Алёна Филипенко
Укради его удачу

Книга издана при участии бюро «Литагенты существуют» и литературного агента Дарьи Савельевой.

Книга не пропагандирует употребление алкоголя и табака. Употребление алкоголя и табака вредит вашему здоровью.

Все права защищены.

Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Филипенко А. И., 2026

© Оформление. ООО «МИФ», 2026

* * *

Глава 1. Вика

Проснувшись, первым делом тянусь к вороту пижамы и проверяю, на месте ли кулон, в котором я храню засушенный четырехлистный клевер. Пусть независимое исследование, проведенное в Швейцарии, и уверяло, что один четырехлистный клевер выпадает на 5076 трехлистных, мне понадобилось четыре месяца, чтобы такой найти.

Глажу кулон, говорю: «Удача, удача, я стану богаче», – затем встаю с кровати с правой ноги.

Надеваю браслет с подковой, кольцо с лунным камнем, сережки с желудями. Это дает мне слабую уверенность, что, пока я собираюсь на работу, мой дом не рухнет.

Давайте знакомиться: меня зовут Вика, и я хроническая неудачница. Если бы я жила в двенадцатом дистрикте, меня бы выбрали для участия в «Голодных играх». Так что, возможно, это единственная моя удача в жизни – я не в Панеме.

Неудачницей я была всегда, сколько себя помню. Расскажу вам один случай из жизни, чтобы вы поняли, насколько все плохо.

Был конец марта, я, двенадцатилетняя, шагала в резиновых сапогах домой. Добиралась коротким путем – через гаражи, по узкой грязной тропинке. И вдруг услышала хор мальчишеских голосов: все смеялись, улюлюкали. Среди этих голосов был и другой, жалобный.

– Ешь, ешь, ешь!

– Не буду, отстаньте!

Я нахмурилась, сразу поняла, чем пахнет дело: толпа издевается над слабым! Этого я допустить не могла, поэтому живо дернулась в сторону голосов.

Выйдя к одному из гаражей, я увидела, как стайка мальчишек – человек пять, примерно мои ровесники – заставляют самого низенького и щуплого есть грязный снег с маленькой, не до конца растаявшей кучки. У мелкого были заплаканные глаза, да и вообще выглядел он крайне несчастным.

Я выпрямилась, расправила плечи и грозно двинулась на обидчиков.

– Эй вы! Чего маленького обижаете?

Все головы разом повернулись ко мне.

– О-хо-хо! Это что за каланча? – заржал один из мальчишек.

– Столб! – подхватил другой.

– Дядя Степа!

– Вали отсюда, башня, пока в башню не получила!

Все засмеялись над «остроумной» шуткой.

Но оскорбления мальчишек не выбили меня из колеи. С самого первого учебного дня я была выше всех в классе на голову, а то и полторы, и насмешки сыпались на меня постоянно. Обидные прозвища вроде «Шпала» или «Швабра» приклеились ко мне на все школьные годы.

Валить я не собиралась. Вместо этого нащупала в кармане свисток – нас на ОБЖ научили всегда носить с собой свисток, чтобы отпугивать хулиганов, – достала его, сделала шаг и… поскользнулась. Пятачок льда был крошечным и, думаю, единственным в радиусе тысячи километров.

Правая нога взорвалась вспышкой боли.

– А-а-а! – закричала я. – Нога! Нога!

Дальше произошло удивительное. Мальчишки не растерялись, позвонили в скорую. Сообразили, что машине между гаражей никак не проехать, поэтому где-то раздобыли санки. И вот все присутствующие – и обидчики, и их жертва, – действуя слаженно и перекрикивая друг друга, покатили меня на санках по грязи к выходу из проулка.

– Да помедленнее, не так трясите! А ты, – обратился один из обидчиков к жертве, – под ногу ей куртку засунь, чтобы толчки гасить!

Меня выкатили к дороге, дождались приезда скорой. Про то, что компания, вообще-то, издевалась над одним из ребят, уже забыли. Все говорили только про мою ногу.

– Да вывих это!

– Перелом у нее, я тебе говорю! Вон, видишь, кость торчит?

– Она в этом месте у всех торчит, придурок! Глянь свою ногу, там так же!

– Ни фига не так же!

Рентген показал, что у меня тяжелый перелом. Заживала нога долго и мучительно. Что было дальше с тем мальчишкой, над которым издевались, не знаю. Я его больше никогда не видела.

Я живу со своей семьей в трехкомнатной квартире. Одну комнату занимают родители, другую – старший брат с женой и сынишкой, а третью – дедушка. Где сплю я? В гардеробной. Там умещается матрас, и если положить подушку на полку, а ноги – на ящик с игрушками, то мне, с моими ста восьмьюдесятью сантиметрами роста, даже не придется складываться.

Просыпаюсь я всегда в одно и то же время независимо от того, рабочий день у меня или выходной. Дело в том, что в ванную утром всегда очередь. И мое окошко – между племянником Костиком и дедушкой. Если не успею перед дедушкой, то в ванную без противогаза следующие два часа не зайти.

Квартира утром похожа на муравейник. Оля, жена брата, бегает за Костиком, чтобы одеть его в детский сад, брат Слава все время что-то теряет и ко всем пристает: «Где мои ключи? Не видели кошелек? Куда делись мои очки?» Папа бездумно слоняется по квартире с чашкой кофе, засыпая на ходу. Мама носится электровеником, хватаясь за десять дел одновременно. Хорошо, что дедушка обычно в это время еще спит.

Дергаю дверь совмещенного санузла – занято. К моему удивлению, я слышу, как внутри кого-то рвет.

– Мам, у нас кто-то отравился? – недоуменно спрашиваю я, тупо смотря на дверь. Рядом с ванной – кухня, где мама возится с завтраком: открывает упаковку готовых сырников и ставит их в микроволновку.

– Не слышала – удивляется мама, которая обо всем происходящем в нашей семье узнает первая. – А что такое?

