# Комбриг. Сентябрь 1939-го

Даниил Сергеевич Калинин

19 сентября 1939 года СССР и Германия оказались на пороге войны. Советских танкистов 24-й лтбр во Львове атаковали части вермахта. Кровь пролилась с обеих сторон, ведь, несмотря на договоренности Молотова и Риббентропа, немцы надеялись успеть захватить бывший австрийский Лемберг… Впрочем, фюреру не нужна война на востоке, и он готов отвести вермахт за реку Сан, если Советы упрутся. Однако в теле комбрига 24-й лтбр Фотченкова очнулся наш современник, и у него есть выбор: использовать оставшиеся два года, чтобы предотвратить трагедию 22 июня 1941-го, или начать войну сегодня, 19 сентября.

Иллюстрация на обложке Владимира Гуркова.


Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону.

© Даниил Калинин, 2026

© ООО «Издательство АСТ», 2026

* * *

## Пролог

19 сентября 1939 года. Львов


– Какой же это Лемберг? Пусть немцы утрутся, русский это, древний русский город Львов! Князем Даниилом Галицким основанный в честь своего сына Льва!

– Миша, ты за дорогой смотри, не отвлекайся.

Механик, водитель танка БТ-7 старшина Михаил Дроздов, обиженно засопел на спокойно-равнодушное замечание командира машины, но напряженный до предела младший лейтенант Илья Малютин обиду своего подчиненного целиком и полностью проигнорировал…

Танковый экипаж – это всегда нечто иное и, пожалуй, даже нечто большее, чем обычное отделение или пехотный взвод. Тут у лейтенанта куда меньше подчиненных, однако от слаженных действий всех танкистов зависят не только результаты стрельбы, но и само их выживание… Экипаж «бэтэшки» – это слаженный боевой механизм, в котором невольно стираются границы между званиями. А общение внутри танка может быть и вовсе не уставным – например, к командиру могут обратиться просто по отчеству, словно к соседу на улице. Или же, к примеру, мехвод демонстративно обидится на его замечание…

Но сейчас Малютин буквально прикипел к перископическому прицелу, озирая улицу незнакомого ему древнего города на все сто восемьдесят градусов, готовый в любой момент открыть огонь. И это вовсе не перестраховка – ночью, когда передовые части 24-й легкотанковой бригады подошли ко Львову, поляки открыли артиллерийский огонь. Одна из «бэтэшек» сгорела, экипаж ее понес потери…

Вообще стоит сказать, что исконные противники русских начиная еще с князя Владимира (а в XVI и XVII веках ляхи так и вовсе были главным врагом Московского царства!) на сей раз встретили РККА довольно… благосклонно, что ли. Хотя все 30-е годы белополяки считались самым серьезным соперником Красной армии, что после поражения Тухачевского в Варшавской битве и неудивительно…

Но сейчас не 20-е годы, сейчас очень многое поменялось, по крайней мере в РККА. Вон сколько современных самолетов и танков стоит на вооружении, и ведь какие танки! В Испании франкистов и их итало-немецких союзников гоняли только так – если доходило до прямого столкновения бронетехники, понятное дело… Что случалось не столь часто. Но, к примеру, в бою за высоту Пингаррон, где немецкие «единички» и итальянские танкетки столкнулись с устаревшими на тот момент советскими Т-26, фашистов раскатали всухую!

Откуда это знал младший лейтенант, всего полтора года назад закончивший танковое училище? Так ведь командир бригады Петр Семенович Фотченков мужественно воевал в Испании и был тяжело ранен в боях под Сарагосой, а командование высоко оценило его боевые заслуги орденом Ленина… И конечно, все командиры 24-й лтбр интересовались испанским опытом своего непосредственного начальника, а последний живо делился подробностями схваток с франкистами и немцами. Ну, до недавнего времени, когда немецкий народ был признан дружественным по отношению к СССР.

А с другой стороны, комиссары и политруки прямо инструктировали бойцов и командиров, что в случае контакта с польским населением (точнее, той частью белорусов и украинцев, что остались в оккупации белополяков!), а также непосредственно военнослужащими «войска польского», утверждать, что РККА идет на помощь ляхам и готова защищать их от немцев…

Возможно, именно это и сработало. Хотя, скорее всего, паны просто осознали, что помощи от Британии и Франции они так и не дождутся и что победа немцев уже предрешена. А потому решили просто не обострять. Вдруг Советы им действительно помогут?

В конце концов, до недавнего времени риторика большевиков и нацистов была агрессивна по отношению друг к другу, а в Испании советские военспецы вовсю сражались с немцами из легиона «Кондор». Наконец, всего год назад, в сентябре 1938-го, советские войска на западной границе были приведены в полную боевую готовность – СССР твердо собирался оказать Чехословакии военную помощь. Между прочим, Малютин еще тогда был участником военных маневров, в душе пребывая в твердой уверенности в том, что вскоре получит приказ идти на запад… Даже если бы Польша, на тот момент участвовавшая с немцами в совместной оккупации Чехословакии (белополякам отошла Тешинская Силезия), отказалась пропускать советские войска!

