Наталья Патрацкая
Прицел астры

Часть 1

На берегу прозрачного озера, расположенного среди невысоких гор, находился пионерский лагерь для детей и подростков. Римма сидела на песке с волейбольным мячом под ярким солнцем, ей было лет тринадцать. Стройная и высокая девушка с роскошной светлой косой до пояса из второго отряда притягивала взгляд одного из парней первого отряда. Кто-то умный из руководителей лагеря составил первый отряд из одних парней, а второй отряд – из девушек, младшие отряды были смешанными. Никто из девчонок не хотел играть в пляжный волейбол, а она не могла жить без волейбола, ей становилось скучно. И она, скучая без любимых движений, смотрела на ленивые волны чистого озера.

От первого отряда отделился молодой человек и подошел к Римме:

– Поиграем вдвоем, – предложил парень с почти белыми ресницами и светлыми волосами.

– Поиграем, – обрадовалась девушка и вскочила на ноги. – Вдвоем, если дадут.

Они встали друг против друга и стали кончиками пальцев бросать друг другу хорошо накачанный мяч. Иногда они складывали руки лодочкой, чтобы отбить нижние подачи, изредка, принимая нижние мячи, падали на песок. Что за люди! Как только девчонки увидели белобрысого парня на своей территории, сразу стали подниматься с песка и протягивать руки к мячу. Парни, заметив оживление среди девушек, медленно стали подходить к ним. Круг из желающих дотронуться до летающего мяча получился большой. Когда круг стал таким большим, что никто из девушек, кроме Риммы, не мог добросить мяч пальцами игроку напротив, то он невольно уменьшился. Девушки вышли из круга, остались парни и Римма. Она была счастлива, пока мяч не полетел в озеро.

Римма не заплакала, а посмотрела на блондина, а он в мгновение ока оказался в воде. Девушка вздохнула: всем хорош был парень, но у нее и у самой брови были светлыми. И с ней в классе учились светлые парни. Потаенная девичья мечта: она хотела парня, похожего на индейца из племени майя. Что с девчонками делают фильмы и книги об индейцах! Никто и не знает.

Блондин благополучно достал мяч и принес его Римме. Он ей понравился с первого взгляда, но со второго взгляда она понимала, что ей нужен другой парень, пусть не сейчас, когда-нибудь потом. Нет, она любила светлых людей, но ей хотелось, чтобы у избранника брови были темнее, а волосы не белобрысые. Этого она никому и никогда не говорила, но мечтать не вредно. Ведь она сама была белобрысая.

За забором лагеря начинались горы, на которых рос странный горный лук плоской формы. Над лагерем оглушительно звучала песня: "У моря, у синего моря…" Но до моря было далеко. Римме нравилось побережье озера и небольшие походы вокруг него. Она слишком много купалась в довольно теплом озере и однажды почувствовала, что зубы сильно заболели. Вдобавок она потеряла голос, стала говорить каким-то фальцетом. По возвращению из лагеря ей удалили два практически здоровых коренных зуба, чтобы не болели. Фантастика, если смотреть с вершины современной стоматологии, и глупость без границ.

Римма уехала к себе домой, вспоминая свое настоящее детство.

Если вспомнить совсем давние времена, когда Римме было лет 6, то можно вспомнить борьбу ее мамы с брагой бабушки, мамой отца. Бабушка делала брагу, которую мама выливала из бутыли в унитаз. Что-то люди пили позже, но в памяти провал или полное нежелание вспоминать пьющих людей, которых разгоняла маленькая Римме. Ее в детстве называли домашним прокурором.

Вкусные вечера были, когда в дом приезжал дядя Вася. Тогда на столе были вкусные блюда, и пили меньше. У его дома на улице была карусель, которую она еле выносила. У дяди Васи не было детей, была жена и теща. Квартира у них была с большой ванной, покрытой столешницей, на ней они готовили. Зато они жили без соседей, и у них было две комнаты. Как сейчас можно понять: комната, кухня и ванна. Но если из ванны сделать кухню, то из кухни можно сделать комнату.

Группа картежников играла в карты, возглавляла группу баба Варя, Варвара Антоновна. Игроки вели себя очень азартно, учитывая их возраст: Римме было 5-6 лет, Сергею года 3, Толе лет 7. У бабы Вари было задание: сидеть в этот день с детьми двух своих младших сынов, которые вместе с женами куда-то ушли.

Карты надоели, взяли лото. Бабушка называла цифры, и дети закрывали их на своих картах копейками или круглыми металлическими пластинками, очень похожими на копейки. Год шел 1956-1957… Дом, в котором играли дети и бабушка, был маленький, деревянный. В этом доме жил Толя с матерью и отчимом. Да, сын бабы Вари был мальчику отчимом, но любимым, и мальчик спокойно звал его папой.

Римма с бабой Варей и родителями жила в большом кирпичном доме. Вот где, наверное, были их родители, пока дети с бабушкой были в деревянном доме. А не Новый ли год отмечали относительно молодые родители? Очень долго дети играли то в карты, то в лото. Зато следующий Новый год Римма встречала в большом кожаном кресле в доме дяди Васи. Приемник крутил две песни. Все вокруг были праздничные, и Римма с Толей впервые танцевали нечто похожее на вальс "На сопках…" под радостные крики взрослого поколения.

Мама Риммы не любила, когда баба Варя ходила к маме Толи в гости. Годы пробежали быстро. Толя с матерью жил теперь в кирпичном доме, рядом со школой, где училась Римма. Мало того, что ее учительница русского языка была их соседкой. Учительница была на редкость красивой и стройной, с волосами, уложенными в виде петушиного гребня. В те времена писали перышками и макали перья ручек в чернильницы, которые хорошо проливали чернила. Римма, когда была дежурной, ходила за подносом с чернильницами к учительнице, но и случайных встреч со сводным двоюродным братом Толей не получалось.

В старые времена, иногда их называют советские годы, дети пионерского возраста ездили в пионерские лагеря. Что делали в лагере, где умывальники стояли на улице длинной металлической полосой? Все было чудесно, просто играли в настольный теннис. Этого мало? Бассейна точно не было, не было в принципе тренажерных залов.

Была волейбольная площадка. Были кровати, с круглыми спинками, на них сушили ленточки для кос. А если ленточку завязать в конце распущенных волос, и подвернуть на ней волосы, то получалась прическа мушкетера. Оставалось платок накинуть на плечи, чтобы получился плащ мушкетера! В руки взять палку, дабы была шпага. И все. Можно драться на палках, как на шпагах. Простенько и со вкусом.

Это было время до шариковых ручек и записки писали графитом, карандашом.

Недалеко от двухэтажных домов построили новый микрорайон из пятиэтажных домов. В них жили счастливые люди, но учились дети в одной школе, расположенной в этом новом микрорайоне. Микрорайон примыкал к красным казармам. Дом был двухэтажный, из восьми квартир. В комнате Риммы стояла печь, такая большая, что скорее была частью стены, но со своим углом, который и заходил в комнату, словно этот угол – печь. Печь топили в прихожей, поэтому стена со стороны комнаты была просто теплой. На полу у печи постоянно грелась черепаха, ее притягивало тепло печи. Погревшись у печи, она ползала по комнате.

Кушать черепаха любила прохладные капустные листья. Сидела она у печи и грызла капустные листья. Если подача еды задерживалась, черепаха заползала на коврик у постели. Так она говорила, что хочет кушать. Римма просыпалась, опускала ноги… и быстро их поднимала, чтобы не наступить на свою маленькую подружку. Она брала черепашку в руки, вертела ее в руках, рассматривала удивительные глазки животного и панцирь. Римма приносила корм для черепахи. Это была печная черепаха.

Мебель в комнате была с высокими ножками. Черепашку было видно в любом месте комнаты, а шкаф был так близко расположен от пола, что черепаха под него не заползала. Черепаху Римма находила быстро.

Римма взмахнула волшебной палочкой, но она не в то время попала.

Девочка очнулась в поезде в возрасте семи лет, она сидела у окна и смотрела на свой дом, который они медленно проезжали. За окном промелькнула ее детская площадка. Она увидала свою бабу Варю, которая сидела на любимой скамеечке. Девочка хотела заплакать, но рядом с ней сидела ее мама, а на столике лежала газета за 1958 год.

Римма жила в доме, стоящем на городской улице, параллельно которой текла река. Те годы подернуты пеленой времени. Улица тех времен была весьма приличной. На ней стояли бодренькие дома трех-четырех этажей желтоватого цвета. Во дворе длинного кирпичного дома у Риммы было прозвище Красавица. Кто ей дал сие прозвище, ей неведомо, но иногда ее так называли, в ту пору ей было лет пять-шесть. Она росла крупной девочкой и была выше своих сверстниц.

К семи годам у Риммы были две длинные косы, но в четыре года у нее еще была стрижка каре с челкой. С такой прической ходила и ее подружка Танечка. Девочки дружили под взглядами своих бабушек. Детская площадка была довольно большой, она располагалась по длине дома. С одной стороны – она была ограничена домом, а с другой стороны – штакетником, за которым проходила железная дорога.

Вот такое место и вырастило Римму до восьми лет. Отец Танечки был конструктором. Они жили прилично по тем временам. У них была двухкомнатная квартира в соседнем подъезде. Бабушка Танечки была весьма интеллигентной и постоянно делала Римме замечания из-за цыпок на руках или из-за сопения носом. Она Римму несколько раз кормила вместе с Танечкой. Римма своим постоянным аппетитом повышала способности Танечки поглощать пищу.

Девочки несколько раз играли в комнате конструктора в прятки и прятались за шкафом, стоящим так, что за ним был свободный угол. Больше всего Римме нравились на столе желтые, остро отточенные карандаши и белые листы бумаги. Семье Танечки вскоре дали трехкомнатную квартиру в кирпичном доме, расположенном на этой же улице, и они переехали. У Танечки родилась сестренка. Пути девочек разошлись навсегда…

Поезд шел на север по гряде древних гор, потом поезд повернул в сторону Северной столицы. Они приехали в большой город Ленинград. На вокзале Римма увидела желтые машины с шашечками на боковых дверцах, их называли "Победа". Но поехали они на метро к маминой тете, которая была старше мамы на пару лет. Они остановились у тети Ани. В Северной столице еще стояли дома, разрушенные войной, но это не мешало им ходить по Эрмитажу и Петродворцу, где еще не все комнаты были восстановлены.

В доме, расположенном недалеко от золотых фигур на мостике, жила кузина бабы Вари, баба Таня, со своим братом Сергеем Кирилловичем, они жили на берегу канала, рядом с Невским проспектом. С городом Римму и ее маму знакомил муж тети Ани. Тетя Аня с ними по экскурсиям не ездила, она готовила еду и драила кастрюли до зеркальной чистоты. Римма навсегда запомнила высокого худощавого мужчину, который без устали показывал Северную столицу и ее окрестности. Жили они тогда в одной комнате, в квартире с соседями, в очень старом районе города.

Римме семь лет. Домой из Ленинграда вернулись Римма и ее мама, в кармане у них оставались копейки.

Детская радость в то время стоила 4 копейки. Ее продавала Фрося-газировщица. Она стояла за металлической стойкой под полосатой крышей из ткани. На металлическом прилавке возвышались два стеклянных цилиндра с сиропом, газированная вода без сиропа стоила 1 копейку. За копейку можно было купить коробок спичек, но девочка добавляла еще три и покупала воду с сиропом.

Стаканы мылись на вертушке с фонтанчиком и переворачивались кверху дном на подносы. Вторая радость стоила 9 или 11 копеек, естественно, это было мороженое: эскимо на палочке за 11 копеек и молочное мороженое за 9 копеек. В стране сменили деньги. Десятилетняя Римма поняла, что 90 копеек старыми монетами – это 9 копеек новыми или три по 3 копейки старыми. Девчонки жалели об одном: что не накопили желтых монет, а то были бы богаче в десять раз. У Риммы было еще одно удовольствие за 8 копеек – это пакетик прессованного какао с сахаром.

Семье Риммы дали двухкомнатную квартиру в двухэтажном доме без батарей центрального отопления. В площади они выиграли, в удобствах – потеряли. Дом был деревянный, оштукатуренный. Здесь появился первый телевизор. В квартиру Риммы приходили соседи и смотрели дружно на маленький экран. Свою вторую квартиру Римма хорошо помнит без подсказок. У них была квартира с печным отоплением. В большой комнате стоял диван, на полочке дивана стояли семь слоников из слоновой кости. Висела картина на стене, на которой медведи ходили по сломанному дереву. Стоял на тумбочке из дуба один из первых телевизоров. Все соседи к ним ходили смотреть телевизор.