– В туалете кому-то плохо.

Мама почему-то смущается. И тут дверь открывается. По привычке я смотрю перед собой – у нас в семье все высокие, – но никого не вижу. Потом опускаю взгляд и замечаю на уровне груди макушку Оли. Все время забываю, что невестка коротышка.

Ей тяжело живется в семье великанов. Чтобы сэкономить место, мы забиваем вещами все пространство до потолка. На кухне у нас выстроена башня: стиральная машина, на ней духовка, а на самом верху – микроволновка. Бедной Оле постоянно приходится вставать на стул, чтобы погреть еду.

Лицо у невестки сейчас совершенно зеленое.

– Что с тобой? – спрашиваю я. Оля отмахивается.

– Все нормально.

– Ты что, беременна? – шучу я.

Оля с мамой переглядываются так, будто от меня в этой семье что-то скрывают.

Я ахаю.

– Ты правда беременна!

– Ага, – нехотя признается Оля.

– Какой месяц?

– Четвертый.

– Что?!

Я ожидала услышать, ну там, первый или второй, но четвертый?

– И вы все это время молчали?! – Я в полном изумлении смотрю то на маму, то на Олин живот, не понимая, чего во мне сейчас больше – радости от новости, что у меня будет второй племянник, или возмущения, что мне так долго ничего не рассказывали. – Мам, ты ведь все знала!

Мама делает вид, что слишком увлечена разогревом сырников.

– Все знали, кроме меня!

– Вик, так Славик решил. – Оля садится за кухонный стол, обмахивается полотенцем.

– Что решил Славик? – Мой брат-гигант втискивается в тесное пространство кухни.

– Вы больше трех месяцев скрывали от меня, что ждете ребенка! – возмущаюсь я.

Брат примирительно улыбается.

– Витек, ну прости, нужно было перестраховаться.

– Перестраховаться? От чего? – бурчу я, садясь на стул. Раздается глухой «хрясь!», тут же еще один – и я оказываюсь на полу.

– От этого. – Брат кивает на мой стул, ножки которого решили сломаться в самый неподходящий момент.

– Когда мы пойдем в цирк? – В кухню заглядывает дедушка. Он уже много лет несколько не в себе. Наполовину – в реальном мире, а наполовину – в каком-то своем. И часто я думаю, что не прочь бы пожить в дедушкином мире. Там хотя бы есть цирк.

– У нас тут свое представление, – отвечает брат, помогая мне подняться. – С грустными клоунами.

Я наступаю брату на ногу, он ойкает.

– Мое невезение, между прочим, распространяется только на меня одну. – Скрежещу зубами, потирая ушибленный затылок, и переключаюсь на мысль о том, что скоро у меня появится второй племянник.

Я обожаю быть тетей. С Костиком можно здорово подурачиться, а когда надоест, достаточно просто вернуть его родителям. Эти мысли сменяются другими: когда дети подрастут, у меня, вероятно, заберут гардеробную, и мне придется спать в коридоре…

– Не только на тебя одну, – качает головой брат. – Стиральная машина нужна была всем.

Дома меня не подпускают ни к какой технике. Стоит мне до чего-нибудь дотронуться – оно обязательно ломается. Это уже случилось и с утюгом, и с блендером, и с пылесосом, и вот, в последний раз, – со стиральной машиной. На этом родные поставили точку и объявили, чтобы я ни к чему не прикасалась. На самом деле это довольно удобно: теперь за меня и стирают, и гладят, и пылесосят. Хоть какой-то плюс от моего хронического невезения!

– Давайте завтракать. – Мама расставляет тарелки на столе. – Папа, садись.

– Мне нужно по делам! – важно заявляет дедушка и хватается за дверную ручку санузла.

– Нет! Только не до завтрака! – хором кричат все, но дедушка уже исчезает за дверью. И тут я понимаю, что пропустила свое окошко.

Не помню, был ли какой-то конкретный момент, с которого я стала невезучей. Мне кажется, невезение было со мной всегда.

Взять, например, школу. С учебой мне никогда не везло: учителя постоянно вызывали меня к доске, когда я не была готова, на экзаменах мне доставались самые плохие билеты. А однажды на лабораторной по химии из-за меня трое человек попали в больницу с отравлением: мы проводили опыт с сухим льдом, в результате которого выделялся углекислый газ, и я перестаралась.

Школу я кое-как окончила на тройки и ни в какой университет, естественно, не поступила. Но я и не особо стремилась – знала, что ничего не выйдет и никуда меня не возьмут. Поэтому я пошла работать официанткой в забегаловку «Гнутые вилки». Мне кажется, название кто-то предложил по приколу, а владельцу оно отчего-то показалось креативным. Название и вправду подходит заведению как нельзя лучше, но не думаю, что идет ему на пользу. Сейчас мне двадцать, я все еще тружусь в «Гнутых вилках» – и уже один этот факт ставит на мне клеймо невезучей.

Новые зарядки и наушники у меня сгорают через три дня, мебель подо мной ломается, птицы постоянно гадят на голову, в магазине я встаю в самую медленную очередь, одежда расходится по швам в самый неподходящий момент, а когда я выхожу из дома, всегда начинается дождь – как будто надо мною постоянно висит личная грозовая туча. Я часто становлюсь жертвой мошенников и карманников: в интернете меня постоянно взламывают, с карты крадут деньги, на улице вечно что-нибудь выхватывают прямо из рук. Как-то у меня выдернули ананас и полку для ванной. А самое эпичное случилось, когда вор спер у меня мусорный пакет, доверху забитый использованными подгузниками Костика. Домашние потом долго надо мной смеялись, называли моего вора самым неудачливым вором в мире и шутили, что мы с ним могли бы стать отличной парой. Но мне было не смешно, ведь это моя жизнь.