Но как же все поменялось за последний год… Немцы и ляхи, устроившие в Тешине совместный военный парад, так и не смогли договориться об общих военных действиях против СССР. И наоборот, правительство Советского Союза сумело заключить с Третьим рейхом договор о ненападении. Очевидно, не последнюю роль в этом сыграли успехи РККА в боях с японцами на Халхин-Голе – на 20-е числа августа как раз пришлось решительное и успешное советско-монгольское наступление…

Тем не менее столь резкий разворот политического курса в отношении Германии вызывал у простых бойцов и младших командиров ощущение двойственности. Хотя нет, даже тройственности! Ибо, с одной стороны, немцы только третью неделю как перестали быть «врагами» – это несмотря на бои в Испании, что отгремели лишь к апрелю текущего года. И это несмотря на тот факт, что нацисты пришли к власти через «уличную войну» с немецкими коммунистами, многих из которых позже арестовали и посадили в тюрьмы и концлагеря… Что, естественно, освещалось в советской прессе.

Наконец, многие бойцы воспринимали легенду о том, что РККА идет на помощь украинскому и белорусскому населению Польши (как и ее армии) за чистую монету и вполне допускали, что с немцами все же придется схлестнуться… Да, есть прямой приказ в бой первыми не вступать, на провокации не поддаваться, открывать огонь только в ответ. Однако этот же приказ действовал и относительно белополяков! Но после того, как ляхи сожгли «бэтэшку» разведроты, танкисты были готовы воевать с последними всерьез…

Даже если поляки приняли советские боевые машины за танковую часть фрицев, это, в сущности, ситуацию коренным образом не меняет, ведь на подбитой «бэтэшке» служил закадычный друг Малютина Игорь Терехов! Тем более что и сами белополяки в период войны с СССР в 20-х годах отличились жестоким обращением с пленными красноармейцами, включая издевательства, пытки и расстрелы.

Вот в этом и заключается тройственность отношения: немцы – давние враги, неожиданно ставшие друзьями, но и поляки – давние враги, неожиданно ставшие… Кем? Друзьями? Точно нет. Однако же и воевать ляхи практически не воюют, а большинство красноармейцев из Белоруссии, Украины и России им втайне сочувствуют. Вроде как братья-славяне, пусть и переставшие быть братьями очень давно, но немцы-то общий враг, разве нет? Так ведь нет же, немцы теперь друзья…

Впрочем, задумываться об этом было не только вредно (ибо такая каша в голове заваривается, что без ста граммов не разберешься!), но и опасно. Партия мудра и справедлива, партия ведет народ в светлое будущее твердой рукой и несгибаемой волей! Но сомневаться вслух в решениях партии? А если кто часом услышит и донесет куда надо? Ежова сняли чуть более полугода назад, а ставший наркомом НКВД Лаврентий Берия вроде бы и свернул чистки в армии, но люди пока еще не отучились стучать.

Вот потому-то младший лейтенант Илья Малютин и не сомневается, водя перископом по улице и высматривая возможные признаки артиллерийской засады. Про себя лейтенант твердо решил, что откроет огонь по врагу, едва заметив пушки… Потому как в уличном бою, где приходится сходиться, почитай, на пистолетную дистанцию, все решает первый же выстрел. С учетом же того, что броня у БТ-7 только противопульная, толщиной от пятнадцати до двадцати миллиметров в лобовой проекции, накрыть танк могут и осколочно-фугасным…

Тем не менее враг заметил машины разведроты первым. Двигающийся головным дозором и выехавший на перекресток пушечный броневик БА-10 мгновенно получил снаряд в левый борт и тотчас полыхнул ярким взрывом! В танковой башне броневика детонировал нерастраченный боекомплект, а двигающийся следом небольшой бронеавтомобиль БА-20, получив повреждение при взрыве, замер на месте и задымил. Экипаж поспешно покинул мертвую машину, но в сторону водителя потянулись пулеметные трассы, перехлестнувшие красноармейца на уровне живота.

В следующее мгновение последний упал на брусчатую мостовую…

– Полный вперед!!!

Все случилось в считаные мгновения. Танкисты Малютина ничем не могли помочь товарищам, разве что прикрыть отступление покинувших легкую машину… Но младший лейтенант, что называется, закусил удила, ведь он сидел в самой современной боевой машине, вооруженной пушкой и пулеметами, ему было чем ответить! И бессильно смотреть на то, как его соратников расстреливают белополяки, он не собирался… Тем не менее «бэтэшка» Малютина осталась стоять на месте.

– Командир, они же и нас в борт уделают! – испуганно заверещал молодой мехвод, любитель истории. Для него (как и для лейтенанта с заряжающим, ефрейтором Маневичем) это был первый бой. Но возможности БТ-7 и уровень его бронирования он отлично понимал, как и то, что, выехав на перекресток и подставив борт под вражеские снаряды, они продержатся немногим дольше броневиков…

Однако удар командирского сапога в плечо немного отрезвил Дроздова:

– Трогай, млять!

Обычно спокойный, сдержанный и справедливый командир, сейчас Малютин взревел раненым секачом. Впрочем, практически сразу продолжил чуть спокойнее, хоть и злым, звенящим от напряжения голосом:

– Броники слева обойдешь, дым и огонь нас закроют. Вперед аккуратно подашь, по команде – короткая! А как выстрелим, сразу назад… Понял?

Чуть успокоившийся мехвод бодро и чуть испуганно отозвался:

– Так точно, командир!

