Алиса Ковалевская
Лили. Заставлю тебя вспомнить

Глава 1

Марк прошёл через гостиную ко мне. В его карих глазах была насмешка, а губы чуть заметно кривились. Он резко обхватил мою шею и поцеловал меня. Тело словно током прошибло, но это был не тёплый, будоражащий разряд. Я оттолкнула Марка и нервно выдохнула, вглядываясь в его лицо с ощущением, что брежу. Меня трясло, разум отказывался принимать, что передо мной он.

– Ты… ты жив? – просипела я. – Но… Мирон сказал, что ты погиб. Разбился во Флориде. И…

Марк ухмыльнулся и тряхнул головой. Его волосы стали длиннее, а кожа была бронзовой.

– Как ты меня сильно любишь, братец, – обратился он к Мирону. – Похоронил и дело с концом.

Я медленно повернулась к мужу. Он был напряжён до предела, кулаки сжаты, каждая жила натянута. Но… поражённым Мирон не выглядел.

– Мирон, – голос был совсем чужим. – Что ты… – и тут вокруг меня словно стеклянный шар лопнул. Разлетелся со звоном на тысячи осколков. – Ты всё придумал! – закричала я. – Ты меня убеждал, что Марк погиб, а я…

– Лили, тихо, – Мирон подошёл.

Я не далась ему.

– Лили, – усмехнулся Марк. – Ты не только мою женщину прибрал, ты и моё имя для неё присвоил. Ты всегда мне завидовал, но в этот раз… – он покачал головой.

Подошёл к отцу.

– Привет, бать, – с полуусмешкой на губах кивнул ему. Повернулся к матери. – Мам…

Зоя что-то невразумительно просипела. Марк обнял её, но отпустил быстро и опять повернулся ко мне. И только теперь заметил Сашу. Мирон перехватил его взгляд.

– Не приближайся к ней! – гаркнул он. – Как ты здесь оказался, проклятый сукин сын?! Ты…

– Как он тут оказался?! – Я рывком развернула Мирона. – Это как ты мог врать?! Ты… – на глаза навернулись слёзы ярости. Я смотрела на мужчину, которому, несмотря ни на что, решилась довериться, и не могла найти оправданий. Любой дурной сон был лучше моего настоящего.

Как громом поражённая, я схватила Сашу. Бежать отсюда, и чем скорее, тем лучше. Но Мирон не дал мне сделать и нескольких шагов. Его руки походили на железные оковы.

– Позже созвонимся, – кинул он отцу.

Вслед нам донёсся голос Марка, но слов я не разобрала. Саша кричала, я не чувствовала под собой ног.

– Пусти меня! Марк…

– Марка для тебя нет, – отрезал он и запихнул меня в машину.

Я принялась дёргать дверцу, но она была заблокирована. Я била в стекло, кричала, только всё было бессмысленно. Мирон сел за руль, и машина с визгом сорвалась с места. У дома на подножке стоял чёрный мотоцикл Марка, и это не было моей выдумкой.

– Ты самое страшное, что только может быть! – закричала я, и вскрик Саши смешался с моим голосом.

Я взяла дочь и прижала к себе. Она была напугана, её губы кривились, кулачки были сжаты.

– Тише, – прошептала я, пытаясь её успокоить. – Ты тут ни при чём.

Поймала взгляд Мирона в зеркале. Тёмный, гнетущий и ожесточённый.

– Ты был так уверен, что я правду не узнаю?! Или что?! Твой отец…

Плач Саши заставил меня замолчать. Мы выскочили на оживлённую дорогу, рядом мелькали фары машин и фонари, но меня затягивало в пустоту.

– Ты не монстр, – выдавила я, стараясь не напугать дочь ещё сильнее. – Ты…

– Ну кто я?! Давай! – резко сказал он и свернул в сторону.

Меня швырнуло на дверь. Я ударилась плечом и опять встретилась с Мироном взглядом.

– Для тебя ничего святого нет. Ни правды, ни совести, ни чести, Мирон. Я… я боюсь тебя. Боюсь, – повторила шёпотом.

Его глаза сверкнули темнотой, губы сжались, и он уставился на дорогу. А я всё смотрела на него сквозь слёзы. Я ведь знала! Как я могла поверить ему?! Как могла доверить наши с дочерью жизни?!

Мирон

– Я не выйду отсюда, – прошипела она, глядя на меня, словно на злейшего врага. – Дело твоё.

Я забрал Сашу. Среагировать Лилия не успела. Малышка оказалась у меня в руках. От неё привычно пахло детским шампунем и нежностью. Но и это умиротворения не принесло.

– Ты не смеешь! – Лиля налетела на меня со спины, едва я отошёл от машины. Удары посыпались градом. Изловчившись, я перехватил её руку.

– Мне эти сцены не нужны! – хорошенько встряхнул её.

Её голова дёрнулась, волосы колыхнулись волной в свете фонаря. Голубые глаза блестели, как льдинки, веки опухли от слёз. Чёрт возьми! Откуда взялся этот сучёныш?! Он должен был до конца жизни взаперти сидеть!

Бескомпромиссная решимость жены сквозила даже в её дыхании. Я стиснул зубы и затащил Лилю в дом. Отпустил только там. Сашу захныкала, и я, оттолкнув Лилю, покачал её.

– Я ухожу! Навсегда ухожу от тебя! Я докажу, что ты Саше никто! – слова были злыми, кололи, раздирали нервы.

Лиля бросилась ко мне снова.

– Отдай моего ребёнка! Ты – сволочь поганая! Что ты с Марком сделал?! Это же из-за тебя он пропал! Это…

Я положил Сашу на диван. Взгляд Лили метнулся к ней.

– Ты – убийца! – закричала она. – Ты его убить пытался! Думал, что по-твоему вышло, а Марк…

– Я не пытался его убить! – заорал я.

– Я тебе не верю и больше никогда не поверю! Я уезжаю к родителям! Я…

Я схватил её и потащил наверх. Она крыла меня матом на чём свет стоит, брыкалась и шипела, как дикая кошка. В какой-то момент она вырвалась.

– Может, и меня убьёшь?! Ты про Марка сочинил, а, может, это ты про себя рассказывал?! Зверь… Это ты зверь, а не он! Ты…

Я прижал её к перилам лестницы, но она размахнулась. Лицо ошпарило, перед глазами на миг появилась красная пелена. Лиля оттолкнула меня и понеслась вниз. Саша рыдала, в башке были одни маты. Я поймал Лилю и поволок обратно.

– Нет! – с рычанием прошипела она, впиваясь ногтями мне в запястье.

– Посиди тут и остынь! – втолкнул её в комнату и запер дверь.

Она задолбила в неё кулаками, ручка задёргалась. Я провёл по горящей щеке пальцами. На ладони осталась кровь.

– По-твоему всё равно не будет! – закричала Лиля.

– Посмотрим, – процедил, бегом спускаясь вниз.

В кармане надрывался телефон. Взяв рыдающую дочь, я достал его. Несколько пропущенных от отца. Но теперь звонила мать.

– Я не могу сейчас, – сказал, с раздражением приняв вызов.

– Гейм овер, Мирон. – Это был Марк. – Так, кажется? Или нет… Мы только начали, верно?

Глава 2

Мирон

Усмешка, и звонок оборвался. Сверху доносился шум, Сашка молотила ручками и поджимала ножки. Голову сдавливало металлическим обручем.

– Да тише ты, – сказал я дочери, подняв её, но она не унималась. Проклятье! Няню я выставил давным-давно, старуху Матвеевну тоже. Что делать с грудным ребёнком, представления я не имел.

Наверху что-то грохнуло со страшной силой и разлетелось. У Лили ума хватит и окно разбить.

– Выпусти меня, Мирон! – расслышал я. – Иначе я разгромлю всё!

– Испугала нас мамка, да? Пусть громит. Папка, может, целее у тебя будет.

Саша кричала громче, извивалась, захлёбываясь плачем. Я держал её, а казалось, держу собственную жизнь. Так же, как и моя дочь, она норовила выскользнуть. Нихрена у Марка не выйдет!

– Ты за всё ответишь! – снова услышал я Лилю.

На глаза попалась бутылочка. Я вспомнил о прикреплённом магнитом к дверце холодильника расписании кормления и, с Сашкой на руках, пошёл в кухню. Телефон зазвонил опять. Я швырнул его на кухонный стол.

За считанные минуты дом превратился в преисподнюю. Поднявшийся ветер обрывал остатки мёртвых листьев и кружил их, швырял в окно. Что-то заскрипело и глухо ударилось о землю. Голова не соображала. Чтобы что-то делать, я должен был чётко понимать, что хочет Марк. Если он хочет Лилю, хрен её получит.

На засветившемся экране телефона появилось сообщение – братец прислал фотографию. На ней они с Лилей. Счастливые, чёрт возьми! «Я скорее сдохну, чем ты её получишь», – отправил я прежде, чем успел подумать.

Телефон зазвонил.

– Слушай сюда, Марк, – процедил я. – Раз ты здесь, тебе лучше сидеть и не высовываться. Я найду способ…

– Найдёшь способ? – вскрик Лили резанул ухо. – Что ты найдёшь способ сделать?! Заткнуть всех?! Снова устроишь покушение на Марка?! Давай! Только теперь тебе это с рук не сойдёт! Тебе и меня придётся убить, ясно?! Но знаешь, что я сделаю, Мирон?! Я напишу всем, какой ты! Если со мной что-нибудь случится, все будут знать…

– Ты сама ничего не знаешь! – оборвал я. – И знать не хочешь!

– Я всё знаю! И я найду способ тебя уничтожить! – Она орала и плакала.

Её ненависть была осязаемой, и сделать с этим здесь и сейчас я не мог ничего. Выключил телефон нахрен и, поглубже вдохнув, отодвинул всё на второй план. Самое главное – накормить дочь.

– Да… – выругался сквозь зубы, доставая смесь. – Как это разводить?

Лилия

Глаза открываться не желали. Голова гудела, будто меня колотили по ней всю ночь, а внутри, вдобавок, поселился рой непрерывно жалящих пчёл. Я так и лежала на постели одетая. Возле руки лежал телефон, и я схватила его, с трудом восстанавливая события ночи. Сколько я ни звонила Мирону, телефон его не отвечал. Эта поганая сволочь просто выключила его! А Марк… Он отобрал у Марка всё, и как ловко вывернул!

Мысли ворвались вихрем, и я смахнула с глаз опять набежавшие слёзы.

– Бери трубку, козёл, – процедила, слушая гудки. – Сказать нечего?!

Телефон пикнул – батарея садилась.

– У меня нет времени на твои истерики, – сказал Мирон, наконец ответив. – Через час у меня встреча.