Первый рабочий день у Риммы был тогда, когда открылся Дом моды. Нужны были модели. Школа от Дома моды находилась через дорогу. В школу пришли две женщины и стали осматривать девушек от двенадцати и старше. Выбрали Римму. Она и пришла в Дом моды, где ее научили ходить по подиуму. На нее стали шить брюки, юбки, куртки. Она стояла, а ее обматывали тканями и обкалывали иголками. По природе своей она не манекен. Долго это не могло продолжаться. Пришло время платить ей деньги, а она их не могла взять. Не могла Римма взять деньги и все!!! И она ушла из Дома моды. Пришли к ней домой, принесли деньги. На деньги она купила ласты, маску, трубку. Долго ласты ей служили, а нырять она так и не полюбила.

Однажды к Римме в школе подошел рыжий мальчик и сказал:

– Римма, ты хочешь быть диктором на радио?

Почему нет. Поехали на прослушивание. Она прочитала текст. К ней все сбежались: очень понравилось.

Потом говорят:

– Прочти еще раз.

Прочитала. Все разбежались. Все как с модой – дубли не ее стихия.

Как-то в мае Римма минут за двадцать решила контрольную работу по математике. Ее отпустили с урока на улицу. Весна трепетала свежими листочками. Школа была одноэтажная, сюда временно перевели несколько классов. Но больше всего в этой школе она запомнила полет первого космонавта. Шел урок русского языка, который прервали звонком. Из всех классов школьники выбежали в коридор с возгласами: "Человек в космосе!"

Римма придумывала газеты на одном листе из школьной тетрадки. С одноклассницей они рисовали первые газеты на ватмане. Римма написала первые стихотворные строчки под каждой картинкой.

Вокруг школы весной посадили первые деревья, школа новая. Рядом со школой находился гастроном в пятиэтажном доме. Очередь за соевыми батончиками вошла в перечень получения детской радости.

На первом этаже жила подруга по дому Валя. В ее доме любили делать одно картофельное блюдо: отварной картофель укладывали на большую сковороду и обжаривали. На кухне готовили на печке с чугунными кругами. Топили углем печь в квартире и печь на кухне, на которой готовили еду. Рядом с печкой всегда стояла метла и кочерга.

В соседнем двухэтажном доме жили остальные подружки. Любимая игра во дворе – "Садовник", она проходила на лавочке против соседнего дома. За лавочкой стоял стол для настольного тенниса, который редко пустовал. Волейбол – игра общая для всего двора. Двор ограничивал третий дом. Четвертый дом снесли и построили кирпичный, двухэтажный. В нем поселилась семья из столицы. Они летом ходили в шлепках. Эту обувь прозвали "москвичками".

Первые враги появились просто: Римма нарисовала всех подруг, а они с ней после рисунков полгода не разговаривали. А красиво она их нарисовала! В пышных юбках по моде начала шестидесятых годов.

Знакомство с фантастикой было простым. В квартире одноклассницы Нади стояла этажерка, на этажерке стояли редкие тогда книги – Ж. Верна. В этой квартире Римма впервые увидела и запомнила глазунью.

Баня была святым местом раз в неделю для Риммы и ее мамы. Шампуня в то время не было, а было хозяйственное мыло и длинные волосы. В баню стояли длинные очереди. В конце моечного процесса мама выливала Римме на голову тазик с прохладной водой, со словами: "С гуся вода, с Риммы прочь худоба". Наверное, поэтому Римма никогда не была худой.

Дома в углу кухни висела икона. Сквозь желтую медь был виден лик, нарисованный красками на дереве. Икона при переезде исчезла.

В школе проводили ЧВС – Час веселых состязаний, типа КВН.

Одноклассница однажды предложила:

– Римма, пошли в танцевальный кружок при ДК. Я скажу, что ты уже танцевала.

Пришла. Танцевала. Дошла до выступлений на концертах, выступила в двух и все. В школе был набор в секцию волейбола. Играла Римма, тренировалась, дошла до соревнований между школами. Получила прозвище "злой капитан".

Ездила в пионерский лагерь. Играла в настольный теннис. Лучший теннисист лагеря был к ней неравнодушен. Довольно быстро она освоила премудрости игры. Они вдвоем у всех выигрывали и больше всех играли. Это не все. С девчонками Римма играла в мушкетеров. Свои длинные волосы она на конце связывала лентой и подворачивала, так получалась прическа мушкетера и не меньше.

Римму отправляли на олимпиады, но и их она решала хорошо, то есть первые места ей не улыбались. Во дворе своего дома на улице дети играли в "Садовника", в теннис, в волейбол, в театр. В новой школе писали ручками со стальными перьями и макали их в чернильницы. Римма была высокой, стройной и играла в волейбол, танцевала в дружном коллективе дома культуры, но танцы ее надолго не задержали. У нее были длинные, роскошные волосы, которые она заплетала в косы и закручивала их так, чтобы они казались короче.

Одежду и обувь несколько раз Римме покупал отец. Он выбирал красивые вещи и туфли. Она занималась спортом, поэтому еда не могла до поры до времени испортить ее фигуру. Ей купили коньки-ножи в честь землячки, многократной олимпийской чемпионки. Зимние вечера Римма проводила на катке. У отца был сад, в котором кроме яблонь, груш, слив, смородины и ранеток всегда росли цветы тигровые лилии.

До сада ездили на электричке до дачи. В памяти остались ранетки необыкновенного вкуса и сланцевые яблони.

Дачу продали и поехали на море. Черешня, камни на пляже, портреты пионеров-героев. Концерты лилипутов. Божественный вечерний вид на море. Блины на пляже. Бублики. Закрытый музей картин Айвазовского. Это было замечательно! У Риммы нет обиды на прекрасное время детства, на великолепное время ее юности. Все было так, как было, а ее родители делали все, чтобы у нее было то, что у нее было.

Родному отцу Риммы, хуже горькой редьки надоело топить печи в квартире, расположенной на втором этаже деревянного дома. Он уехал в Степной город. До этого семья жила в крупном промышленном городе, и рядом с их печными домами уже вырос первый микрорайон с домами, в которых были все удобства, и среди этих домов стояла новая школа. Римме все здесь нравилось, но была потаенная мечта – новый дом со всеми удобствами.

Но в жизни бывает так, что мечта выкручивается в противоположную сторону. Римма с семьей продолжали получать крупы и белый хлеб по списку. Мама без отца места себе не находила, поэтому она раздала некоторые вещи, а остальные сложила в контейнер. И поехала Римма с мамой и братом в город, где жил отец. У девушки была длинная прекрасная коса из русых волос, с которой она и покинула свой город навсегда.

Отец снял две комнаты в маленьком деревянном домике на последней улице от бескрайней степи. Ветер, солнце и отсутствие дождя резко отличало степной климат от горного климата. Римма еще немного подросла и стала похожа на взрослую девушку.

В маленьких магазинах можно было свободно купить белый хлеб, джем и сыр, то есть все то, что не продавали там, где Римма покоряла подиум красоты. Сейчас она понимает, что все было правильно и хлеб для фигуры вреден, но этого не понимали мама и бабушка, прошедшие через военный голод. Им хотелось белого хлеба и котлет.

Вся семья ждала контейнер со своими вещами. Наступило седьмое ноября. Праздничный парад трудящихся прошел по центру города. С шествия по городу и началось знакомство девушки с новым местом обитания. В приехавшем контейнере оказалось сломанное зеркало и вещи. Разбитое трюмо на фоне фикуса долго было основным украшением большой комнаты. В маленькой комнате постелили матрацы – это и была постель.

Новая ее школа состояла из трех картонных бараков. На площадке у одного из трех бараков залили каток. Римма на коньках-ножах с клюшкой в руках каталась на льду и пыталась забросить шайбу в ворота. Трое ребят одноклассников ей подыгрывали, они был рады игре с новенькой девочкой. Появилась она в новой школе в седьмом классе во второй четверти. В класс вошла высокая, стройная девушка в коричневой форме и в черном фартуке с белым воротником-стойкой. Длинная коса спокойно колебалась по спине. Ребята внимательно осмотрели ее с ног до головы. Учительница представила новенькую:

– Новенькую ученицу вашего седьмого класса зовут Римма.

Оказывается, кроме роста, для взаимного увлечения, необходим одинаковый уровень знаний. Одноклассники скоро поняли, что новенькая не только хороша собой, но и способная ученица. Только одна девочка из класса превосходила ее иногда в оценках, и то по одному предмету. Среди мальчиков выделялся своим умом полный, симпатичный парень со стоячими в хорошей стрижке русыми волосами. Это был парень русоволосый от природы.

Неназойливо, но постоянно всегда и везде паренек оказывался рядом с новенькой девушкой со светлой косой на спине. Вот и теперь он крутился на коньках рядом с ней. Полная и теплая ладонь сероглазого юноши при любой возможности пыталась коснуться ладошки девушки. Первая нежная влюбленность овладела им, но природный такт и ум не делали его назойливым. Паренек изменил свой маршрут в школу либо поджидал Римму по дороге домой, и если ему удавалось пройти рядом с ней и поговорить, то он был счастлив и спокоен.

Отцу Риммы на работе дали жилье в картонном бараке рядом со школой. Здесь появились покупные металлические кровати, простой стол и шкаф-шифоньер, которые отец сам сделал. Хоть барак и был из картона, но в нем были батареи центрального отопления. Только на кухне стояла печь-плита, которую топили углем или дровами, чтобы приготовить пищу. Соседом по бараку оказался еще один блондин. Кроме одноклассника, сосед стал ярким кандидатом на часть ее сердца. Рядом с внешней дверью квартиры Риммы находилась дверь соседа. Это был стройный парень на год старше ее. Их сближали разговоры на общем крыльце одноэтажного дома, в котором две квартиры выходили на одно крыльцо. Зимой их встречи частыми трудно было назвать, они сталкивались на крыльце, смотрели друг на друга и иногда шли вместе до школы.

Лето меняло все! Летом появлялось больше возможности быть рядом с домом. Окна кухни Риммы выходили на земельный участок, принадлежавший ее семье. Участок семьи соседа был огорожен более плотным забором и находился через дорожку в метрах четырех от дома. Сарафан девушки в яркую зеленую полоску на белом фоне постоянно мелькал перед глазами юноши соседа. А он, сокращая дорогу, перепрыгивал через ее забор и проходил у нее под всеми окнами.

Но их руки никогда не соприкасались! Странная у них была любовь: зрительная! Они нравились друг другу внешне. Возможно, сосед чувствовал, что он Римме не пара, и поэтому взял себе в пару другую девушку из ее класса. Одноклассник блондин почувствовал легкость в душе, увидев соседа Риммы с другой девушкой, и решил навестить ее дома под предлогом учебы.

Дом типа барака был выполнен из материала похожего на листы картона. При освоении целинных земель так было проще строить. Удобства находились во дворе, поэтому при входе в дом первое, что можно было встретить, – это стоящий на табурете тазик, над которым висел умывальник, действующий при нажатии снизу на штырь. Штырь поднимался, и из умывальника текла вода.

Рядом с умывальником стоял мотоцикл соседа по квартире. Стены, окрашенные серой краской, были далеко не первой свежести, и присутствие бензина и мотоцикла их лучше не делали. Если повернуть налево по коридору после мотоцикла, можно было попасть на кухню, принадлежащую двум семьям. Детей у соседей было трое, из них двое – двойняшки, которым было меньше года.

От цивилизации в этом доме было центральное отопление, свет и телевизор. Одноклассник заглянул на кухню и прошел в комнату Риммы, в которой стояли две кровати, письменный стол, шкаф. Вот где жила новенькая! Он ее сфотографировал. Римма полезла рукой в портфель, волосы слегка растрепались в косе. Она в школьной форме, рукава в три четверти слегка оголили руки.

Такой снимок стал украшением ее коллекции фотографий. Случайно или нет, но Римма появилась всего один раз в доме, где жил одноклассник. Кирпичный коттедж, предназначенный на две семьи, располагался на земельном участке. В его квартире царила неправдоподобная чистота. Огромная разница в условиях жизни несколько охладила их пыл. Любовь одноклассника приняла отвлеченный характер. Они еще гуляли вдвоем по степи, еще играли вдвоем в волейбол, но уже было лучше, если рядом с ним находился его друг и сосед по коттеджу.