Но командир уже не слушал его, он разворачивал башню в сторону покуда неизвестного противника, намертво приникнув к прицелу. А справа от казенника утопил в плечо приклад спаренного ДТ немногословный ефрейтор… Белорус Саша Маневич давно уже загнал в казенник пушки осколочную гранату и теперь вовсю готовился воевать, ведь у его семьи к белополякам был свой счет: в концлагере ляхов в свое время сгинул отец Александра…

Маневич смахнул с брови набежавший со лба пот, напряженно целясь, но Малютин, бросив на заряжающего беглый взгляд, негромко приказал:

– Не спеши стрелять, пока я из пушки не пальну. Демаскируешь.

– Слушаюсь, товарищ лейтенант…

Время на войне порой меняет свой ход каким-то причудливым образом. Бывает, что несколько часов затяжного боя проходят, словно десяток-другой минут. А бывает, что и несколько секунд тянутся, словно целый час…

Вот сколько времени потребовалось экипажу танка младшего лейтенанта Малютина, следующего головным в куцей колонне разведроты, чтобы пройти двести метров до перекрестка? Совсем немного, но кажется, что каждый из молодых танкистов (а ведь командир на деле не сильно старше подчиненных) успел воскресить перед внутренним взором образы своих родных, своего дома, девчонки, за которой ухаживали… И мысленно с ними проститься.

Но вот и горящие, чадящие броники, замершие на перекрестке. Черный дым действительно скрыл «бэтэшку» от глаз врага, а когда та рывком выскочила вперед, лейтенант отчаянно взревел:

– Короткая!!!

Так же отчаянно волнующийся мехвод остановил танк и сразу включил заднюю передачу едва слушающимися руками, готовый тотчас рвануть назад! Ничего более от себя зависящего он сейчас сделать не мог… Малютин же, не отнимая лица от перископического прицела, принялся лихорадочно искать врага.

Вот только дым от горящих бронеавтомобилей мешал найти цель и лейтенанту…

– В парке, между деревьями, пушки!

Первым противника, как ни странно, заметил Маневич и торопливо дал одну, вторую длинные очереди, рассеивающиеся на расстоянии. Впрочем, может, кого и зацепил…

На расстоянии всего в пару сотен метров разглядел небольшие приземистые серые пушечки и Малютин. Пушечки, внешне столь похожие на советские противотанковые сорокапятки! Но никоим образом не напоминающие лейтенанту шведские «бофорсы» с их причудливо изогнутыми щитами, что состоят на вооружении белополяков.

– Немцы…

Лейтенант на мгновение обмер, осознав, что принимает бой с «союзниками», а вместе с тем и очень далеко идущие последствия этого шага! Но мгновение смятения было очень кратким, фрицы ведь первыми открыли огонь по советским воинам… Так что, приникнув к панораме, лейтенант в считаные миллисекунды закончил доводку и нажал на спуск.

– Выстрел!

Легкий осколочный снаряд калибра сорок пять миллиметров рванул метрах в пяти правее немецкой противотанковой пушки Pak-36, но ведь разлет убойных осколков у него до пятнадцати метров… Так что досталось и батарейцам, и орудию – крупные осколки повредили откатник, ранили заряжающего и подносчика боеприпасов. А только и ждавший командирского выстрела мехвод тотчас газанул назад, пряча машину за разбитые броневики и густой чадный дым!

Раздраженно зашипел на Дроздова Малютин, из-за резкого маневра врезавшийся лицом в панораму:

– Аккуратнее! Не картошку же везешь!

– Да я от снаряда уходил, командир!

Михаил не кривил душой: немцы опоздали всего на секунду с ответным выстрелом – болванка ушла в проулок, врезавшись в дерево, растущее на тротуаре, во все стороны брызнула щепа… Но крепкий, толстый в обхвате вяз устоял, не переломился.

Другой же бронебойный снаряд крепко встряхнул горящий броневик, прошив тонкую бортовую броню насквозь, но советским танкистам повезло, так как болванка лишь тряхнула корму ударом сжатого воздуха…

В ту же секунду из раскрытого заряжающим казенника вылетела дымящаяся гильза – полуавтоматика танковой сорокапятки работает лишь с бронебойными снарядами.

Маневич заученно крикнул:

– Откат нормальный!

– Осколочный, Саша, осколочный!

– Есть осколочный!

Звонко лязгнул казенник, принимая очередной снаряд, и тут же командир легонько толкнул Дроздова в плечо:

– Миша, вперед!

– На смерть ведешь, командир…

Мгновенно состарившийся лет так на десять мехвод, белый от напряжения, все же легонько надавил на газ, покуда не услышал отрывистую команду:

– Короткая!

Еще спустя секунду грянул выстрел, причем на сей раз Малютин ударил точнее, вложив осколочно-фугасный снаряд прямо под вражеское орудие. Пушку подбросило в воздух, как и разорванные в лохмотья тела двух членов расчета… Но опытный командир немецкой батареи, угадав маневр советского танка, также приказал ударить осколочными. И, прежде чем Дроздов отогнал «бэтэшку», разорвавшийся у переднего катка фугас повредил ходовую, заодно сорвав левую гусеницу…

Неподвижный танк – мертвый танк. Эту расхожую истину познали все воевавшие в Испании танкисты, но молодой летеха в Испании не воевал. Зато по уставу он не имел права покинуть боевую машину с исправным орудием, да ведь и не собирался Малютин ее покидать! Казенник сорокапятки лязгнул очередным досланным с нарядом, а младший лейтенант принялся азартно наводить орудие на третью немецкую пушку… И ведь он даже успел нажать на спуск! Но одновременно с этим болванка вспорола кормовую броню «бэтэшки», отчего мгновенно полыхнул бензиновый двигатель.