– Где моя дочь?! – заорала я.

– Саша со мной.

– Саша маленькая совсем! Ты…

– Саша со мной, и ей хорошо. А ты сиди смирно, Лили. Когда ты придёшь в себя, мы поговорим.

– Поговорим?! Наговорились уже! Или ты придумаешь очередную сказку про плохого кровожадного брата?! Нет, Мирон! Сказок больше…

Связь оборвалась. Экран телефона был тёмным. Я попробовала включить мобильный, но телефон так и не ожил. Стерев слёзы, я поднялась. Голова закружилась от вчерашней истерики. Дёрнула дверь и… она вдруг поддалась. Я вышла в холл – дом наполняла тишина. Ничего, кроме тишины. Проклятый мерзавец! Он отлично знал, что без дочери я шага не сделаю. Услышала шорох в детской, и сердце недоверчиво подпрыгнуло.

– Дэни… – выдохнула я. – Из детской выбежал Дэнка.

Посмотрел доверчиво, будто спрашивал, что случилось. Я вошла в детскую и тут меня накрыло снова. Схватила плюшевого зайца и запустила в стену, подушку с дивана, ещё что-то, и ещё, пока обессиленная не опустилась на пол. Рыдания рвались, и я, обняв норовящего лизнуть меня пса, разрыдалась в голос.

Мирон

– Мне нужна няня, – бросил Кристине, войдя в приёмную. – И кофе. Как обычно.

Помощница отвела взгляд от монитора и, увидев люльку, выгнула бровь.

– Мне нужна няня, Кристина, – повторил жёстко. – Самая лучшая и быстро.

– Насколько быстро?

– Быстрее, чем кофе. А кофе должен быть у меня на столе прямо сейчас.

– М-м… – протянула она, глядя на меня с интересом. – Тогда сперва вам нужны волшебная палочка и скатерть-самобранка.

– Я не в том настроении, чтобы играть с тобой в слова, – сказал и, зайдя в кабинет, хлопнул дверью. Поставил люльку с Сашей на свой стол и хотел снять пиджак, но задержался взглядом на дочери. Она смотрела на меня, и я, отчётливо зная, что это мои выдумки, всё равно видел в её глазах укор. Словно это не она на меня смотрела, а её мать.

– Что? Тоже считаешь меня монстром?

Она дёрнула ножками. Дожил! На полном серьёзе разговариваю с крошкой. В дверь постучали, и Кристина вошла с кофе.

– Через двадцать минут у вас встреча с Рыловым, – напомнила она. – Зал для переговоров готов. Отдел менеджмента…

– Ты нашла няню?

– Нет. Но если вы скажите «пожалуйста», я посижу с ней, пока вы будете на встрече.

Я бы послал её. Ещё лучше – вышвырнул. Она подождала немного и пошла к выходу.

– Кристина, – бросил ей вслед. – Я буду тебе благодарен, если ты посидишь с Сашей. – Она остановилась, но не ответила. – Пожалуйста, – добавил я. – Мы с Лилей… В общем, она приболела. Какое-то время мне нужна будет помощь.

– Хорошо, Мирон Фёдорович. Я посижу с вашей дочерью и заодно поищу для вас няню.

Лилия

Весь день я металась, как загнанный зверь. Мирон отключил интернет, телефон у меня не работал. Я готова была на стену лезть от неизвестности и страха. Что, если Мирон прямо сейчас летит с моей дочерью куда-нибудь, откуда я её не смогу забрать?! Что, если он её спрячет от меня в стране, где моё слово против его – ничего не значит? А где оно значит?!

Во дворе валялись перевёрнутые качели. Мирон всё собирался убрать их, но так и не убрал, а теперь на них падал мокрый снег. Я стояла возле них до тех пор, пока холод не пробрал до костей. А когда собралась вернуться в дом, услышала вдруг рёв мотоцикла. Сердце подпрыгнуло, кровь отхлынула от лица, и я остолбенела. Такой же звук, как вчера. Да нет же, просто рёв мотоцикла. Он пронёсся стороной и стих. И вдруг раздался совсем рядом.

– Марк? – шепнула я и бросилась по дорожке к закрытым воротам.

Глава 3

Лилия

Звук мотоцикла растаял в воздухе, а я всё отчаянно пыталась открыть ворота. Железные, они были насмешкой моего мужа, а я – птицей в его клетке. Сколько ни пытайся птичка открыть запертую на замок дверцу – не выйдет. Ноги в домашних балетках вымокли, я продрогла окончательно, а снег повалил сильнее. Он тяжело опускался на землю, тут же превращаясь в ледяную корку.

Шмыгнув носом, я обхватила себя руками. Талые снежинки были на щеках или слёзы – уже и не знала.

Дом встретил меня теплом и запахом иллюзорного спокойствия. Я сняла балетки и прошла в кухню. Это в детстве температура могла спасти от сложной контрольной, сейчас простудиться было последним, чего я хотела. Вбежавший впереди меня Дэни вдруг заливисто залаял.

– Дэни, – прикрикнула я, войдя следом, и встала как вкопанная.

Марк сидел на краю кухонного стола. Едва он увидел меня, глаза его наполнились жадностью.

У меня язык словно опух и пересох одновременно. Воздух стал обжигающим.

– Ты совсем мокрая.

– Как ты здесь оказался?

Наши голоса прозвучали одновременно, сплелись в один. Нерешительно я подошла к нему, и он напрягся. На нём была чёрная куртка и чёрные джинсы.

– Я слышала твой мотоцикл. Но потом подумала… – я осеклась. – Подумала, что это просто местные парни.

– Правильно подумала. – Он поднялся.

Я инстинктивно отступила. Он невесело хмыкнул.

– Боишься меня? Что тебе наплёл Мирон?

– Ничего, – шепнула я.

– Да ладно. Я в курсе, на что способен мой братец. Без обид. Ну, что он сказал? Что я замочил старушку, когда мне бабки потребовались? – Его знакомая пренебрежительная усмешка напомнила мне о самых счастливых месяцах жизни. – Нет… Скорее, что я угнал свой первый байк и замочил парня, которому он принадлежал. Ещё, что девчонку его поимел. Что из этого?

Он так и впился в меня взглядом.

– Ничего, – ответила я всё так же тихо.

Он не поверил мне. Хмыкнул, словно бы разочаровался, и осмотрел кухню.

– Уютно тут стало. Явно не Матвеевна гнёздышко свила. Полотенчики, чашки… – Он взял одну с разделочного стола, посмотрел на неё и поставил обратно. – А ты мне это всё обещала ведь, Лили. Ли-ли… – повторил он по слогам и опять поморщился. – Теперь так он тебя зовёт, а ты и рада.

– Ничего я не рада! – ко мне вернулся голос. – Ты ничего не знаешь! Твой брат, он… Я не хотела за него выходить! Я… Я видела документы, Марк! Там была дата твоего поступления в клинику, и дата… – Я опять замолчала, только дыхание вырывалось тяжело и неровно.

– Что «и»? Дата смерти? – он прищурил глаза, и на миг стал похож на брата. Совсем отдалённо, и всё же похож.

Я не ответила. Нервно заправила за ухо волосы и отвернулась. Шаги Марка были тихими, но во мне они звучали оглушительно. Он всё рассматривал кухню: мелочи, наполняющие дом жизнью. Взял мерную ложечку для Сашиной смеси и вернул на место, за ней – полотенце с ярким мультяшным рисунком. Взгляд его упал на мою шею, и цепочка будто накалилась, стала душить меня. Марк резко подступил и, схватив за кофту, сжал ткань в кулаке. Она натянулась, а взгляд Марка пронзил насквозь.

– С ним хочешь остаться? – хрипло спросил он. Голос его вызвал мурашки и лёгкую дрожь. – Поехали со мной, Лилька. Поехали.

– Саша… – онемевшими губами прошептала я.

– Мы её заберём. – Он сильнее натянул кофту. – Всё будет, как должно быть, а мой брат пусть катится к чёрту.

Мирон

Встреча с Рыловым прошла напряжённо. По-хорошему, нужно было перенести её, но этот засранец требовал внимания. С раздражением я ждал, когда его юристы одобрят соглашение. Они въедливо изучали каждый, мать их, пункт и каждый подпункт. Репутация «Добронравов групп» не давала повода для сомнений, но это было их право.

Наконец все мелочи были согласованы, и мы, пожав руки, разошлись.

– Мирон Фёдорович, – менеджер одного из отделов подлетела ко мне с бумагами.

– Позже, – бросил я и вошёл в приёмную.

Отец сидел на диване с Сашей на руках. При моём появлении он перестал возиться с ней. Взгляд его был мрачным.

– Два чёрных кофе, Кристина, – сказал я и первым прошёл в кабинет.

На этот раз она обошлась без ставших привычными за последнее время острот. Отец вошёл следом вместе с Сашей. Пауза продлилась с минуту.

– Главврач клиники, где держали Марка исчез.

Я стиснул зубы.

– Когда?

– Точно я не выяснил. Около недели назад он взял больничный и не появлялся. Сегодня дверь его квартиры вскрыли – его там нет и, судя по всему, нет давно.

– Что мать говорит?

Отец промолчал. Я выругался сквозь зубы.

– Нужно проверить её счета.

– Не нужно их проверять, – жёстко отрезал отец. – Не нужно, – сказал спокойнее. – Я и так знаю, что это она заплатила главврачу, чтобы он выпустил Марка. И ты это знаешь. Никто бы больше этого не сделал. Марк болен, Мирон. Серьёзно болен, и его очередная ремиссия – дело времени.

– Он должен был провести в клинике остаток своей грёбаной жизни, – процедил я.

Внутри кипела буря. Его взгляд на Лильку… Чёрт! Я ударил кулаком об стену, и вошедшая с кофе Кристина вздрогнула. Перевела взгляд с отца на меня.

– Я в приёмной, – сказала она тихо. – Если понадоблюсь.

Саша закапризничала, и отец передал её помощнице. Дождался, когда она уйдёт.

– Он может быть опасен, – сказал отец. – И для себя, и для остальных. Для твоей жены, Мирон, в первую очередь.

Глава 4

Мирон

Наш с отцом разговор в третий раз прервал звонок от службы безопасности. В сущности, где сейчас главврач, меня не волновало, и сколько ему заплатила мать – тоже. Куда важнее было поговорить с Лилей. Марк не должен был выйти! Его «смерть» была идеальным решением для всех, прежде всего для меня и Лили.

– Он должен исчезнуть, – жёстко сказал я, только отец закончил говорить. – И на этот раз навсегда. Мне надоело, что его тень повсюду, отец! Поговори с мамой, и…

– Она не хочет со мной говорить.

