Риг Харо
Шифр

Глава 1. «Не ходи в лес»

Лес Силвер-Крика дышал туманом и сыростью. Под ногами хлюпала земля, поблескивая вечерней влагой. Старик Генри Локстон шагал медленно, освещая узкую тропу фонарём, а рядом с ним шаркала его жена Элинор. Они собирали поздние грибы – привычка, от которой не отказывались даже в семьдесят с лишним.

– Сказала же тебе, Генри, поздно уже, – ворчала Элинор, прижимая к груди корзину. – С каждым годом темнеет всё раньше.

– Да тьфу ты, – буркнул Генри. – Мы здесь всю жизнь ходим. Чего бояться?

Но шаг его всё же стал осторожнее. Лес сегодня был странным. Неприветливым. Словно слушал.

Они прошли ещё пару метров – и Элинор резко остановилась.

– Генри… посвети туда… – её голос перешёл в шёпот.

Фонарный луч дрогнул, качнулся – и выхватил из темноты нечто бледное.

Сначала они увидели ноги. Босые, слегка покачивающиеся. Потом – тонкие, вытянутые руки. И только после – лицо.

Лицо, которое будто бы пытались спрятать.

Тело подростка висело между двух сосен, подвешенное на толстом рыбацком шнуре. На лице – обычная медицинская маска, белая, как снег. Но под ней угадывались разрезанные уголки рта, растянутые зловещей, невозможной «улыбкой».

На его обнажённой спине – десятки коротких порезов, пересекающихся линиями и образующих хаотичные наборы цифр. Не случайные – будто зашифрованные кем-то с пугающей методичностью.

– Господи милостивый… – выдохнула Элинор и закрыла рот ладонью. – Это… это же мальчик…

Генри стоял неподвижно, ощущая, как холод пробирается под ребра. Потом, отдёрнув руку, судорожно нащупал телефон.

– Надо вызвать полицию, – произнёс он, и голос его дрогнул впервые за долгие годы.

Через три часа по извилистой дороге к месту происшествия подъехал тёмный внедорожник, и мотор его ещё не успел остыть, когда двери распахнулись.

Первым вышел Грег Вуд – высокий, под два метра, 32-летний, широкоплечий и крепко сбитый мужчина. Под курткой угадывались мощные мышцы – результат не фанатичного спорта, а многолетней службы и жёсткого режима. Тёмные волосы были коротко подстрижены, смуглая кожа контрастировала с холодным, сосредоточенным выражением лица. Его тёмные глаза, спокойные и внимательные, скользнули по окружающему – будто фиксировали каждую деталь, каждое движение.

Он не произнёс ни слова – просто кивнул самому себе и направился к ленте оцепления.

Следом из машины, щёлкнув дверцей, вышел Кай Лорган. Светловолосый, русый и заметно легче по комплекции. Чуть выше среднего роста, с лёгкой походкой и глазами небесно-голубыми, будто созданными для того, чтобы разряжать напряжение одним взглядом.

В свои 30 он выглядел намного моложе Грега. Он всегда держался чуть свободнее, чуть раскованнее, чем требовала обстановка. Его оружием был сарказм – и при этом каждый, кто работал с ним хотя бы раз, знал: в работе он безукоризненно точен.

– Лесная сказка с плохим концом, – пробормотал он, оглядев место преступления. – Прямо как в детстве, только хуже.

– Тише, – коротко бросил Грег. – Не здесь.

– Да я вежливо, – хмыкнул Кай. Но умолк.

К ним, отбрасывая на землю длинную тень, подошла Мара Эмброу.

Её фигура – стройная, с чёткими изгибами – двигалась уверенно. Среднего роста, с чёрными волосами чуть ниже плеч, она выглядела собранно, но уставшие зеленые глаза говорили, что несколько ночей она провела без сна.

Над верхней губой выделялась маленькая родинка – деталь, которую многие в участке знали так же хорошо, как её резкий характер.

Мара скинула окурок, наступила на него носком сапога и только потом заговорила:

– Капитан Вуд? Доктор Лорган? – её голос был хрипловат после сигарет, но уверенный. – Добро пожаловать в Силвер Крик. Жаль, что по такому поводу.

– Мы здесь, чтобы закончить этот повод, – спокойно ответил Грег.

Кай кивнул тележке криминалистов, которые собирали всевозможные улики в течении трёх часов:

Тело мальчика уже сняли, но след на ветвях говорил о том, как жестоко он был поднят. Медицинская маска всё ещё закрывала часть лица – на время, пока не снимут общий протокол.

Кай присел на корточки, оценивая разрезы на коже.

– Порезы мелкие. Нож короткий, скорее всего с прямым лезвием, – он замолчал, вглядываясь ближе. – Это шифр. И не любительский.

Грег стоял рядом, скрестив руки. Его взгляд был холодным, сосредоточенным. В воздухе чувствовалось напряжение.

– Что-то похожее здесь уже было? – спросил он у Мары.

– Нет

Темнота сгущалась под кронами. Лес слушал их молча, будто знал куда больше, чем люди.

Грег перевёл взгляд с тела на престарелую пару, подошел к ним и сверху вниз заговорил:

– Вы нам понадобитесь для дальнейшего допроса в участке, детектив Эмброу доставит вас туда.

Старик Генри кивнул, приобняв Элинор, которую до сих пор трясло от увиденного.

Вуд отошел в сторону Мары, а далее повёл её чуть дальше от место происшествия.

– Помимо них, нужно создать ориентировку, в участке понадобятся знакомые мальчика, возможно близкие друзья, а также родители. Всех нужно допросить. – каждое слово Грега вылетало твёрдо и уверенно. – Вы и Кай проследите за тем, чтобы тело довезли в морг, как только получите совпадение ориентировки, займитесь допросами каждого.

– Вы не будете присутствовать на допросе? – Эмброу закурила новую сигарету.

Грег выпрямился, отчего стал ещё выше:

– Я займусь архивом, вполне возможно, что случаи с похожим почерком были до вашей службы.

***

Комната для допросов в Силвер-Крике выглядела так, будто её строили в эпоху, когда о комфорте никто даже не думал – только о том, чтобы стены слушали лучше людей.

Небольшое помещение, квадратное, чуть меньше четырёх метров на четыре, было погружено в полумрак. Единственный потолочный светильник – металлический, старомодный, с матовым стеклом – мерцал, иногда потрескивая, словно вот-вот собирался перегореть. Лампа давала резкий желтоватый свет, который падал неравномерно, оставляя в углах густые тени.

Стены были выкрашены давно облезшей серой краской, местами покрытой сеткой мелких трещин. В некоторых участках краска сходила кусками, обнажая старый цемент и следы еще более древнего слоя – когда-то, возможно, синего, но сейчас – грязно-тусклого. Посередине комнаты стоял металлический стол, покрытый сотнями мелких царапин. Его поверхность была холодной, чуть шероховатой – как будто его когда-то пытались отполировать, но бросили на полпути. Четыре металлические табуретки – одни для престарелой пары , другие для детектива и медицинского эксперта – скрипели при каждом движении.

В комнате допросов сидели Локстоны. Элинор держала в руках платок, измятый до неприличия. Генри выглядел твёрже, но руки его выдавали – они тряслись.

Мара начала:

– Расскажите подробно, как вы нашли тело.

И они рассказали: про прогулку, про туман, про свет фонаря, про силуэт между деревьями. Мара время от времени уточняла, фиксируя детали. Кай лишь молча наблюдал, иногда записывая что-то в блокнот, оценивая их поведение.

– Вы кого-нибудь видели? – спросила Мара.

– Нет, – ответил Генри. – Только… – он замешкался. – Лес был каким-то… не таким. Будто кто-то следил.

Мара сжала губы.

– Вы знали этого мальчика? – спросил Кай.

– Нет, – покачала головой Элинор. – Но… кто бы сделал такое? Он же ребёнок…

Допрос тянулся словно нитка, Локстоны просидели в комнате почти сорок минут: напуганные, зажавшиеся. За семьдесят с лишним лет они столкнулись с таким впервые.

– Они ничего не скрывают, – сказала Мара тихо. – Просто испуганы.

Кай кивнул:

– Согласен.

Эмброу проводила пару до выхода из полицейского участка, попрощавшись с ними мимолетно, а затем вернулась к Каю. Минут двадцать они сидели молча, каждый поглядывал в свои блокноты с заметками, мысленно выдвигая версии.

Мара решила нарушить молчание:

– Вы давно знакомы с капитаном Грегом?

– Лет десять, не меньше, – Кай не удосужился поднять взгляд с пометок на детектива. – У нас была общая практика, за каждым капитаном закреплялся состав криминалистов и кинологов, а уже позже и медицинский эксперт.

– Почему вы заинтересовались этим делом?

– Я и Грег приехали сюда не из-за новостей о мертвом подростке, просто архивы, которые сюда перенаправили, переплетаются с одним из давних дел, которое Вуд хотел бы возобновить.

– Вас так быстро привязали к этому делу?

Кай усмехнулся на слове: «привязали».

– А вы умеете подбирать формулировки, мисс Эмброу, – Кай снова не поднял взгляд, лишь добавлял новые заметки.

– Грег большой профессионал, каким бы чрезмерно педантичным и угрюмым он не казался, я уверен он знает, что делает.

Мара хотела задать новый вопрос, но замолкла, как только услышала шаги в коридоре, уже после скрип ручки двери.

Вуд аккуратно откинул папки на стол перед руками коллег.

– Каков прогресс? – Грег сел на табуретку, на которой недавно Генри давал показания.

Кай всегда превращался в другого человека, когда оказывался перед телом.

И не потому, что становился холодным – наоборот, он становился предельно сосредоточенным и точным:

– Тело доставили в морг. Возраст примерно шестнадцать, может, семнадцать, – произнёс Кай.

– Удушение наступило примерно за два часа до обнаружения. Порезы нанесены заранее. Некоторые – свежие, другие – за три-четыре часа до смерти. Резы мелкие, очень мелкие, – пробормотал он, будто разговаривая сам с собой.

– Глубина – от двух до трёх миллиметров. Протяжённость – до двух с половиной сантиметров. Острые, как будто нанесены очень узким лезвием. Они идеально ровные.

– Скальпель? – уточнил Грег.

– Не скальпель. Скальпели оставляют более «чистые» края. Здесь край чуть шероховат, но симметричен. Раны были нанесены под одинаковым углом – слегка сверху вниз, с лёгким поворотом кисти. И каждая цифра повторяла стиль предыдущих. Некоторые линии были тоньше человеческого волоса. – ответил Лорган.

Вероятнее всего, – сказал он после долгой паузы, – порезы сделаны хирургическим микролезвием.

– Это что, медицинский инструмент? – уточнила Мара.

Эксперт кивнул.

– Как будто убийца…играл, – тихо сказала она, сжимая сигарету, которую нельзя было курить внутри.

– Или что-то записывал, – поправил её Кай. – Или считал. Также хочу отметить, что убийца правша. Некоторые цифры нанесены позже других. Это значит, что убийца работал над телом часами. Не спешил. Не торопился. Он предполагал, что никто не найдёт подростка до самого утра, если бы не та престарелая пара очевидцев.

Грег скрестил руки.

– Что насчёт ориентировки?

– Уже отправила, – ответила Мара. – Но, к сожалению, пока результатов нет, о пропаже ребёнка никто не заявлял. К завтрашнему утру должны быть хоть какие-то совпадения.

– У нас каждая минута на счету, – Вуд понизил тон. – А вы говорите к завтрашнему утру.

Мара вернула сигарету обратно в портсигар:

– Что насчёт архивов?

– Ничего подобного во время вашей службы и до неё не происходило. – Вуд придвинул рукой одну из папок ближе к Каю, тот сразу взял её в руки, а затем аккуратно убрал в свой мини-чемодан, – Наше архивное дело я нашел, можем сразу забрать.

За окном окончательно стемнело. Город погрузился в ту самую тишину, которая приходит перед бурей.

Мара убрала блокнот в сумку, тяжело выдохнула.

– Ладно. Работы нам хватит на всю ночь, но вас двоих надо где-то разместить. У нас гостиница «Сосновая бухта» на переулке Эшфорда. Место старое, но надёжное. Я могу показать вам дорогу.

Грег мотнул головой:

– Мы сами справимся.

Кай вздохнул:

– Надеюсь, у них есть нормальные подушки.

Мара усмехнулась – чуть, еле заметно.

– Только не потеряйтесь. Наши улицы любят водить людей кругами.

Когда дверь комнаты для допросов закрылась за Грегом и Каем, Мара осталась сидеть на месте, будто ещё удерживаемая гулкой тишиной, которая всегда возвращалась в это помещение после ухода людей.

Тёмные стёкла отражали лишь часть улицы, но этого было достаточно.

Снаружи ночь стелилась по дороге, расползалась между домами, а фары автомобиля прорезали темноту двумя острыми белыми лезвиями.

Когда внедорожник тронулся с места, его свет полоснул по стенам участка:

желтоватые блики пробежали по отслоившейся краске, металлическая дверь допросной блеснула холодным светом. Спустя пару секунд здание содрогнулось от низкого, уверенного рыка двигателя их внедорожника.

Детектив понимала: с прибытием этих двоих ночи в Силвер-Крике станут не такими беззащитными.

***

Ночь в «Сосновой бухте» была тихой. Чересчур тихой для города, где уже нашли тело подростка. Грег Вуд закрыл за собой дверь номера и наконец позволил себе расслабить плечи – лишь на секунду. Усталость нависала в воздухе, как влажный туман за окном, но сон не приходил.

Комната оказалась небольшой, но опрятной. Пахла старыми деревянными панелями и едва заметным ароматом хвои, которым хозяева, вероятно, пытались перебить сырость. Кровать – широкая, с белым покрывалом, натянутым до идеальной ровности. Рядом – тумбочка из тёмного дерева, на ней маленькая лампа с абажуром цвета старого пергамента.

У окна стоял массивный письменный стол, покрытый трещинами лака, на котором лежала одинокая гостевая папка с местной рекламой. Тяжёлые бордовые шторы закрывали большую часть света с улицы, оставляя комнату полутёмной даже днём. Под потолком тихо гудел кондиционер, перемешивая тёплый воздух с запахом очищающего средства.

Грег снял куртку, бросил на стул, проверил телефон, потом снова положил. Его мысли всё ещё были в лесу – там, где стояло тело мальчика.

Слишком много аккуратности. Слишком много методичности. Это не случайность.

Он наконец лёг, прикрыв глаза рукой, но стоило тишине начать погружать его в сон, как телефон резко вибрировал.

06:36.

Слишком рано, чтобы быть хорошей новостью.

– Вуд, – ответил он хриплым голосом.

На другом конце линии мужской голос звучал взволнованно:

– Капитан, вам нужно срочно приехать. Нашли…ещё одного.

– Где? – Грег уже поднимался.

– В том же лесу. Рыбак шёл к реке со своей собакой. Собака его затащила к месту. Девочка. Тоже подросток.

Тишина между словами становилась густой.

– Я выезжаю, – сказал Вуд и отключился.

Через минуту он уже был в коридоре, стучал в дверь Кая.

– Вставай.

– Второй труп? – Кай не спросил, он утвердил. Он уже натягивал джинсы.

– Девочка. И – судя по голосу – та же схема.

Кай выругался тихо, но без эмоций. Они оба понимали, что это значит.

Через двадцать минут автомобиль рассекая туман мчался по дороге к лесу Силвер-Крика. Фары выхватывали из темноты то одинокую ель, то брошенную канистру у обочины, то дорожный знак, скрытый влажной листвой.

– Маре сообщили? – спросил Кай.

– Нет. И не будут. Мы позже сами.

– До скольки?

– До одиннадцати. Пусть она хотя бы поспит.

Кай хмыкнул.

– Заботливый ты.

– Она нужна нам в форме.

– В форме – это ты. Она – скорей в боевом режиме.