У черного кота, которого я взяла из приюта, вылез целый ворох проблем, начиная от гиперестезии (бедолага до крови грызет себе хвост, вырывает клоки шерсти с попы, и вообще он тот еще садомазохист) и заканчивая тем, что кот совершенно не может определять расстояния и все время промахивается. Хочет выйти из комнаты – врезается в дверной косяк. Собирается прыгнуть с дивана на подоконник – приземляется посередине. И так как питомец может посоревноваться со мной за титул самого невезучего, то посередине обязательно оказывается то, на что приземлиться он хотел бы меньше всего: например, мамин игольчатый массажный коврик.

Собственно говоря, так я и выбирала кота – по неудачливости. Остальные кошки в приюте спали, что-то грызли или играли, а бедняга Лаки, застряв головой в прутьях клетки, истошно орал. Когда я увидела эту несчастную морду, то поняла: это судьба.

Перед выходом из дома я собираю вещи, без которых не рискую появляться на улице: запасная одежда, огромная аптечка, второй телефон, карта, заламинированная распечатка всех важных телефонных номеров, несколько банкнот и паспорт (в непромокаемом чехле), отпугиватель собак, сигнальная ракета, перочинный нож, веревка, зонт, дождевик, водонепроницаемые чехлы на обувь, антисептик и многое-многое другое. Из самого необычного, пожалуй, – шлем и портативный женский писсуар. Я довольно часто застреваю в лифте, а на голову мне почти каждый день что-то падает. Как-то на меня приземлился кусок пиццы. И судя по тому, что удар вышел очень болезненным, пиццу выкинули этажа с пятого, не ниже. Спасибо уже за то, что это было не пианино. Но с тех пор я прохожу под балконами со шлемом на голове.

Шлем у меня красивый, кожаный, для верховой езды. Если сильно не приглядываться, его можно принять за стильную кепку. Так что прохожие не слишком удивляются, почему я иду по улице в шлеме. Но Кира, моя школьная подруга, впала бы в ужас, если бы увидела меня в таком виде. И ни за что не согласилась пойти со мной, пока я бы не переоделась. Такое случалось постоянно: если ей не нравился мой вид, она отправляла меня переодеваться…

Поймав себя на том, что снова думаю о Кире, я грустно улыбаюсь своему отражению. Хоть мы и не общаемся много лет, раны, которые она мне нанесла, еще не затянулись.

Толкаю дверь подъезда, немного мешкаю в проеме, собираясь с духом, словно выхожу на гладиаторскую арену. А до работы мне всего пятнадцать минут пешком.

На дворе вторая половина октября. Низкое осеннее солнце, озаряющее все вокруг мягким желтым светом, почти не ощущается на коже. Асфальт блестит от луж, в воздухе стоит запах прелых листьев и мокрой земли.

Надеваю свой стильный шлем и делаю шаг вперед.

Что же произойдет в этот раз?

Сначала меня окатывает водой поливальная машина, смывающая грязь с дороги, затем, когда я прохожу мимо дворника, который сгребает листья, поднимается ветер, и вся куча оказывается на мне. Листья прекрасно липнут к мокрому, и я теперь напоминаю гигантского осеннего йети. По моей ноге проезжаются тележкой, я наступаю в лужу и проваливаюсь по щиколотку, какой-то ребенок тычет в мою куртку мороженым, из овощной палатки на меня валятся помидоры.

И вот я на работе. Днем это столовая, вечером же заведение превращается в пивнушку. В воздухе неизменно стоит микс запахов столовской еды и кислого пива. Удивительно, но народу здесь всегда прилично: сюда заходят пообедать рабочие консервного завода (где, кстати, трудится мой папа), а дешевое пиво и веселые акции привлекают клиентов по вечерам.

Хотя по документам я тут официант, на деле в мои обязанности входят и уборка, и починка, и мытье посуды, и многое другое. Директор этого заведения в курсе моего невезения и закрывает глаза на то, что из-за меня тут постоянно что-то идет не так. Видимо, желающих делать такую работу за мою зарплату не так уж много.

Удивительно, но за день в «Гнутых вилках» случаются только две неприятности: днем вырубает электричество, а вечером, неся два подноса с пивом, я поскальзываюсь и, уронив оба, падаю на осколки.

У меня сменный график: два дня работаю по двенадцать часов, затем два отдыхаю. Поэтому на следующий день, в пятницу – в свой выходной – встречаюсь с другом в баре. Я прихожу первая и машу ему, как только замечаю у входа высокую фигуру.

С Мироном мы дружим еще со школы, и так как внешне мы похожи, нас часто принимают за брата и сестру. Мы одного роста, носим один размер одежды, у нас обоих светлые непослушные волосы (которые у Мирона из-за короткой прически смешно торчат в разные стороны) и резкие черты лица.

Но если бы меня попросили нарисовать Мирона Березина, он бы получился у меня таким: желтый «Лифан Смайли» с наклейкой на заднем стекле в виде полосатого кота, очки в мятной оправе, малиновый стаканчик для кофе в руках как неизменный аксессуар, уродливый брелок-шар из перьев, висящий на лямке мешковатого рюкзака, и узкие джинсы (бунт против трендов).

Как же я благодарна судьбе за то, что она послала мне Мирона. Без него я бы совсем пропала. С дружбой, как и со всем прочим, мне никогда не везло, но Мирон был исключением.

До встречи с ним у меня была одна-единственная подруга – та самая Кира. «Токсичная подруга», – поправляет меня мой внутренний психотерапевт. Каждый раз, когда я вспоминаю Киру, он просит добавлять это определение.

Так вот. Моя токсичная подруга Кира общалась со мной только тогда, когда это было нужно ей, самоутверждалась за мой счет и использовала как грушу для битья: выплескивала на меня свою злость за то, в чем я даже косвенно не была виновата. У меня не было никакого опыта в дружбе, и я считала, что такое обращение – норма. Сама «подруга» постоянно подливала масла в огонь и повторяла, что у нас с ней абсолютно нормальные взаимоотношения. И если мне что-то не нравится, то это я странная. И я ей верила.