– Так заставь её! Сколько ты будешь позволять ей делать то, что придёт в её больную голову?!

– Не смей говорить так о своей матери! Она не больна!

– Не больна?! – взревел я. – Она дала взятку психиатру Марка! Ты считаешь, что она не больна?! Довольно, отец!

Его губы сжались. Колкий взгляд из-под густых бровей говорил о внутренних противоречиях.

– Тебе сразу надо было сказать жене правду. Не нужно было придумывать эту историю со смертью Марка, и мне не нужно было тебе потакать.

– Не нужно было позволять матери прыгать перед ним на задних лапках! – с досадой отрезал я. – И спускать ей с рук истерики! Ей давно пора обратиться к психотерапевту! Может, теперь ты уже это поймёшь?! Её любовь к Марку – больная, как и он сам!

Отец промолчал. Он, мать его, сам всё знал, но не хотел признавать в открытую. Не надо было лгать Лиле! Да, не надо, но что сделано, то сделано. Нам всем стоило успокоиться и начать думать трезво. Только я ни хрена не мог. Рожа словно бы ещё горела после её пощёчины, крик звенел в ушах, взгляд обжигал холодом, а валяющиеся качели стояли перед глазами. Я всё же заткнул эмоции.

– Где он?

– Не знаю. Марк уехал сразу после вас.

– Уехал?! – гнев вырвался снова. – Ты просто отпустил его?!

– Да, Мирон, – взревел отец внезапно. – Я ничего не смог сделать! Ничего! Удержать твоего брата – всё равно что удержать зверя!

– Не называй его моим братом!

– Он – твой брат! – гаркнул отец. – И мой, – ударил себя в грудь, – сын. Каким бы он ни был.

Отец отвернулся, и до меня донёсся его выдох. Плечи его сникли. Он подошёл к окну и окинул город властным взглядом. Губы его горько кривились. Седины в его волосах за последние годы стало куда больше, но прежде я этого не замечал. Или не отмечал. Сейчас же он походил на короля – могущественного, но… оглядывающего своё королевство с горечью.

– Я упустил всё, – сказал он сдавленно. – Вас с Марком, Зою… Всё. Ты прав, сын. Мне нужно было сразу пресечь Зою, пока в этом был смысл. Нужно было заняться Марком, пока тот был мальчишкой. Я думал, что строю будущее, а по итогу… – он покачал головой. – Кому это будущее? – посмотрел на меня. – Кому, скажи? Эта девочка, Лилия… – он снова покачал головой. – Я-то думал, она прицепилась к Марку из-за денег. Но ей это не интересно. Я всё присматривался к ней, думал, хитрая такая, притворяется. Но нет, не притворяется. И девочка эта… Сашенька… нужны ей деньги мои, Мирон?

– Ты исповедоваться решил? Если так – это не ко мне.

Отец хмыкнул.

– Твоя мать устроила сцену. Это сбило меня с толку и дало Марку время. Теперь он будет умнее, я уверен.

Я тоже был в этом уверен. Марка всегда спасали животная интуиция и особенный дар выходить сухим из воды. Теперь же он будет настороже. Из приёмной раздался голос Саши, за ним – Кристины. Главное – не подпустить его к дочери. К моей дочери. Что же до Лили… Что делать с ней придётся хорошо подумать.

– Я приставлю к жене охрану, – сказал я отцу, и тот кивнул.

Посмотрел на время.

– У меня встреча с Назаровым. Хочу лично выслушать его отчёт. Хочу, чтобы он лично поговорил с каждым, кто сталкивался с Марком в клинике. Мне нужно знать, что в голове у моего сына.

Назаров раньше работал в службе безопасности «Добронравов групп», потом, в девяностые и двухтысячные, на отца лично. Теперь он выполнял поручения и мог отыскать то, что не могли другие. Например, правду. Только в случае Марка это было сомнительно. Но я не стал разубеждать в этом отца.

Мы вышли в приёмную, и Кристина подняла голову. На губах её играла улыбка, и отец улыбнулся ей в ответ, посмотрев на довольную Сашу. Но стоило ему обернуться ко мне, вернулась мрачность.

– На всякий случай, будь настороже, Мирон. Твой брат способен на многое. Приставь, как и собирался, к своей девочке охрану. Сегодня же. И сам не выезжай без телохранителя.

– Я не боюсь Марка.

– На всякий случай, Мирон. Хотя бы, чтобы мне было спокойнее.

Отец ушёл, и в приёмной повисло напряжённое молчание, нарушаемое только агуканием и радостным повизгиванием Саши. Кристина развлекала её яркой погремушкой, но улыбка её стала другой.

– Я нашла нескольких нянь, – сказала она. – Сегодня они придут на собеседование. Вы хотите лично поговорить с ними или это сделать мне?

– Я буду разговаривать с каждой сам. И мне нужна вся их подноготная – кто, откуда. Прошлые места работы, места учёбы, круг знакомых, интересы.

Она отложила погремушку.

– Не знаю, что случилось, Мирон Фёдорович, но я не частный детектив. Если всё так серьёзно, вам лучше обратиться к нему. Я могу только проверить рекомендации.

– Да, извини. Проверь рекомендации и направь тех, кто тебе понравится, ко мне.

Я снова скрылся в кабинете. Связался с охраной посёлка и распорядился не сводить глаз с моего дома. Ограда была надёжная, но на всякий случай я предупредил, чтобы обращали внимание на всех женщин, похожих на мою жену. И всех, похожих на Марка мужчин. После этого пригласил начальника службы безопасности «Добронравов групп» и дал распоряжение отправить к дому двоих самых толковых охранников. На данный момент больше этого сделать я не мог. Что я знал о жизни Марка за последнее время? Кое-что о его женщинах, включая Лилю. Нет, она не его. Гнев и ревность прокатились волной от мысли, что когда-то он называл её своей. Но что ещё? Я представления не имел, куда он может податься и где переждать. Вчерашний звонок был предупреждением – Марк не просто появился во время ужина. Одному из парней, которого он избил перед свиданием, потребовалась операция, другой отделался легче. Отец снова приложил связи и деньги, чтобы история не всплыла. А потом ещё раз, когда он устроил разборки после гонок. Пришедший вторым участник заезда был распалён и полез на рожон. За это и поплатился.

Сунув руки в карманы, я, как до этого отец, смотрел на город.

– Ничего у тебя не выйдет, Марк.

Я набрал Лиле, но телефон был выключен. Её рюкзак остался в машине, зарядка там же. Из сегодняшнего разговора с отцом я вынес для себя важную вещь: я на самотёк не пущу ничего. Моя жена – моя, моя дочь – моя, и я отвечаю за то, что с ними.

Взяв пиджак, я снова вышел в приёмную.

– Перенеси остатки дел. Сегодня я не вернусь.

– Но… – Кристина извинилась и положила трубку. – Я уже вызвала одну няню.

– Поговори с ней сама, если одобришь, пусть приходит завтра. И…

Я достал зазвонивший телефон. Это была охрана посёлка.

– Слушаю, – ответил быстро.

– Мирон Фёдорович, на территории вашего дома есть посторонний. Мужчина, схожий по описанию с вашим братом.

– Проклятье! Ничего не предпринимать, я скоро буду.

Я рванул к выходу.

– Мирон Фёдорович, – окликнула Кристина. – А Саша…

– Будь с ней. И никого не подпускай, даже если он представится апостолом небесным!

Глава 5

Лилия

– Марк, подожди! – запыхавшись, попросила я.

Он остановился, посмотрел с нетерпением и вопросом. Я облизнула губы и в растерянности оглянулась на дом. Он стоял совсем близко, таращился на меня тёмными окнами, и при этом был неживым, словно брошенным. Сердце сдавило. Этого не могло быть, но я словно бы слышала лай запертого в комнате Дэни.

– Надо забрать его, Марк, – я потянула его назад. – Так нельзя. Мы…

– Мы не можем его забрать. – Нетерпение Марка стало ощутимее. – Лиль, – голос стал мягче. Он мягко сжал мои пальцы. – Мы же договорились. Сейчас не время.

Он был прав. Я кивнула и пошла дальше, повторяя себе, что так надо. И правда, как мы будем с Сашей, да ещё и с собакой? А если нам надо будет из страны выехать? С собой у меня был только загранпаспорт, сделанный два года назад. Я им так и не воспользовалась. Остальные документы остались у Мирона.

– Лиль, не тормози.

– И как… – Я запнулась, когда Марк набрал код на панели управления, и ворота разъехались перед нами.

Всё произошло так быстро, что мозг не успевал перестраиваться. Я ещё раз обернулась на дом. Качели так и лежали на снегу, сквозь который пробивалась ещё не до конца сошедшая трава. Снег падал тяжело, становясь гуще, а ветер облизывал лицо. Марк подтолкнул меня вперёд, и я вышла за ворота. Дорога была та же и другая – белая, чужая.

– В чём дело? – спросил Марк.

– Ни в чём.

Я отбросила дурные мысли и поспешила за Марком. Мы шли в противоположную от выезда из посёлка сторону. Я не задавала вопросов – Марк крепко, по-мужски уверенно держал мою руку, а снег влажно скрипел под ногами. Моя сумка с наспех собранными вещами болталась у него на плече, губы были упрямо сжаты.

– Где ты был? – спросила я, переступая через ветку. – Это ведь ты мне звонил? Ты, Марк?

– Я, – коротко сказал он.

Он не хотел рассказывать, я чувствовала. Глянула на него искоса. Загорелый, и, вроде бы, такой же, как раньше, только в глазах появилось что-то колючее. Внезапно он остановился.

– Всё это время меня держала только мысль о тебе. Я бы с того света выбрался, лишь бы вернуть тебя. Лили… – он досадливо качнул головой. – Он не смог придумать ничего другого. Ли-ли, – сказал по слогам с совершенно иной интонацией, не так, как Мирон. – Детка.

Солнечное сплетение обожгло. Я не смогла ответить, да и Марк не стал дожидаться. Повёл меня дальше по свежевыпавшему снегу. Мы завернули за дома, и в уходящем в тупик переулке я увидела тёмно-синюю машину. Обтекаемую, словно она была предназначена для того, чтобы играть в догонялки с кометами.

– Это твоя? – спросила, спеша за Марком.

Он открыл переднюю дверцу, и я опустилась в низкое кресло. Марк обошёл машину спереди и сел рядом.

– Ты сомневаешься? – спросил он внезапно.

