Нэйт Аккетт
Церулевый горизонт

Глава 1: Слишком медленные, чтобы выжить

Из всех переменных космоса самая непредсказуемая – человек, который продолжает идти вперёд

Ни звука. Ни ощущения гравитации. Только абсолютная, тревожная тишина. За иллюминатором кабины, в черноте вакуума, висела её планета. Весь её мир – голубоватая сфера, затянутая облаками. Все, кто ей дорог, – так близко… и так далеко. Нет, не на планете. Рядом. В таких же одноместных кораблях.

Я готова. Я готова. Готова… Почти…

Стартовый светофор замигал. Время пришло. Тиа положила ладонь на холодный рычаг управления тягой. Тишина сменилась бешеным стуком сердца. Она медленно повернула ручку. В камере высокого давления сжиженный гелий начал поступать в реакционный тракт. Газ проходил через систему индукционных форсунок, где его частицы ионизировались под действием магнитно-резонансных колец. Полученная плазма ускорялась в многослойном инжекторе. Ионизированный поток выбрасывался вперёд, на гравитационный парус, раскрытый в носовой части аппарата – плотную полусферу из многослойной ткани, покрытую изнутри зеркальным слоем золота.

Когда разогнанный поток попадал на него, он отражался назад, создавая тягу – будто корабль отталкивался о собственный отражённый импульс. Этот принцип назывался инерционно-замкнутым давлением. Работал он только в вакууме и только при чётком выравнивании полей. Иначе купол разрубал собственную волну, как парус в шторм.

Тиа выровняла давление, надавив коленом на фиксатор в боковой панели. Подача стабилизировалась. Вся система ожила – как будто её вела не топливо, а чистая воля. Капсула дрогнула. Один длинный толчок. Потом второй. Короткая пауза. Третий. Всё. Разгон начался. Тию довольно сильно вдавило в гель.

Снаружи всё выглядело по-прежнему. Справа она всё ещё видела капсулу брата.

Мы не движемся?..

Тиа оглянулась на Таэми. Казалось, это планета улетает от них, а не они от неё. Мгновение – и она уже не могла рассмотреть родной мир. Соседние капсулы только что ещё были видны… А теперь – уже нет. Звёзды на долю секунды исказились, вытянулись – и исчезли. Кабина перестала быть точкой во Вселенной. Она стала движением.

Тиа попыталась сосредоточиться. Её тело почти не ощущало ускорения – гелевая подушка гасила его. Но разум чувствовал. Он подсказывал, что реальность теперь другая.

Где-то рядом, на тех же векторах, в своих капсулах разгонялись остальные сто двадцать переселенцев. Все, кто был с ней. Те, кого она знала с детства: учитель Сарем, подруга Лайма, младший брат – в капсуле номер девять. Она даже не успела махнуть ему…

Тиа закрыла глаза. Минуты тянулись. Спустя девять минут щёлкнул механический таймер, и грави-парус сложился. Разгон окончен. Заработали манёвровые двигатели. Началась фаза замедления. Корабль медленно развернулся кормой вперёд, выравниваясь по вектору движения. Парус раскрылся. Та же самая система, что разгоняла корабль, теперь тормозила его.

Сила нарастала быстро. Гелевое кресло охватило тело Тии, поддерживая каждую косточку. Она стиснула зубы – перегрузка давила на грудь, будто она нырнула слишком глубоко.

Торможение инженеры решили сделать быстрее, чем разгон. Тиа не помнила почему, но всё работало правильно. Давление росло, и корабль стремительно терял скорость, вытягиваясь по инерционному вектору, словно стрела, которую внезапно поймали за хвост.

Тиа опустила светофильтр на очках. Было бы глупо ослепнуть, проделав такой путь… Путь в тысячи лет. Она всё понимала в теории, но на практике в голове это всё всё равно не укладывалось. Её мира больше нет. Для неё прошло буквально несколько мгновений, но пока она летела, две звезды в её системе уже столкнулись и испепелили её дом. Океан испарился. А может быть, вся планета распалась на атомы… или была поглощена чёрной дырой.

Снова разворот. Появился тусклый свет впереди. Планета.

На секунду она забыла обо всём, заворожённая зрелищем. Поверхность – рыжая, будто покрыта слоем ржавчины, с тёмными шрамами каньонов и исполинских куполов.

Красноватая пыль висела в атмосфере, придавая всему мягкое, размытое сияние. Где-то вдалеке надувались массивные округлые формы – застывшие, как мёртвые вулканы. Один из них отбрасывал тень на изрезанную равнину – тень длиной в сотни километров.

Глубокие трещины пересекали рыжие плато, словно высохшие раны. Над ночной стороной едва светилась пыльная завеса, а линия терминатора выглядела просто нереально: золото вплеталось в тонкую синеву, переходящую местами в зеленоватый оттенок.

Као Дет… Планета наших предков… Неплохо было бы не упасть на неё.

Тиа внимательно посмотрела на гравиметр. Тонкая капля ртути в прозрачной трубке замерла между двумя рисками. Не дрожит, не сползает – значит, ускорения нет. Маятник не колеблется. Ровная линия.

Она выставила оптический визир на горизонт, записала всё в бортжурнал, поставила таймер на десять минут.

Вроде стоим… Стою…

Тревожность нарастала. Она прильнула к иллюминатору. Никого не было видно.

Нужно следовать инструкциям. Подожду ещё.

Тиа потянулась к окуляру спектроскопа. Медленно поворачивала диск светофильтра, следя, как преломляется свет на краю атмосферы.

Там, где линия горизонта становилась особенно яркой, спектр рассыпался на полосы – одни чёткие, другие едва уловимые.

Голубой пик. Узкая полоса в ближнем ультрафиолете. Признак рассеяния. Она знала, что это значит: атмосфера не плотная, но есть. Скорее всего, углекислота с примесью водородных соединений. Ни кислорода, ни влаги. Но тонкая завеса пыли и газа всё же обволакивала планету. Не голая поверхность.

Каждую полосу, каждое значение – записать, сверить с эталоном, вычесть погрешности линз. Заняться делом и не думать. Не думать о самом важном. О том, что по расчётам, корабли должны были появиться в поле зрения в течение получаса. Даже с учетом максимальных отклонений по вектору. Сейчас прошёл уже час. Пока – ничего. Ни следа от кораблей. Ни одного слабого отражения.

Тиа позволила себе отстегнуться и вытянуть руки. Гель внутри крусла слабо засветился. Всё сработало идеально. Кроме одного.

Она была одна.

***

Слёзы зависали в воздухе – прозрачные капли боли, не падающие, не исчезающие, просто парящие рядом. Одни дрожали у ресниц, другие медленно отплывали, теряясь в полумраке кабины. Она слышала своё дыхание – хриплое, короткое. Она не сдерживалась. Зачем? Всё, что оставалось, – это плакать.

Иногда тихо, почти спокойно, пока волна боли не поднималась снова. Тогда тело вздрагивало в пустоте, будто хотело сжаться, свернуться, исчезнуть – но невесомость не давала даже этого. Невесомость была равнодушной.

Она дышала отрывисто. Каждый вдох будто боролся с чем-то внутри. В огромном, чужом мире вокруг неё не было ничего живого. А она сидела в этом крошечном замкнутом пространстве, в котором каждый предмет был знаком, а каждый звук был её собственным.

Она вспоминала Сефема. Его смех. Его привычку морщить нос, когда сосредоточен. Как он подмигнул ей, когда они шли к ракете:– Всё будет хорошо.

Они стартовали почти одновременно. Но теперь – никого. Сто двадцать человек стартовали в направлении Као Дет. Где они?

Что теперь? – думала она. – Зачем я осталась жива? Где он теперь? Пролетел мимо? Сгорел? Уснул навсегда?

Один шанс из ста двадцати. Она прокручивала в голове каждое мгновение старта. И пыталась понять – почему она? Почему одна?

Щелчок.

Он был тихим, но в этой тишине – как гром. Где-то внизу, у консоли, открылась незаметная панель. Внутри – тонкая пластина. Она точно знала, что её не было раньше. Секретный отсек с таймером. Кто-то всё предусмотрел.

Дрожащими пальцами она вставила пластину в увеличитель.

«Если вы это читаете, значит, хотя бы один из вас добрался. По расчётам – не больше шести человек из ста двадцати. Мы не могли рассказать правду. Время поджимало. Если бы мы сказали – всё рухнуло бы. Но надежда была. Хоть у кого-то. Поэтому мы отправили вас. Ковчег, стартовавший ранее, был обречен на гибель – он слишком медленный. Его старт – не попытка спасения, а имитация. Простите. Отправить вас – это единственный шанс спасти хоть кого-то».

Гнев смешался со страхом. Они утаили. Лгали. Пожертвовали всеми – в обмен на ничтожный шанс. Она замерла. Хотела закричать – но не было сил.

«Если Као Дет непригоден, продолжайте поиски. В этой звёздной системе должны быть и другие планеты в зоне обитаемости. Их мало, но, возможно, где-то среди них – то, что нам нужно».

Тиа посмотрела в иллюминатор. Ржавая планета раздражала своей безмятежностью. Она снова опустила взгляд на стекло увеличителя.

«Если вы читаете это – вы нужны. Вы должны выжить. Ради нас – всех, кто погиб. Всё остальное не важно».

Выжить – чтобы что? Допустим, я найду пригодную планету. Что я буду делать одна? Какой смысл? Впрочем, если мыслить реалистично – я её не найду. Шансов – примерно ноль. У меня кончится кислород или я погибну от лучевой болезни. Нет, сначала кончится еда. Потом вода. Потом кислород. И вообще, выжить я не должна была. На самом деле – я уже мертва. Всё бессмысленно.

Изнемождённая, она прикрыла глаза – как ей показалось, на секунду…

Перед ней возникла крыша их дома в свете вечного заката. В короткие промежутки между грибными дождями они часто рисовали с Сефемом мелками прямо на поверхности крыши. Потом дождь всё стирал – и они начинали заново. С каждым разом рисунки становились всё совершеннее…

Сквозь дрему ей показалось, что вдалеке, на орбите, есть что-то, кроме её корабля. Жаль, что это сон, – подумала она. Но вдруг к ней вернулось ощущение реальности. Адреналин резко ударил в кровь.

