Мира Ордынская
Красная метель

Глава 1

Глава первая. Петроград, 1918 год

Петроград ранним зимним утром дышал серой стужей. Узкие улицы Васильевского острова лежали под слоем утрамбованной грязноватой снежной каши; под ногами жалобно скрипел лёд, а в воздухе тягуче висел запах угольной гари и дешёвого керосина. Тревога, поселившаяся здесь ещё осенью семнадцатого года, так и не покидала город ни на день.

Ольга Михайловна сжимала в ладони потрёпанную продовольственную карточку – не как серую бумажку, а будто как билет в прежнюю жизнь. Тонкие пальцы, когда-то привыкшие к перчаткам из мягкой замши, подрагивали от холода в прохудившихся рукавицах. Она держала руку чуть согнутой, как учили гувернантки, но мороз вгрызался в кожу, заставляя забывать манеры.

Она шла к распределительному пункту на Большом проспекте быстро, с выправкой, впитанной с детства. Даже в старом, давно потерявшем форму чёрном пальто, перешитом из маминых вещей, Ольга выглядела не как голодная женщина Северной столицы, а как барышня, чьё происхождение невозможно скрыть ни бедностью, ни временем.

Пальто плохо держало тепло, но она всё же поднимала к лицу потёртый бархатистый воротник тем же движением, каким когда-то поправляла меховой жакет. В этом жесте жила та прежняя, тщательно воспитанная аккуратность и тихое, упрямое достоинство человека, который отказывается рассыпаться вместе с рухнувшей Империей.

Лёгкость её походки, будто отголосок танцевальных шагов с дореволюционных балов, резко контрастировала с серостью вокруг: лица людей были бледны и утомлены, валенки трескались от холодного ветра, молчание и нужда сжимали город словно стальной обруч.

«Лишь бы успеть до полудня…» – подумала она, обходя двух женщин с корзинами.

У стены, где раньше висели афиши театра «Люстдорф», теперь красовался плакат с кричащей красной звездой: «Все на борьбу с контрреволюцией!»

Ярко-красная краска болезненно выбивалась на фоне зимнего города, словно чуждая рана. Ольга отвела взгляд. С момента смены власти Петроград казался ей чужим – враждебным, ледяным, пустым. Люди в изношенных шинелях выглядели узурпаторами, которым вдруг доверили решать судьбу России.

У входа в распределительный пункт толпились человек пятнадцать. Кто-то спорил, кто-то ругался, а кто-то просто стоял, уставившись в одну точку глазами, пустыми от голода. Нужда делала людей злее – и тише. Ольга встала в хвост очереди и спрятала карточку в рукавицу. Толпа слегка подталкивала вперёд. Изнутри донёсся уставший голос раздатчицы:

– Граждане, не толпимся! Всем достанется!

Очередь продвигалась медленно, люди переступали тяжело, сдавленно. Когда подошла её очередь, она вынула карточку, но в тот же миг сбоку мелькнула тень. Худой мальчишка лет двенадцати, с быстрыми глазами, метнулся вперёд. Его ладонь скользнула так ловко, что Ольга сначала не поняла, что произошло. Карточки в руке больше не было.

– Стой! – сорвалось у неё. – Стой!

Мальчишка уже нырнул между женщинами и стрелой рванул в переулок. Ольга бросилась за ним. Под ногами скользили обледенелые плиты, сердце билось в виски, дыхание ломалось.

– Верни! – выдохнула она.

Кто-то буркнул ей вслед:

– Девушка, безумная что ли? Из-за бумажки…

Без карточки они с матерью останутся без хлеба. Мальчишка петлял, как дворовой котёнок, скользил по льду, будто родился на нём. Ольга почти потеряла его из виду, когда вдруг чья-то фигура шагнула наперерез.

Мальчишка врезался в грудь красноармейца, отскочил, попытался вывернуться – но крепкая рука в серой перчатке ухватила его за ворот.

– Отдай, что не твоё, – сказал мужчина твёрдо.

Мальчишка процедил ругательство, но дрожащей ладонью протянул бумажку. Красноармеец взял карточку и повернулся к Ольге.

– Ваша? – спросил он, протягивая.

Ольга взяла карточку, едва коснувшись его пальцев. И теперь разглядела его лицо: светло-серые глаза, почти прозрачные; строгие скулы; узкий шрам на виске. Он выглядел спокойным, уверенным – и слегка усталым, словно прошёл через слишком многое.

– Благодарю, – сказала она холодно. – Не стоило, я бы справилась сама.

Он приподнял бровь.

– Сами? Простите, барышня, но он уже мчался как заяц. А вы… – он на миг запнулся, подбирая слово, – не догнали бы.

Ольга резко ответила:

– Я не нуждаюсь в вашей помощи.

Красноармеец не обиделся – лишь чуть повёл плечами, будто привык к подобному.

– Как скажете, гражданка.

Она вскинула подбородок.

– Я вам не гражданка.

Угол его губ едва дрогнул.

– Разрешите представиться. Пётр. Пётр Громов.

Он протянул руку. Она посмотрела на неё так, будто это была ловушка.

– Мне это знать незачем.

И, неуклонно держась за своё достоинство, пошла прочь. Она чувствовала на себе его взгляд – недолго, но достаточно, чтобы это её разозлило. Пётр бросил взгляд на мальчишку, который уже исчезал в проулке:

– Сейчас многие хватают хоть что-то, будьте осторожны – произнёс он негромко. – Времена такие.

Ольга шагала молча, но слова его, вызвали бурю внутри.

– Времена… – крикнула она. – Вы сами их такими сделали!

Он услышал. И откликнулся, не с яростью, а с горькой правдой:

– Я? Или те, кто довёл город до голода задолго до нас?!

Ольга вспыхнула, словно искра в сухом хворосте.

– Не смейте говорить о том, чего не понимаете! – бросила она, почти бегом уходя из переулка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.