# Отвертка и Робинзон

Артур Нюман

Девочка-невидимка из детдома. Её спасение – не семья, а старый сторож, потрёпанный «Робинзон Крузо» и отвёртка в кармане. История не про надежду. Про то, как выжить, когда надеяться не на что.

Её звали не Света, не Настя, не Лиза. Её звали «Воспитанница № 47». Потом она стала «Семь-десят-восемь – на обследование!». Потом – «Эй, ты, приемыш!». А настоящее имя, то, что дала ей мать за два дня до того, как сбежать из роддома, было выжжено из памяти, как клеймо кислотой. Но она помнила запах. Запах, с которого для неё начиналось утро. Не булочек, не молока. Запах казённого хлора, старого линолеума и тёплой пыли от батареи, в которую забились пылесосные тараканы. Запах безнадеги. Он въедался в кожу. Его не смыть.


## Часть 1: География без карты

Приют «Рассвет» стоял на краю города, куда даже маршрутки ходили три раза в день, если повезёт. Не рассвета здесь никто не видел. Окна спален выходили на север, на стену заброшенного завода. Кирпич был цвета запёкшейся крови. Здание «Рассвета» – жёлтая трёхэтажка в стиле «позднесоветский унылый колодец». Каждый этаж – отдельная вселенная со своими законами.


Первый этаж – парадная зона. Приёмная директора Марии Ивановны (всегда в строгом костюме, запах «Красной Москвы» и несбывшихся амбиций), кабинет психолога Аллы Витальевны (плакаты с дельфинами, кукла-мотанка в углу и вечное раздражение в глазах), столовая, где пахло вечно подгорающей манной кашей и тухлой картошкой. Здесь всё должно было выглядеть «как у людей». Сюда приезжали проверки, репортёры в День защиты детей, редкие потенциальные усыновители. Здесь стены мыли с «Доместосом» до блеска.


Второй этаж – мир девочек. Душный, насыщенный запахом дешёвого мыла, пота и спёртых слёз. Здесь тихо ненавидели. Ненавидели красивее, умнее, удачливее. Здесь дружба была контрактом на взаимное выживание и всегда имела пункт о предательстве. Главная валюта – внимание взрослых. Любой ценой. Девочка Лера, которую готовили к усыновлению американской парой, ходила с сияющим, пустым лицом манекена. Её уже мысленно вычеркнули. Она была предательницей, у которой был шанс сбежать.


Третий этаж – царство мальчиков. Здесь пахло агрессией, пылью и запахом мальчишеских носков. Здесь правила иерархия, выстраиваемая кулаками, смекалкой и умением выклянчить у сторожа пачку «Беломора». Здесь был свой король – пятнадцатилетний Стёпа по кличке «Батя». Он уже дважды сбегал и оба раза возвращался сам. Говорил, что на воле страшнее. Он знал все щели в заборе, все слабости воспитателей. Он продавал «защиту» младшим за сахар из столовой, за носки, за молчание.


Наша героиня, № 47 (назовём её для нас Катей – именем, которого у неё не было), жила на втором этаже. Ей было одиннадцать. Она была из категории «бесперспективных» – не маленькая и милая для усыновления, не буйная для специнтернатов. Тихая. Серая. Её суперсилой было умение растворяться. Становиться частью стены, шкафа, воздуха. Чтобы не заметили. Не тронули.