Я мотнула головой, не успев подумать. Да и что было думать? Марк обхватил меня за шею. Наклонился и коснулся кончиком носа моего. Его губы были жёсткими и нетерпеливыми, поцелуй резким, голодным и дерзким. Он прикусил мою губу, его язык проник глубоко, хватка на шее стала крепче на мгновение. Выдох опалил влажные губы. Прислонившись лбом к моему, Марк усмехнулся и, резко отстранившись, завёл двигатель. Машина заурчала, из-под колёс вылетел снег.

Я коснулась губ пальцами. Это было словно ожог.

– Брат ещё пожалеет, – сказал Марк, и сдал назад. Посмотрел в зеркало. В его глазах были решимость и азарт, будто он намеревался стать первым в заезде.

– Я не знаю, куда он отвёз Сашу.

– Разберёмся.

Только мы вывернули на дорогу, машина набрала скорость. Валящий на лобовое стекло снег смахивали дворники, но он налетал снова.

Я приложила руку к груди, наткнулась на кулон.

– Мирон будет нас искать.

– Будет, – подтвердил Марк. Посмотрел вбок и усмехнулся. Мы пролетели мимо пункта охраны, и я в последний момент увидела вылетевшего из него охранника. Он схватился за телефон.

– Сука, – процедил Марк с ожесточённостью и снова бросил взгляд в зеркало. – Уже роздал команды. Но ничего, братец, ты меня плохо знаешь.

В этот момент мы объявили Мирону войну. Лично я, потому что Марк объявил её в тот момент, когда вернулся.

– Я ждала до последнего. Я…

– Всё уже не важно. Ты сейчас здесь. Я люблю тебя, детка.

– И я… – горло запершило. – Я люблю тебя, Марк.

Мы ворвались в снежную бурю. Запястья Марка были напряжены, и я, задержавшись на его руках, не могла понять, что не так. Потом поняла: не было ни привычного серебряного браслета, ни плетёных, которые он носил. Только его необузданная энергия, ломающая любую оборону, и когда-то сломавшая мою.

– Она красивая, – сказала я. – Саша. Ты… Ты не представляешь, какая.

Его губы искривились, но он не ответил. Только яростнее впился взглядом в дорогу. Я посмотрела вперёд и испуганно ахнула – прямо на нас летела машина Мирона.

– А вот теперь поиграем по-настоящему, – процедил Марк и резко вывернул руль.

Мирон

– Мирон Фёдорович! – голос охранника с поста охраны был натянутым, в динамике ревел ветер. – Они только что выехали из коттеджного посёлка. Я не уверен, но…

– Машина! – взревел я, выжимая газ.

– Тёмно-синяя, марку я не различил. Машина что-то вроде ауди, но характер похож на спортивный. Проклятый снег…

Я выругался, вглядываясь в пелену. На выезде из города я застрял, потерял время. Отправленные для охраны Лили люди тащились ещё дальше.

– Не получишь ты её. – Я было хотел набрать отцу, и тут из снежной завесы вылетела тачка. На такой скорости гнать в такую погоду мог только сущий отморозок. Или зверь. Сквозь стекло я увидел его и… Лилю. Её распущенные волосы, огромные глаза, бледное лицо.

Они пронеслись мимо. Я сдал вбок и вывернул руль. За считанные секунды выжал из-под капота всех лошадей.

Лилия

– Марк! – вскрикнула я. – Марк! Это Мирон! – Я обернулась назад. – Стой! – вцепилась в его руку. – У него Саша! Марк!

Марк хищно прищурился, и не думая сбавлять скорость.

– Марк! – вскрикнула я. – Мы должны…

– Мы её заберём, – бросил он и, не сбавляя скорости, резко притянул меня. Поцелуй короткий, похожий на укус. – Обещаю, детка. Я же сказал.

Глава 6

Лилия

Марк вывернул руль, и машину занесло. Рядом загудели другие автомобили, вой клаксонов ударил по ушам, а стук сердца отдавался в барабанных перепонках. Меня швырнуло в сторону, и я схватилась за ручку двери, пытаясь удержаться. Только что мы ехали в город, а теперь неслись в другую сторону.

– Ты что делаешь?! – испуганно вскрикнула я. – Марк! С ума сошёл?!

– Не мешай. – Его и без того колкий, цепкий взгляд впился в зеркало, а губы сложились в пренебрежительной усмешке.

Я порывисто обернулась. Машина Мирона отстала, но он не останавливался. Гнался за нами.

– Вы оба сошли с ума?!

– Тс-с, детка.

– Марк!

Я обернулась опять. На полном ходу мы влетели в шлагбаум, и он отлетел, как сломанная сухая палка. От страха у меня перехватило дыхание, но Марк будто ничего не заметил.

– Это не гонки! Это не трасса, Марк! – закричала я до хрипа. – Остановись ты! Мирон…

– Сядь и сиди! – вдруг заорал он. – Я знаю, что мне делать!

Я так и влипла в сиденье. Никогда раньше я не видела Марка таким. На его шее и руках вздулись вены, а сам он напоминал готовящегося к прыжку хищника. Или… Зверя. По телу пробежал холодок. Мирон – манипулятор. Верить ему нельзя.

– Мы должны оторваться. Ясно?! – короткий взгляд на меня. – Ты мне доверяешь?! – Я медлила. – Доверяешь?! – гаркнул Марк, и я кивнула.

Он хмыкнул и будто бы стал частью машины. Я бывала на его заездах, но никогда не сидела с ним рядом. Адреналин перехлёстывался с паникой, и всё, о чём я могла думать: если со мной что-то случится, Саша останется с моим мужем, с этим лживым психом!

Дома посёлка остались позади. Я никогда не была в той стороне и понятия не имела, куда мы. Надеялась лишь, что Марк знает, что делает. Как ошалелые, дворники ходили назад и вперёд. Марк снова вывернул руль. Плечо ошпарило, из груди вырвался вскрик.

– Прости, детка.

– Давай остановимся. Что он тебе сделает?!

– Ничего.

– Тогда в чём дело?! – голос зазвенел паникой. – Просто выйдем и поговорим. Я скажу ему, что ухожу, что мы забираем Сашу и…

– Нет, – отрезал он.

Я ничего не понимала. Решимость во взгляде Марка стала бесконечной.

– Ты не знаешь, на что он способен, – выговорил Марк. – Если мы остановимся, потеряем всё.

– Да что всё?! А если мы не остановимся…

– Лили! – заорал он на всю машину.

Автомобиль Мирона превратился в точку на горизонте. Наш двигатель ревел, по крыше вдруг застучало.

– Дождь, – пояснил Марк. – Сейчас наш Мирошка потанцует. Он сменил резину? – насмешка в глазах и дьявольская улыбка.

В этот момент Марк был до безумия красивым. Обворожительным, как в первую нашу встречу, и… диким. Опасным.

– Я не знаю. Мы несёмся непойми куда, моя дочь непонятно где, а ты спрашиваешь меня про резину?!

Меня накрывала истерика. Машина Мирона стала отчётливее – он не мог нагнать нас, но и не отставал. Из-за поворота вдруг вынырнул автомобиль. Свет фар резанул по глазам, прорывая мглу. Мне показалось, что мы столкнёмся, но машина пролетела мимо, в каких-то миллиметрах.

– Хватит, Марк! Мне страшно!

– Ты со мной.

– Какая разница?! – слёзы хлынули по щекам. – То, что ты делаешь – безумие. Мы так только на тот свет уедем!

– Не волнуйся. На том свете не так уж и страшно. Поверь, я бывал в местах и пострашнее.

У меня дрогнули губы. Я вдохнула как можно глубже и выдохнула.

– Держись! – заорал Марк и свернул вбок.

Нас подбросило. Я вцепилась в ремень, но дёрнуло всё равно так, что мозги словно встряхнули. Перед глазами повисло марево.

– Вот сука, – прошипел Марк.

Мирон приблизился. Очертания его машины были хорошо различимы, несмотря на дождь и снег. Он включил фары, и их свет словно бы тоже гнался за нами.

– Держись крепче, – вдруг сказал Марк.

Я не успела понять, что он хочет, как вдруг машину занесло, словно бы мы скользили по льду. Мы завихляли, но выровнились, и тут же Марк съехал на неприметной развилке вбок. Ему словно бы всё тут было известно! Деревья остались с одной стороны, с другой открылось поле.

Сзади завизжали тормоза. Их пронзительный визг прокатился по всему лесу, и вдруг раздался хлопок, лязг и звон стекла.

– Приехал, братец.

Я в ужасе оглянулась. Мирон больше не ехал за нами – его машина накренилась, прижатая к деревьям.

– О, Господи! Марк! Марк… Остановись!

– С какой стати?

– Он же… – я попыталась отстегнуть ремень, обернулась снова, не зная, что делать. – Он же… Марк, мы не можем уехать! Да ты совсем ничего не понимаешь?! Он же…

Марк и не думал тормозить. Я схватила его за руку, но он оттолкнул меня.

– Собаке – собачья смерть! – заорал он. – Пусть сдохнет, мразь!

– Какая смерть?!! – я бросилась на него. Он отшвырнул меня опять. Нас потащило по дороге.

Марк выматерился.

– Остановись! – закричала я. – Или я…

Колёса вдруг подпрыгнули. На скорости нас вынесло к обочине, и машина слетела. Толчок, и всё закружилось. Я закричала, а машина всё вертелась. Тёмное небо, снег, дождь, битое стекло, и затухающий свет.

Глава 7

Лилия

Что-то случилось. Чтобы это понять, глаза открывать мне было не нужно. Стоило пошевелиться, тело отозвалось притуплённой болью, а с первым осознанным вдохом я уловила запах. Особенный, который, почувствовав раз, уже ни с чем не перепутаешь – запах больницы. Попробовала восстановить события и… наткнулась на глухую стену. Я билась в эту стену до тех пор, пока голова не начала разрываться.

– М-м… – потёрла лоб и всё же подняла веки.

Зря – свет резанул по глазам, и словно по заказу отворилась дверь.

– Ой, – ахнула девушка и, обернувшись, заорала: – Василий Михайлович! Василий Михайлович, она пришла в себя!

– Можно потише? – мне показалось, что я говорю громко, а голоса на деле не было.

Похоже, девушка меня не услышала. С улыбкой, достойной «Оскара», она подошла ко мне.

– Как вы себя чувствуете, Лилия Александровна?

Я приоткрыла рот и нахмурилась. Лилия Александровна… Было чувство, что она обращается ко мне и не ко мне.

– Лилия Александровна? – переспросила я. – Вы… Простите, вы уверены, что меня так зовут?

Улыбка её на секунду приклеилась и сошла. Мой вопрос, должно быть, звучал странно. Она заглянула в карту.

– А вы помните, как вас зовут?

