Анатолий Артемьев
Уловка Паллады

Глава

…Бой подходил к концу. Прижатый к обрыву автоматчик упорно и грамотно отстреливался. Албанский командир уже раздумал захватывать его живьем – десяток неподвижных,распластанных тел у обрыва подтверждал бесплодность этих попыток. Но вот подошли вызванные на подмогу гранатометчики. Командир махнул рукой в сторону позиции стрелка. Два хлопка, слившиеся воедино взрывы – и тело в камуфляже изломанной куклой взлетело над обрывом и рухнуло в пропасть. – Али, Махмуд! Спуститесь и принесите мне башку этого кафира. – Зачем она тебе, Селим-эфенди? – почтительно спросил гранатометчик, дождавшись, когда эти двое отправились на поиски. – Может быть, Джебраил, она оправдает меня перед Алим-ханом, – нехотя ответил командир. – Я ловко поймал гяуров в засаду, но они вырвались. А этот сын свиньи и шакала прикрыл их отход. Победой это не назвать! Но Али и Махмуд принесли только разбитый автомат. Нещадно ругаясь, Селим-эфенди сам полез под обрыв, но после двухчасовых поисков признал, что, похоже, сам шайтан унес тело кафира…

… Александр ничего не мог понять. Где он, что с ним, да и он ли это? Ведь только что он сражался, прикрывая отход товарищей. Его одноклассник Мишка Петров, прощаясь, пообещал рассказать зайти в Питере к отцу и рассказать, что сын погиб достойно. Так что теперь Александр, дав остаткам разбитого взвода уйти, собирался подороже продать свою жизнь. Порезанные короткими очередями враги. Последний рожок с патронами… А вот и гранатометчики! Два кома огня с разных сторон. Беззвучная вспышка. И пробуждение! Вместо гор – морской берег! И никаких следов ненавистной цивилизации. Вместо камуфляжа – древний хитон.А тело? Не испятнанный шрамами седоватый тридцатилетний мужик, а гладкокожий юноша! Александр провел ладонью по лицу и крепко выругался, не обнаружив следов растительности.

Серебристый смех был ему ответом. Александр обернулся. Прямо перед ним стояла юная, одетая в короткий хитон темноволосая женщина. Медные сандалии, шлем и наконечник короткого копья, на которое она опиралась, не оставили сомнения, в какую эпоху провалился Александр… – Добро пожаловать, герой! Ты на земле великой Эллады! – Спасибо! Не сочти меня невежливым, прекраснейшая, но докажи, что ты мне не снишься, – Александр с изумлением понял, что и отвечает-то на том же незнакомом языке… – Ты сказал, прекраснейшая? Право же, я нашла больше, чем искала! Но изволь, – и женщина пребольно кольнула его в бедро своим копьем, а затем, довольно усмехнувшись, выдернула его из раны, тут же