Они оба понимали: неосторожный утренний звонок сломал бы ей остатки сна, а впереди – самое тяжёлое расследование за последние годы.

***

Когда они прибыли, на месте уже работал патруль. Низкая лента с надписью «POLICE LINE» отблескивала под фонарями. Туман висел густой серой массой между деревьями.

Рыбак стоял вдалеке, обнимая свою лохматую собаку, будто ища у неё поддержки. Его рука дрожала.

– Где? – бросил Грег офицеру.

– В двух километрах от того места, где вы нашли мальчика. Мы уже поставили фонари.

Грег двинулся вперёд, а Кай – рядом.

Тело девочки висело между двух сосен, подвешенное на всё том же рыбацком шнуре. Подростковое, лёгкое, как будто кто-то специально искал хрупких жертв. Тонкая футболка была порвана на спине. Лицо скрывала маска – такая же белая, медицинская. Кай первым отметил наклон головы, выдающий удушение.

– Он снова это сделал – выдохнул эксперт и подошёл ближе.

Вуд отошёл на шаг назад, обводя взглядом место преступления.

Та же композиция.

Та же методичность.

Тот же «почерк».

А на спине – снова цифры.

Аккуратные, вырезанные узким лезвием, расположенные в ряды, будто строгие строки какого-то математического уравнения.

Кай присел, сделал несколько снимков.

– Возраст примерно шестнадцать. Может, шестнадцать с половиной. Почти как у мальчика. Убита раньше него. Часов на пять-шесть.

– Значит, убийца…– начал Грег.

– …работал по графику. Да. – Кай кивнул. – Сначала девочка. Потом мальчик. Или…готовил двоих параллельно.

Слова давались тяжело. Даже Каю.

– Офицер! – позвал Грег. – Осмотрите территорию вокруг. Следы, окурки, что угодно.

– Уже начали, сэр, – откликнулся патрульный. – Нашли вот это.

Он протянул прозрачный пакет.

Внутри – маленький металлический колпачок.

Кай прищурился:

– Похоже на защитный колпачок от микролезвия. Я видел такие. Для тонких медицинских инструментов.

– Убрать в отдельный пакет. Снять отпечатки, – приказал Грег.

Кай добавил:

– И проверьте на биоматериал. Он мог его уронить после использования.

Работа кипела. Криминалисты собирали образцы почвы, фиксировали каждую мелочь.

Когда тело аккуратно сняли, Грег сказал:

– Отправить в морг. Никого не будить. Особенно детектива Эмброу.

Кай улыбнулся полусонно:

– Ох, она нас прибьёт утром.

– С утренним кофе – может. Но не в три часа ночи.

***

Дорога в морг заняла десять минут. Само здание стояло чуть в стороне от главной улицы – одноэтажное, серое, казённое. Узкие окна, тихий гул вентиляции, запах дезинфицирующих средств и стерильного металла.

Внутри воздух был ледяным.

Кай включил лампу, проверил инструменты.

– Готов?

– Давай.

Он снял с девочки маску – всё тот же «почерк»: разрезанные уголки рта, тонкие линии разрывов кожи, будто хирургический надрез.

Кай начал осмотр.

Затылок, шея, суставы, состояние кожи, следы удушения. Каждое движение – точное и уверенное. Он был мастером своего дела.

Потом он перешёл к ротовой полости.

– Дай свет. —

Грег подвинул лампу.

Кай наклонился, взял пинцет.

– Подожди-ка…что это?

Он аккуратно вытянул из-под языка маленький сложенный листок.

Сердце у Грега ёкнуло.

Кай развернул записку.

На ней чётким, аккуратным почерком было написано:

«2 из 7»

Они оба замерли.

Грег заговорил первым, глухо:

– Значит… он рассчитывает семь.

– И девочка – первая, – подтвердил Кай. – А мальчик – вторая жертва.

Грег прошёлся по комнате, словно пытаясь удержать себя от гнева.

– Он даёт нам последовательность.

– Это послание, Грег. Или предупреждение.

Они вернулись в участок около десяти тридцати утра. Город только начинал просыпаться. Скрипели старые вывески магазинов, виднелись редкие машины. Морозный воздух пах сосной и старым асфальтом.

Как только они вошли в главный холл, Мара как будто выросла из воздуха. Лицо у неё было мрачное, взгляд – хищный.

– Вы. – Она ткнула пальцем в Грега. – Почему мне не сообщили?

Грег спокойно выдержал её взгляд.

– Потому что времени было мало. И потому что ты спала три часа.

– Я не обязана спать, когда находят труп.

– Ты обязана быть в состоянии работать, – холодно ответил он.

Мара замолчала. Потом, сжав зубы, кивнула:

– Ладно. Но больше так не делайте.

Она взглянула на Кая:

– Тоже мне, солидарность мужская.

Кай поднял руки:

– Я всего лишь ответственный гражданин, который уважает сон коллег.

Она фыркнула.

Они втроём прошли в комнату для совещаний. На столе уже лежали фотографии мальчика и девочки, карты леса, распечатки ориентировок.

Грег начал:

– Девочка была убита раньше мальчика. Примерно за пять-шесть часов до того, как нашли тело. Оба висят на рыбацком шнуре. Оба – подростки примерно одного возраста. Одинаковый почерк порезов. Маска. Уголки рта.

Кай добавил:

– На спине и у мальчика, и у девочки – цифры. Они вырезаны под одинаковым углом. Инструмент – микрохирургическое лезвие. Убийца работал аккуратно. Долго.

Мара опустила взгляд на фотографии.

– Значит, это не импульсивное убийство. Это подготовка.

Грег кивнул:

– В морге мы нашли записку.

Он достал маленький прозрачный пакет.

Внутри – листок.

Мара взглянула на записку и побледнела.

– «2 из 7»… Господи.

Кай тихо произнёс:

– Это серия, Мара. Он только начал.

Мара стиснула челюсти, перевела взгляд на карту:

– И обе жертвы в одном лесу. Это его территория.

Через минуту Мара выдохнула, словно решившись:

– Нам нужно обсудить всё это. И не здесь.

– Куда хочешь? – спросил Грег.

– Есть кафе на углу Мэйпл-стрит. «Ржавое блюдо».

Кай улыбнулся:

– Звучит как место, где нам впервые за сутки дадут кофе.

Троица вышла из участка.

***

«Ржавое блюдо» стоял на углу двух узких улиц, где дома становились ниже, а шум машин стихал почти до шёпота. Выцветшая вывеска с силуэтом двух деревьев – дуба и ясеня – покачивалась от ветра. Сквозь окна пробивался мягкий тёплый свет. Внутри пахло корицей, обжаренными тостами, свежесваренным кофе и чуть-чуть – маслом, которое, казалось, впиталось в деревянные панели лет двадцать назад.

Грег толкнул дверь, пропуская Мару вперёд. Она шагнула внутрь, ощутимо спокойнее, чем утром. Свежевымытые волосы были собраны в хвост, глаза – выспавшиеся, но внимательные, чёткие, пронизывающие. На ней была тёмная водолазка и кожаная куртка, обрамлявшая тонкую талию. Она выглядела собранно, красиво, и более уверенно, чем Грег видел её ранее.

Кай оглядел помещение:

– О, нормальные стулья. А это, знаете ли, роскошь.

– Закажи себе трон, доктор, – буркнул Грег и сел к окну.

Вскоре подошла официантка – молодая, с рыжими волосами и бейджем София.

– Что будете?

– Кофе. Чёрный, с корицей. И яичницу, – сказал Грег.

– То же самое, только с двойным кофе, – добавила Мара.

– А мне… – начал Кай, но в этот момент его телефон завибрировал. Он взглянул на экран и нахмурился. – Извините, ребята, нужно ответить.

– Ему то же самое, спасибо, – продолжил Грег.

Кай вышел наружу, прижимая телефон к уху, оставив Грега и Мару наедине.

Несколько секунд между ними висела тишина, но не холодная – рабочая, устоявшаяся. Мара наблюдала за улицей, как редкие прохожие проходили мимо, не подозревая о том, что происходит в их городе.

– Вы сегодня выглядите лучше, чем вчера, – спокойно сказал Грег, будто констатируя факт, а не делая комплимент.

Мара слегка удивилась, но не смутилась:

– Я наконец выспалась. Думала, что у нас снова будет спокойная ночь.

– Ну…спокойствие – редкость в нашей работе, – ответил он, и в его тоне прозвучала тень усталой иронии.

Мара подняла взгляд:

– Думаю, вы хотели сказать, что спокойствие не существует вообще.

Грег ничего не сказал – только улыбнулся уголком губ. С ней было легко говорить. Проще, чем он ожидал.

Официантка принесла кофе и еду. Пар шёл от чашек, смешиваясь с мягким запахом корицы. Мара обхватила кружку ладонями, будто ей нужен был этот жар.

– Можно спросить? – начала она.

– Смотря что, – ответил Грег.

– Почему вы выбрали быть следователем? Это не работа, которую выбирают случайно.

Грег посмотрел в окно, словно возвращаясь в прошлое:

– Потому что я всегда хотел. С детства. Смотрел на полицейских как на тех, кто может остановить хаос. Когда другие дети мечтали быть пожарными или космонавтами, я мечтал расследовать. Хотел понимать людей – особенно тех, о ком общество предпочитает не думать. Хотел ловить тех, кто делает больно.

Мара кивнула медленно, будто слышала этого человека впервые по-настоящему.

– А вы? – спросил Грег.

Она усмехнулась, но грустно:

– Я не выбирала. Меня выбрали обстоятельства.

– Это как?

Она сделала глоток кофе, посмотрела на стол, затем на него:

– Моего отца убили, когда мне было десять. Его нашли в машине на окраине моего родного города – Бриксон-Фоллс. Это был грабитель, но я помню, как полиция тогда работала…без желания, без огня. Для них это был просто ещё один домушник, который стал жертвой неудачи. Они закрыли дело за три недели.

– Три недели? – нахмурился Грег.

– Да. А для меня это была вся жизнь. – Она выдохнула. – Тогда я решила: если кто-то убьёт ещё чьего-то отца, я хочу быть той, кто найдёт убийцу. По-настоящему.

Она произнесла это без надрыва, спокойно – и от этого слова звучали только тяжелее.

– Где вы выросли? – спросил Грег, чтобы немного смягчить тон.

– В Бриксон-Фоллсе, маленьком городке в Орегоне. Мокром, холодном и слишком тихом, чтобы в нём происходило столько преступлений. – Она посмотрела на него внимательнее. – А вы?

– Рокшир-Хилл, штат Вирджиния. – Он чуть улыбнулся. – Там было жарко, душно и скучно.

– Но вы ведь иногда скучаете по этому месту? – мягко уточнила она.

Грег задумался.

– Иногда. Но не по месту. По людям. По тишине, которая теперь кажется невозможной.

Мара кивнула – она понимала слишком хорошо.

В это время дверь кафе звякнула, и Кай вернулся, стряхивая с волос холодный воздух улицы.

– Ну что, я не пропустил признания в любви? – спросил он с широкой улыбкой, усаживаясь обратно.

– Только своё собственное самолюдству, – парировала Мара.

Грег прищурился:

– Кто звонил?

Кай вздохнул, уткнувшись в чашку:

– Супруга.

Мара моргнула:

– Супруга?

– Технически – да, – протянул Кай, делая глоток. – Но мы в процессе развода. Долгом процессе. Очень долгом.

Грег поднял бровь:

– Проблемы?

Кай усмехнулся – устало, но всё ещё шутя:

– Она считает, что я специально затягиваю оформление, потому что работаю в другом городе. А я считаю…– он вздохнул, – что бракоразводный процесс не должен требовать столько подписей, сколько требуется сейчас. Если честно, иногда мне кажется, что мы работаем быстрее, чем районный суд.

Мара смотрела на него с искренним удивлением:

– Не думала, что вы женаты.

– Да я и сам иногда удивляюсь, – отозвался Кай, подмигнув. – Но брак – это то, что случается между двумя взрослыми людьми, которые ещё не знают, что они несовместимы.

Грег хмыкнул:

– Ты всегда был поэтом.

– Не всегда, – усмехнулся Кай. – Только когда речь идёт о моей личной жизни, которую я пытаюсь пережить с минимальными потерями.

Мара перевела взгляд на Грега:

– А вы? Женаты?

Вопрос прозвучал почти буднично, но в её глазах мелькнул лёгкий интерес. Не слишком личный – но вполне настоящий.

Грег поднял на неё глаза. На секунду он будто взвесил вопрос, словно решал, стоит ли говорить прямо.

– Нет. – Он говорил просто, без колебаний. – Никогда не был.

Кай фыркнул:

– И в ближайшее время не будет. Он женат на своей работе. И она, кстати, ревнивая.

Грег покосился на него, но без злости – скорее с привычной усталой терпимостью:

– Не слушайте его.

– Почему? – с интересом спросила Мара.

Кай перегнулся через стол, чуть понизив голос:

– Потому что капитан Вуд – это такой тип мужчин, которые, если уж кому-то отдают своё время, отдают его целиком. А Грег – человек предельно сфокусированный. Работа для него – это…– он сделал жест рукой, подбирая слово, – ось вращения его жизни.

Грег глубоко вдохнул, потом сказал:

– Нормальные люди успевают совмещать личное и профессию. Сама понимаешь…– он неопределённо кивнул. – У нас работа такая, что редко оставляет место для остального.

Мара задумчиво провела пальцем по краю кружки.

– Это правда. Но иногда жизнь подбрасывает то, чего мы не планировали. Иногда – приятное. Иногда – нет.

Кай поднял бровь:

– О, это уже звучит как философия. Осторожнее, а то капитан подумает, что вы хотите открыть душу.

Мара улыбнулась:

– Я просто рассуждаю вслух.

– Да ладно, – сказал Кай, откинувшись на спинку стула. – Задайте ему ещё пару личных вопросов – и он начнёт нервно стучать пальцами по столу.

Грег машинально посмотрел на свою руку, которая действительно почти начала стучать, и подавил порыв.

Кай решил перевести тему:

– Итак, продолжаем обсуждать убийцу?

Грег взглянул на часы:

– Нам нужно всё собирать воедино. Два тела. Одинаковая техника. Шифры. Маски. И записка "2 из 7"… Это не импульсивные убийства. Это план. Чёткий. Продуманный.

Мара подалась вперёд:

– И он уже далеко продвинулся в своём плане.

Кай кивнул:

– А это значит, что мы действительно имеем дело с серийником, который не собирается останавливаться.

Тишина между ними на мгновение стала тяжёлой, почти звенящей.

Именно в такие минуты Грег вспоминал, почему выбрал эту работу.

И почему остановиться уже не сможет.

Мара поставила вилку на тарелку, словно делая паузу между одним разговором и другим. В её глазах мелькнуло что-то более деловое – то самое рабочее напряжение, которое возвращалось к ней каждый раз, когда речь заходила о деле.

– Кстати, – начала она, – у нас появились совпадения по ориентировке мальчика.

Грег сразу насторожился:

– Какие именно?

– Сегодня утром в участок пришли его родители. Их вызвали сразу, как только ориентировка дала совпадление. Мальчика звали Итан Харлоу. Шестнадцать. – Она на мгновение замолчала. – Также пришли двое его друзей. С ними мы будем работать после обеда.

Кай кивнул – он, как всегда, быстро запоминал имена.

Мара посмотрела на Грега внимательнее:

– В этот раз вы будете присутствовать на допросе?

Грег отпил кофе – медленно, будто взвешивал ответ.

– Нет, – наконец сказал он. – Я с Каем уже обсудил. Сегодня поеду снова в лесную зону. Есть небольшой сектор с домиками вдоль северной дороги, примерно в миле от того места, где нашли девочку. Может, кто-то что-то видел. Или слышал. Нам нужно понимать, кто вообще живёт рядом с лесом. Соседи, случайные приезжие, старожилы… любой может оказаться важным.