Я было хотела ответить и… Не смогла. Приподнялась и с растерянностью уставилась на девушку в халате. В палату зашёл высокий худощавый мужчина с клочковатыми седыми волосами и козлиной бородкой. Увидев меня, он улыбнулся мне, как родной.

– Ну наконец, – сказал он, подходя ближе. – Наша спящая красавица. Вы лягте, – он легко надавил мне на плечо. – Нечего прыгать.

– Василий Михайлович, – позвала медсестра.

– Погоди, Ань. Так… – врач посмотрел на стоящий рядом аппарат. – Как самочувствие?

– Василий Михайлович, – позвала медсестра требовательнее, и врач всё же обернулся. – Тут, похоже, проблема. Лилия Александровна не помнит своё имя.

Врач нахмурился.

– Вы помните, что случилось?

– Я… – в памяти было пусто. Ни единого воспоминания, ни единой картинки. Я пыталась ухватить хоть что-то – лица, события, даты, но не было ничего. Ужас нарастал стремительно, пропорционально пустоте, и охватывал меня. Кто я?! Откуда?! Василий Михайлович помрачнел на глазах, и вместе с ним помрачнели мои мысли.

– Понятно, – подытожил он. – Не волнуйтесь, вы не первая и, к сожалению, не последняя. Будем разбираться.

Десяти минут не прошло, как палата превратилась в царство хаоса. Мне задавали вопросы, ответов на которые я не знала, вертели, осматривали. Всё, что я поняла – двое суток я пробыла без сознания, но о том, что произошло, мне никто не рассказал. Авария – на этом объяснения заканчивались.

Наконец меня оставили в покое, под присмотром всё той же Анечки.

– Вы не пытайтесь вспомнить, – посоветовала она. – Память сама придёт.

– И когда она придёт? – спросила я с тоской и злостью одновременно.

Примерно это я уже услышала от врача, но тогда сдержалась.

– У всех по-разному. К кому-то быстро возвращается, к кому-то медленно. Кто-то всё вспоминает, кто-то фрагментами.

– А кто-то не вспоминает ничего, – закончила я.

Она промолчала. Написала что-то в карте и покосилась на меня. Голова болела до тошноты, чем больше я пыталась хоть что-нибудь достать из недр памяти, тем, казалось, больше она блокировалась. У меня же было прошлое!

– Ко мне кто-нибудь приходил? – спросила я, остановив медсестру уже на пороге. – Если вы знаете моё имя, значит, вам его кто-то сказал! Или… или документы были? Телефон… – меня так и озарило. – Где мой телефон?

– Простите, я ничего не знаю. С вами был мужчина. Он тоже был в той машине.

– Мужчина? – я готова была подпрыгнуть. – Кто он? Где он сейчас?! Почему вы мне сразу не сказали?!

Я спустила с постели ноги, но только попробовала встать, голова поплыла, а пол словно наклонился под приличным углом. Анна подлетела ко мне и усадила обратно.

– Вам лучше отдохнуть, Лилия Александровна. Вы сильно ударились, у вас серьёзное сотрясение. Прошу вас, будьте благоразумны.

Слово «благоразумие» подразумевало наличие разума. В своём я уверена не была. Но лечь мне пришлось, причём так и не получив ответы. Голова плыла, даже когда коснулась подушки, язык отказывался слушаться. Я до рези в глазах всматривалась в противоположную стену. Палата была одноместная, со свежим ремонтом и большим окном. Аппаратура стояла тут же, у моей постели, а в углу был диванчик кофейного цвета. В углу – маленький шкаф, у изголовья – тумбочка ему в цвет. Обстановка никак не соответствовала казённой больнице. Если я в частной клинике, то… Что? Я из богатой семьи? Или это водитель машины меня сюда пристроил?

Я почти провалилась в сон, но движение воздуха заставило меня вынырнуть из него.

В дверях стоял мужчина. Высокий, с цепким взглядом, в чёрном пиджаке.

Я поднялась на руках, пересиливая слабость.

– Вы кто? – голос звучал неуверенно.

На губах мужчины появилась слабая улыбка. Он неспеша закрыл за собой дверь.

– Рад, что ты в порядке.

– Я… – я смотрела на него, пыталась вспомнить. – Вы меня знаете?

– Конечно, знаю.

Он взял за спинку стул и, поставив его возле постели, присел. Локтем упёрся в колено, а взгляд его был направлен на меня.

– Меня зовут Мирон.

– Мирон? – переспросила я с надеждой, что имя отзовётся во мне, но чуда не случилось.

– Да. – Он протянул руку. На ней лежало обручальное кольцо. – Ты – моя жена, Лиль. И ты не представляешь, как я боялся тебя потерять.

Я смотрела в его карие глаза, пытаясь вспомнить хоть что-то из моего прошлого, но… не могла.

Глава 8

Лилия

Когда я снова открыла глаза, было темно. Свет исходил лишь от маленькой лампы, стоявшей на столике возле дивана. Мирон сидел с телефоном. Я не подавала вида, что проснулась, но он каким-то образом понял это уже спустя несколько секунд. Отложил телефон и посмотрел на меня.

– Я уснула, – промямлила я. – Сама не заметила, как.

– Я понял. Вернулся с твоей водой, а ты спишь.

Он поднялся и, взяв бутылочку, подал мне. Я и правда ужасно хотела пить, но воды в палате не было. Мирон пошёл за ней, а потом… Наступил вечер.

Воду я взяла, хотя она была мне уже не нужна.

На лице Мирона были следы от порезов, на руках – ссадины.

– Что случилось? – спросила я. – Как случилась авария?

– Сейчас не время об этом говорить.

– А когда будет время?

– Когда ты придёшь в себя.

У меня появилось смутное ощущение дежавю, но оно прошло быстро. Мирон включил свет, и я прикрыла глаза. Вспышка меня буквально ослепила.

– Извини, не подумал. – Он сделал свет не таким ярким. – Я понимаю, Лиль, что ты хочешь знать, что случилось. Но тебе сейчас ни к чему лишний раз грузить голову.

– Думаешь, я её не гружу? – мой голос зазвенел. – Я пытаюсь вспомнить, но ничего! Понимаешь, что такое, когда у тебя вместо памяти – сплошной пробел?! Не понимаешь!

Мой муж… За этим мужчиной я замужем. Я не помнила ни как мы познакомились, ни свадьбу. Мирон дотронулся до моей руки, пальцы его были тёплыми, и сердце на миг встрепенулось. Собственный голос отдавался в ушах, и я вздохнула.

– Я понимаю, – примирительно сказал Мирон. – Просто… Это была не обычная авария.

– А какая? Мы что, от банды гангстеров удирали?

На мой сарказм он не отреагировал. Только взгляд стал жёстче. Меня так и пробрали мурашки. Мирон отошёл. Его движения были лёгкими, шаги беззвучными, но напряжение буквально окутывало его. Пиджак он снял – теперь он лежал на диване, на столе стояла чашка. Это всё было таким… простым и совсем незнакомым.

– Не от гангстеров, – ответил он наконец и опять повернулся ко мне. – Тебя увёз мой брат. Он и был за рулём машины.

Я забыла, как дышать. Мирон смотрел на меня с ожесточением, черты его лица стали глубже, резче.

– Зачем твой брат это сделал? – выдавила я.

– Затем, что он грёбаный псих. Был грёбаным психом, – добавил он после короткой паузы. – Ты какое-то время встречалась с ним, потом он исчез. Ты пришла ко мне, стала требовать ответы, и в конечном итоге вышло то, что вышло. – Он кивнул на мою руку с обручальным кольцом. – Марк был в психиатрической клинике.

– Марк? Это твой брат?

– Да.

Голова болела сильнее с каждым его словом. То, что он рассказывал, было больше похоже на русский сериал с изощрённым сюжетом. Но Мирон был в моей палате, а я ничего не помнила, и к сериалам это не имело отношения. Стало жутковато.

– Но… если он был в клинике, как он…

– Он сбежал, – оборвал меня Мирон. – Сбежал, сукин сын. Не знаю, как ему это удалось. Он всегда выворачивался, но никто не думал, что ему удастся улизнуть из закрытой клиники. Чёрт подери, – выругался он и добавил несколько крепких слов сквозь зубы. – Я должен был это предвидеть. Ты всегда была его навязчивой идеей. Видимо, он окончательно взбесился, когда узнал, что ты со мной. Он с детства привык, что ему достаётся лучшее, а тут такое дело.

Я смотрела на него во все глаза.

– Это на бред похоже.

Мирон невесело хмыкнул.

– Похоже. Только это не бред. Марк дождался, когда я уеду, и прошёл на участок.

– Как? – в недоумении спросила я. – То есть… Подожди. Если он такой… Как я могла пойти с ним?

Он снова отвернулся. На его виске выступила вена. Откинув одеяло, я встала. От слабости пошатнулась, но адреналин добавлял сил. Подойдя, я дотронулась до руки Мирона. Он, казалось, весь был сделан из железа – мышцы твёрдые, сам натянут. Он повернул голову, и наши взгляды встретились.

– Не нужно было идти у тебя на поводу и начинать этот разговор. – В его голосе появились хриплые нотки. – Но… Чёрт, Лилька, – он схватил меня за локти. – Ты не представляешь, что я пережил. Этот чёртов сукин сын вывез тебя на дикую дорогу. Вокруг лес, снег валит, а он гнал, как на трассе. Заезд очередной устроил, – он выругался так, что уши едва в трубочку не свернулись. – Ни одному нормальному человеку в жизни бы не пришло в голову ехать там, где ехал он. И… – Он втянул носом воздух. – Я не справился, понимаешь? Занесло на льду, и… – Он свистнул, махнул рукой. – Я вылетел с дороги, забуксовал. Думал уже, конец, и тут… Ваша машина завиляла. Я выскочил, а вас уже перевернуло. Кругом снег валит, не пройти, никого рядом. У меня жизнь перед глазами пронеслась.

Горло сдавило. Его глаза сверкали, как в лихорадке, пальцы сжались на моих руках, а взгляд был таким… Таким, что мне хотелось успокоить Мирона. Но я только и смогла сглотнуть.

– А… Марк? – спросила я глухо.

Мирон молчал. Мне всё стало ясно.

– Я вытащил тебя, – просипел он. – Успел. Видимо, высшие силы помогли. А потом… Машина на воздух взлетела. – Повисло молчание. – Туда ему дорога, – добавил Мирон и, обняв, поцеловал меня в волосы.

Его объятия были тёплыми, и пахло от него… Чем-то родным. Я поглубже втянула воздух. Воспоминания так и не приходили, но запах был знакомым, и я вдохнула снова. Всё, что он рассказал, не укладывалось в голове. Мирон поцеловал меня в макушку и погладил по спине.

