Дарья Котова
Буря Судьбы

От автора

Посвящаю эту книгу своей маме, которая всегда спокойно относилась к моему выбору, какой бы он ни был.

ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ!

В книге содержатся сцены насилия и жестокости. Положительные герои отсутствуют. Впечатлительным и блюстителям морали читать не рекомендуется!

Пролог

Вэйзар родился в конце четыре тысячи пятьсот тридцать шестого года от Великого Нашествия. Произошло это сильно раньше срока, Элиэн едва ли носила его семь месяцев. Второй принц родился маленькими и болезненным. Даже Сайл предрекал, что мальчик, с большой вероятностью, умрет. Однако верный лекарь сделал все, чтобы спасти сына Императора. Вэйзар выжил, но оставался болезненным и немощным. По Меладе ходили неприятные слухи. В Темной Империи побеждал сильнейший – слабые оставались внизу, на коленях. В мужчине видели в первую очередь воина, опору и защиту семьи. Это женщине можно было быть слабой и нежной – с детства родители приучали к этой мысли своих отпрысков. Естественно, таким же было отношение к тем, кто хоть как-то не соответствовал представлениям большинства. У орков, к примеру, семью, имеющую больного или слабого ребенка, отселяли на край общины. Считалось, что такое дитя – признак немощи родителей, что оно ослабляет всех родичей. Даже у более разумных темных эльфов существовали подобные предрассудки. Конечно, у них никого никуда не отселяли, но отношение к роду, в котором родился слабый или уродливый ребенок, было негативное. Дети являлись продолжением родителей, их лелеяли, воспитывали, ими гордились… А как гордиться ребенком-эльфом, который болел чаще, чем люди? А Вэйзар именно таким и был. Поэтому даже в замок пробрались противные слухи, отравляющие жизнь императорской семье. К счастью, мальчик еще был так мал, что не понимал этого. Он, и правда, так часто болел, что его даже на улицу не выпускали. Хилый, внешне слабый – не будь Вэйзар сыном Темного Императора, его участь была бы весьма незавидна. Но Вадерион сделал все, чтобы защитить его.

Лишь на третью зиму мальчик стал постепенно крепнуть, и Сайл с Элиэн рискнули устроить ему небольшую прогулку.

Снег падал крупными хлопьями, устилая все вокруг: землю, голые ветви кустов и деревьев, одинокие скамейки. Императорский сад превратился в отдельный сказочный мир, на который маленький Вэйзар взирал с непередаваемым восторгом. Вадерион присел рядом на корточки и, стянув с ручки сына перчатку, подставил ладонь падающим снежинкам.

– Это снег. Он всегда идет зимой.

– Красиво, – выдохнул Вэйзар. Он говорил так четко и легко, словно был взрослым. Но Вадериону он казался маленьким чудом.

Когда одна из снежинок все же приземлилась на крошечную ладошку и тут же растаяла, Вэйзар чуть не завизжал от восторга. И видя это, даже в глазах мрачного Вадериона зажегся теплый огонек.

– Так холодно!

Вэйзар оглянулся, ища отца, чтобы разделить с ним свой восторг, и тут же беззаботно бросился на шею, зарываясь носом в меховой воротник.

– Я люблю тебя.

Вадерион осторожно прижал к себе хрупкое тельце полукровки. Вэйзар был слишком похож на Элиэн.

– Мы погуляем? – спросил он, отстраняясь и смотря на отца чистым невинным взглядом ребенка, еще не знающего ни боли, ни страха, ни осуждения.

– Погуляем, – произнес Вадерион так, словно клялся в вечной верности. И Вэйзар, радостный до невозможности, бросился вперед, в это сказочное царство снега. Он знал, что папа всегда будет рядом.

Часть 1. Вэйзар

Глава 1. Повод для беспокойства

4550 год от Великого Нашествия

Мерейская Коса

Родители редко ругались, обычно в семье царил мир, а если кто и ссорился, то точно не с мамой. Сыновья, потому что любили, а папа – из страха. По крайней мере, именно так казалось Вэйзару, когда он давал себе труда заметить хоть что-то вокруг себя.

Карета мерно катила по ровной дороге. Этот тракт вел прямо к резиденции лорда Лар'Шера, поэтому неудивительно, что они доехали живыми, а не растрясенными. Но вряд ли это радовало второго принца. Он сидел, нахмурившись, периодически бросая косые взгляды на мать, спокойно читающую книгу. Как его все бесило! Отец с Велоном ехали верхом, на пантерах, а он, как какая-нибудь леди или принцесска, трясся в карете! И все из-за его ничтожности… И из-за светлой крови матери, давшей ему жизнь. Но маму Вэйзар обожал, она была неприкосновенна даже в мыслях, поэтому весь свой гнев он сосредоточил на себе и своем уродстве…

Лошади в Темной Империи использовались редко. Чаще всего их запрягали в повозки или кареты, и то это делали только богатые и знатные темные. Большая же часть населения ездила на варгах (орки), ящерах (тролли) и пантерах (дроу). Все это были животные дикие и опасные, даже выросшие в неволе детеныши не подпускали к себе никого, кроме хозяина. Особенно этим отличались пантеры. Темные эльфы не только приручали их – они создавали особую магическую связь. Некоторые – чародеи – в силу своих способностей видели ту тонкую нить, что соединяла хозяина и его пантеру, другие лишь чувствовали ее. Но почти ни у кого никогда не было проблем с ее созданием! Пусть тяжело, пусть трудно и долго, но юные ученики-дроу осваивали это мастерство. Однако всегда есть исключения. Среди темных эльфов было мало полукровок, эта раса отличалась гордыней и нетерпимостью к другим, низшим народам. Так что Велон с Вэйзаром представляли собой практически уникальное явление. Но если старший принц никаких проблем из-за светлоэльфийской крови не испытывал, то младший… Младший хлебнул эту чашу сполна. Мало того, что Вэйзар по комплекции уступал брату, так он еще и традиционные искусства дроу не мог освоить. Тонкий, как тростиночка, невысокий – и это в четырнадцать лет! – излишне красивый – мужчине это совсем ни к чему – он стал посмешищем среди ровесников. Нет, при отце или Велоне (даже при маме) никто не смел оскорблять его, но стоило его защитникам исчезнуть из поля зрения, как на него обрушивалась гора насмешек. Но больше всего Вэйзару было больно не от этого, а от разочарования в глазах отца. Папа был хороший – плевать, что говорят другие! – он любил их с Велоном, но с каждым годом Вэйзар все чаще стал замечать задумчивый взгляд отца, останавливающийся на нем. Сын-разочарование. Но он пытался! Пытался! Вот только у него ничего не получалось! Он был слишком слабым для освоения воинского искусства, наставники в открытую смеялись над ним и советовали Императору бросить это занятие – обучать сына. И самое страшное, что Вэйзар стал замечать: отец действительно колеблется. Если раньше он всецело поддерживал сына, то теперь…

Вэйзар гневно уставился в окно. Каждый скрип колеса напоминал о том, почему он оказался здесь. В четырнадцать лет ехать в карете с матерью! А все из-за того, что он так и не смог приручить пантеру!

Лет с семи всех мальчиков и девочек из семей дроу начинали водить в Загоны, где они обучались искусству наездника, пытались приручить своих первых пантер. Сначала у многих не получалось, и Вэйзар не выглядел белой вороной. Потом постепенно к другим стал приходить успех, а юный принц все также не мог создать связь между собой и маленькой пантерой – к взрослым его даже не думали подпускать. Год шел за годом, и наконец Вэйзар остался единственным, кто так и не смог приручить своего верного друга. Взрослые смотрели на него, как на что-то странное и ненормальное, дети – смеялись, оскорбляли. Не будь он принцем, его бы давно уничтожило окружение, но за его спиной постоянно маячила тень грозного отца, Темного Императора, а потому все недоброжелатели ограничивались лишь малым. И это бесило Вэйзара еще больше. Ему не нужна была эта поблажка, он не хотел прятаться за спиной отца. Это было так унизительно – осознавать свою ничтожность и жалость близких: доброй мамы, сильного папы. Вот Велон поступал правильно – он даже не замечал младшего брата.

Невольно вспомнилось одно из последних занятий в Загонах, где над ним знатно поглумились другие дети. Их оскорбления и смешки до сих пор стояли в ушах. Вэйзар от ярости и бессилия сжимал кулаки – тоже такие маленькие, с тонкими пальцами и ладонями. В четырнадцать лет он даже маму не перерос! Что уж говорить о по-настоящему высоких Велоне и отце? Они были истинными Шелар'рис, темными эльфами, воинами. Вэйзару же сил меч не хватало поднять, а на деревянных заниматься было уже стыдно. Все исконно мужские занятия были ему недоступны, и все чаще в оскорблениях сверстников проскальзывали намеки, что он девчонка. Такой тощий, смазливый – как же хорошо им было глумиться над ним! А он стоял и не мог ничего возразить. Он позорит семью, позорит отца и расстраивает маму… Мама единственная любила его таким, какой он есть, но ее жалостливая любовь не считалась – она ведь всех их любит!

Рядом послышался короткий смех Велона и голос отца. Вэйзар едва сдерживал постыдные слезы: как же он завидовал брату! Велон – идеальный принц, ему все далось с рождения. Он первый ребенок и наследник, он прекрасный воин и наездник, гордость отца… Вот Вэйзаром папа никогда не будет гордиться.

Юный принц на мгновение закрыл глаза и попытался сосредоточиться на чем-нибудь другом – будет просто отвратно, если он позволит чувствам выплыть наружу. Плохо – когда ты никто, еще хуже – когда ты даешь другим понять, что ты это знаешь. Так говорил папа, и ради него Вэйзар старался сдерживаться и подыгрывать родным, которые отчаянно делали вид, что с младшим принцем все хорошо. Поэтому сейчас он перестал раз за разом прокручивать в голове сцены из Загонов, где его избивали, насмехались, где в него плевали и обзывали девкой. Вместо этого он сосредоточился на шелесте страниц книги. Мама выглядела такой спокойной, хотя Вэйзар знал, что она тоже не хотела ехать. Он, к стыду своему (ему, правда, было неудобно, хоть и очень интересно), подслушал разговор родителей…

…– Элиэн, нам нужно поехать.

– Почему? – взвилась рассерженной кошкой она. Папа выглядел куда более спокойным – и тем удивительнее это было, ведь обычно в семье роль вспыльчивого и непримиримого эльфа доставалась именно Темному Императору.

– Потому что необходимо, – огрызнулся он, теряя терпение – обычно жена никогда не перечила ему в таких мелочах, как и он ей в ее. – Считай, что по политическим соображениям. Что тебе не нравится? Мы спокойно ездили в Гольт лет двадцать назад. Раньше мне казалось, что тебе нравится путешествовать со мной.

– Да, но дело не в том, что делать, а где. И именно Мерейская Коса меня не привлекает.

– Чем интересно?

– Некоторыми леди.

Вадерион на мгновение замер, а потом на его обычно неподвижном лице появилась хитрая улыбка.

– Ты все также ревнуешь? Как и сорок лет назад?

От Элиэн ему достался гневный взгляд, полностью подтвердивший его подозрения.

– Ревнуешь, – прошептал он таким довольным голосом, что супруга разозлилась еще больше. Он подошел к ней, приобнимая за талию и касаясь поцелуем запястья.

– Котенок, тебе нет нужды беспокоиться.

– Я знаю, Вадерион, – уже намного спокойнее признала Элиэн. – Но мне все равно не по душе эта поездка.

– Хочешь, я поклянусь, что даже не посмотрю в сторону Нельгеллы?

– С чего это ты такой покорный? – с проблеском веселья заподозрила Элиэн. – Тешишь свою самолюбие моей ревностью?

– Нет.

– Ты так очевидно лжешь, Вадерион.

– Это замечаешь лишь ты.

– Что ж, за такой комплимент я согласна потерпеть эту поездку. Но недолго, Вадерион.

– Как прикажешь, котенок, – с любовью произнес Вадерион, продолжая целовать ее нежную ладонь…

…Вновь рядом послышались голоса отца и Велона, к которым Вэйзар незаметно для себя стал прислушиваться.

– Он тебя любит, – вдруг произнесла мама.

Вэйзар тут же насупился: мало того, что мама читает его, как раскрытую книгу, так она еще и лезет со своими дурацкими заверениями. Неужели она, такая проницательная, не понимает, что ему нужна не любовь? Какой с нее толк?!

– Ну и что, что любит? – мрачно ответил Вэйзар, демонстративно отворачиваясь от окна. Как же они ему надоели, ничего они не понимают. Даже мама.

– Какой у меня капризный сын, – хмыкнула мама, но перестала лезть. Хотя бы за это он был ей благодарен.

***

Резиденция рода Лар'Шера находилась на самом мысе Мерейской Косы. Эта была крепость, не лишенная внешней красоты (в отличие от императорского замка), но истерзанная временем и множеством врагов. Темная Империя никогда не была безопасным местом, и это касалось не только ее жестоких законов, но и существ, живущих в ней, а также жадных до золота соседей. На севере Раудгард Вал'Акэш охранял страну от Мертвых Земель и их мерзкой магии, на востоке были вечные проблемы с людьми – хрупкий мир то и дело грозился рухнуть, – на юге жили пустынники, которые до сих пор помнили Южную войну – и никакое золото не могло стереть ее из их памяти, – а запад страдал сразу от нескольких угроз. Именно о них сейчас вещал Нивегион Лар'Шера на похоронах младшей дочери. В Темной Империи не принято было долго скорбеть по умершим – жизнь здесь, в принципе, оценивалась весьма низко, – и после ритуального сожжения в пламени Тьмы безутешные родственники продолжали жить дальше, и никто бы не подумал собираться по поводу чье-либо кончины. Однако леди Нивена Лар'Шера была достаточно значимой фигурой, и ее смерть послужила хорошим поводом собраться некоторым важным личностям для решения последних вопросов. Политика – вещь еще более жестокая, чем война. Необходимость лично встретиться с безутешным отцом – лордом Лар'Шера – была единственной причиной, по которой Вадерион решился на эту поездку.

Они с Нивегионом неспешно прогуливались по верхней галерее внутреннего двора. Крепость Лар'Шера располагалась прямо в скале, за маяком. Резиденция вырастала из камня и поднималась над морем, как великан. Множество коридоров и лестниц уходило вниз, вглубь скалы, и вверх, в самое небо. Вадерион не раз бывал здесь, однако до сих пор это хитросплетение серых туннелей приводило его в некоторое замешательство – настоящий лабиринт, и это очень не нравилось Императору. Лар'Шера, конечно, более лояльны к короне, чем те же южные лорды, но как истинный политик и слишком долго живущий дроу, Вадерион понимал, насколько зыбко может быть это утверждение. Он привык все и вся рассматривать как врага, поэтому в причудливой архитектуре замка Лар'Шера видел не красоту (это понятие редко когда его интересовало, если только речь не шла о его хес'си), а настоящую ловушку. Заблудиться тут весьма легко.

Лорд Нивегион говорил уверено и ровно, но Вадериона это не обманывало. Он знал, как дорожил Лар'Шера своими дочерьми. Вадерион сам бы не знал, что чувствовал, если бы Велон или Вэйзар погибли. Он точно не хотел это знать. Кстати, о детях.

Вадериону хватило одного цепкого взгляда, чтобы выловить в толпе собравшихся сыновей. По крайней мере, Велона. Этот оболтус, как и всегда, уже успел собрать вокруг себя небольшую компанию, которая внимала каждому его слову. Позер. Интересно, он когда-нибудь образумится? Элиэн верила, что да. Вадерион склонен был смотреть на своего ребенка более критично. Нет, работал он хорошо, поручения исполнял быстро и качественно, а после пары десятилетий под надзором отца он и вовсе отточит навыки до совершенства. Но вот что касается всего остального – капризный избалованный принц. Вадериона бесило это неимоверно: не помогали ни подзатыльники, ни регулярные выволочки. Велон был таким самодовольным и наглым, что чесались кулаки пройтись по его лицу. А ведь в детстве он таким не был, но потом родился Вэйзар, Вадериона стала больше занимать судьба Элиэн и младшего сына. В это непростое время старший решил отправиться в многочисленные загулы, из которых теперь вылезал только за тем, чтобы продемонстрировать отцу свои способности. И это злило Вадериона еще больше: мальчишка тратил свои таланты на всякую чушь, вместо того, чтобы быть достойным если не наследником (Темный Император пока не собирался умирать), то хотя бы помощником. Но нет, Велона больше интересовали выпивка, смазливые девицы и внимание этой глупой толпы. Он наслаждался своим величием, которое ему давал простой факт рождения в императорской семье, и за это Вадериону тоже хотелось убить сына. Ну или немного побить. Чтобы вытрясти из его светлой головы всю эту великосветскую чушь.

Однако как бы не беспокоил Вадериона Велон, тот хотя бы мог за себя постоять и все же иногда думал (и думал плодотворно). Да и он уже был взрослым во всех смыслах этого слова – совсем скоро ему исполнялось тридцать пять. А вот младший сын вызывал у Вадериона бо́льшие опасения. Он буквально видел, как в этой юной голове вертятся нехорошие мысли. А так как Вадерион прекрасно знал себя (да и Элиэн), он легко мог предсказать, что думы Вэйзара обойдутся им большой кровью. Все же ни он сам, ни его дорогая хес'си не отличались спокойным нравом. Как ни странно было так говорить о степенной – истинной леди – Элиэн, но правда была такова: Вадерион еще не забыл разгромленный кабинет, который его маленький и безобидный котенок разнес в приступе гнева. Конечно, после этого Элиэн вела себя совершенно иначе, но что-то подсказывало, что это лишь потому, что у нее не было повода. Да и сам Вадерион помнил, как убил собственную семью и Великую Матерь. Так что в гневе членов семьи Шелар'рис лучше не видеть. Сейчас Вадерион больше всего боялся, что Вэйзар унаследовал их вспыльчивость и может взорваться – до этого он всегда вел себя смирно, даже тихо, в отличие от того же Велона, который в его возрасте уже был чересчур энергичным. Так что Вэйзар был намного более спокойным – но Вадерион понимал, что это лишь видимость. В младшем буквально кипел котел из гнева, злости и еще кучи эмоций, которые сложно было разобрать. По крайней мере, именно так казалось Вадериону – лезть к Вэйзару или разговаривать с ним по душам он не собирался, потому что терпеть не мог все эти глупости. К тому же – он не признался бы в этом даже себе – он не знал, как подступиться к сыну, ставшему таким взрослым и независимым. Это уже не говоря о том, что в последнее время Вэйзар стал демонстративно тяготиться их с Элиэн присутствием. И как с ним разговаривать?!