Боевое отделение тотчас заполонил густой черный дым, а пришедший в себя младший лейтенант отрывисто закричал:

– Всем покинуть машину!

Малютин уже не успел увидеть, что близкий взрыв его осколочной гранаты оторвал левое колесо у немецкой пушки, разбив прицел и серьезно ранив вражеского наводчика… Нет, подхватив огнетушители вместе с Маневичем, он пытался спешно выбраться из танка, покуда последний не стал братской могилой храброму советскому экипажу.

## Глава 1

22 июня 2021 года. Трасса М-4, Воронежская область


Видавший виды «паджерик» шел по трассе с хорошей крейсерской скоростью – не более 110 км/ч. Водитель, Александр Вадимович Белых, старался не нарушать, да и не видел смысла гнать быстрее: летом трасса сильно загружена из-за отпускников, спешащих на море. Честно сказать, его и так утомляла необходимость обгонять выдающие максимум 90 км/ч грузовые машины и уступать «летягам», прущим от 130 и выше.

– Вот недавно задумался: а рухнул бы СССР, если бы не потери Великой Отечественной, а? А даже если бы и рухнул, все равно ведь Россия была бы сейчас иной… Ну вот как Сталин проглядел внезапный удар?

Годовщина начала Великой Отечественной словно бы обязывала завести разговор на тему Второй мировой. Вот и брат Александра Валерий Вадимович поднял насущную тему, заставив водителя скривиться, словно от зубной боли. Сколько уже об этом было сказано, ну? Сколько интернет-аналитики, сколько написано книг о попаданцах? А все равно ведь ничего не изменишь в прошлом, ибо история не терпит сослагательного наклонения… Есть только здесь и сейчас – и возможность изменить это здесь и сейчас, чтобы построить лучшее будущее! Причем определенные возможности имеются у каждого конкретного человека. Только мало кто об этом задумывается…

Между тем брат продолжил:

– Двадцать семь миллионов, представляешь? Двадцать семь миллионов жизней унесла война – двенадцать миллионов военных и пятнадцать гражданских! А вот представь, смогли бы отразить немцев на границе, не было никакого внезапного нападения… Это какой же страна была бы сейчас?

Александр только невесело хмыкнул, выслушав брата, после чего сухо заметил:

– Что сетовать о потерях восьмидесятилетней давности, когда те же пятнадцать миллионов русских, а именно неродившихся детей, убиты в материнской утробе с две тысячи пятого по восемнадцатый год? И это статистика только по России. Не за девяностые, когда буквально жрать было нечего, нет. Две тысячи пятый – это уже куда более благополучное время… Представляешь, какой была бы сейчас страна, если бы все убитые с согласия родителей дети сейчас жили? Сколько среди них могло быть талантливых врачей, военных, художников, артистов? Да просто русских людей?

– Ты что опять начинаешь?!

Валера весь аж вскинулся, мгновенно вскипев от негодования. Ну конечно, оттоптали больную мозоль… У них с Анькой уже есть ребенок, но живут небогато: младший брат – простой работяга на элементном заводе, жена – кассир в «Пятерке». И квартира – старая бабушкина двушка в панельной хрущевке. В итоге, когда Анька забеременела, от ребенка решили банально избавиться. Ну как прокормить еще один лишний рот? Чего плодить нищету-то?

Для Сашки, однако, все виделось иначе. Сам отец двух детей, он начал действительно реально крутиться, как только его Настька забеременела. Перегоны машин с Дальнего Востока, потом работа в рекламном отделе завода по производству пищевых добавок. Какое-то время неплохо поднимал, научился общаться с людьми… Потом устроился на крупное овощное предприятие, а там старательного и ответственного работника заметили, понемногу двинули вперед… А параллельно, вне смен, нашел халтуру продавца в магазине цифровой техники. И ведь неплохо получается, понемногу разобрался в технике, да и опыт общения с людьми в продажах помог. Так что и здесь выходит прилично: директор и владелец магазина по совместительству накидывает успешному продавцу процентик…

Откуда только силы берутся? Да все оттуда же, из семьи. Как узнал, что жена беременна, так будто новую жизнь начал… Целеустремленный, собранный, вдумчивый, упрямо карабкающийся наверх! А не было бы Насти с девчонками, так разве что получилось бы? Нет, не было раньше стимула, не проявились столь важные и нужные качества у молодого еще парня, когда из всех жизненных целей было позажигать с очередной девчонкой… Тогда учеба в технаре шла как бы параллельно основной разгульной жизни. А ведь были после моменты, когда вышка очень пригодилась бы…

Но самое главное, он никак не мог понять Валерку: как так можно столь легко отказаться от своего родного ребенка? Ну пусть тот еще в животе матери, так что это вообще меняет? Он столь же реален, он такой же живой, он уже есть! А от внешнего мира дитя отделяют всего сантиметр-другой материнской плоти… Блин, да Сашка за своего ребенка зубами грызть будет, голыми руками рвать! Как дать добро на убийство малыша?

Собственно, он и Валерку-то взял с собой на рыбалку чисто для того, чтобы не спеша обсудить с ним вариант усыновления будущего племянника (ну или племянницы, тут как пойдет). Пусть хотя бы выносят и родят, да хоть немного покормят материнским молоком – первые два-три месяца… А там, если действительно захотят отказаться, так они с Настей и заберут. Родная же все-таки кровь! Хотя Александр всерьез надеялся, что от уже родившегося ребенка родители не откажутся и что Валерка оторвет-таки жопу от дивана, начнет реально крутиться…

Однако разговор этот стоило все же как-то подготовить, чтобы брательник не ерепенился, не шел в отказ с ходу, а все спокойно взвесил… Сейчас вот про аборты заговорил спонтанно, но, видя реакцию брата, Сашка поспешил перевести разговор в иное русло.