Все изменилось, когда я смогла оборвать эту «дружбу» и встретила Мирона.

Мирон переехал в наш район и поступил в нашу школу, когда я перешла в девятый класс, а он – в десятый.

В начале того года нас двоих отправили помогать с организацией городского марафона. Мы размечали трассу дорожными конусами. Трасса была пятикилометровая, так что работа предстояла долгая, и нам надо было о чем-то болтать. Вот мы и болтали, выяснили, что у нас много общего и вообще нам двоим здорово друг с другом.

Мирон – настоящий. Он невероятный друг: добрый, отзывчивый, внимательный, готовый прийти на помощь в любую минуту.

Но есть в Мироне и один недостаток. Он гуру сайтов знакомств и больше, чем свою, хочет устроить мою личную жизнь, постоянно предлагая мне кандидатов для свиданий. Поправка: предлагал. Последние три романа были настолько неудачными, что я еще не отошла от них и пока не собиралась вступать в новые отношения.

Один парень попросил у меня денег в долг и исчез. Потом вскрылось, что он не только взял в долг, но еще и оформил на меня кредит. Мне пришлось обивать пороги разных организаций и доказывать, что это не я.

Второй парень требовал чуть ли не ежеминутных отчетов с фото: где я, с кем и что делаю. Везде искал потенциальную измену и постоянно ко всему цеплялся. Это быстро меня утомило. Последней каплей стало другое. Дело в том, что у меня есть хобби: в свободное время я пишу книгу (расскажу о ней чуть позже). И этот парень попросил прочесть ее, а после пришел ко мне с десятистраничным отчетом с замечаниями. Где-то на пятой странице, устав слушать об «отсутствии внутреннего стержня» у моей героини и «слабой, невнятной структуре сюжета», я сказала, что нам надо расстаться.

Третий парень сначала показался нормальным, но как только дело дошло до постели, вскрылось, что у него не все дома. Он хотел, чтобы во время секса у меня на голове было мусорное ведро.

Сам Мирон в отношениях не состоит. Но не потому, что ему не везет, а потому, что слишком уж длинный у него список критериев к спутнице жизни. Например, его избранница должна любить черепах и быть «жаворонком».

Как только мы садимся за столик, Мирон с ужасом останавливает взгляд на моих перебинтованных руках.

– Ерунда, – опережаю я его вопрос. – Всего-то уронила пару подносов с пивом и приземлилась сверху. Правда, начальник обещал вычесть расходы из моей будущей зарплаты, а я и так торчу Славику пять тысяч…

Мирон сочувственно качает головой.

– Викусь, может, поищешь другое место? – спрашивает он. – Твоя работа – кошмар. Вон, Катя начинала с официантки в «Бегемоте», – упоминает он модный ресторан, – и поднялась там уже до менеджера. А она пришла позже тебя.

Я морщусь. Не люблю разговоры про чужой успех, а еще когда меня сравнивают с кем-то и намекают, что я ни к чему не стремлюсь и болтаюсь в проруби, как то самое.

– Все бессмысленно, – вздыхаю я. – Меня не берут в приличные места. Я им все время не подхожу.

Мирон смотрит на меня недоверчиво.

– Когда ты в последний раз подавала куда-нибудь резюме?

– Не знаю, может, год назад, – неуверенно говорю я. – Или полтора.

– Вот! – победно восклицает Мирон. – А говоришь, не берут!

К нам подходит официант. Я заказываю коктейль «Удача викинга» с медом и можжевельником, Мирон останавливается на чем-то попроще – просит пиво. А вот Кира обязательно потребовала бы, чтобы я заказала то же, что и она. Нет, во времена нашей дружбы мы еще не пили алкоголь, в кафе брали безалкогольные напитки и… Стоп! Я что, снова думаю о Кире?

– Все бессмысленно, – возвращаюсь я к нашему с Мироном разговору, когда официант уходит. – Мое невезение все равно меня не пустит.

– У тебя всегда одна отговорка: невезение да невезение! – сердится друг, потом задерживается взглядом на моих волосах и тянется ко мне рукой. – У тебя там…

Он не договаривает.

– Что там? Тарантул? Змея? Я горю? – пугаюсь я.

– Нет, всего лишь жвачка, – успокаивает Мирон. – Но я не смогу ее убрать. Придется резать.

Я достаю перочинный нож с кучей приблуд, отыскиваю там ножницы и протягиваю Мирону. Он отрезает жвачку вместе с прядью. Затем косится на меня.

– Нет, знаешь, я все-таки признаю, что ты невезучая, – в конце концов говорит Мирон.

– Да ладно? – Я изображаю удивление. – И тебя смогла переубедить только жвачка в волосах?

– Нет, я просто все-все сопоставил. К тебе действительно липнет неудача. Но! – Он понижает голос и берет выразительную паузу. – Я думаю, ты сама на это влияешь. Ты веришь в то, что невезучая, вот и притягиваешь неприятности.

– Думаешь, я не пытаюсь с этим бороться? – хмурюсь я. – Я уже прочитала гору книг. И «Кузнец своего счастья», и «Как управлять удачей», и даже «Большую книгу нашептываний». Мне ничего не помогает.

Официант приносит заказ. Я делаю глоток коктейля, чувствуя, как медовая сладость обволакивает нёбо.

– Значит, будем решать твою проблему по-другому.

Мирон достает из рюкзака книгу.

– Это что, хроники судьбы? – усмехаюсь я.

– Не, лучше – советская фантастика!

– Ты хочешь мне погадать на «Последнем эксперименте профессора Захарова»? – Я непонимающе смотрю на обложку.

– Ага! – гордо отвечает Мирон.

– Звучит обнадеживающе, – говорю я с сарказмом. – И в чем суть?