В школе характеристику Риммы прочитали всему классу, поэтому она ее хорошо запомнила. В характеристике были слова: "Рекомендуем поступить в технический институт". Бог мой! Кто бы ей объяснил, что такое институт! Ее родители окончили семь классов школы и училища по специальностям. Они были обычные труженики.

Сосед по дому был старше Риммы. Он поступал в технический институт, но завалил один предмет, химию. Она слушала о его опыте поступления в институт, открыв глаза и уши. Ей нестерпимо захотелось поступить в технический институт! Раз в школе сказали, что ее рекомендуют в технический институт, значит, надо идти в технический институт! А химию она не завалит, она просто пойдет на другой факультет. В городе был еще педагогический институт, но он ее совсем не волновал, она не любила других учить и не любила, когда у нее списывали.

Римма поступила в технический институт, где и подружилась с однокурсницей Ариной.

Эта история, которая произошла тогда, проще говоря, эта история произошла за тридцать лет до окончания 20 века. История знакомства Лариона и Риммы. Сложно и просто. История началась во времена существования очень Большого союза стран. Союз стран располагался на двух материках, соединенных Каменным хребтом, в южной части которого и родилась Римма. Что можно о ней сказать? На одном месте она жила до своего отрочества, а юность ее протекала на севере Степной страны, примыкающей к южным горам с востока.

Во времена существования Большого союза стран, народ особо не делил его на страны и легко переезжал из одной страны в другую, а деньги везде были одинаковые. Вот Римма и оказалась в дружественной стране по воле своего отца. Она поступила в технический институт, где у нее появилась подруга Арина.

Они были две противоположности: Римма крупная девушка с серыми глазами и пшеничными волосами, а Арина невысокая хрупкая девушка с темными волосами. Заработав на практике деньги, они поехали к Арине в Теплую страну сквозь три страны, и ехали трое суток.

В результате всего одной поездки через год они стали родственницами. Римма вышла замуж за старшего брата Арины, а Арина стала любовницей младшего брата Риммы. В результате всеобщей дружбы у Риммы родилось двое детей, а у Арины родился сын, но с некоторой оговоркой. Арина познакомилась на пляже с молодым человеком, будучи легко беременной от брата Риммы, женатого на красивой девушке. Многогранник отношений Арины закончился тем, что она скрыла свою беременность от Риммы и ее брата навсегда.

В то время о ДНК речи не шло. Поэтому старший сын Арины всеми безоговорочно был признан сыном ее пляжного знакомства, ставшего законным мужем. Но на этом месте временно прекратилось общение Риммы и Арины. Римма не знала об этом, но чувствовала некую недоговоренность.

У Риммы брак продлился почти 25 лет, до серебряной свадьбы не хватило двух недель. Спустя лет двадцать Римма приехала в квартиру Арины, но ее сыновей дома не оказалось, ее мужа она тоже не застала. На стенах висели поделки из вязаных веревочек. Кухня была выполнена в деревенском стиле. Ложки и чашки, расписанные под хохлому, довершали убранство. На лоджии скопилось много домашних заготовок.

В комнате у сыновей стояла двух ярусная кровать, когда—то в комнате общежития у Арины тоже одна кровать стояла на другой. Так получилось, что когда умерла мама Риммы, то ее похоронили в платье, которое сшила Арина. За восемь лет до смерти матери, умер младший брат Риммы. Ситуация была еще та. Он был дома один, пришла Арина и сказала, что у него есть двадцатилетний сын.

Брату Риммы было в то время 39 лет, на этом его возраст оборвался, он не смог пережить обуреваемой его радости, что у него есть сын Потап, то есть племянник Риммы. Но новость оборвалась вместе с ним, Арина об этом так и не сообщила больше никому. Сказала она эту новость длинной в двадцать лет только потому, что ее муж, вместе с сыновьями, переехал в другой город. В это время прекратил существовать Большой союз стран, и народ поехал за его пределы.

На летнюю практику Римма и ее сокурсница Арина попали на один завод, в один цех, в одну смену. Кто бы знал, сколько шума было в прессовом цехе! В первый день они прошли цех и вылетели из него всей группой, оглушенные ударами прессов, вращением барабанов с песком, в которых снимались с отлитых деталей для тракторов металлические заусенцы.

Вот эти-то заусенцы, не снятые в барабанах, и снимали на практике они в третью смену. Однажды Римма сняла вращающимся наждаком часть пальца на руке, а когда работа была сделана, то под утро умудрялась заснуть в этом цехе, в этом шуме, с хорошей вентиляцией. К чему люди не привыкают? Но и польза от работы в цехе оказалась ощутимой. Римма и Арина получили деньги. Они получили деньги за практику на заводе. Девушки купили билеты на поезд, надели легкие халатики, которые были на ладонь выше колен, и поехали.

Теплое вечернее солнце бежало за окнами пассажирского поезда. На столике в купе стоял букет тигровых лилий, который привезли с дачи Риммы, перед поездкой, в город, расположенный на железной руде. За столиком сидели две девушки: Римма и Арина. Девушки после окончания первого курса технического института, и практики на заводе, где они заработали деньги на поездку, приближались к цели своей поездки. Ехали они трое суток в поезде.

Первые сутки поезд шел по степи, у которой нет конца и края. В вагоне было жарко. На девушках были легкие халатики без рукавов и очень короткие по длине, согласно моде конца шестидесятых годов двадцатого столетия. Прохладнее стало в вагоне, когда проезжали древние горы. Встречались скальные пароды, сосны и не очень высокие березы. Теплее стало в вагоне, когда стали приближаться к городу на руде.

Девушки выпорхнули из вагона, а из тамбура им подали походные сумки. Приехали! А куда? Коленки Арины и Риммы слегка согнулись под тяжестью вещей, их не встретил, никто не знал, что они приехали в город, который был покрыт пылью… Автобус долго вез по длинному и узкому городу. Каштаны, акация, ивы у маленьких прудов и здания двух—пяти этажей мелькали в окнах. Говор пассажиров в автобусе был мягкий и распевный.

Трехэтажный дом оказался целью поездки. Не весь дом, а квартира из трех комнат с высокими потолками, и не сама квартира, а ее жильцы – семья Арины, девушки в коричневатом платье. Так Римма совсем не случайно попала в гости к однокурснице Арине. Дверь им открыл брат Арины, Ларион. Девушка мысленно решила, что он ей не подходит в качестве молодого человека, и спокойно прошла за подругой в квартиру времен середины двадцатого века.

Мужчину с седоватыми висками, с высокими тонкими ногами, с выступающими коленками, и широкими плечами, звали его Ларион, это был брат Арины. Римма и Арина ехали трое суток, а Арина о своем брате молчала, как рыба. Римма решила, что ей брат Арины не подходит, она спокойно прошла за подругой в квартиру времен середины столетия двадцатого века.

На круглом столе с квадратными ножками стояла полная ваза слив: огромных, темно-синих. Косточки свободно вынимались из слив, они ели мякоть сливы с большим удовольствием. Руки вымыли в ванной комнате, Римма заметила, что она просторная, но с ограниченным течением воды.

На следующий день Ларион предложил девушкам проехать за город по местным дорогам на спортивных велосипедах. И что же происходит? Арина отказалась ехать, а Римма согласилась поехать на спортивном велосипеде вместе с Ларионом. Велосипеды стояли в прихожей. Ларион переоделся в велосипедные трусы. Римма надела спортивные брюки – и вперед…

Коленки быстро замелькали у рам велосипедов. Они, проехав город поперек, выехали на просторы удивительной теплой страны. Деревьев здесь было немного. Встречались сады и поля. Хорошо поработав, они въехали в гигантский стог соломы. Что было? Ларион, энергичный мужчина с высокими ногами, оказался еще и с длинными и очень шустрыми руками. Римма, девушка с полными коленками, стала от него отбиваться, превращая все в шутку. Шутка затягивалась, бои в соломе продолжались минут десять.

Боролась Римма, как тигрица. Ларион, почувствовав ее сопротивление, еще сильнее стал ее обнимать. Она удачно вывернулась из его рук и выскочила из стога на дорогу. Осталось отряхнуть. Из стога выполз Ларион и стал вытаскивать солому из своих темных волос с оттенком спелой вишни, как он сам их назвал. Они вновь сели на велосипеды и поехали дальше. Минут через десять блеснула вода в камышах. Они остановились на привал. Вода в водоеме была теплая. Полные коленки вылезли из брюк, и Римма осталась в купальнике. Свалились с Лариона спортивные трусы, под ними оказалась полоска плавок.

Вода охватила парочку своей прохладной негой. Разгоряченные тела плескались в воде. Ларион поднял Римму на руки. Полные коленки засверкали над водой. Страсть мужчину охватила неземная, но девушка его остановила. Она отбивалась руками и ногами, и так получилась, что с размаха врезала ему в глаз. Синяк под глазом стал расцветать спелой сливой. Полные колени покрылись мелкими синяками от мужских пальцев, как черешни…

Они сели на берегу маленькой речки и стали просто разговаривать. Выяснилось, что Ларион уже проехал тысячу километров на спортивном велосипеде. Ноги у него были необыкновенно стройные, с красивой мускулатурой. Вся его фигура была похожа на фигуру вождя индейцев из нового фильма об индейцах. Римма очень любила книги и фильмы об индейцах, а теперь рядом с ней сидел такой мужчина!

Великолепный мужчина, с развернутыми плечами, с тонкой талией, с темными волосами, лежащими в чисто мужской прическе. Мечта любой женщины. Как-то вечером они пошли гулять к местному кладбищу, заброшенному и поросшему травой. За кладбищем тянулся яблоневый сад. Несколько страшновато было ходить среди покосившихся каменных плит и развалившихся от времени столбиков из кирпичей, указывающих на границу кладбища. С кладбища Ларион привел Римму на территорию детского сада.

Вечером дети детский сад не посещали, но скамейки оставались, и достаточно большие по своему размеру. Естественно, что они устало сели на одну из них. Руки Лариона неизменно потянулись к полным коленям, но до драки дело не доходило. Детский сад просматривался со всех сторон, и Ларион держал себя в руках. Скромные его поцелуи Римма останавливала рукой. Посидели. Поговорили.

И пошли в дом, в котором оба временно жили. С синяком под глазом у Лариона и с синяками на коленях, не прикрытых коротким платьем, у Риммы они поехали по местам бывшей его жизни в этом Теплом городе, чтобы навестить его друзей и подруг. Но его любимый друг детства уехал после института далеко, в небольшой город с большим заводом.

Мама друга, посмотрев на синяк под глазом Лариона, спросила:

– Ларион, ты женишься?

Ларион удивленно спросил:

– Почему вы так решили?

– А кто, кроме будущей жены, может такой синяк под глазом поставить?

Следующим мероприятием был поход в кино в соседний квартал. Теплым вечером из кино они возвращались пешком. Ларион все пытался поднять Римму на руки и нести, сколько хватало сил. И сил хватало, чтобы держать на руках девушку и не выпускать ее из рук. Если он ставил ее на ноги, то объяснялся в любви на трех языках. Так они и вернулись из кинотеатра домой.

Ларион оказался большим выдумщиком на развлечения, и придумал поездку. Поехали на водохранилище втроем: Ларион, Арина и Римма. Они взяли рюкзаки, одну палатку, немного еды. Сели на пригородный автобус и приехали на побережье огромного водохранилища. По водохранилищу плавали трупы огромных сомов, которые, как бревна, качались на мелких волнах.

Молодые люди остановились на высоком берегу водохранилища. Ветер прибил грязь и Арину именно к этому берегу, поэтому купаться было практически негде. Ларион поставил палатку рядом с пустым шалашом, который уже стоял на берегу. За шалашом росли кусты томатов. Спелые помидоры украшали усыхающие кусты. В десяти метрах от шалаша находилось поле с подсолнечником. Огромные шапки с семечками слегка поникли, в них были почти спелые семечки. Звучала далекая музыка из соседнего лагеря.

Для костра Ларион срубил засохшее дерево. Когда он рубил сучья, то загляделся на Римму. Топор с размаха мужчина воткнул в свою собственную ногу. Пришлось ногу лечить. Следующие развлечения из-за больной ноги Лариона происходили на этой же поляне. Ларион заставил Римму надеть на себя простыню, плотно обернуть тело и лечь на землю. Сам он забрался на единственное дерево и с него снимал ее во всех ракурсах, в том числе и с топором в руках.