Кай добавил:

– А ещё нам нужно выяснить, кто бывает в тех местах чаще остальных. Рыбаки, охотники, сборщики грибов… Если убийца знает лес так хорошо – он там не впервые.

Мара подняла на них глаза:

– Я думала, что вы посетите допрос мальчика сегодня. Особенно учитывая…

– Учитывая, что убийца оставил послание? – перебил Грег спокойно, но твёрдо. – Да. Но здесь нужно по-другому. Родители будут уничтожены горем. Другие копы смогут собрать первичную информацию. А я хочу пройтись по земле. Найти того, кто видел больше, чем говорит. Иногда старые дома рассказывают нам больше, чем люди.

Мара медленно кивнула. Она понимала ход его мыслей – и уважала его.

– Ладно. Тогда я займусь допросами. – Она сделала глоток кофе и продолжила: – И ещё… на допрос приглашён рыбак. Тот, что нашёл девочку.

Кай вскинул бровь:

– Этот, который с собакой? Его привели уже утром?

– Да. Его зовут Дилан Фрохэм. Пятьдесят два года. Живёт один, собаку держит уже лет восемь. Он был в шоке, но дал первые показания. Мы решили вызвать его ещё раз, чтобы проверить детали. – Мара откинулась на спинку сиденья. – Его собака нашла тело раньше него. Она тянула его в ту сторону почти полминуты, пока он не понял, что что-то случилось.

Грег опустил взгляд на стол:

– Это значит, тело уже пахло смертью.

– Да, – подтвердила Мара. – И сильно.

Кай тихо сказал:

– А если собака взяла след убийцы?..

Грег кивнул:

– Вот почему я еду туда. Хочу поговорить с Фрохэмом позже отдельно. Узнать, куда именно тянула собака до того, как они наткнулись на труп. Животные чувствуют больше, чем мы.

Мара сложила ладони на стол:

– Отлично. Тогда я проведу допросы родителей, друзей и рыбака. Вы – собираете данные по окружению леса и местным жителям. Потом всё сведём воедино и проверим по времени убийства.

– Так и сделаем, – сказал Грег.

Беседа снова стала деловой – холодно точной, как всегда, когда дело касалось работы. Но под ней чувствовалась тихая внутренняя сплочённость – та, которую чувствуют только команды, сталкивавшиеся с настоящей опасностью.

– Нам нужно успеть до того, как он сделает следующий ход, – сказала Мара, глядя на обоих мужчин.

Грег чуть наклонил голову:

– Он уже сделал второй. И по его логике – следующий будет третьим.

Если мы хотим его остановить… времени мало.

Кай снова стал серьёзным, потерев переносицу:

– Согласен. Этот маньяк работает по расписанию. Чётко и методично. Нам нужно обогнать его. Или хотя бы понять, что его тормозит.

Мара вздохнула:

– Хорошо. Тогда после допросов я отправлю вам сводку. И мы встретимся вечером в участке. Надо будет сопоставить всё, что накопится.

Грег встал первым:

– Тогда за работу.

Мара поднялась следом, натягивая куртку – и снова, на секунду, на неё легла тень того спокойствия, которое она смогла получить всего пару часов ночью.

Кай встал последним и, бросив взгляд на обоих, сказал:

– А я всё ещё уверен, что нам стоило заказать десерт. Но ладно…спасём город – потом вернёмся за пирогом.

Грег усмехнулся. Мара – тоже.

И трое вышли из кафе обратно в холодный воздух Силвер-Крика.

Работа продолжалась.

Глава 2. «Эвелин»

День был прохладным, лёгкий туман стелился между деревьями, и солнечные лучи едва пробивались сквозь густые ветви. В воздухе витал запах влажной земли и хвои. Грег наблюдал за дорогой, его мысли были сосредоточены на расследовании, которое только начинало принимать форму сложной головоломки.

Лесопосёлок располагался вдоль небольшого изгиба речки, где местные жители любили рыбачить. Дома стояли не близко друг к другу, окружённые зарослями, и казалось, что каждый скрывает собственную историю. Первое, что заметил Грег, подъезжая к домам – старые деревянные крыльца, покосившиеся заборы и легкая облупившаяся краска, свидетельствовавшая о долгих годах жизни вдалеке от города.

Грег остановился у первого дома. Небольшая хижина с дымящейся трубой, на крыльце сидел мужчина средних лет. Он выглядел немного усталым, с седыми прядями в волосах и загрубевшими руками.

– Добрый день, – начал Грег, показывая удостоверение, – я детектив Грег Вуд. Могу задать вам несколько вопросов о местности и соседях?

– Смотря какие вопросы – уточнил мужчина, настороженно поднимая бровь. – Что вам здесь нужно?

– Просто хочу узнать, как вы оказались здесь и что знаете о местности.

– Я жил здесь всю жизнь, – начал он, – когда-то мой отец купил этот участок, остался после него. Дети выросли, уехали, а я остался. Тут спокойно, вполне далеко от города.

Грег внимательно слушал, кивал, делая заметки про местность, затем аккуратно сменил тему:

– А вы видели кого-нибудь из новых жителей? Или случайно кого-то незнакомого здесь?

– Нет, в основном свои, – мужчина пожал плечами. – Редко кто сюда забредает.

Грег поблагодарил его и, не торопясь, направился к следующему дому, наблюдая за дорожкой. Погода слегка прояснялась, но лёгкая дымка ещё сохранялась между деревьями.

Второй дом был чуть дальше, на небольшом пригорке. Грег заметил мужчину, сидевшего на старой скамейке возле крыльца, держа в руках кружку с кофе. Подходя, Грег вновь показал удостоверение и представился.

– Добрый день. Я детектив Вуд. Хотелось бы задать вам пару вопросов о местности и соседях.

– Я живу здесь уже десять лет, – сказал мужчина. – Приехал из города, устав от шума и суеты. Здесь нашёл спокойствие, природу и немного уединения. Но люди редко общаются, я к этому привык.

– Видели ли вы здесь кого-то постороннего или что-то необычное? – продолжил Грег, спокойно и уверенно.

– Нет, всё тихо, – ответил мужчина. – Разве что иногда приходят рыбаки к речке.

Грег кивнул, поблагодарил и плавно направился к третьему дому, заметив, что дорожка между домами петляет через небольшие участки леса, где растёт папоротник, мох и редкие цветы. Он отмечал про себя расстояния, слухи и детали каждого участка.

Третий дом был старый, покосившийся, но аккуратно обставленный. Вдоль крыльца росли кусты, на которых висели остатки ягод. Грег подошёл и тихо постучал, дверь открылась, и перед ним предстала женщина средних лет с аккуратно заплетёнными волосами. Он снова показал удостоверение.

– Добрый день, я детектив Грег Вуд. Могу задать вам несколько вопросов?

– Конечно, проходите, – сказала женщина, приглашая его внутрь.

– Как долго вы здесь живете?

– Живу здесь уже пять лет. Приехала с семьёй после того, как город стал слишком шумным, хотела уединения. Люблю лес, речку, тишину.

Грег слушал внимательно, записывая детали.

– А знаете ли вы кого-нибудь из детей, которые бывают здесь летом? Может, наблюдали за кем-то из местных жителей или посторонних?

– Я видела пару подростков, играющих у речки, – начала женщина, – одна девочка иногда приходила. Никогда не знала её имени, но местные называли её Лин.

Грег аккуратно достал фотографию девочки и показал ей. Женщина внимательно посмотрела и кивнула:

– Да, это она. Видела её иногда с отцом. Он много пил, почти не следил за ней. Её мать погибла в авиакатастрофе, с тех пор отец не переставал злоупотреблять.

– Спасибо за информацию, – сказал Грег. – Вы видели что-то необычное, подозрительное в лесу?

– Нет, я стараюсь не гулять после заката, – добавила она. – Кстати, если хотите, могу сказать, где живёт отец Эвелин. Старый дом, прямо на краю лесополосы, его трудно не заметить.

Грег кивнул, оставляя за собой лёгкое ощущение напряжения.

– Спасибо за информацию. Это очень важно.

Он попрощался и направился в сторону лесной дороги, ведущей к старому дому. Дорога петляла между деревьями, в воздухе стоял запах хвои и сырой земли после утреннего тумана. Грег шёл уверенно, делая заметки о местности и мысленно обдумывая предстоящую встречу.

Он остановился у старого дома, дверь которого скрипела на ветру. Внутри пахло перегаром и сыростью. Он глубоко вздохнул и стукнул в дверь. Когда мужчина открыл, Грег тут же показал удостоверение:

– Детектив Вуд, хочу задать вам несколько вопросов.

Мужчина, с покрасневшими глазами и растрёпанной щетиной, нехотя проскрипел:

– Да ну, кто вы такой?

Грег голосом ровным и твердым:

– Я здесь по делу вашей дочери. Мне нужно понять, где она бывает и кто мог с ней контактировать.

Подсознательно Грег чувствовал отвращение, но сдерживался. Уже на первых словах он увидел полное безразличие мужчины к ребёнку – взгляд пустой, жесты раздражённые. Ему было физически противно находиться рядом с человеком, который почти не заботился о собственной дочери. Он не решался говорить прямо о том, что девочку убили – это сейчас было слишком тяжело.

Мужчина стоял на пороге, перебирая бутылки у ног:

– Чего тебе от меня надо? – прохрипел он.

– Хочу услышать правду о дочери. Как часто вы её видите? Чем она занимается? – Грег сохранял спокойствие, но тон его слов не позволял мужчине увильнуть.

Отец Лин фыркнул и сказал с явным раздражением:

– Плевать мне на неё. Я пил почти всегда, а она сама по себе. И мать её погибла в авиакатастрофе.

Грег молчал, подсознательно сжимаясь от вида старого дома, где валялись бутылки, мусор, разбросанные вещи. Он прошелся взглядом: старые газеты, обрывки игрушек, грязная посуда. Казалось, и не скажешь, что когда-то в этих условиях жила девочка.

– Лин иногда гуляла у речки, – продолжал мужчина, – летом особенно. Редко видела меня, редко я вмешивался.

Каждый раз, когда мужчина отворачивался или делал равнодушный жест, у Вуда внутри что-то сжималось. Он молча задавал уточняющие вопросы о местах, где Лин могла бы бывать, о людях, которых встречала, но ни разу не осмелился упомянуть о её смерти.

– Хорошо, – сказал он наконец, – это всё, что я хотел узнать. Спасибо за сотрудничество.

Мужчина лишь отмахнулся и вернулся в дом, не проявляя ни капли эмоций. Грег вышел на крыльцо, глубоко вдохнул сырой лесной воздух и пошёл по тропинке обратно, его мысли были тяжёлые: он видел, насколько безразлично отец относился к жизни дочери, и понимал, как хрупко и ценно было всё, что он сейчас узнал о ней.

***

Коридоры участка в тот день казались особенно длинными и глухими. Свет холодных ламп резал глаза, а тишина, нарушаемая лишь шелестом бумаг и приглушёнными шагами сотрудников, давила на голову, будто тонкая металлическая пластина. Дверь в комнату для допросов открывалась и закрывалась редко – слишком тяжёлой была причина, по которой сюда приглашали людей.

Комната оставалась такой же, как и всегда: квадратное замкнутое пространство, накрытое тенью от лампы; На столе – папки, бланки, ручки, стеклянные стаканы с водой, блокноты.

Кай и Мара знали: это будет самый тяжёлый разговор.

Первыми внутрь вошли мать и отец Итана.

Женщина сжала в руках светлый шарф – словно это было единственное, что держало её сейчас на поверхности. На вид ей было около сорока, но в эту минуту она казалась старше на целое десятилетие: глубокие морщины около глаз, красные веки, дрожащие пальцы. Мужчина стоял рядом, держа жену за плечи. Его лицо было напряжено, скула подрагивала – он сдерживал такое количество эмоций, что казалось, будто сейчас они прорвутся.

Мара мягко пригласила их сесть.

Она не улыбалась – улыбка в таких обстоятельствах только ранит.

– Мы понимаем, что это невероятно тяжело, – тихо сказала она. – Но нам нужно задать вам несколько вопросов. Это важно для расследования.

Мать кивнула, но голос её сорвался:

– Почему… почему он оказался там? Почему один? Он никогда…никогда…

Кай подался немного вперёд, опершись локтями на стол.

– Мы попытаемся установить точную последовательность его передвижений, – сказал он таким спокойным, ровным голосом, будто этот тон мог удержать мир от дальнейшего разрушения. – Расскажите, пожалуйста…Что он делал в последние дни? С кем общался?

Отец вздохнул резко и тяжело.

– Он был обычным мальчишкой. Учился хорошо. Занимался плаванием – у него был талант. Учителя всегда говорили, что он дисциплинированный, целеустремлённый. У него были друзья…всегда вместе, как братья.

– Участвовал ли он в каких-то компаниях, которые могли его вовлечь в проблемы? – осторожно спросила Мара.

– Нет! – отец резко поднял голову. – Он не был из тех, кто ищет неприятности. У него…у него всегда были правильные ориентиры.

Мать прижала ладонь к губам.

– Он был слишком добрым. Всегда всем помогал. Даже если кто-то попал в беду, он…он первым бежал исправлять ситуацию.

Кай записывал каждую деталь, аккуратно выводя слова в блокноте.

– Когда вы видели его последний раз?

Мать закрыла глаза.

– Тем самым утром. Он поцеловал меня, сказал, что после плавания пойдёт гулять к речке…всегда туда ходил летом с друзьями. Мы даже не подумали…

Отец стиснул кулаки так сильно, что побелели костяшки.

– Он был радостным. Черт возьми, он был счастливым мальчишкой. Как это вообще могло случиться?..

Мара позволила им несколько секунд тишины, не торопя.

Когда родителей вывели в коридор отдохнуть, на их место пригласили троих мальчишек – друзей Итана. Три разных характера, три разных взгляда, но у всех одинаковая тень в глазах – тень потери.

Самый высокий – худой, с растрёпанными волосами, – постоянно теребил рукав худи. Второй – крепкий и коренастый – сжимал губы, будто боялся выпустить наружу крик. Третий – тихий, коротко стриженный – держал руки на коленях, будто боялся двинуться.

Мара начала мягко:

– Мы знаем, что вы были очень близки с Итаном. Нам нужно, чтобы вы рассказали всё, что знаете. Это поможет нам понять, что произошло.

– Он был сильным, – сказал коренастый мальчик. – Никогда не нарывался, но и себя в обиду не давал. Мы вместе тренировались, бегали по берегу летом. Он…он всегда выигрывал.

– В школе у него было всё отлично, – добавил высокий. – Учился лучше всех. По математике вообще был гением. И в плавании…Он как рыба в воде. Ему учителя говорили, что он мог бы поступить в любой спортивный колледж.

Мара кивала, позволяя им говорить.

– Вы проводили много времени у реки? – спросил Кай.

– Почти всё лето, – ответил тихий мальчик. – Там прохладно. Мы купались, играли, иногда просто сидели на камнях. Он любил те места…

Пауза.

Кай перелистнул папку, вынул фотографию погибшей девочки. Выбрал именно ту, где медицинская маска была ещё на ней, чтобы не напугать сильнее.

– Вы когда-нибудь видели её с ним?

Ребята переглянулись. Они узнали очертания её головы, волосы и разрез глаз.

Первым заговорил самый тихий:

– Это Лин…Да. Они были вместе почти всё лето. Но…это не то, о чём вы, наверное, думаете.

– Почему вы так думаете? – уточнила Мара мягко.

– Потому что они…– мальчик смутился. – Они просто нравились друг другу. Знаете…как бывает. Он ей помогал, а она улыбалась так…будто забывала всё плохое.

Высокий подхватил:

– Она была добрая. Очень добрая. Всегда спрашивала, всё ли у нас хорошо. Но ей…ей не повезло дома.

Кай поднял глаза:

– Что вы имеете в виду?

Коренастый тяжело выдохнул:

– Её отец пьёт. Мы много раз видели, как она приходила к нам со следами…синяков. Но она никогда не жаловалась. Она говорила, что всё в порядке. Что просто упала.