– Ты – самое важное, что у меня есть.

Я закрыла глаза. Голова кружилась, мир вертелся вокруг, словно я выпила слишком много, и не могла совладать с собственным телом. Внезапно накатило бессилие, и я привалилась к мужу. Он ласково провёл двумя пальцами вдоль моего позвоночника, убрал за ухо прядь волос.

– Тебе нужно отдыхать. Поспи, а потом я принесу тебе что-нибудь поесть. Или хочешь, сейчас принесу?

Я мотнула головой.

– Тогда поспи, – сказал Мирон и уложил меня на постель.

Я не сопротивлялась. Он улыбнулся – нежно и грустно, пальцами провёл по моим бровям, по носу и встал. Я смотрела, как он идёт к двери. В холле горел свет, и на фоне него силуэт мужа показался особенно тёмным.

– Мирон, – окликнула я. – А ребёнок?

Он резко развернулся ко мне. Брови его сдвинулись.

– Какой ребёнок? – хмурясь, переспросил он.

Я и сама не знала, откуда взялся этот вопрос.

– Я… я просто подумала, что, может, у нас…

– У нас с тобой нет детей. Но будут. Обязательно будут.

Глава 9

Лилия

– Что-то не так?

Я посмотрела на Мирона.

– Нет, просто… – Махнула рукой.

– Что? Говори, Лиль.

– Почему-то я думала, что мы живём в частном доме.

Мирон обнял меня и быстро поцеловал. На губах его появилась лёгкая улыбка.

– Мы жили в частном доме, но это было давно и совсем недолго – ещё до свадьбы. Потом тебе надоело.

– Мне? – удивилась я.

– Тебе. – Он подбросил на ладони ключи от машины и убрал. – Ты изнывала, что скучно, что не можешь одна никуда поехать, что скоро плесенью покроешься. И вот, – он махнул на дом, – мы перебрались сюда.

Я подняла взгляд на дом. Он был не слишком высокий – этажей десять, явно дорогой, но всё равно напоминал современный муравейник.

Правда, холл внизу меня впечатлил – широкий, светлый, ухоженный. Мирон кивнул консьержу, и мы прошли к лифту. Голова всё ещё была словно свинцовая, но в обморок падать я не собиралась. Вроде. За четыре дня, которые я провела в клинике, об аварии с Мироном мы разговаривали совсем мало. Днём его не было, зато ночью он сидел на диване, как правило, с телефоном. В палате тогда пахло крепким кофе, а свет от экрана падал Мирону на лицо, искажая черты. Я лежала, не шевелясь, и рассматривала его, продолжая мучить память. Иногда он замечал это, иногда нет. Я же всё думала о том, что он мне рассказал. Выходит, я умудрилась связаться с его ненормальным братом. Это, вообще, как?! Где я с ним умудрилась познакомиться и почему сразу не послала?!

– Заходи, – Мирон открыл передо мной дверь. – Хотя… – остановил и подхватил на руки.

– Мирон! – вскрикнула я, ухватившись за его плечи.

От резкого движения по голове словно бы стукнули.

Он поставил меня, и я тихонько застонала, потирая лоб.

– Извини, – он выглядел виноватым. – Хотел перенести тебя через порог. Как невесту. Раз уж ты не помнишь, как это было.

Его слова и искренность смутили. Ему ведь тоже непросто. К тому же, он брата потерял. Каким бы тот ни был – он был его братом. Вряд ли это просто, хоть Мирон и не показывал.

– Всё хорошо, – ответила я и, разувшись, прошла по коридору.

Стены были обклеены обоями коричневого цвета с абстрактным рисунком, на полу в кухне – плитка, мебель деревянная, техника – новая. Взгляд упал на застеленный свежей скатертью стол, на шторы ей под стать. На полочке были в ряд расставлены специи, на крючках аккуратно висела кухонная утварь и прихватки с полотенцами.

– Я что, такая аккуратная? – спросила я с невесёлым смешком.

– Не до такой степени. – Мирон подошёл сзади и обнял меня за талию. Потёрся подбородком о волосы, потом носом и поцеловал. – Клининг творит чудеса. Подумал, что тебе нельзя сейчас напрягаться, – и вот. Один звонок – и нет проблем.

Я вывернулась из его рук. На столе в вазе стояли цветы – белые розы. Я провела по скатерти – она была добротная, с ажурными краями, но какая-то… вычурная. Будто не для того, чтобы ею пользовались. Мирон перехватил мой взгляд.

– Не нравится?

– Да не то чтобы…

– Не нравится, – сказал он с убеждённостью. – Не надо было слушать ту девчонку. – Он заметил моё замешательство. – Ты давно говорила, что нужно поменять скатерть. Ну вот я и решил. Девчонка из магазина посоветовала эту. Хрень, согласен.

Он схватил её и дёрнул рывком. Я только и успела подхватить вазу.

– Мирон! – воскликнула я, сердце заколотилось от испуга. – Ты чуть вазу не разбил!

Он сдержанно засмеялся и взъерошил волосы.

– Что-то не подумал.

Смяв скатерть, он швырнул её в ведро под раковиной, словно та была драной тряпкой, и опять обнял меня. Губы его прошлись по моей шее. Он прикусил кожу и дотронулся языком. Губы его были жадными, руки крепкими. Я окаменела. Прикосновения были слишком настырными, ласки – дерзкими. Он погладил меня по животу, по бёдрам, задрал свитер. Его пальцы прошлись над моими джинсами. Он расстегнул пуговицу на них, потянул вниз молнию, а губы всё скользили по шее – то мягче, то с напором, сбивающим с толку.

– Ты охренительно пахнешь, – прорычал он и, развернув меня, жадно поцеловал.

Прикусил нижнюю губу и ворвался языком. Поцелуй был голодным, глубоким, почти жёстким. Схватив за края, Мирон потянул мой свитер вверх, и кожи коснулся прохладный воздух. Мирон подтолкнул меня к подоконнику, прижал спиной, стягивая джинсы.

– Стой, – прошептала я и упёрлась ему в грудь.

Его глаза лихорадочно блестели, зрачки были чернее самой черноты. Взгляд шальной, голодный.

– Лилька, я… – он было снова потянулся к моим губам, но я отвернулась.

Он шумно втянул воздух.

– Мне сейчас не до этого, – сказала я и выскользнула. Застегнула джинсы и поправила свитер. Он достал из холодильника бутылку воды и большими глотками выпил всё до капли. Смял её и швырнул в раковину, а сам опёрся на неё руками. Плечи его под рубашкой были напряжённые, на руках натянулись жилы.

– У меня голова плывёт, Мирон, я не…

Он резко повернулся, и я замолчала.

– Прости, – сказал он сипло. – Я не подумал.

Бугор в его паху был откровенным проявлением желания. Я даже смутилась. Заметив это, Мирон тряхнул головой. Подошёл и поцеловал – глубоко и быстро, не дав и секунды опомниться. Так же быстро отпустил и скрылся в коридоре. Через минуту из глубины квартиры раздался звук бегущей воды. Я присела на стул с мягкой подушкой и дотронулась до губ, ища внутри отклик. Когда-нибудь я вспомню. Хоть что-то. Протянула руку и коснулась роз, и на миг мне показалось, что это не розы, а лилии. Белоснежные, с розоватыми крапинками. Словно обжёгшись, я отдёрнула руку и дотронулась до ключиц, второй рукой провела по обручальному кольцу.

– Это просто цветы, – сказала я себе. – Просто розы. – И опять провела по губам. Запах Мирона – такой знакомый, а я… я как пустой сосуд.

Глава 10

Лилия

На следующее утро, когда я встала, Мирон уже уходил.

– Подожди, – остановила я его в дверях. Голова спросонья соображала плохо, но я всё же собрала мысли в кучу.

Мирон поймал меня одной рукой, притянул и поцеловал. Я мягко оттолкнула его.

– Мирон, я ещё не проснулась толком.

– Зато я проснулся. Считай, что ты пожелала мне отличного дня. – Он взял с тумбочки папку. – Я в офис. Да… Ты что-то хотела?

– В больнице ты сказал, что мои родители погибли. Но, может, у меня ещё кто-то есть?

Он вернул папку на прежнее место. Прижал к себе, на сей раз с нежностью.

– Я у тебя есть.

– Я задрала голову и посмотрела на него.

– Я не про то. Может… Не знаю. Брат или сестра. Или бабушка, допустим.

– Нет. По крайней мере, ты мне ничего такого не говорила.

Я вздохнула.

– А друзья? Ты знаешь моих подруг?

– Не знаю, – в голосе его промелькнуло раздражение. Это озадачило меня.

– Я что-то не то спросила?

– Да просто… – И опять он поцеловал меня.

Его поцелуй был неспешным, но откровенным. Он ласкал мои губы, погладил меня по ягодицам, но в мыслях у меня было только, что я ещё не умывалась. Что не так, я не понимала. Я ведь знала Мирона – его прикосновения казались смутно знакомыми, и даже его поцелуй был таким… будто это уже было много раз.

– Ты не…

Он не договорил – зазвонил телефон. Мирон ответил, едва глянув на дисплей, жестом показав, что спешит. Забрал свои документы и ушёл. Я даже не успела спросить, когда он вернётся.

– Привет, мам, – услышала я его голос из холла. – Всё ок… Нет… Это была отличная идея…

Дальше я не расслышала, как ни пыталась. Постояла немного у входной двери, словно неприкаянная, и пошла умываться. В телефоне, который Мирон подарил мне ещё в больнице, был вбит всего один номер – его собственный. Получается, у меня нет ни друзей, ни семьи, если не считать мужа. И что я за человек такой, что даже подруг у меня нет?! Правда, Мирон как-то обмолвился, что родилась я не в Москве. Может, и друзья там остались?

От этих мыслей голова снова разболелась, но остановить их я не могла. Про родителей я спросила сразу – почему-то казалось, что это очень важно, что меня ищут. Может, поэтому и казалось? Я их потеряла и хотела, чтобы они были? Гадать можно было сколько угодно, и я решила, что с чашкой кофе это будет хоть чуточку приятнее.

Я открыла шкафчик. Кофе нигде не было. Но раз есть кофемашина, кофе быть должен тем более. Только сколько я ни искала, кофе так и не нашла – чаи со всякими добавками, растворимый кофе: всё, кроме обычных зёрен. Пришлось довольствоваться тем, что есть. Открыла упаковку чая и поморщилась от химозного запаха тропических фруктов. Мирон, что ли, это пьёт?

– Или не пьёт, – подытожила я, убедившись, что все упаковки закрыты.