В палатке спали втроем. Арина засыпала, отвернувшись к стенке палатки. Ларион заснуть не мог, ему сильно мешала Римма, его руки рыскали по ее телу в поисках заветных мест и находили то, что искали, или вторгались в запретную зону тела. Однажды он не выдержал и воскликнул:

– Римма, из тебя можно сделать отличную женщину!

А Римма подумала, что связь у них становится медной, ток между ними хорошо пошел! Да и Арина на Римму не косилась, а вела себя вполне дружелюбно. Возвращались они домой через поле подсолнечника, вновь сели на автобус и приехали в общую квартиру.

На кухонном столе стоял четырехлитровый бидон с молоком. Лежали огромные баранки с маком – лучшая еда после путешествия. Мама семейства только так могла накормить свою "гвардию". Еще она отменно жарила рыбу в большом количестве репчатого лука, с золотистой, хрустящей корочкой. Рыба была речная и очень вкусная.

Еще Римму удивили синенькие, которые были просто фирменным блюдом матери Лариона, до этой поездки она никогда и не пробовала баклажаны. Десять дней пролетели как удивительный сон, и настало время прощания.

В следующий раз Римма и Ларион увиделись на зимних каникулах в родном городе Риммы. Ларион в шапке-ушанке носил фотоаппарат, а его голова с роскошной прической из темных волос с проседью на висках была оставлена морозу. В городе из родственников жила сестра отца, у нее они и остановились. Молодые люди получили по отдельному спальному месту, а тетушка ушла спать в кладовку, где у нее стояла кровать с панцирной сеткой. Тетушка была рада приезду молодой пары, уж очень Римма напоминала ей дни ее молодости.

А они, молодые и неженатые, привезли с собой лыжи. При морозе в двадцать-тридцать градусов они уезжали на Электричке кататься на озеро, расположенное в окрестностях родного города. Так проходили зимние каникулы. Одного города им показалось мало, и они поехали к другу детства Лариона, на север Медных гор, в город, где рыси бродят рядом с городом и есть какие—то необыкновенные огромные заводы странных и дорогих металлов. Там на лыжах и коньках провели они несколько дней.

Друг Лариона был женат и уже имел двое детей. Здесь Римму назвали невестой. Все бы ничего, но попытки мужчины сделать из нее женщину стали с каждым днем усиливаться. Ларион готов был любить Римму, как подобает мужчине. Она не давалась. Она отбивалась от него без звука, а в соседней комнате спали его друзья. Она защищалась всеми фибрами своей души.

От друзей они приехали к ней домой. Дома Римму совсем потеряли. Ларион так понравился ее родителям, что они все ей простили. Кстати, простили только поездку. Ларион фотографировал Римму, она – его, потом он уехал в свой институт в столицу. Перед отъездом Ларион предложил Римме пожениться. Отец Риммы выпил по этому поводу рюмочку водочки. Ой, как не хотелось ему отдавать Римму замуж за Лариона!

Причина простая:

– Дочь, он тебя увезет от нас!

Отец оказался полностью прав.

Ларион прислал свою фотографию, на которой Римма его сфотографировала. На фотографии застыл его взгляд, которым он смотрел на нее. Этот взгляд стал проникать в ее холодное сердце. Потом были письма, письма и письма.

Встретились они на первомайские праздники в Степном городе. Она встретила его в пальто из джерси, а в руках у Риммы была плетеная сумка из прутьев типа соломы и лент, похожих на провода в оплетке, с кожаными ручками и кожаной крышкой. Красивая сумка, ее подарила ей тетя Аня из Северной столицы. Из этой сумки у Риммы вынули две стипендии, приподняв крышку сумки в автобусе.

Арина стала приходить в дом, мама Риммы к ней привыкла. Арина и мама подружились и были похожи друг на друга. С Ларионом стали происходить странные истории: женщины перестали его интересовать, манила Римма – девушка с полными коленками. В Электричке он вздрагивал, когда видел похожие ноги, с другими женщинами любви не хотел, да она и не получалась. Лариона манили полные колени. Голова у парня стала думать, как овладеть этими ногами…

Девушка на десять дней приезжала вместе с подругой в коричневом платье в южный город. Через подругу, узнал ее адрес. И полетели ежедневные письма к обладательнице полных коленок. Письма были изумительные, разнообразные.

Письма, как вода, камень точат. И через год они поженились:

мужчина и девушка. Римма прошла период поцелуев. Мужчина устал быть рядом с девушкой, не использующей по назначению его мужскую натуру. Любовь стала переходить в состояние кризиса: останутся они вдвоем или разойдутся? Ларион соглашался ждать настоящей любви год, до года оставалось три месяца. Почувствовала она, что что—то в отношениях пора менять. Ситуация сложилась так, что они одни остались в одной комнате на ночь, две двери охраняли покой.

Мужчина лежал на кровати и вращался вокруг своей оси. Девушка лежала на раскладушке. Между ними витало полметра воздуха, и этот воздух стал проводящим эмоциональные заряды! Она не выдержала, встала с раскладушки и перебралась на свою собственную мягкую кровать с панцирной сеткой. Все было привычно, но рядом лежал мускулистый мужчина, и первое, что она сделала, – легла на плечо Лариона.

Ощущение мужского плеча принесло необыкновенное блаженство. Мужчина обхватил девушку руками. Дальше?! Что дальше?! Все клеточки ее тела ожили и пришли в движение, все эмоции длиною в десять месяцев знакомства выплеснулись друг на друга. Все прикосновения приносили подлинную радость, необыкновенно приятную и неожиданную. Одна мысль тревожила ее: он что, не знает, где что в женском организме находится?

Ларион на тот момент времени о своих похождениях ничего еще не рассказал Римме. Он у нее был первый мужчина, а Римме было девятнадцать лет! Трудно расставалась она с девичеством. Она еще пыталась сопротивляться. Однако упорства Лариону было не занимать. Но он не оценил, он просто не мог поверить, что он ее первый мужчина! И весь подвиг исчез от одной неудачной фразы. Она онемела от неожиданности и нелепого унижения!

Ее обидели до слез, но слез не было. Они оба шли в любовную, нешуточную атаку! Дальнейшие ночи были упоительные. Отношения скрепились бумагой, они сходили в загс, и вскоре заполненное заявление лежало на книгах в книжном шкафу и ждало своей очереди. Он уехал учиться. Римма осталась одна.

Прошло полтора месяца. Ларион появился. Римма и Ларион взяли паспорта, пляжную сумку и пошли на пляж. Тучи сгущались, гроза надвигалась. Они зашли в загс. Ларион поговорил с кем-то и вскоре позвал Римму. Паспорта уже лежали на столе, книга записи актов была раскрыта. Невесте предложили подписать бумагу. Все – они официальные партнеры, то есть муж и жена. Они расписались.

На свадьбу Римма надела платье, которое осталось от выпускного вечера в школе. Прямое платье было сшито из дорогой импортной белой парчи, сжатой узкими полосками. Воротник плотно облегал горло, а под ним зиял вырез до груди. Ларион надел темно-серый костюм с отливом, белую сорочку и галстук. Людей на свадьбе было столько, сколько вместила большая комната новой квартиры Риммы. Стол украшен был лучшими поварами города, то есть ее мамой и тетей.

На свадьбу съехались родственники и друзья, приехала Арина, сестра Лариона. Застолье организовала мама Риммы. Красота на столе была необыкновенная и не сразу поддавалась порче вилками. Ножи здесь не применялись. Заливная стерлядь долго украшала стол. Свадьба имеет способность быстро заканчиваться. Наступило затишье. Гости примолкли. Молодые оказались в комнате за двумя дверями от общества.

Вечером муж рассказал все о своих похождениях до женитьбы…

В деревне, расположенной на востоке степной страны, жил великолепно сложенный парень по имени Ларион, Скорпион по дню рождения. Фигура загорелого местного индейца привлекла внимание взрослой женщины, и она из него сделала мужчину. В этой деревне его отец выстроил дом в сто квадратных метров. Загорал Ларион на столбах, работая электриком.

Возмужавший молодой мужчина понадобился большой стране, поэтому в армию призвали стройного и спортивного жителя деревни, где у Лариона жила семья из родителей, сестер и братьев. И тут у него сильно заболел палец на ноге, да так, что пока палец не отняли, в армию Лариона не забрали, так и год прошел.

Армия слабых парней ломает, а сильные парни в армии как рыба в воде. Что же делал в армии великолепный Ларион? Ой! Вы даже не представляете, насколько гражданской оказалась его военная жизнь! Ларион в армии, пошел в десятый класс еще раз, тогда учились десять лет. Получил второй отличный аттестат. Ему еще раз повезло: Ларион стал заведующим военным складом, где и переливал свинец из аккумуляторов в гантели, которые использовал по назначению.

Фигура Лариона к окончанию армии была для женщин неотразимой. Да что гражданская жизнь, непосредственно в его военной части нашлась жена командира по имени Ира, которая прожила с ним в любви и согласии пару лет. Они встречались на складе, где Ларион служил, и занимались там любовью. Армия имеет предел: Лариона демобилизовали через три года службы.

С гантелями Ларион приехал в Теплый город, в который за время его отсутствия переехала его многочисленная семья. Куда на гражданке податься солдату без погон? В шахту. В черное, наполненное железной рудой подземелье. И долго в нем пробыл наш великолепный представитель молодых мужчин? Полгода, год, не больше. Победила научная волна, и Ларион занялся изучением физики с таким же ожесточением, с каким добывал железную руду. Он изучал теорию, перерешал целые сборники задач по физике. Стал писать письма профессору в Столицу, и спорить с ним по поводу решения задач.

Летом он поступил в институт, где физика была основным предметом. Иногда у него люди спрашивали, откуда среди физиков, такой как он. А вы теперь это и знаете. А женщины? Где женщины у физиков? Их там нет. А вот и не так. Есть парикмахеры, а кому—то и преподаватели иностранных языков попадались, одному его будущему начальнику так и повезло: он там женился на преподавательнице французского языка.

Ларион однажды на безрыбье и жрицу любви подцепил, у нее прошел практику любви. Куда девать молодые силы, кроме учебы? Все очень просто: велосипед – это и нагрузка, и при хороших результатах на соревнованиях талоны в кафе давали. Без женщин все же скучно, поэтому целую зиму Ларион переписывался с женщинами из городов, которые лежали по дороге от Столицы до берега моря. Женщины ему с увлечением отвечали. Летом, после сдачи экзаменов третьего курса института, Ларион подготовил свой спортивный велосипед, купил сгущенку и тушенку, взял фляжку воды, пленку от дождя и поехал от Столицы в сторону моря.

Перевал в горах он преодолел с велосипедом на плечах, шел по льду в босоножках. Ни к одной почтальонке по дороге так и не заехал, но в городе магнолий Ларион посетил почтальонку Римму, она его встретила как жениха. Лариону предоставили бесплатно комнату и купили босоножки, которые на перевале изрезал об лед. Он так ей понравился, что еле от нее сбежал, правда, в ранге жениха.

Рисковать больше Ларион не стал и к почтальонкам больше не заезжал. Приехал домой в Теплый город с железной рудой в недрах. Именно тогда Римма и Ларион познакомились.

Состояние шока от рассказа мужа о его женщинах до нее, прошло не сразу. Шок был вызван тем, что у мужа до Риммы было несколько женщин. На следующий день муж стал к Римме придираться: все в ней не так, как ему надо. Мужчина добился радости в жизни и все. Дальше началась рутина человеческих и постельных отношений. Уяснив, что она у мужа далеко не первая. Что она могла сделать? Сказать, что ошиблась в выборе мужа? Этого она сказать из-за своей гордости не могла, и они перешли в семейную жизнь.

Ларион уехал в Столицу, Римма в Степной город. Остались письма для общения, обычные бумажные письма. Первое отличие замужней жизни: любовь не нарушение дисциплины, не плохое поведение, а мероприятие, разрешенное обществом и необходимое для сохранения семьи. А как это выглядит в натуре? Любовь до изнеможения в круглосуточном режиме. Это уж кого на что хватит. Пресловутая мягкая и подвижная панцирная сетка вполне способна выдержать пару влюбленных чудаков. Теплые летние ночи и частично жаркие дни ласково обнимали обнаженные, движущие в постоянном ритме натуры.