– Но мы знали, что это не так, – добавил тихий мальчик.

Ребята начали вспоминать, как Лин и Итан проводили время: гуляли по мосткам, собирали камушки, смеялись, сидели на поваленном дереве, разговаривали о школе и о том, что им хотелось бы когда-нибудь уехать в большой город.

Они описали Лин:

длинные светлые волосы, большие голубые глаза, тихий, мягкий голос, привычка прижимать руки к груди, когда волнуется, и слишком взрослая серьёзность для её возраста.

– Она была…настоящей, – сказал высокий. – Но несчастной. Итан пытался её защитить. Мы видели…как он смотрел на неё.

Мара и Кай переглядывались – не от удивления, а потому что каждая новая деталь складывалась в мозаичное, тяжёлое понимание.

Когда друзья закончили, Кай поблагодарил их, а Мара проводила в коридор, где уже ждали их родители. Ребята сразу бросились к ним – и только теперь позволили себе заплакать.

Родители погибшего мальчика подошли к Маре.

– Когда…когда мы сможем увидеть его? – спросила мать, едва дыша. – Мы должны его похоронить. Мы должны…забрать домой…

Мара мягко обняла её за плечи.

– Как только патологоанатом закончит, мы сразу уведомим вас. Я обещаю.

Именно в этот момент дверь в участок открылась, и внутрь вошёл Грег Вуд.

Лицо у него было уставшее, взгляд – тяжёлый. Он только что вернулся из леса, и это было видно по его походке.

Родители сразу подошли к нему:

– Скажите…пожалуйста…Вы…вы найдёте того, кто сделал это? – спросил отец, голос сорвался.

Грег непроизвольно опустил взгляд, потом поднял его и ответил, как умеют отвечать только такие люди как он:

– Я обещаю. Найду. И он ответит за всё.

В его голосе не было пафоса – только сталь.

Мать закрыла лицо руками, отец осторожно повёл её к выходу. Мара проводила их до дверей, помогла выйти, а затем вернулась к коллегам.

Когда она снова вошла в кабинет, Кай и Грег уже сидели за столом.

– Что у вас? – спросил Грег, снимая куртку.

Кай облокотился на стол.

– Мы узнали про девочку только что. Друзья рассказали о ней. Лин…жила в ужасных условиях. Отец пьёт, часто её бил. Летом она много времени проводила на реке – именно там они познакомились с Итаном.

– Она была добрым ребёнком, – добавила Мара. – По описанию ребят очень тихой, но открытой к людям, если им доверяла. Редкий случай для таких условий в семье.

Грег кивнул, устало потер переносицу.

– Эвелин. Я знаю. Жильцы у лесополосы рассказали мне то же самое. И…я нашёл её отца. Мы поговорили.

Он сказал поговорили, но выражение лица ясно дало понять, что разговор был не из лёгких.

Кай повернулся к нему внимательнее.

– И что он сказал?

Грег скривил губы.

– Что ему всё безразлично. Абсолютно. От него пахло так, что я едва стоял рядом. В доме мусор, бутылки, грязь. И ни малейшего признака того, что там жила девочка. Такое ощущение, что он и не думал, что у него есть дочь.

Мара нахмурилась.

– Он знает, что она мертва?

Грег тихо ответил:

– Он даже не спросил, где она.

Тишина легла на стол, тяжёлая, как плита.

– Значит, – сказал Кай, – девочка действительно была знакома с Итаном. И их отношения были важны. Для обоих.

Грег кивнул:

– Именно так.

Когда все трое закончили обсуждать результаты предыдущих допросов, Грег поднял голову и спросил ровным, но твёрдым голосом:

– Где сейчас мужчина, который нашёл тело девочки?

Мара сразу посмотрела в сторону двери.

– Он ждёт в комнате ожидания. Мы попросили его подождать, пока закончим с родителями и друзьями мальчика.

Грег чуть кивнул. На его лице застыло одно выражение – напряжённая собранность.

– Пригласи его, – сказал он. – Теперь очередь ему рассказать всё, что он знает.

Мара вышла, и дверь за ней закрылась. Кай посмотрел на Грега:

– Ты думаешь, он что-то скрывает?

Грег пожал плечами, но движение было хмурым.

– Увидим. Все могут недоговаривать.

Через минуту дверь открылась, и в кабинет вошёл мужчина.

Немного рыхлый, с короткой щетиной и в старой ветровке болотного цвета, он сразу производил впечатление человека, живущего на открытом воздухе. На нём были затёртые штаны и высокие резиновые сапоги, в руках – потрёпанная бейсболка.

– Присаживайтесь, – сказал Грег.

Мужчина сел, сжимая кепку, словно боялся её выпустить.

– Назовите ваше имя, – начал Кай.

– Рэймонд Хэрролд, но все зовут меня Рэй, – сказал он, сглотнув.

– Вы живёте у лесополосы? – уточнил Кай.

– Да. Единственный дом от прямой тропы к реке.

Грег внимательно посмотрел на него.

– Рэй, Мара сказала, что вы нашли тело девочки. Расскажите подробно, как это было.

Рэй сжал кепку сильнее.

– Я утром пошёл к реке, как всегда. Собаку выгуливал – у меня хаски, Таби. Мы идём по берегу каждый день. Она всё время ныряет в кусты, вынюхивает что-то. Она сорвалась вперёд. Я подумал, что нашла какую-то приманку или мусор. А потом она залаяла и завыла. Я подошёл и…

Он замолчал, прикрыв лицо рукой.

– И вы увидели тело? – уточнил Кай мягко.

Рэй кивнул.

– Да.

Грег слушал не столько слова, сколько то, как они звучали.

– Вы часто бываете на реке? – спросил он.

– Каждый день. И утро, и вечер. Иногда в обед.

– Кем вы работали раньше? – уточнил Кай.

– На фабрике рыболовных принадлежностей. “Harbor Line Craft” называлась. Уже закрылась, лет пятнадцать назад.

Кай поднял голову:

– Чем вы там занимались?

Рэй на секунду оживился:

– Много чем. Сначала принимал партии лески. Потом перешёл в отдел тестирования. Проверяли прочность, узлы, натяжение. Я могу связать любой узел – руки помнят. Тогда это была моя работа.

Он поднял ладони – крепкие, мозолистые.

Грег отметил этот жест, как отметку в своём внутреннем списке.

– Вы живёте один? – спросила Мара.

– Да. Только я и Таби. Семьи нет, детей нет. Всю жизнь работал, а потом рыбалка заменяла всё остальное.

Рэй заговорил снова, будто оправдываясь:

– Когда Таби к ней подошла, у меня внутри всё перевернулось. Я видел всё – и рыбу, и утопленников иногда, но детей никогда.

Его руки дрогнули. Он опустил взгляд.

Грег не пропустил ни дрожи, ни задержки дыхания.

Пока Кай задавал рутинные вопросы, Грег мысленно соединял факты:

Один живёт у реки. Знает каждый метр берега. Утренние прогулки. Работа с леской. Профессиональные навыки узлов. Рыбачит ежедневно. Одинокий. Появляется первым на месте, где найдена девочка.

Совпадений становилось слишком много.

Или слишком удобно.

Когда допрос подошёл к концу, Грег сказал:

– Спасибо, Рэй. Можете идти. Но оставайтесь на связи – возможно, мы вызовем вас еще.

Рэй поднялся, прижимая кепку к груди, и вышел тихо, почти крадучись.

Когда дверь закрылась, Мара сказала:

– Он нервный. Но, кажется, честен.

– Или хорошо привык скрывать нервозность, – заметил Кай.

Грег продолжал смотреть на дверь.

– Он говорил слишком спокойно о том, что обычно выбивает людей надолго. И слишком уверенно о рыбацких шнурах. Слишком…удобно уверенно.

Кай моргнул:

– Ты думаешь, он…

– Я думаю, – перебил Грег холодно, – что человек, всю жизнь работавший с леской, узлами и натяжением, не может не стать подозреваемым в деле, где ребёнка нашли почти у речки среди деревьев. Особенно если он одинок, знает местность идеально и ходит там каждое утро.

Грег поднялся, надевая куртку.

– Установите наблюдение за Рэем Хэрролдом. Тихое, без шума. Узнайте точные данные о фабрике “Harbor Line Craft”: даты, должность, коллег, причины закрытия. И пусть один из наших держит дом Рэя под контролем. Минимум пару дней.

Кай поднялся следом, засовывая папки и блокнот в свой чемоданчик.

– На сегодняшний день хватит. Мы все уже еле стоим на ногах.

Когда они вышли из отдела, небо уже почти поглотила ночь. Лунный свет, будто стекающий по крышам, окрашивал улицу в голубоватые оттенки. Вдалеке поскрипывала вывеска местного магазина, а от леса тянуло сыростью и холодом.

Мара вздрогнула:

– Чёрт… – выдохнула она. – Я оставила куртку в кабинете. И дверь уже закрыла на ключ.

Грег посмотрел на неё внимательнее: плечи дрожали, руки она спрятала под локти, словно скрещивала их только ради тепла.

Не раздумывая, он снял свою тёмную кожаную куртку с плотной подкладкой и набросил ей на плечи.

Она удивлённо заморгала.

– Нет, Грег…я не могу…

– Можешь, – спокойно ответил он. – На улице температура упала. Не собираюсь смотреть, как ты замерзаешь.

Она слегка порозовела, будто смутившись этой заботы.

– Спасибо…правда. Но я живу в двух кварталах, поэтому вряд ли замерзну.

– Я могу подвезти.

Мара подняла ладонь.

– Не нужно. После такого дня…мне лучше пройтись. Голова проветрится. Но куртку я завтра верну.

– Вернёшь, – усмехнулся Грег. – Если не забудешь.

Она качнула головой и медленно пошла по тротуару. На секунду, прежде чем свернуть за угол, обернулась и махнула им рукой.

Когда её фигура скрылась, Кай фыркнул:

– Ты её прям спаситель сегодня.

– Просто дал ей куртку, – буркнул Грег. – Не начинай.

– Я и не начинал, – ухмыльнулся Кай. – Ну что, едем в гостиницу?

Через двадцать минут они уже парковались перед невысоким деревянным зданием с мягким тёплым светом из окон.

Кай, буркнув:

– Я сразу к себе, кофе сварю, а то точно отрублюсь.

Грег стушевался в проходе гостиницы и только через пять минут поднялся на второй этаж. Он потянулся за ключом в карман, как заметил небольшой плотный конверт, лежащий прямо у двери.

Аккуратно положенный. Почти выровненный по линии коврика.

Он понял сразу – это не администрация. И не ошибка.

Внутри всё неприятно сжалось.

Он наклонился, поднял конверт двумя пальцами и разорвал край.

Плотная бумага. Чёрные чернильные ровные буквы.

Читал он молча, но по мере того как глаза скользили по строчкам, лицо каменело:

*“Вы продолжаете ходить по кругу. Забавно наблюдать, как трое профессионалов так уверенно идут по ложному следу.

Мистер Вуд, вы особенно забавны. Думаете, что охотитесь за убийцей? Думаете, что всё закончится вскоре?

Ошибаетесь.

Ничего не закончится, все только началось.

Вы не управляете игрой – вы в ней пешка.”*Вы найдёте меня лишь тогда, когда я сам позволю подойти.

Подписи не было – только маленький, почти незаметный нарисованный нож в углу страницы.

Грег почувствовал, как от линии позвоночника к вискам поднимается холод. Он вернулся к стойке регистрации.

Девушка, листавшая журнал, подняла на него глаза.

– Простите, – голос Грега был ровным, но в нём слышался металл.

– Кто оставил письмо у моей двери?

Девушка нахмурилась, будто пытаясь вспомнить.

– А… ну…мужчина. В кожаной куртке. Я подумала, это вы. Он вошёл так уверенно, словно знал, куда идёт.

– Вы его лицо запомнили?

Она покачала головой.

– Повернулся боком. Был высокий… вот и всё.

Грег сжал зубы.

– Спасибо.

Дверь в номер Кая была приоткрыта. Изнутри пахло свежим кофе и слабым запахом бумаги – Кай всегда читал перед сном.

Грег без стука вошёл.

Кай сидел на кровати, в спортивной майке, с кружкой в руке, и поднял голову:

– Чёрт, Грег, ты выглядишь так, будто увидел налоговую службу. Или ещё хуже – моего тренера по бегу.

Но Грег не улыбнулся.

Он просто протянул письмо.

Кай принял лист, пробежал глазами первый абзац, потом второй. И вот его взгляд – такой живой, ироничный обычно – медленно потух.

Он опустил письмо на колени, долго смотрел на слова, будто пытался выжечь их глазами.

– Это…– начал он.

– Он, – подтвердил Грег тихо.

Кай потёр лицо ладонью.

– Значит, он был здесь. Прямо в гостинице. Под носом. Пока мы перерываем город, он разгуливает рядом.

– И наблюдает, – добавил Грег.

Повисло тяжёлое молчание. Оба сидели, словно пытаясь переварить ощущение того, что охота стала намного ближе – и совсем не в ту сторону, в какую они рассчитывали.

Наконец Кай поднял взгляд:

– Ну что…– горько усмехнулся он. – Добро пожаловать в игру, напарник.

Грег посмотрел на письмо ещё раз. Чёрные буквы будто дышали собственным холодом.

И он понял: следующая ночь будет тёмной.

Очень тёмной.

Глава 3. «Колпачок»

Утро начиналось с резкого холода и запаха мокрой хвои, который всегда доносился с лесополосы после туманных ночей. Но сегодня воздух будто стал тяжелее, плотнее – как перед грозой, когда небо ещё держит молнию в груди, но готово вот-вот её выпустить.

Вуд вошёл в “Ржавое блюдо” первым. Он выглядел так, словно ночь полностью выжала из него силы: тени под глазами становились почти фиолетовыми, взгляд – неподвижным, а плечи – немного сутулились, будто давила невидимая тяжесть.

Он не хотел, чтобы Мара заметила это.

Она бы почувствовала.

Кай вошёл в кафе следом, аккуратно придерживая дверь. Он выглядел более собранным, но напряжение скрывалось в каждом движении – он знал о письме, он видел, как Грег дрожал, когда держал его в руках ночью. Но они оба молчали об этом.

Стол, за которым они сидели, был у окна – светлый, деревянный, с еле видимыми пятнами от старого кофе. Официантка молча принесла меню – она уже знала их. Мара должна была прийти через пару минут.

Пока они ждали её, Кай наблюдал, как Грег сидит, опершись локтями о стол. Он смотрел в одну точку – на сахарницу – не мигая.

Письмо снова прокручивалось у него в голове.

Строки…ровный почерк…насмешка…

“…вы найдёте меня лишь тогда, когда я сам позволю подойти.”

Грег глубоко втянул воздух, будто пытаясь утопить это воспоминание где-то внизу, под сердцем. Тщетно.

Колокольчик над дверью звякнул.

Мара вошла быстро, чуть запыхавшись, как будто торопилась не заставлять их ждать. На ней было серое пальто, волосы слегка спутанные из-за ветра. Она улыбнулась, увидев их, и на секунду её лицо стало светлее – как будто она рада увидеть привычную команду, пусть даже рано утром.

Но улыбка потухла, когда она увидела Грега.

– Доброе утро… – тихо произнесла она, садясь напротив. – Вы какие-то мрачные.

Кай сдержал взгляд.

Грег – просто кивнул.

Они сделали заказ – омлет, кофе, чай, немного выпечки – но есть никому не хотелось.

Молчание тянулось почти минуту, может две – тяжёлое, давящее, пропитанное мыслями каждого из них.

Мара первой решила нарушить его.

Она аккуратно положила ложку на блюдце и посмотрела на обоих.

– У меня есть новости, – произнесла она ровным, рабочим голосом. – Слежка за Рэймондом Хэрролдом дала результаты.

Грег едва заметно поднял голову.