Беспомощность злила Вадериона еще больше: он чуял, что Вэйзар может выкинуть что-нибудь – и дай Тьма, чтобы он это пережил, – но как предупредить или остановить сына – не знал. Или у него уже развивается паранойя? Проклятые дети! Даже Империя не забирала столько сил, сколько они! Вот сейчас вместо того, чтобы вести беседу с лордом Лар'Шера, он стоит и думает о сыновьях. Как будто мало ему проблем!

– Примите мое сочувствие, лорд Нивегион, ваша утрата значительна, – все же смог выдавить из себя Вадерион, продолжая искать взглядом младшего. Вэйзар словно в Глубины провалился! У него действительно в последнее время появилась привычка забиваться в какой-нибудь угол и смотреть на всех волком. Нет, с ним точно не все в порядке. Лучше бы в загулы ударился, как Велон!

Поняв, что окончательно потерял нить беседы, Вадерион мысленно обругал себя паникующим папашей и обернулся к лорду Лар'Шера, который, к счастью, не заметил, что Императора не волновала его речь. Да, старик Нивегион держался хорошо – Вадерион помнил его совсем мальчишкой и даже тогда он был хитер не по годам. Не оставляло сомнений, что он глубоко опечален смертью дочери (все же любимица), однако это не остановит его от очередных интриг. Наверняка вновь захочет завоевать доверие короны (и заодно получить помощь).

– Эти страшные чудовища не единственный бич наших земель, – тем временем вещал Нивегион. – Пираты вот уже много лет не дают нам покоя. Эти грязные крысы нападают на торговые караваны, грабят простых рыбаков. Даже вторгались в поселения на берегу.

– Вы опасаетесь пиратов? С флотом? – переспросил Вадерион, старательно убирая из голоса насмешку, но лорд Лар'Шера был достаточно умным эльфом, чтобы понять смысл слов Императора.

– Наш флот – торговый, – сдержанно ответил Нивегион, не давая себе волю, и только полыхнувшие на мгновение алым глаза показали, что он недоволен скрытым обвинением в трусости. – Груженые баркасы не могут уйти от быстроходных шхун, на которых пираты рассекают волны. Море становится опасным для наших эльфов и для нашего золота.

Вадерион продолжал рассматривать нижние галереи, одновременно размышляя о том, не рискнет ли Нивегион создать видимость убытков, чтобы получить от короны войска? Род Лар'Шера был одним из самых богатых. На Мерейской Косе не только производили знаменитый во всем мире мерейский шелк, но также добывали драгоценные камни в шахтах ближе к Западным горам, занимались промыслами – охотой и рыболовством, – снабжая всю Империю морскими деликатесами и редкими шкурами химер – существ поистине удивительных и, что самое главное, ценных. Тело их покрывала крепкая чешуя, которую нельзя было пробить мечами и стрелами. И хоть шкуры химер при обработке теряли немало прочности, из них все равно получалась самая хорошая броня. Но вот достать материал зачастую было сложно. Впрочем, опасность, которой подвергались охотники Мерейской Косы, с лихвой окупалась тем морем золота, которым расплачивалась с ними императорская казна. Правда, иногда бывали исключения. Как сейчас.

Леди Нивена Лар'Шера, любящая жена, дочь, сестра и мать, погибла на охоте. Подробности Вадерион не знал, но готов был поверить, что про несчастную темную эльфийку уже сочинили какую-нибудь балладу, которую будут распевать по трактирам, вспоминая покойную. Он давно не видел Нивену – Элиэн была против его общения с обеими леди Лар'Шера, и он уступал, из любви и уважения к своей супруге (хотя ему нравилась ее ревность, пусть он никогда и не признается в этом), – однако ее смерть явственно говорила о том, что от своей привычки лезть в самое пекло боя она не избавилась. Что ж, дочери Нивегиона никогда не искали спокойной жизни, и, честно говоря, Вадериона мало волновала гибель одной из них. Единственное, что его могло заинтересовать в этом вопросе, так это наличие наследников у лорда Лар'Шера – ему вовсе не хотелось, чтобы один из трех самых сильных родов Темной Империи прервался. Все же остальное проходило мимо внимания Вадериона, хотя он был не против подискутировать с Нивегионом об обороне торговых караванов и других опасностях Мерейской Косы. А вот Элиэн чудесно умела сочувствовать и вытирать слезки – именно этим она сейчас занималась, беседуя с мужем покойной Нивены, Кайсом Лар'Шера, раньше бывшим Ред'реша. Интересно, какими благами Нивегион заставил будущего зятя вступить в семью, сменив свое имя и приняв имя жены – столь унизительно это было для мужчин дроу. Хотя за возможность породниться с одним из самых знатных и древних родов многие бы пожертвовали гордостью.

– Последнее нападение стоило нам трех кораблей.

Вадерион облокотился о каменный парапет и, повернув голову, посмотрел на море, видневшееся меж зубьев крепостной стены.

– Что перевозили корабли?

Нивегион на секунду замялся, чем выдал себя с головой.

– Специи.

Пользуясь тем, что сейчас лорд не видит его лицо, Вадерион коротко усмехнулся: годы идут, а ничего не меняется.

– Несколько десятков пудов специй не принесут убытки столь величественной державе, как наша. Вам не стоит расстраиваться, лорд Лар'Шера. Пираты – крысы, которые могут лишь покусать. Весь ломоть им не съесть.

Нивегиону явно не понравились его слова.

– Крысы, собираясь в стаи, становятся опасны, – заметил безутешный отец, как-то быстро позабыв о своем горе. Впрочем, взгляд его до сих пор был потухшим, однако душа истинного политика и интригана давала о себе знать.

– А стая собирается? – Вадерион не позволил удивлению проникнуть в голос: лордам совсем не обязательно знать, что он следит за ними и их проблемами.

– Нет, пираты всегда были разобщенным народом, но недавно среди них вновь стали возрождаться былые традиции. Я слышал о появлении пиратских баронов.

Последнее словосочетание отдалось пеплом на губах. Темная Империя вела довольно мирную внешнюю политику, лишь дважды участвуя в крупных войнах (если войну Света можно к ним относить), но внутренние распри не раз раздирали страну на части. Однажды Вадерион уже воевал здесь, на Мерейской Косе. Тогда был убит предыдущий лорд Лар'Шера, отец Нивегиона, Нейс. Бесславный конец – его задело шальной стрелой, а потом пираты подвесили его прямо на стене крепости. Той самой, в которой теперь проводили похороны его внучки Нивены. Вот такая судьба, о которой, естественно, хорошо помнил сам Нивегион. С тех пор для лорда Лар'Шера пираты стали злейшими врагами. В ту войну Империя разгромила морских разбойников, и еще много лет о них ничего не было слышно. Однако все циклично – и на пустое место приходит новая крыса. Или стая. В прошлый раз пиратские бароны объединились и совершили дерзкое нападение на Мерейскую Косу, желая заполучить партию редкого шелка. Их затея не увенчалась успехом, но запасы были сожжены – и это не говоря о потерях среди темных. Вадерион точно не желал повторения истории.

– Стройте свои шхуны, лорд.

– Это… – Нивегион явно подбирал слова поприличнее, дабы не оскорбить Императора. – Постройка шхун не окупится. Корабль стоит дорого, а караванов от наших берегов до пустыни идет множество. Мы не сможем обеспечить охрану всем суднам. К тому же одна шхуна не выстоит против пиратского барона. В их ведении не меньше трех кораблей.

– И не больше, ведь им нужно быть быстрыми и маневренными, – заметил Вадерион, мысленно хмурясь. – Пираты достаточно предсказуемы. Это сброд, не ведающий ни тактики, ни стратегии. К тому же они не в силах сплотиться на долгое время. Пустите слухи, подкупите отребье среди них – рассорьте их и не нужны будут даже шхуны.

– Именно это я и сделал, ваше величество, однако…

Что "однако" Вадерион так и не узнал, в этот момент их беседу прервала старшая дочь Нивены, Нисса. Даже самый ненаблюдательный темный заметил бы, что девушка плакала, да и руки у нее дрожали так, что мокрый платок грозил упасть.

«Похоже, – равнодушно подумал Вадерион, – они действительно скорбят».

Признаться, семья Лар'Шера волновала его в последнюю очередь. Он приехал, чтобы узнать об обстановке на западном побережье. Конечно, отчеты верных Теней давали общее представление, но Вадериону хотелось услышать мысли самого лорда Лар'Шера, а также узнать, что он планирует делать. И пусть пираты были меньшим из зол – гораздо большую опасность представляла южная знать, готовящая очередной бунт, – нельзя было упускать из виду даже самую малейшую угрозу.

Однако Вадерион был не только Темным Императором, правителем самого могущественного государства в мире, но и отцом. Поэтому сейчас он, несмотря на доводы разума, больше внимания уделял поискам сына. Уже полчаса Вадерион пытался взглядом выцепить в толпе Вэйзара, но тот словно испарился! Визит старшей внучки лорда Лар'Шера сыграл ему на руку.

– Прошу простить меня, ваше величество…

– Я понимаю ваше горе. – Нет. – Позже мы продолжим нашу беседу. Она может быть весьма познавательной.

– Я тоже так считаю, ваше величество, – ответил Нивегион сверкнув глазами. Старый интриган.

Вадерион свернул с галереи в коридор, витком уходящий вниз. Он помнил путь, но лишь основной. Сверни в ответвления – и пропадешь. Крепость слишком сильно напоминала ловушку.

– Велон.

– А, пап, темной ночи, – приветствовал его этот оболтус, стоящий в окружении стайки лизоблюдов, которая тут же рассыпалась в поклонах. Вот только в глазах дроу и немногочисленных оборотней был лишь страх и желание угодить – слепое раболепие, основанное на инстинктах. А Велон, идиот, наслаждался вниманием… Он когда-нибудь повзрослеет?

– Пойдем. – Вадерион решительно увлек сына подальше от любопытных глаз и ушей. – Найди Вэйзара.

Велон принялся закатывать глаза. Вадерион едва сдержался, чтобы не тряхануть этого идиота, приложив его пустую голову о стену.

– Найди Вэйзара, – терпеливо повторил Император (а то что он цедил слова – так вырвалось). – И приглядывай за ним. Мы с Элиэн будем заняты.

– Ты дрессируешь лорда Лар'Шера, мама утешает убитого горем вдовца – это ваше дело. А мне, значит, тоже нашли – нянчиться с братом? – скривился Велон, всем своим видом показывая, как его раздражает это поручение.

– Считай это приказом своего Императора и отца, – веско и зло произнес Вадерион, и у сына тут же отбилась охота язвить. Велон передернул плечами, натянул на лицо лицемерную улыбку и отправился восвояси.

Вадериону тоже было пора возвращаться к лорду Нивегиону. По пути он перехватил Элиэн, спускающуюся вниз вместе с Ниссой.

– Продолжай играть роль милосердной Императрицы, нам нужно их расположение, – тихо произнес Вадерион на ушко своей хес'си. Он предпочел бы шептать ей совершенно другие вещи, но ночь сегодня принадлежала не им.

Элиэн улыбнулась одними глазами, и Вадерион вновь подумал о Вэйзаре. У него был такой же теплый и открытый взгляд, когда он смотрел на отца. Какой же он еще ребенок…

В этот момент их поглотила огромная тень.

Глава 2. Великий наездник

Вэйзару не нравилось всё: здешние леди и лорды, поглядывающие на него с презрением, слуги, едва ли замечающие его, сами похороны, больше напоминающую плохую постановку в театре, родители, уделяющие внимание кому угодно, только не собственному сыну. Но все же была одна вещь, которая перекрыла все эти неприятные вещи – она покорила сердце юного принца. Это было море. Бескрайнее, опасное, но такое прекрасное море. Вэйзар с благоговением смотрел на темную гладь, пытаясь увидеть, что там, за горизонтам. Волны разбивались о скалы, слизывая с них все, что так беспечно попадало в плен моря. Эта свобода, будоражащая юную душу, притягивала Вэйзара. Он так увлекся, что, казалось, ничего не могло вырвать его из мира грёз. Однако голос матери пробился сквозь пелену мечты, в которой Вэйзар бороздил моря и храбро сражался с пиратами – он слышал, что в этих краях они встречаются.

– Мне так жаль вас и ваших девочек, – сочувственно говорила мама, и Вэйзар удивленно приподнял брови, а потом скривился. Голос матери всегда был теплым, как пламя камина. Она окружала их своей любовью (иногда чересчур), но сейчас она лгала – Вэйзар слышал лишь холод, несмотря на манеру. А вот лорд Кайс принимал все за чистую монету. Вокруг мамы всегда вились эти сирые и убогие, ноющие о своей плохой жизни. Вэйзар лишь кривился, когда видел их: он презирал всех, кто унижался перед матерью и отцом. Как сейчас.

– Мне так тяжело говорить об этом, – голос лорда Кайса звучал как-то прерывисто, словно он не мог сделать вздох. – Я благодарен вам за ваши слова, ваше величество. Но я до сих пор не могу пережить… – Он оборвал сам себя.

Вэйзар нахмурился – этот Кайс невежливо разговаривал с мамой. Но та словно не замечала: продолжала утешать лорда и чуть ли слезы ему не вытирала. Вот же он тряпка!

Вэйзар с самого начала этого приема – вернее, похорон – сбежал с галерей на нижний ярус, а оттуда нашел выход к морю. Через арку вела каменная тропа, оканчивающаяся небольшой площадкой с низким парапетом. Чуть поодаль, правее, Вэйзар обнаружил крутую лестницу, ведущую к побережью – прямо у маяка виделась тонкая полоска песка. А вот по левую руку простиралось серо-зеленое побережье – острые скалы с растущими прямо из них кустами нависали над песчаной косой. Там, вдали, виднелись черные точки, которые постоянно кружились над землей и морем. Острый глаз эльфа не смог уловить их очертания, и в конце концов Вэйзар решил, что это стая птиц. Вот только двигались они как-то странно, поодиночке, а пару раз, похоже, даже вцепились друг в друга.

Вэйзар забрался с ногами на холодный парапет и наслаждался порывами ледяного ветра, ударяющего прямо в лицо. Идиллия! А тут какие-то разговоры, противные светские беседы. Вэйзар начинал постепенно ненавидеть эльфов и общество в целом – он был там лишним, обузой родителям и поводом для насмешек у остальных. Поэтому он уже собирался найти более удачное место для наблюдения за морем, как разговор неожиданно повернул в другое русло, заинтересовавшее его. Похоже, мама с этим лордом беседовали в коридоре у арки, где располагался внутренний двор крепости. Вот почему он так хорошо их слышал!

– Как же это произошло? Такое несчастье! А девочки…

– Они безутешны, как и я… Нивена… Все из-за охоты на химер.

Вэйзар навострил уши. О химерах он читал – книги были единственным увлечением юного принца, в котором он не потерпел крах. В отличие от драконов, химеры были животными, не способными к превращению. Обычный зверь, пусть и очень хитрый. Некоторые авторы даже предполагали, что химеры были выведены магическим путем в дебрях Проклятого Леса – все ведь знают, что некогда Вечный Лес был поглощен волной волшебного взрыва, в результате чего навсегда исказился вместе со всеми своими обитателями. Но связано ли это с химерами – никто точно не знал. Так или иначе, но звери эти были внешне схожи с драконами в их истинном обличье, отличались умом, хитростью и свирепостью. Жили они только на побережье Мерейской Косы – когда дроу и другие темные пришли в эти места, то принялись истреблять химер. Вот только за тысячу лет они так и не достигли весомых результатов. По крайней мере, так говорил сам лорд Кайс…

– Химеры – проклятие наших земель, – с горечью и необычной для него злостью произнес супруг леди Нивены. – Много столетий мы боремся с ними… Они чрезвычайно быстро плодятся. Охотники уничтожают кладки, но это не спасает. Химеры слишком умны, они выслеживают убийц своих детей. Нивена рассказывала мне, а я не верил, пока сам не убедился. У нас есть несколько химер, очень старых, но сильных. Похоже, эти твари бессмертны. Кровавая Заря, Гибельный Рев и Черное Пламя считаются самыми старыми и свирепыми. Размером они едва ли не превышают взрослых драконов. Это настоящие чудовища. Особенно опасна Черное Пламя. Эта химера жила на Мерейской Косе еще до прихода сюда рода Нивены… Уродливое создание, будь оно проклято Тьмой! – неожиданно эмоционально произнес лорд Кайс и добавил так тихо, что Вэйзар, слушающий завывания ветра, едва расслышал его: – Это она убила Нивену…

Дальше наступила пауза, длительность которой превысила все ожидания принца. Ему хотелось, чтобы этот "лорд" поскорее собрался и продолжил рассказ. Его гораздо больше интересовали химеры, особенно таинственная и ужасная Черное Пламя, чем печаль какого-то эльфа. Он так плачет, это недостойно мужчины!

