Дарья Котова
Бойцы

От автора

Посвящаю это книгу своим двоюродным брату и сестре, чьи перепалки вдохновляли меня на написание самых едких шуточек для моих любимых персонажей.

Пролог

В полутемной комнате сидели двое. Женщина перебирала исписанные разным почерком листки пергамента, а мужчина любовался своим мечом. Наконец первой надоело это.

– Ты мог бы заняться делом, – сдержанно заметила женщина, не отрывая взгляда от писем.

Ярко-зеленые глаза – единственное, что было примечательного во внешности мужчины – сверкнули.

– Я занимаюсь.

– Ты ничего не делаешь, – холодно заметила женщина.

– Ошибаешься, Нэй'са. Я жду.

– Это очень важно.

– Безусловно.

– Твой план мне не нравится, Абэзис. Ша'инис просил поторопиться.

– Что ж, давай попробуем твой план. Только когда он провалится…

– Он не провалится, – оскорбилась женщина. Ее, лучшего агента…

– Как скажешь, – сегодня мужчина был настроен благодушно. Он даже простил напарнице грубость. Пусть пробует. Он-то уже раскусил своего противника. Тот сам придет и сам приведет его к цели. Надо только подождать. Это все Нэй'се неймется, все она беспокоится, пытается подстраховаться. Но что за жизнь без риска?

Беглый взгляд на Нэй'су показал, что женщина осталась при своем мнении. Но смирилась. Абэзис молча продолжил точить и без того острый меч. А Нэй'са поклялась себе, что в следующей беседе со своим ша'инис она обязательно расскажет про самоуправство товарища. Пусть ша'инис поговорит с ша'анис, а та повлияет на своего верного пса. Это ведь невозможно!

Как бы не относилась Нэй'са к верхним, к этим слабым смертным и бессмертным, которые ничего не могли противопоставить им, высшим демонам, она продолжала соблюдать определенную осторожность. Даже крыса может испортить идеальную картину. Эти существа могут вмешаться и сломать их идеальный план. Этого нельзя было допустить. На них возложена священная миссия.

Часть 1. В поисках мира

Глава 1. Разговор по душам

3608 год от Великого Нашествия

Западные земли

– И что дальше? – поинтересовался Ворон, прерывая тишину, повисшую в комнате после триумфального побега Барста от летящего сапога. Только после того, как прозвучало последнее слово, оборотень осознал, что абсолютно неправильно сформулировал вопрос и его сейчас поймут совершенно превратно, потому что любая женщина после ночи с ним трактовала бы все именно так. Он резко обернулся, открывая рот, чтобы расставить акценты.

Агнет как раз стояла у небольшого корыта с водой. Она закончила приводить себя в порядок и повернулась к Ворону, на ходу одеваясь.

– Думаю, нам стоит обменяться информацией, – деловито ответила она и поймала странный взгляд Ворона. – Что?

– Ничего, – поспешно произнес оборотень, думая о том, что Агнет, к счастью, является самым трезвомыслящим представителем слабого пола. Никакой чуши насчет отношений и романтики. Мечта, а не женщина.

Агнет закончила зашнуровывать платье и уселась на разворошенную кровать, подогнув под себя босые ноги и приняв вид самой любопытной в мире женщины. Вопрос так и горел в ее глазах.

– Может, сначала ты расскажешь? – ненавязчиво предложил Ворон, натягивая штопанную много раз рубашку.

– Не стоит, – с самым серьезным видом отказалась Агнет. – Когда я расскажу, ты будешь орать, так что начнем с тебя, пока ты спокоен.

Вопреки ожиданиям, слова женщины произвели на Ворона прямо противоположный эффект. Мягко говоря, он насторожился.

– Хорошо, начнем с меня, – согласился он, подумав, и опустился на соседнюю кровать, оставшуюся нетронутой этой ночью.

Агнет слушала очень внимательно и, к счастью, ни разу даже не перебила Ворона. Несмотря на оставшиеся внутренние сомнения, оборотень рассказал ей все – раз уж решил доверять, то до конца. А то как девица – то хочу, то не хочу. Так что пришлось затыкать вопящую паранойю и делиться с коллегой сведениями. Ворон честно рассказал о своем расследовании, поисках Ральфа и встрече с агрессивным чернокнижником, который имел в друзьях не менее безумного колдуна и любил нанимать всяких головорезов.

Наконец Ворон завершил свой рассказ и посмотрел на Агнет. Та задумчиво теребила край платья.

– Ну что? – не выдержал оборотень спустя десять минут. Было выше его сил молча ждать, когда маг вдоволь подумает.

Агнет перевела на него взгляд и нахмурилась.

– Нам срочно надо в Рестанию, а ты столько времени потратил зря!

– Вообще-то, за мной гонялась Триада Хала и следила одна ведь… маг, маг! – поспешил исправиться он, увидев злой блеск в голубых глазах. – Я не доверял тебя и опасался спугнуть. А наемников надо было сбить со следа.

– Наемники – не проблема. Мы бы легко решили вопрос с ними.

– Это как?

– Как и получилось, – мрачно ответила Агнет. – На кой демон ты от меня все скрывал?! Раньше не мог поговорить?

– Раньше у меня не было козырей, – пробормотал Ворон, убирая зачарованные наручники. – Ты бы тоже могла раньше все рассказать, раз поняла, что мне можно доверять.

Крыть было нечем, поэтому Агнет перевела тему:

– Хорошо, с Рестанией мы вопрос решим – уже к вечеру будем там. Теперь о другом. Ты говоришь, что случайно встретился в лесу с мужчиной и женщиной, которые чуть не убили тебя красным пламенем, а потом разыскивали Ральфа и наняли убийц для тебя?

– Да. А еще они дружны с тем колдуном, чью подвеску мы однажды нашли. Я видел на шее у женщины похожую. Так что нам противостоят не только паладины, но еще и парочка чернокнижников с колдуном.

Агнет тяжело вздохнула.

– Во-первых, колдун уже мертв. Я тоже, к слову, подозревала, что на реке на нас напало чудовище того колдуна с дороги. Учитывая, каким уникальным амулетом он обладал, можно предположить, что заклинание Тьмы сотворил он. Но он уже мертв, я же говорила – такая сила не для него.

– Уверена?

– Да. Допускаю вероятность чуда, но…

– Я понял.

Агнет задумчиво протянула:

– Ша'анис… Никогда не слышала ничего подобного…

– Я тоже. Может, титул какой-нибудь. Вон, у тех же темных эльфов. Или лунных. Я слышал, они живут на севере, очень закрыто.

– Да, но я не думаю, что это их титул… По правде говоря, с, как ты выразился, друзьями колдуна все очень сложно. – Агнет вновь тяжело вздохнула. – Они не чернокнижники, Ворон.

– А кто? – подобрался оборотень, чуя неприятности.

Агнет глянула на него с подозрением, а потом призналась:

– Демоны.

Несколько минут они молчали. Ворон был, мягко говоря, ошарашен.

– Кто? – хрипло поинтересовался он. – Подожди! Эта парочка… Демоны? Самые настоящие? Из, мать его, Глубин?

– Да, – вздохнула Агнет. – Самые настоящие. Высшие.

– Поясни, – приказал он, и женщина послушно ответила:

– Демоны есть высшие и низшие. Последние не умеет принимать вид людей. Первые – могут. Именно поэтому они так легко растворяются в толпе, и их так сложно найти.

Даже в самых, казалось бы, необычных и шокирующих ситуациях Ворон разбирался рекордно быстро. Вот и в этот раз уже через пару минут он хмыкнул и въедливо поинтересовался:

– Почему ты сделала вывод, что эта парочка – демоны? Ты даже ни разу не видела их! А красное пламя – не доказательство. Не обижайся, но я в жизни какую только магию не видел.

Агнет бросила на него опасливый взгляд и вытащила из своей поясной сумки… тот самый амулет! Это его потерял колдун в траве, его подобрала Агнет, потом у нее его забрал Ворон, осмотрел и выбросил в лесу Ленаты неподалеку от Вередона. И теперь амулет колдуна спокойно лежал на ладони Агнет.

– Как? – изумленно выдохнул Ворон. Когда он выкидывал эту дрянь, Агнет валялась больная без памяти.

– Я подсмотрела, куда ты выкинул его, – призналась женщина, бросая на него виноватый взгляд. – Мне было плохо, я не всегда все помнила, но в тот момент, когда ты оставил меня и ушел в лес, я как раз пришла в себя. Было тяжело, но мне удалось запомнить то место. Когда я очнулась в Вередоне, больная, а ты ушел, я переместилась в лес и забрала амулет. Ты даже не заметил, что я в тот день отлучалась.

– У меня было веселое приключение в лавке старьевщика, – пробормотал Ворон, думая совсем о другом. Взгляд его уперся в амулет. Этот был сделан куда искуснее, чем тот, который они забрали у Триады… К слову…

– Тот артефакт, по которому Триада вышла на меня… – начал Ворон. – Он ведь был настроен не на поиск меня, да? Мальчишка-колдун сказал, что ты поставила на меня защиту… Этот проклятый артефакт был настроен на поиск украденного амулета, да?

– Да, – вынуждена была признаться Агнет.

– То есть нас именно по нему находили?

– Да.

– И ты таскала с собой амулет, как ты утверждаешь, демона?

Агнет бросила на него очередной настороженный взгляд и вновь ответила:

– Да.

Ворон резко встал и прошел по комнате. Сказать он хотел многое, но все это было бы слишком неприличным. И громким. Из последних сил мужчина сдерживался, чтобы не обругать глупую девку.

– Ты сама повесила на нас маячок, по которому нас находит парочка неадекватных личностей, возможно, демонов! – прошипел Ворон, останавливаясь. – Какой дурой надо быть, чтобы такое сотворить? Да что толку, что я петлял по лесу, как испуганный заяц, если они в любой момент могли нас найти! Им даже напрягаться не нужно!

Агнет вздохнула.

– Я знала, что ты будешь недоволен, – печально произнесла она.

– Недоволен? Я в ярости! – рыкнул он, продолжив метаться по комнате. Как же он хотел обругать ее! Высказать все, что думает!

– Поэтому я и оставила себя напоследок, – мирно заметила Агнет, словно не замечая бури. – Когда ты проорешься, я хотела бы, чтобы ты меня выслушал.

Ворон, который еще даже не начал орать (хотя очень хотел), резко остановился и сел напротив Агнет.

– Я готов слушать, – процедил он.

К счастью, Агнет сочла за лучшее не обращать внимания на его зверское выражение лица и произнесла:

– Ты спросил, почему я решила, что пара чернокнижников на самом деле демоны. Все из-за этого амулета. Еще подобрав его в первый раз, я поняла, сколько тайн он скрывает. Без хвастовства – я очень хороший маг. Но даже я не смогла разобрать половину заклинаний, наложенных на этот амулет. Он уникален! – Глаза ее на миг разгорелись фанатичным пламенем. – Его создали не в нашем мире. Понимаешь? Этот амулет – единственное доказательство присутствия демона!

– Только тебе, – скептически заметил Ворон, совершенно не воодушевленный перспективой иметь на хвосте злого демона. – Ты уверена, что мой недоброжелатель – это демон? Или ты так хорошо разбираешься в темной магии?

– Я разбираюсь в магии, – поправила Агнет. – Это. – Она потрясла перед носом Ворона кулоном в виде слезы с паутиной. – Это создано по другим законам. Любая магия имеет под собой основу – нити заклинания, которые, сплетаясь, образуют узор. Чем сложнее узор, тем мощнее заклинание. Мастера своего дела, лучшие маги и чернокнижники нашего мира, могут создавать огромные хитросплетения заклинаний за секунды. Но вот этот амулет сделан по-иному.

– В нем нет этих ниточек?

– Ниточек! Ты… В тебе нет тонкости понимания. Смотри. – Между ними возникло что-то очень похожее на каркас дворца, созданного безумным архитектором. Линии отливали голубым и серым. – Видишь? Это заклинание прыжка, перемещения в пространстве. Оно одно из самых сложных. Каждый раз, когда я переношу нас, я воссоздаю точную копию этой схемы.

– Так быстро? – не удержался Ворон, а потом прикусил язык, но было поздно – Агнет самодовольно улыбнулась. Ей, по правде говоря, было чем гордиться: в этой схеме было не меньше пяти сотен линий, и даже Ворон, никогда не жалующийся на память, не смог бы сходу запомнить все.

– Оно одно из самых сложных, – напомнила Агнет, словно прочитав мысли оборотня. – Поэтому хороших магов мало. Надо много усердия, времени и таланта, чтобы стать мастером. Но дело не в этом. В кулоне заключено множество заклинаний. Они все спящие, так что можно не переживать. Однако сама структура этих заклинаний выдает их создателя.

– Она не такая, как ты привыкла?

– Она такая, но… В общем, смотри сам. Это всего лишь нечеткий пример, я не в силах воссоздать схему заклинаний с этого кулона.

Дворец исчез, и на его месте появилось что-то абсолютно непонятное и отдающее безумием. Тысячи и тысячи нитей сплетались между собой. Ворон едва мог различить в этой мешанине отдельные линии. Казалось, что это сплошной шар, а не тонкая вязь едва заметных нитей.

– Это только часть одного из заклинаний, – многозначительно произнесла Агнет. – Представь, каким надо быть магом, чтобы это сотворить!

– Сложно, да, – кивнул Ворон, рассматривая шар. – Но если есть время, то почему бы не создать? Я слышал, что артефакты – не заклинания, их готовят долго. Там всякие зелья, специальные металл и заклинания.

– Да, хотя при желании можно сделать артефакт и из простого камушка. Но ты не знаешь одной тонкости: создавая артефакт, заклинание нужно накладывать сразу все… Ну вот представь, что тебе надо держать одновременно пятьдесят кружек. Сможешь? И я так же не могу создать заклинание с кулона!

– Ты не самый лучший маг в мире, – напомнил Ворон, не желая сдаваться.

– Да, но я представляю, на что способны лучшие. Даже им не под силу такое. И последнее, – добавила Агнет, – на заклинания в этом кулоне пошла магическая энергия, чуждая нашему миру. Любой, даже начинающий, маг скажет, что творили артефакт не в нашем мире.

– Тогда почему ты сразу это не сказала? – возмутился Ворон, потративший время на бесполезный спор.

– Потому что это важно. Ты не маг, ты не понимаешь! – с жаром воскликнула Агнет.

Ворон не стал закатывать глаза, хотя очень хотелось. Маг! Сразу видно, что она думает не головой! Хотя, конечно, интересно было посмотреть на столь воодушевленную Агнет, обычно держащую себя в руках и отпускающую лишь язвительные замечания. Даже защищая ликанов, она не выглядела такой… взбудораженной. Интересно, когда он сам три часа рассказывал Ларону об особенностях клинков из голубой стали (при том, что именно в Рассветном Лесу ковалось это оружие), он тоже выглядел так по-идиотски?

– Ладно, я понял, – смирился Ворон, немного остывая. – Но ты все равно поступила чрезвычайно глупо, таская эту побрякушку с собой. Демоны! Чтоб меня Повелитель Глубин сожрал, ты хоть думаешь, что творишь?! Или считаешь, что мы с Барстом всех ушатаем?!

Злился он не напрасно. Вспоминал жуткий страх, который пришел вместе с тем мужчиной средних лет, обычной внешности и с ярко-зелеными глазами. Так вот почему от него так разило, словно он воплощение всего зла в мире. Ворон по долгу работы редко когда боялся по-настоящему, но демон (мать твою, демон!) умел внушать страх.

– Ты хоть понимаешь, какого врага мы себе заполучили? Еще и поводок ему дали! – продолжал беситься Ворон. Из таких проблем ему еще не приходилось выбираться. Хорошо еще, что поддаваться панике и прочим глупостям было не в его привычках, и он мысленно уже начал прикидывать, что можно сделать.

– Я уже сказала, – сдержанно повторила Агнет. – Кулон – единственной доказательство того, что в нашем мире находится демон.

– Кому ты собралась доказывать это? У нас тут суд пройдет?

– Несмешно. Ордену Света, конечно… И не кривись – это их долг. Пусть спасают мир. Но чтобы убедить совет и Верховного паладина…

– …нужны доказательства, – закончил за нее Ворон. – Так отдай кулон паладинам, для тебя это дело двух минут. Перенесись к своему могущественному покровителю и пусть уже он разбирается с демонами и паладинами.

– Не все так просто. Орден тоже обнаружил следы демона в нашем мире. Мне сообщили, что в Ленату ездил один из приближенных Верховного паладина. Он искал демона.

– И?

– Его убили, – коротко ответила Агнет. Ворон хмыкнул. – Но что еще более непонятно, так это заявление Верховного паладина, который расследовал уже смерть своего лучшего друга и доверенного лица. Как объявил глава Ордена, того паладина убили разбойники. Его и его отряд, состоящий из полсотни послушников и паладинов.

– Глупость, – постановил Ворон. – Кто поверит в это? И Орден не ищет больше демона?