Кай перестал мешать кофе.

Мара продолжала:

– Он весь вечер просидел дома. Наблюдение велось с ночи и до раннего утра. Свет у него включался на кухне и в гостиной, но он не выходил никуда.

Она сдвинула к ним набросок местности, на котором были временные отметки наблюдательной группы.

– Все входы, окна, чердак, задний двор – проверены. Он был внутри.

Грег медленно выдохнул.

Не потому, что новость его успокоила, а потому что не успокоила вовсе.

Он не доверял алиби, которое приходило слишком легко.

Кай задал первый вопрос:

– Он выглядел…чем-то обеспокоенным? Делал что-то странное?

– Он несколько раз подходил к окну, – ответила Мара. – Пил, возможно. На столе были бутылки. Но подозрительного поведения не замечено.

Грег чуть сжал ладони в замок.

– Значит…– произнёс он тихо, но жёстко, – он слишком расслаблен.

Мара удивилась:

– Расслаблен?

Грег поднял на неё взгляд. Глаза – красные, уставшие, но пронзительные.

– Человек, который боится, что его поймают, не сидит спокойно до утра. Он нервничает, выходит покурить, прислушивается к шагам, к машинам…– Он сделал паузу. – Хэрролд вёл себя так, будто никто не сможет его обвинить.

– Или он правда не виноват? – осторожно уточнила Мара.

Грег не ответил сразу.

Он смотрел в окно – где вдаль уходила улица, погружённая в туман.

Но никто из них не знал, что он видит в этот момент перед глазами – не улицу, а письмо, лежащее у него в кармане.

Письмо, которое убийца оставил у его двери, когда он был всего в нескольких шагах.

Он был рядом.

Он видел Грега.

Он следил.

– Мы пока не исключаем никого, – сказал Кай, подменяя молчание Грега. – Хэрролд всё равно остаётся в зоне интереса.

Мара кивнула, но вопрос в её глазах всё ещё оставался.

Они не собирались говорить ей о письме.

Ещё не время.

– Хорошо… – мягко сказала Мара, видя, что они оба словно в себе.

Грег сделал глоток кофе, но едва почувствовал вкус.

Он смотрел на стол, но мысли были где-то глубже.

Кай наблюдал за ним несколько секунд, прежде чем снова вмешаться:

– Мы всё равно должны продолжить работу по фабрике. Там могут быть связи, которые мы пропустили.

– Я знаю, – отозвался Грег, сухо, будто автоматом.

Мара наклонилась вперёд, пытаясь поймать его взгляд.

– Грег…все нормально?

Он мгновенно поднял глаза.

Выдержал паузу.

Собрался.

– Устал. Просто устал.

Голос – резкий.

Оборонительный.

Мара откинулась на спинку, понимая, что давить сейчас – ошибка.

Тишина снова вернулась к их столу.

Они сидели, каждый в своих мыслях:

– Мара думала о Рэймонде и о том, что наблюдение за ним могло чего-то не заметить.

– Кай – о том, что Грег на грани.

– Грег – о том, что убийца был у его номера.

Что он мог слышать дыхание человека, который смеялся над ним в письме.

Что убийца знал, как Грег думал, как работал, как чувствовал.

И что Мара об этом пока не должна знать.

И всё это складывалось в гнетущий, опасный комок, который с каждой минутой становился тяжелее.

Грег сжал пальцами чашку, и только тогда понял – рука дрожит. Он быстро убрал её под стол.

Мара не заметила.

Кай – заметил.

Он сделал вид, что не увидел.

Мара продолжила говорить, заполняя паузу.

– Кстати, я проверила по базе всех бывших работников фабрики, кто жил или живёт сейчас рядом с лесополосой. Там больше никого, кроме Рэймонда, нет. Остальные давно разъехались.

Грег тихо сказал:

– Это не делает его менее интересным для нас.

Мара кивнула:

– Конечно. Просто говорю факты.

Она посмотрела на них двоих ещё раз – внимательно, чуть исподлобья, как детектив, который чувствует, что ему не договаривают.

Но она не стала спрашивать.

Она лишь тонко подметила:

– Вы двое сегодня какие-то…другие.

Грег отвернулся к окну.

Кай натянуто улыбнулся:

– Просто утро, Мара. Начало долгой работы.

Она не поверила. Но решила не лезть.

И тогда разговор снова перешёл в рабочее русло – почти механически.

Кай поднялся из-за стола первым. На тарелке перед ним остались лишь крошки от тоста, а чашка с остывшим кофе так и стояла нетронутой с того момента, как Мара упомянула результаты ночного наблюдения за Рэймондом Хэрролдом. Он провёл рукой по волосам, словно пытаясь окончательно стряхнуть остатки тяжёлой ночи, и мягко сказал:

– Ладно… мне нужно закончить работу с первым делом. Родители Итана ждут моего звонка. Сегодня… – он замялся, будто ему было тяжело произнести следующее, – сегодня они должны увидеть сына. И, наконец, организовать похороны. Я вызову их в морг, поговорю с ними там. Они заслужили, чтобы всё завершилось достойно.

Мара кивнула. Грег – тоже. Никто не стал проговаривать, насколько тяжела будет эта встреча. Кай сжал зубы, накинул куртку и бросил короткий взгляд на Грега. Тот выглядел измождённым, будто не спал ни минуты. Однако Кай не спросил, что с ним – не решился.

– Позвоню, когда закончу, – тихо сказал он и направился к выходу из кафе.

Когда дверь закрылась, Мара медленно выдохнула, обхватив руками чашку с тёплым чаем.

Грег проводил друга взглядом, потом опустил плечи. На нём будто висела тень – тяжёлая, липкая, давящая. Ночь и найденное у порога письмо всё ещё стояли в его голове, как эхом чужого присутствия.

Некоторое время они сидели молча.

Рядом кто-то смеялся, обсуждая планы на выходные, официантки двигались между столами, позвякивая тарелками. Им обоим этот шум резал слух.

Мара осторожно подвинула к Грегу чашку:

– Попей. Ты…выглядишь очень уставшим.

Он хмыкнул, опустив взгляд в чай.

– Ночь была тяжёлая.

Она не стала уточнять, почему. Просто кивнула и села чуть ближе, будто пытаясь поддержать молчанием – тёплым, бережным, не давящим.

Они посидели так ещё пару минут. Затем Грег расплатился, и они вышли на улицу.

На улице стоял прохладный утренний воздух. Город казался полусонным, затянутым лёгким туманом. Всё происходящее походило на тонкую паузу между ночной тишиной и дневной суетой.

Они шли к участку неспешно, чуть в сторону друг друга. Мара подстраивалась под его темп – Грег шёл чуть медленнее, чем обычно.

– С чего начнем? – спросила она, когда они переступили порог участка.

– С архива. Нужно ещё раз всё пересмотреть.

Он говорил ровно, но Мара слышала, как у него дрогнул голос. Значит, ночь действительно была тяжёлой – а он явно не хотел рассказывать подробности.

Архив встретил их запахами пыли и бумаги. Металлические шкафы тянулись рядами, а настольные лампы давали тёплый, медовый свет.

Грег включил лампу, выбрал несколько коробок с делами, и работа началась.

Они разбирали: архивы дел десятилетней давности, пропавших подростков, странные несчастные случаи, нападения в соседних округах, неопознанные тела, найденные в лесах и реках.

Каждое досье, каждая фотография, каждый рапорт проходили через их руки.

Но ничего – абсолютно ничего – не напоминало то, что произошло с Итаном и Лин.

Прошло два часа.

Потом ещё один.

Время текло незаметно, только фонари на улице постепенно меняли угол света.

Наконец Грег закрыл последнюю папку и потер глаза.

– Пусто, – тихо сказал он. – Как будто он…не отсюда. Или никогда раньше не попадался.

Мара сложила перед собой документы.

– Или он умело менял стиль. Но почерк убийств, такие детали, контроль – это не новичок.

Грег напрягся. Её слова попадали точно туда, куда он сам боялся смотреть. Он слишком хорошо знал маньяков, умевших планировать. И письмо у порога гостиницы доказало это ещё раз.

Он сглотнул.

– Мара, – сказал он, – вызови Рэя Хэрролда ещё раз. На сегодня. Мне нужно поговорить с ним о фабрике. О коллегах. О том периоде.

Она сразу достала телефон.

– Договорюсь.

Через пару минут она вернулась:

– Он придёт к семи.

До вечера у них оставалось несколько часов.

Мара разложила на столе карту лесополосы, на которой провела линии. Грег – записи допросов родителей и друзей Итана.

– Смотри: район, где жила девочка. Напротив – лес, тропа, река.

А вот путь, по которому Рэй выгуливает собаку. Он практически каждый день проходит возле того места с его слов.

Грег задумчиво наклонился над картой.

– Всё слишком близко. И слишком чисто. Такие совпадения редко бывают совпадениями.

Мара смотрела на него внимательнее, чем раньше.

Грег заметил это.

– Что? – спросил он тихо.

– Ты…как будто борешься сам с собой, – мягко ответила она. – Это что-то личное?

Он отвёл взгляд.

– Нет. Просто слишком много вариантов. И слишком мало фактов.

Она приняла его ответ, ничего не уточняя.

Когда часы на стене показали шесть вечера, они закончили раскладывать документы.

Грег прошёлся пальцами по виску – давило, будто голова была забита ватой.

Мара подошла ближе.

– Грег…если хочешь, можем сделать перерыв. Есть время до семи.

– Нет, у нас нет лишнего времени.

Его тон был не резким – просто выгоревшим.

Человеческим.

Снаружи уже начала садиться темнота.

Архив снова погрузился в полумрак, теперь оставшись позади, как тихий, безмолвный свидетель их поисков.

Они вышли в их основной кабинет участка.

Грег остановился у стола, посмотрел на все материалы, сводящиеся к одному: к непонятной, выверенной жестокости – и к письму, которое он носил в кармане, будто оно жгло кожу.

Пока что – это оставалось его личной тяготой.

– Значит так, – сказал он ровно. – Допрос в семь. Надо подготовиться.

Мара кивнула, уже направляясь в допросную, чтобы отнести все материалы туда.

Грег вдохнул поглубже.

Предстояло многое.

И ответы, которые даст Рэй Хэрролд, могли стать либо ключом – либо новой стеной.

***

Морг Сильвер-Крика находился в подвальном уровне больничного комплекса. Узкий коридор с бетонными стенами и лампами дневного света всегда вызывал у Кая странное ощущение: будто он входит не просто в помещение, а в место, где сворачивается сама жизнь, где время движется иначе – медленнее, вязко, почти нерегулярно.

Он толкнул тяжёлую металлическую дверь, и прохладный воздух с смесью дезинфицирующих средств и чего-то еле уловимо сладкого – запаха консерванта – ударил в лицо.

Патологоанатом, доктор Элтон Роуджерс, стоял у стола. На нём – тело Итана.

Юноша, которому было всего шестнадцать лет.

Кай знал, что должен быть сильным, но сердце сжалось, когда он увидел, как тело лежит под мягким светом ламп: будто школьник спит после тяжелого дня, но кожа – бледная, с холодным восковым оттенком – безвозвратно выдавала правду.

Элтон поднял глаза.

– Вы вовремя, Кай. Я знаю, что родители скоро подъедут.

Кай подошёл ближе. Простыня была отодвинута до уровня ключиц, и он смог увидеть результат бальзамирования. На первый взгляд – аккуратно, почти идеально, но взгляд профессионала не обманешь: тело говорило о перенесённом насилии.

– Как прошла окончательная подготовка? – тихо спросил Кай.

Элтон кивнул и взял медицинские перчатки.

– Всё сделали максимально корректно. Видите? – Он поднял подбородок мальчика чуть выше. – Сшивание рта выполнено косметическими нитями, тонкая капроновая нить, чтобы швы были почти незаметны. Я закрыл ротовую полость внутренней проклейкой – иначе ткани могли бы разойтись при транспортировке.

Кай заметил тончайшие следы почти прозрачных нитей в уголках губ. Работа действительно была достойной.

На спине, уже тщательно обработанной, всё ещё виднелись следы – тёмные, красновато-бурые линии. Цифры, нанесённые кем-то жестоко, системно, уверенно. Они были замаскированы консервирующим составом, чтобы не бросаться в глаза родителям.

Элтон продолжил:

– Я использовал восковой состав и тонирование, – пояснил патологоанатом. – Полностью скрыть невозможно без искажения кожи, но для визуального осмотра родителями – этого достаточно.

Кай кивнул.

Он впитывал каждое слово, но взгляд не мог оторваться от мальчика. В голове звучали слова друзей: «Он преуспевал в школе…отличался физической подготовкой…всегда был добрым». И вот – теперь он лежит здесь.

– Элтон, – тихо сказал он, – скажите честно. Как выглядели на ваш взгляд порезы при бальзамировании ? На теле? На рту?

Патологоанатом тяжело вздохнул. Он был профессионалом, но такие случаи давили даже на него.

– Аккуратно. Настолько аккуратно, что становится страшнее. Такой методикой пользуются люди с опытом. И не медики. Я бы сказал…те, кто привык работать с материалами, требующими точных движений. Рукодельщики, сборщики, люди фабричного профиля. Особенно на тех предприятиях, где обращаются с мелкими деталями или острыми инструментами.

Эти слова больно ударили.

Слишком многое указывало на опыт с инструментами.

Слишком многое – на холодный расчёт.

В коридоре раздались шаги.

Кай резко выпрямился. Он узнал голоса.

Прибыли родители Итана.

Им пришлось пройти длинный, мучительный путь по коридору. Мать мальчика – Кейт – держалась за руку мужа так крепко, словно боялась упасть. Лицо её было серым, с впалыми глазами, красными от слёз. Муж – Майк – шагал чуть впереди, но плечи его были согнуты так, что казалось, будто он несёт невидимый груз, вдвое превышающий его вес.

– Доктор Лорган – прошептала Кейт, едва увидев его. – Мы…мы готовы. Точнее…мы должны.

Он подошёл ближе, мягко взял её за руку.

– Если будет слишком тяжело – скажите. Вы не одни.

Она кивнула, губы дрожали.

Элтон отступил в сторону, давая Каю возможность быть рядом, когда они увидят сына.

Когда родители подошли к столу, Кай почувствовал, как пространство вокруг будто сжалось. Воздух стал плотнее.

Кейт увидела лицо Итана – и выдох превратился в жалобный звук, который нельзя было назвать ни всхлипом, ни криком. Она поднесла руки к губам, заплакала, опускаясь на колени, но муж успел подхватить её.

– Господи…Итан… – выдавил Майк хрипло, как будто слова проходили через стекло. – Мальчик мой…

Кай стоял рядом, чувствуя, как давит под рёбрами их боль.

– Он…он выглядит так, будто…будто просто спит, – прошептала мать, гладя холодную руку сына.

Она плакала беззвучно.

– Мы…мы заберём его сегодня, – сказал Майк. – У нас всё готово. Документы тоже.

Кай кивнул.

Он помог им оформить последние бумаги, позвонил сотрудникам похоронной службы и дождался момента, когда тело мальчика аккуратно и тихо подготовили к отправке.

Когда носилки вывозили тело, Эвелин вновь бросилась к ним – поцеловала сына в холодный лоб.

– Прости нас…– прошептала она. – Прости, что мы не смогли сохранить тебя.

Кай сжал кулаки, но остался стоять ровно, твёрдо. Он проводил взглядом носилки, пока они не исчезли за дверью.

Тогда он, впервые за всю встречу, позволил себе выдохнуть.

– Мы сделаем всё, чтобы найти того, кто это сделал, – сказал он родителям перед их уходом. – Обещаю.

Майк кивнул. Кейт не смогла – только всхлипнула и ушла, опираясь на мужа.

Когда их шаги стихли, Кай вернулся в морг.

Элтон всё ещё был там.

– Вы хотели ещё что-то узнать? – спросил патологоанатом.

