# Северная звезда

Виктория Даркфей

Как не поддаться очарованию иноземного принца, если тебе пятнадцать и ты жаждешь познать себя и огромный, удивительный мир, а отец стремится отдать тебя замуж за своего завоеводчика? Так и выходит, что невинные русоволосые девы убегают со страстными, себялюбивыми наследниками императорского престола, способными в пылу желания пообещать луну с неба. Что же из этого получится, покажет время и необычная история девушки, которая жила подчиняясь своим чувствам, а не разуму.

Шелковые подушки приятно холодили кожу Кильяр. Она удобно вытянулась на них, устремив затуманенный взор в ночное небо, усыпанное звездами. Звезды иногда гасли, иногда зажигались. Кильяр хотела увидеть метеор, чтобы загадать желание. Говорят в таком случае оно обязательно исполнится. Ее желание не могло осуществиться без чуда или воли богов.

Из уголков ее глаз к вискам скользнули две незаметные слезинки. Просто она слишком долго хотела этого, но знала, что никогда не получит.

Кильяр стерла с лица следы слабости. Барах-Дин не любил видеть ее такой.

Благословенна ночная прохлада! Как же хорошо было лежать так и слушать шум ветра, играющего с ветвями деревьев в саду повелителя. Оттуда шли волнующие ароматы, способные свести с ума кого угодно. Этот же ветерок нежно гладил ее почти обнаженное тело, прикрытое лишь несколькими полупрозрачными кусками ткани. О, как же долго она ждала. Кильяр повернулась, изогнувшись как кошка, и посмотрела в сторону резных дверей, ведущих с террасы. За ними горели масляные лампы, и ветер шевелил тончайшие занавеси. Но Барах-Дина все еще не было.

Кильяр сделала очередную затяжку из кальяна и вновь откинулась на подушки. Она опять смотрела на звезды. Такие далекие, такие вечные. Совсем, как ее любовь.

Клубы выдыхаемого пара полетели в небо. Ее глаза закрылись.

– Кильяр, – услышала она тихий шепот.

Ее овеял знакомый аромат гвоздики и мускуса. Она сладостно встрепенулась.

– Любимый. Тебя так долго не было.

Небо на востоке заалело, предвещая скорое начало дня. В саду еще дремала тишина, но ее вот-вот должны были разбудить песни жаворонков.

Барах-Дин склонился над ней, и все ее тело пронзила волна желания и восторга. Кильяр тонула в его черных глазах, забывая самое себя. Нет, не зря она ждала. Она сможет ждать его вечно, лишь бы чувствовать на себе его прикосновения и трепетать под его огненным взглядом. Как в омут погружаться в его объятия и всецело принадлежать только ему.

Восходящее солнце осветило бесстыдную картину, представшую на большом балконе исенбарского принца. Но тем двоим было все равно по тем или иным причинам. Что солнце, что птицы в саду, что стражники, охраняющие покой дворца. Они позабыли обо всем, кроме своих желаний, и утоляли их, словно нашли колодец в сердце пустыни.

***

Сегодня Кильяр несла стражу в восточном крыле. Ее напарница – Армиз – вытянулась струной и стояла неподвижно, как и положено любой кхари во дворце императора. Кильяр от нее не отставала – слишком это почетное занятие, чтобы посрамить себя неловким движением.

В этом крыле соединялись коридоры, ведущие к комнатам отдыха, бассейну и спальням для гостей. Кильяр никогда не ставили дежурить в южной части – там находился императорский сераль. Девушка не любила думать об этом.

День вступал в полную силу, и беспощадная жара проникала все глубже под своды дворца. Правой рукой кхари держала стальное копье, левая свободно касалась белых шаровар у середины бедра. На поясе цвета шафрана висел длинный кинжал с серебряной гардой. На голове кхари носили округлые шлемы. Они были более легкими, закрывали только верхнюю часть головы и под ними полагалось носить вуаль.

Император Дин-Байсул придумал кхари. Может быть, ему просто стало скучно, и он издал указ о создании стражи, состоящей из одних только женщин. Кильяр думала, что нынешний правитель сделал этот шаг из любви к просвещению. С момента появления первых кхари прошло пятнадцать лет, и все высокородные вельможи давно к ним привыкли.

Иногда Кильяр думала, какой здесь была жизнь раньше. Но она не могла знать этого, ведь тогда она носила другое имя.

Ей часто снились бескрайние зеленые просторы. Ей снилось, что она птица, парящая среди облаков. Она смотрела вниз на вышитый разноцветный ковер и видела свою тень, ползущую по нему. Ее слуха достигали пронзительные и тоскливые голоса других птиц. Они звали ее… Но не Кильяр, а Алею.

Алея – вот имя, данное ей при рождении. Иногда Кильяр с трудом вспоминала его, и особенно трудно было это сделать после ночи с кальяном и Барах-Дином. Она не знала плохо это или хорошо, но тоскливое чувство, навеянное птичьими криками в такие минуты ощущалось особенно остро.

Прошло четыре дня с той ночи на балконе исенбарского принца. Барах-Дин ускакал в гости к своему дяде – шейху оазиса Бишопонур. Вероятно, ее любимого не будет в городе еще два дня. Он обещал вернуться как можно скорее и вновь заключить ее в объятия. Они оба знали, что это ложь, но Кильяр была рада услышать ее. Когда его не было поблизости, вся окружающая действительность теряла смысл для девушки. Она несла службу, как и все кхари. Потом она упражнялась в обращении с оружием, как и все кхари. Кильяр с ними ела и с ними спала, но редко когда могла сказать, что чувствует себя с ними как с семьей. Когда Барах-Дина не было поблизости, она очень тосковала по своей семье.