Корабль.

Тиа впилась в него глазами. Деталей не было видно – невооружённый глаз тут был бесполезен. Резким движением, не отрывая взгляда от корабля – будто тот мог исчезнуть в любую секунду – она разложила перископ.

Нет сомнений: это механизм, созданный человеком… Созданный кем-то. Продолговатый, с тонкими выступами. Корпус – тусклый, неровный. Плавные изгибы местами прерывались чёткими линиями, как будто его собрали из разных частей.

По бокам отходили две широкие плоские пластины, почти прозрачные, но с узором – будто прямоугольная чешуя. В их поверхности отражался звёздный свет.

С одного конца – утолщение, как у головастика. Оттуда расходились короткие выступы – точно рёбра какого-то морского существа, сросшиеся с телом. С другого конца – четыре раструба, словно пасти, прижатые к корпусу. Маневровые двигатели?

Она помигала прожектором – ответа не последовало. Ни секунды не колеблясь, она включила двигатели. Вот что такое бесстрашие, – подумала она. – Когда терять уже нечего.

Металл корпуса местами потемнел, но ближе к середине на нём блестело потрескавшееся золото. Светофильтр? Гравипарус, сложенный вдоль корпуса?.. На сигналы корабль по-прежнему не отвечал. Подлечу-ка я вплотную.

Гравитация, радиация – всё без изменений. Не похоже, что кораблём пользуются: выглядит безжизненным. Облетая вокруг объекта, она заметила небольшой розовый прямоугольник. Маркировка?

Не видно иллюминаторов и люков. Всё закрыто, как запаянная скорлупа. Либо это не корабль, либо существам, создавшим его, не нужны люки…

Учёные с Таэми говорили, что, вероятнее всего, вселенная населена множеством форм жизни. Формами жизни, которых нельзя увидеть. Которые не нуждаются в свете или воде. Что, если кто-то живёт внутри звезды? Или дышит лавой, как мы воздухом? Тогда их корабли тоже будут другими.

Она посмотрела снова – и смогла разглядеть соединения. Примитивные, на резьбе. У них что, нет лазерной сварки?.. Что ж… если рассуждать с точки зрения наших учёных, ЭТО создали люди. Или кто-то очень похожий.

Тогда почему нет входа?..

Это… не корабль. Это что-то иное. Собранное. Цельное.

Ещё картинка! Она сильно выцвела. Что-то вроде полукругов… Дрожь пробежала по её телу. Ниже она увидела надписи. Конечно, не на её языке. Но это ТОЧНО надписи.

Она не знала, что значили эти символы. Не знала, почему их оставили. Может быть, те, кто это написал, хотели, чтобы кто-то это прочёл. Кто-то другой. Далёкий. Может быть… я?

Но что они означают?.. Разве можно понять чужую мысль через форму и цвет, если вы никогда не говорили на одном языке?

Она знала, что человечество, возможно, живёт и на других планетах. Учителя рассказывали о Переселении – о том, как древние люди, спасаясь, полетели в разные стороны с Као Дета, на своих примитивных кораблях. Совсем как мы сейчас…

Получается, я – участник второго Переселения. Так это назовут в книгах. Если кто-то выживет.

Может ли это быть инструкцией? Картой о том, где их искать? Или всё-таки это не люди вовсе?..

Но зачем? Если это не транспорт – тогда что? Послание… или просто мусор?

Она представила, как он дрейфовал веками. Да, очень похоже. Всего лишь забытый мусор. И не важно, чем он был ранее. Интересно, но мне он не поможет.

***

Као Дет оставался позади, сияя алым светом, но звезда уже пряталась за его краем, и её лучи угасали.

Идея была простой: оказаться в тени планеты, исключив всё, что может мешать наблюдениям. Свет, тепло, излучение – всё. Оставить только холод, тишину и звёзды. И, если повезёт, другие планеты.

Внутри капсулы стало темно, будто кто-то повесил плотное одеяло на иллюминаторы. Лишь приборы давали лёгкое, зеленоватое свечение.

Чёрная, спокойная тишина. Подождав пару минут, пока глаза привыкли к темноте, Тиа подтянулась к телескопу, сняла фиксатор, повернула шарнир, зажала стопор. Визир уже был настроен. Блокнот – в сетчатом кармане у бедра. Карандаш – в специальном кармашке на плече. Счётная машина встроена в обшивку.

Поднесла глаз к окуляру – и начала смотреть.

Сперва – звёзды. Мириады. Они были неподвижны, как точки в замёрзшей воде.

Тиа начала сканировать по секторам: левый верх, правый нижний, центр. Каждые десять минут – пауза, перенастройка, повтор.

Первую подвижную точку она заметила через минут сорок. Слабая, почти у края поля зрения. Двигалась быстро – чуть быстрее, чем она ожидала. Очень близко к звезде. Слишком близко. Она засекла её движение, сделала пометку. Через полчаса убедилась: объект слишком горячий, слишком яркий, почти расплывчатый. Атмосферы, похоже, нет. Отброшено. Слишком адово.

Остались две.

Одна – почти идеально круглая. Чёткие контуры, синий оттенок. Медленно, но устойчиво двигалась по звёздному фону. Её свет был чистым. Без дрожания. Без пульсаций.

Другая – мутная. Как будто завёрнутая в дым. Свет её был мягким, с лёгкими перепадами яркости. Она не мерцала – она как будто… жила. Менялась. Тиа проверила ещё раз – фаза изменилась чуть быстрее, чем у другой. Значит, ближе к звезде.

Идеально. Две планеты между ней и звездой. Обе – потенциальные кандидаты. Она достала логарифмическую линейку, пересчитала угловую скорость, прикинула примерные орбиты. Вторая – та, что ближе, – получала больше тепла. И у неё точно была атмосфера. Толстая. Первая выглядела уютно. Как спокойное море. Но… слишком спокойное.

– Если жизнь где-то есть, – пробормотала она и оторопела от своего голоса. Впервые в этой звёздной системе она говорила вслух, – жизнь не любит простоту. Она любит прятаться.

Она заколебалась. Посмотрела снова. И снова. Перевернула блокнот. Начертила круги – орбиты. Сравнила данные.

Дальняя – надёжная. Ближняя – туман.

Но, возможно, под этим туманом есть нечто большее. Плотная атмосфера значит: давление, погода, движение. Таэми ведь тоже постоянно в облаках…

Она сделала выбор. Отметила кружком – ближнюю. И приступила к действиям.

Сначала – разворот.

Планета, которую она выбрала, находилась ниже орбитальной плоскости – значит, нужен лёгкий наклон. Плавно повела нос капсулы вниз. Маневровые сопла за бортом едва слышно шипели – с каждым толчком капсула вращалась на доли градуса. Она ловила нужное положение по звёздам. Через пару минут всё совпало. Теперь планета была почти прямо по курсу, с учетом смещения. Капсула направлялась к ней – хотя расстояние между ними измерялось миллионами километров, и на этой тяге долететь быстро не получилось бы.

Гравипарус занял своё место. Теперь – расчёты. Разогнаться на половину пути, затем тормозить – на вторую половину. Простая симметрия.

Включу двигатель на минимальную тягу на 26 минут 34,25 секунды. Потом столько же – на торможение. Повернуть корабль на 43,25 градуса, чтобы не разминуться с планетой. Она ведь тоже движется. Она ещё раз пробежала глазами по расчётам. Всё вроде сходилось: ускорение, время тяги, точка торможения. Траектория выводила её точно к цели. Даже слишком точно.

Она нахмурилась.

– Подожди-ка…

Смоделировала путь карандашом прямо на планшете – прямая линия в пустоте. Линия упиралась в маленький кружок – третью планету.

– Ты издеваешься? – буркнула она, поднося планшет ближе к глазам. – Выжить, чтобы погибнуть из-за проблем с расчетами?

Она поправила расчёт. Чуть меньше тяги. Чуть раньше сброс скорости.

– Ну уж нет. Я, конечно, хотела ближе посмотреть… но не настолько близко. Перерасчёт. Округление в меньшую сторону. Окей… 26 минут 34,05 секунды. Теперь всё верно.

Не колеблясь, затянула ремни потуже.

– Три… два… один…

Рукоятка упёрлась с усилием, капсула дрогнула. Манёвр начался. Медленно. Аккуратно.

Она следила за движением визирной шкалы. Записывала время. Проверяла курс. И, снова – сомневалась. Сомнение – всегда часть открытия. Без него не бывает честного выбора.

Капсула ушла с орбиты.

Теперь – к новой цели, миру в облаках, похожему на Таэми. К планете, где, возможно, всё ещё живы те, кто создал этот странный, забытый искусственный спутник.

***

Тиа замерла у иллюминатора.

Большая. Голубая. Завораживающе красивая. Планета висела в темноте, наполовину освещённая звездой, и казалась такой… живой.

Сбоку висел естественный спутник. Мёртвый. Каменный. Ослепительно белый. Его поверхность была испещрена кратерами, отполирована тысячами лет. Он казался совершенно безжизненным, но спокойным – как тот, кто уже всё пережил.

Тиа молча смотрела на эту парочку. Их танец продолжался в тишине.

Она прижалась лбом к стеклу. Её капсула зависла примерно на одинаковом расстоянии от луны и планеты – достаточно близко, чтобы видеть атмосферу, но всё ещё в тени.

Кольцо. Тонкая, бледная полоска серого тумана обвивала экватор планеты, словно шрам или дым от древнего пожара. Оно не сверкало, не было чётким, как у газовых гигантов – скорее мутным, рваным, полупрозрачным. Будто сама планета пыталась что-то скрыть. Это кольцо казалось ей ненастоящим – как пыль, собравшаяся на линзе, или след старой катастрофы, оставшийся навсегда. Оптическая ошибка? Нет, кольцо не двигалось вместе с капсулой.

