

…

«Мой интерес? Очень простой. Полиция ведь не только раскрытием, но и профилактикой преступлений должна заниматься, верно?»

…

«Знаю. В батальоне у меня служил. Два года на передке».

…

«Уволили год назад. По приговору военно-полевого трибунала. Командира своего застрелил».

…

«Вот и подумай. Убийство с отягчающими, а он на свободе. Сам догадаешься или подсказать нужно?»

…

«И тебе не хворать. Будешь в наших краях – заходи в гости».

Батя кладет трубку, невесело ухмыляясь.

– Иногда по-другому не понимают.

За этот год я уже наловчился в этом городе разговаривать с чиновниками с позиции силы. При этом невыполнимого и незаконного я не требую. Просто настоятельно прошу выполнять их непосредственные обязанности. В строго отведённые законом сроки.

И без дополнительной смазки в виде денежных знаков.

Знаю, что никому это не нравится. Но спорить и затягивать процесс пока не решился никто.

Так что формально я, как выражается Батя, «действую в правовом поле».

Сегодня я возвращаюсь в интернат с законной добычей. Которую даже с моими возможностями пришлось выбивать в течение полугода.

На входе стукаемся кулаками с Лёхой.

Лёха, как и я, выпускник нашего интерната. Только не сразу превратившийся в нормального парня. Выпустившись, сильно бухал. По пьяни за бесценок продал выделенную ему муниципальную квартиру. Потом пара грабежей, срок. Ушел на войну, через полгода на передке лишился руки.

Теперь работает у нас охранником. Параллельно пытается самостоятельно учиться на сисадмина. Но с одной рукой ему будет трудновато.

Впрочем, если наладит нормальную работу хотя бы внутри интерната – уже неплохо. С информатикой и сетевыми технологиями у нас провал.

– Привет, Андрей. Давно тебя не было. Уезжал опять?

Я три дня не появлялся в интернате, хотя был в городе. Дел было действительно немало.

– Нет, – качаю головой, – в городе охотился. Но добыча того стоила.

Взмахиваю папкой с документами.

– Как наши? Шалят?

– Полёт нормальный, – смеётся Лёха. – Пока в побегах не замечены.

– Степаныч у себя?

– На месте. Только у него, – выразительно крутит пальцами у виска Леха, – посетительница.

– А что с ней не так?

Пожимает плечами.

– Да ебанутая она, как по мне.

– А зачем пришла?

– Сказала, на работу устраиваться.

– А ебанутая почему?

Лёха задумчиво хмурится.

– У неё прикид штук на сто. В ушах брюлики. Ну на хрена ей интернат?

Перевариваю информацию. Действительно, картина выглядит странновато.

– Да и ведёт себе не сказать, чтобы адекватно.

– Ладно. Спасибо за информацию.

В задумчивости поднимаюсь на второй этаж. Лёха обычно в оценке людей не ошибается.

Ебанутая… и на работу к нам? Интересно, на какую вакансию? У нас воспитателей и учителей остро не хватает. С финансами у нас, увы, сложно, а работа потруднее, чем в обычных школах.

Стучусь в дверь директорской, захожу в приёмную.

– Добрый вечер, Наталья Васильевна! – здороваюсь с бессменным секретарём и помощником Пал Степаныча в течение последних тридцати лет.

– Привет, Андрюша, – улыбается она.

Я для неё на всю жизнь «Андрюша». Мы знакомы ещё с тех пор, когда была жива моя мать. В интернат я ходил в волейбольную секцию с двенадцати лет.

Собственно, я и сейчас в неё хожу… в некотором роде.

– Пал Степаныч на месте?

– На месте. Только у него посетитель.

– А я покажусь просто, – подмигиваю, – если что, подожду.

И заглядываю в кабинет директора.

– Можно, Павел Степанович? Или попозже зайти?

– Заходи, Андрей, – приветственно кивает мне директор. – Твое мнение не помешает.

Захожу в кабинет, бросая взгляд на посетителя.

Вот это встреча! Знакомые все лица… точнее, фигура.

– Знакомься, Анастасия Сергеевна. Воспитателем к младшим хочет устроиться.

– Да мы шапочно знакомы с Анастасией Сергеевной, – не могу удержаться от шпильки я. Пожимаю руку директору и перевожу взгляд на случайную знакомую, которую только позавчера оставил в своей квартире.

Тесный у нас городок!

Внимательно изучаю взглядом лицо посетительницы. Она заметно краснеет, но взгляд не отводит, глядя мне в глаза.

– Твое мнение? – интересуется Пал Степаныч, протягивая мне распечатку резюме.

«Фигура у неё – на пять с плюсом».

Вслух я, понятно, такого не скажу.

Делаю вид, что изучаю напечатанное. Хотя всю историю Насти услышал три дня назад. Память у меня хорошая.

– Как-то неэтично обсуждать человека в его присутствии, – намекаю директору на необходимость выставить гостью.

Директор кивает.

– Согласен. Анастасия Сергеевна, подождёте нас в приемной, хорошо?

Настя кивает и молча, не прощаясь, выходит из кабинета.

– Что думаешь, Андрей?

– Сразу нет, – выдаю категорическое заключение я.

Пал Степаныч изумлённо поднимает брови.

– Что так категорично?

– Потому что не она будет наших девчонок воспитывать, а они её! – выдаю уверенный вывод.

– Ну, не горячись. Да, молодая, неопытная. Но говорит, что хочет работать с детьми, а ей семья до сих пор не разрешает. А откуда ты её знаешь?

– В баре познакомились, – не вдаюсь в подробности я. – Плохой это вариант, Павел Степанович.

Директор тяжело вздыхает.

– А кого брать, Андрей? У нас за три месяца это первый кандидат. Скоро людей в отпуска нужно отправлять, а у нас на данный момент не хватает двух воспитателей.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.