Константин Пуриков
Зайка, который разучился видеть свет

В самом сердце Снежного леса, где ели носили пушистые шапки, а воздух искрился, как шампанское, жил Зайчик по имени Пушистик.

Он был само солнышко в образе зверька: уши весёлые, нос-пуговка подрагивал от любопытства, а сердце стучало ритмом беззаботной радости. Он дышал волшебством. Для него иней на ветвях был серебряной азбукой, по которой зима пишет свои стихи, а тихий скрип снега под лапками – нежной колыбельной, которую поёт земля. Он был уверен, что каждое утро начинается с маленького чуда.

Но однажды, сидя у своего окошка-норки, Пушистик решил подвести итоги. Взял льдинку-карандаш и стал выводить на заиндевевшем стекле: что было хорошего, а что – не очень.

«Лиса чуть не поймала у ручья… замёрзший хвост… украли морковку…»И случилось странное. Список «хорошего» был коротким и каким-то выцветшим и каким-то блеклым: «Нашёл большую морковку (но её потом утащила сорока)», «Прокатился с ледяной горки (но потом упал в сугроб и отморозил кончик хвоста)». А вот список «плохого» оживал под его лапкой, каждый пункт будто отдавался болью в сердце: «Бельчата назвали мои уши «лопухами» и прыгали вокруг, дразнясь» – и щёки тут же вспоминали жар стыда. «Поймал самую ажурную в мире снежинку – и она умерла у меня на лапке, превратившись в каплю, похожую на слезу» – и лапка снова чувствовала холодную пустоту.

Пушистик смотрел на эту ледяную хронику, и его тёплое заячье сердце начало сжиматься, будто его сковало изнутри невидимым льдом. Он перестал читать стихи зимы. Он перестал замечать, как искрится снег. Перестал верить, что узоры на окне – это послания от Мороза. Он решил, что чудес не бывает, а бывают только случайности, и чаще – неприятные. Его уши поникли, нос перестал подрагивать, а из глаз будто ушёл свет. Он разучился видеть чудо.