– Моя Нивена была лучшей охотницей Мерейской Косы… Перед Южной войной мы истребили почти всех химер, но за прошедшие года они успели расплодиться. Каких-то полвека! Нивена с Нельгеллой заметили много стай подрастающих детенышей. Еще десятилетие, и они бы превратились в опасных противников даже для охотников, я уже не говорю про простой народ… Нельгелла начала охоту: несколько отрядов выдвигалось вглубь Косы, выслеживая гнезда химер. Нивена помогала им, хотя больше тянулась домой, к девочкам. Но у нее была душа воина, она не умела сидеть на месте…

– Птицу нельзя запереть в клетке, – мудро заметила мама.

Вэйзар понимал незнакомую ему эльфийку: если ты рожден воином, то твое место на воле, с мечом в руке встречать опасность лицом к лицу.

– Они уничтожили множество кладок и убили подрастающее поколение. Однако последняя охота окончилась неудачно… Старые химеры очень хитры, они сами стали выслеживать охотников. Я поначалу не верил, но после рассказов Нивены… Это настоящие чудовища, они демонически умны. Противостоять им едва ли не сложнее, чем разумным существам… В тот день Нивена отправилась с еще тремя своими эльфами на охоту. Они прошли вдоль берега, углубились в скалы. В одной расщелине они нашли целый выводок молодняка. К несчастью, один из охотников неудачно убил химеру, та заголосила, ее услышали более старшие особи. Нивена скомандовала отступление, но тут над расщелиной приземлилась Черное Пламя. Это настоящее чудовище, она заслоняет небо. Охотники не успевали уйти, химера стала обрушать проход. Когда эта тварь открыла пасть, чтобы сжечь всех, Нивена… Она ринулась вперед, атаковала… Это был неравный бой… Зато… Зато она спасла своих товарищей…

Вэйзар посмотрел в небо, такое хмурое. Интересно, будет ли сегодня дождь? Море казалось неспокойным, но принц читал, что чистое небо, наоборот, является признаком приближающейся бури. Странно. Но какое же коварное море! Оно может поглотить любого… И все же битва с химерами интереснее.

– Черное Пламя испепелило ее на месте… Чудовище!

Мама тут же принялась утешать лорда. Голос у того заметно дрожал, Вэйзар даже поморщился. Вот папа никогда не позволял себе слабости, вел себя как настоящий мужчина и воин. Хотел бы Вэйзар быть таким.

Судя по стихающим голосам, мама с "несчастным" лордом Кайсом постепенно уходили, удаляясь вглубь крепости. Вэйзар повел плечами от леденящего ветра. Ему так редко удавалось вырваться на волю. К тому же ветер и дождь ассоциировались у него с вечными болезнями. Почему Велон такой сильный, а он – слабый? Эльфы же не должны болеть! Вот только Вэйзар помнил, как все детство провел взаперти, у теплого камина с книгой в руках. Жизнь казалась прелестной… пока он не осознал, что место мужчины на поле боя, а не в кабинете. Еще бы доказать всем остальным, что он тоже может: может быть воином, наездником! Хоть бы одна пантера покорилась его воле – так он думал раньше. А теперь ему все чаще казалось, что он недостоин даже детеныша. И от этого злость в его душе поднималась даже не волной – настоящей бурей. Она поглощала его, заставляла желать изменить хоть что-то – нет, всю жизнь!

– Не думаю, что это разумно… – произнес девичий голос. – Кто ты, паршивка?

Вэйзар оглянулся, зло сощурившись.

– Сами вы дряни, как вы смеете оскорблять меня?!

В проеме арки стояли две девушки-дроу, старшая выглядела совсем юной, наверное, ей не было и двадцати. Ее сестра – а девочки были очень похожи – явно была младше Вэйзара. Но обе они смотрели на него с презрением. Вот только как девочки разглядели его голубые глаза, то сразу переменились. По крайней мере, старшая.

– Просим прощения, ваше высочество, – извинилась она, только усмешка все испортила. Младшая же и вовсе не посчитала нужным прятать эмоции. Это, вместе с обидным "паршивка", разгневало Вэйзара настолько, что он окончательно перестал себя контролировать. Если бы девчонки только обозвали его, он бы смирился, но они совершенно ненарочно приняли его за эльфийку! То есть он действительно настолько никчемен?!

Тут надо было бы сказать, что принц, отличающийся более тонкой костью, чем брат с отцом, действительно имел худощавую фигуру. К тому же длинные распущенные волосы (ненавидел он все эти косы и прочий бред, над которым корпели даже лучшие из воинов) застилали спину, а яркий свет крепости, из которого эльфийки вышли в зачинающиеся сумерки, легко ослепили их. Ничего удивительного, что они в первый момент обознались. Но принц не хотел этого понимать – его настолько замучили вечные насмешки и собственные придирки, что он позволил чувствам править бал. У него даже не возникло никакого подозрения, когда он понял, что девушки кажутся ему смутно знакомыми – он видел их на первой части похорон, они были дочерьми покойной леди. Ему уже было плевать.

Соскочив с парапета, Вэйзар заорал:

– Как вы смеете насмехаться надо мной?! Вы всего лишь девки, жалкие леди, которые ничего не понимают в жизни!

– Закрой свой рот! – взвизгнула младшая. – Мы воины! Как наша мать!

– Мы еще раз просим у вас прощение, ваше высочество, – процедила старшая, придерживая сестру. – Мы не желали вас оскорбить. Сегодня тяжелый для нас день, и мы бы не хотели ссориться ни с кем.

Вэйзар наконец вспомнил, где видел девчонок – средняя и младшая дочь этой Нивены, Нара и Нелья. Все же разум смог пробиться сквозь эмоции – папа явно не обрадуется, если он устроит здесь скандал, – поэтому переборов себя и свою гордость, принц величественно кивнул, принимая извинения.

– Теперь ты! – выкрикнула Нелья. В глазах у нее стояли слезы. Или это был обман зрения?

– Что?! – возмутился Вэйзар, вновь закипая.

– Извиняйся!

– Нелья! – прошипела Нара, но она так лицемерно возмущалась! А сама сверкала, в глазах насмешка!

– Не смей мне "тыкать", я – принц!

– Принцесса, – осклабилась Нелья, а Нара не сдержала смешок.

Вэйзар сжал кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не броситься на девчонок. Он бы справился с ними двумя, вот только клятва… Меньше года назад отец вдруг пришел к нему и взял обещание, что он никогда не поднимет руку на женщину и не изнасилует. Ну последнее Вэйзара как-то не интересовало – что интересного в этих курицах, – а вот первое возмутило.

– А если она захочет меня убить? – резонно возразил принц.

– Тогда убей ее сам. Или отдай палачам. У меня много мастеров, – ответил отец.

Вэйзар держал слово – разве это сложно? – а теперь неожиданно понял, сколько усилий это требует. Так и хотелось ударить, вгрызться в этих смеющихся эльфиек, таких злых и жестоких. Почему им можно бить его, а ему нельзя?!

И тогда он ударил тем же, чем и они – словами.

– Не смейте поганить своими грязными языками меня и мою семью! Вы всего лишь дочери какой-то там леди, которая даже меч в руках не умела держать, раз погибла от ящерки!

– НЕ СМЕЙ ОСКОРБЛЯТЬ МАМУ!!!

Нелья ринулась на него, сбив с ног – от неожиданности он не успел среагировать. Тут же сверху навалилась Нара. Вэйзар попытался их скинуть, девчонки больно его молотили, было трудно дышать. Вот лошади!

И тут пришло спасение в виде до мерзости знакомого голоса:

– Веселитесь?

Сначала исчезла Нара, потом Нелья. Вэйзар сел на каменной площадке, сплевывая кровь, и обернулся. Довольный Велон, явно уже успевший где-то выпить (вот везет!), легко держал обеих эльфиек, которые рядом с его могучей широкоплечей фигурой выглядели как беспомощные котята.

– И чем вы тут занимаетесь? – Вот что он веселого нашел?! – А? Вэйзар, тебе еще рановато… А вам, леди, я бы не советовал соблазнять принца у всех на виду. Честь, знаете ли, не восстанавливается, – глумливо произнес Велон и расхохотался.

Обе эльфийки выглядели донельзя смущенными и, когда старший принц их все же отпустил, бросились бежать. Особенно быстро Нара – ее Велон успел игриво хлопнуть по попке.

– Неплоха, да? – обернулся он к Вэйзару. Тот смотрел на брата злым волчьим взглядом. Велон тяжело вздохнул и открыл было рот, чтобы вразумить младшего (или обозвать дураком, что тоже вполне вероятно), но тут их накрыла тень. Небо почернело, словно резко наступила ночь, а воздух задрожал. Вэйзар запрокинул голову и раскрыл рот от восторга: над ними пролетела огромная крылатая тень. Черная, словно уголь или кожа дроу, чешуя была испещрена множеством шрамов. Старый воин – сколько битв он пережил?

Вэйзар, не помня себя, поднялся и прошел к краю площадки, вцепившись пальцами в парапет. Взгляд его был прикован к удаляющейся химере. Она плавно парила над побережьем, наплевав на мелких и недостойных букашек внизу. В крепости поднялся шум, рядом Велон вещал о чем-то, а Вэйзар видел лишь этого грациозного, огромного хищника, медленно удаляющегося в горизонт. Прошло еще несколько секунд, и химера скрылась среди скал на побережье.

– Вэйзар! – рявкнул Велон прямо в ухо брату. Тот дернулся, обернулся и тут же вновь насупился.

– Что тебе? – недовольно проворчал младший принц: сейчас все его мысли были лишь о прекрасной и величественной химере. Настоящий хищник, не чета варгам или пантерам.

– Папа сказал за тобой присмотреть, – кисло ответил Велон. – Слушай, ты ведь никуда не собираешься, а? Посиди здесь чуток. А то у меня есть дела, и ты в них точно не вписываешься.

– Это какие у тебя дела? – возмутился Вэйзар, на миг даже позабыв о химере.

– Мелкий, не твое дело.

– Опять будешь пить и лапать девиц?

Велон так мерзко усмехнулся, что захотелось его ударить: он ведь не девушка, его можно.

– Ты еще ничего не понимаешь… Хотя пора бы, тебе сколько? Двенадцать? – продолжал насмехаться старший, а потом щелкнул его по носу. – В девицах вся прелесть, ты еще слишком маленький, чтобы понять. Когда-нибудь, когда вырастешь в принца, мы с тобой хорошо покутим, а сейчас будь хорошим братиком, посиди тихо. Мне вовсе не улыбается сторожить тебя. Пусть папа с мамой нянчатся, раз родили, – добавил он с толикой презрения и, взъерошив волосы Вэйзару под его громкие протесты, удалился. Младший принц едва сдержался, чтобы не плюнуть ему прямо в спину.

Но долго злиться на брата он не мог: слишком много чувств раздирало его на части. Велон прав: он мелкий, глупый и совсем не грозный. Его избили девочки. Девочки! Две мерзавки! Еще и поглумились!

Невольно перед глазами встали сцены из прошлого…

…– Посмотрите, нашему принцу вновь не удалось оседлать даже метлу! – Мерзкий хохот бьет по ушам…

…– Вы остались единственным, кто не приручил пантеру, ваше высочество. Мы переведем вас в младшую группу. – Слова вежливые, но в глазах наставника хорошо скрываемое презрение. Если бы не титул, над ним бы смеялись в открытую и выгнали бы…

…– Я могу сесть на лошадь.

– Мы – темные эльфы. Лошади для слабых людей. Мы же покоряем силой. – Вэйзару больно от слов отца, он даже не может поднять взгляд. Потому что трусит…

…– Раз-два-три, наездник, лети! – Дети с хохотом сбрасывают связанного Вэйзара с маленького обрыва, и он катится по склону, с привязанным хвостом и ушами…

…Он никогда не жаловался – считал это унизительным. Бежать за помощью и утешением к отцу? Какой тогда из него мужчина? Он не будет прятаться в семье, как ребенок. Он не трус!

Вэйзар сжал кулаки, понимая, что больше не может так жить. Терпеть вечные насмешки, с каждым годом видеть в глазах отца все больше разочарования. Ему уже четырнадцать! Он ничего не может, одним своим присутствием позорит семью. У него нет другого выхода… Слишком поздно…

Взгляд Вэйзара скользил по побережью. Мысль, которая раньше лишь блуждала где-то на границе сознания, сейчас завладела им полностью.

У него был один выход, он попробует в последний раз… Больше он не может так жить, ощущая собственную никчемность, видя насмешку в глазах брата и даже отца, жалость матери, злобу других. Он не должен позорить семью Темного Императора. Он либо докажет, что достоин быть сыном своего отца, либо уйдет, чтобы больше не причинять боль близким.

Пальцы соскользнули с каменного парапета. Вэйзар посмотрел на лестницу, уходящую вниз. Она вела не в ту сторону, и он сомневался, что между скалами найдется проход – крепость стояла буквально у моря, волны разбивались о парапет. Поэтому принц просто перебрался через ограду и ступил на камни. Осторожно идя по острым обломкам, он постепенно спустился на правый берег, уходящий вглубь материка. Песок под ногами тихо хрустел – лишь эльфийское ухо могло уловить этот шум. Вэйзар уверенно шел вперед, пытаясь не обращать внимание на холод, пробирающийся под одежду. На нем была лишь рубашка и камзол, плащ остался в крепости. Внутри ведь было тепло! Но Вэйзар долго просидел на ветру снаружи, а теперь еще и шел по бескрайнему пляжу, продуваемому со всех сторон. Дроу выносливее многих, но даже они подвержены холоду. Вэйзар сжимал и разжимал кулаки в тщетной надежде согреть заледеневшие пальцы. Но дрожал он не столько от холода, сколько от мыслей о предстоящем. И все же он решил, а значит, нечего было бояться. Свою судьбу он примет. Жить в покое и тепле не для него, он кинется в бурю и выживет в ней. По крайней мере, он на это надеялся, старательно отгоняя от себя мысли о горе мамы, которое она испытает, если… если у него не получится.

Ветер все крепчал, а ночь постепенно вступала в свои права, прогоняя с неба все светлые тона. Сумерки сменились темнотой, в которой дроу, на счастье, видели хорошо. Вэйзар легко разглядел в свете загорающихся звезд острые грани скал. Пляж здесь переходил не в густые заросли, а в крутой каменный склон.

Вэйзар шел долго: уже луна взошла на небе, когда он наконец приблизился к тому месту, где исчезла химера. Или ему так казалось? Но юный принц был слишком самоуверен и слишком поглощен своей идеей, чтобы замечать реальность. Он приблизился к скале – здесь она имела более пологий склон – и принялся выискивать местечки, за которые можно было зацепиться. Сдирая ладони в кровь, он лез вверх. Совсем скоро руки стали затекать и болеть, ноги то и дело соскальзывали вниз, пуская из-под себя град мелких камушков. Вэйзара вела вперед лишь кровь темных эльфов – существ достаточно выносливых – и цель. Он ее достигнет. Словно в голове зажегся огонек свечи – и он шел на него. Не было больше ничего: ни насмешек, ни злых слов, ни собственных терзаний, ни боли в руках. Реальность расступилась, и пролети сейчас над Вэйзаром хоть стая химер, он бы не заметил.

Наконец подъем закончился. Ввалившись в густые заросли, подступающие прямо к скале, Вэйзар упал на сырую землю, больно царапая спину о мелкие камушки. Грудь его тяжело вздымалась, ледяной воздух забивал легкие и жегся изнутри. Вэйзар заставил себя подняться и оглядеться: здесь не было деревьев – они не росли на каменистой почве, – зато кусты возвышались над головой юного принца. Такие густые, колючие заросли. Вэйзару вовсе не хотелось в них лезть. Он оглянулся и увидел, как метрах в пятистах от него над скалой взлетают химеры. Они были еще очень маленькими, по сравнению с тем прекрасным существом, которое пролетело над крепостью Лар'Шера, хотя размером они едва ли уступали лошади. А ведь были еще клыки, когти, крепкая чешуя и самое смертоносное оружие химер – пламя. Так что даже такие "маленькие" создания могли быть опасны. Но разве это остановит принца? Вэйзар уже принял решение, у него было два пути. Отступить ему не позволяла гордость и болезненное осознание, что он струсит и вернется к своей прежней жизни. Поэтому Вэйзар, мысленно проклянув свою глупость, посмотрел вниз. Путь через заросли займет слишком много времени, лучше спуститься вниз и пройти до химер по пляжу. Вэйзар даже подошел к обрыву, примерился… и замер. Что-то было не так. Какое внутренне чутье заставило принца оглянуться. Его окружали лишь колючие заросли. И все же что-то было не так. Вэйзар в нетерпении потер предплечье. Чувство тревоги в нем было настолько тонко, на грани сознания, что он не мог даже поручиться, что ему не кажется. Но отмахиваться от такого своеобразного предупреждения Вэйзар не стал. Вместо того, чтобы начать спускаться, он прошел обратно к зарослям. Все его мысли и чувства были направлены туда, далеко в сторону, где кружились над голыми скалами химеры. Там его ждала достойная награда или избавление. Там он мог попробовать приручить не пантеру, а настоящего зверя, достойного самого сына Темного Императора – химеру. Только эта победа над собственными изъянами позволит Вэйзару вернуть уважение отца и сородичей. А если нет… то пламя химер быстро лишит его возможности и дальше позорить семью.

Он уже почти вернулся к обрыву – так близко он был к мечте… Но потом отступил вновь. Это было даже не чувство тревоги, а какой-то жестокий, первобытный инстинкт. Вэйзар чувствовал себя охотником, который выслеживает добычу. Ему даже начал чудиться запах крови…

Движимый то ли древними инстинктами, то вполне обоснованными подозрениями – а может быть и собственным безрассудством – Вэйзар протянул руку к зарослям. Вокруг стояла такая тишина… Жуткая и спокойная одновременно.