Кай медленно подошёл к металлическому столу, на котором лежали отсортированные инструменты и улики. Среди них – прозрачный пакет с колпачком от лезвия, найденным на месте, где лежало тело Лин.

– Да. Вот это, – он указал на пакет.

Элтон поднёс его к свету.

– Колпачок с фрагментами мертвых тканей. И ДНК…уже подтвердили принадлежность Итану. Кусочки кожи, микрочастицы, застрявшие в пластике. Убийца работал этим ножом не один раз. Сначала воспользовался – потом надел колпачок, а потом…

– Выбросил? – грубо спросил Кай.

Элтон медленно покачал головой.

– Я бы сказал оставил. Не попытался спрятать. Либо спешил. Либо хотел, чтобы его нашли.

Кай смотрел на пакет, как на ключ к разгадке.

Его теория становилась всё плотнее, чётче, страшнее.

– Значит… – начал он.

Элтон закончил за него:

– Да. Сначала он задушил девочку леской. Следы на её шее – однозначные. Затем он занялся мальчиком. Хладнокровно. Системно. После чего уже вернулся к телу девочки, разорвал ей рот и нанёс цифры на спину.

Каждое слово резало слух.

– И когда он закончил… – Кай перевёл взгляд на колпачок. – Либо уронил его, либо специально оставил возле неё.

– Именно. – Элтон кивнул. – Такой человек не делает ничего случайно.

Они оба посмотрели на пустой теперь стол, где недавно лежало тело мальчика.

– Он играет с вами, Кай, – тихо сказал патологоанатом. – И он знает, как работать с инструментами. И с телами.

Кай сжал пакет в руке.

Да. Он тоже это понимал.

Глава 4. «Фабрика»

Мара сидела за столом, слегка опершись на локоть и держала в руках сигарету. Грег Вуд стоял рядом, руки скрещены на груди, взгляд сосредоточен, он не скрывал усталости после долгой ночи и размышлений о письме. Атмосфера холодная и напряжённая, за окном уже стемнело.

Дверь открылась, и в комнату вошёл Рэймонд Хэрролд. Он спокойно прошёл к столу и сел напротив Грега и Мары.

– Рэймонд, – начал Грег ровным голосом, – нам нужно обсудить несколько моментов. Летом, возле реки: как часто собирались дети, подростки, рыбаки, туристы?

– Дети купались почти каждый день, – ответил Рэймонд, слегка постукивая пальцами по столу. – В основном местные, иногда подростки, иногда семьи. Рыбаки тоже собирались регулярно, туристы – редко.

Мара затянулась сигаретой, наблюдая за ним.

– Были ли среди тех, кто приходил, ваши знакомые или друзья? – уточнила она.

– Мой старый товарищ Уилл приезжал прошлым летом, – сказал Рэймонд. – Мы вместе работали на фабрике, он погостил у меня пару дней, ловили рыбу, вспоминали старые времена. Потом уехал. Больше здесь его не видел.

Грег кивнул, делая пометки.

– Расскажите про фабрику, – продолжил Грег. – Почему она закрылась, и почему большинство работников покинуло город?

– Фабрика была по изготовлению рыболовных снастей, – медленно произнёс Рэймонд. – Закрылась из-за финансовых трудностей. Многие коллеги переехали, кто-то сменил профессию. Я остался.

– А коллеги, которые остались, поддерживаете связь? – спросила Мара.

– Нет, – ответил он твёрдо. – Только Уилл приезжал, когда мог. Больше никого нет.

В этот момент дверь тихо отворилась, и в комнату вошёл Кай. Он остановился на пороге, заметив Грега и рыбака.

– Ах, вот вы где! – отшутился он, расплывшись в лёгкой улыбке. – Я вас везде ищу, а вы тут спокойно беседуете.

Грег слегка приподнял бровь, но не реагировал словами. Мара чуть улыбнулась, наблюдая за ситуацией. Рэймонд лишь кивнул, не обратившись к шутке Кая, продолжая держаться естественно, не подозревая о слежке.

– Как часто вы сами бывали у реки? – спросил Грег, возвращая внимание на Рэймонда.

– Каждый день летом, – ответил Рэймонд. – Утром, днём, иногда до вечера. Рыбаки – те же, туристы – редко. Дети играли, родители наблюдали.

– Были ли странные или подозрительные люди? – уточнила Мара.

– Не припомню, – сказал рыбак. – Всё спокойно. Подростки шумели, купались. Рыбаки ловили рыбу.

Грег скользнул взглядом по лицу Рэймонда, оценивая его реакции. Он знал, что поведение Хэрролда важно, но сейчас никаких тревожных признаков не наблюдалось.

– Ваш друг Уилл видел детей у воды? – продолжил Грег.

– Мы ловили рыбу, болтали.

Кай тихо сел в углу, наблюдая за ходом допроса.

– Расскажите подробнее о работе на фабрике, – спросил Грег. – Как распределялись обязанности, кто с кем работал, были ли какие-то конфликты?

– Работал с Уиллом, порой слесарями, иногда с другими мужиками. Всё шло спокойно. Когда фабрика закрылась, большинство сотрудников уехало.

Комната снова погрузилась в тишину. Грег обдумывал услышанное. Эта картина постепенно складывалась в последовательность летних событий.

– Спасибо, Рэймонд, – сказал Грег. – На данный момент это всё.

Рэй кивнул и слегка опустил взгляд. Он не подозревал о том, что за ним ранее велась слежка. Его поведение было естественным, без нервозности или попыток скрыть что-то.

Мара выдохнула дым сигареты, наблюдая за реакциями Хэрролда.

– У нас есть необходимые данные, – сказала она тихо Грегу.

Грег кивнул, оценивая ситуацию. Допрос дал важную информацию: факты о речке, о летних днях, о старых коллегах и фабрике. Однако ключ к пониманию убийств по-прежнему оставался скрытым.

Хэрролд уже стоял у двери, собираясь уходить после разговора. Грег и Мара провели его к выходу, обмениваясь краткими вежливыми фразами.

– Спасибо за сотрудничество, – сказал Грег спокойно, но с едва заметной строгостью.

– Будьте осторожны, – добавила Мара, – и по возможности не гуляйте один возле реки.

Рэймонд кивнул, будто понимая тон их слов, хотя в его глазах не было ни страха, ни волнения. Он вышел, дверь тихо закрылась, и комната снова осталась почти пустой.

– Родители Итана уже забрали его тело, – сказал Кай тихо, но уверенно. – Мать вся в слезах, отец почти не проявлял эмоций. Я видел тело, всё аккуратно подготовлено: швы на лице, рот зашит, спина закрыта – колпачок для лезвия, с кусками мертвой плоти Итана. Это подтверждает нашу теорию: сначала убили Лин через удушение леской, а затем уже Итана, – он сделал короткую паузу, чтобы выдохнуть и успокоить дрожь в голосе, – тело Лин ещё бальзамируют.

Грег кивнул, опершись локтем на стол и сжав кулаки:

– После повторной проверки архивов… опять пусто, – сказал он хрипло. – Ни одного совпадения по почерку, ни одного похожего убийства. Ни одной прямой улики. Полный ноль.

Мара тяжело вздохнула:

– Нам нужно действовать, иначе мы будем ходить по кругу. Заброшенная фабрика. Там может быть хоть что-то.

Кай кивнул, молча соглашаясь. Они втроем собрались и направились к выходу из участка. Атмосфера была тяжёлой, но решимость держала их вместе.

Сев в машину Грега, тишина повисла над ними. Вечерняя прохлада пробирала до костей, и изо рта у всех вырывались маленькие облачка пара при каждом выдохе. Грег завёл двигатель и слегка повернулся к Маре:

– Кстати…а где моя куртка? – спросил он, слегка улыбаясь, пытаясь разбавить напряжённость. – После того вечера на крыльце ты её так и не вернула.

Мара слегка покраснела, но ответила с лёгкой иронией:

– Ой… я совсем забыла о ней, верну завтра.

– Ладно, договорились.

Кай, сидевший сзади, наблюдал за ними через зеркало заднего вида, лишь слегка улыбаясь.

– Поедем быстрее, – сказал он наконец.

Дорога до фабрики была долгой, извилистой и узкой. Старые деревья вдоль трассы создавали тёмные туннели, через которые иногда пробивались лучи света луны. Обстановка внутри машины была сосредоточенной: каждый обдумывал план действий, обсуждал уже имеющиеся факты.

– Если на фабрике сохранились хоть какие-то записи или документы, – сказал Грег, глядя на дорогу, – это может быть нашим шансом. Иначе мы снова будем просто гадать.

– По архивам мы уже прошлись, – добавила Мара. – Ничего, кроме старых дел с непохожим почерком. Даже проверка всех последних происшествий ничего не дала.

– Тогда нам придётся искать ответы на фабрике, – подытожил Кай.

Старый внедорожник Грега мягко дернулся и остановился на потрескавшейся бетонной площадке перед фабрикой. Мотор ещё какое-то время гудел, будто был недоволен тем, что его заставили работать в вечернюю стужу. Сквозь лобовое стекло было видно лишь тёмное, массивное здание – серое, тяжёлое, как выветренный череп. Его окна зияли пустыми квадратами, а металлические фермы у крыши казались костями, вывернутыми к небу.

– Приехали, – тихо сказал Грег, выключая двигатель.

В машине стало особенно тихо. Снаружи по-осеннему звенел воздух – прохладный, сухой, хрустящий. Когда трое вышли из машины, их дыхание тут же разорвалось белым паром.

Площадка вокруг фабрики была пустынной, поросшей сухими колючими травами, растрескавшимися под холодным ветром. Нигде ни души, ни огней. Лишь заржавевшие куски забора, застрявшие в земле под странными углами, как сломанные рёбра. Где-то вдалеке проскрипело железо – то ли старые ворота, то ли неизвестная конструкция внутри фабричного двора.

Грег расправил плечи и взглянул на фабрику снизу вверх.

– Выглядит хуже, чем на фото из архива, – пробормотал Кай, закрывая дверцу машины и засовывая руки в карманы.

– Фото были десятилетней давности, – ответил Грег. – Сейчас она вообще словно заброшенный ангар в пустыне.

Мара подняла воротник пальто и поёжилась. Её взгляд блуждал по кускам ржавого металла, обшивавшим стены, по покосившимся рамам, по темнеющим следам былых протечек на бетоне.

– И мы правда думаем, что что-то здесь найдём? – спросила она.

– Мы прошли слишком далеко, – сказал Грег. – Остался только этот пункт. Здесь работали люди с навыками обращения с рыбацкой леской и снастями, а один из них – Хэрролд. Любая зацепка может оказаться важной.

Мара выдохнула, пар облаком поднялся вверх.

– Ладно. Тогда пошли.

Они медленно двинулись к зданию. Под ногами хрустел мусор, старые бутылки, сухие листья, обрывки полиэтилена. Пустые окна огромного серого корпуса глядели на них, как пустые глазницы. Ветер завывал внутри и разносил по коридорам едва слышный гул.

Металлическая дверь оказалась ещё тяжелее, чем выглядела. Грег упёрся плечом, надавил, и она нехотя подалась, издавая протяжный, болезненный скрип, будто жаловалась на вторжение.

– Отличное начало, – буркнул Кай.

Внутри было сыро, пахло затхлостью, пылью, металлическим налётом и древними масляными пятнами, которые никогда не смоются. Мара прикрыла нос воротником. Фонарик выхватывал из темноты куски опавшего потолка, провисшие трубы, следы от старых станков.

– Здесь всё осталось так, как было при закрытии на фотографиях, – сказала она. – Как будто всех выгнали в один день и больше никто сюда не вернулся.

– Это нам только на руку, – заметил Грег. – Если что-то осталось – оно не тронуто.

Кай усмехнулся:

– Мы сейчас вдыхаем что-то токсичное.

Они стояли в центральном коридоре, широком и длинном, как тоннель. Двери уходили в обе стороны, будто бесконечные зубцы на скелете фабрики. Потолок местами был провален, а стены облезлыми полосами свисали остатками старой штукатурки.

– Расходимся? – спросила Мара.

– Будьте аккуратны, – сказал Грег. – И держите связь.

– Я спущусь в подвал, – сказал Кай. —

– Я пойду в производственные цеха, – ответила Мара.

– А я проверю офисные кабинеты и сборочные зоны, – сказал Грег.

Они разошлись в разные стороны. Их шаги эхом расползлись по пустым коридорам, будто фабрика впитывала каждый звук.

Грег шёл вдоль коридора, освещая стены фонарём. На некоторых дверях ещё висели выцветшие таблички:

Отдел снастей,

Техническая группа,

Материальный склад.

Слои пыли на полу были настолько плотными, что казалось, будто никто здесь не ходил больше десяти лет.

В одном кабинете он нашёл раскрытый металлический шкаф. Внутри лежали пустые коробки от катушек лески, на некоторых были старые маркировки: тестовая серия, модель «7Б», испытания пройдено.

На столе валялись пожелтевшие протоколы испытаний. Он провёл пальцем по бумаге, оставляя чистую полоску на пыльной поверхности. Длина, прочность, характер разрыва – всё, как в настоящей лаборатории по тестированию снастей.

Точно такая леска была найдена на теле Лин. Или, по крайней мере, из той же фабричной линейки.

Он обходил производственные зоны. Старые станки стояли рядами, покрытые паутиной. На полу лежали обрывки лески, куски металлической стружки, засохшие наслоения смазки. Из-под одного стола выглядывал деревянный ящик. Грег присел, открыл его и увидел набор разрозненных инструментов, старые крючки, проржавевшие стержни и катушку высохшей лески.

Где-то далеко раздался скрип. Он замер, прислушиваясь. Либо ветер, либо кто-то из ребят. Фабрика жила своей пустой, давящей жизнью.

Подвал встретил Кая влажной темнотой. Лестница скрипела под ногами, будто вот-вот сломается. Воздух был тяжёлым – смесь плесени, масла и давней сырости.

Внизу стояли деревянные стеллажи, покрытые слоем пыли. На них лежали стопки папок, старые ведомости, инструкции, журналы учёта. Кай быстро оценил обстановку и начал систематично проверять коробки.

Документы содержали списки работников, сменные графики, отчёты о партиях продукции, данные о закупке материалов. Всё это было важно, но не давало ни одного прямого намёка на недавние убийства.

Он наткнулся на папку с яркой пометкой – Инциденты.

Внутри были отчёты о производственных травмах, авариях, нарушениях техники безопасности. Ничего похожего на то, что им было нужно.

Он щёлкнул языком и продолжил проверки. Всё тщетно.

Мара вошла в просторную комнату для обеда и перекуров. На столах всё ещё стояли старые кружки. В углу валялись пустые контейнеры, на полу – выцветшие газеты с пожелтевшими страницами. Кофейная банка лежала на боку, как будто кто-то уронил её в спешке перед закрытием фабрики.

Пахло сыростью, пылью и чем-то старым, похожим на прогорклые остатки пищи. Она внимательно прошла вдоль столов, заглянула в шкафы, проверила полки. Ничего.

Эмброу двинулась в главный цех. Там было тихо и темно, а от массивных станков веяло тяжелой индустриальной архитектурой прошлого. Огромные металлические конструкции возвышались, как рёбра мёртвого стального зверя. Холод проникал ледяной дрожью под одежду. Каждый шаг отдавался в сердце.

Она шла между станков, осторожно освещая пространство. И вдруг на её руку что-то капнуло. Тёплое.

Она взглянула на ладонь. Кровь. Яркая, сочная, свежая.

– Что за…

Автоматически вытерла её о ткань брюк и подняла фонарик вверх.

Свет дрогнул.

И выхватил из темноты нечто.

На металлической балке, почти под самым потолком, висело тело подростка. Голова была наклонена, как у безжизненной куклы. Волосы свисали тёмной спутанной массой. Лицо было закрыто белой медицинской маской, уже пропитанной кровью. За маской угадывались жуткие раны – разрезы от уголков рта до ушей.