Можно сказать, что упражнения – это большой спорт. Нужно хорошее дыхание, здоровые легкие, крепкие спортивные тела с хорошим прессом. Нельзя скулить от усталости, нельзя сказать, что все надоело, нельзя остановить, нельзя говорить: не хочу. Не имеешь права, госпожа жена! Хочешь, можешь, надо!

Что такое кровать? Это сооружение, говорящее о своих наездниках, и поэтому менее скрипучий пол, более спортивная арена для двух крутых, занятых постоянной любовью супругов, естественно с "матами". А еще можно использовать… стол. Спустя время появился плотненький диван—кровать, он ниже и более стоек к супружеским мероприятиям. А что происходит конкретно?

Руки зарываются в роскошные волосы, обнимают шею. Завораживающие и интригующие поцелуи покрывают все части тела, иногда оставляя за собой темные многозначительные пятна. Руки опускаются ниже и ниже по телу, путешествуют по стройным и волосатым ногам, обнимают торс до изнеможения, сливаются всеми фибрами и клеточками тел. Движения вкрадчивые, легкие и бесконечно сильные сменяют друг друга. И вот вы достигаете запретных и божественных мест, зарываете руки в кольца крутых волос, ощущаете ни с чем несравнимое удовольствие от прикосновения к человеческой, мужской сущности.

Мужчина мгновенно становится еще более сильным и накаченным. Вот уж действительно супруги становятся единым целым! Далее все решает взаимное понимание без слов. Какие слова! Одни всепоглощающие движение, переходящие из одного в другое. Правильно, что супруги спортсмены оба… Чувственность помогает плыть в море взаимной любви до полного изнеможения, а оно быстро проходит, и силы вновь восстанавливаются для нужных действий.

Ребенок, зародившийся после свадьбы через месяц, стал расти, и ему уже было все равно, где его родители до поры до времени. Климат в Степном городе был резко континентальный: плюс или минус тридцать пять градусов. Римма и автомашины – две несовместимые единицы.

Ждала она обычный автобус для поездки в институт, продрогла – температура воздуха минус тридцать градусов мороза с ветром – и заболела. Да так заболела, что температура организма сорок – сорок один градус держалась неделю. Кому нужна студентка беременная, сдающая сессию?

Сдала Римма экзамены, сбивая температуру до тридцати восьми градусов. Стала она отдавать концы, боли в области спины были очень сильные, приехали две скорые помощи: одна по беременности, другая по терапии. Отвезли ее в роддом на сохранение, но положили в коридоре из-за большой температуры под капельницу. Иголка сбилась, и все лекарство затекло на постель. Чудо: коридор и лекарственная лужа!

Стала она выходить из болезни, а тут и мартовские праздники! Прилетел Ларион, привез розы, отдал в больницу, забрал жену на праздники, да больше не вернул. Появились первые схватки. Римму отвезли в старый роддом. Через сутки врачи поняли, что с ней лучше не связываться и перевели в новый роддом. За четверо суток Римма выпила много упаковок хины, которая лежала на тумбочке, и надо было пить ее по времени, прописанному на каждой упаковке. Выпила она полстакана касторки и запила томатным соком, после чего пять лет на томатный сок не смотрела.

Одним словом, переходив пару недель, за четверо суток родила Римма мальчика в рубашке. Ларион под матрац в месте расположения головы ребенка положил учебники физики. Кстати, физику сын позже и в школе, и в институте сдавал на "отлично". В три месяца отец взял сына на руки и говорит: "Чем он на меня похож? Плечами".

Глаза у них тоже были одинаковые. Сына закаливали с первых дней. Пока отец учился у сына физика – нобелевского лауреата, сын обычного физика рос то с отцом, то без него. Физика, физика, а все про жизнь. В институте Лариона физика была хорошо поставлена. В обучении студентов были задействованы и профессора, и академики, их НИИ, и учебные университеты.

Чем же занимался молодой отец- студент? В то время главное было – изучить процессы, происходящие в органическом веществе после проникновения луча лазера. В частности, Ларион собрал лазер в Академии технических наук, и лучами лазера пробивал органическое вещество, получались диски внутри призмы, это и стало его дипломным проектом. Кроме физики и языков, сохранилась в рассказах Лариона военная кафедра института, и ее руководители, один из тех, кто летал вместе с первым покорителем полюса.

Блага цивилизации обрушились одновременно. Молодой семье дали общежитие – комнату в тринадцать метров. Сына взяли в ясли. Римма вышла на работу. В комнате, где жили Римма и Ларион, появилась металлическая детская кровать с сеткой, потом диван-книжка, стол полированный, холодильник, который они вдвоем донесли от универмага до дома. Выдержали они месяца два-три необыкновенной скудной финансовой жизни. Радовались тому, что были вместе.

Сын ел за маленьким столом ложкой из тарелки. Вермишель разбрасывалась со скоростью ложки, но малыш ел сам. Вышли Римма с сыном гулять на улицу, а им женщины сказали:

– Да, это не столичное воспитание: малышу нет и полутора лет, а ест сам, одевается сам.

В общежитие произошло знакомство с соседями, у которых была маленькая дочка, она стояла в кроватке и смотрела на мир с высоты своего положения. Маленький мальчик бегал по квартире и, естественно, заметил прелестную девочку, которая еще самостоятельно не ходила. В третьей комнате общежития жила дама лет за тридцать пять с двенадцатилетней девочкой. Дама недавно развелась с моряком дальнего плавания. По ее словам, хорошо быть замужем за моряком: полгода плавание, полгода его можно вынести дома, но, когда он из флота ушел, когда совместное существование у них перевалило за полгода, она ушла от бывшего моряка.

Дама была дочкой замминистра. Продукты ей поставляли с папиного стола, что в начале семидесятых годов двадцатого века было немаловажно. Дама покинула свой уездный город переехала на первое время в общежитие маленького города. До этой компании в общежитие жила семья бывших дворян, которые выпросили себе у фирмы уборщицу, и та убирала места общего пользования. Дворянам дали квартиру, и они переехали, а уборщица по инерции руководства еще убирала при следующих жильцах.

Кухня была не больше восьми метров. Готовили еду на одной плите, каждой семье досталось по одной конфорке. На кухне вечером были посиделки, здесь собирались поговорить на общие темы. Для женских разговоров уединялись в комнате дамы, там не было мужчин.

Новый год встретили в комнате молодых соседей, у них была самая большая комната, так как они раньше въехали в эту квартиру – общежитие. В гости к ним приехали их чопорные знакомые по университету. Спокойный Новый год. После встречи Нового года Римма уехала в институт на зимнюю сессию в Степной город, где было очень холодно, но там еще жили ее родители. В группе училось двадцать три мужчины и две женщины из различных городов и республик. Сын остался дома с отцом Ларионом.

Жизнь Риммы была насыщенной еще и результатами любви Лариона, она еще "залетела", но оставить ребенка не могла, и пришлось за время учебы и работы еще пару раз прекратить процессы развития очередных детей. Они пользовались защитой резиновой промышленности, но она не очень помогала. Здоровье сильно ухудшилось, и все же, начертив пятнадцать листов дипломного проекта, Римма окончила институт.

Вот жизнь! Муж, сын, работа! Молодость, силы были. Квартира из двух маленьких комнат у них уже была. Просто жили. У двух инженеров был сын. Римма научилась вязать. Она вязала и перевязывала все вещи руками, как автомат, чтобы хоть как-то одеть семью. Так, когда был маленький сын, она связала ему одну из первых кофт, на что воспитательница детского сада сказала:

– Два инженера не могут одеть одного ребенка.

Римма училась изо всех сил: все сдавала, и не отстала от группы, это был пятый курс заочного обучения, она к ним пришла после трех курсов дневного обучения, и еще сдала все за четвертый курс заочного обучения, еще летом. После летней сессии, пролетев на самолете, три тысячи километров в воздухе, Римма приземлилась по новому месту жительства.

Ей стало везти. И летом, после сдачи летней сессии, она вернулась уже в новенькую двухкомнатную квартиру. В большой комнате по всей длине лежали доски. Пятнадцать листов дипломного проекта Риммы еле поместились на стенде. Огромный труд студентки, которая защищалась одной из первых, вызвал здоровый интерес среди сокурсников. Трибуна для зрителей была заполнена болельщиками.

Римма надела белую блузку в голубоватый горошек, темно-синюю юбку и жилет. Волосы накрутила локонами и так, в локонах, оставила волосы в большом хвосте. Никто "отлично" ей не поставил, почему-то все члены комиссии поставили "хорошо". За Римму сокурсники переживали, но никому из болельщиков не хотелось, чтобы она была лучше всех. Ее всеобщими усилиями хотели осадить, как полую деталь под прессом…

Соседи получили квартиру в соседнем подъезде. Дама с дочкой получила квартиру в другом районе. Из досок Ларион сделал встроенную мебель: на кухне, в прихожей, в маленькой комнате. Потом Ларион с соседом уехали за тридевять земель, на мебельную свалку и привезли рулоны узких полосок пленки. В магазинах пленку не продавали. Доски новой мебели покрывались полосками пленки, и вид становился не очень противным.

Отдых молодых пар был незамысловатый: брали раскладушки и ставили их у стены электрической подстанции со стороны леса. Место прогревалось солнцем, и при общей не очень высокой температуре воздуха можно было загорать, а дети бегали рядом. Если температура воздуха была теплой, вся компания отправлялась на водоем, где спокойно купались и загорали.

Еще один вид отдыха был распространен в этой местности: поход в лес за малиной. Лес был полон летних испарений, мошкара донимала, дети уставали, а взрослые шли с ними за малиной-ягодой. Совместный отдых первые годы и на встречу Нового года распространялся. Замечательный был второй Новый год в квартире соседей. К ним приехали приятные друзья, и танцы были до утра. Ларион чуть не влюбился в соседку. Когда она уходила из квартиры после праздника, он так вцепился в ее руку, когда никто не видел, что рука ее неделю горела.

А когда болел сын, Ларион сидел рядом с ним, и, как маг—волшебник, старался взять его болезнь на себя. Римма следила за своей внешностью, она вполне допускала некую пышность своих форм, естественную от хорошей еды. Худые дамочки никогда бы не смогли сами сделать то, что умудрялась сделать она.

Римма опять вспомнила. Ларион готовился встретить ее и дочку из роддома. Вымыл всю квартиру со всех сторон. Родители Риммы не только черную икру купили, а еще и кушетку, и уехали. Но бедность всю этим не закроешь. Поэтому старый ватный матрас Ларион распорол и всю вату распушил, и вновь сделал ровный матрас для маленькой девочки. Встречать маму с дочкой с букетом приехал муж Ларион. Римма вышла к нему с дочкой на руках, а машины нет!

– Незачем ребенку дышать чужими микробами! – сказал Ларион.

Взял Ларион дочь на руки. Римма рядом шла пешком до дома, через леса и дороги. Но навстречу бедным инженерам вышел сам Бог: погода в начале сентября была двадцать пять градусов тепла, день солнечный. На вытянутых руках донес Ларион дочь до дома.

В далекие времена Ларион и Римма с двумя детьми проводили теперь дни отдыха в таком составе: сами. Места отдыха были те же. Они еще ездили в Теплую страну к родителям Лариона или в Степной город к родителям Риммы.

Отец Лариона после пенсии переехал с новой женой на маленький полуостров. К нему приехал Ларион всем семейством с кучей ласт. На одном земельном участке стояли два дома: один маленький без удобств, его купили с землей, и новый дом с удобствами, построенный по красивому проекту. В новом доме жили отец Лариона и его новая жена.

Старый домик отдали в распоряжении молодой семьи, где все удобства во дворе. Море от этих двух домов было в пятистах метрах с трех сторон, и с каждой стороны оно было несколько другим. Айва окружала весь участок с наружной стороны. По дороге на основной пляж они всегда проходили мимо привязанного к шесту бычка.

И все бы ничего, но ее бывший муж решил уехать. Перед отъездом Ларион сказал Римме:

– Молчи о том, куда и когда я еду, не говори никому!

Все прекрасно знали, что Ларион уезжает постоянно в очередной мистический треугольник. Проходит месяц появляется рассерженный муж:

– Римма, ты кому говорила о моей поездке, мне так повредили все коммуникации, что от ядовитых веществ я ослеп на пару дней и ничего совсем не видел.

– Никому не говорила, – разве она скажет мужу Лариону, что проболталась другу куда он уехал.