Облака окутывали планету, совсем как Таэми. Но было одно существенное отличие. На планете была суша! И в этом она уже походила на древний Као Дет…

– Я совсем как кошка на пороге нового дома, – пробормотала она. – Что ж… Если там никого нет… Заведу себе зверушку. Или красивый камушек, и буду с ним разговаривать до старости.

Она хмыкнула и потянулась к спектроскопу.

– Надеюсь, делаю это в последний раз.

Полосы появились не сразу. Сперва изображение было мутным. Потом они стали робко показываться – дрожащие, тонкие, как дыхание.

Она ловила фокус, медленно вращая боковое колесо. Спектр сдвигался, оживал. Это были не просто линии, не просто пики – ритм, структура, сложность. Как будто кто-то встроил в свет мелодию – слишком тонкую, чтобы услышать, но вполне различимую для глаза.

Кислород. Вода. Азот. Всё на месте. Это не догадки – узнавание. Эти сигнатуры она помнила по учебным стендам, по плакатам в классе, по тренировочным пластинам из лаборатории. Она не стала писать сразу. Просто смотрела.

– Ты не просто пригодна. Ты – знакома. Ты как дом, в котором я ещё не жила, но уже знаю планировку.

Записала только потом – коротко, сбито, рукой, чуть дрожащей от возбуждения:

Наблюдение атмосферы с использованием оптического спектроскопа. Источник – отражённый звёздный свет в скользящем касательном угле по лимбу планеты.

Цвет: церулевый (равномерное голубое рассеяние с лёгким смещением в ультрафиолет).

Чётко идентифицированы полосы поглощения:

Кислород – двойная структура. Водяной пар – динамические флуктуации. Азот – характерные боковые смещения.

Спектр сложный, многокомпонентный, с признаками устойчивого рассеяния и равномерного распределения примесей. Посторонних искажений не зафиксировано (проверено на трёх положениях преломляющего фильтра).

Заключение: высокая вероятность биосферы; атмосфера аналогична атмосфере Таэми по спектральным характеристикам.

Тиа медленно выдохнула, стараясь успокоиться.

– Надеюсь, ты не убьёшь меня.

***

Тиа сдвинула окуляр телескопа и настроила фокус. Планета приближалась – вернее, корабль приближался к планете – и уже висела во весь окуляр, как гигантский, пульсирующий глаз. Половина в свете, половина в тени.

И вдруг – вспышка. Другая. Блеск. Она убрала фильтр и покрутила фокус. В неярком боковом свете звезды на фоне черноты начали проступать точки. Блески, формы, куски.

Мусор.

Разный – рваный, ровный, вытянутый, изогнутый. Плоские панели. Обломки. Некоторые – подозрительно знакомые… Да. Похожи на обломки аппарата, что она видела на орбите Као Дета.

Она подвинула телескоп вверх и вниз, потом вбок. Объекты не висели – двигались. Быстро. Тиа провела по корпусу линейкой и на глаз прикинула: обломки движутся по кольцу. Примерно вдоль экватора планеты. На такой скорости даже песчинка – это смерть. Тиа перевела окуляр на полюс планеты. Там – почти пусто. Несколько точек, и всё. Место с минимальной плотностью… Она продолжила наблюдать: траектории шли почти вдоль одной плоскости. У полюса – пустота.

Значит зайду через полюс. Если занырнуть в атмосферу под углом около тридцати градусов, касательно к полярной области – можно обойти мусор и постепенно сбросить скорость.

– Наклон 30. Перегрузка будет адская, но не смертельная. – Она отметила точку входа на прозрачной плёнке и линию спуска: длинная дуга, касающаяся самой верхушки планеты. Искажения в линзах показали лёгкое свечение – это уже верхние слои атмосферы. Совсем слабое, почти неощутимое, но оно было.

Она пересчитала:

Текущая скорость – около 11 км/с. Требуемый угол торможения – не менее 30°, но не более 60°. Вход – строго через верхние слои. Ниже – перегрев. Сухие значения. Но суть была простой: если ошибётся – разобьётся. Или сгорит. Или заденет мусор и погибнет, не успев войти.

Тиа проверила шкалу ещё раз. Ориентиры поставлены. Фильтр скорректирован. Траектория выверена. Главное дождаться момента коррекции и не дрогнуть. Тиа приклеила полоску бумаги к корпусу рядом с обзорным стеклом. На ней – крупным почерком:

Наклон: 30°

Она откинулась назад, ощущая, как сжимается сердце, открыла защитную крышку над рычажками ориентации. Затем слегка повернула средний – и капсула медленно наклонилась. Планета уже занимала почти всё поле зрения. Полюс, на который она нацелилась, тонул в синеве. Там, где атмосфера была ещё едва видна, начинались отблески – пульсирующие дуги рассеянного света.

Воздух. Трение. Капсула дрожала. Вибрация усиливалась – не резко, а как будто кто-то плавно прибавлял громкость. На шкале давления стрелка поползла вверх. Температура внешнего обвода – тоже. Ощущения были не то, что неприятными – скорее странными. Тело казалось чуть тяжелее. Веки – чуть толще. Слух – ватным.

Она держалась за поручень одной рукой, а второй подправляла курс. Капсула слегка заваливалась влево – подныривала под атмосферу не идеально. Тиа дёрнула левый рычажок. Маневровый двигатель плюнул газом, едва слышно. И тут капсулу резко качнуло. Она прикусила язык, почувствовала вкус крови. Скорость возросла. Обшивка начала светиться.

– Потерпи… – прошептала она, будто капсула могла её услышать.

Сбоку – вспышка. Затем – удар. Глухой, как будто кто-то бросил камень в пустой бочонок.Что-то ударило в топливный отсек. Маленький, почти невидимый обломок, но этого было достаточно.

Топливо из бака выходило наружу сквозь пробоину со свистом. Газ вырывался тонкой реактивной струёй, образовывая маленький, непредсказуемый двигатель.

Капсула завращалась вокруг своей оси. Неравномерно. С рывками. Пальцы Тии пытались ухватиться за рычажки, но они больше не помогали – давление было уже недостаточным для работы маневровых двигателей.

Ощущения точно как в тренировочной центрифуге, но умноженные на десять. Сначала – лёгкая тошнота. Потом – мутнеющее зрение. Всё вокруг – белое, затем серое. Тело вжимало в кресло, в боковую стенку, потом снова в кресло – с разной силой. Пульс бил в ушах.

Она попыталась вдохнуть – но не смогла. Рука соскользнула с панели. Всё плыло. Казалось, что тело – как тесто, расплывается под собственной тяжестью.

Мысли теряли форму. Нужно замедлить вращение.

Первое пробуждение – короткий миг, осознание центрифуги. Всё качалось, мир переворачивался, тело било о внутренние стенки, даже через гелевую амортизацию. Пальцы едва дотянулись до одной из ручек стабилизации – и снова темнота.

Второе – тошнота, давление в голове, глаза не открываются. Попытка стабилизироваться.

Третий раз – длиннее. Стены капсулы уже не мелькают с той бешеной скоростью. Вращение замедлилось. Она прерывисто дышит. Света нет. Ночь… это ночь или я ослепла?

Темнота была иная – вязкая, атмосферная. Она моргнула. Гравитометр что-то показывает. Давление – тоже. Значит я в атмосфере. Я падаю!

Прикоснулась к рычажкам – тяги нет. Всё топливо ушло…

Курс невозможно скорректировать. Управление – потеряно. Траектория – почти вертикальная. Но торможение есть. Воздух. Он замедлил вращение – сопротивление атмосферы делало свою работу.

С такой скоростью я всё равно превращусь в лепёшку. Может, использовать гелий? Он хранился под большим давлением. При нормальной работе двигателя гелий поступал в плазменную камеру, превращался в ионизированную струю, вырывался наружу и разгонял капсулу почти мгновенно. Но только в вакууме.

Запускать двигатель здесь, в атмосфере, было нельзя. Мощная плазменная вспышка при попытке активации испарила бы капсулу и Тию вместе с ней.

Но, кажется… был обходной вариант. Инженеры предусмотрели возможность аварийного сброса гелия – без активации камеры, напрямую в сопло. Не для управления – просто на всякий случай, если всё пошло не по плану. Давление могло дать короткий, неуправляемый, но сильный импульс. Лучше, чем ничего.

Тиа прищурилась, вспоминая схему. Сбоку от главного блока был обход. Щёлкнуть два переключателя – отвести плазменный узел, открыть выпуск.

Механика зашипела. Задержка. Потом – выпуск.

Гелий вырвался из сопла с тонким, почти ультразвуковым визгом. При столкновении с плотным воздухом струя ионизировалась – вокруг вспыхнул ослепительный голубоватый свет, заплясав по борту капсулы, словно огонь.

Стон металла, рывок! Капсулу резко затормозило. Ремни врезались в грудь, воздух выбило из лёгких, а глаза будто выбило из орбит. Казалось, кто-то ударил капсулу снизу. Падение прекратилось. На мгновение – странная невесомость. Снаружи полыхал воздух. Слой за слоем атмосфера вспыхивала ионизированным жаром на поверхности капсулы. Но реактивная тяга сработала – и Тиа полетела вверх!

Чтоб тебя, мне не нужно вверх!!!

Но момент был мимолётным. Свечение погасло почти сразу. Давление упало. Она почувствовала, как капсула словно теряет опору и начинает заваливаться набок. Скорость падения снова росла. Боковым зрением она увидела огромные тёмные скалы, с редкими огнями на боках. Что это за огни? Нет времени, нужно сначала спастись.

Гравипарус. Он разработан не для этого, но может, сработает как парашют? Тиа знала – второго шанса не будет. Это был идеальный момент. Ни перегрузки, ни вращения. Скорость минимальная. Корабль пока почти перпендикулярен вектору падения, должно сработать.

Она выдохнула.

– Сейчас или никогда…

Гравипарус был единственным, что у неё осталось. Расчёт был простой: если раскроется правильно – мягкое торможение. Если нет… она даже не успеет понять, когда всё закончится.