– Да. Как ты понимаешь, я не знаю, по какой причине это произошло. Возможно, паладины, и правда, не нашли демона. А может, специально скрывают. Я не знаю, что произойдет, когда наш наниматель заявится в Орден и сообщит, что имеет веские доказательства присутствия в нашем мире демона. К тому же не забывай, что один из совета Ордена устроил провокационное нападение на темных. Лишь чудом случай в Паучьей лощине не развязал локальную войну. В такой ситуации мы не можем искать помощи у паладинов. Не сейчас.

– Тогда зачем сохранять кулон?

– Потому что ситуация может измениться. Или мы найдем других союзников. Ты просто не понимаешь, насколько важно сохранить этот кулон!

Ворон поморщился от ее излишней эмоциональности. Вот же Агнет понесло – то о магии вещает, то о политике верещит. Он перевел взгляд на изящный кулон в ее руке. Красивая вещица, на черном рынке за нее много бы дали.

– А ты гарантируешь, что нереальные заклинания, которые ты не одолела, не прибьют нас? Или что похуже? Если демоны с помощью кулона могут найти нас, то не могут ли они сделать что-нибудь еще? Не хочу, чтобы меня поджарили на демоническом огне или утащили в Глубины.

Ворон с опаской покосился на амулет. Лучше иметь дело с десятком злых чернокнижников, чем с одним демоном. Ах, нет, с двумя же. Вот не повезло!

– Не уверена, но пока амулет спит. Пассивная магия есть, но она не направлена. В общем, это не больше, чем безделушка, тебе не стоит переживать за нас.

– Ты меня прямо утешила, – сыронизировал Ворон. – А то боялся, что вдруг нас кто-нибудь разлучит: тебя в подвалы паладинов на дыбу, меня к демонам в котле вариться.

Агнет фыркнула и улыбнулась.

– Так что будем делать? – спросила она.

Вот теперь оборотень удивился по-настоящему, почти как известию о демонах.

– Ты спрашиваешь меня?

– А почему нет? – удивилась не меньше Ворона Агнет.

– Я думал, ты сама все решишь, – произнес он таким тоном, что сразу становилось понятно – даже близкая смерть и угроза отправки в Глубины не заставила бы его подчиниться женщине.

– Мы решим, – поправила его Агнет и призналась: – Я не знаю, что делать. Найти доказательства против паладинов важно, ведь это пресечет темные интриги на корню, но и демон…

– Тебе мало кулона?

– Конечно! Надо знать, что они собираются делать. Мало доказать, что демоны здесь. Допустим, что мы найдем союзников, но где искать самих демонов?

Ворон не стал напоминать разошедшейся Агнет, что он демонов искать не нанимался, его интересует исключительно пропавший Ральф.

– Думаю, нам не стоит менять первоначальный план, – миролюбиво произнес оборотень, мысленно морщась от перспективы работать в команде. Он уже согласился на помощь Агнет, но смириться с потерей своего статуса одиночки было очень сложно. Не привык он вот так сидеть и решать проблемы, напарник – это обуза. Однако выхода нет.

– То есть? Идти в Рестанию за Ральфом?

– Вот именно. Ральф нужен и нам, и паладинам, и демонам. Значит, есть шанс встретиться с последними или узнать у самого наемника, чем он привлек внимание жителей Глубин.

Агнет задумалась, а потом качнула головой.

– Ты прав.

– Благодарю, – с иронией отозвался он, поднимаясь. – Что будем делать с Барстом и Лароном? Рядом со мн… с нами становится опасно.

– Согласна, – вздохнула Агнет. – Надо расходиться. Только Ларона я бы переместила в Рестанию, здесь его опасно оставлять. Но согласится ли сам Ларон? Я вовсе не уверена, что смогу его убедить.

– Даже спрашивать не буду, – усмехнулся Ворон, направляясь к двери.

Глава 2. Совет четырех

Пока Ворон с Агнет наверху обсуждали демонов, паладинов и прочую нечисть, внизу происходил не менее интересный разговор.

Барст, с громогласным хохотом вылетев из комнаты друга, отправился к Ларону. Эльфа на месте уже не оказалось. Он нашелся внизу: сидел в пустом зале за столиком в самом углу и пил чай, ожидая завтрак.

Одарив ушастого неприязненным взглядом (как он может пить эту травяную гадость?), Барст шлепнулся на соседний стул, который громко затрещал под ним.

Ларон поднял на него взгляд, в котором промелькнуло удивление.

– Барст?

Орк хохотнул и махнул разносчице, чтобы тоже принесла ему что-нибудь. Когда расторопная девица поставила на стол перед ним кружку с пивом, он довольно отхлебнул, вытер рот и, склонившись к Ларону, произнес:

– Знаешь, ушастый, с кем ночевал Белый?

– С Агнет, – уверенно ответил Ларон, прекрасно помнивший, как вчера Ворон выгнал его спать к Барсту.

– Да, как ты догадался? – разочарованно протянул орк. – Эх, эльфы…

Ларон внимательно посмотрел на него, потом оценил его бурную реакцию и вспомнил свои подозрения. Наконец до эльфа дошел истинный смысл слов Барста.

– Неужели! – выдохнул Ларон, улыбаясь. – Давно пора.

– Так ты знал? – нахмурился Барст, пока ловкая разносчица выставляла на стол перед ними горячий завтрак. Орку, как он и просил, наконец-то принесли достаточно мяса.

– Догадывался, – ответил Ларон, все еще светясь, словно его позвали на свадьбу лучших друзей. – Они много внимания уделяли друг другу.

– Э, забудь! – махнул рукой Барст. – Белый любит по бабам ходить. Вот даже на малышку посмотрел. Она умная… Хотя в этом деле башка не главное.

Ларон покачал головой. Он вовсе не был уверен, что Барст прав. Весь опыт общения с Ворон подсказывал ему, что Агнет – самое ярчайшее исключение, которое случалось в личной жизни одного наемника. Ворон походил на рыбака, который удит рыбку, а потом выкидывает ее обратно в озеро. Он быстро сходился с женщинами и столь же быстро исчезал из их жизни. Это устраивало Ворона. К тому же его избранницами обычно становились женщины видные и легкомысленные. Агнет не подходила ни по одному признаку. Да и, как сказал Барсту Ларон, очень уж много внимания эти двое уделяли друг другу. Они даже игнорировали друг друга с размахом, так, чтобы все видели.

Примерно таким образом рассуждал Ларон. Он уже собирался было озвучить все свои мысли, но тут спохватился, вспомнив, что он, вообще-то, светлый эльф! И сплетничать, как какой-то человек или оборотень, он не должен. Это Барсту простительно…

– Так че, ты думаешь, что Белый втюрился? – поинтересовался Барст, прикончив весьма обильный завтрак. Он находился в благодушном настроении и не прочь был поразвлечься. Так как драки никакой не намечалось, то можно было обойтись болтовней о товарищах по мечу.

– Что сделал? – не понял Ларон. Человеческий язык он знал хорошо и даже говорил без акцента, но Барст иногда выдавал такое, коверкая привычные слова, что его сложно было понять.

– Ну как его? Эт… Вляпался, вот!

Ларон мысленно вздохнул и терпеливо спросил:

– Что это значит? Куда вляпался?

Барст с какой-то странной жалостью посмотрел на Ларона, словно это тот был необразованным орком.

– Влюбился он, – буркнул Барст.

– Кто влюбился? – раздалось за их спинами.

Ларон аж подпрыгнул – увлеченный разговором, он не заметил приближение чересчур тихого оборотня.

– Никто, – быстро ответил Ларон, с опаской поглядывая на безмятежного Ворона, усаживающегося за стол. К сожалению, никто не мог сообщить несчастному эльфу, что подобное поведение выдает его с головой. Вот и Ворон глянул на приятелей с подозрением.

Чтобы Барст не ляпнул лишнего, Ларон незаметно пнул его под столом… и тут же взвыл, потому что не рассчитал силу удара и твердость орочьих мускулов.

– Забытые Боги! Что вы тут творите? – весело удивилась Агнет, останавливаясь у стола и оглядывая мужчин. Ворон не обратил на нее внимания вовсе, Ларон постарался не пялиться, и лишь Барст радостно провозгласил:

– Вас с Вороном обсуждали.

– Барст! – от ужаса прошипел, переходя на свист, Ларон. – Мы ничего не обсуждали, – многозначительно добавил он, потирая ушибленную ногу.

– Че не обсуждали? Ты ж сам токо что говорил…

– Ну Барст! – не выдержал Ларон, чуть не сходя с ума от отчаяния. – Как ты не понимаешь! Это же неприлично! Мы не должны сплетничать, словно торговки на рынке. Это не достойно мужчин и воинов. И я раскаиваюсь, что поддержал разговор, поэтому сейчас предлагаю закончить.

Внимательнее всего Ларона слушали именно Ворон и Агнет – так решил эльф, потому что Барст в конце его короткого, но страстного монолога поинтересовался:

– Так че ты хочешь?

– Чтобы ты замолчал, – мрачно произнес униженный Ларон. Ему было ужасно неловко. Он радовался за помирившихся друзей, но никогда в жизни бы не стал лезть или обсуждать их отношения. А тут такой конфуз!

Горестные размышления Ларона прервал жуткий скрежет – это Агнет, не обнаружив четвертого стула возле их стола, притащила от соседнего. Именно притащила – стулья здесь были тяжелыми, и женщина едва смогла передвинуть один из них. Естественно, произведя немыслимо ужасный скрежет. Удивительно, что на полу не осталось царапин от столь варварского обращения с мебелью.

Агнет же как ни в чем не бывало села за стол, благодарно кивнула разносчице, поставившей перед ней тарелку с ягодным пирогом, и повернулась к Ворону. По губам женщины блуждала лукавая улыбка, когда она локтем толкнула оборотня в бок и хихикнула:

– По-моему, мы смутили двух взрослых нелюдей.

Ворон глянул на нее так, как невинные жрицы Храма Света смотрят на пьяных дебоширов, пристающих к продажным девкам. А Агнет уже не обращала внимания на мужчин, занявшись пирогом. Барст продолжать похрюкивать – это он так сдерживал хохот, – Ворон решил уделить время еде, а не разговорам, поэтому Ларон немного успокоился. Иногда ему было очень тяжело подстраиваться под окружающих его смертных созданий. Они мыслили странно, зачастую нелогично и отличались ветреностью и непостоянством. Их отношение к жизни поражало Ларона.

По окончанию завтрака Агнет и Ворон, как по команде, переглянулись, и оборотень с ленцой произнес:

– Нам пора прощаться…

– Че это?

– Барст, – укорил Ларон, хотя в душе был полностью согласен с возмущавшимся орком. – Не перебивай, это невежливо.

Барст посмотрел на него так тяжело, словно хотел взглядом прибить к полу.

– Как же вам, ушастым, тяжело живется, – с сочувствием произнес он.

– Кхм, – привлек внимание Ворон. – Наши пути расходятся. Нам с Агнет нужно… в одно место. Медлить мы не можем.

– Мы рады, что нам посчастливилось познакомиться с вами, – встряла Агнет, тепло улыбнувшись. – Это был приятный путь.

– Особенно в логове пауков, – заметил Ворон. – И я не рад.

– Хорошо, что ты всем об этом сообщил.

– Вот именно.

– Стойте! – вскрикнул Ларон. На них стали поглядывать немногочисленные постояльцы, спустившиеся вниз в такую рань, и эльфу пришлось продолжить более тихо: – Вы не можете так просто уйти!

– Вот именно, – неожиданно поддержал Ларона Барст. – Куда это ты собрался, Белый? Особенно с ней, – орк кивнул на Агнет.

– А ты мне не доверяешь? – удивилась женщина.

– Не, ты че. Ты хороший маг, воин в душе, такому можно доверить спину прикрывать, – с душой заверил ее Барст. – Эт Белый тебе не доверяет. Думает, ты плохая.

– Спасибо, Барст, – процедил Ворон. – Ты настоящий друг. С таким и врагов не нужно… Я тебе доверяю, – холодно заметил оборотень, обращаясь к магу. – Я убедился в чистоте твоих намерений.

– А-а, так вот ты че у нее в постели делал…

– Барст! – укорил орка Ларон под сдержанный смешок Агнет.

Ворон скривился, всем своим видом показывая, как он устал от шутов, окружающих его.

– Мы говорили о деле.

– Вот именно, – произнес Ларон. – Куда вы вдвоем собрались? А если на вас вновь нападут какие-нибудь жуткие наемники?

Ворон едва заметно улыбнулся, словно Ларон сказал какую-то глупость.

– Наши проблемы – это наши проблемы. Вас мы втягивать не желаем.

– Я, че, трус?! – взревел Барст.

– А мы не желаем, чтобы с вами что-нибудь случилось! – попытался перекричать орка Ларон.

– Это взаимно, но сейчас рядом с нами опасно.

– Ты думаешь, что мы испугаемся? Сбежим? Мы вас не оставим, – постарался убедить друзей Ларон, переводя взгляд с Ворона на Агнет и обратно. – Что-то серьезно ведь происходит, да?

– Более чем, – мрачно ответил Ворон.

– А ты теперь с ней? – с презрением поинтересовался Барст. – Белый, а как же заказ?

– Как оказалось, мы работаем по одному делу, – сдержанно ответил Ворон, но Ларону показалось, что оборотень чем-то недоволен.

– Дело не в недоверии, – вступила в разговор дотоле молчавшая Агнет. – Мы переживаем за вас. Нас-то наняли, мы получаем за свою работу и связанные с ней риски золото. А вы совершенно случайно оказались вовлечены во все это. Мы слишком хорошо к вам относимся, чтобы рисковать вашими жизнями.

Барст с Лароном внимательно выслушали Агнет и остались при своем мнении.

– Упертые бараны, – пробормотала себе под нос женщина, откидываясь на спинку стула и складывая руки на груди.

Ворон смотрел на них не менее мрачно.

– Барст, я с тобой золотом за заказ делиться не буду.

– А ты че удумал, что я токо за золото работать буду? С тобой весело, помогу тебе, – решил орк.

– Мне тоже нечем занять себя, – с грустью ответил Ларон. – Вы помогли мне, спасли – и не раз! Самое малое, чем я могу ответить вам, это помочь в вашем нелегком деле.

Он посмотрел на Агнет, перевел взгляд на мрачного Ворона, понял, что легче будет убедить мага, и вновь посмотрел на нее.

– Что думаешь? – обратилась Агнет к Ворону.

– Мы договорились, – напомнил он ей.

– Да, но мне кажется, что убедить их не получится, – намекнула Агнет.

– Мы договорились, – с нажимом повторил Ворон. – Ты собралась тащить их с собой? Это неразумно, учитывая, насколько секретно наше задание. Или ты хочешь рассказать всем, за кем мы охотимся?

– Я бы постаралась этого избежать, – дипломатично заметила Агнет. – Однако мнение Барста и Ларона тоже стоит учитывать.

– Совершенно не за чем! – не выдержал Ворон, одернув ее. – Берешь меня за руку – и мы перемещаемся отсюда навсегда.

Агнет посмотрела на него, как на смертельно больного человека.

– Я думаю, что следует проявлять больше уважения к мнению тех, кому ты доверяешь прикрывать спину.

– Я придерживаюсь иной точки зрения.

– Почему я не удивлена? – вдруг с жесткой насмешкой произнесла Агнет. – Ты никогда не исправишься.

– Я не просил меня воспитывать, – процедил Ворон.

Барст с Лароном, как маятник, переводили взгляд с одного спорщика на другого.

– О да, но я ведь и не воспитывала. Всего лишь заметила, что если ты не хочешь умереть от чувства невыносимого одиночества, то пора менять линию поведения.

Барст с Лароном уже боялись дышать.

– Я… – Ворон замолчал. То, что он невероятно злился, было очевидно всем. – Я не просил совета. Запомни это. И в данном случае мною движет как раз забота о добром здравии наших спутников, которые к концу всей этой демоновой эпопеи с большой долей вероятности окажутся трупами, – отчеканил он.

Агнет ничуть не смутил ни тон Ворона, ни его гневно сверкающие красные глаза.

– Знаю, что это опасно, – мягко произнесла она. – Но это их выбор. Двое взрослых мужчин сами могут решить, как они хотят умереть. Мы, конечно, можем не обращать внимания на их мнение, но я бы не хотела пренебрегать чувствами других. Иначе, боюсь, велик шанс сделаться такими же холодными тварями, как те, которые за нами охотятся.

Ворон посверлил Агнет взглядом, а потом – к удивлению Ларона, да и Барста тоже – кивнул, соглашаясь:

– Довод разумный. Мне, конечно, плевать на твои логические умозаключения и философию, но, кажется, от вас не отделаться, да?

Агнет вдруг прыснула.

– Нет никаких шансов, – почти серьезно ответила она.

– Хорошо, – зло постановил Ворон. – Идем вчетвером. Давай, переноси.