Римма примолкла, чаще была дома. Ходила на работу и не думала о муже и друге. Муж готовился к новой поездке. Друг часто не бывал дома, объясняя тракторными делами, и Римма не особо настаивала на встречах. Муж в очередной раз собрался уезжать с новыми приборами. Сборы были основательными и серьезными: приборы надо было проверить на работоспособность. Весь дом был покрыт проводами и деталями приборов, легкими сумками и палаткой. Просьба была одна:

– Молчи о треугольнике.

Муж Ларион уехал. Его не было долго. Она его и не вспоминала, и не искала так он ее приучил. Встречи с другом потеряли свой смысл, ей и так дома было хорошо. Однажды друг позвонил и сказал:

– Меня преследуют товарищи из милиции, постоянно спрашивают, а нет ли у меня ножа складного с бороздкой по лезвию.

Римма вспомнила про нож, лежащий на стиральной машинке, и к другу совсем расхотелось ходить. Мужа Лариона все не было. Отпуск его прошел, на работе стали спрашивать, где он. Просили написать бумаги на отпуск без содержания. Жизнь принимала таинственный оборот. В милиции сказали, что разыскивать мужа не могут, так как он уехал на поезде, и факт этот известный, искать от вокзала отбытия.

В милиции на вокзале, в архивах нашли, что в поезде, о котором спрашивала Римма, был убит мужчина без документов, раны ножевые, убийство не раскрыто, убитый не опознан. И тут Римма вспомнила, что со злости назвала другу номер поезда и время отправления мужа в экспедицию… Кто же выходил с вопросами о ноже? Ответа на вопрос нет, почему не тронули друга? Может это совпадение и муж жив, а убили кого-то другого? Тогда почему его нет? Объявили Лариона в розыск. Розыск длился ровно месяц.

Звонок из милиции:

– Мы сделали все запросы, его нигде нет, и среди мертвых не числится, закрывайте розыск.

Римма осталась одна. Ларион не появился.

Возникает ощущение, что Римма хочет доказать теорему своей жизни. С мужем она познакомилась, когда ему было 26 лет, поженились, когда ему было 27. Да, это отличный мужской возраст, значит, двадцать лет совместной жизни, носили свой характер. Что они ели в этот развитой период социализма с 1970 года по 1988 год? Все знают, что все знают?

У них было две зарплаты инженеров и никакой дачи. Что они могли себе позволить? Молоко, творог, колбасу, сыр, масло, мясо, рыбу. Да, в общем, все, что смогли съесть, они съели, и на машину не копили. И на желудки не жаловались, хотя после института и своей холостой жизни, муж ей достался с острым гастритом и повышенной кислотностью.

Муж пил лекарство бутылками. Чем она начинала его восстанавливать? Паровыми котлетами, в которые входило мясо говядины, лук, белый хлеб, молоко, соль, перец. Все перемолоть в мясорубке, и приготовить на пару, но честное слово, на пару не вкусно, и она стала их тушить в соусе: вода, майонез, мука.

Нормально. Любви обильный был мой мужчина. Что еще готовила? Мясо нарезать поперек волокон узкими полосками и тушить, добавляя лук, морковь, томатную пасту, сметану, муку, соль, перец. Что имела? Полноценного мужчину, способного работать, производить детей, и быть любимым.

Римма любила готовить, любила кормить, любила любить и быть любимой. Она была деятельной натурой. Да, могла быть грубоватой, а кто не ругался? Но если в кастрюле поднялось давление, пар надо сбрасывать. Так что Лариону, супругу Риммы, было совсем невыгодно красиво одевать свою жену, он ее хотел одеть в кролика, и тогда мужчины бы к ней, как летающий мусор к черному пальто, не подходили.

Если у страны есть конституция, оговаривающая права и обязанности людей, то в семье нет ни одной бумажки, в которой бы были расписаны права и обязанности членов семьи. В семье у Риммы Павловны было право: молчать в присутствии мужа. Это было главное условие мужа для сосуществования в одной квартире. Все остальное входило в обязанности: любить мужа, готовить еду и покупать продукты, убирать в квартире, стирать и гладить, работать на работе инженером 8 часов в день, отводить сына в сад.

Второй тип семьи просуществовал двадцать пять лет. Постепенно муж стал все больше отсутствовать дома, переложив на плечи жены все права и обязанности, забрав с собою только любовь, он покинул ее дом в тяжелый год

На берегу озера в живописном месте земли без дождей и пыльных бурь стояла палатка на склоне горы, входящей в озеро. Прозрачная вода омывала камни. Муж пел: "Этот корабль, омулевая бочка…" Он катался по заливу озера на надувном матрасе и пел во всю глотку, но каким—то образом он наловил рыбу.

Муж пытался свою молодую жену заставить чистить живую рыбу! Она залезла на скалу, села на ее край и смотрела на озеро под ногами. Внизу кричал муж, чтобы она шла готовить рыбу. Рыбу раздел он сам. Она сама ее только зажарила на сковороде, стоящей на камнях, в которых тлели угли.

По поводу любви или, как не страдать от ее отсутствия в возрасте за шестьдесят. Мужчину не купишь, наряжаться и подстраиваться нет настроения. Римма мужа Лариона в последний его визит с трудом выносила, у нее было полное ощущение, что он чужой для нее мужчина. В ней появилась брезгливость, постоянная боль от любви с ним. Он мимо нее пройти не мог, а она от него отбивалась правой рукой, на которой появились постоянные синяки. На работе их быстро заметили.

Лучше вспомнить другое то, что было значительно позже.

Когда муж первым окончил институт, они втроем поехали в Новый город, проходившие на общей кухне в общежитии. То есть из новой трехкомнатной квартиры родителей Римма въехала в комнату общежития. То о ней заботились добропорядочные работающие родители, имеющие дачу, сад, огород в одном лице. На новом месте у нее ничего не было. Две минимальных инженерных зарплаты и локти, которые трудно кусать.

А кудри? Были бы волосы, а сделать кудрявыми их можно. Очень давно была ее свадьба, это так давно, что и вспоминать нечего. День в день и давно. Она посмотрела на себя в зеркало, сняла резинку с волос, встряхнула волосы. Немного их поправила и стала чуть лучше выглядеть. Вот и на собственной свадьбе она все волосы забрала в прическу, точнее в букли с помощью парикмахера и огромного количества шпилек. И платье у нее было такое же короткое, как сейчас домашний халатик, и на улице было под тридцать градусов тепла.

И вдруг к Римме подходит Ларион и предлагает выйти за него замуж. Все бы ничего, но разница во всем. Это он старше ее на 9 лет. Хотя других вариантов и нет, хотя у нее были два друга по школе и институту. И Римма соглашается на замужество. Вот, интересно, будут ли ее обсуждать все знакомые и незнакомые, а жить они ей не помогают, так какое право имеют на обсуждение ее действий? Для жизни нужна новая любовь. У них не было квартиры. У нее была комната в квартире родителей, у Лариона кровать в общежитии института. Два студента.

Римма мгновенно почувствовала разницу между жизнью дома и жизнью с Ларионом и готова была кусать локти, что вышла за него замуж. Из домашней принцессы она превратилась в золушку. Слезы без причины текли из глаз. Достатка она не ощущала. Время шло, она стала привыкать к новой жизни, молодость побеждает слезы, квартиру она привела в порядок на свой вкус, стало немного веселее.

Но любви это не помеха, и пока Ларион был в комнате Риммы, это занятие было основным. Любовь занимала все свободное и несвободное время. Каникулы летние и длинные, и теплые. Они ставили личные рекорды супружеского общения. Результаты не заставили себя ждать. В настройке организма наступила пауза, они не использовали никаких предохранителей. На такой паузе молодая пара поехала в Теплый город, к его родителям, где еще раз отметили свадьбу с его родственниками.

Через 45 лет после свадьбы Римма поняла, что пора бы ей отдохнуть на самом деле и в свое время.

Еще раз о прошлом. Что в нем интересного? Прошлое можно вспомнить. Частенько произведения торжественно заканчиваются свадьбами, а что там после свадьбы? Не интересно?

Студент Ларион и студентка Римма подали заявление в начале мая, следовательно, роспись назначена на начало июля. Студенты сдали экзамены в конце июня, им предстояло ждать официальную свадьбу. Время дорого, ждать не хочется. Лето. Жарко. Поехали после экзамена на пляж. Но Ларион попросил Римму взять паспорт. В сумке были коврик, вода и паспорт.

Ларион предложил постоять Римме у загса, пока он спросит время церемонии. Вскоре он выбежал, взял ее за руку и завел в прохладное помещение, где стоял стол и женщина, которая взяла их паспорта. Их расписали тихо и без свидетелей. У Риммы от неожиданности сумка повисла на руке на одной ручке. Они вышли на улицу. Погода их встретила громом и дождем.

Дома у Риммы их встретили родственники несколько удивленные, ведь их лишили части свадебной церемонии, которая должна состояться через несколько дней. Ничего, люди перестроились и на следующий день закатили пир горой в квартире Риммы. Это было до фильма «С легким паром», в котором опорочили заливную рыбу.

Так вот на столе стояли тарелочки с заливной рыбой, украшенной ромашками из морковки. Стояли пузатые бутылки с коньяком, а букет с цветами загораживал лица новобрачных от остальной публики. Тетушка подарила японские фарфоровые тарелки, вторая тетушка подарила ложки и вилки местного завода. Студенты подарили коричневую обезьяну.

Квартира была новенькая, трехкомнатная, полы деревянные. Шпильки на туфельках металлические. После свадьбы пол покрылся маленькими ямками. Танцевали от души. Ларион танцевал с Риммой впервые и поднимал ее над полом, так что ее следов на полу не осталось. Одна комната окнами выходила на другую сторону дома, перед комнатой находилась кладовка, то есть комната закрывалась двумя дверями.

Наступило счастье? Не поверите, зашли молодые в комнату, а новенький муж стал читать нотации молоденькой жене. Он решил, что теперь ему все можно, в том смысле, что он решил вылить на голову жены ушат правды. Он стал рассказывать о своих женщинах, которые у него были до этого дня. Исповедь Лариона, когда еще не разошлись гости, больно уколола Римму.

Не могла она выйти к гостям и сказать, что она ошиблась в своем избраннике. Тут бы им окунуться в семейное счастье, а что-то пошло странным образом. На следующий день они пошли в кино. Ларион посмотрел на Римму и скал:

– И на чем я женился?

На ком? Римма была значительно моложе, неопытная, стройная девушка. У нее слезки собирались, но она промолчала. Дома он сел на кровать и стал ее унижать совестно, как только можно. Это были семидесятые года двадцатого столетия. Что сделала Римма? Она взяла грибок для штопки, его носок и стала штопать носок. Он замолчал от неожиданности.

На следующий день они собрали два рюкзака, взяли палатку и поехали в аэропорт. На кукурузнике долетели до нужного озера, окруженного невысокими горами, покрытыми кряжистыми соснами. Они шли по откосу горы, Ларион пытался дать руку Римме, но она помощь отвергла. Он разозлился. Ладно, дошли до места, где был заливчик в озере.

Поставили палатку. Между камнями Ларион смастерил печку. Римма варила супчики, делала каши, кипятила чай. Ларион наловил рыбы, он отдал ее Римме для того, чтобы она почистила живую рыбу. Римма забралась на ближнюю скалу и отказалась чистить рыбу. Третья ссора не заставила себя ждать. В целом было неплохо: погода теплая, озеро рядом, отдых на все сто.

Обратный путь прошли быстро, долетели до города на кукурузнике. Что дальше? На свадьбе не было родственников Лариона, вот теперь предстояло ехать к его родне. У его родителей была трешка в трехэтажном доме, им выделили комнату на время. Римма соорудила прическу, надела самодельное платье. Пришла родня, отметили событие в тесном кругу.

И вот, когда им предстояло разъехаться, ведь пара студентов училась в разных городах, на Римму напали слезы, они текли неуемной рекой. Они сели в разные поезда. Оказалось, что слезы были не просто так, Римма уже ждала ребенка. Приехала она домой, пошла учится. В ноябре Римма поехала к Лариону, который жил в общаге. Ребята освободили им на три дня комнату.

Вот так медленно начиналась супружеская жизнь. Три тысячи километров было от Лариона до Риммы. Ларион стал в письмах хвалить свой климат, готовил Римму психологически к переезду. Родился сын.

Но Римма не забывала. Она нашла свои старые письма.

«Ларион! Любимый!

Третий день не писала, но ты поймешь меня. Впервые за последний год вздохнула спокойно. Спало напряжение. Редуктор пошел на поправку. Разобралась с ним, теперь считаю – пересчитываю. Достала лабораторные работы по термодинамике, зачет в понедельник.