– Не так давно прочел книжку Романа Злотникова «Разговор с вождем». Она в соавторстве с Махровым написана, но стиль мэтра выдержан… Так вот, очень правильно там было написано по теме: даже будучи уверенным в нападении Германии на СССР, даже имей про запас неделю на подготовку, Сталин и его окружение не смогли бы изменить ситуацию в корне.

Александр на мгновение прервался, показав поворот и повернув на съезд, после чего продолжил:

– Посуди сам, на двадцать второе июня сорок первого у немцев за плечами уже две крупные военные кампании, в Польше и Франции, не говоря про ряд мелких операций вроде аншлюса Австрии и оккупации Дании с Норвегией, плюс разгром армий Югославии и Греции, критский десант, наконец… Немцы везде набирались боевого опыта, везде оттачивали тактику блицкрига. И наглосаксов на суше били везде – хоть в Норвегии, хоть в Греции, хоть во Франции! Это уже не говоря о том, что офицерский состав вермахта фюрер постарался максимально отстажировать в Испании в «добровольческом» легионе «Кондор». Там фрицы и познакомились с советскими И-16, научились в итоге побеждать их, причем скопировав ряд наших тактических военных приемов вроде штурмовки вражеских аэродромов внезапными ударами или уничтожения с воздуха механизированных колонн противника… Это ведь советские летчики во главе со Евгением Саввичем Птухиным впервые использовали в Испании подобные тактические приемы! Да и Смушкевич показал себя с самой лучшей стороны в небе над Мадридом, а затем и на Халхин-Голе… Жаль только, что не потянул Яков Владимирович командование ВВС РККА, ему бы под начало хотя бы воздушную армию. Все же в первую очередь он был военным летчиком и боевым командиром и только после – организатором и администратором. Да и палки ему в колеса вставляли…

Съехав на грунтовку и сбросив скорость, Саша продолжил:

– Но это непреложный факт: армия мирного времени всегда уступит армии, уже имеющей боевой опыт. Пока собственный не приобретет, если вообще успеет… Несмотря на мужество простых бойцов, несмотря на тактический талант отдельно взятых командиров, невоевавшая армия, как правило, всегда плохо организована. Да и взаимодействие родов войск в ней не отлажено…

Проводив взглядом выпрыгнувшего на дорогу зайца, Александр продолжил:

– К примеру, немцы вовсю бомбили наши самолеты прямо на аэродромах не только двадцать второго июня, но и в последующие дни, ибо ПВО аэродромов не была толком налажена… Или вот иной пример: что толку в том, что легендарные «тридцатьчетверки» и тяжелые танки «Клим Ворошилов» уже поступили в войска? У немцев в сорок первом аналогичных машин даже близко не было, но наши танкисты изучали современные «коробочки» в режиме повышенной секретности, ездили только по ночам… И, естественно, машины не освоили. А танковое сражение Дубно – Луцк – Броды? Сколько там боевых машин просто угробили на бессмысленных маршах? Сколько их бросили из-за мелких поломок или потому что кончилось топливо, а подвоза не было?

Замолчав на минутку, прокручивая в голове известные ему факты, старший брат продолжил:

– Взять хоть Катукова. Один из талантливейших танковых командиров Великой Отечественной и Второй мировой! Он с единственной танковой бригадой сумел дать равный бой орде Гудериана, реализовав все преимущества Т-34 и КВ в танковых засадах под Орлом и Мценском… Но в начале войны он ведь также потерял все танки своей дивизии, разменяв их на боевой опыт…

Немного помолчав, задумавшись о том, какой все же дорогой ценой на войне обходится столь нужный боевой опыт, Саша продолжил развивать мысль:

– В сущности, самым главным результатом внезапного нападения немцев был захват военных складов под Брестом и уничтожение советской авиации на приграничных аэродромах. Но все эти успехи в Прибалтике и в Белоруссии, а вот командование Юго-Западного военного округа многие предписания жуковской директивы выполнило. Ну, привело войска в боевую готовность и передислоцировало как минимум часть самолетов на полевые аэродромы… Да что говорить, если пятьдесят первая дивизия сумела не только отразить удары румын, но еще и Дунай форсировала, создав плацдарм на вражеской территории? Отличились также восемьдесят седьмая и сорок первая стрелковые дивизии, сумев в первый же день войны выбить врага за государственную границу…

Валера только брови удивленно вскинул, на что довольный достигнутым эффектом старший брат продолжил:

– Да и отступавшие от Бреста части, разбавленные пополнением, позже два месяца жестко рубились с немцами под Смоленском. Да хоть та же Четвертая армия Сандалова, «разбитая» на границе и крепко ударившая по немцам уже у Пропойска… Но что в итоге? А в итоге Гудериан все равно прорвал оборону на центральном участке и, резко завернув на юг, отрезал Юго-Западный фронт, замкнув его в гигантский котел…

Валера согласно кивнул, а Саша, невесело усмехнувшись, продолжил:

– Вот где действительно была большая ошибка Сталина – он вознес политические цели над военными. Считая потерю Киева губительным ударом по престижу РККА, он не стал слушать Жукова, упреждавшего об опасности разгрома крупнейшей группировки советских войск в огромном котле… Георгия Константиновича сняли с начальника генштаба, а целый фронт во главе с Кирпоносом в итоге потеряли! И ведь эта потеря куда существеннее потерь от «внезапного удара»…

Немного помолчав, Александр добавил:

– Это еще хорошо, что Сталин был достаточно гибок, чтобы в дальнейшем все же довериться опытным полководцам, что он способствовал выдвижению действительно талантливых военачальников: Рокоссовского, Белова, «шахматиста» Толбухина, «генерала Штурма» Чуйкова, того же Катукова… И наоборот, война в итоге задвинула неспособных Кулика, Ворошилова, Буденного и прочих героев Гражданской, по уровню развития военной мысли в двадцатых годах и оставшихся. Это на самом деле очень важно – в военное время способствовать продвижению умных, талантливых, способных и энергичных. Было бы иначе, войну бы наши ни за что не выиграли бы…

Валера только согласно кивнул головой, после чего в машине повисла какая-то неловкая пауза… Продлилась она, впрочем, недолго. Невольно усмехнувшись пришедшей вдруг мысли, Александр воскликнул:

– И ведь это еще хорошо, что фашисты ударили именно в последних числах июня! А не первого или пятнадцатого мая, как изначально немцами и планировалось… Очень уж «вовремя» случился военный переворот в Югославии – по свидетельству Судоплатова, кстати, не без активного участия советских спецслужб! Да и итальянцы, начав войну на Балканах без согласования с фюрером, жидко обделались в войне с греками, вынудив немцев оказывать им помощь.

Старший брат, сделав неопределенный энергичный жест рукой, эмоционально продолжил:

– А ведь будь у немцев два лишних погожих месяца на наступление по сухим дорогам, до Москвы они однозначно добрались бы быстрее. Не стесненные ни осенней распутицей, ни декабрьскими морозами – конечно, быстрее! И наоборот, насколько меньше времени осталось бы у Ставки на формирование резервов для контрудара, на переброску войск, в том числе и с Дальнего Востока? Не берусь судить, насколько было актуальным сентябрьское сообщение Рихарда Зорге, что японцы выбрали главным для себя театром военных действий Тихий океан… Но ведь даже так несколько дивизий – пусть всего пять, а не двадцать шесть – все одно ведь не успели бы перебросить под Москву! А там ведь танки с пушками поштучно распределялись Верховным, там каждый полк – да что там полк, батальон! – был учтен и посчитан… А уж в случае потери столицы!..

Александр немного задумался, после чего продолжил:

– С потерей столицы война, может быть, и не закончилась бы. Но! Но моральный слом в войсках был бы неизбежен – наши просто потеряли бы остатки веры в то, что могут немцев остановить и победить.

Валера как-то криво усмехнулся:

– Выходит, слава сербам?

– А еще Муссолини, втянувшему-таки фюрера в Грецию, ха-ха-хах!

Братья от души посмеялись над историческим курьезом, но затем Саша уже серьезнее заметил:

– А так, конечно, сербам действительно слава, без всяких шуток. Они организовали в Европе самое сильное партизанское движение – ну, после СССР, конечно. А еще их так же жестоко истребляли немцы и хорватские усташи… Последние вообще ставили перед собой целью физическое уничтожение сербского народа. Слышал про «серборезы» и «сербомолоты»? Потом почитай на досуге, я даже говорить об этом не хочу…

Валера зябко поежился, но после не удержался, задал главный волнующий его вопрос:

– А все-таки почему мы пропустили первый удар немцев в июне сорок первого? Неужели не заметили развертывания вражеской армии на границе?

– Хех… Представь себе ситуацию: к тебе на улице подходит крепкий такой, агрессивно ведущий себя тип, и ты не уверен в том, что вывезешь, а потому пытаешься добазариться… Стараясь при этом не провоцировать, не вести себя агрессивно, просто съехать на словах и избежать драки.

Младший брат согласно кивнул:

– Представил.

– Ну и вот. Иногда съехать получается… Но только не в случае, когда этот тип уже решил для себя, что нападет и будет бить, а базар использует лишь для того, чтобы подловить момент, когда ты отвлечешься, и одним ударом отправить тебя в нокаут.

Валера невесело усмехнулся:

– Кажется, начинаю понимать.

– Ну вот то же самое было и в июне сорок первого. Только немцы разворачивали войска, легендируя это тем, что собираются обороняться от советского удара в спину. Фюрер-то после Франции пытался разгромить англичан в воздухе над Ла-Маншем, чтобы после его авиация разогнала бы и британский флот, мешающий десанту на остров… Ну, как в тридцать шестом, когда итальянская и немецкая авиация отогнала республиканские корабли испанцев от Гибралтара, обеспечивая высадку «регулярес» Франко из Африки.

Валера невольно воскликнул:

– Блин, откуда ты хоть все это знаешь? Ты же вроде не так чтобы усердно учил историю в школе!