– Прямо после завтрака? – обреченно поинтересовался Барст. Рядом вздохнул Ларон, готовясь к худшему.

– Такова жизнь, – злорадно заметил Ворон. – Жестокая и беспощадная. Терпите, раз вызвались.

– Может, хотя бы вещи соберем, жестокий ты наш и беспощадный? – хмыкнула Агнет.

– Идите, – разрешил Ворон, в ответ получив лишь хитрый взгляд.

У Ларона уже скулы свело от попыток сдержать улыбку, а вот Барст смотрел на парочку с изрядной долей недоумения.

– Заодно предупреди наших смертников, что за нами охотится бо́льшая часть сильных мира сего.

– Обязательно, – серьезно кивнула Агнет, и только в бледно-голубых глазах сверкали смешинки. Ворон, что удивительно, тоже сменил гнев на милость и если не перестал злиться, то точно немного успокоился.

Ларон последовал за Агнет на второй этаж, где потребовал объяснений.

– Я не могу сказать, – покачала головой Агнет, собирая свои скудные пожитки.

– Не доверяешь? – улыбнулся Ларон.

– Да нет, – отмахнулась женщина. – Я-то тебе верю, а вот Ворон… Ты сам видел. Если я еще и разболтаю тебе "секретные сведения"… – она покачала головой. – Оставим это. Как храп Барста?

– В закрытом пространстве он звучит громче, но в свое время я засыпал под ор Алитеры на нерадивых лучников, так что орочий храп меня не испугает, – пошутил Ларон, опуская на застеленную постель. – Дело, и правда, серьезное?

– Более чем. Несмотря на то, что я сказала внизу, я разделяю позицию Ворона. Не хочу, чтобы с тобой и Барстом что-нибудь случилось, – добавила она, печально улыбаясь и завязывая веревку на своем походном мешке.

– Мое мнение неизменно.

– Знаю. Именно поэтому я решила сберечь всем нервы и время и поддержала вас. А то Ворон ругался бы с вами еще полдня!

– Он полон подозрений.

– У него такая работа, – неожиданно поддержала оборотня Агнет. – Но мне хватило вчерашних допросов. Только-только мы с тобой стали завоевывать доверие Белого Ворона.

– Мы? А я здесь при чем? – наивно удивился Ларон.

– Как при чем? Ты подозрительный эльф, прикидывающийся лордом, – фыркнула Агнет. – Едва убедила его, что ты действительно лорд Феланэ и в Вередоне на эшафоте оказался случайно. Как и Барст, к слову.

Агнет как раз закончила перевязывать косу и подняла взгляд, чтобы заметить, как посмотрел на нее Ларон.

– Что?

– Ты нас… проверяла?

Агнет поджала губы и сдержанно ответила:

– Да.

Повисла неприятная тишина. Агнет подхватила свой мешок и направилась к выходу.

– Я же говорю: дело серьезное. Надо ходить с оглядкой.

– Ты говоришь, как Ворон.

– Что ты, мне далеко до него, – лукаво улыбнулась Агнет и вышла.

***

Как только эта… эта женщина исчезла из поля зрения, Ворон раздраженно выдохнул и откинулся на стул.

– Легче победить дюжину мужчин, чем договориться с одной женщиной, – проворчал оборотень, а потом умыкнул у орка из-под носа кружку и залпом допил оставшееся пиво.

– Ты уверен, что малышка тебя не прибьет? – серьезно поинтересовался Барст, разом превращаясь из простого рубаки в далеко не глупого темного. И смотрел он слишком проницательного для того, кто имел прозвище Камнелоб.

– Почти уверен, – признался Ворон, вытирая рот тыльной стороной ладони. – Хорошее пиво… Как оказалось, мы с ней работаем на одного заказчика.

– И ты ей веришь?

– Она рассказала почти все… Ее версия достаточно логична и не противоречит некоторым моим догадкам. В любом случае я уже решил ей доверять. Дело слишком серьезное, чтобы колебаться. Я бы предложил тебе подумать, но знаю, что тебя не переубедить.

– Мы, орки, не боимся опасностей, – заявил Барст. – И я тебе помогу. А то скучно стало в последнее время. Даже подраться негде, люди мирно стали жить.

– Ага, мирно, – усмехнулся Ворон, припоминая их путешествие из Ленаты в Феранию и дальше.

– Это ерунда, – отмахнулся Барст. – А ты опять нашел что-то серьезное.

– Что значит "опять"? Когда это у меня были серьезные проблемы?

– Э, не помню. Но ты всегда непростой путь выбираешь. Не идется тебе по прямой дорожке.

– Тоже мне учитель! Сам-то!

– Ну да, вот, хороший я тебе товарищ, видишь?

Ворон промолчал: он до сих пор считал, что надо было им с Агнет просто исчезнуть отсюда, оставив эту парочку. И он бы так сделал, но переупрямить мага – задача практически невыполнимая. Проще смириться. Хотят Ларон и Барст сдохнуть – вперед! Он мешать не будет. В конце концов, как сказала Агнет, они оба взрослые мужики и могут решить за себя, что им делать.

Собрались все рекордно быстро, благо никто из четверки не имел привычки обрастать лишним барахлом – даже Агнет и Ларон. Не успела основная масса постояльцев спуститься вниз на завтрак, как Ворон стоял на ближайшей опушке вместе с навязанными ему спутниками. И если насчет присутствия Агнет он не спорил – маг пригодится, тем более против демона и паладинов, – то остальные вызывали в нем глухое раздражение. Только необходимость могла заставить оборотня нарушить собственное одиночество. Он привык работать один, привык полагаться только на себя и не зависеть от других. Последний год он пренебрегал главным правилом своей жизни, но исключительно из разумных размышлений: сначала он хотел помочь Барсту, потом пытался вывести на чистую воду Агнет и Ларона. Как только Ворон убедился, что те не работают на его недоброжелателей, он перестал видеть необходимость в их обществе. Только если мага… Ее помощь не будет лишней – это Ворон со скрипом признавал. Но Ларон! А Барст?! Терпеть их, подстраиваться под них, смотреть, чтобы не убили. А если, правда, убьют? У Ворона все же имелась совесть, которая обещала сожрать его, если орк с эльфом пострадают. Вот же демон!

Такие мрачные мысли гуляли в голове оборотня, когда Агнет распиналась насчет их перемещения в Рестанию.

– Сразу всех я не могу взять, – говорила она. – Ларон, тебе придется остаться. Я вернусь за тобой через пару минут.

Эльф послушно кивнул.

Агнет подхватила под руки воодушевленного Барста (ему же обещали драку!) и угрюмого Ворона (ему обещали проблемы). Воздух вокруг троицы задрожал, и они исчезли. Однако острый взор Ларона успел уловить какой-то вихрь, который на мгновение окутал Агнет. Резкий порыв, словно невидимая рука сжала пространство вокруг женщины. Ларон моргнул, но троицы уже не оказалось на месте. Он приказал себе успокоиться и не паниковать. В конце концов, он лишь дважды видел, как Агнет переноситься в пространстве. Первый раз – когда они прыгнули из столицы Ферании, она оставила Ларона в лесу и отправилась за Барстом и Вороном, но тогда ему было так плохо, что он не замечал, что происходит вокруг. А второй – когда Ворон улетел обратно в злосчастную столицу Ферании, а Агнет, подождав с полчаса, прыгнула следом. Тогда воздух вокруг нее попросту загустел, чуть задрожал, а потом она исчезла. Но, возможно, у магических перемещений есть свои особенности, о которых Ларон не знает.

Так рассуждал эльф, не зная, что его опасения совершенно обоснованы.

***

Ворон так и не привык к этим проклятым прыжкам – ощущения были неприятными даже для его тренированного и привычного ко всему телу. Внутренности решительно отказывались вновь сворачиваться в тугой канат, но жизненная необходимость вновь и вновь толкала Ворона на издевательства над собой. Однако в этот раз, как ему показалось, все было еще хуже. Перемещение длилось не один отвратительный миг, а несколько секунд – их словно протащило через весь мир, через все горы, реки и леса. Их несколько раз вывернуло наизнанку, скрутило в тугой канат, вновь натянуло, словно струну. Казалось, что их тела давно разорвало в клочья, а душу истрепало, словно половую тряпку.

Когда их наконец выбросило в реальность, Ворону даже не хватило сил, чтобы попрощаться с завтраком. Он попросту упал на колени, давясь морозным воздухом… Стоп, морозным?!

Никогда еще Ворон не приходил в себя так быстро. Отплевавшись от снега, которого он успел набрать при приземлении, он поднял голову. Его жутко мутило, но сознание оставалось удивительно ясным. Наверное, из-за того, что вокруг было очень холодно. Ворон буквально трясло. Да что, вообще, происходит?! В Рестании никогда не было таких морозов, особенно в начале осени!

И тут он наконец обернулся и увидел величественные горы, чьи острые, покрытые снегом вершины утопали в облаках. Ворог сразу же узнал их – Северный Хребет. Горная цепь, тянущаяся с востока на запад вдоль всего севера. И были эти проклятые горы так близко, как только возможно.

Ворон обреченно обернулся и посмотрел на юг. Совсем рядом с ними виднелась странная на вид чаща, словно нетронутая северной непогодой – земли свалгов. Королевство одной из самых жестоких темных рас окружал магический купол. А чтобы Ворон окончательно поверил, что они далеко, очень далеко от Рестании, далеко на юго-западе виднелись еще одни горы – намного ниже, чем Северный Хребет. Западные горы, у подножия которых стояла Твердыня вампиров.

Север, темные, мороз.

Ворон обернулся к дрожащей от холода Агнет и медленно произнес:

– Какого демона?

– Од-дн-ног-гоо, стар-рог-го зн-зн-наком-мог-го, – ответила Агнет, громко стуча зубами.

– Понятно, – мрачно произнес Ворон. – Доигралась со своим амулетом. Говорил же, что они нас выследят. Давай теперь, переноси обратно.

Меньше всего ему сейчас хотелось вновь испытывать на себе все "прелести" процесса магического перемещения, однако от стояния в сугробе у него уже заледенели конечности.

– Я н-не м-мог-гу, – дрожа, ответила Агнет. – Ч-что-то б-б-блок-кирует м-маг-г-гию.

Барст громко выругался, и Ворон мысленно с ним согласился. Невесело началось их "короткое" путешествие в Рестанию.

Глава 3. Боль, способная убивать

Тихий стук дождя за окном был единственным, что прерывало тягостную тишину. Надо было что-то сказать, но все слова, которые приходили в голову Энид, казались ей чересчур надуманными и жалостливыми. Разве можно унять скорбь дружеским советом? Много лет прошло со смерти ее собственного супруга, а она до сих пор помнила, как больно, невыносимо больно ей было в те дни и года. Лишь со временем она смогла принять уход любимого. Но она хотя бы заранее знала, что это произойдет. Люди смертны, и когда Герард начал стареть, она стала готовить себя к тому страшному часу, когда он уйдет от нее. И пусть боль все равно была невыносима, для Энид смерть любимого супруга не стала ударом. А вот для лорда де Гора… Из уважения к нему на похороны его жены и сына приехали все высокопоставленные паладины. Притащился даже Гарет, хотя без него все прекрасно обошлись бы! К счастью, де Нарату хватило такта промолчать.

Тягостно тянулись минуты. Энид доводилось бывать на разных похоронах. Смерть – это всегда ужасно, страшно и больно. Однако сегодня на нее, как и на остальных присутствующих, давило каменной плитой свое и чужое отчаяние. Так непостижимо страшно, когда умирают не воины, твои товарищи, которые готовились к смерти в бою с мечом в руке, а слабые женщины и дети, которых ты клялся защищать. Невиновные и невинные – жертвы, чья смерть оставляет отпечаток в душе, заставляет сомневаться в том, что в мире существует справедливость.

Долго еще Энид пребывала в задумчивости, искоса наблюдая за лордом де Гором. Наверное, впервые взгляд черных глаз потух, а лицо осунулось. Самообладание наконец покинуло его, и сквозь застывшую маску проглядывала боль.

Энид тяжело было находиться рядом с Даресом, и она рано покинула его. Что удивительно, за ней последовало немало паладинов. Уходили, словно воры, боясь оглянуться. Страшное горе – но чужое. Стыдно было признаться, как это радовало и пугало: не со мной это случилось, но ведь может!

Леди Рид еще бы долго предавалась размышлениям, однако паладин был в ней сильнее человека, поэтому уже через неделю после похорон леди Найли де Гор и ее сына она собрала небольшой совет в своем особняке. Были приняты всевозможные меры предосторожности, ведь прознай про их беседу де Нарат или де Гор, и головы их полетели бы с плеч – передали бы привет другу Вайрану.

– Думаю, пора что-то предпринять, – начала с банального Энид. И так было понятно, что они собрались обсудить дальнейшие действия.

Леди Рид перевела взгляд с необычайно молчаливого Джерета Аверина на Уорона Карта.

– Да, пора, – подтвердил последний.

– Стоит ли? – осторожно поинтересовался Джерет.

Энид приподняла светлую бровь, но воздержалась от комментариев. Джерет никогда не слыл храбрецом, но недавняя смерть Вайрана, как считала леди Рид, должна была подвигнуть этого увальня на решительные действия.

– Стоит, – твердо произнесла Энид. – Лорд де Гор – уважаемый человек, я глубоко преклоняясь перед его умом и другими талантами, однако ситуация осложнилась. Он потерял брата, лучшего друга, а теперь и семью. Это тяжелый удар для любого.

– Де Гор держит себя в руках…

– Весьма плохо, – не согласился Уорон с Джеретом. – Всю эту неделю его в резиденции и не видно. Понятно дело, что траур, но ведь и Ордену нужен глава. Мы не можем отставить в сторону все наши дела только из-за скорби Дареса. Думаю, Энид права, пора де Гору на покой.

– Он не сможет правильно принимать решения, – с тяжелым вздохом признала Энид. – Я помню, как мой наставник, предыдущий Верховный паладин, отсрочил мое назначение в Арле на пять лет из-за смерти мужа. Он вполне заслуженно полагал, что горе лишит меня холодного рассудка. На Даресе де Горе огромная ответственность, одна его ошибка может стоить сотни жизней.

– И вы предлагаете попросту выкинуть его из Ордена? – настороженно поинтересовался Джерет.

– Он может остаться в качестве паладина. Потом мы примем его обратно в совет, но, – понимающе добавила Энид, – думаю, он и сам не захочет оставаться. В любом случае пост главы не для него.

– А для кого? – задал каверзный вопрос Джерет.

– Сейчас это не главное, – ушла от ответа Энид, потому что сама не знала, что сказать.

– Главное, – неожиданно не согласился с ней Уорон. – Не забывай, что в совете еще де Нарат и этот Бьёрн. Когда мы сместим де Гора, надо быть едиными в своем мнении, иначе в Верховные паладины пролезет кто-то из этих двоих.

– Хорошо, – согласилась Энид. – Тогда я предлагаю Джерета.

– Меня? – совершенно искренне удивился лорд Аверин. Он был уверен, что Энид, как глава заговора, готовит сладкое место для себя.

– Да. Мы поддержим тебя. Я смещу де Нарата в Рестании, Уорон встанет в Фелин'Сене. Мы прикроем тебя и постепенно вытесним из совета де Нарата.

У Джерета так и вертелся на языке вопрос, почему же Энид сама не хочет возглавить Орден, однако потом его захватила мысль стать Верховным паладином, и он, признаться, уже не мог думать ни о чем другом.

– Это заговор, – произнес Джерет, хотя душа его ликовала. Постыдная радость, но кто же откажется от величайшей милости Света, кто не пожелает стать самим Верховным паладином?

– Это необходимо, – твердо напомнила Энид. – Пора признать очевидное: лорд де Гор больше не справляется со своими обязанностями. Мы не можем допустить, чтобы судьбу Ордена Света решал человек, у которого темные убили всю семью. Он будет предубежден, разбит и в горе. Его боль заслуживает уважения и жалости, мы должны с пониманием отнестись к его утрате и помочь ему.

– Как мило ты назвала наш заговор, – усмехнулся Уорон. – Я согласен. Когда?

– На ближайшем же совете. Через неделю.

– Договорились. Главное, чтобы кто-нибудь не струсил, – намекнул Уорон.

– Не сомневайся, – отозвался Джерет, мигом поняв, куда ветер дует.

Еще с десяток минут потратив на обсуждение мелких деталей, они разошлись. Джерет закутался в серый плащ и незамеченным покинул поместье Энид. Он думал лишь о грядущем повышении, милости Света и блестящих перспективах. Конечно, лорд Аверин понимал, что Энид с Уороном будут во всем его контролировать, и, по сути, это будет правление на троих. Но его это не волновало, он был согласен даже на такое, потому что в иных обстоятельствах его кандидатуру не стали бы даже рассматривать. Дарес де Гор, Валем Хэстворд, Энид Рид, Гарет де Нарат – все они были лучше него и намного больше заслуживали титул Верховного паладина. Даже Вайран… Вайран…

Мысли о друге немного притупили радость Джерета. Ему вновь стало стыдно, еще и это чувство вины… Как он теперь жалел, что не ходатайствовал перед Верховным паладином! Может быть, тогда Вайран был бы жив, а Анабель не стала бы вдовой.

