Alexander Grigoryev
Особые отношения: Британский капитал и российские трансформации с 1917 по 2024. Книга 3

Глава 1 Пролог

Лондонский портфель. Активы Российской империи на момент ноября 1917 года

К Октябрьской революции экономические связи России с Великобританией достигли пика интенсивности. Согласно отчётам Банка Англии и архивам Министерства финансов Великобритании, совокупные инвестиции британского капитала в российскую экономику оценивались в сумму от 200 до 250 млн фунтов стерлингов (в ценах 1917 года), что составляло около 25% всех иностранных инвестиций в России (Майер, 2019. P. 45). Основные активы были сосредоточены в нефтяной промышленности Баку (компании братьев Нобель, «Шелл», «Бритиш Петролеум»), горнодобывающей отрасли Урала и Сибири («Лена Голдфилдс»), медных рудниках Урала, а также в облигациях государственных и железнодорожных займов, размещённых на Лондонской фондовой бирже. Российское правительство и частные эмитенты имели непогашенные обязательства перед британскими держателями на сумму около 568 млн фунтов (Gillard, 1983. Ser. A, Vol. 6). Помимо финансовых активов, в британских портах (в первую очередь, в Ливерпуле и Лондоне) находились значительные объёмы товаров, уже оплаченных британскими компаниями, но не отгруженных из-за войны. Советский Декрет об аннулировании государственных займов от 21 января (3 февраля) 1918 года и последующая национализация промышленности означали одномоментное обесценивание этого «лондонского портфеля», что предопределило долгосрочный конфликт по вопросу о долгах и компенсациях.

Глава 2 Интерлюдия и признание (1917–1941)

Глава 1. От интервенции к торговым соглашениям: политика Де-факто (1920–1924)

После провала прямой интервенции британское правительство перешло к политике «де-факто» признания и экономического взаимодействия. Торговое соглашение 1921 года, подписанное между РСФСР и Великобританией, стало первым подобным актом между Советской Россией и ведущей капиталистической державой (Дэвис, Хьюитт, 1994). Его ключевым пунктом был взаимный отказ от враждебной пропаганды, что было важнее экономических статей. Соглашение открыло путь для восстановления товарооборота, однако вопрос о царских долгах и компенсации за национализированную собственность оставался главным препятствием для полного дипломатического признания, которое последовало лишь в 1924 году при лейбористском правительстве Рамсея Макдональда.

Глава 2. Лена Голдфилдс и Аркос: провал концессионной модели при НЭПе

Политика НЭПа породила у британского бизнеса надежды на восстановление концессионной модели. Наиболее показательным проектом стала концессия акционерного общества «Лена Голдфилдс Лимитед», получившей в 1925 году права на эксплуатацию золотых приисков в Сибири. Однако проект столкнулся с административными препятствиями, изменением налогового законодательства и, в конечном счёте, был насильственно прекращён советской стороной в 1929 году. Компания подала иск в международный арбитраж, который в 1930 году частично удовлетворил её требования, но взыскать компенсацию не удалось (Хаслак, 2003).

Параллельно, в мае 1927 года, британская полиция совершила налёт на советское акционерное общество «Аркос» в Лондоне, обвинив его в шпионаже. Этот инцидент, хотя и не доказанный в суде, привёл к разрыву дипломатических отношений на два года и окончательно дискредитировал модель крупных производственных концессий в глазах как британского капитала, так и советского руководства, видевшего в них угрозу суверенитету.

Глава 3. Золото, лес, нефть: товарные схемы оплаты в 1930-е годы

После краха концессий основой советского экспорта в Великобританию в 1930-е годы стали традиционные сырьевые товары: зерно (в период коллективизации), лес, нефтепродукты, марганцевая руда. Платежи за импорт машин и оборудования осуществлялись в том числе золотом, которое тайно продавалось через специально созданный советский «Золотой трест» и скупалось Банком Англии (Стюарт, 1999). Эта схема позволяла обходить политические ограничения. Несмотря на официальную риторику о «капиталистическом окружении», товарооборот сохранялся, а британские инженеры продолжали участвовать в ключевых проектах индустриализации, таких как строительство Горьковского автомобильного завода (ГАЗ) по технической документации компании Ford.