Вэйзар осторожно отодвинул ветку особенно густого и колючего куста и увидел огромный глаз с вертикальным зрачком.

Глава 3. Свобода, гнев, убийство

Вэйзар замер, глядя прямо в этот желтый омут с черной узкой полосой. Он даже дышать боялся, а существо смотрело на него и смотрело… Черная чешуя вокруг глаза дрогнула, и кусты зашевелились. Оцепеневший Вэйзар под жуткий треск веток наблюдал за тем, как из зеленой поросли восстает огромный змей. Химера поднималась плавно, по кругу, не сводя своих желтых глаз с юного дроу. Наконец она возвысилась над ним полностью, заслонив горящую на небе луну. Это была огромная черная химера – и Вэйзар готов был поклясться, что именно она пролетала над крепостью. Два хищных глаза смотрели только на него. Вэйзар отвечал ей тем же: она одновременно заворожила и испугала его. Каждое движение химеры, несмотря на ее размер, было исполнено силой и хищной грацией. За спиной ее дрожали сложенные крылья, и Вэйзару, у которого шея затекла вглядываться в узкую морду, было страшно представить, какими огромными они могут быть. Почему-то с земли химера не выглядела такой большой – вернее, с земли она выглядела большой, но не настолько.

Все эти мысли пронеслись в сознании Вэйзара мгновенным вихрем, а потом остался лишь ужас перед опасным чудовищем. Хищником. Она дышала тяжело, из ноздрей ее вырывался дым. Все больше. И Вэйзар вдруг понял, что сейчас его постигнет участь леди Нивены. Она сгорела в огне Черного Пламени… Тут взгляд Вэйзара вновь пробежался по чешуе – чернильно-черной. Ни у одной их молодых химер такой не было, да и в книгах… Черное Пламя…

Химера задергалась, замотала головой. Из ноздрей ее повалило еще больше дыма, она открыла пасть…

Вэйзар в ужасе смотрел и понимал, что он, один, совершенно беспомощный и слабы, против величайшего хищника Мерейской Косы, с которым не могли справиться охотники на протяжения тысячелетия… Первой его мыслью было бежать, прочь от химеры, но тут вдруг его поглотила новая мысль – приручить Черное Пламя.

«Чем сильнее воля зверя, тем сложнее его подчинить» – тут же всплыли в голове слова наставника-укротителя.

Черной Пламя была непокорна, а значит, понял Вэйзар, у него нет шансов. Он погибнет, бесславным, никому неизвестным мальчишкой. Ничего не добившийся, ничего не сумевший… Все были против его рождения, только мама победила, позволила ему появиться на свет. Она подарила ему четырнадцать лет жизни, а теперь он вернет их Тьме, которую он опозорил так же, как семью и свою страну.

Недостойный своего титула.

Все эти мысли, промелькнувшие еще быстрее прежних, разозлили Вэйзара. Ярость, чистая, ничем незамутненная ярость – на себя, на Судьбу – поглотила его. Он шагнул вперед, гордо подняв голову и принялся создавать связь. Это была не магия, какая-то особая материя. Вэйзару никогда не удавалось ее почувствовать, он лишь повторял за наставниками.

– Шас'сари дес'раше эмас'лиши, – произнес он заклинание-приучение на древнешесском. Смысл этих слов никогда не был понятен ему, и сейчас ничего не изменилось. Голос его дрогнул, и химера, перестав пускать дым, изогнулась, склоняясь к нему. Морда ее приблизилась прямо к Вэйзару, и он увидел, как сквозь ряд острых клыков пробиваются всполохи пламени. Черная чешуя блестела в свете луны, и ему на миг показалось, что нет ничего прекраснее на свете, чем это существо – такое сильное, умное и дикое. Совершенно непокорное и свободное. Вэйзар хотел быть таким же.

Он уверенно, как король и повелитель, приказал:

– Покорись мне, слушайся меня, – и с ужасом осознал, что он говорит не на языке темных эльфов.

Химера замерла, словно прислушиваясь, и вдруг Вэйзар почувствовал это – словно тихий-тихий шепот, дуновение ветерка… обрывок чувств Черного Пламени. Ее злость, ярость и боль.

– Тише, – ласково произнес Вэйзар, протягивая руку и касаясь чешуи. Рядом с мордой она была такой горячей… – Тише, не бойся.

Связь все усиливалась, и теперь через Вэйзара шел целый поток чувств. Химера была в ярости, напугана, она пыталась победить неизвестную ей силу, подавляющую волю.

– Нет, – неожиданно жестко произнес Вэйзар. – Ты моя. Ты мне покорна. Только мне.

Он буквально ощутил покалывание под ладонями, когда чужая воля – его воля – заставила химеру подчиниться.

– Нагнись. – Он обошел ее и принялся взбираться, пачкая в крови черную чешую, об которую содрал и без того израненные ладони. – Лети.

Мгновение химера не двигалась, а потом тело под Вэйзаром заходило ходуном. Он изо всех сил вцепился в черные пластины, отчаянно ища возможность не свалиться. А Черное Пламя, словно только ждала этого мига его неуверенности, развернулась в сторону моря, резко оттолкнулась и взмыла в небо.

Казалось, крик Вэйзара был слышен по всей Мерейской Косе. Как и его отчаянная ругань – отец выдрал бы за такие слова.

Вэйзар продолжал орать, пока Черное Пламя поднималась все выше. Спасло принца лишь то, что химера делала это плавно – иначе он бы свалился в первые же секунды. А потом наступило совершенно невозможное: Черное Пламя выровняла свой полет, и Вэйзара поглотило это удивительное чувство свободы. Ветер бил в лицо, далеко внизу простирались леса и города, а они летели над этими бескрайними просторами, каждым дюймом кожи наслаждаясь тем, что составляло основу их существования – свобода. Все, чем жил Вэйзар до этого, показалось незначительным. Сейчас было только черное небо над головой, темное море под ними и ощущение полета. Боль в теле, усталость, разочарование собой и жизнью – все отступило, и в этот момент Вэйзар понял: он сможет все. Он всего добьется. Кровью, временем – он победит всех своих врагов. И внешних, и внутренних. Смеяться последним будет именно он.

Решительно протянув руку, Вэйзар вцепился в чешую, закрепляя связь – теперь он четко видел ту незримую нить, что соединяла всадника и его пантеру. Химеру. У него будет химера. Не жалкая кошка, а повелительница неба. Его Черное Пламя.

Полностью подчиненная чужой воле, химера, исполняя приказ, направилась к маленькой точке, видневшейся далеко внизу – к крепости Лар'Шера.

***

– Появление пиратских баронов может означать лишь одно – у них теперь есть лидеры. Пусть это только несколько нелюдей, но через столетия они превратятся в одного. И этот один доставит нам множество хлопот.

Вадерион внимательно рассматривал бокал, из которого пил. В столице и на севере пользовались кубками, только если не грозил какой-нибудь светский прием. Но Вадерион по ним не таскался, а Элиэн вроде бы нравилось. Коварству и лживости его котенка не было предела: она играла чужими жизнями и чувствами с не меньшим мастерством, чем он сам. И пусть Элиэн, как всякая женщина, пользовалась своей слабостью, ища или давая сочувствие, утешение и понимание, внутри она оставалась стальной, как меч лучшей закалки.

– Подошлите к ним лазутчиков, пусть убью пиратских баронов, – произнес наконец Император.

– У меня нет настолько искусных шпионов, ваше величество, – повинился Нивегион, и Вадерион мысленно усмехнулся: так лорд желает получить не совет, не армию, а сразу лучшее – Теней. Нет предела наглости дроу, это он понял еще в юности. На себе.

– Искусные шпионы требуют немалых наград, – намекнул Вадерион. Он не собирался раскидываться Тенями Тейнола без серьезно услуги взамен.

Нивегион почтительно склонил голову. Он уже готов был начать торг с Императором, дабы в меру задобрить его, при этом получив желаемое, но тут дверь без стука распахнулась. В комнату влетела – иначе не скажешь – средняя дочка Нивены, Нара. Девица выглядела весьма запыхавшейся и чем-то напуганной, что, впрочем, не извиняло ее поведения. Вадерион умел одним взглядом заставить замолчать толпу, что уж говорить о каких-то эльфийках. Нара замерла в еще большем испуге, а потом, опомнившись, быстро поклонилась.

– Ваше величество, прошу простить мою дерзость, – заплетающимся языком вымолвила она и повернулась к лорду Лар'Шера: – Дедушка, там… Там она.

«Она?» – мысленно переспросил Вадерион, внешне оставаясь невозмутим – Темный Император всезнающ и всемогущ.

А вот Нивегион понял, о чем говорила его внучка, потому что тут же изменился в лице и резко встал. Интересно, что его так разозлило? Вадерион с изрядной долей равнодушия наблюдал за семьей Лар'Шера, пока не настал его черед переживать.

– Это чудовище…

– Ничего она не чудовище. Вы слабее ее, поэтому боитесь и ненавидите, – раздался возмущенный голос, и в дверном проеме появился Вэйзар. Вот тут самообладание на миг изменило Вадериону, когда он увидел сына: грязного, в изорванной одежде и с окровавленными ладонями – зато с таким довольным, даже счастливым выражением лица, что это испугало его еще больше.

– Он прилетел на Черном Пламени, – раздалось за спиной Вэйзара, и в комнату попыталась войти Нелья, которую спешно увела с собой Нисса.

– Эта тварь приземлилась прямо во дворе! – чересчур эмоционально воскликнула Нара, кидаясь к деду. Вэйзар такими глупостями страдать не собирался – ему поддержка явно была не нужна – и, сложив руки на груди, высокомерно произнес:

– Она не тварь, и она уже улетела. Черное Пламя не побеспокоит вас, пока я здесь.

– Ты… – Лорд Нивегион был намного умнее внучки и вовремя заткнул ей рот. Хотя это бы не помогло, если бы Вадерион не был так занят Вэйзаром – судьба сына его интересовала куда больше, чем непочтение подданных.

– Я ее приручил. Черное Пламя. – Вэйзар смотрел прямо в глаза отцу, и Вадерион поймал себя на мысли, что впервые видит сына таким уверенным.

– Что?! – воскликнули от двери. Похоже, сегодня кабинет лорда Лар'Шера пользовался небывалой известностью. Впрочем, явившуюся с Нельгеллой Элиэн Вадерион был рад видеть.

– Отец, ты видел это?! – воскликнула леди Лар'Шера.

– Как приручил? – встряла Нара.

Вадерион встал и подошел к Вэйзару. Он предпочел бы продолжить разговор наедине, не чета подданным слушать, о чем беседуют члены императорской семьи.

Он уже взял Вэйзара за плечо, чтобы вывести – Элиэн остановилась рядом, во взгляде ее было не меньше беспокойства, чем у него, – когда вперед вырвалась Нельгелла. Она, как и ее сестра, всегда была яростной душой.

– Он не мог приручить химеру. Их можно лишь уничтожать!

– Приручил! – выкрикнул возмущенный Вэйзар. – Она теперь моя! А вы ездите на своих пантерах и бойтесь поднять взгляд в небо!

Нара дернулась в объятиях деда. Вадерион скорее почувствовал, чем услышал, как Элиэн остановилась по другую сторону от сына. А Нельгелла… Нельгелла была в ярости – ее ничего бы сейчас не остановило. Он видел ее такой на поле боя, но сейчас явно был не подходящий момент для демонстрации леди Лар'Шера своих способностей. Что и высказал Вадерион.

– Не вам судить принца. Ваши слова оскорбляют его и его род. Если вы хотите продолжить, леди Лар'Шера, то можете сразу встать на колени – я отрублю вам голову.

Под его взглядом Нельгелла присмирела. Он видел, как затухает алое пламя злости в ее глазах.

– Вэйзар, иди с матерью, – тихо и решительно приказал Вадерион, предчувствуя ссору. Надо было убрать из комнаты лишних эльфов, иначе кому-то точно не поздоровится.

– Почему? – возмутился Вэйзар. – Я не сделал ничего плохого. Я не виноват, что они трусы!

Такого, конечно, Нельгелла не стерпела.

– Трусы?! Не светлому ублюдку обвинять меня в трусости!

Она бы умерла. Прямо сейчас и здесь. Вадерион казнил бы ее на глазах племянницы и отца – семья Лар'Шера сегодня перешла черту, и даже горе не могло извинить их. Но Нельгелла умерла еще даже раньше, чем Вадерион успел разозлиться, а Вэйзар – кинуться на обидчицу. Старшая дочь лорда Лар'Шера вдруг рухнула на каменный пол. Из ее горла торчал тонкий острый нож для писем. Именно он лежал на столике у двери вместе с другими мелкими вещицами.

– Мам, – в восхищении произнес Вэйзар, оглядываясь на Элиэн. Та стояла такая спокойная, словно ничего не произошло, и только Вадерион уловил в ее взгляде растерянность. Однажды он уже видел ее такой – когда она разгромив его кабинет, вдруг осознала, что натворила и принялась извиняться.

– Тетя! – завизжала пришедшая в себя Нара, но ее тут же заткнул Нивегион. Взгляд его, впрочем, был прикован к бездыханному телу дочери. Та не успела отреагировать: великая охотница и воина, она просто не думала, что ей может угрожать слабая светлая эльфийка.

– Лорд Нивегион, примите мои соболезнования, – холодно, как и всегда, произнес Вадерион, приобнимая за плечи жену и сына – чтобы они еще чего не натворили. – На вторые похороны мы не останемся, меня зовет долг правителя. Завтра мы отправимся в путь. Темной ночи.

Дверь за ними закрылась, и в тишине замка явственно прозвучал отчаянный женский вой.

Все молчали, пока не добрались до покоев Вэйзара. Вадерион втолкнул сына внутрь и притянул к себе Элиэн.

– Как ты, котенок? – Он заправил за острое ушко выбившуюся из прически каштановую прядь.

– Все хорошо, – мягко заверила она его и чуть нахмурилась. – Она заслужила… Я сильно все испортила?

– Нет, – не солгал Вадерион – он бы все равно убил бы Нельгеллу. – Ты была прекрасна. Поможешь?

– В чем именно?

Он перехватил ее заледеневшие пальчики и коротко коснулся их губами, а потом поцеловал запястье, чувствуя бьющуюся жилку.

– Прикажи слугам принести в наши покои бадью и наполнить ее ледяной водой. В гостиную.

Элиэн никак не выразила свое удивление и молча направилась исполнять его просьбу. А Вадерион все же наконец зашел в покои сына. Тот уже ждал его.

– Что произошло?

– Мама убила эту Нельгеллу, – все еще с восхищением ответил Вэйзар. Видимо, не ожидал от мамы такого. Вадерион, кстати, тоже. Но ему нельзя вести себя так же, как четырнадцатилетнему юнцу.

– Что произошло с тобой? – процедил Вадерион, подходя ближе. Вэйзар уже не выглядел ребенком – и когда он успел так вырасти? Уже сравнялся с Элиэн. Пара лет – и будет таким же высоким, как Велон. И таким же дурным.

– Я приручил Черное Пламя. Представляешь?! – восторженно произнес Вэйзар. – Она…

– Это химера, она опасна…

– Она прекрасна. Как она летает! Ты бы ее видел вблизи! Она слушается меня, понимаешь? Как пантера! Но зачем мне теперь пантера! Они все были неправы, ты понимаешь, пап? Я все мог…

– Что сделал?! – рявкнул взбешенный Вадерион: он даже не слушал, что там болтал Вэйзар. Он и так долго сдерживался, хотя еще в кабинете Лар'Шера хотел придушить нерадивого сынка.

– Какого демона ты полез к химере?! Ты вообще думаешь головой?! – трясся Вэйзара за плечи Вадерион. Хотелось отвесить ему затрещину, но он никогда бы не поднял руку на своего ребенка. Даже на того, который чуть не свел его с ума. Словами не передать, как боялся Вадерион: никогда он не испытывал такого страха, как за жизнь собственного сына. У него руки дрожали, после того, как он осознал, какой опасности подверг себя Вэйзар. А если бы с ним что-нибудь случилось? Если бы эта тварь его убила?! А этот идиот лишь стоит и радуется!

– Ты бестолковый бездарь! Зачем ты полез к химере?! Не смей больше такое выкидывать! Слышишь меня?!

Глаза Вэйзара сначала округлились, в них промелькнуло удивление, страх, а потом поселилась обида. Он надулся, попытался вырваться из хватки отца.

– Почему ты такой! – вскричал Вэйзар, все-таки высвобождаясь. – Почему ты меня ненавидишь?! Тебе плевать на меня! – с этими словами он скрылся в спальне. А Вадерион стоял в немом изумлении посреди гостиной и пытался понять, как этот маленький дурак пришел к такому выводу? Плевать? Да он места себе не находит, пытаясь понять, что он сделал не так, что его сын подверг себя такой опасности. Где не уследил? Что не сделал? Что не сказал? Надо было плюнуть на Лар'Шера и самому проследить за Вэйзаром – он же видел, что мальчишка явно что-то замышляет.

Вадерион развернулся и вышел. Следовало, наверное, пойти за Вэйзаром, успокоить его – или попросить прощения? А демон его знает! Не умел Вадерион общаться с сыновьями так. Вот Элиэн всегда находила подход и к Велону, и к Вэйзару – она словно видела их души. А Вадерион мог лишь бродить в темноте, пытаясь хоть как-то помочь сыновьям, воспитать их достойными дроу. И с каждым годом ему казалось, что у него получается все хуже и хуже, а затея его обречена на провал. Вот только не умел Вадерион отступать, поэтому мучились все: и он, и сыновья, и Элиэн. Все же его котенок – чудо, без нее он бы не справился. Без нее не было бы этих оболтусов.