Да, а «влажный насыщенный пар», такое определение имеется. Напрасно надо мной смеялся. В общем два дня учила, и мне было не до писем, но в мыслях ты был постоянно. Правда, эти мысли теперь не тяжелые и меня не гнетут. О тебе думается: тепло, легко и радостно. А у нас весна в полном разгаре, за два дня гигантские перемены и снег почти исчез. Лужи, лужи. А ты еще говорил сапоги не модные, какая мода, когда в лужах тонешь. В магазинах была, ничего в них нет. Ларион, как ты эти дни без пропуска обходишься. Может быть, шеф выручил тебя?

Ты заметил, что письмо пришло самолетом, а не поездом. Почему билеты и пропуск не отослала поездом? Имеется веская на то причина. В тот день, когда ты улетел, от соседнего города до города на Реке в снегах застряло семь поездов. Людей посылали на расчистку. Об этом сообщила соседка Валя. Иначе пропуск ты бы ждал дольше. Вот и вчера все поезда приходили с опозданием на 12 часов. Солидно, да? Пишу, пишу, а ты хоть получил письмо с билетом и пропуском?

А мы с Владом каждый день гуляем. Погода – чудо. После зимы и ветров не вериться в такую милость природы. Ларион, а тебе каждый день дома произноситься благодарность, что научил Влада на горшке сидеть. Он сидит на нем теперь хорошо, и его сидения в основном очень продуктивны. Даже удивительно, как быстро он с ним освоился. Пишу на лекции по стандартизации. Общество вокруг тоже занимается каждый своим личным делом. Вчера хотела уйму работы сделать, да вышло половина. Целый день были девушки: Валя, Надя, Люда, Маша, Лида – целая капелла. Прямо нашествие. Владу шапку связала.

Ларион, а Владу так тоскливо, говорит:

– Папа, папа.

А мне, кажется, он тебя помнит. Ларион сейчас такая чудная погода, жаль, что неделю назад она не была такой, сейчас бы мы могли гулять много. Ларион, а ты трудись, трудись, трудись, кончай быстрей работу. Ларион, а ты в Н. еще не хочешь съездить, не знаю почему, но мне в этот город хочется поехать, хотя мне все ровно, лишь бы с тобой, так надоело жить через три тысячи километров, сократить бы их до нуля. Ларион, а мне эти 4 дня и пять ночей очень помогли. Успокоилась, мысли не такие назойливые.

Римма».

«Ларион! Родной! Здравствуй!

Так получается, что писать могу лишь на лекциях. Вот и сейчас, политэкономия. Тетрадь забыла и вот пишу. Вчера день у меня был дикий. До 6 вечера в институте и ни разу не ела, зато сдала термодинамику. Эта премилая преподаватель меня «оскорбила», говорит:

– Толковая девчонка, зачем рано замуж вышла?

Шла пятая пара и меня это, почему—то очень задело. ЧП в аудитории: откуда—то взялись три школьника из пятых классов, и по одному вылетели отсюда. Шуму от них! Ужас! Ну и всем за них досталось. «Чьи дети?» – спрашивал преподаватель.

А погода с каждым днем чудесней. Погулять бы с тобой сейчас, и я бы тебе сейчас понравилась. Все признали, что мне хорошо в темно—синем пальто и даже волосы в порядке.

Да, в тот день твоего отъезда люди были удивлены, что я не накручена. Люди шутят:

– Ларион уехал – красивей стала.

Но дело не в твоем отъезде. Когда я одна, то на ночь накручу, и три дня после у меня волосы в норме, ведь никто кроме меня, их не касается. Не знаю, как бы мне научиться и при тебе быть красивой, не смотря на разные причины. В воскресение были на рынке, но ничего не купили. Меня удивила смелость людей, например, сапоги за 28 рублей, продают за 50 рублей. Бог с ними, на улице уже подсыхает.

Ларион, так ты ездил в воскресение в Н.? И как? Каковы результаты? Если результаты хорошие, опиши этот городок. Ты, наверное, много работаешь, а как результаты, лучше, чем раньше? Влад все лучше понимает смысл горшка и сразу выдает, то, что нужно. Потом протягивает ко мне руки. Да, он стал называть меня мамой. Третий день говорит: «Мама», но я вижу его очень мало. Вот и сегодня 4 пары, затем в больницу на прогревание, да еще в библиотеку надо. Приду, с Владом погуляем. Так и вчера было. Кормлю грудью один раз, и то очень мало. Кончаюсь. Наши «упражнения» и на этот раз прошли благополучно. Вчера был первый красный день, цикл пришел в норму, 27 дней.

Как видишь, новостей мало. Реферат надо еще писать. Я взяла самый последний: «О достижениях в странах СЭВ». Это где—то к июню, другим уже сейчас приходиться писать. Редуктор я снова начала делать, неприятно, но надо. Правда, путь теперь проторенный. Смешно тебе, а мне не очень. Считаешь, да пересчитываешь, и вся вина в крутящих моментах. Это Преподаватель спутала, не правильно проверила.

Другой преподаватель говорит, мол, все пересчитать. Мол, и преподаватели люди, могут ошибиться.

А я говорю:

– А Вы не будите говорить, что я ошиблась, коль пересчитаю.

Преподаватель:

– Что расписку дать?

А, что, ради смеха можно было и расписку взять.

Не, погода, чудо. Малыши кораблики пускают, и снега почти нет, так, тающие грязные кучи кое—где. В кино, что ли когда пойти. Давно не была, целый месяц. Учить надо.

Да, получила письмо от твоего отца, спрашивает, почему я им не пишу.

– Не могу собраться, или времени нет.

Знаешь, а Влад делает попытки побежать, падает, конечно, но скорость ему хочется набрать. Вчера приехала Маришка, они быстро нашли общий язык. Иришка уже писать может, сказывается влияние детского садика.

Ларион, так куда мы этим летом поедем? Какова вероятность попасть в Н.? Удивительно быстро пришло твое письмо, хорошо бы и ты так быстро пропуск получил.

Целую. Римма».

«Ларион! Родной! Здравствуй!

Похоже, я не так поняла, что нет у нас заочного. Набора нет сейчас, а раньше был, я упустила из вида, что мне надо на 4 курс, а не на первый. Но это еще надо проверить, то есть вновь сходить на заочное отделение. Интересно, как у тебя прошло 10 мая, и когда будет защита твоих трудов, должно быть, знаешь уже точное число. Напиши. А мы учимся до 14 июня. 17 июня первый экзамен, последний 5 июля.

Металлорежущие станки сдаем досрочно 20—24 мая. У мамы отпуск кончается 27 мая, надо будет переорганизовывать весь порядок. Баба Варя плоха, очень плоха. Почти не ест. Сильно исхудала. Какая—то бледно—синяя. У отца отпуск с 4 июня, но на его помощь трудно рассчитывать.

Ларион, я сегодня схожу в административный корпус, авось тут буду заочно учиться, тогда тебе не надо искать ничего и сможешь прилететь к нам после распределения, но справка твоя будет все равно нужна. Ларион, приедешь? Ты будешь с Владом заниматься, а я буду экзамены сдавать. Согласен? Без тебя трудно придется нашему семейству и Владу соответственно. Да, тут ему горшок – кресло подарили. Подходит, крышку снимает, на горшок садиться, а вставать с него не хочет, очень он ему понравился.

Спать его кладу в длинной рубашке, за ночь ни разу не описался, но встает он всегда в 6 утра. Нравиться ему играть в песке с камушками. Он теперь не сидит и не лежит, а ходит, бегает, камни собирает. У него уже лицо загорело. Дни моих экзаменов для справки: 17, 21 июля, 1, 5 августа. 9 дней передышка, парни спецкурс сдают.

Пишу на лекции, одной не было, написала реферат, а чертить еще много, но уже меньше. Зачеты надвигаются со всех сторон. Лабораторные работы почти все сделала. В понедельник первый зачет. Сегодня четверг, завтра весь день буду чертить. Мое здоровье почти нормальное. А как ты? Ларион, когда защита?

Ты хоть напиши свои мысли о материальной части нашего будущего бытия. Как бы нам научиться говорить друг с другом без напрасных огорчений?

Ларион, родной, как же тебе плохо… Приехала домой, прочитала два твоих письма. Голова идет кругом. Съездила на почту, хотела тебе позвонить, тебя дома не было. Ларион, любимый. Я так расстроилась. Ох, папочка! Ларион, ну зачем ты себя доводишь. Ведь напрасно. Да с другом я и не разговаривала, он мне больше не интересен. У него скоро будет жена. Я их вместе видела. Хорошая пара.

Любимый, дорогой мой человек, надо было читать то, что написано.

Любимый. Не унывай, две твои мечты сбудутся. Родной, ходила на заочное. Сдам экзамены и переведусь. Буду в группе ЗСТ—41. Еще три года заочно. Через все стадии учебы пройду. У мамы сегодня день рождения, а бабушка не может совсем есть.

Целую! Крепко! Страстно! Нежно!

Твоя Римма».

Римма брала академический отпуск, а там и Ларион закончил институт.

Есть такое слово «лимит», семью из трех человек взяли именно по лимиту на работу. Они сняли комнату в трешке. Родители Риммы помогали за нее платить. От работы им дали общагу, комнату в трешке, но платить за нее надо было в разы меньше. Сын пошел в ясли-сад. Римма вышла на работу, но продолжала учится.

Надо сказать, что там, где семейка стала жить, родственников у них не было. В год, когда они приехали в город Спутник, лето выдалось на редкость жаркое. Гулять по городу было приятно, сын сидел в коляске или бегал сам. Жизнь налаживалась. Время шло.

А не пора ли перейти в другое время, например, не за тридцать лет до конца века, а в самое его начало? Итак, отца Риммы звали Павел Артемович. Сестра Павла Артемовича, сероглазая Марфа Артемовна родилась в сентябре 1907 года. Она росла в трудные для страны годы. Она была энергичной и способной девочкой, которая всегда хотела учиться в школе. Мать не разрешала ей учиться, но Марфа в школу ходила, училась хорошо, учительница ее любила. Она окончила 4 класса. С 13 лет она работала на железной дороге вместе с другими подростками. Они пропалывали железнодорожные пути и убирали вокруг рельсов, деньги она отдавала матери. Позже она работала на мельнице.

В 16 лет Марфа уехала в промышленный город, где через райком комсомола устроилась на работу. С первой получки она купила платье и хромовые ботики, и так была рада покупкам, что и не передать словами. Марфа в 1920 году вступила в комсомол, а в 1928 году комсомольская ячейка передала ее в партию. Она была членом бюро комсомольской ячейки, и женским организатором. Комсомольцы ставили спектакли, и показывали их в деревнях. После спектаклей комсомольцы организовывали молодежные вечера с участием деревенской молодежи.

На одном из вечеров Марфа познакомилась с учителем Николаем Гавриловичем. Они полюбили друг друга. Через некоторое время Николай Гаврилович приехал и сделал Марфе Артемовне предложение. Девушка не отказала, она его очень любила. Он был добрый человек, культурный и с хорошей душой. Своей маме дочь ничего о предложении Николая Гавриловича не сказала. Марфа была комсомолкой, выполняла много общественной работы, – все это ее матери не нравилось.

Мать считала ее непослушной дочкой. Она хотела отдать ее замуж за другого человека. Пришли сваты и выдали Марфу замуж за другого мужчину. Счастья не было. Родилась дочь. Муж стал вести нетактичный образ жизни. Марфа решила от него уйти. Так началась ее жизнь матери одиночки, ей помогала ее мать. Николай Гаврилович не женился два года после замужества Марфы, ждал с ней встречи, но встреча не состоялась. Женился он без любви, счастлив не был.

Марфа вступила в партию большевиков. А куда еще вступать красивой и интересной девушке? Братья ее всю ВОВ были на этой войне. Она была ранена в Кронштадте, где была комиссаром… Марфа Артемовна была выдвинута на работу в райком партии. Годы для страны были тяжелые: восстановление народного хозяйства, коллективизация. За свою жизнь она работала в райкоме, в парткоме, в политотделе МТС и в совхозе. Окончила она партийную школу. Работала там, куда ее партия посылала. Была исполнительна и аккуратна.