Глава 4. Политический разрыв 1927 года и его экономические последствия

Разрыв дипломатических отношений в 1927 году, инициированный консервативным правительством Стэнли Болдуина, имел ограниченное экономическое воздействие. Официальная торговля сократилась, но полностью не прекратилась. Более значимым долгосрочным последствием стало формирование в британском истеблишменте устойчивой «русской партии» в рамках консерваторов и разведывательного сообщества (МИ-6, Форин Офис), рассматривавшей СССР как системную угрозу. Эта группа влияла на политику, обеспечивая преемственность жёсткой линии даже в периоды официального сотрудничества, таких как Вторая мировая война.

Глава 3 Союзники и конкуренты (1941–1991)

Глава 5. Ленд-лиз и арктические конвои: военно-логистическое партнёрство

Вступление СССР в войну кардинально изменило ситуацию. Великобритания стала первым союзником, подписавшим в июле 1941 года соглашение о совместных действиях. Основным материальным выражением союза стала программа ленд-лиза. Хотя основной объём поставок шёл из США, британский вклад был критически важен в первые, наиболее тяжёлые годы. Поставки включали истребители «Харрикейн» и «Спитфайр», танки «Валентайн» и «Матильда», радары, взрывчатку и стратегическое сырьё (алюминий, каучук). Главным маршрутом были арктические конвои в Мурманск и Архангельск, повторявшие старый «Мандатный» путь. Потери конвоев (например, печально известный PQ-17) были огромны, но поставки продолжались, так как СССР был жизненно необходим для отвлечения сил вермахта (Вудман, 1994).

После войны вопрос о долгах по ленд-лизу стал новым раздражителем. СССР отказался раскрывать полную информацию об уцелевшей технике и соглашался обсуждать лишь невоенные поставки. Окончательный расчёт был произведён лишь в 1972 году символической суммой.

Глава 6. Холодная война: технологическая блокада и контрабандные каналы (КОКОМ)

С началом холодной войны Великобритания стала активным участником Координационного комитета по экспортному контролю (КОКОМ), созданного в 1949 году для ограничения поставок высоких технологий в соцлагерь. Британские компании, такие как «Ферранти» и «Маркони», были лидерами в электронике и авионике, и их продукты были объектом строгого эмбарго.

Одновременно через британские офшоры (Гибралтар, острова Ла-Манша) и нейтральные страны (Швеция, Финляндия) действовали сложные контрабандные схемы по поставкам в СССР станков с ЧПУ, вычислительной техники, оборудования для оборонной и электронной промышленности. Деятельность таких фигур, как бизнесмен Грегори Стэнтон, и участие в ней агентов МИ-6, желавших получить доступ к советским технологиям через обратные каналы, стали предметом парламентских расследований в 1980-е годы (Уолтон, 2010).

Глава 7. «Нефть в обмен на трубы»: сделки 1960–1970-х и роль BP

Открытие крупных нефтегазовых месторождений в Западной Сибири в 1960-х годах вновь изменило логику отношений. СССР нуждался в современных трубах большого диаметра и насосно-компрессорном оборудовании для строительства газопроводов в Европу. Великобритания, через компании «Бритиш Петролеум» (BP) и консорциумы поставщиков труб, стала ключевым партнёром в рамках сделок «газ – трубы».

Контракт 1968 года между BP и советским «Союзнефтеэкспортом» предусматривал поставку в СССР оборудования и технологий для нефтедобычи в обмен на гарантированные объёмы сырой нефти для BP на выгодных условиях. Эта схема, расширенная в 1970-е, заложила основы долгосрочного присутствия BP на российском рынке и сделала энергоносители центральным элементом англо-советской торговли, достигшей пика во время разрядки.

Глава 8. Перестройка и «шоковая терапия»: британские советники и модель Вашингтонского консенсуса

С началом перестройки британские экономисты и финансисты, наряду с американскими, получили беспрецедентный доступ к процессу реформирования советской экономики. Институт экономических проблем переходного периода в Кембридже и Лондонская школа экономики стали центрами подготовки кадров для российских реформ. Такие фигуры, как Джеффри Сакс (хотя и американец) и его британские коллеги, активно продвигали идеи «шоковой терапии», мгновенной либерализации цен и приватизации.

Британские юридические фирмы (например, «Линклейтерс») участвовали в написании первых законов о приватизации и создании фондового рынка. Британское правительство Джона Мейджора выступало одним из главных лоббистов предоставления России крупных кредитов МВФ, которые де-факто кондиционировались проведением этих реформ. Эта интеллектуальная и экспертная экспансия подготовила почву для прямого захвата активов в следующее десятилетие (Стоун, 2002).

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.