Велон Вадерион нашел быстро – пошел на пьяные крики и хохот. Группка излишне веселых дроу с парочкой затесавшихся к ним оборотней обнаружилась на одной из нижних галерей. Официальная часть похорон давно закончилась, и теперь молодняк мог не опасаться, что им кто-то помешает. Естественно, они не учли Темного Императора, ищущего свое первое "творение".

– Велон, пойдем.

– Темн-мн-мной н-ночи, пап, – едва выговорил пьяный в стельку принц. Он даже не заметил, как отец выволок его из кучки прихлебателей, вновь рассыпавшихся в поклонах, и повел наверх.

– Вадерион?

– Котенок, побудешь с Вэйзаром?

Элиэн пристально посмотрела на него и привалившегося к стене Велона. Мало того, что от того несло, как от табуна пьяных лошадей, так он еще и пытался улыбнуться. Зрелище было отвратным, и Вадерион поклялся себе, что еще не раз припомнит "дорогому" отпрыску этот момент. Элиэн, к счастью, редко перечила ему (если только дело не касалось крайне важных вещей – тогда его котенок упирался так, что никто не мог ее переубедить), поэтому отправилась в покои к младшему сыну. А Вадерион, едва сдерживая гнев, втащил старшего внутрь, подвел это полубесчувственное тело к бадье и со всего размаху окунул. Велон тут же забарахтался, пытаясь вынырнуть, но его держали крепко. Ледяная вода плескалась на пол, словно здесь возник маленький локальный шторм.

Вадерион продержал нерадивого отпрыска еще пару секунд и все же отпустил. Велон шлепнулся на мокрый пол, кашляя и харкая водой. Он едва смог подняться на колени, пытаясь вдохнуть желанный воздух. Учитывая его состояние, неудивительно, что он не услышал, как щелкнула пряжка ремня.

Когда на Велона обрушился первый удар – как раз по заду, – то он подскочил, как ужаленный, едва ли не с визгом.

– Пап?! – во взгляде его был страх и непонимание. А Вадерион щелкнул кожаной петлей и без замаха ударил. В этот раз Велон был готов и увернулся, так что ремень прошелся по косой, полоснув огненной полосой спину.

– Ты с ума сошел?! – удивление на мгновение перебило даже страх. Велон, мокрый, взъерошенный, едва протрезвевший, шатаясь стоял напротив гневающегося отца.

– С ума? – зло процедил Вадерион, прицеливаясь. Велон никогда особого внимания не уделял физической подготовке и откровенно ленился, а сейчас, при его состоянии, точно бы не смог спастись от отца. Поэтому третий удар хоть и пришелся не туда, куда планировал Вадерион, но все равно зацепил принца.

– Я сказал тебе, присмотреть за Вэйзаром? Сказал! Что ты сделал? Напился! Твой брат чуть не умер! Пока ты прохлаждался! Пьяная свинья! Его едва не сожрала химера! – За каждой фразой следовал удар. Велон пытался сбежать, но против тысячелетнего воина и охотника он ничего не мог сделать. И Вадерион продолжал его гонять, щелкая петлей ремня по спине и бокам. Очередной удар пришелся по ногам, и Велон свалился на пол. В его глазах был уже не страх – ужас. Отец редко поднимал руку – да почти никогда! – пару подзатыльников отвесил, и то когда Велону уже за тридцать перевалило. Но больше всего его испугало даже не избиение, а гнев папы, всегда достаточно терпимого к выходкам сына.

Вадерион застыл, крепко сжимая в руке ремень и мрачно глядя на сжавшегося на полу сына. Велон тяжело дышал и дрожал – то ли от страха, то ли от холода.

– Вэйзар сегодня ночью, пока ты пил и развлекался, сбежал из замка и приручил Черное Пламя. Не думаю, что возможность выпить и выслушать лживые восторги подданных стоит жизни брата, – с презрением произнес Вадерион, обратно застегивая ремень. Одного его взгляда было достаточно, чтобы Велон готов был провалиться в Глубины. – Катись отсюда. Мне плевать, куда. Завтра утром чтобы был здесь – мы уезжаем.

С этими словами Вадерион ушел в пустующую спальню. Велона вынесло за дверь буквально в одно мгновение.

***

Они уехали следующим утром. Поездка вышла весьма короткой, как и хотел Вэйзар, хотя сейчас все его мысли занимала лишь Черное Пламя, на которой он парил в небе. Провожал их только лорд Нивегион Лар'Шера, и по его хмурому виду было ясно, что визит императорской семьи здесь забудут нескоро. Сами же Шелар'рис тоже выглядели не очень радостными: папа хмурился не меньше хозяина крепости, мама была задумчивее обычного, а Велон как-то криво сидел на пантере. Но все эти мелочи едва ли затронули сознание юного принца. Ему казалось, что вчера он родился заново: все теперь представало в новом свете. И когда он взлетел на Черном Пламени в небо, пока остальные ехали по земле, единственное, что он заметил, думая лишь о бьющем в лицо ветре, это завистливый взгляд Велона. Он очень понравился Вэйзару. Впервые в жизни он был лучше брата. Лучше хоть кого-то.

Глава 4. (Не)однозначный выбор

4627 от Великого Нашествия

Мелада

Мелкий дождик весело барабанил по созданным им же лужам. Велон тыльной стороной ладони стер с лица эту морось и перевел дух. Признаться, тащить на себе бесчувственное тело Вэйзара было не так легко. Хотя мощной комплекцией он до сих пор похвастаться не мог!

После того, как Вэйзар приручил Черное Пламя – и прославился на всю Империю, – то буквально на следующий год сильно вытянулся, почти догнав Велона с отцом, к тому же постоянные тренировки, к которым он приступил как одержимый, сделали его менее тощим. Вэйзар словно задался целью сдохнуть с мечом в руке – так считал Велон, наблюдая за тем, как младший брат все свободное проводит на тренировочном плацу, гоняя наставников. Ему было плевать на дождь, снег, мороз и жару. В итоге такое упорство принесло свои плоды, и уже к двадцати годам Вэйзар стал весьма хорошим воином, а к совершеннолетию – прославился на всю Темную Империю не только как великий наездник, но и как великий мечник. Мало кто мог сравниться со вторым принцем в мастерстве боя и убийства. Никто бы уже не назвал его слабым – несмотря на оставшуюся худощавость, Вэйзар, благодаря немалым мускулам и грозной славе, выглядел ничуть не менее представительно, чем Велон. Все, казалось, было хорошо, вот только характер второго принца оставлял желать лучшего – более вспыльчивого и задиристого дроу сложно было найти. Велон его решительно не понимал: если ты получил, что хотел, то зачем постоянно искать себе новые проблемы? Еще и втягивать в них старшего брата! Вот как сейчас.

Неделю назад их семья резко увеличилась сразу на трех дроу. Близнецы заняли все внимание родителей, Велия старалась им помогать, а Велон – сделать так, чтобы им не мешал Вэйзар. Вот и оказался вместе с братом в одном из меладских трактиров, где неугомонный всадник Черного Пламени вместо того, чтобы выпить и поболтать со своими приятелями (вызывающими у его старшего брата рвотные рефлексы), сцепился с каким-то оборотнем, который "не так посмотрел". В итоге выяснение отношений двух темных переросло в полноценную трактирную драку. Вэйзар продержался долго, учитывая, что он был один против всех – Велон не собирался отрывать свои императорские телеса от стула, – но когда он все же рухнул на пол в лужу крови, старший брат соизволил вмешаться. Встал, с громким лязгом вытащил меч и обратился к замершей толпе:

– Кто хочет умереть за оскорбление императорской семьи?

Желающихся не нашлось: все же холодная сталь лучше любых кулаков.

Велон, глядя вслед разбегающимся темным, нагнулся к брату. Дай Тьма, чтобы не умер, а то папа точно убьет. Но Вэйзар оказался жив, несмотря на множественные переломы и синяки. Живучий, демон.

– Плата за ущерб, – Велон кинул на стойку трактирщику мешочек с золотом. Тот почтительно раскланялся.

– Хорошо подрались, – протянул пьяный орк, сидящий за столиком в углу – он лишь чудом не пострадал во время потасовки. – Ты проиграл, Хес. Принц не меньше дюжины уложил, – обратился он к своему приятелю.

Велон лишь поморщился, слушая эти разговоры: и как брат может с ними общаться? А Вэйзара вечно тянуло в подобные компании. Принц! А общается с грязью. Примерно так рассуждал Велон, практически неся на себе бессознательного брата.

– Вот скажи мне, Вэйзар, – прокряхтел старший принц, – почему ты вечно влипаешь в неприятности? Когда же ты повзрослеешь?

– Иди ты, – прохрипел Вэйзар, приходя в себя. Впрочем, передвигаться самостоятельно он все равно не мог. Хорошо, что Сайл быстро все вылечивает, а то братец бы всю жизнь только и делал, что валялся перевязанным в кровати. И так на нем живого места нет – спасибо еще лекарю, что убрал большинство шрамов, – только мордашка смазливая. С такой бы девиц соблазнять, а Вэйзару лишь подраться нужно. Война, одиночное сражение, бой, тренировка или обычная трактирная потасовка – менялись лишь формы, но суть оставалась одинаковой.

– И зачем ты полез в драку? Тащить еще тебя теперь… И от папы влетит. Причем и мне!

– Мы победили, Велон? – едва шевеля губами, спросил Вэйзар.

– Да. Мой меч послужил хорошим аргументом, – мрачно ответил старший брат.

– Это не то… Значит, проиграл…

– Вэйзар, идиот ты, их было две дюжины. Ты все же не ликан, чтобы на одних кулаках их одолеть. Вот зачем тебе меч?

– Для убийства… Опять проиграл…

– Идиот, – припечатал Велон, мысленно костеря брата – от отца им точно влетит за драку в трактире. Вот вечно у него неприятности из-за Вэйзара! Сам-то Велон хоть и не был добрым милым мальчиком (скорее, демоном в обличье дроу), но умел прятать свои увлечения. Конечно, иногда кое-что всплывало наружу, но о большинстве ни папа, ни мама (слава Тьме!) не знали. А вот Вэйзар привык жить широко и громко: дня не проходило, чтобы он что-нибудь не выкинул! Еще и Велона втягивал постоянно. Папа уже голос сорвал орать на них ("бедный"), а младшему принцу хоть бы что. Вернее, теперь среднему.

Велон поднял взгляд к серому небу. Дождь усиливался, а до замка было неблизко. Вэйзар вновь потерял связь с реальностью, и его старшему брату предстояла "увлекательная" прогулка по лужам Мелады с телом столетнего лося на хребте. Вот интересно, близнецы тоже такими странными вырастут или есть надежда, что они пойдут в маму? Вот уж кто в их семье никогда не создавал проблем. Но мама была великим исключением – спасибо Тьме за нее.

С такими мыслями Велон поудобнее перехватил тело брата и продолжил путь. Ему пришла в голову обнадеживающая мысль: когда близнецы вырастут, им вчетвером будет намного легче нести избитого Вэйзара.

***

4644 год от Великого Нашествия

Мелада

Боль в вывихнутом плече мучила Вэйзара намного меньше, чем уязвленная гордость. Был бы на его месте Велон, так он бы лишь усмехнулся и заявил, что трое на одного – исход решенный. Но Вэйзар придерживался иного мнения. Хорошему воину нетрудно справиться с несколькими противниками. К тому же близнецам едва исполнилось семнадцать – он детей не смог одолеть! Вернее, не смог так быстро, как хотел, потому что в итоге он все же скрутил этих мерзавцев. А потом пришел папа и отвесил подзатыльник. Вот только близнецам не стал – они ведь еще дети. Крепкий удар однако у детей!

– Вэйзар, – в тысячный раз позвал отец, и принц вынырнул из своих мыслей.

– Они первые начали.

– Вэйзар, сколько тебе лет? – процедил папа, начиная злиться.

– Сто с чем-то, я не считаю, – огрызнулся принц: голова гудела, и никакого желания отвечать на менторские вопросы отца не было. – Плохо помню момент своего рождения.

– Зато я хорошо, – чуть мрачнее, чем обычно произнес ответ, и это задело Вэйзара сильнее, чем любые отцовские насмешки, язвительные фразочки и хлесткие подзатыльники. Тема его рождения была… запретной. Неофициальное табу, от которого Вэйзару становилось еще хуже. Он прекрасно знал, что выжил только благодаря матери и мастерству Сайла. Его рождение едва не обошлось маме жизнью, и об этом помнили все, особенно папа. Но он молчал, молчали остальные – семейный запрет обсуждать эту тему. Они могли хохотать, вспоминая близнецов или как папа с мамой спорили, выбирая имя Велии. Даже Велона не обходили вниманием: мама часто любила подтрунивать над отцом, припоминая ему реакцию на рождение наследника. А вот Вэйзар…

– Я не виноват, что она выбрала меня! – выкрикнул он, вмиг теряя контроль и до боли сжимая кулаки. – Я не хотел, чтобы она страдала.

– Она чуть не умерла, Вэйзар. Это две большие разницы. Но я не желаю обсуждать эту тему, мы сейчас о близнецах…

– Почему же нет? Скажи мне хоть раз в лицо то, о чем молчишь! – распалялся все больше Вэйзар. Отец проигнорировал его, усаживаясь в кресло и придвигая к себе документы. Он явно не собирался тратить время на бесполезные разговоры с сыном.

– Вэйзар, объясни про близ…

– Если бы выбирал ты, что бы ты сказал? – тихо спросил принц, и отец замолчал. В кабинете Императора повисла тяжелая, напряженная тишина. Даже задиристому Вэйзару вдруг стало неуютно, и он невольно повел плечом, чтобы тут же скривиться от боли – он и забыл, что вывихнул его. Все же в знатных силачей выросли эти три лба.

– Я бы выбрал Элиэн, – ответ папа, глядя прямо ему в глаза.

Вот и все. А ведь он всегда это знал: чувствовал во взгляде, в отношении. Теперь только услышал правду. Так почему же так больно?

– Детей обычно любят, – едва слышно прошептал Вэйзар, сжимая ладони в кулаки и не обращая больше внимания на ноющее плечо.

Отец внимательно посмотрел на него, даже на мгновение нахмурился.

– Почему ты меня терпеть не можешь? Я не был виноват…

– Вэйзар, ты говоришь глупости. Впрочем, как и всегда. – Отец резко встал и одним плавным движением приблизился к нему. Настал черед Вэйзара хмуриться. Он был так поглощен собственными мыслями и чувствами, что действия отца стали для него полной неожиданностью.

– А, демоны! Чтоб тебя… – он все же прикусил язык и не послал отца в Глубины за то, что тот вправил ему вывихнутое плечо. – Мог бы предупредить!

– Я всегда буду выбирать Элиэн, – неожиданно продолжил начатый разговор папа, возвращаясь за стол. – Неважно, кто окажется на другой чаше весов: ты, Велон, близнецы или даже Велия.

– Тогда… зачем… Ты… Чудовище!

– Рассуждаю здраво, – цинично ответил отец, поднимая взгляд и словно гипнотизируя Вэйзара. А потом резко произнес: – Без Элиэн бы не было нашей семьи. Хочешь знать, что случилось, умри она? Я бы возненавидел тебя. Тебя, моего сына. Но я бы смотрел каждый день на тебя и все больше бы ненавидел. Я знаю себя. Я бы убил тебя, не выдержав горя. А потом отравил бы и жизнь Велона – он бы тоже не был счастлив. Либо отправился бы за тобой, либо стал таким же как я, бездушной тварью. Вот какая цена у жизни твоей матери. Без нее не было бы ничего. И твое счастье, Вэйзар, что ты не видел моей ненависти. Поверь, ее еще никто не пережил. – На мгновение отец замолчал, переводя дух – он явно вышел из себя. – Так что хватит задавать глупые вопросы. Иди, займись делом. И не лезь больше в драки, побереги плечо…

Вэйзар хлопнул дверью, заглушив последние слова отца. Только одно существо во всем мире он сейчас желал видеть – Черное Пламя. Но Вэйзара словно прокляли – на нижнем этаже он едва не сбил с ног маму.

– Вэйзар!

– Прости, мам, я случайно, – быстро повинился Вэйзар, целуя мать в щечку. – Мне пора.

– Стой.

Он остановился, мысленно вопрошая Тьму, за что та на него так ополчилась, и он попал в лапы самого проницательного темного в замке. Мама слишком хорошо все видела и понимала, а Вэйзар сейчас точно не мог похвастаться душевным покоем – его всего трясло, а мысли в голове устроили настоящее побоище. Обо всем этом маме было лучше не знать. Он точно не собирался делиться с ней подробностями прошедшего разговора. Вэйзаром часто управляли эмоции, и случайности в его жизни происходили очень часто – они правили бал. Но вот в одном он был точно уверен: он никогда никому – ни одной живой душе – не сможет признаться, что его любимый папа заявил ему, что убил бы его ради спасения мамы. Вэйзар не был женат и не имел детей, но все равно не смог бы сделать подобный выбор – он был бы слишком сложным. А отец так легко указал на мать. И теперь, глядя на маму – самую лучшую женщину в мире! – Вэйзару было больно от того, что он живет лишь по ее воле. И ведь воин не должен забивать себе голову подобными мыслями, а все равно они пробиваются, сводят с ума.

– Я хотел полетать…

– Ты только что прибыл в столицу… Что у тебя с плечом?

– Мам, все хорошо, обычный вывих, папа уже… – Вэйзар осекся, не в силах произнести хоть слово, связанное с отцом.

Мама, естественно, тут же уловила и само замешательство, и его причину.

– Поссорились? – понимающе спросила она.

– Нет, – чересчур резко ответил Вэйзар. Да и горечь скрыть не сумел. – Какая разница? Не поладили, папа вечно мною недоволен…

– Он тебя любит, Вэйзар…

– Нет! – рявкнул принц и тут же стушевался. – Прости, мам, я не хотел… Но ты не права.