Секунды показались вечностью. Скорость уже снова приличная. Торможение не будет мягким… Рывок.

Всё тело швырнуло вниз. Тормозить спиной оказалось куда приятнее, кресло значительно смягчило толчок. Парус раскрылся – но неравномерно. Его повело, словно ткань зацепилась краем за что-то.

Капсулу сначала стало качать из стороны в сторону как огромный маятник, а потом закрутило.

Снова колоссальные тени скал, теперь она падала уже вдоль них.

Слишком быстро. Слишком низко.

Глава 2: Пробуждение

Каждое существо живёт в своей вселенной, пока не встретит другого

Тьма.

Но… что-то меняется. Чуть светлее. Потом – снова темно. Миг. Ещё миг. Есть какая-то разница. Неясная. Но она есть.

Что-то двинулось. Не снаружи. Внутри. Попробую ещё раз. Медленно. Получилось. Это – часть меня. Можно двигать. Теперь – другая. Теперь сразу – две. Движутся. Слушаются.

Мир – шершавый.

Светлее, темнее. Я управляю этим. Могу делать темно. А вон там есть свет. Хочу смотреть ближе.

Попробую. Тяжело. Больно. Неприятно. Остановлюсь. И снова вперёд. Медленно.

Свет ближе.

Вдруг – всё другое. Снаружи просторно. Красиво. Много звуков. Буду смотреть и слушать.

Но потом – свет уходит. Всё быстро становится тёмным. Воздух – холодный. Мир – страшный.

Позади – другая темнота, она моя. Она знакома. Тело разворачивается. Побуду там, там спокойно.

Покой.

Я есть. Я могу смотреть, слушать, двигаться. Но кто я? Есть ли другие как я?

Снова – свет. Он приходит медленно. Здесь спокойно. Но снаружи интересно.

Подъём. Трудно. Но можно. Так быстрее двигаюсь. И так выше. Падение. Попытка снова. Получилось! Так высоко! Красиво! Шатаюсь. Но получается. Медленно. Осторожно.

Что-то прозрачное. Холодное. Гладкое. И там кто-то двигается!

Испуг. Падение. Вроде не опасно. Посмотрю ещё раз.

Оно двигается, если я двигаюсь. Кто это?

Это – тело. Это – здесь. Это – я.

***

Мысли стали тише. Чище. Не такие рваные. Теперь они складываются вместе.

Сегодня свет прошёл, а я почти не двигался. Сознание просто наблюдало. Тело осталось рядом с большим мокрым пространством. Оно отражает небо. Иногда дрожит, будто живое. Иногда вспыхивает бликами, когда сверху – свет.

Там, где вода, всё другое. Растения выше. Линии мягче. Воздух – светлее. Мимо пролетело существо. Прозрачные крылья, вытянутое тело. Оно знает, как двигаться. Оно живёт.

Когда стало темнее, тело двинулось обратно – туда, где камень, где сухо, где знакомо. Это место будто ждёт. Укрытие.

В тишине пришла мысль: «А что там, в другой стороне?» Не там, где уже было.

Когда свет вернулся, ноги сами понесли в другую сторону. Почва мягкая, порой – упругая. Туман невесом. Свет растворён в воздухе. Мир тих. Но не пуст. Движение – без спешки. Без причины. Просто потому, что хочется идти.

В какой-то момент – остановка. Резкая. Впереди – другое существо.

Почти такое же как я. Но это не я.

Стоит. Смотрит.

***

Существа теперь не расставались. Сперва они не говорили друг с другом – даже жестами – потому что не знали как. Что-то другое объединяло их – может быть, само пробуждение, общее одиночество или просто странное внутреннее чувство, что вдвоём – правильно. Просто – так было лучше. Интереснее. Не потому, что они делились информацией – информации как будто и не было. Но что-то в их присутствии друг для друга делало каждый шаг более осмысленным.

Они вместе ходили по лесу. Чуть позже стали показывать друг другу, где впервые открыли глаза. У одного это было место в пещере, под отвесной скалой, среди упавших веток и влажного мха. У другого – у корней высокого дерева, чья крона терялась в дымке. Ни один из них не помнил, что было до этого.

Иногда они двигались быстро – просто, потому что могли. Иногда долго стояли, глядя на воду, на небо сквозь листву, на ветки, раскачивающиеся на ветру. Их движения были точными и почти беззвучными.

Однажды, блуждая среди деревьев, они наткнулись на подъём. Каменная россыпь вела вверх, к открытому уступу. Решили подняться. Вернее, один начал подниматься, а второй последовал.

Наверху их ждала Штука.

Она стояла почти в центре уступа. Белая. Правильной формы. Не слишком большая – примерно ростом с них. Непохожая ни на дерево, ни на камень. Приятная на вид. Гладкая. Сложная. Чужая здесь. Чем-то похожая на них самих.

Существа подошли осторожно. Один обошёл слева, другой – справа. Они не прикасались к ней, просто смотрели. Исследовали глазами. Потом наклонились. Один слегка склонил голову и замер – будто прислушиваясь. Другой – поднял маленький камень и бросил рядом – чтобы проверить, что будет. Но ничего не произошло.

Они долго её исследовали. Поверхность не имела ни царапин, ни трещин. Казалась слишком идеальной для этого места. Будто не отсюда.

В какой-то момент один из них заметил тонкий шов, проходящий вдоль одной из граней. Второй подошёл ближе. Они переглянулись – будто согласовывая действия.

Но делать ничего не стали. Просто остались рядом. Стояли, пока солнце не опустилось за деревья.

Штука осталась стоять на месте, а они спустились обратно в лес.

***

Создание номер 1 шло медленно, глядя под ноги. Лес казался одинаковым, но с каждой минутой он открывал в нём новые мелочи – странные узоры на коре, шелестящие от ветра листья, запахи, меняющиеся от места к месту. Создание номер 2 шло рядом, иногда останавливаясь, чтобы рассмотреть камень или тронуть рукой сухую ветку.

Когда они проходили мимо высокой ели, создание номер 2 вдруг издало звук – короткий, звонкий, совсем как птичий крик, который они слышали утром. Создание номер 1 остановилось, удивлённо повернувшись. Второй повторил звук, чуть изменив его.

Первый попробовал сделать то же самое, но у него не получилось. Он постоял, прислушиваясь к себе, но понял, что пока не умеет издавать звуки. Вместо этого он стал внимательнее смотреть вокруг – и заметил кое-что.

На одном дереве, высоко между ветвей, он увидел маленький круглый объект. Сначала он подумал, что это случайный узор на коре. Но приглядевшись, понял: он слишком ровный, слишком правильный. И, главное, в центре был тёмный блеск.

Позже он начал находить такие же объекты и на других деревьях. Что странно, они всегда смотрели в их сторону. Да, именно смотрели – они были похожи на глаза. Долго размышляя, Первый пришёл к выводу: те, кто создал его и Второго, разместили в лесу эти глаза, чтобы наблюдать. Следить за каждым их шагом.

Во время одной из прогулок они вышли на поляну и увидели белку. Она лежала под деревом и не двигалась. Даже когда Второй подошёл совсем близко, белка осталась неподвижной.

– Почему она не убегает? – подумал Первый.

Он стал рассматривать её: шерсть чуть потускнела, глаза выглядели пустыми. Может быть, она разучилась двигаться? Или не хочет? Он долго думал, пока наконец не понял: белка просто испортилась. Её срок закончился, и теперь она не будет двигаться больше никогда.

Вдруг тишину нарушил лёгкий шорох в кустах. Первый и Второй обернулись одновременно. Между листьями пряталось ещё одно существо. Оно было таким же, как они.

Третий.

Когда он понял, что его заметили, то резко развернулся и убежал. Листья зашуршали громче, и вскоре звук растворился вдалеке.

"Странно, – подумал Первый. – Мы ведь не сделали бы ему ничего плохого. Почему он убегает? Мы могли бы ходить втроём."

***

Воздух вокруг становился холоднее. Листья на деревьях постепенно желтели и падали. Каждый раз, видя испорченный падающий лист, Первый задумывался: а они с Вторым тоже когда-то испортятся?

И вот, в один из дней на ладони Первого появился мигающий жёлтый символ. Он сразу показал его Второму. Они вместе внимательно изучили ладони Второго – на них ничего такого не было. Первый вспомнил, что уже видел такой знак. На Штуке.

Придя к ней, он приложил ладонь к этому символу и почувствовал тепло, вибрацию и покалывание в руке. Это было довольно приятно. Он простоял так примерно полдня, и Штука издала звук. Символ на ладони пропал, и после этого, даже если он прикладывал руку к Штуке, ничего уже не происходило. Они попробовали сделать то же с рукой Второго – без результата.

Штука лечит. Она не даёт испортиться. Нельзя далеко уходить от Штуки, подумал Первый. Хотя они и так никогда далеко не уходили, чтобы ночью вернуться в свои укрытия.

Дальше жизнь продолжалась в прежнем темпе. Каждый день у них происходили новые, маленькие открытия. Первый тоже научился копировать звуки, совсем как Второй. Иногда они начинали петь вдвоём, и на их пение прилетали настоящие птицы – настолько было похоже.

Ещё Первый достал один из глаз создателей с дерева, чтобы изучить. На нём мелко были нарисованы какие-то чёрные символы. Он стал рисовать их на песке у озера. Символы были похожи на пересечения палок. Наверное, они что-то значили.

И вот, когда на деревьях уже почти не осталось листьев, на ладони Второго тоже загорелся символ. Они сразу же пошли к Штуке, чтобы Второй не испортился. Но там…

Вокруг Штуки были воткнуты палки. А рядом сидело ещё три существа. Первый и Второй были очень удивлены. Второй решил спеть для новых существ, как птица, чтобы поприветствовать их. Но те, не обрадовались этому. Когда они заметили Первого и Второго, они встали вокруг Штуки, давая понять, что не дадут им подойти!