***

Энид дождалась, когда Джерет вышел, и повернулась к Уорону. Тот помрачнел. Видно было, что ему что-то не нравится.

– Мерзкое дело, хотя это необходимо.

– Ты ведь был тогда с ним?

– Да. Вы все разъехались после совета, а я задержался из-за Лета, коня моего. Упрямился, не давал себя оседлать. А тут как раз де Гор выходит. На самом лица нет, но идет уверенно. Я к нему подошел, он меня даже не услышал, вскочил на свою Белку и пришпорил. Мне сразу неспокойно на душе стало. Тут же Кори вышел, ну, один из послушников, что в резиденции прислуживает. Его тоже потряхивает. Я к нему, а он мне рассказывает, что пришло письмо из поместья лорда де Гора. Содержание, естественно, Кори не знал, но заподозрил, что новости плохие, так как Верховный паладин, прочитав послание, изменился в лице и быстро вышел. Я уже тогда понял, что что-то нехорошее случилось. Седлал Лето и вслед за де Гором поехал, нагнал его, а он даже слова не сказал. Так мы и ехали. Я в Рестании отряд послушников с парой паладинов прихватил, а то едем совсем без охраны. А де Гор и это не заметил. Он почти без остановок скакал, мы за ним едва поспевали. Через два дня уже были у поместья… Страшно это было… Дом весь разгромили, слуг убили. Все стены в крови. Даже двое послушников, что в поместье оказались, мертвыми лежали.

Уорон на мгновение замолчал, а потом заставил себя продолжить:

– Нас встретил другой отряд. Как оказалось, де Гор их отправил в свое поместье, чтобы они за женой и сыном присмотрели. Словно чувствовал, что что-то должно случиться… Мы вместе в комнату поднялись. Там все чисто было, словно и не бушевали в поместье ликаны. Только у дальней стены лежало два тела, а над ними надпись… Твари! – прорычал Уорон. – Ты бы видела, во что они превратили леди де Гор и ее сына. Они на них живого места не оставили, искромсали. Даже ребенка не пощадили!

Уорон замолчал. Ноздри его гневно раздувались, а губы сжались до тонкой белой полосы. Лорд Карт редко выходил из себя, в чем-то он был еще более спокойным и уравновешенным, чем леди Рид, однако зрелище искалеченных тел женщин и детей лишило его привычной невозмутимости.

Несколько минут они молчали, а потом Энид тихо спросила:

– Он держался?

– Да, – нехотя ответил Уорон. – Тяжело было, но он не сорвался, хотя, видит Свет, иногда мне казалось, что он прямо сейчас вскачет на свою кобылу и с мечом наголо отправиться убивать темных.

Вновь повисла тягостная тишина. Противно все это было. Энид уважала лорда де Гора, но не могла не признать, что его пребывание на посту Верховного паладина подошло к концу. Орден должен возглавлять человек с холодным разумом, а не горюющий отец и муж.

***

Тишина давила, обступала, нависала. Тишина стала проклятием, как и сон. В тишине он слышал мольбу Найли. Свет словно решил проклясть его – он подарил Даресу видение последних минут жизни жены и сына. Теперь каждую секунду он слышал крики Найли, плач Рики.

Дарес сидел в кресле и смотрел на деревянную лошадку. Ее когда-то купил Рики Валем. Дарес знал, что Рики очень любил эту игрушку, берег, как память о дяде.

Найли умоляла отпустить их, не трогать, но ликаны пришли убивать. Они сказали, что это месть. Месть… Да, теперь месть стала смыслом жизни Дареса. Боль была слишком нестерпима, невозможно было сидеть в тишине и смотреть на игрушечную лошадку, которую больше никогда не возьмет в руки ее маленький хозяин. Слишком больно. Только мысли о мести темным позволяли Даресу жить. Он медленно восставал из могилы, чувствуя себя дряхлым стариком. Он представлял, как обезглавит всех ликанов, как сотрет с лица земли всю их поганую расу.

Руки разжались, и лошадка упала на пол. Дарес этого даже не заметил…

…В отличие от лорда де Гора, полностью поглощенного своими горестями, лорд де Нарат времени зря не терял и смотрел в оба глаза. Он чуял, что настали опасные времена. Когда один из его осведомителей донес, что лорд Карт и лорд Аверин собирались в поместье леди Рид, он понял: началось. Как же не вовремя сдохла эта Найли со своим щенком! Гарету было абсолютно плевать на душевное состояние своего главы, он откровенно радовался смерти Рэлина (своего идейного противника в борьбе за влияние на Дареса) и Валема (хитрого лиса, постоянно ломающего безупречные планы). Эти двое умерли очень вовремя, именно благодаря их кончине Гарет наконец смог подобраться к де Гору. Все шло хорошо, они заключили взаимовыгодный союз. Гарет понимал, что Даресу надоело изображать из себя правильного паладина – а может, он попросту сходил с ума после смерти любимого брата. Де Нарата это не волновало, главное – де Гор был на его стороне, он дал ему власть… А теперь все грозило рухнуть. Даже простой послушник понял бы, что трое паладинов из совета собирались не просто так, а уж Гарет с его опытом дворцовых (и не только) интриг сразу осознал масштабы проблемы. Эта проклятая троица решила устроить заговор – дело обычное для Ордена. Верховного паладина, по сути, назначал совет. Сам Дарес де Гор пришел к власти через своих людей – на момент, когда он стал главой Ордена, его поддерживали все паладины-представители, включая Энид и Вайрана, которые уже тогда входили в совет. Де Нарат, естественно, был против, но его один голос против пяти… Еще и Валем активно продвигал дружка. Так Дарес стал Верховным паладином – он устраивал всех, а некоторые и вовсе были полностью на его стороне и служили ему верой и правдой. А с виду – все честно. Честно!

Но сейчас все изменилось. Энид протащила в совет своего любовничка вместо пары погибших лордов. Пришел Аверин – его посоветовал почивший на костре де Весор. Совет был уже не тот. Их всего пятеро. С Бьёрном ничего не понятно – его мог поставить де Гор, а могла и Энид. Но даже если Гофрей работает на Дареса, то вдвоем им троих не одолеть. Если Энид, Уорон и Джерет выступят со словом недоверия к Верховному паладину… Нет, де Гор не должен пасть. Если он уйдет, на его место встанет Энид, и останется только гадать, как скоро Гарета вышвырнут из Ордена. Эту гадюку нельзя было пускать впереди себя. Еще рано свергать де Гора. Вот когда Гарет укрепит свое положение, переманит на свою сторону всех людей из совета, тогда можно объявлять Дареса де Гора безумцем и снимать с места Верховного паладина. А пока рано, слишком рано. Надо что-то делать, бороться!

Несколько дней Гарет пытался придумать план, который спас бы его шаткое положение. Ничего, кроме очевидного, не приходило в голову, но нанимать убийц для Энид было слишком рискованно. Наконец Гарет понял, что надо идти тормошить де Гора. Пусть сделает хоть что-нибудь, пока они оба не вылетели из Ордена! Дарес умел находить выход из любых ситуаций (как и Валем, к слову), но особенно Гарета поражала способность главы Ордена вызывать доверие и уважение всех вокруг. Де Нарат и сам умел склонять людей на свою сторону, но то были привычные уловки, а Дарес буквально приковывал к себе всеобщее внимание и почтение. Ему хватало взгляда, чтобы ему верили. Вот пусть и постарается. Хотя что он может сделать, Гарет не представлял. Но не сидеть же сложа руки!

И лорд де Нарат отправился в рестанийский особняк лорда де Гора, где тот уже вторую неделю предавался скорби…

…Слуги сновали по дому бесшумными и безликими тенями, боясь потревожить своего хозяина. И в лучшие времена лорд де Гор отличался крутым нравом, а сейчас и вовсе выглядел страшно. Казалось, он убьет первого, кто с ним заговорит. Даже старшие слуги – дворецкий и экономка – не подходили к господину, обходясь своими силами. Так что можно представить, в какой ужас они пришли, когда в особняк ворвался лорд де Нарат и потребовал встречи с лордом де Гором. Его не интересовали некоторые сложности, он желал одного – увидеть Верховного паладина. Наплевав на все нормы приличия, всклокоченный и какой-то чересчур дерганый лорд де Нарат сам отправился на поиски лорда Дареса. Слуги забились по углам, моля Свет, чтобы хозяин несильно гневался на них.

– Милорд, светлого дня. Вы срочно должны что-то предпринять, иначе следующий совет закончится весьма плачевно! – слишком эмоционально начал Гарет. От былой самоуверенности не осталось и следа – он здорово перетрусил. Все изменилось слишком быстро, он не был готов. Необходимо было что-то предпринять, но обычными методами трех влиятельных паладинов не уберешь. За ними стояла немалая часть Ордена. Это только крестьяне думают, что все паладины безгрешны, а на самом деле среди них идут настоящие войны за желанные титулы. В совет входят лишь шестеро, за место каждого десятки лордов передерутся. И уж тем более никто не оставит без внимания смерть высокопоставленных паладинов – здесь и честь Ордена надо отстоять, наказав виновного, и устранить неугодных можно. В общем, даже не брезгующий ничем Гарет не рискнул бы расправляться с Энид и ее союзниками по старинке. А как по-другому пресечь заговор, он не представлял. Рид точно не будет его слушать – не простит эту принцессу и резню в Рестании. Уорон во всем следует за своей любовницей, а Джерет горит желанием отомстить за де Весора, в смерти которого он вполне заслуженно подозревает де Нарата. Как при таких условиях договариваться с ними?! Вот и получалось, что у Гарета из союзников остался лишь лорд де Гор, усиленно изображающий статую скорби. Впечатляющие перспективы! Неудивительно, что де Нарат уже не держал себя в руках, начиная истерить. Все могло пойти прахом! Годы и десятилетия пути к вершине вот-вот окончатся сокрушительным падением!

Дарес долго не мог понять, о чем толкует Гарет. Де Нарат совсем потерял контроль над собой, вопил об Энид, о заговоре, о горящем помосте под ними…

– Замолчи, – холодно приказал лорд де Гор, и Гарет, вздрогнув, мгновенно заткнулся. Наконец-то. – По порядку. Что сделала Энид?

– Собрала Уорона и Джерета у себя в особняке. Тайно, – многозначительно добавил де Нарат, нервно сжимая и разжимая кулаки. Он походил на паука в дрожащей паутине.

– Когда?

– Шесть дней назад. Они…

– Ты должен был прийти раньше, – отчеканил лорд де Гор.

– Да, милорд. Но я…

– Свободен, – небрежно бросил Дарес, поднимаясь и проходя из гостиной в кабинет.

Дверь закрылась, и Гарет, просверлив темный дуб с несколько минут, заторопился прочь. Неизвестно, что произойдет завтра на совете, но, кажется, лорд де Гор решил-таки вернуться к жизни. Очень вовремя!

А Дарес в это время сидел в своем кабинете и смотрел на книжные полки, но видел лишь изуродованное тело сына. Он знал, понял после смерти брата, что только одна вещь может притупить боль – месть. Кровь темных должна пролиться, затопить их тела. Их дети должны лежать такими же изуродованными телами. Они должны познать сполна ярость людей, которых они калечили, у которых отнимали самое дорогое.

Дарес жил этой идеей, этой мыслью, не в силах сконцентрироваться на чем-нибудь другом. Только месть придавала ему сил, наполняла его душу огнем жизни. И вдруг все это оказалось под угрозой. Даже умирая от невыносимой боли, сходя с ума от набирающего силу безумия, Дарес де Гор оставался Верховным паладином, лордом, главой могущественного Ордена Света. Он сразу понял истинный смысл слов Гарета – его собрались сместить. Он стал слаб – так считала Энид и ее приспешники. Он позволил показать свою слабость. Это неправильно. Нельзя!

Еще секунду назад Дарес думал лишь о боли и мести, но сейчас им овладел дикий страх – нарисованное в мечтах будущее, где он наполняет мир кровью и криками темных, рушился. Единственное, что у него осталось – это месть. И именно это желала отнять Энид. Нет! Нельзя!

Как зверь, загнанный в угол, он ощетинился, готовясь драться до последнего вздоха. Но так бы поступило неразумное животное, а Дарес не собирался вопить и бросаться на всех. Ярость его была лишь в его разуме. Она придавала сил, заставляла думать быстрее, на несколько шагов вперед. Он знал, что ему нужно любой ценой удержать власть – это путь к мести, к освобождению от оков боли. А значит, надо переиграть тех, кто решил отнять у него желанное будущее. Единственное будущее.

***

Неофициальный роман, о котором все и так знали, несильно портил репутацию Энид, зато позволял видеться с Уороном наедине, не вызывая при этом подозрений. Учитывая нынешние обстоятельства, это было важно.

– Скоро в Фелин'Сене будет свадьба, – задумчиво произнесла Энид, смотря в ночное небо с балкона в своем особняке в Рестании.

Уорон сидел за небольшим столом позади нее и открывал бутылку с вином.

– Точно, ты ведь рассказывала про Тилину, – довольно равнодушно заметил он – его судьба какой-то там принцессы не очень волновала. Гарет, конечно, тот еще наглец, но это его дело. – Не переживай. Если мы сместим завтра де Гора и поставим на его место Аверина, то и с де Наратом скоро можно будет решить вопрос. Введем в совет двух новых людей, своих людей, и выкинем этого кровавого фанатика. Уверен, как только де Нарат лишится места в Ордене, он перестанет быть интересен королю Фелин'Сена.

– За Гарета выходит замуж Тилина, а нее отец.

– Но решает-то он, – проницательно заметил Уорон, разливая вино по бокалам. – Честно говоря, я ожидал, что пост Верховного паладина займешь ты. А так… Джерет? – неверяще произнес лорд Карт и протянул бокал любовнице.

Энид приняла вино и села напротив.

– Власть меня не прельщает. Большая власть. Она накладывает множество ограничений. К тому же Джерет весьма уступчив. Он умеет и привык подстраиваться, им легко будет управлять.

– Тоже верно, – усмехнулся Уорон.

Они хорошо посидели, но стоило Уорону уйти, как Энид вновь начали терзать сомнения. Она не любила риск, не любила грубость и силу. Власть действительно не прельщала ее настолько, чтобы позабыть обо всех нормах приличия. Дарес всегда пользовался ее уважением. Он был верным своему долгу паладином и замечательным лидером. Сильным, но разумным. Энид искренне сочувствовала ему, ей казалось, что это будет настоящим предательством, вышвырнуть его с поста Верховного паладина. Заговор, настоящий заговор против собственного товарища, которого всегда ценила и уважала! Если бы Энид не осознавала необходимость подобного поступка, она бы не решилась на подобное. Но с болью в сердце она готовилась завтра выступить против Дареса.

Внезапно в дверь постучали, и служанка робко сообщила засидевшейся госпоже, что к ней гость. В полночь!

– Но кто? – удивилась Энид, чьи чувства сейчас были обострены до предела.

– Какой-то мужчина. Он в темном плаще… Он не представился, миледи, – пробормотала несчастная служанка.

– Хорошо. Пусть войдет, – ответила Энид, гадая, кто же решил ее навестить. Но ни одна из ее версий не была близка к истине.

Глава 4. Королевская свадьба, или Торжество любви

Энид успела как раз немного привести себя в порядок – накинуть кожаную куртку, собрать волосы в хвост, – прежде чем к ней пожаловал ночной гость. При беглом взгляде на него ей показалось… Нет, бред.

А потом мужчина нагло прошел, запер дверь и, обернувшись, стянул с головы капюшон.

– Милорд, – пробормотала Энид, поднимаясь. Мысли ее разбежались веером страха и сомнений.

А пока леди Рид предавалась эмоциям, лорд де Гор прошел к столу, опустился в недавно освобожденное Уороном кресло и миролюбиво произнес:

– Светлого дня, леди Рид. Прошу прощения за столь бесцеремонный визит. Моей невежливости нет оправдания, кроме серьезной необходимости. Только вы можете мне помочь, – проникновенно произнес Дарес.

Энид посмотрела на него и горячо поддержала его начинание:

– Конечно, милорд. Не обращайте внимания на приличия, сейчас допустимы нарушения. Чем я могу вам помочь?

Дарес смотрел твердо, но во взгляде его черных глаз виднелась неподдельная грусть. Если бы Энид принимала решение о заговоре сейчас, он тотчас бы передумала. Невозможно было предать самого благородного человека в мире. Если из Гарета де Нарата так и лилась ложь и лесть, лицемерие и наглость, то Дарес де Гор был воплощением лучших качеств паладина. Невозможно было заподозрит его в подлости или неверности.

«Такой глава нужен Ордену», – с тоской подумала Энид.