Саша довольно усмехнулся, наслаждаясь достигнутым эффектом, после чего ответил уже без всякого пафоса:

– Да в школе этому и не учили так углубленно. Просто сейчас книги по теме читаю в магазине, когда клиентов нет. Вот, в частности, «Эмигрант. Испанская война» Калинина… Написано, может, немного сыровато, одна из первых книг автора, но очень интересный материал, тем более что гражданскую войну в Испании в художественной литературе очень редко освещают…

Немного помолчав, старший брат продолжил, чуть сбросив скорость на грунтовке:

– Короче, немцы вовсю изображали, что готовятся к нападению Советов. Наращивали ПВО у железнодорожных узлов, строили на границе долговременные укрепления… А когда начали войну с греками, в войска поступили немецко-турецкие словари. Мол, фюрер на самом деле выбрал главной целью Турцию, а там и Сирию с заходом к британскому Суэцу с севера… Ну, коли английские летчики и прочий франко-польско-американский интернационал смог выиграть воздушную войну над Ла-Маншем!

Тут Саша зло цокнул языком:

– Еще бы, на «харрикейнах» и самых современных «спитфайрах», что в СССР по ленд-лизу пошли лишь с сорок третьего года, когда наши и так переломили ход войны в небе… А в боях с англичанами и «интернационалом» пилоты люфтваффе, кстати, серьезно набили руку и освоили в боевой обстановке самые современные из своих «мессершмиттов». Поздние модификации истребителей серии «Эмиль», включая пулеметно-пушечные, с бронированием кабины пилота, и, конечно, новенький «Фридрих»…

Глотнув минералки из бутылки, чтобы чуть смочить горло, Саша продолжил «лекцию»:

– В Германии простой народ даже не догадывался, что грядет война с СССР, хотя фюрер отдал приказ разработать план вторжения в СССР «Барбаросса», едва разбил Францию! Фактически за день до официальной сдачи французиков… А в войсках, повторюсь, главной была легенда о грядущем нападении большевиков. Собственно, сами нацисты обосновали вторжение именно превентивным ударом… Ну а до двадцать второго июня немецкие самолеты-разведчики регулярно висели в воздухе над расположением советских частей.

Старший брат невольно прервался, засмотревшись на парящего в небе хищника из соколиных, после чего добавил:

– Сталин-то надеялся, что немцы пытаются выяснить, готовится РККА к нападению или нет, потому действовал жесткий приказ не сбивать разведчики, не занимать предполья, не покидать расположения частей. Не проводить мобилизацию… Хотя скрытно ее все же начали – этакую частичную, под видом военных сборов. И учения проводили перед самым двадцать вторым июня, все же выведя часть приграничных соединений из мест постоянной дислокации… Но не все.

Грустно вздохнув, Александр наконец-то закончил:

– Но двадцать второго июня, конечно, фрицы наших жестко «нежданули», ударив по расположению танковых, артиллерийских и обычных пехотных частей, складам ГСМ не только авиацией, но и ствольной артиллерией! И уже непосредственно с воздуха по аэродромам подскока. Да и по прочим советским аэродромам, даже в глубоком тылу… Как в песне Бориса Ковынева, помнишь? «Киев бомбили, нам объявили, что началась война»…

– Ну, я уже понял. Немецкий гопник сумел наших «неждануть», но не нокаутировал. Пусть тяжелый нокдаун, но не нокаут… А интересно все же… Выходит, попаданец мало что смог бы изменить?

Александр согласно кивнул:

– Попаданец в сорок первый – да. Но знаешь, что я думаю… Ведь когда немцы напали на Польшу, их армия вторжения была вдвое меньше, чем при атаке на СССР. Вдвое меньше практически по всем позициям, включая численность войск, количество самолетов и танков… И что куда важнее, вермахт был слабее качественно! Пусть часть офицерского корпуса прошла «стажировку» в Испании, но рядовые-то зольдаты еще без боевого опыта…

У Саши от неподдельного возбуждения аж глаза загорелись, он даже за дорогой следить перестал, обернувшись к брату:

– Более того, в Польше вовсю воевали танкетки-«единички», представляешь? А существенную часть парка боевых машин составляли чешские трофеи со слабым бронированием. Более-менее современные «тройки» и «четверки» были представлены в количестве всего трехсот штук! Причем «тройки» ранних серий, с пушкой-огрызком калибра тридцать семь миллиметров и броней всего три сантиметра! Да и в авиации самые современные истребители – это «мессершмитты» первых модификаций серии «Эмиль». Ну то есть еще не бронированные и вооруженные лишь пулеметами винтовочного калибра.

Выехав к плотине искомого пруда, Саша сбросил скорость до минимума.

– Так что если бы наши столкнулись с немцами именно в тридцать девятом, когда зашли в Восточную Польшу, то шансы наверняка были бы выше…

Однако закончить свою мысль водитель не успел. Заехав на плотину, ограничивающую пруд, он не учел ни вес надежного «паджерика», ни тот факт, что плотину крепко подмыло. О последнем он, собственно, и не знал, ибо сам уже лет пять не выезжал сюда на рыбалку, причем ни разу на тяжелом внедорожнике.

Но плотина неожиданно осыпалась под передними колесами, и, прежде чем водитель сумел среагировать, машина резко нырнула в пруд! На удивление глубокий пруд в самой глубокой его точке… Но самое страшное даже не то, что тяжелый «паджерик» стал стремительно погружаться в воду. Увы, в момент падения лобовое стекло авто пробил толстый длинный сук некогда растущего у плотины дерева… Этот сук пробил грудь Александра, задев легкое, и, когда Валера схватился за ремень безопасности старшего брата, надеясь освободить его, Сашка вцепился в его руку, из последних сил прохрипев:

– Не надо… Я все. Уходи, а то вместе… Только дитя оставьте… И о моих позаботься… Обещай!