Все тело было полностью лишено кожи. Сырые мышцы блестели в свете фонаря, и кровь медленно стекала вниз. На спине, среди оголённых мышц и сухожилий, виднелись несколько островков кожи, оставленных намеренно. На них были выведены цифры – ровные, аккуратные.

Тело удерживалось рыболовной леской, которая была обмотана вокруг запястий, грудной клетки, лодыжек. Тонкие нити впивались в мышцы и держали тело в подвешенном положении – как жуткую марионетку.

Мара застыла. Её сердце бешено забилось, дыхание стало рваным. И тогда она закричала.

Крик прорвался из груди резко и дико. Это был вопль, в котором слышались ужас, шок и отчаяние. Он сорвался, как рвущаяся струна. Он ударил по металлическим стенам, отразился эхом, разлетелся по всем этажам.

Этот крик был настолько громким, что казалось, сама фабрика вздрогнула. Вверху скрипнула балка. В подвале Кай остановился, вскинув голову, у него дрогнули руки.

А Мара стояла под висевшим телом, дрожа всем телом, сжимая фонарик так сильно, что костяшки побелели. Над ней покачивался подросток, медленно, так будто ветер играл его мёртвыми конечностями.

И кровь продолжала капать.

Грег уже мчался по тёмному коридору фабрики, перескакивая через обломки бетона. Его шаги отдавались гулким эхом, а луч фонаря дрожал на стенах – не от слабости руки, а от того, как быстро билось его сердце. В воздухе стоял запах ржавчины, пыли и старого масла, но сейчас к нему примешалось что-то иное, металлическое и приторное.

Запах свежей крови.

Он почти на бегу оттолкнул ногой полуоткрытую дверь в цех. Тяжёлая створка стукнула о стену, и Грег услышал – уже совсем рядом – отчаянный, рвущийся из глубины лёгких истошный крик Мары. Такой, что не оставлял ни единого сомнения – это не испуг от тени, не резкое движение крысы в темноте. Это был крик человека, который увидел нечто, что разум не успевает сразу принять.

Грег вбежал внутрь.

– Мара! – голос его прозвучал резко, почти с хрипом.

Она стояла, словно приросшая к полу, руки дрожали так сильно, что фонарь, который она забрала из машины, выпал и продолжал светить в сторону стены, выхватывая из темноты блики на старом оборудовании. Её глаза были широко раскрыты; дыхание – тяжёлым, прерывистым.

Вуд метнулся к ней, но в тот же момент его взгляд успел зацепить то, что было над ней. Тело. Повешенное, содранное, искорёженное. Но он не дал себе времени на реакцию – первым делом он протянул руки к Маре, перехватил её за плечи, слегка развернул к себе, закрывая обзор.

– Эй…эй, посмотри на меня. Всё нормально, слышишь? – он говорил тихо, но уверенно, хотя в груди всё сжималось.

Мара замотала головой, словно пытаясь прогнать картинку из памяти, но она уже там – и Грег это понял. Он аккуратно прижал её к себе одной рукой, другой убирая пистолет обратно в кобуру, чтобы она его не видела и не чувствовала большего напряжения. Она всхлипнула, раз, второй, и кулаки её сжались в ткань его куртки.

– Грег… там… – её голос сорвался, и она только кивнула в сторону потолка, не решаясь снова смотреть.

– Не надо, – мягко сказал он, пряча её голову у своего плеча.

Удар тяжёлых шагов эхом прокатился по коридору. Грег вскинул голову. На пороге появился Кай, держащий в руках какой-то кусок железа – похоже, обломок от сломанной вентиляционной решётки.

– Что… вы чего тут… – начал он, но остановился, увидев, как Мара стоит рядом с Грегом, прижавшись к его плечу.

Он заметил её побелевшее лицо, дрожащие пальцы, увидел, как Грег держит её, и попытался отшутиться – автоматически, как это у него обычно получалось в напряжённых ситуациях.

– Нашли время для романтических объятий…

Но шутка оборвалась сама собой, словно ножом перерезана. Его взгляд поднялся выше. Он увидел труп.

Он застыл.

Лицо его, ещё секунду назад расслабленное и привычно ироничное, стремительно помрачнело. Он выдохнул – тихо, так, что звук почти растворился в гуле пустого цеха.

– Чёрт… – прошептал он.

Кожа была содрана целыми пластами, словно снята по определённым линиям, и только на спине сохранились куски – именно те, где оставались вырезанные цифры. Страшное зрелище, продуманное до деталей.

Кай шагнул ближе, медленно, без прежней уверенности. Он опустил железку на пол, не отводя взгляда от тела.

Грег разжал объятия, но Мара сразу схватила его за руку, будто боясь, что упадёт или потеряет опору. Он слегка сжал её пальцы.

– Вызывай криминалистов, – сказал Грег. – Немедленно.

Кай уже доставал телефон.

Фабрика будто ожила – не жизнью, а движением людей. Снаружи завыли сирены. Коридоры наполнились шагами, голосами, вспышками камер. Воздух всколыхнулся от суеты, но в центре всего происходящего Грег оставался рядом с Марой. Он не отходил от неё ни на шаг, став для неё своеобразной стеной между кошмаром и реальностью. Он давал показания, направлял криминалистов, отвечал на вопросы, но стоило Маре дрогнуть, он тут же возвращал руку на её спину, чтобы она чувствовала опору.

Кай, в свою очередь, общался с криминалистами более глубоко: рассматривал тело, помогал фиксировать следы, уточнял детали. Его лицо было мрачным, сосредоточенным, и каждая новая деталь только усиливала тяжесть того, что они увидели.

Когда труп наконец аккуратно сняли с креплений и уложили на носилки, один из криминалистов позвал Кая.

– Доктор Лорган, посмотрите. В руках…что-то есть.

Леска разрезала кожу на запястьях подростка, и распутывать её было непросто. Но когда они освободили стиснутые пальцы, стало ясно, что он действительно что-то держал. Скомканный кусок плотной бумаги, пропитанный засохшей кровью.

Кай аккуратно развернул его.

На листке, крупно и чётко, чернело:

«3 из 7»

Он какое-то время просто смотрел на эти слова. Лёгкий холодок пробежал по его спине. Затем он поднял голову и позвал:

– Грег…подойди.

Грег отпустил руку Мары, но прежде чем отойти, мягко сказал ей:

– Я рядом. Просто секунду.

Она кивнула, но глаза её снова наполнились тревогой.

Грег подошёл к Каю. Тот молча протянул листок.

Он прочёл надпись.

И в одно мгновение его настрой изменился – взгляд стал жёстким, челюсть сжалась так, что на скулах выступили резкие тени. Ни тени растерянности. Никакой паники. Только глухая, тяжёлая ярость.

Он выдохнул медленно, как будто пытаясь удержать что-то внутри от того, чтобы вырваться наружу.

Кай убрал листок в пакет для улик.

Грег медленно повернулся назад, к Маре. Она стояла, прислонившись рукой к холодной металлической стене. От ламп, которые временно развернули криминалисты, на её лице лежали резкие блики. Она выглядела растерянной, измученной, потрясённой, но всё ещё держалась.

Грег подошёл к ней, тихо, не делая резких движений, чтобы она не вздрогнула.

– Это его работа, – сказал он негромко. – Того же человека. Всё сходится.

Мара слабо кивнула.

– Я…я никогда… – она сглотнула. – Никогда такого не видела.

– Никто не должен такое видеть, – ответил Грег. – Ни ты, ни дети, ни кто-то другой. Мы обязательно его найдём.

Она подняла на него глаза.

Грег задержал взгляд на её лице. Он видел страх, который она пыталась скрыть, но который всё равно прорывался в каждой её черте.

Кай вытирал руки о тряпку, подошёл ближе.

– Криминалисты завершили первичную фиксацию, – сообщил он. – Тело увезут в морг. Мы должны уехать отсюда тоже.

Но Грег всё ещё смотрел на фабрику. На тени, что клубились в углах. На балки, где ещё висели клочья лески. На капли крови, что всё ещё блестели.

Он чувствовал спиной – убийца был здесь совсем недавно. Почти мог представить, как тот стоял в этом же цехе, готовил это «представление», подвешивал тело, ждал…

Именно эта мысль, неприятная, липкая, как грязь, легла в голову Грега.

Он повернулся к своим.

– Уходим, – сказал он.

Он положил ладонь на плечо Мары, мягко направляя её к выходу. Кай шёл рядом, держа в руках пакет с уликой.

Фабрика снова стала тихой. Ни криков, ни шагов, ни вспышек – только холодные стены, голые балки и трупные тени, которые будто тянулись за ними вслед.

Глава 5. «742,749»

Они ехали обратно в полной тишине.

Фары машины скользили по чёрному, блестящему от сырости асфальту, выхватывая из темноты лишь редкие дорожные знаки и голые ветки деревьев, что тянулись к дороге, будто пытаясь за что-то ухватиться. За окнами ветер усиливался – тянулся длинными порывами, словно кто-то там, снаружи, пытался перегнать автомобиль по скорости. Казалось, сама природа знала о том, что они нашли в заброшенной фабрике, и реагировала по-своему: тревожно, шумно, настороженно.

В салоне стояла другая тишина – густая, тяжёлая, пропитанная образами того тела, висевшего под потолком. Мара сидела на пассажирском сиденье, почти не двигаясь. Она смотрела в одно место на стекле, но взгляд её был затуманенным, устремлённым куда-то внутрь себя. Всю дорогу её руки лежали на коленях, неподвижные, но пальцы то и дело слегка подрагивали – будто она вновь и вновь переживала тот миг, когда на неё упала капля крови.

Грег видел это краем глаза. Хотел что-то сказать, но понимал: любые слова сейчас прозвучат или пусто, или грубо. Он держал руль крепче, чем обычно, сжимал его так, что костяшки побелели. Его собственные мысли не давали покоя.

Кай сидел позади, опершись лбом о стекло. Он молчал, но из нескольких коротких взглядов Грег понял – тот продумывает детали. Перерабатывает в голове увиденное. Сопоставляет. Ищет зацепки. Настрой был у него мрачный, но собранный.

Они подъехали к «Сосновой бухте», Грег слегка притормозил. Порыв ветра ударил в машину так, что она чуть качнулась.

– Приехали, – тихо сказал он.

Кай открыл дверь и вышел первым. Ветер хлестнул его по лицу, пригнул воротник куртки. Мара даже не повернула головы – казалось, она не заметила, что машину остановили. Она сидела всё в той же позе, будто боялась пошевелиться, иначе снова вспомнит запах крови.

Грег тоже вышел из машины, прикрыв дверь, чтобы ветер не вырвал её из рук. Он подошёл ближе к Каю, чтобы Мара не слышала, и наклонил голову, понижая голос:

– Я хочу отвезти её домой.

Кай кивнул, будто ожидал этих слов.

– Она выглядит…сильно встревоженной, – продолжил Грег, оглядывая машину. – Всю дорогу смотрела в одну точку. Не двигалась. Я не хочу, чтобы она шла пешком, а тем более оставалась одна после того, что увидела.

– Логично, – ответил Кай тихо. – И правильно. Отвези её.

Грег поправил воротник своей куртки – ветер проникал под одежду, холодя кожу.

– Ты держишься? – спросил он, глядя на Кая внимательнее.

Кай слегка усмехнулся, но улыбка была натянутая:

– После такого зрелища сложно сказать, что всё в порядке. Но…я и не такое видел.

Грег кивнул. Похлопал Кая по плечу.

– Завтра с утра снова встретимся.

Кай уже собирался уйти, но задержался на пару секунд.

– Грег… – сказал он, чуть наклонив голову. – Ты выглядишь нехорошо.

Но Грег лишь посмотрел на него в ответ взглядом, в котором было и упрямство, и какая-то внутренняя сталь.

– Сейчас важно – довезти её домой. А там… – он сделал вдох. – Разберусь.

Кай понял, что говорить дальше бессмысленно. Он только кивнул и направился ко входу гостиницы. Дверь скрипнула под порывом ветра, и Кай, прикрыв её за собой, исчез внутри.

Грег ещё мгновение стоял снаружи, глядя на тёмные окна здания, на редкие огни внутри, на мокрые от ветра и тумана ступени. Потом развернулся, быстро сел обратно в машину и закрыв дверь, оказался снова в тепле.

Мара медленно перевела взгляд на него – будто очнулась.

– Мы… Кая уже высадили? – спросила она слабым голосом.

– Да, – ответил Грег, пристёгиваясь. – Теперь я отвезу тебя.

Она удивлённо моргнула, будто мысли её были в другом месте.

– Да…спасибо. Я, наверное…не очень сегодня в состоянии…

– Всё нормально, – сказал он спокойно. – После такого никто бы не был.

Он завёл двигатель. Машина мягко тронулась.

Дорога к дому Мары была недолгой, но Грег ехал медленно – частично из-за погоды, но больше из-за неё. Он искоса смотрел на неё иногда, но не навязчиво. Она почти не дышала, будто боялась вдохнуть слишком резко. Постоянно держала руки на коленях, и Грег заметил – ногти впиваются в ткань брюк.

– Хочешь… – начал он после некоторой паузы, – чтобы я остался у дома, пока ты зайдёшь внутрь? На всякий случай.

Она не сразу ответила.

Сначала она выдохнула, словно взвешивала.

– Наверное…да. Это было бы…неплохо.

Грег коротко кивнул.

Они снова погрузились в тишину. За окнами ветер гнал по тротуарам сухие ветки, а туман снова поднимался со стороны лесополосы, словно стелился по земле. Дома стояли тёмные, большинство окон – без света. Казалось, весь город затих, спрятался, будто чувствуя присутствие того, кто оставил за собой это тело.

Грег остановился у подъезда Мары. Лёгкий свет фонаря освещал её крыльцо, но по-ночному искажённо – свет был неровным, мерцал.

Мара попыталась открыть ремень, но пальцы её дрожали.

Грег мягко сказал:

– Я помогу.

Он снял свой ремень, наклонился через сиденье к ней и легко поддел кнопку её ремня. Когда он отстранился, её дыхание чуть участилось – не от страха, а скорее от того, что в её сегодняшнем состоянии даже близость другого человека казалась чем-то слишком реальным, слишком резким после всей той жуткой, холодной фабричной темноты.

Мара открыла дверь и вышла. Грег – тоже.

Он проводил её до самой двери квартиры. Мара вставила ключ, но прежде чем повернула, обернулась.

Её глаза были покрасневшими, но сейчас в них мелькнуло что-то ещё – благодарность и небольшая неловкость.

– Грег… – тихо сказала она. – Спасибо, что отвёз. И за то, что…ну…был рядом. Я не уверена, что смогла бы ехать сама.

– Я и не позволил бы тебе, – ответил он спокойно. – Ты сегодня пережила слишком много.

Её голос был тихим, почти шёпотом – но в нём звучала просьба:

– Грег…может ты зайдешь ко мне?

Он на секунду растерялся. Не от неожиданности – он видел, насколько она потрясена после фабрики. Он просто не ожидал, что она решится сказать это вслух.

– Если ты не против, – добавила она чуть громче, заметив его тишину. – Я просто…не хочу быть одна.

Грег кивнул.

– Конечно. Я с тобой.

Она открыла дверь, и они шагнули внутрь.

Её квартира была тёплой, просторной, с мягким приглушённым светом и запахом корицы – будто она час назад зажигала ароматическую свечу. Но сейчас домашний уют едва скрывал дрожь, что проходила по её пальцам каждый раз, когда она пыталась снять пальто.

Мара глубоко вдохнула, словно пытаясь вернуть себе чувство присутствия, реальности.

Потом повернулась к нему и попыталась улыбнуться:

– Хочешь чаю? Или кофе…или, может… чего покрепче?

Последнее прозвучало особенно искренне. И очень по-человечески.

Грег позволил себе короткую улыбку – первую за весь вечер.

– Думаю, покрепче не помешает.