– Это сложно выразить словами… Я надеюсь лишь на ваше чуткое сердце. Именно поэтому я пришел к вам. В последнее время в моей жизни произошло много ужасных событий. Боюсь, одному мне не справиться. Как глава Ордена Света, я должен вести всех паладинов в светлое будущее, следить за многими вещами, быть лидером. Однако…

Дарес прервался, в голосе его чувствовалась такая сила, что даже самый безэмоциональный человек не остался бы безучастным к судьбе лорда де Гора. Что уж говорить об Энид! Ее взгляд прикипел к склонившейся фигуре Дареса. Если бы душевным порывом можно было исцелять людей, леди Рид уже бы залечила все раны своего уважаемого главы. Но, увы, она могла лишь сочувствовать ему.

Дарес отнял руки от лица и посмотрел на Энид.

– Я боюсь, что теперь мне нужна помощь. Я не могу в одиночку нести это бремя… Мои товарищи, воины Света… Только на вас я могу положиться… Леди Рид? – обратился он к Энид.

– Конечно! Вы ведь знаете, милорд, узы Света – самые прочные. Мы братья и сестры по вере, мы не покинем своего товарища. Но что именно вы хотите? Чем я могу помочь вам?

Дарес поднял на нее сдержанный, но полный надежды взгляд. Его ладони сжали ее, и в этот миг Энид как никогда тяжело было смириться с готовящимся заговором.

– Вы будете рядом? – спросил Дарес с чувством. – Мне нужен кто-то, кто поможет, направит. Раньше моей опорой был Валем, а сейчас место в Рестании занимает де Нарат. Гарет опасен, я это чувствую, но сейчас у меня нет сил и возможностей обезопасить от него Орден. Только вы, леди Рид, можете мне помочь.

– Но чем, милорд? – удивилась Энид. Против устранения Гарета она ничего не имела, но была согласна с лордом де Гором, что дело это долгое и сложное – за де Наратом нет ничего противозаконного или греховного.

– Займите его место, – попросил Дарес. – Сейчас я не в силах контролировать Гарета, мне нужен союзник, а не противник. Займите его место в Рестании, помогите мне, а я отправлю де Нарата в Фелин'Сен – это единственное место в мире, где он не причинит вреда. Не более, чем обычно, – с грустью добавил Дарес и посмотрел на Энид.

А леди Рид… Она колебалась. Предложение де Гора устраивало ее тем, что не приходилось идти на сделку с совестью – она не предаст лорда Дареса, а наоборот, поможет. При этом он останется главой Ордена, она сможет поддержать его и удостовериться, что горе не сломило его. С этой стороны вариант лорда де Гора был самым желанным. Но Тилина… Если завтра Энид с Уороном и Джеретом сместят Дареса, то до свадьбы принцессы Фелин'Сена не дойдет. Они смогут подавить де Нарата, а Энид намекнет королю Родеру, что Гарет уже не в чести. Тилина будет спасена от неразумного и даже опасного брака.

И вот, на одной чаше весов было благополучие принцессы, а на другой – Верховного паладина. Как выбрать между девочкой, которая росла на твоих глазах, умной и доброй девушкой с нежным сердцем и верным товарищем, лидером, к мнению которого ты всегда прислушивалась и которого чтила? Как Энид могла выбрать? Никак. И если бы, кроме судеб дорогих ей людей, больше ничего не лежало на чашах весов, то Энид бы, наверное, так и не решилась бы принять предложение лорда Дареса. Но ведь от ее выбора зависело и будущее Ордена! Как бы ни ценила себя Энид, как бы ни полагалась на Уорона и Джерета, она понимала, что они втроем не стоят и половины де Гора. Лорд Дарес был сильным лидером и личностью, он справлялся там, где пасовала даже Энид. Он умел добиваться своего в любых условиях и был стержнем, который держал если не весь Орден, то совет высокопоставленных паладинов точно. Энид не могла не понимать, что после отставки лорда де Гора Орден немало потеряет, положение паладинов ухудшится, и еще неизвестно, сможет ли Энид и ее товарищи удержать завоеванные Даресом позиции. Заговор против Верховного паладина был крайней мерой, у леди Рид попросту не было других вариантов. До тех пор, пока к ней не пришел лорд де Гор. Дарес предложил ей выход, компромисс. Он попросил о помощи, заботясь о судьбе Ордена и всех паладинов. Одно это заслуживало уважение и преданности в глазах Энид. Так что нет ничего удивительного, что после некоторых моральных терзаний (ведь она предавала Тилину, бросала ее в объятия этого зверя де Нарата), леди Рид произнесла:

– Я не подведу вас, милорд. Можете быть уверены во мне, я буду помогать вам во всем. Мы переживем эти темные времена.

Дарес окинул ее благодарным взглядом и отпустил ладони.

– Я всегда знал, что на вас можно положиться… Благодарю вас, леди Рид, – просто, но с чувством произнес лорд де Гор.

– Для вас – просто Энид, милорд.

– Отвечу тем же, – тонко улыбнулся он, печально глядя на нее. – Наедине – я Дарес.

***

До самой последней минуты Джерету и в голову не приходило, что все может пойти прахом. Он привык жить и выживать в клубке кобр, которые гордо звались паладинам-представителями Ордена, однако в этот раз он даже не подумал, что что-то может случиться, что Энид отступит. Он хорошо знал Рид, она была спокойной, неконфликтной, но решительной. Если она начинала что-то, то доводила до конца. Это Уорон мог исчезнуть в последний момент, а Энид никогда бы не струсила. Тогда что произошло?! Джерет так и не понял, почему ничего не получилось, почему Энид промолчала. Они ведь обо всем договорились: кто первым выступит, кто что будет говорить, что необходимо заранее предпринять. Джерет даже переговорил с некоторыми людьми в Ордене. Он готовился, он ждал этот момент. Привыкший быть в тени выдающихся лордов, Джерет вдруг почувствовал удовольствие от мысли, что именно он займет место де Гора. За ту несчастную неделю, что разделяла встречу с Энид от совета паладинов, лорд Аверин успел свыкнуться с приятной мыслью. Он наслаждался своим будущим триумфом. Это было похоже на пламя: раньше все эти чувства Джерет держал в узде – он ведь знал свое место, – но потом ситуация изменилась, невозможное стало возможным. Это пьянило. Мысли множились, поглощали его. Он позволил себе мечтать о том, что раньше было недоступно. Триумф расползался в его душе, как пламя, по деревянному сараю… А потом все рухнуло, и Джерет вновь сжался, вернулся в свое привычное существование, где он – всего лишь одна из пешек, вынужденная подстраиваться под желания великих.

Энид не открыла рта, не высказала недоверие Верховному паладину. Она молча наблюдала, как он ведет совет, как назначает на место Вайрана нового лорда – какого-то смазливого шатена. Алан Норт. Джерет, кажется, слышал о нем, он хорошо проявил себя в Логре и Фелин'Сене. Но сейчас Аверина не интересовал этот Норт – почему молчит Энид?! Следующая фраза Верховного паладина дала ответ на этот животрепещущий вопрос.

– Обстановка в Рестании неспокойная, это не может не вызывать опасения со стороны Ордена. Население города недовольно нашей политикой и очерняет нас, паладинов, воинов Света, недостойными сплетнями и слухами. Наша репутация страдает. В подобных условиях я вынужден произвести некоторую ротацию. Лорд де Нарат, отныне вам вновь предстоит вести дела нашего Ордена в Фелин'Сене. Леди Рид же заменит вас в Рестании. Выражаю надежду, что эти меры помогут нам решить наши проблемы.

Пожалуй, более удивленным, чем Джерет, был только де Нарат. Гарету на мгновение даже изменила его привычка всегда держать себя в руках. С лица сползла маска подобострастия, обнажив изумление, а потом и гнев. Но де Нарат быстро справился с собой и даже смог улыбнуться Энид (это больше походило на оскал), пожелав ей удачи. Дальше совет пошел своим чередом, обсуждались какие-то незначительные вещи… Джерет сидел и пытался понять, что произошло. Уорон, кстати, воспринял все намного спокойнее – он привык доверять во всем Энид. Если его возлюбленная так решила, значит, так и будет. А вот Джерета подобное не устраивало!

Первые несколько минут он не мог понять, что происходит. Хорошо еще, что в это время на него никто не смотрел, и он смог справиться с неуместным в данной ситуации удивлением. Потом до него дошел истинный смысл происходящего – заговора не будет. Все, Дарес де Гор остался Верховным паладином. Энид променяла их договоренности на место в Рестании. Вот так-то!

Последним пришел страх. Джерет вдруг осознал, что скомпрометировал себя, рискнул, доверился Энид, которая выбрала сторону де Гора. А если она расскажет Верховному паладину про него? Уорона она не сдаст – либо прикроет, – а вот Джерета может подставить. Докажи потом, что все это было идеей Энид! А если она скажет, что именно его, лорда Аверина, хотели поставить на место де Гора?

Удовольствие от подобных мыслей сменилось страхом. Джерет боялся дышать, осознавая, что подступил к краю. Удайся их заговор, и ему ненужно было бы бояться, но сейчас все повернулось против него. Весь совет он просидел тише мертвеца. Единственной его мыслью была молитва Свету, чтобы тот простил ему грех, недостойный порыв. Джерет клялся самому себе, что никогда больше не посмеет предать Верховного паладина.

Прямо противоположные идеи бродили в голове де Нарата. Гарет едва досидел до конца совета и первым отправился к покоям де Гора. Кажется, не успел Верховный паладин переступить порог своего кабинета, как к нему уже стучался лорд де Нарат.

– Тебе не хватило совета? – холодно одернул его лорд де Гор, но Гарету было уже плевать: его выкинули из Рестании! Как посмел этот выкормыш из Логры решать, что он ему не нужен?! Если Гарет не предупредил его, он бы уже не был Верховным паладином!

Последняя мысль вкупе с ледяным взглядом де Гора отрезвила де Нарата. Он вдруг вспомнил, что Дарес остался у власти и мог решать судьбу самого Гарета. Неизвестно, как отомстит де Гор за проявленное неуважение. Нет, рано еще показывать клыки.

– Прошу простить меня, милорд, – скрипя зубами, ответил де Нарат. – Я вспылил. Не ожидал, что вы посчитаете меня недостойным своего места.

Де Гор ответил не сразу. Сначала он с пять минут сверлил Гарета взглядом. Черные туннели глаз походили на две маленькие бездны. Жуткий союзник получался из Дареса, это вынужден был признать даже Гарет.

– Мне пришлось пойти на столь неразумный шаг, – нехотя признался де Гор. – Ты действовал неосторожно. Энид собрала на тебя некий компромат. Она и вовсе желала выставить тебя из Ордена, но я уговорил ее обойтись полумерами. Я пообещал, что переведу тебя обратно в Фелин'Сен и повлияю на тебя.

– Вы собираетесь? – с усмешкой на губах удивился Гарет, мысленно желая Энид гореть в Глубинах.

– Нет конечно. Смысл? – холодная улыбка Дареса напоминала оскал демона. – Пришлось уступить… В этот раз я с Энид договорился.

Де Нарат мгновенно уловил намек в его словах: лорд де Гор дал добро на устранение малышки Энид. Что ж, это Гарет устроит…

– Но не сейчас, – проронил Дарес, словно прочитав мысли союзника. – Выждем время. Потом можно будет немного… подправить ситуацию.

Де Нарат поклонился, пряча усмешку. Ничего, он подождет. Это время он использует с пользой. Энид поплатится за то, что посмела помешать его планам. Гарет смирился с временным поражением. Главное, что де Гор не потерял позиции. Через него де Нарат добьется всего, чего желает.

***

Прекрасная золотоволосая девушка в белоснежном платье улыбалась гостям. Ее лицо освещала неподдельная радость, какая может быть только у влюбленных сердец. Принцесса Тилина приковывала взгляды всех присутствующих. Ее прекрасные золотые волосы служанки убрали в высокую прическу, водрузив на голову госпожи изящную диадему, украшенную алмазами. Белоснежное платье, сшитое из тончайшего шелка, мягко подчеркивало фигуру, глубокое декольте открывало вид на высокую грудь, короткие рукава, разлетающиеся воздушными крыльями позволяли всем желающим любоваться изящными запястьями принцессы. Тилина походила на лебедя, юного и прекрасного, готового взлететь навстречу своей мечте. Или погибели.

Нерадостный это был день для Энид. Она сдержала обещание и приехала на свадьбу Тилины и де Нарата, старалась улыбаться и вовремя смеяться над шутками придворных, но когда ее никто не видел, она позволяла мрачным мыслям вновь заполнить ее и без того тяжелую голову. С момента ее назначения в Рестанию прошел месяц, была середина осени, время свадеб в Фелин'Сене. Но Энид больше интересовали дела Ордена. Она стала намного больше общаться с лордом де Гором, и хоть между ними оставалась дистанция, леди Рид признавалась себе, что Дарес смог еще больше завоевать ее расположение. Нет, не как мужчина, как человек. В любви Энид была пассивна: она помнила мужа – ему она отдала свое сердце, – а для нужд тела и простого человеческого тепла у нее был верный Уорон. Дарес же привлекал ее как человек, лидер, единомышленник. Она сочувствовала ему, понимая его боль – она ведь тоже была вдовой.

Новое положение накладывало на Энид множество обязанностей. Как говорила она когда-то Уорону: Рестания – живой город, с которым очень сложно справиться. Энид едва успевала решать проблемы, договариваться, мирить и вновь договариваться. За один месяц она вымоталась сильнее, чем за последний год. В подобных условиях особенно сильно заметно было влияние Дареса. Он тоже нуждался в помощи. Они поддерживали друг друга. Никаких новых реформ Энид не предлагала, даже Серый список они пока не отменили. Сейчас нужен был лишь покой. Волнения улягутся, они справятся с наиболее важными и срочными вопросами и перейдут к проблемам глобальным. Так рассуждала Энид, стараясь не замечать уколов совести. Она продала Тилину. Могла ведь спасти юную принцессу, но променяла на светлое будущее Ордена, оценила Дареса как более важную и значимую личность. Так, по сути, и было, но легче Энид не становилось. Выходи замуж Тилина за другого мужчину, она бы порадовалась! Даже привычный в кругах людской знати брак по расчету устроил бы Энид! Только бы не Гарет де Нарат. Ему же плевать на Тилину и ее чувства, он будет использовать ее так, как сочтет нужным. Но дочь Родера Фелин'Сенского слишком ума, чтобы стать слепой пешкой в интригах собственного мужа. Когда-нибудь она поймет, сколько гнили в Гарете, но менять что-либо будет поздно.

– Прошу прощения, леди Рид. Я нарушил ваше уединение, – прозвучал совсем рядом голос молодого мужчины.

Энид невольно улыбнулась, оборачиваясь.

– Ничего страшного, ваше высочество, – заверила она принца Айрина. – Сомневаюсь, что этот прекрасный куст роз можно было счесть надежным укрытием.

Айрин, такой же красивый и золотоволосый, как Тилина, улыбнулся ей. Его голубые глаза смотрели ясно и иногда чересчур наивно. Внешность Айрина, слишком кукольная, доставшаяся от красавицы-матери, дополняясь его вечными мечтами о мире во всем мире, становилась его главным недостатком. Но Энид не была Родером, который пытался воспитать из сына достойного короля, поэтому ей мягкость Айрина приходилась по душе. Несмотря на юношеский максимализм и идеализм, принц обладал недюжинной проницательностью. Частенько это мешало ему или окружающим.

Айрин остановился рядом с Энид, окидывая взглядом придворных, снующих туда-сюда. Отсюда было удобно наблюдать за свадьбой, при этом куст розы почти полностью скрывал наблюдателя от любопытных глаз.

Несколько минут они молчали, а потом Айрин, словно невзначай, заметил:

– Плохой брак.

– Ваша сестра счастлива, ваше высочество, – нейтрально заметила Энид. – Особы, принадлежащие к правящему кругу, зачастую вынуждены пренебрегать собственными чувствами ради выгоды королевства. У вашей же сестры брак по любви.

– Лишь с ее стороны, ведь так? – проницательно заметил Айрин. – Вы не рады, леди Рид. Вы лучше знаете избранника Тилины. Ей не стоило выходить за него замуж, да?

Вот за это Айрина многие не любили, особенно Родер, которого дорогой сын часто ловил на слове.

Энид перевела взгляд на сияющую счастьем Тилину, потом вспомнила Дареса, тучи, которые в последнее время собирались над Орденом, и вновь почувствовала укол совести.

– Вы во многом правы, ваше высочество, – задумчиво произнесла Энид. – Доверяйте своей интуиции и своему мнению. А теперь позвольте, я присоединюсь к танцующим.

Айрин очень внимательно ее выслушал, а затем светским тоном предложил:

– Позвольте тогда составить вам партию.