Хорошо, хоть растворимый кофе оказался обычным, без добавок. Сделав его, я встала у окна. Вид открывался на парк, но сейчас он выглядел уныло – серый, укрытый пеленой сырости и холода.

Я повернулась и едва не воткнулась в уродливую занавеску. Видно, я была не в себе, когда их купила.

Из комнаты донеслась едва слышная мелодия, и я поспешила туда.

– Как дела? – спросил Мирон.

На заднем фоне были слышны машины.

– Нормально. Слушай, а где кофе?

– Кофе?

– Ну да. Видимо, когда твой клининг убирался, всё переставили. Я нашла только дурацкий чай и банку растворимого.

– М-м… – протянул Мирон. – Слушай, без понятия. Если хочешь, я куплю, когда буду возвращаться.

– Хочу, – вздохнула я.

– Ок, договорились, – ответил Мирон, и по ушам вдруг резанул автомобильный гудок.

Голову пронзила боль, я зажмурилась. Визг шин, ощущение, что мир вокруг вертится… Я пыталась вздохнуть, но воздух из комнаты будто исчез. Меня качнуло, телефон выскользнул из пальцев и ударился рядом, но я слышала удар, будто сквозь воду. Вспышка боли пронзила виски, и я вдруг ясно увидела поваленные качели, укрытые тонким слоем снега, с присыпанной травой, будто замёрзшей в ожидании.

– Лиля! – Мирон буквально орал, его голос был отчётливо слышен. – Лилька! Что случилось?!

Я опустилась на пол и, подобрав телефон, прижала к уху. Руки дрожали, я покрылась испариной, сердце стучало, как после забега.

– Я… – прошептала я и кашлянула, пытаясь вернуть голос. – У нас были качели? Такие… Большие садовые качели?

В трубке повисло молчание. Связь не обрывалась – я по-прежнему слышала фоновый шум, только мой муж почему-то не отвечал.

– Мирон, почему ты молчишь?

– С чего ты это взяла?

– Да так… Просто… У меня закружилась голова, и я увидела качели. Только они почему-то валялись.

– Ерунда какая-то, – ответил он. – Когда мы жили в доме, у нас были качели, но они стояли, а не валялись. Лиль, отдыхай побольше, договорились? Это всё из-за того, что ты терзаешь свои мозги. Скоро черти и лешие начнут мерещиться.

– Да, наверное, ты прав. – Я потёрла лоб. – Сейчас допью твой ужасный растворимый кофе и лягу.

– Правильно. Я постараюсь приехать пораньше. Давай, не занимайся ерундой.

Я попрощалась с ним. Закрыла глаза и воссоздала в памяти картинку. Она была настолько реальной, что я могла сказать, какого цвета каркас качелей. Подушек на них не было, будто их сняли осенью или, может, когда пошёл первый снег.

– Голубые… – прошептала я. – С синими цветами.

Глаза распахнулись. Подушки на тех качелях были голубые, с рисунком из васильков. И я это не придумала. Эти качели были на самом деле, только почему они валялись? И где они были? Может, в доме моих родителей, потому Мирон и не знал о них? Меня бросило в жар, руки опять задрожали, и я схватилась за телефон. Но отложила его, так и не позвонив мужу. Почему – сама не знала. Просто… Почему-то не хотела говорить ему ни про качели, ни про голубые подушки с васильками, ни про чувство, что здесь мне всё кажется чужим, а те качели – родными.

Глава 11

Лилия

Целую неделю я просидела дома, предоставленная самой себе. Мирон уезжал утром, и единственное, что мне оставалось – разделить с ним утренний кофе. Он говорил о компании, основанной его семьёй, – о «Добронравов групп», и я слушала. Потому что о себе и своей жизни знала лишь от мужа, и другого мне пока не светило.

– Спасибо за кофе, – сказал Мирон, поднимаясь из-за стола.

Я тоже было поднялась, чтобы проводить его, но взгляд опять зацепился за занавески. Это случалось всякий раз, когда я заходила на кухню, и каждый раз я испытывала внутренний диссонанс.

– У нас были другие занавески, – сказала я вдруг, не отдавая себе в этом отчёта. – Они были… Просто тюль, – слова прозвучали несмело. – Да… – Я остановилась, ухватившись за спинку стула. – Это был тюль, Мирон. Белый, с узором из цветов. И… Куда он делся?

Мирон нахмурился.

– Не было у нас тюля.

– Был, – возразила я твёрдо.

– Может, и был в доме. Я не помню. Лиль, – он взял свой пиджак, – у меня сегодня сделка на несколько миллионов, а ты о какой-то ерунде мне говоришь. Я не буду этим голову забивать сейчас. Хочешь тюль – повесь тут тюль, мне всё равно.

– Это не ерунда. Это… Может, ко мне память возвращается, Мирон! Это что, ерунда?!

Он посмотрел на меня. В его карих глазах читалось раздражение. Я сжала спинку стула – опять мне представились голубые подушки с васильками. И… Глаза – как будто я смотрела на мужа, но глаза у него были не карие, а голубые. Стоило мне моргнуть, видение исчезло.

Мирон взял край шторы и отпустил. Я едва не сказала, что никогда бы не повесила это уродство на своей кухне, но промолчала.

– Я на взводе, Лиль. Серьёзно. Компания, с которой мы подписываем бумаги, – серьёзный партнёр, и не всё идёт гладко. – Он посмотрел уже иначе – с лёгким лукавством.

Приобнял меня и потёрся подбородком о мою макушку, а потом поцеловал в лоб.

– Обещаю вернуться сразу после подписания. Пойдём прогуляемся, а то ты совсем закисла. – Он ещё раз поцеловал меня и выпустил.

Может, зря я? За неделю у него не было ни одного выходного, а я и правда от безделья с ума схожу. Даже на улицу ни разу не выходила – Мирон запретил, мало ли что. Да я и сама понимала, что одной мне идти не стоит – голова закружится, и опять здравствуй, больничная койка.

На улице было промозгло и сыро, холод пробирал до костей, несмотря на тёплую куртку. Мирон позвонил десять минут назад и сказал, чтобы я одевалась. Я стояла возле раскрытого шкафа и думала, что надеть.

– Ты словно на званный ужин собираешься, – сказала я себе и прекратила собственные страдания.

Достала свитер и джинсы. На пол вывалились леггинсы. Я было убрала их, но достала снова. Это я что, такого размера была? И тут до меня дошло, что дело не в размере – леггинсы были для беременных.

Ничего не понимая, я перебрала остальную одежду, но подобного не нашла.

Может, случайно оказались? Или в гостях у нас кто-нибудь был?

Причесавшись, я собрала волосы в хвост. Да на самом деле! В любом доме какого только хлама нет!

На улице, откровенно говоря, оказалось ещё хуже, чем я предполагала. Но Мирон отвёз меня в парк, где хотя бы не было грязи. Голова немного кружилась от свежего воздуха, а слабость, которую я не чувствовала дома, дала о себе знать. Но мужу я в этом не призналась – побоялась, что он захочет вернуться.

– И ты представляешь, этот Сафронов…

– Саша! – крикнула женщина вдалеке.

Я остановилась и обернулась. Сердце вдруг забилось чаще.

– Саша! – воскликнула она снова.

Она бежала через газон к…

– Саша, я же сказала тебе не убегать, – строго сказала она мальчику лет трёх. – Саш, ну в чём дело?!

– Лиль, ну в чём дело? – Мирон дотронулся до моего плеча.

Я мотнула головой и, ещё раз посмотрев на женщину с ребёнком, пошла дальше. О чём он мне рассказывал? О сделке своей, вроде. Правда, я не смогла бы вспомнить, что именно, даже если бы меня пытали.

Стало зябко, слабость усиливалась, отдавалась диким напряжением в спине и плечах. У Мирона зазвонил телефон.

– Опять работа? – спросила я, когда он достал его. – Ты хоть иногда отдыхаешь?

– Сейчас, например, – ответил он и взял трубку.

– Да, мам… Думаешь, это хорошая идея?

Он жестом показал мне на ларёк с хот-догами и горячими напитками. Вручил карточку, а сам отошёл. Я посмотрела ему вслед, бессознательно пытаясь разобрать разговор, но вокруг говорили люди, и мне оставалось только пристроиться в конец маленькой очереди.

Я как раз взяла чай и еду, когда Мирон вернулся. С ходу он выхватил у меня хот-дог и впился в него, будто не ел неделю. Я улыбнулась. Сейчас, с набитым ртом, в дорогом пальто и со свисающим с шеи шарфом, он выглядел жутко милым и… родным. Сердце окутало тепло.

– Короче, – сказал он, кое-как прожевав, – сегодня у меня для тебя сюрприз.

– Прям день сюрпризов, как я посмотрю.

– А то. Кто сегодня молодец? Кто с Сафроновым сделку заключил? Правильно – я молодец.

– От скромности не помрёшь.

– Ни в коем случае. – Он забрал у меня и чай.

– Что за сюрприз?

– Мама в гости заедет. Она за тебя очень переживает.

– Мама? – я округлила глаза. – Твоя мама?

Он довольно кивнул, словно я от новости должна была запрыгать. Но почему-то энтузиазма я не испытывала. Должно быть, это высветилось у меня на лбу огромными неоновыми буквами.

– Ты что, не рада, что ли? Вы с ней отлично ладите, Лиль.

– Даже не знаю, что сказать тебе по этому поводу.

Он отхлебнул чай. Я мученически вздохнула.

– Хорошо. Мама, так мама, – ответила я и открыла свой стаканчик. – Как минимум мне не нужно пытаться ей понравиться – я и так уже за тобой замужем.

Справиться с волнением не получалось. Я вымыла раковину, смахнула со стола крошки, которых и так не было, заварила свежий чай. Как ни пыталась вспомнить мать Мирона, даже намёка не было. Что самое интересное, за все эти дни я не нашла ни одного фотоальбома. Мирон только несколько снимков мне прислал, где мы были вместе. Я улыбалась и казалась совсем другой.

– Я открою, – крикнул Мирон, когда в дверь позвонили.

Я поправила волосы, пригладила домашнее платье.

Из коридора раздались голоса, и я, мысленно перекрестившись, вышла.

– Лилия, – улыбнулась женщина, расстёгивая полушубок.

Пальцы у неё были тонкие, черты лица изящные, но острые. Мирон был очень похож на неё и одновременно не похож. Она бросила пуговицы и, подойдя, приобняла меня.

– Как я рада, что всё обошлось, – дотронулась до моих волос.

Я стояла, ни жива, ни мертва. Зоя… Зоя Добронравова. Этот голос, эти глаза… Только мы никогда не были подругами, как не были мы и в хороших отношениях. Она меня ненавидела, и я это не просто знала – я это помнила.