– Или ты не хочешь слышать правду? Попробовать перестать думать лишь о себе? Хоть раз не ссориться, а поговорить с отцом?

– Ты не понимаешь.

– Я как раз понимаю, а ты не можешь, – мягко возразила мама, качая головой. Она всегда была такая спокойная, добрая, что аж бесило. У Вэйзара внутри бушевала буря, а она видела это и заявляла, что он сам виноват! Но он ничего не делал, это папа, именно папа, признался в том, что не любит собственного сына! Да и какая разница? Они ведь мужчины, воины, а не трепетные леди!

– Мам, это все неважно.

– Врешь ты еще хуже, чем твой отец.

– Папа хорошо врет. Он все делает хорошо…

Мама обняла ладонями его лицо, когда он лихорадочно пытался спрятать взгляд, и так уверенно, словно знала все тайны мира, произнесла:

– Ты когда-нибудь поймешь, Вэйзар. Сейчас тебе тяжело, ты еще не нашел себя. Но когда-нибудь ты все поймешь. Я хочу лишь, чтобы ты помнил, что мы рядом. Твоя семья.

– Ма-ам, мы темные эльфы! – Вэйзар не удержался и закатил глаза. Увидь это папа, он бы так его отчитал за столь непочтительное отношение к маме, что принц бы надолго запомнил. Особенно сильно болели бы сломанные ребра.

– Я вновь не права, да? – с толикой ехидства заметила мама. – Как у тебя все удобно получается, Вэйзар: папа не прав, мама не права, все не правы, один ты умный. Какой ты все же у меня эгоист – как и все мы, Шелар'рис!

– Мам, – процедил Вэйзар, не зная, что ответить ей: вот прав папа, с мамой спорить невозможно. Она все вывернет так, что останется победительницей. – Мне пора. Темной ночи.

И не продолжая больше этот бесполезный разговор, Вэйзар исчез за ближайшим поворотом. То, что он попросту сбегает, принц проигнорировал, сочтя свои действия логичным отступлением: если силы противника во много раз превосходят твои, то глупо продолжать бой. Все же Вэйзар был не только принцем, но и военачальником и умел стратегически мыслить. Именно поэтому для него мама была не только самой чудесной и любимой женщиной в мире, но также самым опасным противником…

– Опять средний сын нахамил дорогой родительнице? – ехидно поинтересовались сверху, и к Элиэн по боковой лестнице спустился Велон. Вообще этим ходом пользовались лишь слуги. Ну и принцы, когда хотели войти и выйти из замка незамеченными.

Мама обернулась, буквально за пару секунд оглядела отпрыска с ног до головы и мило поинтересовалась:

– Как леди Сар'тарис?

Велон так и замер, застыл, словно вор, пойманный с поличным. Лишь через пару секунд он смог вымолвить:

– Откуда ты знаешь?

– О, так я угадала? – развеселилась мама, направляясь в холл.

– Нет, – так неубедительно соврал Велон, приглаживая волосы, что даже смеяться над ним было бы страшным грехом. – Постой, не говори отцу, он меня убьет.

– Посмотрим. Обещаешь себя хорошо вести? – поинтересовалась мама, поднимаясь по лестнице. Велон смотрел на нее снизу вверх взглядом умирающего от голода щенка.

Она обернулась, улыбнулась и сама ответила:

– Не будешь. Хорошо, никому ничего не расскажу.

– Мам, ты лучшая! – проникновенно воскликнул Велон, уже успевший вообразить, как сильно разозлиться отец, узнав, что он крутит роман с дочерью доверенного (и крайне чопорного) лорда.

***

Ветер бил в лицо так сильно, что Вэйзар практически ничего не видел, а Черному Пламени едва удавалось лететь вперед, напрягая все свои мышцы и сопротивляясь встречным потокам. Вот только даже этого было недостаточно, чтобы выбить из головы принца жгучие слова отца.

"Я бы выбрал Элиэн"

Ему сто восемь, он видел кровь и боль, прошел множество битв, пусть и не таких масштабных, как отец. Он пережил и страшные раны, и предательства своих боевых товарищей – так почему же сейчас ему так больно?

Ветер и не собирался утихать, в небе начиналась настоящая буря. Совсем рядом с Черным Пламенем прогремел гром, а потом прямо из серых туч прострельнула молния. Вэйзар лишь крепче сжал коленями бока верной подруги, направляя ее в сердцевину зарождающегося шторма и чувствуя восторг своей химеры. Они давно перестали быть лишь господином и его слугой, превратившись в настоящих друзей. Черное Пламя… Такая же яростная, непоколебимая и боевая, как и он сам. Она не знала покоя, бросаясь в самую гущу и всегда выходя победительницей. Их связь соединила души, похожие, словно зеркальные отражения. Они чувствовали друг друга даже на расстоянии, и сейчас, идя навстречу жестокой стихии, Вэйзар сливался сознанием с Черным Пламенем, разделяя с ней свою ярость и желание победить. Не осталось ни боли, ни сожаления – все эти чувства принадлежали темному принцу, а сейчас в небе парил наездник старейшей химеры, воин и скиталец. И он готов был бросить вызов всему миру.

***

– Зайди.

Вэйзар скинул с головы капюшон – насквозь промокший, как и все на принце – и последовал за отцом до его кабинета. Верный Шэд устало качнул головой и едва удержался от зевка. Бедняга.

Вэйзар кивнул ему в ответ, чувствуя странное оцепенение. Полет всегда служил лучшим лекарством от хандры, а сегодняшняя (вернее, уже вчерашняя) битва со стихией очистила его сознание, позволяя по-другому смотреть на вещи. Или, наоборот, не обращать на них внимание. Вот как сейчас, когда Вэйзар застыл вопросительной статуей самому себе, наблюдая за отцом, словно сутки назад именно здесь он не выслушал самое жуткое признание в своей жизни.

– Ты отправляешься на юг.

– Зачем?

Отец глянул на него с подозрением в его умственных способностях. Этого было достаточно, чтобы принц ощерился, готовясь нахамить.

– Поразвлечься с южанками и отведать киви. Вэйзар, демоны Глубин, для чего я могу тебя туда отправить? Будешь работать, причем головой. У тебя это плохо получается, но делать нечего, – язвительно произнес папа.

– Все лучшее у меня от отца, – парировал Вэйзар, скрипя зубами. Интересно, папа может хоть раз промолчать?

Принц не знал, что в голове Вадериона сейчас крутился очень схожий с его вопрос.

– Поэтому, наверное, "лучшего" в тебе мало.

– Так что я должен делать? – процедил Вэйзар, не зная, как ответить. Вот у Велона всегда получалось дать папе достойный отпор – острый язык был у братца. А сам Вэйзар разве что на тренировочном плацу мог с отцом состязаться – зато почти на равных, что неимоверно льстило принцу.

– Разведать обстановку, посмотреть, кто из южных лордов окончательно обнаглел, и избавиться от них.

– Как именно?

– Казни их к демонам, Вэйзар. Но мне нужны ответы.

Вэйзар без приглашения (папа никогда не заботился о таких мелочах, если только речь не шла о маме) сел и приготовился слушать, не обращая внимания на ручьи, стекающие по его плащу. Как только в кабинете начинались разговоры о делах Империи, то отец с сыном тут же исчезали, зато появлялся Темный Император и принц.

– Алеса нашла недосчет, – принялся рассказывать Вадерион. – Очень хорошо спрятанный. Слишком хорошо. И сумма там немаленькая. Это не первый случай. Учитывая, сколько южные лорды удерживают на месте, то наши потери в золоте выходят огромными. Наглость прощать нельзя. Ты отправишься на юг и выяснишь, кто именно из лордов затевает бунт. Они вновь подняли свои головы, и я не собираюсь ждать, когда мне в спину прилетит стрела. Если надо – казни от моего имени. Мне неважно, сколько голов слетит с плеч, главное, чтобы южане присмирели. К сожалению, они понимают только язык силы.

Вэйзар кивнул, показывая, что слышал все указания, а потом задумчиво добавил:

– Это странно. Юг живет торговлей, они не воины.

– Они трусы, – недобро усмехнулся отец. – Жадные и трусливые. Поэтому из столетия в столетия я вынужден прижимать им хвост, чтобы они спустя некоторое время вновь принимались за старое. Бесконечный круг.

– Теперь в нем и я.

– Мне нужен результат. И мое золото.

– Будет исполнено, – безлико ответил Вэйзар, поднимаясь. На самом деле, поручение отца было практически уникальным – еще ни разу принцу не поручали столь сложных и серьезных дел. Вэйзар мысленно уже прикидывал, что стоит предпринять, когда отец окликнул его. Он обернулся, собираясь открыть дверь, и посмотрел на папу. Тот не выглядел старым, несмотря на возраст – кровь темного эльфа не допускала подобного, – но сейчас, в неровном свете огней редких свеч, отец казался таким древним, могущественным, видящим все и вся.

– Вэйзар.

– Что?

– Постарайся не умереть. Темной ночи.

– Темной.

Вэйзар вышел, чувствуя небывалый подъем: впереди его ждала долгая и сложная работа, от которой зависело слишком многое в Империи. Это был его возможность заслужить уважение отца. Хотя, учитывая, что он не смог этого сделать даже после того, как приручил Черное Пламя и стал лучшим мечником Империи, то и сейчас шансы его были невелики. Однако второй принц, Вэйзар Шелар'рис, скорее съел бы гадюку, чем отступил. Этого он делать попросту не умел, зато пробивать лбом каменную стену – легко!

Естественно, последние слова отца он пропустил мимо ушей, и если бы дроу изначально не обладали белоснежными волосами, то Темный Император давно бы стал седым от выходок сына.

Глава 5. Пленительный юг

Управление огромной Империей всегда было занятием весьма сложным. Даже обладая немалым авторитетом и отлаженной сетью шпионов Вадерион прикладывал немалое количество усилий, чтобы удержать в узде все уголки своего царства Тьмы. Если центральная часть и без того находилась в подчинении Темного Императора – ведь это были земли его и его семьи, – то окраины всегда оставались местом уязвимым. Север находился во власти Раудгарда Вал'Акэш и подчинялся короне лишь формально, зато именно оттуда Вадерион меньше всего ожидал бунта и предательства. Какие бы отношения не связывали Темного Императора и Хранителя Северных Границ, в верности последнего сомневаться не приходилось. Западные земли до недавнего времени тоже были достаточно спокойными, пока трудами Вэйзара и Элиэн императорская семья не рассорилась с лордом Лар'Шера. Вадерион пытался наладить ослабшую связь, и пока шла дипломатическая переписка и торг за помощь короны, его взор обратился на юг – вечную занозу в идеальном полотне Темной Империи. На это было две причины: совершенно неприличное богатство тех земель и незнатность их лордов. Дело в том, что в Темной Империи существовало шесть главных родов дроу – правителей своих земель. Все остальные считались либо боковыми, либо слишком мелкими, чтобы претендовать на этот статус. Они подчинялись старшим. Так Вал'Акэш правили севером. Там, где заканчивались их земли, начинались земли Шелар'рис, простирающиеся до самой границы на востоке, до владений Лар'Шера на западе и Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес – на юге. Таким образом Темная Империя делилась на шесть частей, выделяя из массы лордов лишь шесть родов. Но даже среди них, старших, не было равенства. Вал'Акэш, Лар'Шера и Шелар'рис имели древнее происхождение: правящие лорды вели свой род из знатных домов подземного королевства дроу. Вадерион и Раудгард были сыновьями Матерей, Нивегион – внуком. Его отец был пятилетний мальчишкой, когда будущий Темный Император поднял восстание и сверг матриархат. Только благодаря изворотливости своего наставника Эйбериоса Нейс Лар'Шера не только выжил в многочисленных войнах, но и стал главой рода в только что созданной Темной Империи. А вот южная триада – Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес – появилась уже после провозглашения Вадериона Темным Императором. И несмотря на то, что три этих рода весьма быстро завоевали влияние, они всегда помнили, что являются лишь вторыми. Из-за этой зависти они, как никто другие, пытались оспорить власть самых древних семей дроу. Основной их целью, естественно, была императорская семья, чье прочное благодаря многочисленным отпрыскам положение мешало южным лордам больше всего. Какими бы древними и знатными не были Лар'Шера и Вал'Акэш, они оставались лишь подданными Шелар'рис. Все подчинялись Темному Императору. Поэтому именно его власть в первую очередь пытались оспорить южане. Не раз и не два (и даже не сто) Вадерион с Тейнолом предотвращали заговоры, корни которого росли с земель Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес. Однажды в Империи даже прогремела полномасштабная гражданская война – и все из-за юга. Тамошние лорды напоминали сорняк: Император срезал их, а через пару столетий они вновь прорастали. К сожалению, Вадерион не мог уничтожить их полностью – он прекрасно понимал, что на место одних придут другие, – поэтому лишь припугивал, чтобы заполучить себе и Империи хотя бы несколько десятилетий покоя. А потом все возвращалось на круги своя.

Сейчас как раз настало время очередной "прополки". На памяти Вэйзара отец еще ни разу серьезно не занимался югом: так получилось, что во время войны со степняками и пустынниками армия Темной Империи проходила как раз через те земли и хорошо пощипала их. Так что последнее столетия Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес пытались восстановить былое богатство, отнятое Южной войной и Императором. Судя по словам отца, у них это получилось, и теперь Вэйзару предстояло разобраться в хитросплетении интриг трех семейств и вычислить предателей. Мерзкое занятие, принц предпочел бы всех убить и не заморачиваться такими сложными вопросами вины. Дело в том, что дроу, несмотря на довольно вольные нравы (в отличие от тех же светлых эльфов), все же не обладали той плодовитостью, что люди или орки. К тому же существовало общественное порицание внебрачных детей, поэтому зачастую у знатных семей было не так много наследников. Папа, к примеру, женился в восемьсот лет, Раудгард Вал'Акэш несколько веков жил один с дочерью, пока та не вышла замуж и не родила ему внука – тоже не так давно. У Нивегиона Лар'Шера были наследницы, но и они не спешили обзаводиться потомством – дочери погибшей Нивены были примерно ровесницами Велона и Вэйзара. Так что семьи трех древних родов насчитывали совсем не много членов – и это без учета высокой смертности даже среди знати. А вот южане плодились как орки – они были менее требовательны к выбору своей второй половинки, женились друг на друге, на соседях. В итоге Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес так тесно переплелись между собой, что без подробной генеалогической карты нельзя было разобраться, кто, кому и в какой степени приходится родственником. А ведь они еще делились по своеобразным кланам – у каждой группы были свои интересы и воззрения. Вэйзар как-то ради интереса взял почитать "Генеалогию южных родов" и бросил на середине. У каждого лорда было по несколько детей, у тех свои, которые все переженились и родили уже правнуков. А ведь были еще братья и сестры, дяди и племянники. Настоящий клубок, клубок из змей и интриг. И именно Вэйзару теперь предстояло разобраться, кто из добрых полутора сотен лордов и леди замыслил недоброе. Для такой задачи больше подходил Велон – та еще змеюка, – но отец отправил Вэйзар и дал четкий приказ – разобраться. Так что второй принц, тяжко вздохнув, отправился на юг с твердым намерением действительно во всем разобраться и не подвести отца. От его действий зависела политическая ситуация в Темной Империи, а значит, жизнь и безопасность его семьи. Ошибиться было нельзя.

***

Вэйзар никогда не бывал в южных провинциях: мама не очень их любила, поэтому папа лишь однажды возил их туда, когда второй принц был еще слишком мал, чтобы уезжать из замка. Так что тогда ему пришлось довольствоваться рассказами Велона, проявившего удивительное для него немногословие. Старший брат лишь отметил, что южане действительно не знают границ. Смысл этой фразы не дошел до десятилетнего Вэйзара, и он до сих пор не знал, что его может ждать в землях трех лордов. По слухам юг отличался особой даже для темных эльфов невоздержанностью и разнузданностью. Что ж, вот сейчас Вэйзар и посмотрит на этот огромный бордель под палящим солнцем. Странно только, что Велону не понравилось – тот был любителем подобных дел, у него что не день, так очередной краткосрочный роман со всеми вытекающими в виде разгневанных пассий и их папаш. Вот сам Вэйзар предпочитал спокойных и покорных любовниц – чтобы все было быстро и без проблем. Во всех остальных сферах искавший бурю эмоций и без раздумий вступающий в бой – будь это обычный спор или настоящее сражение, – в любовных делах второй принц выбирал покой. Он искренне считал, что в паре мужчина должен быть главным, а женщина – всего лишь подчиняться. Поэтому его романы хоть и не были столь многочисленны, как у брата, зато заканчивались тихо и мирно, пока Велон выслушивал от папы нелицеприятные эпитеты вроде похотливого скота из-за покончившей с собой бывшей любовницы или очередного скандала в высшем свете по поводу соблазненной дочери какого-нибудь важного лорда.

Черное Пламя летела над бескрайними полями, ее огромные крылья дрожали под порывами ветра, но даже буря не могла победить могучую химеру. Вэйзар чувствовал ее нарастающее недовольство – он и сам был не рад. Чем дальше они продвигались на юг, тем жарче становилось. Яркое солнце палило нещадно, слепя дроу – и пусть Вэйзар, как и все в их семье дети, унаследовал мамины глаза, видел он лучше во тьме, чем при свете, как и любой темный эльф. В принципе его народ отличался нелюбовью к чрезмерному теплу и солнцу, так что оставалось загадкой, как живут дроу в южных провинциях.

Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес делили все земли между собой. Изначально именно юг снабжал Темную Империю продовольствием. Именно в тех провинциях, где земля была настолько плодородной, что можно было снимать по два урожая за год, отец решил устроить огромные плантации. И пусть центральный регион тоже имел свои поля, кормили Империю большей частью именно южные земли. Естественно, огромная посевная площадь требовала немалых затрат – рабочих рук. В Темной Империи традиционно всю грязную работу поручали оркам, однако даже их не хватало, чтобы обеспечить засев всех полей. Поэтому на юге стало процветать рабовладение. Главным поставщиком выступал Шарэт, но и сами темные устроили весьма неплохую охоту на людей и оборотней за пределами Империи – и это при закрытых границах! Хотя их жертвами становились не только жители ближайших королевств – Ферании, Логры и даже Ленаты, – но и пиратские острова. Вернее, Голубые острова. Но в обиходе их давно прозвали пиратскими, потому что темные еще несколько веков назад безжалостно разгромили тамошние поселения, забрав большую часть проживающих на них людей и нелюдей в рабство. Формально Голубые острова, расположенные севернее Мерейской Косы, не входили в состав Темной Империи, поэтому действия охотников за рабами даже не нарушили законов государства. И все же это осуждалось. На севере рабства не существовало вовсе – оно откровенно порицалось. В землях Лар'Шера и Шелар'рис также не было заточенных в оковы существ, но к этому явлению относились более спокойно, а вот юг стал королем рабовладения. Тысячи непокорных гнули свои спины на благо Империи, с рождения нося свои оковы и умирая с мотыгами в руках. А южные лорды процветали, живя в богатстве и роскоши, деля между собой прибыль и яростно сражаясь за крохи золота. Да, даже между Эрас'Лара, Дар'Нера и Мераш'шес не было мира. Земли первых располагались у моря, именно через них шла торговля с пустынными городами. Конечно, этим занимался и род Лар'Шера с Мерейской Косы, но те продавали товары редкие и дорогие. Южане же вели торговлю более распространенным, но менее уникальным товаром – рабами. Род Эрас'Лара был основным поставщиком рабочей силы. На долю Мераш'шес выпала роль перевалочного пункта – через их земли шли два речных торговых пути. Идарэс (Песчаная с темноэльфийского) брала свое начало в предгорьях Северного Хребта и рассекала Темную Империю ровно по вертикали, до самой южной границы. В землях Мераш'шес в нее впадала Леэс (Летняя с темноэльфийского), являющаяся одним из оттоков Асдель, протекающей через Рестанию. Великая река южнее Столицы Мира распадалась на два русла, меньшее из которых через Феранию текло в Темную Империю, впадая в Идарэс. Последняя была достаточно спокойной и полноводной, чтобы по ней ходили корабли с товаром – всем тем, что рабы выращивали на плантациях. А вот бо́льшая часть их находилась как раз в землях Дар'Нера, расположенных у юго-восточной границы Империи. Бескрайние поля засевались круглый год, благо теплый климат и почти полное отсутствие настоящей зимы играло свою роль. И хоть по всем южным землям были раскинуты плантации, именно семья Дар'Нера занимала лидирующую позицию в выращивании различных культур. Так что все три рода имели свою нишу, обеспечивающую надежную работу всего юга. И это несмотря на вечные распри между семьями! Воистину жажда наживы творит чудеса!

В последнем Вэйзар убедился самолично, когда достиг резиденции Дар'Нера. Логичнее, конечно, было бы отправится к Мераш'шес, через которых проходил основной поток товаров, а значит, и отчетности, но это было бы слишком предсказуемо. Атаковать надо там, где враг не ожидает. Именно поэтому Вэйзар отправился к Дар'Нера. Можно было и к Эрас'Лара, но работорговцы мало чем могли помочь принцу. Они, вероятнее всего, лишь пешки в руках соседей. А кто был более могущественен, как не владеющие многочисленными плодородными полями Дар'Нера? Резиденция их располагалась на берегу Леэс, недалеко от земель их соседа, Мераш'шес.

И Вэйзар, и Черное Пламя были неимоверно рады, когда внизу показались очертания дворца. Да, именно дворца. Назвать это поместьем не позволяли огромные размеры и роскошное внешнее убранство, а замком – его явная уязвимость и отсутствие каких-либо оборонительных сооружений. Красивый дворец на берегу реки и только. Да, тот же замок в Меладе не мог похвастаться красивыми видами, так и отец строил его для дела, а не для пускания пыли в глаза – он мог выдержать многолетнюю осаду, имел обширные подземелья с запасами продовольствия, два внутренних колодца и толстую внешнюю стену, которую очень сложно взять штурмом. Настоящее сокровище – так виделось прагматичному принцу, привыкшему воевать, а не танцевать на великосветских приемах. Поэтому и красоту дворца Дар'Нера он не смог оценить по заслугам. Скорее, это, наоборот, оттолкнуло от себя Вэйзара: только приземлившись на залитый солнцем двор, он уже был предубежден против хозяев этого игрушечного царства. Слишком вычурно и напыщенно. Впрочем, так принц думал и про многие поместья в Меладе.

Едва лапы Черного Пламени коснулись светлых плит внутреннего двора, как к Вэйзару уже кинулся какой-то дроу. Принц ловко спрыгнул с хребта любимицы и легким похлопыванием (и ментальным приказом) отправил ее отдыхать. Пусть подыщет темное местечко и остынет – для химеры было невыносимо постоянно находиться под солнцем, еще и таким жгучим. А свою "верную возлюбленную", как в шутку называли братья Черное Пламя, Вэйзар обожал и заботился о ней намного лучше, чем о себе.

– Ваше высочество, темной ночи, – поклонился подбежавший дроу. Он очень хорошо изобразил подобострастие, вот только в багровых глазах отразился страх и толика презрения. А это очень не понравилось Вэйзару: темный принц не привык, чтобы рядом с ним кто-то ощущал превосходство. Он был выше всей этой челяди.

– Лорд Дар'Нера примет вас через полчаса. Позвольте проводить вас в комнаты для отдыха.

Вэйзар прошел мимо темного эльфа, мечтая лишь о прохладной тени, которая была так далеко, и ледяным голосом произнес:

– Вы нарушили пункт третий четвертого правила Придворного этикета, который строго регламентирует глубину поклона перед членом Императорской семьи. Вам не хватило около десяти дюймов. В следующий раз я отрублю вам голову, тогда проблем, полагаю, не возникнет? – Слуга сглотнул. – А теперь отведите меня к лорду Дар'Нера.

Вэйзар с самым наглым и деловым видом снял плащ и стянул перчатки. На солнцепеке было так жарко, что казалось – они попали в Глубины и их варят в котлах демоны. По крайней мере, принца на ногах держала только гордость – сын Темного Императора скорее умер бы от солнечного удара, чем выказал бы слабость. Но слуга ничего этого не знал, он видел лишь внешние атрибуты, а уж пугать и подавлять умели все Шелар'рис. Это было у них в крови.

– Да, сейчас, пройдемте, – затараторил дроу, из глаз которого исчезло презрение. Там теперь остался исключительно страх. Хорошо. Все же репутация императорской семьи и лично Вэйзара была достаточно неприятной, чтобы ему не приходилось доказывать, что его стоит уважать. Или хотя бы бояться. Как успел понять принц, разменявший сотню лет, не все существа способны на уважение.

Слуга поспешно повел его вглубь дворца. Вэйзар испытал настоящее облегчение, когда они вошли в тень, исчезнув из-под палящих лучей. А стоило им оказаться внутри дворца, как принц едва не застонал от восторга – его окутала приятная прохлада. Такая не могла возникнуть в поместье, с утра до ночи греющемся на солнце. Неужели магия? В замке Мелады ее редко применяли – отец не доверял чародеям, считая их чересчур могущественными и не желая давать даже призрачную власть в руки тем, кто и так превосходит их в способностях. Жаль, что в семье не родился свой маг, Вэйзар бы не отказался от такого охлаждения. Наверное, это все же артефакт – заклинание ведь надо поддерживать постоянно, да и расход силы на такое огромное здание был бы колоссальным. По крайней мере, так говорилось в книгах – все же Вэйзар не только мечом любил махать.

Так что пока слуга (один, и где все остальные?) вел принца по многочисленным коридорам, тот откровенно наслаждался нормальной температурой. Ну не может практически чистокровный (да простит мама) темный эльф терпеть это издевательство в виде палящего солнца и невыносимой жары. Еще орки, оборотни, тролли – да, но никак не дроу, подземные жители.

Внутри дворец (по-другому называть его не получалось) был таким же красивым, как и снаружи – хотелось развидеть это "великолепие". У них в замке, конечно, мама тоже любила коридоры завешивать всякими мелочами – зачем? – но в пределах разумного. А здесь всего было чересчур, словно идешь по сказочному дворцу.

Справедливости ради, стоит сказать, что Вэйзар был немного предвзят – он не разбирался в искусстве и архитектуры. А вот наделенная вкусом Элиэн высоко оценивала обстановку дворца Дар'Нера. Но семья Шелар'рис была известна своим равнодушием ко многим неважным с их точки зрения вещам. Им ближе была практичность, чем красота. Вот и Вэйзар лишь мысленно морщился, отмечая несметное количество вещей в узких коридорах – если начнется драка, то не получится сделать полный замах. Впрочем, принц надеялся (едва ли не впервые в жизни), что сегодня обойдется без боя. Его гораздо больше интересовала пустота дворца в плане живых существ: приземляясь, он видел, нескольких дроу, крутившихся у дверей, однако они тут же исчезли внутри. Теперь Вэйзар не видел никого, никто так и не попался ему на пути. К ним, демоны их задерите, прилетел принц, пусть и слегка внезапно, однако его даже не постарались встретить достойно – его сопровождал один слуга! Вэйзар, вообще-то, терпеть не мог все эти церемонии – он же не Велон, – но правила есть правила, а их нарушение – это уже неуважение к нему и его семье, к власти Темного Императора, на страже которой он стоял.

Наконец путь их завершился, и слуга, отвесив достаточно глубокий поклон, раскрыл перед Вэйзаром двери, пропуская принца в покои здешнего правителя. Лишь оказавшись внутри, принц понял, что все, что он видел перед этим, было блеклым подобием роскоши – настоящее "великолепие" ждало его именно здесь. Комната, где расположился лорд Дар'Нера, сияла – в прямом смысле этого слова. Золота здесь было столько, что хватило бы на обмундирование целой армии. Всякие подвески, кайма шестов, кальяны, подушки – везде, казалось, южане впихнули золото. Совсем небольшое помещение, но все словно сияло, отражая на золотых поверхностях свет магических ламп. Однако Вэйзар, лишь слегка прищурившись, быстро окинул взглядом комнату, выцепляя не только лица присутствующих, но и их положение, наличие оружия, а также оценивая потенциальную опасность. Признаться, никто в этом царстве разврата не впечатлил бывалого воина. Только у лорда Дар'Нера был взгляд убийцы да у пары его родственничков, остальные же – слуги и рабы – не стоили внимания.

Не задерживаясь в дверях, Вэйзар решительно прошел внутрь, мысленно отмечая промелькнувшее на лице лорда удивление, тут же скрывшееся под маской угодничества. В комнате не было нормальной мебели – большую часть пола занимали подушки, на которых сидели присутствующие. Между ними стояли шесты с подвесками и шелковыми покрывалами, напоминавшие крылья фей, а также кальяны и прочая мелочь, в виде посуды, украшений и платков. Помимо хозяина дворца здесь расположились другие дроу, явно его родственники – двое мужчин и одна миловидная девушка. Они, полулежа на подушках, курили и смеялись – естественно, до того, как заметили Вэйзара. А тот умел привлечь внимание. Он, не ожидая приглашения – разве принцу оно нужно? – приземлился на подушку напротив лорда Дар'Нера, мысленно проклиная обычаи южан: он несколько дней летел на Черном Пламени, и мало того, что отсидел себе всё, так еще и спина теперь ныла. Он предпочел бы на что-нибудь облокотиться, а лучше лечь, но вокруг были лишь проклятые шелковые подушки с разными погремушками – то есть украшениями, но Вэйзару было все равно, – пришитыми золотыми нитями.

– Темной ночи, ваше высочество, – приветствовал принца отошедший от шока лорд и хлопнул в ладоши. Все присутствующие, начиная с рабов и заканчивая родней, встали и молча вышли. Когда за последними из них закрылась дверь, Дар'Нера продолжил: – Ваш визит стал для нас неожиданностью, мы не успели подготовиться. Пусть же Тьма и вы простите нас за столь вопиющее непочтение.

С этими словами лорд самолично налил в пустой кубок вина и с поклоном протянул принцу. Вэйзар благосклонно принял его, размышляя о том, есть ли яд в напитке или нет. После секундных раздумий он все же пришел к выводу, что для хозяина это было бы слишком рискованным шагом – Темный Император сотрет с лица земли все владения Дар'Нера, если с его сыном что-то случится, – к тому же сам лорд еще минуту назад пил вино из этого графина. Поэтому Вэйзар поднес кубок к губам, рассматривая сидящего напротив темного эльфа. Он знал, что Киран Дар'Нера моложе его на добрую дюжину лет, однако по внешнему виду этого было не сказать: держался лорд важно, сдержанно и именно с той долей подобострастия, которая соответствует главе целого семейства. Больше сказать было сложно – Вэйзар, в отличие от старшего брата, не так хорошо играл в эти игры лжи и лицемерия и плохо видел истину в чужих масках. Зато он тоже уже немало пожил и мог точно сказать, что его ровесник, который сумел обойти (или убить) более старших родственников, возглавив целый род, точно будет той еще хитрой и жестокой гадиной.

– Прекрасное вино. Такое я пробовал лишь на юге, – начал с нейтральной темы Вэйзар, протягивая пустой кубок с вполне понятным намеком. А потом наслаждался, наблюдая за тем, как даже через безупречную ледяную маску Кирана Дар'Нера просачивается гримаса отвращения, когда он был вынужден прислуживать, пусть и принцу. А, да, они ведь тут совсем не привыкли к визитам императорской семьи. Жаль, надо почаще их навещать.

– Это вино делается по особому рецепту… – несмотря ни на что поддержал разговор лорд Дар'Нера, хотя по его начинающему пылать алым взгляду было хорошо видно, что нарочито царственное поведение принца его бесит. А Вэйзар веселился от души. Так-то он редко кичился происхождением и, в отличие от белоручки Велона или неженок близнецов, практически на равных общался с простыми воинами, кутил в тавернах самого низшего пошиба и предпочитал панибратские отношения с теми, кто прикрывал его спину. А кровь, что? В этом нет его заслуги, да и не любил Вэйзар изображать из себя "истинного принца", ему это претило. Но сейчас он от души потешался, копируя манеры брата. Будь здесь Велон, он бы одним взглядом поставил лорда на место, а потом бы каждой мелочью тыкал, что именно он, сын Темного Императора, хозяин земель Дар'Нера.

Беседа текла медленно, даже как-то лениво. Соперники прощупывали друг друга. Дар'Нера пытался понять, зачем прилетел принц, да еще и так внезапно, с практически неофициальным визитом, а Вэйзар нарочно не касался в разговоре причины своего прибытия, обсуждая жизнь и быт южан, искренне интересуясь всеми мелочами, словно заскочил на бокал вина к старому другу. Так могло продолжаться до бесконечности – лорд Киран не смел прервать беседу, – однако принцу наконец надоела это проклятая подушка – и как они на них сидят постоянно? – поэтому он тонко намекнул Дар'Нера, что неплохо было бы отдохнуть. Тот тут же рассыпался в извинениях и предложил проводить его до покоев, в которых его высочество найдет все, что пожелает.

– А если вас что-то не устроит или будет требоваться, мои слуги всегда в вашем распоряжении.

– Естественно, – невзначай бросил Вэйзар, поднимаясь с подушек и едва подавляя желание потянуться и застонать от боли.

Дар'Нера проглотил очередной намек и продолжил:

– Вы прибыли один? Ваша свита…

– С Черным Пламенем. Она стоит целой армии, ведь правда? – хищно оскалился Вэйзар, оборачиваясь к лорду. Этот намек тоже был правильно понят.

– Действительно, – слегка не своим голосом ответил Дар'Нера. – А… ваш… ваша химера нуждается в уходе? Мы могли бы подготовить для нее корм…

– О, не переживайте, – жестко хохотнул Вэйзар, – Черное Пламя сама добывает себе еду. У вас же есть в округе чем поживиться?

Судя по взгляду лорда, он уже в уме прикидывал убытки, которые принесет ему одна огромная дикая химера, охотящаяся в его владениях. Вэйзар не стал разуверять Дар'Нера, что его любимица весьма умна и не причиняет вреда эльфа и оркам по просьбе своего господина.

– Моя дочь проводит вас до ваших покоев, ваше высочество, – сдержанно произнес лорд, указывая на вошедшую дроу – ту самую, что сидела в этом зале с еще двумя родственниками Дар'Нера. – Келиана с радостью поможет вам во всем.

«Вот как? – весело подумал Вэйзар, окидывая взором эльфийку. – Так сразу подкладывать под меня свою дочь – это надо иметь выдающуюся наглость. Жаль, все-таки, что поехал я, а не Велон. Ему бы больше здесь понравилось».

– Буду счастлив оказаться окруженным заботой столь чудесной леди, – галантно произнес Вэйзар, целуя ручку эльфийке. Та действительно была очень красива, хотя ее правильные черты лица несколько портил небольшой носик и чуть капризный изгиб губ. Наверняка папина любимица. Такая невысокая для дроу, стройная, больше похожа на куколку, которую все берегут и любят. Именно поэтому она сразу не понравилась Вэйзару – место женщины лишь подле мужчины, а эта явно любит управлять. У нее был взгляд госпожи. А еще она не была воином – в ней не было того внутреннего огня, который горел в их матери. Темная Императрица, несмотря на кажущуюся внешнюю хрупкость и даже слабость, обладала стальной хваткой и непокорным нравом, ее даже папа слушался. А эта маленькая леди была пустышкой, привыкшей править, но не привыкшей завоевывать это право – право госпожи. И все же Вэйзар решил не увлекаться в деле третирования Дар'Нера и сыграл роль очарованного принца. В конце концов, дочка может стать слабым звеном, через которое он узнает хоть что-то об истинном положении на юге.