Энид окинула его внимательным взглядом. Совсем скоро Айрину будет восемнадцать, он уже не мальчик. За лето принц вытянулся, став выше даже Энид, а фигура его начала приобретать массивность, присущую его отцу. Похоже, не так и много взял Айрин от матери. Хотя за его золотые кудри все придворные леди готовы были отдать свои лучшие годы – не зря их пару провожали взглядами, когда принц вел леди Энид в танце. И только один человек из этой толпы не завидовал или восхищался, а горел ненавистью. Только предостережение Верховного паладина удерживало Гарета от моментальной расправы над Энид. Но ничего, ее час придет. Гарет знал, как побольнее ему ударить стойкую леди Рид.

Глава 5. Север

Предгорья Северного Хребта были местом небезопасным на всем своем протяжении. На востоке там жили кланы северных орков, особенно кровожадной и жестокой расы, западнее них располагалась Кериана, королевство драконов, тоже весьма недружелюбных существ. На северо-западе же мира простирались земли свалгов. Королевство их было окружено магическим куполом, что, конечно, радовало, но не избавляло от проблем – свалги имели привычку иногда покидать свое государство. И это только разумные расы! А ведь север населяло множество зверей и чудовищ. Одни варги чего стоили! Более злые, свирепые и сильные, чем обычные волки, варги жили в северо-западных землях, сбиваясь в стаи и нападая на любого, кто к ним приблизится. Орки приручали варгов, используя их в качестве средства передвижения и верных товарищей на охоте. Однако оставалось немало диких стай. Север же еще больше ожесточил и без того свирепых хищников. Жить здесь было невозможно, выживать – трудно. Суровые земли, суровые обитатели. И это не учитывая непогоду!

Даже Ворону с Барстом было нелегко, а ведь они наемники, а не нежные леди. Особенно удручал тот факт, что у них не было ни припасов, ни одежды. Зачем набирать вещей, если через пару минут они должны были оказаться в Рестании, торговом центре мира? Только вот Забытые Боги решили пошутить, и вместо осеннего города центральных земель троица оказалась в заснеженном краю. Не прошло и пяти минут, как легко одетые существа начали мерзнуть. Особенно плохо было Агнет.

– Да что же ты такая тощая, – ворчал Ворон, стаскивая с себя куртку. У него всегда был с собой видавший виды плащ и такая же потасканная кожаная куртка, которая была скорее дорога сердцу, нежели необходима для защиты от непогоды – летом оборотню хватало одной рубашки, и даже при наступлении осени он не спешил одеваться.

– Ты ч-что дел-л-лаешь? – возмутилась Агнет, дрожа от холода. Ее человеческое тело не выдерживало столь резкого перехода от теплой осени к лютой зиме. Барста с Вороном-то трясло, что уж говорить о тощей девице.

– Н-не н-над-до к-к-куртк-ку, – отбивалась Агнет. – Ты сам-м зам-м-мерзнешь.

Она была права: мороз уже пробрал его до костей. Но не оставлять же Агнет замерзать среди сугробов?! Еще, как назло, поднялся ветер, северный и колючий.

Рядом тяжко вздохнул Барст. Ворон окинул его придирчивым взглядом, но пришел к выводу, что с орка снять нечего – тот ходил в одних кожаных штанах, сапогах и жилетке, настолько потрепанной боями и невзгодами, что ее наличие на теле Барста было чисто символическим. Правда, имелся у друга еще и плащ, хороший, с мехом, но был он по-орочьи огромным и тяжелым, Агнет таким не укроешь. Не желая сдаваться, Ворон принялся перетрясать походные мешки. Результатом усилий стала его запасная рубашка, которая почему-то оказалась в сумке у Агнет, и шарф Ларона, найденный у Барста. Впрочем, у себя Ворон и вовсе нашел сборник эльфийской поэзии, которую с роду не читал. Вот он – результат путешествий в компании.

Не обращая внимания на завывания ветра и вялые протесты Агнет, Ворон надел на женщину рубашку, шарф и свой плащ. Куртку он все же оставил у себя – ветер крепчал, с неба начал падать снег, и даже выносливый оборотень задубел, как последний нежный эльф. Да, хорошо хоть, что Ларона с ними нет. При всем уважении к эльфу, Ворон в данной ситуации выбрал бы Барста. Орк был вынослив, знал эти края и не мерз также, как Агнет или живший в вечном лете Ларон.

Первые дни Ворон еще надеялся, что Агнет, оправившись от взбесившегося заклинания (почему-то же их выкинуло здесь, а не в Рестании), перенесет их куда надо. У троллей, помнится, она оправилась достаточно быстро. Но через пару дней Ворона ждал неприятный сюрприз.

– Как не можешь? – выдохнул он, выпустив в воздух облако белого пара.

– Так, – мрачно ответила Агнет. – Кто-то сбил мое заклинание и высушил дар. Но это не все. Как только дар начинает восстанавливаться, его вновь что-то осушает. Словно вода сквозь сито… – на мгновение взгляд Агнет стал таким потерянным, что даже черствый Ворон отвлекся от размышлений о собственных проблемах и прижал женщину к себе.

– Ладно, выберемся сами, а там посмотрим, что за беда с тобой приключилась, – проворчал оборотень, пока маг жалась к нему в поисках тепла.

Вот так и начался их путь по заснеженным предгорьям Северного Хребта. Никому из троицы здесь не случалось бывать – как-то ненужно было. Клан Барста жил намного южнее, за королевством свалгов, да и Ворон так далеко на север не забирался. Что уж говорить об Агнет?

Шли весь день, пробираясь сквозь толщу снега. Агнет свалилась в первые же сутки – не прошла даже нескольких метров. Неудивительно! Сугробы здесь были по пояс высокому Ворону. Он сам еле вывозил ноги. Барст же попросту раздвигал широкими плечами горы снега, пробивая в них тоннель. Но даже по нему Агнет едва могла идти – ее роста не хватало, чтобы пробраться через спрессованный, заледеневший снег. Когда она в очередной раз упала, утонув в сугробе, Ворон вздохнул и произнес:

– Иди сюда. Барст, подсади ее мне на закорки.

Чудо, но Агнет даже не сопротивлялась – вцепилась в шею Ворона и так всю дорогу и дышала ему в ухо. Подхватив ее под колени, оборотень проворчал:

– Никогда не носил на руках женщин. Много чести вам. Так что смотри, на какие жертвы иду.

– Ты бы поменьше трепался, – дрожа, ответила Агнет. Скудных одежд не хватало, чтобы спасти женщину от холода.

К счастью, Агнет весила так мало, что тренированному воину и оборотню не составило труда нести ее весь день. Так они и шли: Барст впереди, расчищая путь, за ним следом Ворон с Агнет. На ночь разжигали маленький костер – на севере туго с хворостом. Вот выйдут к лесам… К костру жались все. Какими бы выносливыми воинами с природой нелюдей не были Ворон и Барст, они тоже мерзли. В итоге через пару дней все трое соревновались, кто громче чихнет и кто сильнее высморкается.

– Отряд победителей, – ворчал Ворон, который последний раз болел простудой в пятилетнем возрасте.

Ночью ложились рядом с костром, практически в обнимку с горящими углями. Мужчины – по бокам, Агнет – между ними. Она отчаянно жалась к ним, пытаясь хоть немного согреться.

– Если выберешься отсюда со всеми пальцами, это будет чудо, – каракал Ворон, за что не раз был послан Агнет в Глубины.

Несколько раз им пришлось пережить нападение. Сначала к ним ночью пожаловала стая варгов. Бой вышел тяжелым. В итоге наемники перебили всех волков-переростков, но и сами пострадали немало. Хорошо еще, что кровь на морозе не текла, а так бы точно померли (как предрекал Барст). Но раны все равно отнимали так необходимые сейчас силы. Через неделю на троицу напали какие-то то ли звери, то ли нелюди. Они так и не поняли. Ворон долго разглядывал труп одного из нападавших и в итоге предположил, что это гарги, только сильно изменившиеся. Еще пару раз они сталкивались с варгами – к счастью, то были одиночки, еще одной битвы с целой стаей они не пережили бы.

Много проблем доставлял и сам спуск. Это только кажется, что предгорья – еще не горы. На самом деле и здесь хватало расщелин, крутых спусков и коварных тропок, обваливающихся под ногами в самый последний момент. Хорошо, что у предусмотрительного Ворона в мешке всегда имелся моток крепкой веревки – пару раз им приходилось спускаться по ней. В итоге Барст чуть не упал со скалы, а Агнет поклялась, что Ворон – лучший мужчина в ее жизни (ему опять пришлось тащить девицу практически на себе). Но как бы ни было трудно спускаться с крутых склонов, вися над пропастью, лучше так. Хуже приходилось, когда путь друзьям преграждала особенно глубокая расщелина. Такую можно было только перелететь либо обойти. Приходилось делать крюк, чтобы найти безопасный проход. В итоге на путь из предгорья компания потратила втрое больше, чем если бы они шли по равнине. Лишь через два месяца троица вышла к лесам вокруг королевства свалгов. А ведь казалось, что они так близко. В горах расстояние бывает очень коварным, как и видимая близость. За два месяца друзья успели основательно промерзнуть и оголодать – припасов много тоже не набирали, зачем, если они собирались в крупный город, там можно купить еду на каждом шагу. А вот среди бескрайних снегов ни палаток крикливых торговцев, ни шумных таверн не было. Запасы подошли к концу уже через две недели жесткой экономии, от которой особенно страдал Барст. Пришлось Ворону идти на охоту со своим арбалетом, благо иногда их взору представали бодро скачущие горные козлы (с жестким мясом) и шустрые северные зайцы (их мясо устраивало всех, но его было слишком мало).

Таким образом, к зиме оголодавшая, замерзшая и окровавленная компания выбралась к королевству свалгов. Здесь было теплее: снега лежало меньше, а ветер уже не так нагло гулял среди высоких сосен. Агнет наконец-то пошла сама, и Ворон еще неделю радовался по этому поводу, слушая вялые огрызания в ответ. Барст над ними только ржал. Это был единственный светлый момент в их путешествии. Земли, по которым они теперь шли, таили больше опасностей, чем предгорья Северного Хребта. Свалги были темной расой, о которой мало кто знал. Жили они обособленно, магический купол над их королевством не позволял чужакам попасть в их земли. Но никто, впрочем, и не стремился. Барст рассказывал, что даже орки обходят королевство по широкой дуге. Те немногие свалги, которые покидали родной дом, оказывались сущими безумцами, кровожадными и жестокими. С ними старались лишний раз не встречаться. Так что троице оставалось надеяться, что по пути им не попадется какой-нибудь свалг. Из всей компании лишь Ворону однажды довелось общаться с представителем этой расы. От той встречи у него осталось неприятное воспоминание и шрам на левом плече.

– У тебя так и не получилось накопить дар? Или что, вообще, происходит? – поинтересовался как-то Ворон, протягивая ей руку, чтобы перебраться через поваленное дерево.

Агнет устало помотала головой и приняла помощь.

– Не знаю, – ответила она, буквально упав на Ворона. Похоже, неуклюжесть не была частью маскировки мага. – Словно что-то высасывает дар. Стоит накопиться хоть капле, как она тут же утекает.

– Может тебя прокляли или еще что-то похожее? – предположил Ворон, возвращая Агнет в вертикальное положение.

– Не знаю. Я не вижу в своей ауре ничего противоестественного, заклинания тоже нет… Хотя… Что-то с аурой, но я не могу понять что. Тонкие оболочки очень чувствительны к различным воздействиям и сложно восстанавливаются.

На этом разговор затух, но Ворон иногда замечал, как Агнет безучастно глядит в пространство, а глаза поддергиваются пеленой.

Мимо свалгов шли еще целый месяц. Дорога проходила по самому краю обрыва. Огромная расщелина отделяла земли темных от королевства Сантирии. Того самого, из которого была родом принцесса Грета, подружка Алитеры, жены Ларона. Ворон периодически поглядывал в ту сторону, размышляя о том, осталось ли что-то от некогда могущественного государства. Внезапная гибель всех представителей королевской семьи вкупе с несколькими катаклизмами (часть склонов обвалилась, принеся огромные разрушения) привела к краху Сантирию. Еще и Зорд, король Керианы, то ли в память о возлюбленной, то ли по "доброте душевной" решил прибрать к рукам бесхозные земли. Если у людей и был шанс уцелеть, то после вмешательства драконов о Сантирии можно было забыть.

Видимо, Забытые Боги решили пощадить сумасшедшую троицу, путешествующую по самым опасным местам севера, потому что им удалось миновать земли свалгов без значительных потерь: никому не отрубили голову, не откусили руку и не сожгли на костре. Даже варги не нападали. Ворон с Барстом заметили, что к магическому куполу королевства свалгов звери не приближались. Край казался вымершим. Что ж, это к лучшему.

Когда друзья вышли к землям орков, зима была в самом разгаре – метели, снег по колено и вой голодных варгов по ночам. Но здесь хотя бы были привычные противники, да и морозы в этот год были слабыми, Барст лишь презрительно морщился, когда Агнет жаловалась на холод. Впрочем, о малышке он искренне заботился и готов был отдать последнюю (и единственную) жилетку, чтобы согреть замерзшую женщину. Ворона почему-то это подбешивало.

– Что ты к ней лезешь, – пробурчал он, притягивая вечером Агнет к себе. Они по-прежнему лежали в обнимку все вместе – по-другому на севере нельзя, иначе перемерзнете все. Но Ворон считал, что не так уж и холодно, он вполне мог сам погреть эту вечно дрожащую женщину.

– Что же у тебя такие руки ледяные?

– Ты перестанешь когда-нибудь ворчать или нет? – сонно отозвалась Агнет, прячась под полами куртки Ворона. Ее горячее дыхание обжигало открытую шею. Впрочем, момент не успел стать романтическим, потому что Агнет тут же громко высморкалась – ее до сих пор мучила простуда.

– Слушай, Белый, – начал как-то вечером Барст, когда они сидели у костра и жарили тощего зайца, погибшего от болта в хребте. – Давай свернем на запад.

– Нам на восток, – напомнил Ворон, ножом отрезая жилистый кусок мяса и отдавая Агнет. Та с благодарностью посмотрела на него (на оборотня, а не на кусок мяса), и он сделал вид, что не заметил.

– Да, на восток. Но одежды нет, и еды нет. Скоро подохнем, – постановил Барст.

Ворон скривился. В принципе, он разделял мнение друга: путешествие затягивалось, постоянный холод удобства не прибавлял. Чудо, что они еще ничего себе не отморозили и не умерли от бесконечного кашля и соплей. Но долго ли протянут тела нелюдей? Да и если им повезет невредимыми вернуться в центральные земли, терпеть до этого счастливого момента не хотелось. Но где взять еду и одежду? В орочьих землях было не так уж и безопасно, недаром тролли с орками вечно воевали – у них было много общего. И даже Барст им не поможет – некоторые кланы враждовали настолько долго и упорно, что представителя клана противника могли убить, даже не выслушав. Что уж говорить о каком-то оборотне и человеке?

– Что ты предлагаешь? – со вздохом спросил Ворон, вспоминая, есть ли здесь поселения других разумных существ? Люди селились везде, это точно, но как найти хоть одну деревушку?

– Зайти к моим, – ответил Барст, прервав бесполезные размышления Ворона.

– Твой клан живет дальше, за Быстрой, – припомнил оборотень.

– Переселились, – недовольно произнес орк. – Две реки пересохли, а в Быструю тролли выше по течению стали свои трупы скидывать. Совсем обнаглели! Ну, Гортог с ними повоевал, а потом махнул рукой и увел клан сюда, к Девяти холмам. Я короткую тропку дотуда знаю. За неделю доберемся.

– А нам по пути не попадутся с десяток злобных троллей, парочка воинственных орочьих кланов и многочисленные стаи гаргов? – с подозрением поинтересовался Ворон, зная немного легкомысленный характер Барста.

– Не, – заверил последний друга. – Ну, мож, тролли нападут. Они твари умные. А гарги сюда редко забираются.

– А орки?

– Орков обойдем, – самоуверенно произнес Барст.

В этот момент Агнет громко чихнула, и Ворон понял, что выхода нет: придется идти. На удивление, путь их прошел спокойно, если не считать, что две ночи подряд пришлось спать без костра в целях маскировки – рядом бродил отряд охотников-орков из вражеского клана, – в результате чего следующие дни разболевшуюся Агнет практически тащил на себе Ворон. А потом они наконец-то добрались до родни Барста.