Первый и Второй замерли, ощущая нарастающее напряжение. Незнакомые существа неподвижно стояли, окружив Штуку словно живой заслон. Второй попытался снова спеть – нежный, мелодичный звук, напоминающий трели птиц, но вместо ответа существа стали бить палками по земле…

Второй стал показывать существам, что у него горит символ и ему надо к Штуке. Те точно его понимали, но не давали подойти, отталкивая его назад.

Что-то в Первом изменилось. Он раньше никогда такого не чувствовал. Он взял палку побольше и стал угрожать существам, прикрывая Второго, чтобы тот подошёл к Штуке. Но их было больше. Они, не задумываясь, начали бить Первого палками и отталкивать. Первый упал. Второй поднял его и потянул прочь. Они побежали, а враждебные существа ринулись за ними.

Бежали они долго, очень долго. Когда в лесу стало совсем темно, они остановились и прислушались – кажется, существа побоялись бежать за ними ночью и перестали их преследовать.

Тут они наконец успокоились и устроились на ночь под большим упавшим деревом. Почему незнакомцы так себя вели? Ведь Штуки на всех хватит! Они этого не понимают или понимают и хотят, чтобы мы испортились? Они не умеют думать!

Тут Второй показал, что символ на ладони стал красным. Первый сразу принял решение – нужно идти прямо сейчас! Но Второй упирался. Он показывал ему на небо, убеждая пойти утром.

Но утром… Он испортился.

***

Первый брёл по лесу, закинув Второго на плечо. Шаг за шагом – по мягкому ковру свежей, золотой и багряной листвы. Небо над головой почти скрывали ветви, лишь изредка пропуская тусклые полосы осеннего света. Он не ощущал тяжести тела: Второй словно стал невесомым, будто давил на плечо не вес, а воспоминания. Настоящий груз был внутри – в груди, в горле, в голове.

Я должен попробовать, – думал он. – Если они всё ещё там… разберусь с ними по одному. Незаметно. Они глупые – я смогу их обмануть. Если надо – испорчу. Кину камешек, один пойдёт проверять… а я толкну его со скалы. И спрячусь.

Мысли обжигали сильнее ветра. Если бы он умел плакать – слёзы уже текли бы по лицу. Если бы знал, как ругаться – в голове звучали бы слова, острые, как камни, брошенные в чужаков. Всё это хотелось делать сразу: и кричать, и ругаться, и рыдать, и бросаться в атаку.

Буря эмоций разрывала его. Он скорбел по другу. Он ненавидел чужаков. Ему было горько и обидно, что всё закончилось так глупо и несправедливо.

Почему они думают, что могут решать, кому жить, а кому испортиться? – в голове рождался глухой, тяжёлый рёв. – Они глупцы. Не понимают, что делают. Их жизни ничего не стоят. Это они виновны в том, что Второй испортился. Они!

Он сжал кулаки так сильно, что они хрустнули. С каждым шагом злость и решимость переплетались, как корни деревьев под ногами. Внутри всё сжималось; он чувствовал, как гнев толкает его вперёд, глухо гудит в ушах.

Осенний лес вокруг будто менялся вместе с ним. Листья уже не казались тёплыми и золотыми – они напоминали пламя, готовое охватить всё. Ветер шевелил их, словно подталкивал идти быстрее, не останавливаться. Сухие ветки под ногами трещали, как хрупкие кости.

Каждый шаг был обещанием. Обещанием, что он найдёт их. Что сделает больно. Что заберёт у них то, что они забрали у него.

Но когда он вышел на знакомую поляну, он застыл, не веря глазам. Всё, к чему он готовился, всё, ради чего сжимал кулаки и гнал себя вперёд… исчезло.

Штуки не было – от неё остался лишь пучок разноцветных корней.

***

Кто-то создал их всех – значит, кто-то может починить. Кто-то знает, как вернуть всё в порядок. И если есть хоть малейшая надежда, он должен найти этих создателей. Во что бы то ни стало. Здесь его больше ничего не держало.

Он решил долго идти в одну сторону, рано или поздно он должен выйти туда, где уже нет глаз создателей. За свою короткую жизнь Первый сделал много разных наблюдений и одно ему пригодились сейчас. Ветки у деревьев длиннее и гуще всегда с одной стороны. И он решил идти в эту сторону, чтобы не заблудиться. Робот представлял себе, что где-то там, за краем леса, есть место, где живут создатели, где есть ответы и понимание.

Чтобы отогнать дурные мысли, Первый пытался сосредоточиться на деталях вокруг: наблюдал, как муравьи спешат по своим тропинкам, как паутина нежно колышется на ветру, как вдалеке слышится журчание ручья. Все эти мелочи давали ему ощущение реальности, напоминали, что мир огромен и сложен, и он лишь его маленькая часть.

День сменялся ночью, а ночь – днём, а Первый продолжал идти. Его ноги уверенно ступали по земле, покрытой хрупкими листьями, которые тихо хрустели под каждым шагом. Время от времени он останавливался, прислушивался к тишине, пытаясь уловить малейшие звуки – возможно, кто-то следит за ним. Каждое движение в лесу было наполнено смыслом: тёмные силуэты деревьев вокруг казались живыми, а ветер играл в кронах, словно пытаясь передать тайное послание.

Первый задавал себе вопросы: кто эти создатели? Почему они оставили их здесь? И если они действительно могут помочь, почему не пришли? Но сомнения не могли победить решимость. В глубине души он знал: этот путь – единственный шанс. И с каждым шагом он чувствовал, что движется вперёд – туда, где, возможно, ждут ответы. И хотя лес вокруг казался бесконечным, в его душе зародилась надежда.

Он делал шаг за шагом, неся на плече не просто друга, а частичку самого себя, с которой невозможно было расстаться.

Глава 3: Первый контакт

«Существуют две возможности: либо мы одни во Вселенной, либо мы не одни. Обе одинаково ужасны.» – Артур К. Кларк

Веки тяжёлые. Слепой мрак за закрытыми глазами. Пустота, странное чувство лёгкости, но не такое, как в воде.

Медленно, словно кто-то осторожно включал питание нейрон за нейроном, я возвращаюсь. Ощущения обострились. Тепло откуда-то сбоку. Ткань под ладонью. Да, это – рука. Моя?

Тиа задышала – резко, как человек, которого вытащили из воды. Поднялась, качнувшись вперёд. Голова закружилась. Свет – мягкий, рассеянный, из панели на потолке. Комната. Плавные линии стен, гладкий пол. Где я?

Тиа встала на колени, пытаясь сообразить, где она и как сюда попала. Последнее, что она помнила… падение.

Шорох.

Она резко обернулась.

Оно сидело на стуле.

Она не закричала, но, кажется, забыла, как дышать. Отшатнулась, ударилась спиной о стену, вскочила. В груди застучало, как барабан. Существо не двигалось. Просто сидело. Смотрело на неё – она это чувствовала, хотя не видела глаз.

Глаз не было – вместо лица чёрная панель. Два плеча, две руки. Две ноги. Слишком симметрично. Слишком правильно. Голова – гладкая, безволосая. Цвет – серебристый, но не холодный, скорее матовый, серый.

И оно встало.

Медленно, подчёркнуто медленно. Ладони открыты, руки чуть разведены в стороны. Не угрожает. Не приближается. Просто показывает: я не враг.

Тиа стояла как вкопанная. Сердце билось в ушах. Они смотрели друг на друга. Две формы жизни.

Существо казалось разумным. Не животным. Его движения были… экономные. Человеческие – и нет. Будто скопированы. Будто оно знало, как выглядят люди – но никогда не было одним из них.

Она заставила себя заговорить:

– Где я?

Существо не ответило. Глупая попытка… Откуда ему знать мой язык.

Существо показало указательный палец. Как будто хотело показать цифру один.

Она снова села – на пол, поджав ноги. Всё в ней кричало: беги. Но с другой стороны существо казалось дружелюбным.

Оно её спасло? – пронеслось в голове. Она же потеряла сознание. Может, оно там было? Подхватило её и принесло сюда?

Зачем?

Что это вообще за форма жизни? Почему оно так похоже на человека? Снаружи похоже на механизм… Это скафандр?

У неё дрожали пальцы. Но она не была уверена – от страха или от того, что снова чувствует своё тело. По крайней мере я жива. Пока что.

Стук, три удара. Дверь медленно открывается… Входит человек.

Это был человек, но совсем не похожий на людей с Таэми. Выше. Черты лица другие. Кожа темнее. Одежда очень странная.

Человек остановился. Секунда напряжения. Он поднял ладони – не быстро, но уверенно – и сделал тот самый жест. Жест безопасности, который ранее показывало существо. Вот кто его научил.

Человек показал на себя.

– Джон, – сказал он.

Потом указал на существо.

– Робот.

После этого он посмотрел на Тию. Улыбнулся. И, немного наклонившись вперёд, снова указал – теперь на неё.

Улыбка. Как давно она не видела улыбку. В последний раз ей улыбался Сефем…

– Тиа.

Человек – Джон – медленно кивнул, как будто стараясь показать: он понял. Он произнёс её имя вслух, мягко и почти правильно:

– Тиа.

Он говорил иначе. Не как на Таэми.

Тиа не двигалась. Следила за каждым его жестом, взглядом, положением тела. Внутри что-то дрожало – смесь страха и надежды. Слишком быстрое дыхание. Он тоже это заметил.

Джон медленно опустил руку в карман. Достал продолговатый предмет. Прозрачный. Пластик? Стекло? Показал, что внутри плещется жидкость. Наверное, вода. Чистая, светлая. Потом медленно вытянул руку – к ней. С бутылкой.

Никаких резких движений. Всё – как с животным, которое может испугаться. Или с существом, которому не доверяют.

Тиа посмотрела на бутылку. Потом на его лицо. Он кивнул – один раз. Видимо, у них это значит согласие.

Она взяла воду. Осторожно.

Бутылка была завинчена крышкой. Любят же на этой планете всё закручивать. Просто вода. Прохладная. Она сделала глоток. И ещё один.

Тут Джон начал говорить. Тиа удивилась: он ведь знает, что она его не поймёт. Потом он показал на Робота – тот тоже что-то произнёс. Потом – на Тию… Ну давай попробуем.