## Глава 2

– Товарищ комбриг! Товарищ комбриг, Чуфаров докладывает: разведрота обстреляна пулеметно-пушечным огнем немцев, в засаде потеряны два бронеавтомобиля. Также подбит танк младшего лейтенанта Малютина, ответным огнем уничтожены три немецких орудия. Наши потери – трое убитых и четверо раненых. Немцы также понесли потери…

Закончив доклад, крепкий мужик лет пятидесяти в гимнастерке защитного цвета, с тремя шпалами в петлицах и желтенькой эмблемой в виде танка БТ-5, на мгновение замялся. Лицом командир, кстати, прямо вот похож на актера Александра Коршунова, сыгравшего майора Гаврилова в культовой «Брестской крепости»…

Впрочем, мгновение смятения было кратким. Собравшись с мыслями, полковник (три шпалы!) обратился ко мне чуть менее официально и при этом очень проникновенно:

– Что делать-то будем, Петр Семенович?

Точно ко мне? Однако, обернувшись назад, я никого за спиной не увидел, только редкие, хорошо просматривающиеся посадки… Зато рассмотрел собственную форму – точно такую же гимнастерку защитного цвета и синие командирские бриджи. Любопытный факт: на рукаве имеется шеврон в виде одной золотой «галки». Ну точно комбриг… И это точно не я.

В одно мгновение голова взорвалась воспоминаниями последних минут жизни: разговор с братом, обсуждение «внезапного» нападения Германии на СССР в июне 1941-го, затем авария… Острая, жгучая боль в груди и быстро заполняемая водой кабина «паджерика». А еще растерянное лицо Валерки, когда я просил пообещать мне, что сохранит ребенка… Не помню, правда, что он ответил. Но это и не столь важно, куда важнее было просто осознать тот страшный факт, что я умер!

Умер, твою налево!!! А как же Настька с девчонками? Додумать я не успел – слово взял другой командир, плотный такой мужик с умными серыми глазами и глубокими складками, пролегшими от носа к губам. В петлицах также три шпалы, но на рукаве выше обшлага нашита красная звезда с серпом и молотом, единая для всех политработников. Если не ошибаюсь, слово взял полковой комиссар, замерший справа от меня.

– Нужно срочно выходить на связь с немецким командованием. Очевидно, это ошибка. Возможно, даже польская провокация…

– Какая, к хренам собачьим, провокация?!

Точно не я. Голос совсем другой – резкий, громкий, можно сказать, поставленный командирский рев! Но что это? Рай, ад? Да не особо похоже… Чистилище? Хотя у православных никакого чистилища нет, а я ведь православный… Впрочем, особо размышлять над ситуацией я не стал, ибо слова про немцев и провокацию в контексте недавнего разговора о 22 июня 1941 года сработали мощнейшим триггером.

– Какая, я спрашиваю, провокация?! Немцами обстреляны советские военнослужащие! Вы слышали, товарищ полковой комиссар?! Это война, и враг нанес первый удар! И разведчики правильно сделали, что открыли ответный огонь!

Полковой комиссар осекся при моем крике и весь аж поменялся в лице, налившись красным от негодования. А вот второй командир, полковник, судя по наметившейся на его лице довольной улыбке, мою реакцию одобряет.

Но тут же в глазах его зажглись обеспокоенные огоньки.

– Со стороны немцев действует передовой отряд Первой горнострелковой дивизии, механизированная группа численностью до двух батальонов. Наших силенок против них вроде и должно хватить, но как только немцы получат подкрепление, ситуация наверняка осложнится. Запросить ли поддержку у Шарабурко, подтянуть танки Ермолаева? И что тогда с поляками? Продолжаем переговоры?

Шарабурко… Что-то отдаленно знакомое, но, хоть убей, не могу сразу вспомнить, когда про него слышал… И при чем тут поляки? Разве что речь идет о польских партизанах? Правда, в 1941-м не было – точнее, пока нет! – ни боевых бригад гвардии Людовой, ни Армии Крайовой. Но какие-то отдельные партизанские отряды из числа не сложивших оружие солдат и офицеров Войска Польского все еще могут действовать в непосредственной близости к границе… Ну, вроде танкового аса Романа Орлика, подбившего в 39-м тринадцать германских «панцеров».

– Да, переговоры однозначно вести, пусть помогают, враг-то у нас один! А вообще нужно их переподчинить, чтобы действовать под единым командованием. Моим командованием…

– Так точно… Тогда передаю приказ комбату-один о выдвижении к городу?

Словно в подтверждение слов озадаченного моим ответом полковника – не иначе это кто-то из замов или сам начштаба – где-то в стороне справа грохнули орудия, чьи выстрелы так похожи на раскаты грома… А потом еще и еще. Повернув голову от офицеров (хотя стоп, какие еще в 1941-м офицеры-то, только командиры доблестной РККА), я проследил взглядом по хорошей шоссейной дороге в сторону гремящих выстрелов и разглядел впереди симпатичный такой город с высокими пятиэтажными домами и шпилями столь далеких отсюда церквей. Довольно крупный на вид город! Общее впечатление портят лишь поднимающиеся над ним дымы…

Стоит ли выдвигаться в его сторону? В 1941-м наши практически не сражались за города, предпочитая оставлять их, дабы не допустить окружения армейских частей. С другой стороны, могу биться об заклад, что на марше по этому самому добротному шоссе нас в три счета раздолбает вражеская авиация…