Клан Северных Ветров располагался в лощине между девятью холмами, отсюда и название местности – Девять Холмов. Рядом протекало несколько небольших рек, нашлось даже одно озеро, а соседи были мирные (пару раз в год нападут, разве это серьезно?). Клан Северных Ветров был большой, Ворон насчитал около трех сотен домов и шатров. Орки хоть и вели жизнь оседлую (в отличие от некоторых кланов троллей), предпочитали простоту во всем. Жило большинство орков в больших шатрах из шкур зверей, накинутых на прочные балки из дерева либо металла. Была в клане и своя кузня – одно из немногих каменных зданий, – и даже что-то похожее на ратушу. Как объяснил Барст, в огромном каменном сарае (именно на это походило сооружение в центре) проходили советы старейших мужей клана. Еще здесь была небольшая пещерка (в одном из холмов), где проводили свои ритуалы шаманы. В общем-то, несмотря на явно примитивную жизнь, здесь все было очень хорошо налажено. У всех орков имелось оружие (причем не ворованное, как у троллей, а собственноручно выкованное), луки, запас стрел. Охотники добывали пропитание, те, кто сидел с детьми (в основном старики и немощные), занимались земледелием (по мере сил, север все же). Шаманы духовно наставляли клан, вождь принимал живое участие в жизни своих сородичей.

Но первое знакомство с орками из клана Северных Ветров состоялось чуть раньше. Они спокойно шли по тропинке за Барстом, когда Ворон вдруг услышал шорох, словно кто-то шел по снегу, но старался, чтобы его не заметили. Оборотень тут же насторожился и свистнул Барсту. Орк обернулся, и в тот же момент из кустов раздалось на чистом орочьем:

– Стой, ты кто? Отвечай, иначе стрелу будешь из глотки вытаскивать!

– Сам ты будешь ее вытаскивать, но из задницы! – рыкнул Барст, пока Ворон задвигал Агнет себе за спину. – Выходи сюда, Агрок, я тебе хоть в морду дам!

– Барст? Ты что ли? – прокричали кусты, а потом ветки задрожали, и из них вылез незнакомый орк с массивным луком. – А, точно ты! А Гортог уж думал, что ты сдох. Токо Марда его сразу обрадовала, сказала, что дураки последними мрут.

– Я тебе сейчас по морде дважды схожу. Закрой свой рот клыкастый, – рыкнул Барст, после чего два орка крепко обнялись, стуча друг друга по спинам и довольно скалясь.

– Как мило, – совершенно искренне заметила Агнет и громко чихнула, привалившись к Ворону. Тот привычным движением поймал ее.

– А это кто? – якобы грозно (он же тут сторожит) спросил Агрок.

– Друзья, – односложно ответил Барст, и больше вопросом у его знакомого не возникало.

– Тогда пойдем, Гортога порадуем, – весело предложил Агрок, продолжая похлопывать Барста по спине.

– Пойдем, – вздохнул тот: видимо, перспектива общения со старшим братом не радовала его. Ворон знал от Барста, что с Гортогом они ладили, расходясь лишь в одном – жизненном призвании младшего брата вождя клана Северных Ветров.

– А вы пойдете? – поинтересовался Ворон у кустов.

– Не, мы сторожить будем, – нестройным голосом ответили кусты.

Ворон с Барстом расхохотались и вместе с Агнет отправились вслед за Агроком. Совсем скоро им предстала орочья деревня с ее шатрами из шкур варгов, тонкой струйки дыма от кузницы и громкими криками злых орчих.

– Вот мы и дома, – постановил Барст.

Глава 6. Вежливый допрос

Ларон честно ждал Агнет несколько дней. Сначала он решил, что у друзей возникли небольшие сложности в Рестании. Потом, через пару часов, он начал тревожиться сильнее. Кое-как себя успокоив, он дождался следующего дня. Но и завтра, и послезавтра Агнет не вернулась. Ларон место себе не находил от беспокойства. В конце концов он решил не поддаваться паники и заверил себя, что у друзей, безусловно, возникли трудности, однако это не означает, что с ними случилось что-то совсем плохое. Просто сейчас Агнет не может вернуться за ним.

Так думал Ларон следующие две недели. Но по прошествии половины месяца сложно было игнорировать очевидное. Пора было что-то делать. Найти и помочь друзьям Ларон не мог – не факт, что они переместились именно в Рестанию или что оттуда они не отправились куда-то еще. Однако он решил все же начать именно со Столицы Мира. Там друзья планировали оказаться, а значит, туда отправится Ларон. И через две недели бесплодных ожиданий он подхватил походной мешок и пошел на восток. Дорога здесь была одна, проторенная – часто попадались торговцы средней руки или наемники. На светлого эльфа косились с подозрением, но не останавливали. В другое время Ларон бы непременно глазел по сторонам, подмечая странности других народов, но сейчас он был слишком погружен в себя. Тягостное ожидание сменилось путешествием, однако даже в дороге у Ларона находилось время, чтобы всласть попереживать по поводу судьбы друзей. Воображение его рисовало картины смерти и страданий. Раньше они шли вчетвером, и если Ларон не разговаривал с кем-то, то мог слушать чужую беседу. Они ругались, шутили, переглядывались с Барстом, когда Ворон закатывал глаза на очередную "глупость" Агнет. В компании любой, даже самый трудный путь незаметен. Сейчас же Ларон шел один, и у него имелась куча времени, чтобы вдоволь понервничать. Нет ничего хуже ожидания, и даже в дороге оно может настигнуть тебя. По сути, Ларон именно ждал – ждал, когда же он наконец доберется до Рестании. А путь был неблизкий…

Спустя две недели после того, как Ларон отправился в дорогу – и через месяц после исчезновения друзей, – он добрался до границы Логры. Пересечь ее ему, светлому эльфу, оказалось несложно. Пришлось, правда, соврать – сказать, что из-за войны в Ферании ему и его спутникам пришлось уйти лесами в западные земли. Никто ничего не заподозрил, за Ларона говорила его раса. Казалось бы, надо было порадоваться, однако он вдруг вспомнил наемников, которые напали на Ворона. Триада Хала. Они ведь тоже были светлыми эльфами.

«Как же сильны стереотипы в умах смертных», – печально подумал Ларон.

Приграничные земли Логры, по сравнению с лесами запада, казались бурлящей рекой из лавы – Ларон сразу же приметил скрытые признаки войны. Хотя стражи на границы уверяли, что Логра ни с кем не воюет! Ларон несколько дней мучился любопытством, пока другое, более важное событие, не вытеснило из его головы мысли о положении в королевстве.

На пятый день после пересечения границы Ларон заметил впереди силуэты всадников. Вчера всю ночь лил дождь, а на утро на дорогу опустился туман. Он был не таким непроглядным, как тот, который однажды Агнет напустила на корабль работорговцев, но дальше нескольких шагов видно почти ничего не было. Поэтому силуэты всадников Ларон заметил намного позже, чем услышал лошадиное ржание. Он еще шел и думал, откуда едет отряд, когда прямо перед ним из тумана вынырнуло шесть человек на довольно хороших лошадях. По эльфийским меркам, конечно, кони были весьма посредственными – уж Ларон-то мог судить, – однако для людей даже такие лошади были неплохи.

Всадники ехали медленно. Ларон отступил в сторону, пропуская отряд. Он уже успел разглядеть белые плащи. Однако ехавший впереди всех паладин внезапно остановился, натянув поводья.

– Светлого дня. Не подскажете, далеко ли до Хортара? – вежливо поинтересовался паладин.

Ларон не был знатоком данной местности, но в предыдущей деревне ему подсказали путь до ближайшего города.

– Светлого дня, лорды. Хортар в другой стороне, – ответил Ларон, мягко указывая на грубую ошибку паладинов.

– Да? – удивился говоривший воин Света и переглянулся со своими товарищами. Они явно были послушниками, судя по одеждам. – Похоже, мы свернули не туда. Благодарю за помощь. Не желаете ли присоединиться к нам? Мы бы довезли вас до города. У нас как раз есть пара лишних лошадей.

– Благодарю, это очень любезно с вашей стороны, – ответил Ларон, и ему вывели пустующую лошадь. До Хортара было пару часов ходу. За это время паладин успел представиться (его звали Квил), представить всех своих послушников (те молча кивали, не смея открыть рот) и рассказать их нехитрую историю. Воины патрулировали северо-западную границу, охраняя ее от взбесившихся темных.

– Ликаны буйствуют, – нехотя признался Квил. – Как в начале осени ввели Серый список, так они и пошли громить все вокруг. Сбиваются в банды, нападают на нас, на лордов. Население пока не трогают. Даже на поместье Верховного паладина напали.

– Но все обошлось? – с надеждой спросил Ларон, искренне сочувствуя паладинам и их семья. Западная граница Рассветного Леса веками стонала от ликанов. Светлые эльфы, объединившись с Фелин'Сеном, раз за разом вычищали приграничные леса, но ликаны все равно возвращались. Это был бич обоих королевств. Так что Ларон, как бывший житель западной границы Рассветного Леса, очень хорошо представлял, с чем имеют дело бедные люди.

– Нет, не обошлось, – еще больше помрачнел Квил. – Убили ликаны и жену, и сына Верховного паладина. Теперь весь Орден дрожит в ожидании его гнева.

Ларон тяжело вздохнул, представляя несчастную женщину и ребенка в когтях беспощадных ликанов. И ведь он сам убедился, что среди темных есть вполне добрые существа, не мечтающие убить всех вокруг. Но все равно находятся ликаны, которые предпочитают жить, как звери.

– Ужас! Свет их покарает, – уверенно произнес Ларон, хотя в душе почти не надеялся на то, что темные найдут свое воздаяние.

– Для этого мы здесь, – важно ответил паладин, а потом добавил, ухмыльнувшись: – Ликанов не ждет здесь ничего хорошего. Скоро они поймут, что им лучше умереть.

Несмотря на настрой Ларона, ему показалось, что это прозвучало как-то… мрачно. Казалось, невозможно сочувствовать палачам, но именно это и испытывал светлый эльф, когда слышал об угрозах в адрес ликанов. Почему-то сразу вспоминался паром и несчастные семьи, которых собирались лишить отцов, матерей и детей. Как же решить, кто прав, а кто виноват? И возможно ли в этом чудовищном конфликте найти того, кто действительно заслуживает смерти?

Ларон едва сдержал улыбку: ему вдруг пришло в голову, чтобы сказал Ворон на его размышления. Оборотень наверняка презрительно хмыкнул бы, а потом насмешливо заявил бы, что истина где-то посередине.

Совсем скоро из тумана вынырнул город. За последний год Ларон успел побывать во многих поселениях людей, начиная от деревушек в три двора и заканчивая богатыми столицами крупных королевств, но никогда ему еще не доводилось бывать в настолько удрученном месте. Казалось, город умирает или уже умер. На грязных улицах валялся мусор, виднелись следы крови и сажи, люди и нелюди ходили с оглядкой. Можно было подумать, что по городу прошлась война, но Ларон примерно представлял, что может сотворить вражеское войско. Нет, город не осаждали и не брали штурмом, но какие-то бои здесь велись. В чью пользу? Люди остались в Хортаре, но теперь они превратились в бледных теней, которые быстро перебегали улицы, словно боялись, что на них из-за угла выпрыгнет темное чудовище. Окна были закрыты ставнями или вовсе забиты досками. По улицам не носилась малышня, громко крича и пугая лошадей – животных тоже не наблюдалось. Не слышно было лая собак и мяуканья кошек, лишь крысы копошились в грязных тряпках, да кружились над опустевшей торговой площадью вороны. И вновь Ларон с грустью подумал о друзьях. Что с ними? Где они сейчас?

– Не хотите присоединиться к нам? – вежливо поинтересовался Квил. – В Хортаре нет резиденции Ордена, так что мы остановились в одном из трактиров. Там есть свободные комнаты.

– Благодарю, – с настороженностью ответил Ларон, но все же последовал за паладинами. У него имелся небольшой запас серебряных монет – все золото держал у себя Ворон, аргументируя тем, что он хотя бы карманника вовремя заметит. Так что Ларон не то что бы бедствовал, но и шиковать не мог. Останавливался в самых простеньких тавернах, а чаще ночевал и вовсе в лесу. И лишние траты ему были совсем ни к чему, ведь паладины наверняка остановились в хорошем месте. За недолгие десять минут, что они ехали по серым улочкам, Ларон успел придумать приличную отговорку и почти решился отделиться от паладинов. Однако его страхи не осуществились: хоть таверна, и правда, была весьма дорогой, платить за проживание в ней эльфу не пришлось. Как оказалось, паладины на месяц сняли комнаты на весь отряд, который заметно уменьшился. Теперь без хозяина осталось не только трое коней, но и две комнаты.

– Керид ночует с ребятами в соседней, там три кровати. Мы уже думали отказаться, но здешние тавернщики очень скупы, – смеясь, пояснил Квил. – Оставайся с нами, – паладин перешел на "ты" и даже не заметил. – Среди людей мало кто понимает нас, но светлый эльф…

Ларон не хотел соглашаться, он не любил быть обязанным другим людям и нелюдям, однако и отказать было неловко. В итоге паладин сломил внутренне сопротивление эльфа, и тот на ночь расположился в одной из пустующих комнат.

За свою достаточно долгую (по меркам людей) жизнь Ларон привык много работать – ведение хозяйства в огромном поместье отнимало немало сил. Бывший лорд Феланэ был радушным и ответственным хозяином, он вставал с первыми лучами солнца и ложился за полночь, когда даже самые упорные слуги уже спали. Поэтому нет ничего удивительного, что и в своей второй жизни Ларон подскакивал раньше всех. Таверна еще спала, когда он спустился вниз. На кухне тихо шуршала повариха, то и дело громко зевая, а хозяин сего заведения поправлял стулья и столы. Это был уже немолодой (скорее, даже пожилой) мужчина, весьма энергичный, в чем скоро убедился Ларон.

– Доброго вам утречка, господин. Желаете чего-нибудь? – бодро поинтересовался он, словно за окном ярко светило полуденное солнце, а не розовел горизонт. – Чая, вина или родниковой воды? У нас тут родничок есть, в лесу недалеко. Так знаете, как его хвалят. Вода оттуда – словно роса божественная, словно сам Свет благословил.

– Благодарю, можно воду, – быстро ответил Ларон, пока его не снесло волной ненужных сведений.

Однако так легко отделаться от хозяина не получилось. Принеся кружку с водой, которая действительно имела изумительный вкус, покоривший даже светлого эльфа, человек принялся болтать о всякой чепухе. Рассказывал о непутевой дочери, помощнике-сыне, своей козе, жене и делах таверны. Ларон неловко молчал, не зная, как осадить разговорившегося тавернщика. Если бы здесь был Барст, он бы тотчас выпросил себе лучшего пива и вчерашний окорок, Агнет поставила бы на место хозяина, а Ворон бы уже вовсю окучивал симпатичную повариху. Хотя, может, и нет, учитывая последние события.

– …А я сразу понял, что они ждут кого-то особенного, – вырвал Ларона из раздумий голос тавернщика.

– Кто? – не понял рассеянный эльф.

– Паладины, – довольный своей догадливостью пояснил человек. – Вас ждали, господин светлый эльф.

Тавернщик смотрел на него, как на дивное чудо или необычного зверька. Внезапно Ларон почувствовал, что понимает Ворона, на которого пялились все, кому не лень: беловолосый, бледный, красноглазый мужчина – внешность достаточно необычная. Видимо, светлые эльфы в Логре тоже были редкостью. Ларону было неприятно это липкое больное любопытство людей. Словно он не один из них, а какая-то неведомая зверюшка.

– Ждали, да, – протянул тавернщик, пока Ларон многозначительно молчал. – Даже две комнаты лишних сняли. Может, вы, того, еще кого ждете. Подругу свою? Слышал, эльфийки…

– Разве паладинов изначально не было больше? – поинтересовался удивленный Ларон, невежливо перебив говорившего. – Прошу прощения.

– Нет конечно! Они вас ждали, я же говорю, – принялся объяснять непонятно чему радующийся тавернщик. – И комнаты лишние сняли, и лошадок у меня прикупили, и все ходили, с какими-то людьми общались. Я, грешным делом, услышал кое-чего. Не специально, не подумайте! Но так, краешком заприметил, что они ждали кого-то…

Тавернщик еще долго говорил, а Ларон думал о том, насколько лжива человеческая натура. Получается, что паладины не рисковали жизнями, не теряли своих товарищей в боях с ликанами, а мирно сидели и кого-то ждали? Но неужели этим "кто-то" оказался он, Ларон? Чем он так примечателен? Простой эльф… Нет, наверное, тавернщик ошибся, и паладины искали кого-то другого, а Ларон всего лишь попался им по пути, и по доброте душевной они решили ему помочь. Все же нельзя думать о воинах Света плохо.

Ларон чувствовал, что дружба с Барстом и особенно с Вороном влияет на его отношение к миру и к окружающим. Будь здесь оборотень, он бы и на полет стрелы не подошел к паладинам, а потом неделю кривился бы и припоминал все грехи служителей Света.

Только когда в зал стали спускаться другие постояльцы, тавернщик отстал от Ларона. Совсем скоро к эльфу присоединились паладины. Ларон невольно отметил, что Квил спустился лишь с парочкой послушников, остальные сразу покинули таверну. В отличие от тавернщика, паладин не надоедал Ларону болтовней, да и был он куда умнее простого торговца. И все же зачем он соврал? Неужели затеял что-то недоброе? Впрочем, Ларон быстро нашел объяснение подозрительному поведению воинов Света – если их миссия достаточно серьезная, они не вправе разглашать ее детали. Верность и преданность – вот две отличительные черты всех паладинов и послушников. Да и сам Ларон не привык лезть в чужие дела, так что постепенно успокоился, сочтя скрытность новых знакомых вполне нормальной.