– Ты назовешь мне два числа. Первое от одного до… – Мирон пролистывает книгу до конца. – Пятисот сорока трех, второе – от одного до сорока. А я прочитаю тебе выбранную строчку из книги.

– И как строчка из книги решит мою проблему?

– Она поможет тебе лучше понять себя, вытащить на поверхность твое бессознательное, выявить источник проблемы и разобраться с ней, – говорит друг тоном инфоцыгана, рекламирующего курс, без которого ты определенно продолжишь жить не так.

Я поднимаю со стола меню, рассматриваю, что под ним.

– Чего ты делаешь? – недоуменно спрашивает он.

– Ищу листок с текстом твоей вдохновляющей речи, – язвлю я. – Признайся, ты мне сейчас будешь впаривать эти свои суперские «Хроники судьбы профессора Кузнецова» за миллион!

Мирон тяжело вздыхает.

– Ты невыносима! Во-первых, не Кузнецова, а Захарова. Во-вторых – не «Хроники судьбы», а «Последний эксперимент». И в-третьих – гадать можно абсолютно на любой книге. И только потому, что мне реально больно наблюдать за тем, как ты гниешь в своем болоте, я продолжу. Давай называй мне числа.

– Ну ладно. Двести шесть и восемнадцать.

Внимательно слежу за тем, как Мирон ищет нужную строчку. Хотя к подобному я отношусь скептически, я все-таки заинтригована и потому не произношу ни слова.

– «Командир! Для компенсации фоновых искажений требуется синхронизация с источником стабильных колебаний!» – выпаливает Мирон.

Несколько секунд мы оба потрясенно молчим.

– Синхронизация… с источником чего? – Я напряженно тру лоб.

– «С источником стабильных колебаний», – повторно читает Мирон.

– А это чего такое?

Он пожимает плечами.

– Тебе должно подсказать твое бессознательное. Видимо, это, э-э-э… Что-то надежное, что не подводит.

– Что-то, что работает, как часы. Или кто-то… – задумчиво говорю я, и тут меня осеняет. – Стой! А что, если «стабильные колебания» – это удача?

Мирон вчитывается в книгу.

– Ну не знаю…

Я оживляюсь и продолжаю мысль:

– Смотри: фоновые искажения – это мое невезение. Стабильные колебания – это удача. А их источник – это… это… – Я усиленно думаю. – Это кто-то везучий! А синхронизация – это наш с ним контакт!

Мирон прыскает пивом.

– Контакт? Какой контакт?

– Не знаю. Может, физический?

Мирон заходится кашлем.

– Тебе что, надо будет с ним?.. – Он соединяет два пальца одной руки в колечко и просовывает внутрь указательный палец другой.

– Необязательно такой контакт, – смущаюсь я. – Может, хватит и поцелуя!

Мирон смотрит на меня круглыми глазами.

– Ты хочешь сказать…

– Да! – радостно перебиваю я его. – Нужно найти везучего парня и поцеловать. И тогда его удача перейдет мне!

Мирон хмурится.

– Это не то. Так не работает.

– Это то, Мирош, это то! – выпаливаю я на эмоциях. – И у меня – сработает!

Мирон какое-то время молча меня разглядывает.

Наверное, я кажусь ему сумасшедшей. Сердце бешено колотится, щеки горят.

Я думаю, что Мирон сейчас начнет со мной спорить, но он вдруг протягивает:

– Вообще, тут нет никакой магии. Если ты сама действительно веришь в то, что удача придет к тебе после поцелуя везучего парня, я только за.

– Отлично! – радуюсь я. И озабоченно спрашиваю: – А где нам искать этого везучего? В моем окружении такого нет. Может, у тебя есть?

Мирон учится в престижном университете на факультете «Медиа и дизайн». По его рассказам складывается впечатление, что это не учебное заведение, а сборище невероятных счастливчиков, и попасть туда – уже удача. Классная насыщенная жизнь, интересные предметы, тусовки, любовь, дружба – прямо как в американских ромкомах о студенчестве. Может, там и найдется для меня хотя бы один везучий?

Мирон задумчиво смотрит в окно, делает глоток. Потом его озаряет:

– Да, есть один вариант. Но учти, ужасно мерзкий тип.

– Отлично! – радуюсь я. – Кто он?

Мирон ищет что-то в телефоне, а затем протягивает мне.

– Вот.

На экране видео. Дерзко ухмыляющийся парень, активно жестикулируя, обращается к зрителям. Весь мой душевный подъем мигом гаснет. Я знаю его. Это блогер Тимур Мерзликин. Действительно крайне мерзкий тип. Он ведет пикаперское шоу, где дает просто отвратительные советы по отношениям. Объективирует женщин, говоря о них так, будто речь идет о каких-то вещах.

– Пацанессы привыкли к одной и той же схеме подката, – самоуверенно вещает он. – Привыкли, что их сразу осыпают комплиментами, и против этого они выработали защиту. Так что первое: пробиваем их щит. Делаем «токсичные» комплименты. Например, подходим к пацанессе в баре и говорим: «А ничего такое платье. Только вот эти кроссовки к нему вообще не в тему». Или, если на улице, можно так: «Эй! Классно, что ты такая смелая: с таким ростом ходишь без каблуков!» Если дело происходит зимой, вот еще вариант: «Слышь! Замерзла? Нос красный, как у эскимоса! Прыгай ко мне в тачку, погрею!» От такого ее программа точно даст сбой, пацанесса впадет в ступор, и у вас будет шанс удержать ее еще ненадолго и проявить себя. Пацанессы любят дерзких мерзавцев, так что вперед!

От очередного «токсичного» совета я презрительно морщусь.