Глава 12

Лилия

Голос Зои звучал участливо, почти по-матерински ласково, но в нём сквозила фальшь, которую я чувствовала кожей. Её лицо, искажённое гневом, блестящие яростью глаза так и стояли передо мной, пока мы сидели за столом в кухне. Она с удовольствием пила тот самый ужасный чай с резким запахом тропических фруктов и казалась… настоящей. Но это «словно бы» не давало мне покоя.

– Как же у вас уютно, – улыбнулась Зоя. – Мирошке очень с тобой повезло. Каждый раз, когда к вам прихожу, поражаюсь, какая ты хозяйка. – Она осмотрела кухню. – А чай… – она одобрительно дотронулась до моей ладони.

– Спасибо, – ответила я, стараясь не выдать напряжения.

Эта женщина старалась казаться добродушной, но сквозь сладкую глазурь её слов проступало высокомерие, холодное и острое, как лезвие. Меня всё сильнее захлёстывали сомнения, а настороженность сжимала грудь, как невидимый обруч. Мирон любил её – это было видно, она его тоже. Но когда она обращалась ко мне, что-то незримо менялось.

Я посидела ещё немного, старательно поддерживая разговор и делая вид, что всё хорошо, но в итоге не выдержала. Пока они с Мироном говорили о планах на Новый год, я украдкой изучала её.

– Простите меня, – вяло сказала я, потерев висок. – Так голова болит, что-то… Наверное, сегодня столько всего было, мой ушибленный мозг не выдержал.

Я сделала вид, что пытаюсь улыбнуться.

Мирон поцеловал меня в висок и помог подняться.

– Иди ложись спать.

– Конечно, Лилечка, – поддержала его Зоя. – После такой ужасной аварии ты ещё долго будешь восстанавливаться. Мирон, – обратилась она к сыну, – помоги Лиле лечь, а потом ещё чаю попьём.

Оставшись одна в спальне, я сбросила маску. Голова и правда поднывала, но ушла я не поэтому. Всё казалось лживым, особенно мать моего мужа, чья доброжелательность была лишь маской. Зачем ей притворяться хорошей? Может, Мирон её попросил? Может, это попытка выстроить отношения заново? Что, если у нас изначально не сложилось, и это что-то вроде второго шанса? Но я ведь рано или поздно всё вспомню, и тогда что?

Голоса в кухне были такими тихими, что я едва различала их, не говоря уже о словах.

– Да перестань, Марк! – вдруг услышала я сквозь собственные мысли.

Меня как резануло, дыхание перехватило, и я затаилась.

Я приоткрыла дверь и, затаив дыхание, старательно ловила каждое слово. Мне показалось или что?! Но чем больше я слушала, тем сильнее начинала сомневаться.

– Всё будет в порядке, Мирон, – голос Зои стал ближе, и я поспешила лечь в постель.

Должно быть, показалось. Или, может, она по телефону говорила? Только чем отчаяннее я пыталась найти объяснение, тем сильнее становилось ощущение, что объяснений нет.

– Во сколько ты сегодня вернёшься? – спросила я после утреннего кофе, стараясь, чтобы вопрос звучал непринуждённо.

– Без понятия, – отозвался Мирон. Посмотрел на часы. – Проклятье, снова опаздываю.

Он быстро приобнял меня и поцеловал. Но отпустил и присмотрелся.

– Что-то ты неважно выглядишь.

– Да так… спала плохо.

– Надо завязывать с этим.

– С чем именно?

– С тем, что ты спишь в гостевой. Сегодня ляжем вместе.

– Мирон…

Он приподнял руки ладонями вверх. – Ничего такого. Я же не говорю тебе про секс. Но, в конце концов, ты моя жена. Лили, – он поддел пальцем мой подбородок. – Я, чёрт возьми, соскучился.

В уголках его губ была улыбка, а глаза… Он, вроде, говорил полушуткой, только во взгляде это не отражалось. Я улыбнулась в ответ и отступила, отстранилась от него. Он уже несколько раз намекал, что мне пора вернуться в супружескую постель, но пока я находила отговорки, а он особо не настаивал. Сегодня же Мирон был другим – под его примирительным тоном скрывалась жёсткость.

Продолжения у разговора не было. Мирону кто-то позвонил. Он бросил, что вернётся к ужину, и уехал. Я осталась с грязными чашками на пропахшей кофе и недоговорками кухне. Может, у всего есть простое объяснение? Может, я просто головой ударилась?

– Марк, – сказала я вслух, пробуя имя, словно бы на вкус. – Марк. Мирон… Марк…

Солнечное сплетение сдавило. Необъяснимая паника оглушила меня, под кожу пробрался холодок. Глаза – голубые, карие, и словно вихрь – голоса, рёв мотора, визг тормозов.

Сердце заколотилось, готовое вырваться из груди. Я увидела мужчину в тёмной огромной комнате, услышала лай собаки, звон стекла. Во рту пересохло.

Сама не своя, я бросилась в спальню мужа, готовая перерыть там всё. Мирон… Почему это имя не ассоциируется у меня с ним?!

На его постели лежал портфель. Он всегда уезжал с ним на работу. Забыл? Сколько времени прошло после того, как он уехал? Минут двадцать?

Я раскрыла портфель, ожидая увидеть бумаги, контракты, но… Портфель был пустым. Внутри лежала только банка энергетика, тёмные очки и сигареты. Карточки рассыпались по дну. Я обшарила все карманы и в самый последний момент наткнулась на паспорт.

Пальцы похолодели, перестали слушаться, дыхание сбилось. Кто этот мужчина?!

Открыла паспорт – и с фотографии на меня смотрел Мирон, но его лицо казалось чужим, словно я видела его впервые.

«Мирон Фёдорович Добронравов» – прочитала я и перелистнула паспорт до странички, где должна была стоять печать о браке.

Печать была.

Я смотрела на неё, и всё равно не могла отделаться от чувства, что мир вокруг – декорация.

Дверь в коридоре хлопнула, и я быстро сунула паспорт обратно.

– Лили, – Мирон с порога обдал меня раздражённым взглядом.

– Ты… – я протянула ему портфель. – Вот. Кажется, ты забыл. За ним вернулся? – слова слетали с губ безотчётно. – Я просто хотела… – махнула на спальню. – Ну…

Он забрал портфель, дотронувшись пальцами до моих. Потом вдруг схватил меня за руку – резко, с силой.

– Не за ним. За тобой. Я отменил все встречи.

– З-зачем? – я запнулась.

Мирон прищурился, а пальцы сжались так, что стало больно.

– Мы уезжаем, Лили, – сказал он приглушённо, будто прошипел. – Я решил, что нам стоит побыть вдвоём подальше от города и людей. Ты и я. Заодно узнаем друг друга заново. Раз ты не можешь вспомнить, начнём сначала.

Пальцы прошлись по руке вверх, но только я хотела убрать руку, он снова стиснул её звериной хваткой.

– Ты начнёшь заново, Лили, а я прослежу, чтобы всё было так, как надо.

Глава 13

Лилия

Мирон швырнул у шкафа чемодан и, не спрашивая, кинул в него мой свитер, за ним джинсы и несколько платьев.

– Стой! – воскликнула я и выдернула у него из рук футболку.

Он глянул на меня, и я едва не отшатнулась. Его глаза блестели, будто в лихорадке, а сам он походил на сжатую пружину – такой же натянутый и собранный.

– Может, я не хочу! Может, я не собираюсь никуда ехать! Ты меня спросил?!

– Зачем мне тебя спрашивать? – его голос звучал обманчиво ровно. – Ты – моя жена, – добавил он тише. – Ты – моя жена! – прорычал вдруг. – Моя! Моя жена!

Мирон схватил меня за плечи и встряхнул. Слабо, и всё равно это напугало меня. Он будто сдерживал силу, но она была в нём – опасная и неукротимая. Его поцелуй был стремительным и резким. Схватив за волосы, он прижался губами к моим, заставил разомкнуть их и ворвался языком. От испуга я не знала, что делать, а он терзал мой рот, и от того, что я не отвечала, казалось, распалялся ещё сильнее. Резко отпустил, посмотрел на меня и, схватив из шкафа шерстяной комбинезон, швырнул мне.

Я поймала автоматически, не отдавая себе отчёта. Мирон закрыл чемодан и рывком поставил на колёсики.

– Переодевайся, – сказал он, не отводя глаз. – Прямо сейчас.

– Почему мы не можем поехать завтра?! – голос срывался на истерику. – Почему сегодня?!

– Так надо.

Я ждала, что он уйдёт, но Мирон, словно почувствовав мой страх, остался, его взгляд приковывал меня к месту. Я хотела уйти в ванную – там, переодеваясь, я бы могла взять короткий тайм-аут. Могла бы запереться или… притвориться, что мне плохо, что я потеряла сознание. Но только я собралась выйти, муж захлопнул дверь комнаты.

– Переодевайся при мне. Я хочу посмотреть на тебя, Лили. Пожалуйста, – добавил он. – Как раньше, помнишь? – он усмехнулся и мотнул головой. – Извини. Не могу привыкнуть.

Я какое-то время не сводила с него глаз. Руки подрагивали, когда я расправляла комбинезон. Он был сплошной, из мягкого кашемира, с широким воротом. Мирон чуть сузил глаза, и я вдруг поняла – попробую сделать по-своему, проиграю.

Сглотнув, я сняла платье. Мурашки бежали по коже, и я боялась, что станет ещё хуже, но мужчина, который называл себя моим мужем, стоял у двери. Он не приближался, только пристально следил за мной. Стараясь прикрывать грудь, я оделась, и когда посмотрела на Мирона снова, заметила бугор в его паху.

– Волосы.

– Что «волосы»? – сдавленно переспросила я.

– Собери их, как я люблю.

– А как ты любишь?

Он словно бы расслабился. Взял с тумбочки расчёску и медленно, сам, провёл ею по моим волосам. Это было непонятно интимно, даже чувственно.

– Лучше оставь, как есть. – Кинул расчёску на кровать и пальцами коснулся моих губ. Погладил, задевая внутреннюю сторону, слегка приоткрывая мой рот. Взглядом показал на дверь.

Я вышла в коридор, он за мной. Пока я одевалась, он убрал в чемодан какие-то документы. У меня не было ни единого шанса спрятаться – смятение мешало думать.

Мы вышли из квартиры, спустились вниз, а когда выходили из лифта, Мирон крепко взял меня выше локтя. Две женщины остановились возле консьержа, заслонив нас от него. Я готова была закричать, но Мирон словно понял это. Резко остановившись, он поцеловал меня. Я тихо вскрикнула, но вскрик заглушили его губы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.