После затянувшегося завтрака Ларон собрался наверх, за мешком – ему пора было отправляться в путь. Квил попытался отговорить его, приглашал остаться, но эльф настоял на своем, мягко отказавшись. В итоге паладин прекратил уговоры, молча последовав за Лароном наверх. Показалось или нет светлому эльфу, что человека что-то мучает. Словно он собирался задать вопрос, но никак не решался.

– Не подскажешь, куда ты собираешься? – с кажущимся безразличием поинтересовался Квил, облокотившись о косяк открытой двери.

Ларон затянул веревки своего походного мешка и с холодным недоумением взглянул на человека. Он снисходительно и даже чересчур лояльно (по меркам сородичей) относился к смертным расам, однако всему есть предел.

– Я не хотел оскорбить, – смутился паладин. – Просто все так запутано здесь… Не знаю, когда вырвусь домой. У меня осталась сестра в Рестании, я хотел вернуть ей одну вещь, но с вороном такое не отправишь. Вот и подумал, что можно через кого-нибудь передать. Проблема только в том, что народ здесь чересчур хитрый, – скривился Квил. – А светлому эльфу я бы доверился, ваша раса – блюстители морали и нравственности, ты точно не украдешь вещи моей сестры.

Ларон понимающе улыбнулся – вся холодность и подозрительность враз испарились.

– Я могу помочь, моя конечная цель действительно Рестания. Только вот я не уверен, что доберусь до нее целым и невредимым, – трезво оценил свои возможности и окружающую опасность Ларон.

– На все воля Света, – спокойно ответил Квил и вышел, чтобы через минуту вернуться с небольшим свертком. Посыльному ворону такое действительно не под силу унести, а Ларон даже не заметит дополнительный груз. Квил отдал ему сверток и рассказал, как найти его сестру в Рестании.

– Еще раз спасибо, – от души поблагодарил человек, пожимая руку эльфу. – А то сестренка мне уже все нервы ис… В общем, она будет рада. И как только светлого эльфа занесло в нашу глухомань?

Говорил Квил просто и от души, и Ларон уже собирался чистосердечно ответить на практически риторический вопрос, когда вдруг услышал в голове голос Ворона: "Неразумно". Эльф едва не вздрогнул, так четко прозвучало это слово, но больше всего его поразила волна подозрительности, которая накрыла его. Ему внезапно подумалось, что бы сказали друзья, окажись они рядом (если, конечно, возможно представить ситуацию, где Ворон и Барст общаются с ненавистными паладинам). Вряд ли кто-то из них стал откровенничать с незнакомым человеком, который к тому же уже пару раз солгал. Очень вовремя Ларон вспомнил о словах тавернщика. Все же Ворону удалось заразить подозрительностью даже доверчивого светлого эльфа, и вместо правды Ларон ответил формальностью:

– Так меня вел Свет.

Паладин усмехнулся, продолжая держать на лице маску вежливого расположения, но бывший лорд Феланэ уже видел, что это все игра.

– Да, Свет иногда требует жертв, – неожиданно произнес Квил. – Отдавать самого себя, пренебрегать собственными желаниями, сводить знакомства с теми, кого ты презираешь…

Теперь Ларон был настороже и заметил, как блеснули серые глаза человека, когда он заговорил о невольных спутниках. Холодок пробежал по спине эльфа от безумной догадки. Нет, это невозможно! Ларон становится параноиком похуже Ворона. Но оборотню это хотя бы положено по роду деятельности.

– Бывает, – односложно ответил Ларон. – Но мои спутники меня не стесняли. К сожалению, недалеко от границы на нас напали гарги и… теперь я один, – печально закончил он, чувствуя, как колет в груди. Только бы его ложь не оказалась пророческой.

Паладин глянул на него с подозрением, потом опомнился и вернул лицу благостное выражение.

– Мне жаль. Свет покарает темных… – Квил еще долго распинался о коварстве детей Тьмы, а потом все же отпустил Ларона. Спускаясь вниз, эльф чувствовал, как спину ему прожигает чужой взгляд. И в очередной раз он задался вопросом: это он стал чересчур чувствительным или жизнь оказалась наполненной ложью и коварством?

***

Ларон покинул Хортар в тот же день. Он шел до самой ночи, после чего устроил привал под особенно большой сосной. К счастью, солнце высушило все лужи, а нового ливня не предвиделось. Ежась от холода – уже ведь осень, – Ларон думал о паладинах. Он так и не смог решить, случайно ли повстречал Квила и его послушников, или это все было спланировано? В итоге он пришел к выводу, что стал уподобляться Ворону. Расспросы Квила вполне логичны, время неспокойное. Ларону практически удалось себя успокоить, и только червячок сомнений продолжал грызть его изнутри. Паладин солгал, притворялся, делал странные намеки. И вдруг Ларону пришла в голову здравая мысль, что воины Света искали не его, а, к примеру, Ворона. Это было вполне логично, учитывая род деятельности оборотня и его недоверие к паладинам. Может, подобное отношение обоюдно, и Ворон успел перейти дорогу Ордену? Он ведь намекал перед исчезновением, что у них с Агнет есть могущественные враги? Не паладины ли это случаем? А если так, то не получается ли, что друзья совершили что-то плохое, раз Орден Света заинтересовался ими? Но эти мысли Ларон решительно отверг: как бы неприязненно не относился Ворон к паладинам, всерьез вредить им он бы не стал, как не стал бы причинять вред другим, более слабым. Скорее всего, либо Орден обманулся, либо оборотень перешел дорогу кому-то одному (или нескольким) паладинам, не самым лучшим. Увы, даже наивный Ларон знал, что общество неоднородно, и среди самых светлых душ может найтись поистине темное создание.

Пустые рассуждения ничего не давали, а посоветоваться было не с кем. В итоге Ларон решил вовсе выбросить из головы произошедшее в Хортаре. Единственное, что он еще сделал – это отдал посылку для "сестры в Рестанию" одному торговцу, держащему путь в Столицу Мира. Человек производил благонадежное впечатление, охрану имел внушительную и дрожал перед паладинами, поэтому Ларон мог быть уверен, что его поручение выполнят. Его немного кольнула совесть, но внутренний голос, который почему-то очень походил на едкий тон Ворона, быстро успокоил его.

Следующий месяц ничем не запомнился, кроме того, что из-за обильных дождей вышло из берегов несколько местных рек, затопив все переправы, и продвижение Ларона серьезно затруднилось. Он больше просидел в грязных тавернах, чем прошел по дороге. Наконец, ближе к зиме ударили ранние морозы, прихватив оставшиеся лужи корочкой льда, и Ларон смог продолжить путь в привычном темпе. Однако не все реки замерзли. Как раз одна из них, особенно широкая и глубокая, обладала бурным потоком, который грозил потопить неосторожных путников. Ларон к таким себя справедливо не причислял, так как от природы обладал умением двигаться так, чтобы не сшибать все вокруг (в отличие от Агнет, к примеру). Он уже почти дошел до конца ветхого моста со сбитыми кое-где перилами, когда услышал отчаянный женский крик:

– Помогите! На помощь!

Мигом позабыв все наставления циника Ворона, Ларон бросился вниз, под мост.

Глава 7. В гостях у орков

Раньше Ворону доводилось бывать у орков, но не в родном клане Барста. Северные Ветра жили слишком далеко от путей, которыми ходил оборотень. Теперь он с хорошо скрываемым любопытством рассматривал дом Барста. Орки жили намного культурнее, чем тролли. Последним было достаточно соломенного шалаша и набедренной повязки, первые же привыкли шить себе одежду из шкур, сами ткали, ковали оружие, строили дома. Да, рядом с людьми орки казались неотесанными дикарями, но это лишь на первый взгляд. Ворон, немало общавшийся с этой расой темных, знал, что у орков своя развитая культура, есть обычаи, традиции, язык и даже верование – помимо Тьмы, они поклонялись духам предков. Если так смотреть, то оборотни были куда более разобщенной расой, их сложно было назвать народом – они полностью слились с людьми, живя с ними, но оставаясь чужими. А вот орки существовали в своем отдельном сообществе, которое, признаться, Ворону нравилось. Все кланы были разными, со своими взглядами на жизнь, но имелись некоторые общие черты, которые отличали всех орков.

На чужаков поглядывали с любопытством, но без опаски. Барсту кивали, приветствовали его и махали своими кулачищами, радостно скалясь. Дети с любопытством смотрели на младшего брата вождя, которого они совсем не помнили, и лезли с вопросами к взрослым. В целом встретили орки гостей куда лучше, чем те же люди. С другой стороны, без Барста их бы попросту застрелили еще на подходе к деревне. Орки чужаков не любили.

Агрок привел их к самому большому шатру. Он имел несколько пристроек, и Ворон готов был поклясться, что изнутри сооружение укреплено не хуже, чем обычный дом. Жилища орков должны были быть крепкими, чтобы выдержать натиск стихии – снежные бури здесь были не редкостью.

Перед огромным шатром прямо на снегу сидел орк с тремя орчатами разной степени взрослости, а над ними нависала орчиха в расшитых одеждах. При приближении компании вся семья оторвалась от увлекательного занятия (они вырезали луки) и посмотрела на гостей.

– Та-ак, – зловеще протянул орк, поднимаясь на ноги. За его спиной усмехнулась орчиха, а дети тут же вытянули шеи, рассматривая чужаков. Самому старшему, пожалуй, исполнилось уже лет десять – он был всего лишь на голову ниже отца. Орки взрослели рано. Другие мальчишки были помладше, но тоже уже не малыши. И все, конечно, похожи друг на друга. Даже не зная, кто перед ним, Ворон догадался бы, что это семья Барста. У них с Гортогом было много одинаковых черт, разве что старший брат ростом был на несколько дюймов поменьше, да седина уже блестела в его черных волосах – в отличие от Барста, вождь клана Северных Ветров волосы не сбривал, а заплетал в несколько кос с массивными стальными кольцами. Одет Гортог был в шкуры, добротные и хорошо подшитые. За спиной у него висел боевой топор – такой не каждый воин поднимет. Но самое главное – в его таких же черных, как у Барста, глазах светился недюжинный ум. Гортог смотрел на всех так, что создавалось ощущение, словно он все уже знает. При этом вождь не вел себя враждебно и выглядел вполне приличным орком, хорошим и честным воином. В общем, Ворону Гортог понравился, если судить по первому впечатлению, и шарахаться от вождя клана Северных Ветров он не собирался. А вот Барст еще как отскочил в сторону! Если Ворон своими глазами не видел, никогда бы не поверил, что друг на подобное способен.

– Явился, блудный братец, – зычно приветствовал Барста Гортог, подходя. – Ну иди, хоть поприветствуй семью!

Барст настороженно приблизился, но Гортог лишь дружески обнял его и похлопал по спине. А потом отстранился и окинул младшего придирчивым взглядом.

– Живой и даже здоровый, – с удивлением постановил Гортог. – Вляпался в проблемы, но еще не успел получить по шее? – слишком проницательно заметил старший орк. Младший обиженно засопел.

От этой умилительной сцены встречи двух взрослых орков-воинов Ворона потянуло на едкий сарказм, но он сдержался. А вот орчиха рядом с Гортогом – нет.

– Что, погневался на младшего брата? – насмешливо поинтересовалась женщина. У нее глубокий грудной голос, очень красивый, учитывая, что он принадлежал орчихе. Да и сама дама была крупной, как и положена представительницам их расы, и с крепкой, но женственной фигурой.

– Продолжишь или бросишь глупости и накормишь гостей? – продолжала усмехаться орчиха, хлопая по плечу Гортога. Ворон, кстати, оценил силу удара – такая женщина и быка с ног собьет.

– Я его воспитываю, – возразил Гортог, но дальше спорить не стал, обратившись к Барсту: – Что стоишь, представляй гостей.

Барст, который все еще настороженно поглядывал на брата, немного выдохнул и махнул рукой:

– Друзья мои. Малышка – Агнет, белобрысый – Белый Ворон. Мы вместе наемничали. А это брат мой, Гортог, его жена, Марда, и племянники мои – Гораш, Гард и Тоград.

На мордашках юных орчат светилось неуёмное любопытство.

– Приятно познакомиться, – кивнул Ворон. – Давно хотел посмотреть на грозного старшего брата Барста.

Вождь усмехнулся и протянул руку, которую оборотень с удовольствием пожал – с каждой минутой ему все больше нравился этот умный, проницательный орк. Все же Ворон не ошибся в первоначальной оценке вождя клана Северных Ветров.

– Добрый день, – глухим голосом отозвалась Агнет и громко чихнула.

Ворон демонстративно вздохнул и обратился непосредственно к Гортогу:

– У вас нет каких-нибудь травок, а то она у нас скоро помрет.

– Ага, щас, – рыкнула Агнет, выпуская коготки. А ведь минуту назад умирала от болезни.

Грядущую пикировку прервала Марда, которая подошла к Агнет, обняла ее за плечи и повела куда-то к холмам.

– Пойдем, девочка. Оставь этих мужиков, они сейчас полдня языками молоть будут. Мой-то трепло еще то.

– Мой тоже, – прохрипела Агнет. Если бы она не болела, он бы ее прибил.

Гортог тоже зыркнул на жену, но ничего говорить не стал. Ворон проводил женщин подозрительным взглядом. Понятно, что здешние орки – друзья, но ему все равно было некомфортно отпускать больную и беззащитную Агнет одну.

– Не переживай, Марда – шаманка, она вмиг поставит вашу подругу на ноги, – успокоил Ворона Гортог. – Идемте внутрь, как раз поедим. А вы, – обратился он к любопытствующей троице орчат, – к Корду, быстро. Передайте, чтобы сам пересменок выставил, у меня важное событие – братец навестил.

Юные орки рассмеялись, потом каждый пожал руку своему непутевому дядюшке, и троица побежала куда-то между шатрами, цепляя по пути встречных мальчишек. Гортог провел Барста и Ворона в тот самый большой шатер, возле которого они разговаривали. Откинув шкуры, трое темных вошли внутрь. Резко стало тепло, Ворон наконец почувствовал, что у него начинают отогреваться руки. Внутри, как он и предполагал, шатер подпирали балки, на которые тоже были натянуты шкуры. Все было сделано так ладно, что можно было позавидовать. Из огромной круглой комнаты, в центре которой горел очаг, обложенный каменным заборчиком, имелось несколько выходов, в другие помещения. Судя по обстановке, сейчас они оказались в "гостиной". Пол был выложен камнем, а сверху прикрыт шкурами. У стен стояли различные сундуки с оружием, какими-то инструментами и даже книгами. С потолка свисали сушеные головки чеснока и трав.

Гортог пригласил гостей садиться, и они с удобством расположились у очага на больших плоских подушках, вытканных из грубой шерсти и наполненные чем-то сыпучим. Ворон с любопытством разглядывал убранство жилища орков. Раньше ему доводилось немало общаться с представителями этой расы, однако это были наемники-одиночки либо отряды охотников, а если Ворону и доводилось бывать в поселении клана, то никто его дальше первых шатров не пускал. Сейчас же появилась возможность изучить быт орков поближе.

Стоило мужчинам расположиться возле очага, как из одной из соседних комнат вынырнула девчушка лет восьми в расшитом платье и жилетке из шкур и начала расставлять тарелки с едой.

– Привет, Барст! – радостно поприветствовала дядю маленькая орчиха. – Мамы не будет? – спросила она у отца.

– Нет. Принеси еще хреса.

– Мама опять тебя ругать будет, – фыркнула девчонка, но послушно принесла еще один кувшин и кружки. Посуда у орков была самая простая, глиняная или деревянная, без каких либо рисунков, зато еда пришлась Ворону по душе. Стол у вождя клана был по меркам севера богатый: много мяса, хорошего и жирного, но нашлись и другие, практически человеческие блюда. Ели просто, без всяких вилок и ножей. Готрог налил им хреса. Ничего, вкусно. Лучше, чем кислое вино людей.

– Давай, рассказывай, где был, что делал, – приказал брату Гортог.

Ворон молча жевал кабанью ногу – и правда, жирная и вкусная. Хотя Агнет бы не понравилось. Интересно было слушать рассказ Барста – орк многие вещи видел совершенно в ином свете. Наконец ужин закончился, а вместе с ним замолчали и орки. Ворон, честно говоря, ожидал, что Гортогу не понравятся знакомые брата, но вождь вновь удивил его, взглянув на оборотня с интересом, но без осуждения.

– Так что мы к вам ненадолго, – подвел итог Барст, при этом с подозрением посматривая на Гортога. Ворон едва сдерживался, чтобы не засмеяться, уж больно комично выглядел взрослый орк, опасающийся нагоняя от старшего брата.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.