Тимуру двадцать один. Он очень популярен, у него миллионы подписчиков. Он меняет девушек как перчатки, и все его партнерши – простите, «пацанессы» – невероятные красотки. Это неудивительно, ведь он ужасно привлекателен. Высокий кареглазый брюнет с мраморной кожей, узким лицом и волевым подбородком. А еще у него кудри, как у Джона Сноу, но взгляд далеко не щенячий. Взгляд у него скорее как у Джейме Ланнистера – самовлюбленный, хитрый и надменный.

Тимур учится с Мироном в одной группе. По его рассказам, Тимур – типичный мажор-тусовщик, который постоянно выпендривается, придуривается и хвастается своими бесконечными романами.

Это он – тот самый везучий? Ох, и с ним мне придется целоваться? Жуть! Тимур производит на меня крайне отталкивающее впечатление. В нем бесит абсолютно все: вид этот нахальный, дурацкий голос. И взгляд, и кудри, и его сильные руки, и пальцы эти… Длинные, с ногтями правильной овальной формы… И вон та родинка… на шее…

– Эй, ты чего залипла? – Возмущенный голос Мирона выводит меня из морока.

– А никого другого нет? – ною я.

– Не-а! Но он просто твой идеал! – восторженно заверяет друг. – Ему во всем везет, стопроцентно! По поводу учебы он никогда не парится: к экзамену прочитает один билет, его и вытягивает. Он сам этим хвастался.

Внутри меня все протестует.

– Это может быть случайностью.

Мирон прищуривается, явно размышляя над новыми аргументами, которые точно отправят меня в нокаут. Я вижу, что друг уже не так скептически настроен по отношению к моей идее. Кажется, он и сам начинает в нее верить.

– А как тебе такое, Илон Маск? Он выиграл в лотерею дом!

Я смотрю на Мирона и наклоняюсь ближе, ожидая услышать подробности. Лотерея – это уже интересно. Выигрыш в лотерею кричит о везении, с этим не поспоришь.

– Дом? Какую-нибудь халупу в деревне? – спрашиваю я с напускным безразличием.

Но Мирон уже довольно улыбается, видя, что поймал меня на крючок: я впечатлена.

– Ага, как бы не так! Огромный домина. Таунхаус! В элитном районе: лес, свежий воздух, все дела. А билет купил за пятьдесят рублей. Представляешь, каким мизерным был шанс выиграть?

Я вздыхаю. Больше нет смысла обманывать себя. Этот парень – тот, кто мне нужен. Но что-то все еще терзает меня. Я смотрю на экран, вижу его лицо, и внутри все леденеет от ужаса. Кто угодно, только не он. Не знаю почему, только мне кажется, что с ним ничего не выйдет. Я не могу внятно объяснить не только Мирону, но и самой себе, что именно в нем не так. Знаю только одно: я не хочу подходить к нему, знакомиться с ним, целоваться… От мысли о поцелуе с Тимуром у меня перехватывает дыхание.

Вот бы с ним что-то оказалось не так. Вот бы ничего не получилось…

– И как ты меня с ним сведешь? – мрачно уточняю я.

Мирон взрывается хохотом.

– Сведу? С ним? Да он вообще не знает о моем существовании! В универе смотрит на меня и других «простых смертных» как на пустое место. У него свой круг общения, куда входят только избранные. К нему так просто не подобраться.

Я выдыхаю с облегчением. Это именно то, что я ожидала услышать! Та самая причина, которая даст мне повод не знакомиться с этим парнем.

– Ну все! – Почти с радостью я плюхаюсь обратно на стул, который предательски начинает трещать подо мной. Сколько стульев подо мной сломалось за всю мою жизнь? Сначала я считала, а потом сбилась. – Значит, ничего не получится!

– Есть одна идея. – Мирон поднимает указательный палец. – Мажорчики из универа собираются на выходные в загородный клуб отмечать Хеллоуин.

– Думаешь, мне удастся получить приглашение? – сомневаюсь я.

Мирон смотрит на меня с раздражением.

– Конечно нет!

Друг показывает мне телефон.

– Вот страница Мерзликина. Он опубликовал новость.

Я читаю.

«Хо-хо-хо, на Хеллоуин оторвемся в “Зависти”. Джакузи и “Макаллан” – ждите, папочка едет!»

Меня тошнит. И это только от его писанины! План с каждой минутой кажется мне все более глупым.

– Мы знаем, где это будет и во сколько, – говорит Мирон. – Можно поехать пораньше, перехватим его у входа, ты подойдешь к нему и…

– Как же я к нему подойду? – тупо спрашиваю я. – Как поцелую? Насильно? Он меня оттолкнет!

Мирон сердится.

– Ты хочешь получить свою удачу или нет? Если хочешь, то придумаешь как!

– Нет, ничего не выйдет, – упрямлюсь я. Чувствую, что это будет провал, и, кроме позора, наша афера мне ничего не принесет.

– Слушай, это, вообще-то, твоя идея! – негодует Мирон. – Ты сама истолковала так строку из книги, решила, что тебе надо поцеловать везучего парня! Сначала была такая смелая, а как дошло до дела, то сразу в кусты, да? Испугалась?

Я понуро опускаю голову. В чем-то Мирон прав. Но не во всем.

– Дело в этом парне. – Помолчав, я решаюсь открыться. – Я не могу провернуть это с ним. Он… меня отталкивает. И пугает. – Это действительно так. Когда я представляю на месте Тимура любого другого парня, то точно вижу, что все пройдет успешно. Но именно с ним в моем видении все идет наперекосяк. Я ною: – Мирош, может, все-таки у тебя есть еще какой-нибудь везучий?

– Нет! – рявкает друг. – Или он, или никто!

Я расстроенно вздыхаю.

– Ну, берешь или нет? – грозно спрашивает Мирон.

Я мотаю головой.

Мирон смотрит на меня с разочарованием.

– Знаешь, Полукарова, а может, никакого хронического невезения не существует, а ты сама и есть причина всех своих неудач?