– Я прилетела с другой планеты, очень далеко отсюда.

Джон не указал на Робота, но тот вдруг заговорил сразу после неё. Затем Джон что-то сказал, и Робот… Робот заговорил на её языке!

– Нен дженен кэф энек. Кэпен энек. (Мы не причиним тебе вреда, ты в безопасности.)

Тиа потеряла дар речи. Как это вообще возможно?..

Робот продолжил:

– Скажи нам сначала, чего ты хочешь. Мы принесём тебе еду. Или чистую одежду.

– Приземлялся ли кто-то ещё на таком же корабле, как мой?

– Мне не известно об этом, – ответил Джон. —Я постараюсь выяснить. Откуда ты прилетела?

– С очень далёкой планеты. Называется Таэми. Называлась…

– Насколько она далека?

– Я не знаю, как объяснить… – Тиа запнулась. – Скажи, Робот – он живой?

– Нет, – сказал Джон. – Он – машина. Он исполняет приказы. Может помочь тебе. Можешь задавать ему любые вопросы, если меня нет рядом.

– Что случилось с твоей планетой? – спросил он после паузы.

– У нас было две звезды. Основная – как ваша. И ещё – красный карлик. Давным-давно мимо пролетела выброшенная планета, газовый гигант. Она изменила орбиту карлика, и он начал сближаться с основной звездой. Столкновение стало неизбежным. Мои предки начали подготовку к побегу еще до моего рождения. И мы успели эвакуироваться. В разные стороны. На тысячи экзопланет. Наша община выбрала эту звёздную систему. Наши очень-очень далёкие предки когда-то жили на Као-Дет.

– Что такое Као-Дет?

– Следующая планета. Четвёртая от вашей звезды.

Джон был потрясён.

– Сколько человек вылетело с тобой?

Тиа ответила. Но Робот молчал. Не перевёл.

– Давай разберёмся, – предложил Джон.

Он показал один палец:

– Один.

Тиа назвала цифру на своём языке. Потом два. Три. Так они дошли до двенадцати, и стало понятно: на Земле – десятичная система, а на Таэми – шестиричная.

– И где остальные? – спросил он.

– Я не знаю, – прошептала она. Слёзы подступили. Голос предательски дрогнул.

– Мне очень жаль, Тиа, – мягко сказал Джон. – Если я хоть как-то могу помочь… ты можешь на меня положиться.

– Ты можешь поспрашивать о других кораблях?

– Конечно. Это немного сложно, но я разузнаю.

– Где мой корабль?

– Я спрятал его. Там много повреждений. Не думаю, что его можно будет починить.

Раздался стук в дверь.

Вошло ещё одно существо – копия Робота. В руках – поднос с едой.

– Я не знаю, что тебе подойдёт, поэтому сказал принести разное. Ешь, что больше понравится. Отдыхай, поспи. Завтра я приду…

Тиа кивнула. Только сейчас она почувствовала, как устала.

***

Тиа лежала в темноте, глядя в потолок. Казалось, комната стала меньше – стены будто пододвинулись ближе, притихли, подслушивая её мысли. Сон не шёл. Каждое закрытие глаз превращалось в калейдоскоп картинок: лицо Джона, обрывки их разговора, его странная улыбка – иногда тёплая, иногда будто скрывающая что-то.

Кто он на самом деле? Она пыталась убедить себя, что это паранойя. Что если бы Джон хотел ей зла, он уже сделал бы это. Может, он хочет сначала разузнать о Таэми, о наших технологиях…

Подумать только – я говорила с человеком с другой планеты. Так запросто. Как будто это вполне обычное дело. Мы ведь инопланетяне друг для друга.

Теперь, в темноте всё казалось зловещим. Каждый взгляд, пауза в его словах – намёком.

Может, сбежать? Робот наверняка стоит за дверью. Я что – пленница? Мысль показалась абсурдной, но от этого не менее липкой. Она зацепилась где-то на краю сознания и не отпускала.

Если бы я захотела уйти прямо сейчас… смогла бы? Дверь не заперта? А если заперта – что будет, если я попытаюсь её открыть? Робот позовёт Джона?

Из ванной раздался странный звук. Тиа дёрнулась к двери.

– Робот? – Он, как она и думала, стоял возле двери.

– Чем могу помочь?

– Что это? Этот звук.

– Это геккон. Маленькое животное, ящерица. Абсолютно безопасное, беспокоиться не о чем. Они распространены здесь. Но я понимаю твой испуг: у вас на Таэми ведь нет суши, соответственно, нет и сухопутных животных, верно?

– Да… Только кошки. Спасибо.

Тиа вернулась на кровать и села, обхватив колени. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Геккон. Просто крошечная ящерица. Смешно. Она разговаривает с человеком с другой планеты и при этом боится маленького животного. Мысли путались. Она закрыла глаза. Всё это время она накручивала себя, выстраивала в голове сложные схемы, где Джон – хитрый, расчётливый чужак с неизвестными намерениями. А в реальности он, вероятно, просто хотел, чтобы она не испугалась нового для неё мира.

И всё же… сомнения сидели глубоко, как песчинки под кожей. Но теперь к ним примешалась вина – за то, что она могла ошибаться в человеке, который помогал ей.

Она просто слишком устала. Наверное, недоверие – это естественная реакция, когда ты в чужом мире. Тиа легла, повернувшись к стене. На секунду ей захотелось извиниться перед Джоном – прямо сейчас, хоть среди ночи. Она дёрнулась, засыпая. Веки тяжелели, мысли медленно уплывали куда-то в сторону. Сквозь сон ей послышались шаги. Осторожные, будто кто-то старался не разбудить её. Они замерли прямо у двери.

Может, это был просто сон. А может – нет.

***

– Привет. Хорошо спала?

– Да, спасибо. Готова узнать всё о вашем мире, – ответила Тиа, натянув улыбку. Похоже, на Земле было принято улыбаться почти всегда.

– Я подготовил для тебя небольшой обзор. Постараюсь показать самое главное.

Джон дал знак роботу. Он развернулся к стене, и та ожила, залившись мягким светом. Появилось изображение – что-то вроде учебных увеличителей на Таэми, только картинка была чётче и ярче, отметила про себя Тиа.

– Итак. Земля. Население около девяти миллиардов человек. Климат очень разный – от вечных льдов на полюсах до жарких пустынь, где почти не бывает дождей. Есть густые леса, степи, горы, острова, материки и океаны. Люди живут почти на всей территории суши, приспосабливаясь к условиям. Большинство населения сосредоточено в крупных поселениях, есть такие с миллионами жителей, а есть крошечные. У каждого региона – свои языки, культура, еда, традиции.

– У вас несколько языков?

– Много. Очень много.

– Для чего?

– Хм… Просто… Так получилось.

Он сменил изображение, и на стене появилась карта с разноцветными пятнами.

– Каждое цветовое пятно – отдельная страна или союз стран.

– Что такое страна?

– Это участок земли, у которого свои правители. У каждого свои законы, деньги, армия.

– Объясни армию?

– Армия – это группа людей, которых обучают сражаться. У них есть оружие, корабли и много чего еще. Армия защищает страну от врагов или нападает на другие страны, если прикажут правители.

– А зачем нападать?

– Причины разные, – ответил он после короткой паузы. – Иногда, чтобы забрать землю, полезные ресурсы или деньги. Иногда – чтобы заставить других подчиняться. А бывает, что просто из-за споров между правителями или старых обид.

Он снова сменил изображение: теперь Тиа увидела рисунки людей в одинаковой одежде, с флагами и копьями, а рядом – груды металла, похожего на ржавые обломки.

– Это война. Когда армии двух или больше стран сражаются друг с другом. Войны опасны. Гибнет много людей, разрушаются города, страдает природа. У вас нет армии?

– Нет… И стран. И язык только один.

– Расскажи ещё о своей планете.

– У нас… нет суши. Но мы живём… жили… на мелководье. В домах, выращенных из кораллов, со дна.

– Вы научились управлять их ростом?

– Да, это довольно просто… Наша планета всегда повернута к звезде одной стороной. В тени слишком холодно, там вечный лёд. На солнечной стороне очень жарко. Вода испаряется из океана и образует очень много облаков. Есть зоны с постоянными тайфунами и волнами. Но мы живём в сумеречной зоне, у нас постоянно рассвет… ну или закат. Часто, почти постоянно, идёт лёгкий дождь. Тёплый ветер всегда дует с жаркой стороны, море всегда одинаковое – немного волнистое.

– Звучит как идеальный мир.

– Да. Он был идеален…

– Давай я продолжу… Часто страны объединяются в союзы. Особенно после какой-нибудь большой войны. Мы сейчас в Азиатском союзе, вот здесь. Коренное население именно в месте, где мы находимся, – тайцы, язык тайский.

– Ты сейчас говоришь на тайском?

– Нет. Вообще я могу, немного. Но мой язык – английский. Как бы тебе объяснить… Мои предки не отсюда, но я родился здесь.

– А почему они переехали? Случилось что-то плохое?

– Нет. Просто у них здесь была работа

– Мы недалеко от моря? Можем туда поехать?

– Пока нет. Это сложно… Понимаешь, сейчас небезопасно. Вот в чём дело: каждое правительство всегда хочет всех контролировать, и у каждого человека должна быть специальная карточка – мультипасс. У тебя её нет. Если мы с тобой выйдем на улицу, то полиция – это люди, обученные охранять государство и у которых есть оружие – арестует тебя и будет долго задавать вопросы. Я уже делаю тебе мультипасс, всё будет готово через три-четыре дня. Но… мы можем выйти ненадолго, возле дома. Хочешь?

– Конечно!

***

Перед выходом Джон протянул Тие кепку и маску.

– Надень это, ты сильно отличаешься внешне. И давай прогуляемся молча, после обсудим. Чтобы не привлекать внимание.