Марфа следила за учебой младших братьев Миши и Павла, и за первыми их шагами на работе. На работе о них хорошо отзывались. Марфа работала и училась в Ленинграде до войны, но братьев из виду не упускала, посылала им посылки и деньги на жизнь и одежду. В мирное время Марфа любила ездить в санаторий, расположенный на берегу моря, вероятно потому, что в войну она была комиссаром на флоте. Представьте на корабле комиссар – женщина. Марфа была ростом 165 сантиметров, с хорошей партийной подготовкой, что касается личных связей с моряками, они были исключены. Стрелять она умела из пистолета, который был всегда при ней.

В городе—острове моряков она жила и работала за два года до войны. Ей приходилось присутствовать при первом погружении подводной лодки. Конструктор подводной лодки часто просил ее помочь достать что-нибудь необходимое для подводной лодки. Капитаном подлодки был назначен капитан с ее крейсера, где она была комиссаром, – это незримо связывало их всех троих. Женщину на подводную лодку комиссаром не брали. Капитан был тайной любовью комиссара.

Марфе было немного за тридцать лет. Женщина с партийным стажем и карьерой, с неудачной семейной жизнью, ценила хорошее отношение капитана к ней. Конструктор Николай Павлович ей просто нравился, и она ему помогала, как партийный работник. Подводная лодка встретила войну в плаванье, ей надо было вернуться в порт города—острова, и она вернулась. Команде корабля пришлось участвовать в наземных военных действиях, пока лодку ремонтировали после плавания. Марфа с капитаном встретилась раз, но в качестве медсестры. Ей пришлось стать медсестрой и пройти военные курсы подготовки.

Комиссаром Марфа была на линии фронта, на любовь время не оставалось, время было на военные действия корабля, и военные действия моряков в прибрежных районах. В результате сильных боев моряков с противником, она была тяжело ранена, и ее отправили в блокадный город. Позже Марфу переправили по дороге жизни в Медные горы. Ее отправили лечиться в тыл. То есть, тетя Марфа существовала на самом деле с орденом Отечественной войны второй степени.

Дело в том, что в истории первой половины 20 века мало юмора. И войны этого времени еще не превращены в старую русскую сказку. Две большие войны, в которых нет единого героя, вокруг которого можно раскручивать сказку о богатырях, но можно писать былины о героях.

Первая мировая война была по принципу слов: воюют все страны! Это было ужасно. Воевали на четырех морях, во всех странах Европы. Стальные шлемы. Первые танки. Газовые атаки. Первые самолеты – этажерки. Что было! Ужас. Чем кончилось?

Мужчины Европы и приближенных к ней стран воевали. Женщины служили сестрами милосердия. С отдаленных мест забирались лошади, продовольствие. Страны нищали. На фоне войны и тяжелого положения населения стала развиваться партия большевиков. Война стала питательной средой, на которой выросла коммунистическая партия. Война переросла в гражданскую войну внутри страны. Плохо было всем: и белым, и красным. А кто все это начал? Почти забыли. В памяти людей останется рождение новой техники: самолетов – разведчиков, первых танков. О технике говорить легче, чем о людских потерях.

В памяти семьи Риммы Павловны осталось то, что первый муж ее бабушки Вари был участником первой мировой войны и домой он пришел раненым и больным, но от него родилась Марфа, или тетя Марфа.

Альтернатива первой мировой войне. Вместо первой мировой войны объявили бы спортивную олимпиаду, о которой в то время забыли. В олимпиаде могли бы участвовать все страны, имеющие военную технику. Виды спорта должны были быть чисто военными. Например, гонки на танках по пересеченной местности. Полеты на первых самолетах. Гонки военных кораблей на скорость, на точность попадания…

О, так это были бы просто военные учения, в которых могли участвовать цивилизованные страны. Да! А революция? Революции в сытых обществах не бывают. А если бы не было революции, не было бы и сплоченной партии большевиков. Кем бы работала партийная тетя Марфа? Инженером на заводе, естественно на военном заводе или заводе радиодеталей. Гражданская война родила народного героя гражданской войны, героя анекдотов и книги – великого и незабываемого Василия Ивановича Чапаева. И прожил он всего 32 года, а по анекдотам он старый человек и ему все Петька помогал по части женщин.

Чем Василий Иванович близок Римме? Ее дед был большевиком и был избран председателем колхоза, за что был избит прикладами на глазах у людей. Против большевиков выступали белоказаки. Оказалось, что Василий Иванович воевал против белоказаков в Медных горах! Сошлись биографии. А в чем альтернатива может помочь истории? Деда Риммы не избили бы, и он не умер бы в 1936 году. А Василий Иванович? Пусть бы его не ранили 5 сентября 1919 года на реке, тогда бы он возглавлял дивизию, имени своего имени, или бы не был народным героем.

Вторая мировая война. Историю второй мировой войны многие знают наизусть. Чего не хватало великому Ефрейтору? Победы над всеми людьми континента. Да, Наполеон со временем стал сказочной личностью в истории. Что их объединяет? Наполеоновские планы захвата, блицкриг, шествие по Европе, нападение на Великую Россию, почти в одно и то же время года. Приближение к Москве столице.

Альтернативная история второй мировой войны. Не было второй мировой войны! Атомные бомбы были бы запрещены при их разработке. Страна, расположенная на восточных островах, не пострадала бы от атомной бомбардировки. Все были бы живы, все были бы заняты творческим процессом и обработкой полей и огородов.

Прошли обычные годы двадцатого столетия…

Бабушка Риммы, Варвара Антоновна, родилась в конце 19 века, она вышла замуж за красавца Антона, но его вскоре призвали в действующую армию. Вернулся он совсем больным человеком, и все же у них родилась дочка Марфа, когда Варваре исполнилось 25 лет. Через шесть месяцев после смерти Антона Варвара Антоновна вышла замуж второй раз, за вдового мужчину Артема Ивановича, у него от жены остался сын Митя. Жизнь Варвары становилась все беднее и труднее. Артем Иванович и Варвара решили поехать в Сибирь, поискать счастье. Остановились они в какой-то деревне, поставили домик с крышей над головой.

Артем Иванович познакомился с политическим ссыльным, помогал ему. Ссыльный был грамотный, он и стал учить грамоте Митю, а дочь учить мать не разрешала. Девочку соседи подкармливали ржаным хлебом с молоком, и это было очень вкусно, шло за лакомство. В Сибири калачики на деревьях не росли, счастье не улыбалось, а холод был жесткий.

Родители Марфы решили вернуться на родину, в родную деревню, где им помогли родные, и они остались в деревне. Артем Иванович работал портным, ездил с женой по селам. Они вместе шили одежду тому, кто пригласит, за работу получали в основном продукты. Так они содержали и кормили семью. У них была швейная машинка.

Варвара Антоновна помогала мужу шить одежду, но вручную. Она умела шить руками, как швейная машинка – такие ровные у нее получались стежки. Во время налета странных людей в униформе машинку у семьи конфисковали. Варвара стала работать поваром и кормила комбайнеров. Артем Иванович умер. Варвара осталась одна с детьми от Артема Ивановича, – Пашей и Мишей, им помогала Марфа, которая в это время уже работала по партийной линии. Митя уже был взрослым, он учился, женился, но неудачно, работал в городском финансовом отделе бухгалтером, позднее преподавателем, погиб на фронте. Павел и был отцом Риммы.

Павел и Дуня стояли на берегу прозрачного озера. Папоротник в тени деревьев медленно качал паутиной на листве. Городской парк города, расположенного в горах, принимал в свои лиственные сени влюбленных всех времен. Молодая пара в воскресный день гуляла по парку, качалась и каталась на всех качелях и каруселях, стреляла из ружья в тире. Им было хорошо, они были молоды и счастливы своей первой любовью.

Первое свидание с девушкой…

– Павел, а ты меня любишь?

– Дуня, очень.

– А мы поженимся с тобой?

– Подожди, Дуня, дай подумать, понимаешь, я не знаю, где мы будем жить с тобой…

– А это разве имеет значение? Важно, что мы любим друг друга.

Павел работал на заводе, где его ценили за трудолюбие, у него была уверенность в своих силах и в своем будущем. Он спокойно платил за воскресные развлечения в парке. Дуня, молодая девушка, держала за руку Павла и не отпускала ее даже на секунду. Все было прекрасно. Они мечтали и придумывали, где им жить после свадьбы. Все изменилось…

Война 1941 года докатилась до голубых, прозрачных озер. Павел продолжал работать, ему было в ту пору 19 лет, Дуне лет 18. Нет, они не поженились. Павел работал на тракторном заводе, который в некоторых своих цехах выпускал обычные танки. Цеха были разбросаны по городу, и не все знали, где и что делают на заводе. Павел – станочник от Бога, он сразу получил отсрочку от призыва на фронт. На фронт первым забрали его брата Михаила.

Когда они росли, то дружба Павла и Миши постоянно вызывала интерес и насмешки в семье.

Если у Павла мать спрашивала:

– Павел, ты сейчас будешь кушать?

– Я как Миша, он будет кушать, и я буду.

Миша был старше Павла на год. Однажды они решили поступить в один техникум, но Миша к этому времени уже окончил восемь классов, а Павел только семь. Естественно, Миша поступил, а Павел написал пример, посмотрел на него и сдал работу чистой, хотя в своем классе он преуспевал по математике, это и дало ему наглости идти с братом сдавать экзамены. Миша все принял всерьез и не пошел без Павла учиться. Оба пошли в ФЗО. Но в ФЗО успехи у Павла были лучше, чем у Миши, и на заводе у Павла детали получались на станке и качественнее, и быстрее.

Павел без Миши чувствовал себя неуютно, совесть ему подсказывала, что он должен идти на фронт. Призыву в действующую армию Павел не подлежал и в свободное время встречался с Дуней. Дуня, как и завод, не хотела его отпускать на фронт.

Серые глаза Павла сверкнули сталью. Он сказал Дуне:

– Я пойду на фронт добровольцем.

– Павел, а как же я? Ты меня оставишь одну?

– Дуня, я не могу сидеть в тылу, меня совесть съедает, ты меня можешь понять?

– Могу, но не хочу, мне тебя не дождаться, я это чувствую.

Павел прошел медкомиссию и добровольцем в возрасте 20 лет осенью 1941 года был отправлен на передовую. Новичком в освоении оружия он не был, по воскресеньям в мирное время Павел ходил в городской парк на голубых скалистых озерах и стрелял в тире. Стрелял он метко. Было такое мирное звание "Ворошиловский стрелок", он его честно заработал, но не получил.

Великолепное зрение позволяло молодому парню точить детали без брака и стрелять точно в цель. Военные лишения Павел переносил спокойно. В мирное время во время грозы он неизменно выходил на улицу и не уходил, пока гроза не кончится. Он любил ветер, любил снег, и все это ему досталось в полном объеме на фронте.

В ста километрах от столицы его первый раз ранили в руку. Ранение не было тяжелым, по его мнению, и Павел остался в своей роте. Рана заживала. Бои под столицей становились с каждым днем серьезней. Мороз крепчал, а гроза из разрядов орудий почти не проходила. Павла посылали в разведку за его необыкновенную выносливость в условиях холодной зимы 1941 года. Однажды, будучи в разведке, он видел страшную картину у деревни, расположенной на подступах к столице. Большое количество замерзших трупов русских солдат были собраны в стога. Ужасное зрелище врезалось Павлу в память навсегда.

В боях на подступах к столице Павла ранили в бедро, пуля в ноге застряла навсегда, ее не смогли достать, блуждающая пуля. Отверстие в ноге затянулось, пуля гуляла в мягких тканях выше колена. В полевом госпитале Павел стал писать стихи. Рана на левой руке повыше локтя, рана на ноге выше колена. А в голове стихи о войне и любви к Дуне. Письма, написанные стихами, Павел отправлял Дуне. Одно письмо в стихах он отправил матери и сестре. Павел после лечения в походном госпитале опять попал на фронт. Война сменила направление главного удара.

Павел – снайпер, служил в роте разведчиком и до конца войны его не задела больше ни одна пуля, а одной смертельной пули он избежал. Послали его в разведку через линию фронта, не было его в роте дня два. Ситуация на линии фронта за это время изменилась. Границу при возвращении из разведки он перешел в районе соседней роты. Ночью при переходе линии фронта он сполз в большую воронку и уснул. Павла арестовали солдаты из соседней роты во время сна и обвинили в дезертирстве. Рота выполняла карательные функции. К стенке на расстрел выстроили своих и всех скопом обвинили в дезертирстве. Расстреливали по одному.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.