Глава 6. Пламенная справедливость

Келиана шла чуть впереди, ее легкое одеяние из тонкого прошитого золотой нитью шелка великолепно очерчивало фигуру – и там было на что посмотреть! Если бы Вэйзар, как в семнадцать, выбирал членом, а не головой, то он точно бы не отказался от столь обольстительной "помощницы". Но принц все же был не таким идиотом, каким считал его отец. Поэтому он покровительственно улыбнулся Келиане, сказал пару комплиментов на прощание и выпроводил за дверь. Несмотря на усталость от жары и долгого путешествия, Вэйзар потратил несколько минут, чтобы осмотреть предоставленные ему покои. Весьма неплохо, подойдет сыну Императора, вот только путей отхода отсюда практически не было: окна маленькие круглые – под самым потолком, дверь одна, и та массивная. Настоящая тюрьма, если так посмотреть, но это скорее огрехи здешней архитектуры – так же было и в зале Дар'Нера.

Вэйзар прошелся по комнатам, разделенным лишь арочными проходами, в которых висели тонкие шелковые занавески, и вернулся в спальню. По крайней мере, кровати у южан были, а то по их любви к сидению на полу могло добавиться и лежание. Скинув пропахшую потом одежду, Вэйзар все же сначала окунулся в бадью с прохладной водой и только потом упал на кровать. Неплохо, только маловата: у него в Меладе была больше. С этими мыслями он заснул, приказав себе проснуться через шесть часов – вполне хватит, чтобы восстановить потраченные силы…

Стук в дверь заставил Вэйзара мгновенно вынырнуть из сладких грез сна и схватиться за меч. Судя по скопившейся где-то в переносице тяжелой усталости и боли, проспал он всего ничего. Проклиная южан, демонов и свою несчастную судьбу, Вэйзар кое-как натянул штаны и отправился открывать, поклявшись, что убьет того, кто посмел его беспокоить, если повод будет незначительный. Однако, распахнув дверь, принц поспешил взять свои слова назад – перед ним стояли две милые – по-другому не скажешь – близняшки, девушка и юноша, едва ли переступившие порог шестнадцатилетия. А может они и младше – Веррсон, Винетт и Велиот вот выглядели намного массивнее и взрослее. Хотя братья ведь были дроу, а вот стоявшие перед Вэйзаром – оборотнями. Золотоволосые, со светло-карими глазами и кукольными личиками – настоящая прелесть, которая заняла внимание принца не больше, чем стоящая в коридоре расписная ваза.

– Что нужно? – рыкнул Вэйзар, собираясь захлопнуть дверь. Взрослого он бы убил, но на эти юные цветочки было даже стыдно руку поднимать.

– Ваше высочество, – мелодичный звук их голосов слился с шелестом их тонких одежд. – Мы пришли дабы позаботиться о вашем досуге.

Вэйзар едва сдержался, чтобы не расхохотаться в голос. Так вот как расценила его отказ Келиана и ее отец, решили, что у него другие вкусы? И прислали детей, да еще и разных полов, чтобы наверняка. Да, юг далеко пошел, вот бы они также трудились на благо короны, как "заботятся о досуге".

– Передайте своему господину, что я не нуждаюсь в ваших, кхм, услугах, – усмехнулся Вэйзар, окидывая взглядом оборотней. Девушка через несколько лет станет настоящей красавицей, с такой можно было бы провести не одну ночь.

– Ваше высочество, умоляем, не гоните нас, – прошептал юноша, склоняясь и глядя на равнодушного принца своими наивными глазками. – Если вы не примите нас, хозяин накажет Ялу и меня. Оставьте нас, мы сделаем все, что вы пожелаете.

Вэйзар, который хотел лишь одного – поспать, усталым взглядом вновь окинул близнецов, подмечая то, что не увидел раньше – ошейники рабов. А вот это было интересно. Оборотни были законными подданными Темной Империи, а значит, не могли становиться рабами. Это был главный и по сути единственный закон, контролирующий рабовладение.

– Заходите, – коротко приказал Вэйзар, впуская близнецов. Те тенью шмыгнули внутрь. – Как тебя зовут? – обратился он к юноше.

– Ял.

– А сестру Яла? Богатое воображение. Так как два оборотня стали рабами?

Они явно не ожидали допроса, судя по испуганным, но покорным взглядам, они рассчитывали отплатить принцу телами "за доброту" и уйти.

– Наши родители были рабами.

Содержательно. И как из них вытянуть правду? Рабы ведь, еще донесут своему господину, а Вэйзару совсем это не с руки.

– Ваше высочество, мы могли бы…

– Вы могли бы помолчать, – рыкнул принц, возвращаясь в спальню. Похоже, с этими договорится сейчас не получится, уж очень Вэйзар хотел спать. Все же он не Велон с отцом, которым только дай интриги поплести.

Однако только принц улегся, как услышал осторожные шаги девушки. Не двигаясь, он ждал. Яла подошла к кровати и замерла. Правильно, рабыня должна знать свое место.

– Ты ведь не отстанешь от меня, да? – пробормотал Вэйзар и, откинув одеяло, притянул к себе девушку. – Так хочешь лечь под принца? – прошептал он, но в глазах оборотня был лишь испуг. Такая молодая. Слишком молодая. – Иди уже.

– Я останусь. Я должна.

– Сколько тебе?

– Восемнадцать.

Вэйзар недоверчиво хмыкнул, и девушка запротестовала:

– Наша мать была нимфой, поэтому мы с Ялом так молодо выглядим.

Принц окинул взглядом тело под ним: вполне сформировавшееся, если не смотреть на юное личико. Все же может поразвлечься? Должны же Дар'Нера расплатиться с ним за его беспокойство и долгий путь, да и девочку, глядишь, удастся к себе расположить. Женщины были странными существами, и этим стоило пользоваться.

– Тогда порадуй меня, – тихо произнес Вэйзар, помня, что в этих проклятых покоях нет дверей, а брат девчонки где-то рядом. Еще прибежит, будет мешаться, кровью ковер перепачкает – все как всегда.

Рука Вэйзара ловко скользнула под тонкое одеяние рабыни, сжимая ее грудь. Девушка была так напряжена, что он даже начал думать, что может нарушить слово, данное отцу.

– Расслабься и получай удовольствие, раз выпал такой шанс, – усмехнулся он, продолжая ласкать ее грудь. Судя по затвердевшему соску и прерывистому дыханию, последовать его совету для рабыни будет нетрудно.

Запустив вторую руку по тонкие тряпки, Вэйзар провел большим пальцем по намокшему нежному лону, потер чуть набухший клитор, после чего решительно раздвинул светлые ножки. Он не был сегодня особо внимателен, но, похоже, его случайной любовнице хватило и этих крох, потому что она, позабыв стыд, тихо стонала и ерзала бедрами по шелковым простыням. Он накрыл ее рот рукой, резко входя. Громкий то ли всхлип, то ли стон утонул под его ладонью. Ее руки нерешительно обняли его, и совсем скоро она начала двигаться ему навстречу. Не самые пристойные звуки наполнили комнату, но сейчас Вэйзара интересовало лишь собственное желание. Когда рабыня под ним задрожала, а ее такое узкое горячее лоно стало до боли сжимать его член, он и сам не выдержал, кончив прямо в нее.

Несколько секунд отдышавшись (стареет что ли?), Вэйзар вышел из распластанной под ним девушки и заметил кровь меж светлых бедер.

– Почему не сказала, что девственница? – достаточно грубо поинтересовался Вэйзар, падая на кровать рядом и едва разлепляя глаза. С языка так и рвалось "А не слишком ли ты развратна для невинной девицы?", но он сдержался. Все же расположение рабыни было для него важнее. Сейчас.

– Это не имело значения, – едва слышно ответила девушка. – Лучше с вами, чем в Комнату Желаний к госпоже Келиане.

– Что за комната?

Рабыня не ответила. Она выглядела напуганной и одновременно счастливой. Ну вот, он же говорил – женщины! Стоит их хоть немного приласкать, и они уже бегут к тебе преданными собаками, готовыми выполнить любую волю хозяина.

Поняв по мечтательному взгляду, что сейчас от нее он ничего не добьется, Вэйзар перевернулся на бок, накинул одеяло и мгновенно заснул – сработала привычка воина, проведшего много времени в походах, когда постелью ему служила голая земля, камни или чешуйчатая спина верной химеры. Впрочем, здесь, в стане потенциального врага, Вэйзар спал чутко. Именно поэтому кинжал не вонзился ему в грудь, а был перехвачен. Бесшумно выбив его из дрожащей руки рабыни, Вэйзар заткнул ей рот, придавливая своим телом к постели. Вот и романтичный первый раз и влюбленные глаза. Похоже, не так уж и глупы некоторые женщины.

– Мило, – произнес он так, что девушка под ним задрожала. – Вот как благодаришь? Кто тебя послал? Отвечай, или твой ненаглядный братец пострадает. Его крики тебе точно не понравятся.

Он чуть опустил ладонь, позволяя ей вымолвить дрожащим голосом:

– Никто, я сама.

– Не твой господин? – не поверил Вэйзар.

Рабыня замотала головой.

– Нет, я сама. Если бы вы умерли, Император бы наказал Дар'Нера и мы стали бы свободными.

Вэйзар в голос расхохотался. Как же плохо подданные знают своего правителя.

– Отец бы стер с лица земли все владения Дар'Нера. А исполнителей ждала бы участь хуже смерти.

– Неважно! – пылко ответила она. – Я бы освободила своих братьев и сестер. Мы рабы, рабы знатных господ. Они обращаются с нами, как с животными. Это был единственный шанс. – Она все же не удержалась и заплакала, но сдержанно, без привычных бабских истерик.

– И что же с тобой делать? – прошептал Вэйзар, склоняясь к ее щеке. Такая нежная – ему действительно отдали одну из лучших рабынь. Он не удержался и принялся целовать ее. – С тобой было так приятно. – Средне. – Тебе не идет роль убийцы. – Плохой удар, большой замах, нет решительности. – Лучше продолжить начатое. – Не пропадать же добру.

Она тихо всхлипнула, когда он вновь вошел в нее, но тут же подалась вперед. Такая яростная, борющаяся за свободу своего народа – глупость, конечно, но душа у нее прямо пылает. В этот раз она полностью отдалась этому чувству, все смелее касаясь его, все больше наслаждаясь незнакомым ранее чувством желания. Яростная… Такая она нравилась Вэйзару больше, но вопреки логике, в этот раз он не остался доволен, хоть и кончил достаточно быстро, доведя и девчонку. Лучше бы она не двигалась, ему не нужно это.

***

Когда Черное Пламя приземлилась во дворе резиденции Эрас'Лара, к Вэйзару кинулся ни один слуга, а целая делегация. Не стоило удивляться: наверняка Дар'Нера предупредили своих врагов-союзников. Близнецы немало рассказали Вэйзару, дополнили то, что он и так знал раньше. Принц угадал: Дар'Нера контролировали весь юг, именно они были теневыми королями здесь. На долю Эрас'Лара выпадали поставки рабов – их охотники крали детей из пустыни, с островов и из людских земель, но большей частью поток шел… из Темной Империи. Лорды ловко обошли закон, запрещающий делать рабом жителя Империи. В тексте ничего не говорилось о детях. Рожденные от раба и свободного подданного, они, если второй родитель отказывался от них, получали свой ошейник. И это было только начало. Недостаток рабочей силы все равно чувствовался, и тогда Эрас'Лара стали подводить свободных темных под рабство, вводя их в долги, сжигая их дома и угрожая семьям. Пожаловаться было некому – Темный Император далеко, а только он и мог приказать обнаглевшим лордам. Все всё знали, но никто ничего не говорил. Если хоть один из рабов предавал своих хозяев, наказывали целыми поселениями – приходили ночью и сжигали бараки, беря их в оцепление. Никто не выживал, и это было лучшим уроком для остальных. По сути, весь юг был одной огромной плантацией с рабами и маленькой кучкой знати, правившими ими. Оставалось удивляться, как последних еще не свергли. Но ответ на этот вопрос Вэйзар получил во владениях Эрас'Лара. Тамошний лорд оказался более разговорчивым и приземленным, чем Киран Дар'Нера. Феарест Эрас'Лара сам любил поохотиться – неважно, на кого – и знал толк в хорошей погоне. Они с Вэйзаром нашли общие темы для разговора, и принц мимоходом поинтересовался, как у лорда получается так ловко держать в узде непокорных рабов. У Дар'Нера они ведь как шелковые, такого сложно добиться. Феарест Эрас'Лара не удержался и похвастался своими методами, как они используют рабов друг против друга, ставя в надзиратели самых жестоких и безжалостных.

– Они сами себя контролируют, – хохотнул лорд, наливая дорогому гостю еще вина. – Грызутся, как варги. Сдают друг друга, распускают слухи, ловят предателей. Рабы глупы. А те, кто рожден в ошейнике, и вовсе не способны мыслить: они бездушные орудия, привыкшие к своей вечной службе.

– Удобно, – похвалил Вэйзар. – Но все равно, откуда столько рабов?

– Я и мои эльфы – хорошие охотники, ваше высочество. Лучшие.

– Вы не в силах поймать столько рабов, сколько нужно, – отмахнулся принц. – На плантации должны работать тысячи тысяч рабов… Неудивительно, что хозяйство Дар'Нера переживает упадок.

– Дар'Нера?! – тут же вспылил лорд Эрас'Лара. – Киран просто осел! Мои охотники могут обеспечить рабами весь юг! Мы делаем это на протяжении веков! Да, раньше были трудности, но потом мы нашли выход. Это была гениальная идея, она принадлежала моему отцу.

Феарест долил вина себе. Вэйзар мотнул головой, отказываясь: он, конечно, мог долго пить не пьянея, но сегодня ему лучше было сохранить максимально трезвую голову.

– Знаете, сколько здесь живет бездельников? Орки, оборотни… Все они хотят золото, но не хотят работать. Их требования завышены. Мы даем им работу на полях, но они требуют за это много золота. И все равно при этом попадают в долговую яму. Золота с таких глупцов взять почти невозможно, поэтому мы стали взимать долги в другом виде – их жизнями. А что? Хороший раб стоит немало… Так что Дар'Нера совсем зажр… кхм, увлекся жалобами. Но он тот еще нытик.

– Охотно верю, – с понимающей полуулыбкой ответил Вэйзар, мысленно кипя от злости. Если бы не поручение отца, он бы давно прибили парочку лордов. Он с братьями практически с детства работает на свою Империю, вкладывает в нее все силы, чтобы она процветала, чтобы темные жили в достатке, чтобы военная мощь государства не слабела, а светлые даже не думали нападать на них. И тут какие-то лорды, которые в своей жизни ничего не сделали, кроме как пили и ловили более слабых, буквально крадут у собственного Императора, давят население, таких же темных, делают их рабами, унижают. Даже во время войны Света такого не было. Светлые брали темных в плен, но не использовали как рабов. А здесь, лорды, опора Империи, сами подрывают ее мощь, настраивают против себя население, обращаются с ним еще хуже, чем их исконные враги. Это было низко, глупо и безрассудно. Такие методы через пару столетий приведут южан, а то и всю Империю к краху, но Вэйзара больше волновало то, что какие-то лорды возомнили себя выше Темного Императора.

Принц еще долго беседовал с Феарестом, оказавшимся на удивление неплохим охотником. Лордом дрянным, а вот охотником хорошим.

Во владениях Эрас'Лара тоже нашлись свои "говоруны". Здесь с рабами обращались более жестоко и строго, чем у Дар'Нера. Оно и понятно: плантаторам нужна была рабочая сила, а охотникам – лишь слуги и мишень для самоутверждения. Вэйзар равнодушно относился к рабству, поэтому подробности жизни несчастных его не волновали, но из них он узнал много любопытных вещей, а также получил подтверждение словам близнецов Яла и Ялы и собственным подозрениям. Рабы видели в нем надежду – кто может быть выше лордов? Только Темный Император. Тьма, Свет, Забытые Боги и даже таинственная Судьба были хоть и могущественным силами, но уж очень далекими и непонятными простым крестьянам и рабам. А вот Император, тот являлся фигурой могущественной. О нем в этой глуши слагали такие легенды, что Вэйзар ржал в голос, представляя, как будет пересказывать все это братьям. После этого становилось понятно, почему к нему, темному принцу, угнетенные рабы стекались, как варги к свежему мясу: он был их мостиком к великому и ужасному Императору. А Вэйзар слушал, собирал информацию и планировал следующий шаг. Терпение принца было на исходе, а ведь надо было посетить еще одного лорда – Мераш'шес.

***

Здесь его встречали подготовленными. Лорд Мераш'шес оказался весьма хитрым и льстивым дроу, менее гордым, чем Дар'Нера, и более сдержанным, чем Эрас'Лара. С ним Вэйзар не стал играть в эти придворные игры и сразу выложил карты на стол – где золото? Казначей Император обнаружил недостачу. Лорд тут же принялся распинаться о трудностях транспортировки, тяжести ведения учета и прочей ереси, а потом и вовсе выложил на стол перед принцем толстенный том, предложив его высочеству самому пересчитать и убедиться, что ошибки не было. Это было уже откровенной наглостью. Темный Император сказал, что недостача есть, значит, она есть, и других вариантов Вэйзар от подданных бы не принял. Южане совсем обнаглели, если считают, что вправе подвергать сомнению слова своего повелителя. Но Вэйзар вновь сдержался (видел бы папа!) и вместо того, чтобы тут же отрубить голову лорду, ответил:

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.