Робот остался в комнате, а они вышли и пошли по коридору через массивную металлическую дверь, которая вела в заброшенную часть строения. Повсюду валялся разбитый материал, из которого на Земле делали стены. На полу был большой слой пыли. Через эту заброшку они вышли уже на улицу. Было довольно шумно, эстакады над их головами гудели от непрерывного движения по ним. Тиа подняла голову наверх – многочисленные развязки, словно паутина, пересекали город, сплетаясь в затейливые узоры. Эти огромные бетонные конструкции затеняли всё вокруг, создавая постоянный приглушённый сумрак. В поле зрения было всего несколько ярких кусочков, освещённых звездой по имени Солнце. Между гигантскими зданиями – высотками, которые Тиа падая, приняла за скалы был и ещё один тип зданий – такие же заброшки, как та, через которую они прошли. Низкие, двух-трёхэтажные, розовые, голубые, жёлтые. Все одинаково выцветшие и полуразрушенные.

Воздух под эстакадами был сухим и душным, несмотря на тень. Смесь запахов – резкий аромат уличной еды и затхлый, едва уловимый запах канализации из стоков – заполняла пространство, переплетаясь в густой коктейль.

Людей на улицах было немного, всего несколько местных жителей, вышедших купить уличной еды, как и Тиа с Джоном. Они направились в одну из лавок, где на огне готовили мясо и парили булочки. Продавцами, а иногда и покупателями в лавках были существа, такие же как Робот. Но больше всего на улице было таких существ на моноколёсах. На них были надеты большие, яркие рюкзаки. Они мчались, легко маневрируя между опорами эстакад.

Тиа буквально чувствовала на себе взгляды редких прохожих. Её кожа была неестественно белого цвета по сравнению со всеми остальными. Даже Джон смотрелся гораздо темнее нее… Остальные люди были ниже, смуглее, чем Джон, но с тёмными волосами, как у Тии. Она услышала, как один из местных говорил с продавцом – и звуки его речи очень сильно отличались от того, как говорил Джон. Они такие разные. На Таэми не было таких больших отличий между людьми. Как это вышло?..

Она обратила внимание, что все надписи были продублированы, видимо, на трёх разных языках. И один из них был очень похож на тот, что она видела на загадочном механизме – спутнике Као Дета. Любопытство буквально распирало её… Тиа не могла отделаться от ощущения, что она только начинает понимать, насколько сильно этот новый мир отличается от того, что она знала.

И ей хотелось понять его.

***

Войдя в комнату, Джон принялся распаковывать еду и накрывать на стол.

– На улице я видела надписи на трёх языках. Один из них точно английский, второй, наверное, тайский. А третий?

– Китайский.

– Почему он везде?

– Азиатский союз. Китай – самая большая страна в нём.

– Я видела механизм на орбите Као Дета. На нём были надписи, скорее всего, на таком же языке!

– Любопытно. Ты сфотографировала?

Робот не перевёл. Но Тиа догадалась.

– Я зарисовала в блокноте. Он в корабле.

– Давай сходим к нему после завтрака.

Джон протянул ей деревянную палочку с ароматным мясом.

– Мы называем это барбекю. Оно из мяса… курицы.

Джон что-то сказал Роботу. Тот вытянул руку, и над ладонью появилась голограмма: птица, перья блестят, голова поворачивается, из клюва доносится тихое кудахтанье. Не плоская картинка на стене – живая иллюзия в воздухе. Тиа провела рукой сквозь мерцающий силуэт.

– Эти механизмы на орбитах… они тоже как Робот?

– В каком-то смысле. У нас есть технологии, мы умеем создавать машины, которые умеют думать и хранить в себе огромные объёмы информации.

– Они думают как люди?

– Не совсем. Учёные много лет пытаются создать машину с человеческим мышлением, но получается так себе. Машины могут считать быстрее нас, отвечать на десятки вопросов одновременно, придумывать новые решения… но всё равно они не мыслят, как человек. Машина есть машина.

Повисла пауза. Тиа, слегка улыбнувшись своим мыслям, решила её прервать:

– Барбекю мне пока понравились больше всего из земной еды.

– Здесь у нас культ барбекю. Почти все его любят. Мы не такие уж и разные, правда?

– Да, похожи, – рассмеялась Тиа.

Покончив с завтраком, Джон повёл её в заброшенную часть дома.

– Ты, наверное, заметила: эти здания давно не используют. Старые. Чтобы снести – нужны деньги. Там, где они не мешают новым стройкам, их просто оставляют. Этот уровень по плану должен быть пустым, но здесь живут те, у кого совсем нет денег.

– Ты живёшь выше, в небоскрёбе?

– Да, но я сделал здесь себе убежище. На всякий случай. А ты свалилась практически мне на голову.

Преодолев несколько зданий – кое-где через двери, кое-где через дыры в стенах, – они пришли к большой куче мусора. Джон с Роботом взялись за большую пластиковую панель, видимо, фрагмент крыши, и сдвинули её. Под ней был спрятан корабль Тии.

Она остановилась, не веря глазам. Столько всего они прошли вместе. И вот Тиа стоит здоровая и невредимая в другом мире – благодаря ему. Но корабль… был изуродован. Весь в саже, повсюду вмятины, один из иллюминаторов разбит, дыра в правой стороне, гравипарус запутан вокруг кормы. Кроме того… весь корпус искривился. Видимо, поплавился или деформировался от удара. А может, и то и другое, подумала Тиа.

Ловким движением она открыла люк, забралась в кабину и вернулась с блокнотом и небольшим отсеком с пластинами – в сложенном виде он походил на удобный чемоданчик.

– Здесь – все знания с Таэми. Вернее, не все, но самые важные.

– Очень умно… На корпусе тоже что-то написано?

– На самом деле не только снаружи. И в кабине, и даже на механизмах – везде, где есть место. Мы понимали, что знания нам очень пригодятся в нашем… новом доме.

Робот взглянул на записи в блокноте и сообщил на двух языках:– Это заброшенный китайский спутник. Неисправен уже 144 года.

Тиа взглянула на голограмму над его рукой. Она как будто уже привыкла к этому – даже не удивилась.

– Да, это он. Только сейчас он немного в худшем виде.

– Всё ещё не могу поверить, – сказал Джон. – Ещё вчера ты была там, видела его своими глазами… а потом упала прямо на меня. Всё происходит быстрее, чем я успеваю осознать. Не представляю, что чувствуешь ты.

Тиа лишь покачала головой.

***

Весь день они провели в разговорах, рассказывая друг другу о своих мирах. Они были такие разные и в то же время – похожи. Например, на обеих был океан, но на Земле в нём уже давно нельзя было плавать. Тиа рассказывала о том, как они каждый день ныряли с братом. Океан кормил их. Океан давал им кров. Кроме того, он был так красив, и эта красота всегда была разной. Каждый раз, ныряя с одного и того же крыльца, Тиа удивлялась: место, куда она попадала, всегда было другим. Ей казалось, что океан специально меняет декорации, словно не давая им привыкнуть к одинаковой картинке.

– Ты никогда не плавал? – спросила она, поднимая бровь.

– Плавал, – ответил Джон, – но не в океане. Мы строим специальные маленькие водоёмы – бассейны – прямо в зданиях. В небоскрёбе бассейн на каждом этаже. А ещё я плавал в озёре – это как океан, только меньше, и вода там пресная. Там тоже водится рыба и другая живность. Я покажу тебе всё, когда будет готов мультипасс.

– Зачем Союзу нужно, чтобы у всех он был? – задумчиво спросила Тиа.

– Контроль… – Джон пожал плечами и отвёл взгляд. – Все государства так делают. Они прикрываются тем, что хотят нас обезопасить от преступников. На деле я бы хотел обезопаситься от самого государства. Вообще не уверен, смогу ли сейчас объяснить тебе всё или ещё рано.

– Попробуй, – с любопытством сказала Тиа.

– Если очень коротко – я против этого государства.

– А что здесь не так?

– Например… – Джон глубоко вздохнул. – Чёрт, я ведь даже не объяснил тебе, что такое интернет. Все машины могут общаться между собой. Невидимая сеть связывает их.

– И что, у каждого есть свой Робот? – удивилась Тиа.

– Не обязательно робот, – улыбнулся Джон. – Любое устройство. Кстати, я подготовил для тебя очки, прошитые на твой язык. Теперь сможем общаться без робота.

Она надела очки, и мир слегка дрогнул. Когда Джон заговорил, она увидела перевод прямо перед собой – словно слова рождались одновременно с его голосом.

– Супер! – воскликнула она. – Удобнее, чем с Роботом.

– Это еще не всё, – подмигнул Джон.

Он, как обычно, показал ей палец и вышел за дверь. Вдруг очки завибрировали, и перед глазами всплыла надпись: «Входящий звонок от Джона. Ответить?». Тиа не знала как ответить, но подумала про себя «да». Чудесным образом диалог исчез и она услышала голос Джона.

– Алло. Как тебе такое? – произнес голос Джона на таэмийском языке.

– Джон? Я потрясена… – с удивлением прошептала Тия.

– С их помощью каждый человек может связаться с любым другим на планете. Мог… Теперь Союз отключил всю связь с внешним миром. Мы не знаем, что происходит снаружи. Вернее, нам показывают что-то – то, что им выгодно. Я не верю ни одному слову в Союзном интернете.

Он снова вошёл в комнату, и его лицо стало серьёзным.

– Я и другие люди, мои единомышленники, пытаемся подключиться к внешнему интернету. Раньше это было гораздо проще – орбитальные спутники передавали сигнал… Внешний интернет, и любой человек мог подключиться к ним из любой точки планеты. Но теперь… Впрочем, ты ведь видела, что происходит на орбите.

– Как это вышло? – спросила Тиа.

– Это называется синдром Кесслера… – ответил Джон. – У нас было очень много спутников. И вот однажды несколько столкнулись. В итоге произошла цепная реакция – всё больше и больше спутников сталкивались с мусором, и теперь наша планета окружена обломками. Уже 17 лет люди не запускали ничего в космос. Слишком много попыток, слишком много денег потрачено – и всё безуспешно. Как же тебе удалось пролететь?

– Я полетела через полюс… И мне очень повезло. Но… Как власти могут так обманывать людей? Я не понимаю.