Я демонстративно делаю глоток коктейля из второго бокала, отстраненно смотрю на стену и делаю вид, будто не услышала Мирона. Мы переводим тему и больше не возвращаемся ни к невезению, ни к книге, ни к Тимуру. Все остальное время общаемся мило, но все-таки я чувствую напряжение. Мирон явно сердится на меня за мою нерешительность. А я сержусь на себя за то, что Тимур по непонятной причине перепутал мне страницы.

* * *

На работе заболела уборщица, и начальник поручил мне временно ее подменить. Такое уже бывало, и я с тоской плетусь к подсобке, где стоит тележка с принадлежностями для уборки.

Оттирая с пола черные полосы, оставленные ботинками, я вдруг снова чувствую себя в школе на генеральной уборке.

Но самое неприятное дело ждет меня впереди.

Вкатывая тележку в женский туалет, я сталкиваюсь в дверном проеме с девушкой. Я не смотрю на нее, но боковым зрением замечаю блестящие длинные рыжие волосы и короткую кожаную куртку. От девушки пахнет дорогим парфюмом. Я прижимаю тележку к стене, чтобы освободить ей проход.

– Вика? – раздается удивленный, до боли знакомый голос. Этот голос переворачивает все внутри и превращает меня в долговязую девчонку, которая в свои тринадцать уже устала от жизни. Оттого, что она никому не нравится и что на голову выше всех остальных. От насмешек, неудач, оттого, что она часть непримечательной серой массы и в то же время выделяется среди всех, но далеко не тем, чем хочется… Всё в ее жизни не так, как хочется, не так, как должно быть. Не так, как у других… Не так, как у… Киры.

– Кира! – Я натягиваю радостную улыбку. Ох, каких усилий она мне стоила, ведь мне не до радости – внутри играет похоронный марш.

Она по-прежнему красавица. Даже стала еще красивее. Точеное лицо, большие глаза с идеальным макияжем, пушистые ресницы, полные губы, густые рыжие волосы, изящная фигура с тонкой талией, идеальный рост: такой, что можно надеть высокие каблуки и превратиться в топ-модель, а можно обуться в кеды – и стать Дюймовочкой.

С Кирой мы учились в одном классе и жили в соседних домах. Тесно дружить стали лет в девять. Тогда у меня были зачатки дружеских отношений и с другими ребятами, но позже все они отмерли, и осталась одна Кира. Как оказалось позднее, именно она постаралась, чтобы у меня не было никого, кроме нее. Так ей было проще мной манипулировать.

Только разорвав наши отношения, я поняла о Кире все. Подлая, завистливая, нарциссичная, жадная. Но Кира во многом была тогда более развитой, чем я, ее отличали хитрость и ум. А я была простой наивной девочкой. И она управляла мной, как марионеткой, дергая за ниточки.

Я не замечала недостатков Киры. Считала ее хорошей подругой, открытой и доброй, красавицей, которая всем нравится из-за своего хорошенького личика и дружелюбия. Она со всеми могла найти общий язык. Все взрослые были от нее в восторге, в том числе и моя семья. Она хорошо училась, успевала во всем: учеба, танцы, вокал, книги.

Что же она делала плохого?

Моя самооценка всегда была ниже плинтуса, а Кира опускала ее еще ниже. Спокойно могла назвать меня страшненькой и отметить, как мне повезло, что со мной дружит такая красотка, как она. Кира принижала и другие мои качества. Я неважно училась, и она помогала мне с домашкой. Но цена за эту помощь была слишком высокой, ведь Кира постоянно напоминала мне, что я невежда и только благодаря ей, такой умной и прилежной ученице, меня еще не выгнали из школы. Она даже врала мне, что ей это говорят учителя.

В нашей дружбе было много всего странного, от чего я порой недоумевала даже тогда, но Кира постоянно выдавала это за норму. Я занимала ей очередь в школьной столовой или же вообще стояла там одна и покупала обед и себе, и ей. Если Кире нравилась какая-то моя вещь, она просто забирала ее. Мы делали только то, что было интересно ей, с моим мнением она никогда не считалась. У меня не должно было быть ничего более хорошего, чем у нее. Если я вдруг каким-то чудом получала оценку выше – значит, в следующий раз специально должна была написать работу хуже, чтобы в итоге общий результат Киры был лучше.

Кира оградила меня от одноклассников, тщательно следила, чтобы со мной никто не смел общаться. Она делала это по-умному, хитростью и уловками, так, чтобы никто ничего не заподозрил. Я была игрушкой в ее руках. Захочет – приласкает словом, надоест – выбросит. Чтобы потом снова поднять…

Она повторяла, что я никому не нужна. Что без нее я ничто, пустое место.

Вот что вдалбливала эта гадина мне на протяжении многих месяцев и даже лет. И я верила всему, что она говорит. И больше всего на свете боялась остаться одна, без Киры. Это стало моим триггером.

Да. Кира сломала меня. Я полностью принадлежала ей.

Один случай изменил все. Благодаря ему я смогла посмотреть на то, что происходит между мной и Кирой, со стороны. Мне будто открыли глаза, и я нашла в себе силы разорвать эти отношения. Только сколько еще потребуется времени, чтобы склеить себя по кусочкам?

И вот Кира смотрит на меня и мою тележку так, будто она кладоискатель, вдруг наткнувшийся на сундук с сокровищами.

Да уж, я для нее сейчас действительно сокровище. Узнать, что бывшая подруга, которая с тобой разругалась, теперь моет туалеты в забегаловке, чье название говорит само за себя! Это целый золотой город. Тем более после ее слов о том, что я без нее – пустое место. Вижу по глазам Киры, что, не поиздевавшись, она не уйдет.

– Сто лет тебя не видела! Как твои дела? – миролюбиво спрашиваю я.

– У меня все прекрасно, учусь, тусуюсь. – Она гордо улыбается и, окинув взглядом мою тележку, издает короткий смешок: – У тебя, я вижу, все тоже ничего.