превратившейся в бледный шрам. – Что же, самой назваться? – Нет нужды, могучая Афина Паллада, – как бы не заметивший укола Александр преклонил колено. – Для меня великая честь, что именно ты встретила меня – воина – на этой земле. Прости, что пока не могу сделать жертвоприношение. – Тебе это еще предстоит,– заметила Афина. – Но подкрепись, учтивый юноша, а потом поговорим. Богиня щелкнула пальцами. Перед гостем возник небольшой стол. Жареное мясо, лепешки, фрукты – просто и незатейливо! Афина протянула Александру огромную чашу, до краев полную красным вином. Залпом осушив её, воин поклонился и принялся за еду… … – А теперь поговорим. Сначала я спрошу тебя кое о чем, а потом объясню тебе, что мне от тебя нужно. Понял меня? – Я понял тебя. Спрашивай. – Твоя доблесть в бою пришлась мне по душе. Ты жертвовал собой, чтобы спасти своих. Но не все они твои соплеменники. Откуда ты? – Из очень далеких земель, о Афина. Эллины о них узнают не скоро. – Пока не буду рассказывать тебе, как я оказалась в том времени и на том месте. Скажу лишь, что когда я перенесла тебя сюда по реке времени, первым делом залечила твои раны – их было немало. Затем я вошла в твои мысли и поняла, что ты равнодушен к богатству, да и о женской красоте не сильно думаешь… Измена жены все еще терзает твое сердце, но, право же, женщина, продавшая себя богатому старику, недостойна тебя!.. А теперь о главном. Ты узнал меня, а значит, в твое далекое время и в твоем далеком краю олимпийских богов не забыли. Так? –Так. – Тогда расскажи мне, что ты думаешь о суде Париса. Как тебе о нем рассказали впервые? Рассказывай своими словами, избегай лишь брани, хотя в бою я и считаю её уместной. – Повинуюсь, богиня. Об этом суде мне и моим товарищам рассказала наставница. Три десятка мальчишек и девчонок одиннадцати лет от роду. Нам было очень интересно слушать, как три олимпийские богини вдруг поссорились, как обычные, земные женщины. А потом наставница вдруг спросила, как бы поступили современные мальчики на месте Париса. – И как же? – полюбопытствовала Афина. – Все мы отдали бы яблоко Раздора тебе! А то, что обещали ему другие богини, забрали бы по праву сильного. – Вот как? Ну что же, в одиннадцать лет вы оказались поумнее Париса. Хотя и зря пренебрегли немилостью Афродиты и Геры. А что сказали ваши сверстницы? – Одна из них озвучила общее мнение: «Какие же вы все дураки, мальчишки!». А наставница лишь улыбнулась… – Ха-ха-ха! А девочки, как это всегда бывает в этом возрасте, оказались умнее вас. А когда ты переменил свое мнение? – Став юношей. Когда наше обучение заканчивалось, наставница задала тот же вопрос. И на этот раз мнения сильно разделились. Кое-кто из парней отдал бы предпочтение Афродите, а двое – Гере. Эти двое через десять лет сперва неправедно разбогатели, а затем погибли… А вот девушки остались при своем мнении. Одна, правда, предпочла Геру… А потом я женился на ней! – Однако! – Да тоже, как Парис, думал не головой! А вот она – головой, моя семья была очень уважаема в городе… Пока всё не изменилось. – Понятно. А что ты теперь думаешь о Парисе? – Только плохое. Выбор еще можно понять, хотя, чем он думал, я уже сказал… Но потом! Попрать законы гостеприимства – не только украв жену Менелая, но и обчистив его сокровищницу, трусливо спрятаться за спину старшего брата-героя. И за стены родного города, погубив всё и всех. Проиграв схватку с оскорбленным Менелаем, вновь упорно подставлять своих ради своей похоти и алчности. Любовь, говорите? Так погибни за неё лицом к врагу и с оружием в руках, а не губи родную семью и родной город! Вор и предатель, трус и подлец! За то и подох в муках! – Ты настоящий воин! Так узнай же то, чего не знал при жизни певец «Илиады» и «Одиссеи». Раз в год, в день взятия Трои, подземный бог Аид исполняет нашу с Герой просьбу. Он выпускает тень Париса на развалины родного города, и тогда вновь слышны рев победителей, крики гибнущих защитников, стоны и плач женщин и детей… И проклятья виновному! И так будет, пока стоит Олимп! -Хвала богам! – А теперь, Александр, промочи свое горло этим благородным напитком и послушай меня. Когда на землю Эллады пришел иной бог и его жрецы объявили все остальные божества порождением тьмы, Зевс дал каждому олимпийцу возможность создать другую твердь и землю. По-вашему, параллельный мир. Один раз вернуться назад по реке времени и что-то изменить. Сам Зевс испепелил Рим и Карфаген, но у него враждебный нам бог все же пришел. Что у других – пока не знаю. А я вот захотела пересмотреть суд Париса – торжество этой вертихвостки Афродиты до сих пор меня злит… -Та-ак! А я, случайно, не в его теле сейчас? – Догадливый! Но скажу тебе сразу, ты совершенно волен в своем выборе. И если он падет на другую