– Сейчас я покажу тебе кое-что, – сказал Джон, активируя камеру в своих очках. Робот проецировал изображение на стену комнаты.

– Вот видео с тобой, – сказал он, показывая запись. – Всё настоящее.

Потом Джон коснулся изображения, и лицо Тии постепенно сменилось на его собственное. Мимика, движения губ, даже выражение глаз – всё было на месте, только вместо неё теперь был он.

– Видишь? – спросил он. – Это называется «замена лица». Можно подставить кого угодно, сделать так, будто они говорят или делают то, чего на самом деле не было.

Тиа моргнула, ошарашенная и растерянная.

– Сейчас никто не может быть уверен, что увиденное – правда. Даже видео, которое кажется самым настоящим. Это уже используется для манипуляций, для подделки доказательств, для создания фальшивых новостей.

– Что такое новости? – спросила Тиа, пытаясь понять.

Джон объяснил:

– Новости – это когда показывают важные события, которые происходят вокруг нас. Люди хотят знать, что случилось, чтобы быть в курсе и принимать решения.

Тиа задумалась, затем спросила:

– А моё падение… оно попало в новости?

Джон покачал головой:

– Нет. Я специально позаботился, чтобы этого нигде не было. Это могло вызвать слишком много вопросов и проблем.

– Почему? – удивлённо спросила она.

– Некоторые вещи лучше оставлять в тайне, – тихо ответил Джон. – Особенно когда это касается тебя и твоего мира.

– Ты тоже можешь искажать реальность?

– Только стирать кадры, из которых могут сделать новости, – ответил он с лёгкой улыбкой, и вдруг мгновенно снова стал серьёзным. – Я бы хотел уехать отсюда туда, где больше свободы. И, если ты не против, поделиться Таэмийскими технологиями… Я считаю, что если объединить наши знания, мы можем сделать много хорошего и спасти много жизней.

***

Тиа уже привыкла жить в комнате. Когда Джон был занят работой или уходил спать, всё свободное время она уделяла изучению Земли. Она читала статьи, смотрела различные видео.

Каждый день она открывала для себя что-то новое – удивительные ландшафты, огромные города, разнообразие животных и растений. Её особенно поражали фотографии густых лесов с высокими деревьями, где казалось, будто прячется целый мир тайн. Ей очень хотелось оказаться там – среди живой природы, под сенью ветвей, дышать свежим воздухом.

Иногда Тиа представляла, как будет шагать по мягкому мху, слушать шорохи листвы и пение птиц, ощущать тепло солнечных лучей сквозь крону. Но чаще всего она чувствовала себя словно в ловушке – между желанием увидеть всё своими глазами и ограничениями своего нынешнего положения.

Также ей была очень интересна история. Тиа погружалась в хроники разных эпох – от древних цивилизаций до современности. Она читала, слушала и смотрела информацию о том, как люди строили города, изобретали технологии, сражались и мирились, мечтали и падали. Каждый рассказ казался ей живым, словно маленькое окно в прошлое, которое помогало понять настоящее.

Живой интерес в ней вызывали рассказы о великих путешествиях и открытиях. Она представляла, как древние исследователи выходили в неизвестность, сталкивались с трудностями и преодолевали страх. Их смелость вдохновляла её самой искать ответы и не бояться новых открытий. История казалась ей ключом к разгадке собственной судьбы. Ведь если прошлое учит нас чему-то важному, значит и она может найти путь, следуя этому знанию. И, может быть, однажды её собственная история станет частью великого рассказа, который будут читать другие.

Особенно ей был интересен древний Египет. Ведь язык этих древних людей на 80 % совпадал с языком Таэми! Она сопоставляла символы и слова. Каждый новый факт укреплял её убеждение: древние египтяне и жители Таэми имели общие корни.

И вот однажды, изучая фотографии стен храма Сети, Тиа наткнулась на изображение Абидосского Вертолёта… Внутри всё словно взорвалось – смесь удивления, страха и предчувствия. Мурашки побежали по спине, сердце забилось учащённо, а разум отказывался принимать увиденное.

Не раздумывая, она позвонила Джону посреди ночи.

– Джон, – тихо начала Тиа, – ты когда-нибудь слышал об Абидосском Вертолёте?

– Нет, – ответил он сонным голосом. – Что это?

– Это рисунок из древнего Египта. На нём… один из кораблей Таэми.

***

Тиа нетерпеливо постукивала пальцами по столу. Её взгляд снова и снова возвращался к загадочным изображениям.

Наконец в дверях появился Джон. Он хрипло спросил:

– Ты уверена? Звучит… довольно бредово.

– Смотри, видишь вот это? – она указала на форму, похожую на широкие лопасти. – На первый взгляд кажется, что это лопасти… но это сложенный гравипарус.

Джон потер глаза и покачал головой.

Тиа подвинула изображение, подсветив вытянутый элемент внизу.

– А это не шасси. Это инжекторный модуль с магнитно-резонансными кольцами. В нём образуется плазма.

Она сделала паузу, затем увеличила центральную часть рельефа. Контур корпуса, выгравированный древним мастером, в точности совпадал с силуэтом её аппарата – до мельчайших деталей, даже до трёхсекционного стыка в кормовой части.

Проведя по экрану и совместив изображения, она тихо выдохнула:

– Как это возможно?..

– Ты говорила, что ваши предки мигрировали с Као Дета. Может, это их корабль?

– Тогда технологии были другими. Их корабли были огромными ковчегами и совсем были не похожи… Мы можем поехать в Египет?

– На данный момент – невозможно.

– А с мультипассом?

– Нет, даже с мультипассом. Союз закрытый. Никто не может просто взять и уехать отсюда. Но мы можем попросить робота провести глубокий анализ упоминаний об этом месте.

– Займёт несколько часов, – откликнулся робот.

– Тиа, так что у тебя на уме? – спросил Джон.

– Наши учёные говорили, что при очень высокой скорости время течёт иначе. По их расчётам, пока мы летели, на Таэми уже прошло несколько тысяч лет.

– Робот, ты можешь найти Таэми?

– Анализирую. Судя по записям бортжурнала, с вероятностью 97 % это планета, которую на Земле называют TOI-1452 b. Расстояние – около 100 световых лет.

– Возможно ли движение быстрее скорости света?

– Согласно специальной теории относительности Эйнштейна, движение со скоростью, превышающей скорость света в вакууме, невозможно для любых объектов, обладающих массой.

– Значит, меня здесь нет, – съязвила Тиа.

– А что, если по какой-то причине скорость у вас была разной, и вы прилетели с очень большой разницей во времени? – задумчиво произнёс Джон.

Волна осознания накрыла Тиа. Пазл сложился.

– Звучит логично… Значит это кто-то из тех, кто стартовал со мной… Возможно, кто-то уже прожил свою жизнь… А кто-то, наоборот, ещё не прилетел.

***

Тиа проснулась позже обычного. Она долго не могла уснуть после увиденного ночью. Ещё до того, как она успела полностью собраться с мыслями, в комнату вошёл Джон. Его лицо светилось улыбкой, которая словно обещала что-то важное и хорошее.

Он тихо подошёл к ней и вручил маленькую пластиковую карточку – мультипасс. Рядом, на кровать, он положил нарядное платье и смарт-очки с тонкой оправой.

– Теперь тебя зовут Тове, – произнёс Джон загадочно, – Линдквист. Ты из Швеции. Смарт-очки – «белые», без прошивок. Не говори со мной, пока они включены. Всё, что ты видишь и слышишь, будет доступно Союзу… Просто если ты будешь без них, это будет подозрительно. Прогуляемся молча.

Джон вышел за дверь, давая ей переодеться.

Тиа надела платье – лёгкая ткань скользила по коже, будто сотканная из воздуха и света. Очки она примерила сразу же – они сидели идеально, жаль, что все надписи были на шведском. Посмотрела в зеркало… Да, смотрюсь неплохо.

На Джона новый образ произвёл гораздо большее впечатление, но он не подал вида и только одобрительно покачал головой. Они вышли из убежища и пошли по пыльной, заброшенной улице. Небоскрёб, к которому они направлялись, казался живым гигантом, поднимающимся в облака. Он был не просто зданием, а целым городом внутри – огромным, где каждый этаж занимал площадь, сравнимую с кварталом.

Джон и Тиа вошли в лифт – он быстро поднялся вверх, почти неощутимо пролетая этажи. Наконец дверь открылась, и перед ними открылся совершенно иной мир – 58-й этаж был настоящим оазисом посреди бетонных джунглей. Здесь раскинулись ухоженные поля для гольфа с мягкой травой, блестящие бассейны, обрамлённые зеленью, уютные магазинчики с витринами, полными ярких товаров, и множество деревьев, чьи листья тихо шелестели на ветру. Солнечный свет проникал сквозь огромные пролёты между этажами, создавая ощущение открытого пространства, хотя они находились высоко над городом.

Тиа шла по мягкой траве, наконец ощущая под ногами живую природу. Её глаза блуждали по ярким краскам – красные и жёлтые цветы, оттенки зелени в каждом листе, прозрачная вода бассейнов, мерцающая в лучах света. Она чувствовала, как в груди расплывается спокойствие и вдохновение – здесь природа и технологии соединились в гармонии.

Однако, когда они подошли к краю этажа с видом на город, её улыбка исчезла. Над городом, лежащим далеко внизу, распростёрся плотный серый слой смога. Он висел тяжёлым покрывалом, скрывая улицы и здания, делая горизонт мутным.

Джон заметил её взгляд и, не говоря ни слова, взял её за руку и повёл дальше. Тиа почувствовала тепло его ладони и немного успокоилась.

Она подумала о том, сколько усилий потребуется, чтобы сделать воздух чище. И в то же время ощутила силу и возможности, которые дают такие небоскрёбы – места, где люди могут жить среди красоты несмотря на то, что природа настолько загрязнена. Она знала, что впереди людей ждет много работы, много новых открытий и испытаний. Но сейчас, находясь здесь, на вершине, среди зелени и света, она чувствовала, что готова изменять мир – и себя вместе с ним.