– Вообще, я тут работаю официанткой. – Я ругаю себя за то, что оправдываюсь перед ней, но ничего не могу с собой поделать. Рядом с Кирой я, как в школе, превращаюсь в собачку, которая трясется уже от одного строгого слова своего хозяина. – Просто уборщица заболела и…

– Да, я так и подумала, – по-змеиному улыбается Кира. – Конечно. И официантка – это, наверное, твоя временная должность?

– Да, – охотно соглашаюсь я, подбадриваемая словами Киры. – Я планирую подняться по карьерной лестнице в ресторанной сфере. Скоро получу должность выше.

– Конечно, конечно, – кивает Кира, и тут меня осеняет, что она начала издеваться надо мной куда раньше, чем я это заметила. – «Гнутые вилки» – подходящее тебе место для старта.

Я ничего не отвечаю. Я заслужила этот удар – сама его проморгала.

– У тебя уже приняли заказ? – спрашиваю я, чтобы перевести тему и все-таки доказать, что я не работаю тут уборщицей. – А то я на замене, и официантов приходится ждать дольше обычного.

Кира улыбается, смотрит на меня со снисходительной жалостью и, замахав руками, восклицает:

– Ты что! Чтобы я что-то взяла в таком месте? Я просто заскочила в туалет. Думала, дотерплю до заправки, там туалеты чище. – Она косится на швабру у меня в руках. – Но не дотерпела, слишком много выпила в дороге воды «Кристаль»… – называет она элитную марку, затем строит издевательски-милую гримаску, которая почти не скрывает злобного удовлетворения, и добавляет: – Прости, была бы рада поболтать, расспросить, как у тебя дела, хотя сама вижу как… но я очень спешу.

– Да, конечно, – растерянно отвечаю я и пропускаю ее к выходу.

– Еще увидимся! – говорит она так, что я не сомневаюсь: Кира теперь часто будет заезжать сюда в туалет, чтобы поглумиться надо мной.

С каждым днем мое будущее станет выглядеть все безрадостнее и безрадостнее. В конце концов меня переведут в уборщицы на постоянку, а Кира будет ежедневно вытирать об меня ноги, совсем как в школе. В принципе, можно и потерпеть – жить осталось всего-то лет шестьдесят. Семьдесят, если повезет, однако это не обо мне.

Вдруг я остро осознала, что больше всего на свете устала терпеть. Поэтому после рабочего дня пишу Мирону, что я согласна. Я поцелую этого долбаного мажора, каких бы трудов мне это ни стоило.

Мы с Мироном продумываем мой образ на вечеринку, которым я сразила бы Тимурчика наповал. Заранее не составляю никакого плана действий, чтобы невезение не опередило меня и все не разрушило. Положусь на спонтанность.

Собираюсь я у Мирона. Не без помощи друга (с таким мне тоже не везет) завиваю волосы и делаю макияж. Затем надеваю свой наряд и смотрю в зеркало.

Маленькое черное платье, туфли на каблуках, матовая вишневая помада, изящные рожки Малефисенты, короткая кожанка, принадлежавшая сестре Мирона. Я сейчас чертовски хорошенькая, прямо модель! И совсем не похожа на себя. Обычно я ношу безразмерные джинсы, которые висят на мне, как на пугале, кроссовки и удобные футболки или худи. И я почти никогда не крашусь, но вовсе не потому, что нравлюсь себе и без косметики. Просто ненавижу ощущение макияжа на лице: мне кажется, будто я в глиняной маске.

Под конец Мирон подходит ко мне с флакончиком духов.

– Они унисекс! – говорит он, видя, что я собираюсь воспротивиться, и пшикает на меня вишневым парфюмом. – Ты его точно сразишь! – Мирон удовлетворенно кивает, оглядывая меня с головы до ног. – Дерзай! Лови удачу за хвост, Полукарова, и не отпускай!

До загородного клуба он подвозит меня на машине.

Мы приезжаем сильно заранее и останавливаемся чуть поодаль, выжидаем.

Вот на такси бизнес-класса появляются первые гости. От нечего делать мы с Мироном обсуждаем наряды. Я сильно нервничаю, ведь все еще не знаю, как мне все провернуть и поцеловать Тимура.

При виде каждой новой подъезжающей машины останавливается сердце. «Хоть бы не он! Я еще не готова!» – с ужасом думаю я. И выдыхаю с облегчением, когда не вижу среди очередной партии гостей Тимура. Мне одновременно хочется и отсрочить момент, и закончить со всем побыстрее.

И вот останавливается еще одна машина. Шикарный черный джип, не такси.

– Это его тачка! – шепчет Мирон.

Из машины с шумом выбираются не совсем трезвые гости. С водительской стороны кто-то выходит.

Чувствую, как меня прошибает холодный пот. Это Тимур.

Мирон хлопает в ладоши.

– Давай, Полукарова, походка от бедра, волосы назад – и пошла, пошла! Он уже почти у ворот, сейчас упустишь!

Я шумно выдыхаю, открываю дверь и неуклюже выбираюсь наружу.

Кожа вмиг покрывается мурашками. Сейчас бы завернуться в теплый спортивный костюм с начесом, а не мерзнуть в дурацкой коротенькой курточке, которая совсем не греет. Но в спортивном костюме мне вряд ли удастся сразить Тимура, так что я выбираю героически померзнуть.

Смотрю на Тимура. Он стоит у ворот в компании других ребят. На нем футболка с Эдвардом Калленом в стрингах. Снизу надпись: «This is the Ass of a Killer, Bella». Хм. Не знаю, есть ли у надписи какой-то потайной смысл, но футболка дерзкая, в духе Мерзликина. Прическа и грим соответствуют образу Эдварда Каллена.

Тимур стоит, перекинув через плечо кожаную куртку. В отличие от меня, ему не холодно: в руке у него стеклянная бутылка, в которой, судя по виду, плещется что-то ну очень дорогое и очень согревающее.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.