– Хорошо, – она кивнула и пошла на кухню.

Он прошёл за ней. На столе уже стояла бутылка виски – похоже, стояла давно, но не была открыта. Мара взяла два стакана, поставила перед ними, открыла бутылку. Руки её опять слегка дрогнули, и Грег тихо протянул руку:

– Дай, я сам.

Она уступила. Он аккуратно разлил – немного, ровно чтобы согреться. Они сели друг напротив друга.

Мара подняла стакан, сделала маленький глоток – и только после этого заговорила:

– Знаешь… – она поставила стакан и посмотрела на его поверхность, будто пытаясь рассмотреть в янтарной жидкости прошлое. – Когда я увидела его…того мальчишку…всё всплыло. Мой отец. Его тело. Наша машина. Запах крови.

Грег не перебивал.

– Мне было десять, – продолжила она. – Я тогда считала себя взрослой. А когда увидела его… – голос её дрогнул, но она взяла себя в руки, – поняла, что взрослость – не в возрасте. А в том, что ты должен сделать, чтобы пережить.

Она сделала ещё один глоток.

– Его нашли вечером, когда я возвращалась домой из школы. Мама уже была там. Соседи стояли внизу, но никому даже в голову не пришло подойти к нам, помочь… – её губы дрогнули. – Он лежал на переднем сиденье. Без обуви. С порезами на руках. Мы не знали, кто это сделал. И не узнали до сих пор.

Грег сжал пальцы вокруг стакана.

– Мне очень жаль, Мара.

– Я знаю, – мягко сказала она. – Но это всё, что меня тогда сломало…и всё, что заставило идти дальше. Я дала себе слово: вырасту, стану детективом и никогда – никогда – не оставлю дело, пока не узнаю правду. Даже если это не будет правдой моего отца. Хотя бы чьей-то.

Она чуть улыбнулась, уже тише:

– Мама всегда меня поддерживала. Всегда говорила, что я справлюсь. Что я сильная. Она… – пауза. – Она умерла через год после того, как я поступила в академию полиции. Не увидела, как я окончила её. Но знала, что я иду туда.

На секунду воцарилась тишина. Но тишина уже другая – не такая давящая, как в машине. Теплее.

Грег тихо спросил:

– А какой ты была в детстве?

Мара моргнула – вопрос был неожиданным. Но хороший. Нужный.

Её настроение смягчилось. На лице мелькнула настоящая, живая улыбка.

– Я? – она чуть откинулась на спинку стула. – Бесстрашной. Такой…сорвиголовой. Всё время дралась за других. Могла защищать любого – кроме себя самой. Вечно куда-то лезла, вечно нарушала правила. Преподаватели уже привыкли, что я где-то на грани отчисления, но… – она усмехнулась. – Но при оценках всегда была лучшей. И упрямой. Очень упрямой. Если что-то решила – всё, конца света жди, но я не передумаю.

Она вздохнула, и взгляд её стал мягче.

– До смерти отца я была…другой. Легче. Светлее. Но потом…всё стало серьезнее. Я стала серьёзнее. Наверное, слишком.

Грег смотрел на неё особенно внимательно. Она заметила это – и немного смутилась.

– Ладно, – сказала она, открыто улыбнувшись. – А ты? Каким был маленький Грег Вуд?

Он рассмеялся тихо, опустив взгляд.

– Наверное, полная противоположность тебе. Тихий. Спокойный. Мой отец был строгим. Не жестоким, но…тяжелым человеком. Мать всё время пыталась меня защитить от его характера, но получалось редко. Я рос таким… незаметным. Больше слушал, чем говорил. Больше наблюдал, чем делал.

Мара слушала внимательно, не перебивая – и в её взгляде было что-то тёплое.

– Но потом, уже ближе к учебе и службе, – продолжил он, – что-то щёлкнуло. Наверное, устал молчать. Я начал говорить. Много. Начал спорить, отстаивать своё. Отец к тому времени ушёл, мать…ну…она была уже слишком уставшей от жизни. Так что я как-то сам себя собрал. Сам стал себе семьёй.

Он сделал глоток виски, поставил стакан на стол.

Мара опустила глаза на свой стакан, медленно качнула его, наблюдая за золотистыми отблесками.

– Мы с тобой странно похожи, Грег, – сказала она тихо. – Только ты шёл к этому из тишины, а я – из шума.

Он улыбнулся:

– Зато теперь мы на одной стороне.

Она ответила ему мягкой, тёплой улыбкой.

Некоторое время они сидели молча. Но тишина уже не давила. Она была спокойной, домашней, почти уютной.

Мара медленно поднялась.

– Грег… – она чуть замялась, но всё же спросила: – Останься сегодня? Я… честно…не хочу быть одна. Не после фабрики. Не после того, что я тебе рассказала.

Грег смотрел на неё пару секунд. В её голосе не было ни намёка на что-то лишнее – там была только просьба. И доверие.

– Конечно, – сказал он.

Она облегчённо вздохнула.

– Места хватит. У меня диван раскладывается, и комнат много.

Он встал со стула – и тут его взгляд упал на стул у стены.

На спинке была аккуратно перекинута его любимая кожаная куртка.

Та самая.

Грег приподнял брови, указал на неё пальцем:

– Ну надо же. А я думал, она пропала навсегда.

Мара вспыхнула до кончиков ушей.

– Ой… – она резко отвернулась, но улыбка уже не скрывалась.

– Боялся, что так и не вернётся ко мне моя куртка – с самым серьёзным видом сказал Грег.

– Заткнись, – сказала она, но уже смеясь.

И смех её – настоящий, живой – снял с обоих тяжесть долгого, страшного дня.

Грег тихо взял куртку со стула, и, всё ещё улыбаясь, повернулся к ней.

– Ладно, – сказал он мягко. – Показывай, где мне устроиться.

Мара кивнула и повела его по коридору.

Впервые за долгое, слишком долгое время Мара не была одна.

И Грег – тоже.

***

Комната встретила Кая глухой, вязкой тишиной – той особой тишиной, что давит сильнее любого шума. Он закрыл за собой дверь и несколько секунд стоял неподвижно, прислонившись спиной к холодной поверхности, словно проверяя, действительно ли он здесь, а не всё ещё на той фабрике, среди запаха ржавчины, крови и сырого бетона.

В воздухе витал запах чистящих средств, смешанный с остаточным табачным духом – кто-то курил здесь задолго до него, и этот запах въелся в стены, мебель, шторы. Кай машинально снял куртку, бросил её на спинку стула и направился в ванную.

Горячая вода ударила по плечам резко, почти болезненно. Он не стал регулировать температуру – позволил струям обжигать кожу, будто хотел смыть с себя всё, что налипло за последние сутки. В голове, против его воли, всплывали фрагменты: цифры, вырезанные на коже, тонкая леска, впивающаяся в запястья, медицинская маска, скрывающая разорванный рот. Балки под потолком фабрики. Истошный крик Мары.

Кай упёрся ладонями в кафельную стену и закрыл глаза. Пальцы медленно сжались в кулаки, суставы побелели. Только тогда он выключил воду.

Он вытерся, надел простую серую футболку и тёмные штаны, в которых обычно спал в командировках. Одежда была сухой и тёплой, но ощущение холода никуда не делось – оно сидело внутри, под кожей.

За окном город постепенно погружался в ночную неподвижность. Редкие фонари отбрасывали вытянутые жёлтые пятна на асфальт, улицы были пусты, словно Сильвер-Крик вымер. Кай поставил на стол кружку с кофе – слишком крепким, горьким, почти жгучим – и разложил фотографии.

Он делал это аккуратно, почти ритуально.

Три места преступления. Три тела. Три вариации одного и того же кошмара.

Он смотрел на снимки не как обычный человек. Не как тот, кого должно тошнить, трясти или пугать. Он смотрел как специалист, как судмедэксперт, привыкший разбирать смерть на составляющие. Но даже для него здесь было слишком много намеренности. Слишком много расчёта.

Лин. Итан. Подросток с фабрики.

Разные возраста. Но одинаковая хладнокровная методика. Один и тот же почерк. Один и тот же холод.

Телефон зазвонил резко, так что Кай едва не пролил кофе. Он вздрогнул, выругался сквозь зубы и бросил взгляд на экран.

Имя высветилось сразу.

Райн Колл. Начальник.

Кай не спешил отвечать. Он сделал глоток кофе, поморщился и только потом нажал на приём вызова.

– Лорган, – голос Колла был сухим, лишённым даже формального приветствия. – Ты вообще понимаешь, что происходит?

Кай прикрыл глаза.

Райн Колл был человеком, которого невозможно было игнорировать. Высокий, жилистый, с постоянно напряжённой осанкой, будто он и во сне ожидал удара. Его лицо – жёсткое, угловатое, с ранними морщинами – отражало годы службы. Он начинал с патрульного, прошёл через отдел по борьбе с организованной преступностью, пережил несколько громких дел и не один внутренний конфликт. Колл не был мягким начальником, но его уважали. Иногда – даже боялись.

С Грегом Вудом он познакомился много лет назад, когда тот только переводился в отдел убийств. С Каем – позже, когда понял, что без такого судмедэксперта некоторые дела просто заходят в тупик.

– Новости уже разошлись, – продолжал Колл. – Три жертвы. Три. И убийца до сих пор на свободе.

– Мы работаем, – спокойно ответил Кай.

– Работаете? – голос стал жёстче, резче. – Тогда почему Вуд не берёт трубку?

Кай не колебался ни секунды.

– Он с Марой. На выезде. Связи почти нет.

Пауза на том конце линии была короткой, но ощутимой.

– Слушай меня внимательно, – сказал Колл. – У вас десять дней. Десять, Лорган. Потом дело уйдёт выше. И это будет не мой выбор. Этим займутся уже федералы.

– Я понял.

– Надеюсь, – бросил Колл и отключился.

Кай опустил телефон и несколько секунд смотрел на тёмный экран. Потом тихо, почти без эмоций, произнёс:

– Блеск просто.

Он снова вернулся к фотографиям.

Теперь он видел больше, чем раньше.

Он выровнял снимки в ряд, будто надеялся, что порядок поможет сложить картину. Цифры на телах. Расположение порезов. Глубина надрезов. Почерк был одинаковый – уверенный, не дрожащий, не хаотичный.

Кай взял ручку и начал выписывать цифры на лист бумаги.

742

742

749

Он зачеркивал повторы, обводил отличия, снова смотрел на фото. Почему третья жертва? Почему именно сейчас? Ошибка? Или намеренное отклонение?

Он откинулся на спинку стула и устало выдохнул. Взгляд упал снова на телефон. Почта была забита.

Сообщения от адвоката его супруги. Сухие формулировки, напоминания, документы. Всё это казалось настолько чуждым и неуместным, что он просто закрыл почту, не читая.

Кай выключил свет и лёг. Усталость накрыла его без сновидений, будто организм просто отключился.

Он проснулся раньше будильника.

Свет бил прямо в глаза, и первые секунды он не понимал, где находится. Потом реальность вернулась резко и безжалостно. Он сел, провёл ладонями по лицу и направился в ванную, по пути захватил свитер и брюки, чтобы собраться побыстрее и направиться в морг.

Зеркало отразило усталого мужчину с покрасневшими глазами. Голубые, но тусклые, словно выцветшие.

– Отлично выглядишь, Лорган, – пробормотал он с кривой усмешкой.

В морге было тихо и прохладно. Запах стоял плотный, привычный. Тело Лин уже было забальзамировано. Кай принял это без слов, кивком.

– А третий? – спросил он патологоанатома.

– Сложно, – ответил Элтон, поправляя перчатки. – Почти нет кожи. Будем работать долго. Формалин, внутренние фиксаторы, реконструкция. Это не быстрый процесс.

Кай кивнул.

Он попрощался и направился в участок.

В коридорах уже было движение. Кай здоровался на автомате, отдавал короткие указания. Попросил назначить ориентировку по третьей жертве и доложить сразу при любом совпадении.

В кабинете он сел за стол. Снова выписал цифры, сидя спиной к двери, когда услышал, как повернулась ручка.

– Вы долго, – отшутился он, не оборачиваясь. – Я уж подумал, вы решили взять выходной.

Ответа не последовало.

Кай нахмурился, встал и обернулся.

В кабинете стояли трое.

Двое парней – лет двадцати с небольшим. Один худой, с острым носом и нервным взглядом, другой – коренастый, с короткой стрижкой и блокнотом в руках. Перед ними – девушка. Невысокая, стройная, с тёмными волосами, собранными в аккуратный хвост. Её карие глаза былы внимательными, цепкими.

– Здравствуйте, доктор Лорган, – сказала она.

Кай кивнул, не скрывая недоумения.

– Кто вы?

– Элла Брукс, – представилась она. – А это Том и Нэйт. Мы журналисты.

Кай усмехнулся:

– Нэнси Дрю и её команда, значит.

Парни напряглись. Элла лишь язвительно улыбнулась.

– Значит, правда, – сказала она. – Вы такой же, как о вас пишут.

Кай шагнул ближе. Он был выше всех троих.

– Зачем вы здесь?

– Мы хотим написать материал вашего расследования, – ответила Элла спокойно.

Кай перебил её резко:

– Нет.

Он вызвал сотрудников, стоявших в коридоре.

– Вывести. И больше сюда не пускать.

Элла задержалась у двери.

– Мы ещё увидимся, доктор Лорган.

***

Это было не привычное пробуждение, когда сознание выныривает из тревожного сна, словно из ледяной воды, а тело сразу напрягается, готовясь к удару. На этот раз всё было иначе. Грег просто открыл глаза.

Несколько секунд он лежал неподвижно, глядя в потолок, прислушиваясь к себе. Сердце билось ровно, дыхание было спокойным, плечи не были сжаты, челюсть – расслаблена. Он даже не сразу понял, что именно его удивляет, а потом мысль оформилась ясно и почти недоверчиво: он выспался.

По-настоящему.

Ночь прошла без рывков, без внезапных пробуждений, без образов, которые обычно приходили, стоило закрыть глаза. Не было цифр, выведенных на коже, не было запаха старой крови и влажного бетона, не было голосов. Вместо этого – темнота, ровная и мягкая, как плотное одеяло.

Грег медленно перевёл взгляд в сторону окна. Сквозь шторы пробивался утренний свет – спокойный, неяркий. Город просыпался. Это ощущалось даже без звуков: в самом качестве света было что-то живое, обыденное.

Он вспомнил вчерашний вечер. Не отдельными фразами или событиями, а ощущением. Голос Мары, её сдержанность, паузы между словами. То, как она говорила о своём отце – не жалуясь, не требуя сочувствия, а просто констатируя факты, как будто давно научилась держать боль в строго отведённых границах.

Она была сильной. Грег подумал об этом без пафоса, без романтизации. Просто сильной – потому что не ожесточилась, потому что пошла туда, где ежедневно сталкивалась с чужой смертью и страхом, не закрываясь полностью. И в то же время он видел в ней хрупкость – не как слабость, а как тонкость. Как стекло, которое может быть прочным, но всё равно остаётся стеклом.

Он поднялся с кровати, накинул футболку и направился на кухню. Во рту было сухо, хотелось воды – простого, физического ощущения, которое возвращает в реальность.

Проходя мимо балконной двери, он замедлил шаг и остановился.

Мара была там.

Она стояла на балконе, опираясь предплечьями на перила, и смотрела вниз, на улицу. Утренний воздух был прохладным, и лёгкий ветер играл с прядями её волос, выбившимися из небрежного пучка. Она была без макияжа, и это делало её лицо удивительно открытым – чуть сонным, спокойным, почти уязвимым.

На ней было только бельё и белая широкая футболка, доходившая чуть выше колен. Ткань была тонкой, местами слегка просвечивала на свету, но в этом не было ни намёка на нарочитость. Скорее – естественность, интимность утра, когда человек ещё не надел маску дня.

В руке у неё была сигарета.

Она курила медленно, не торопясь, делая неглубокие затяжки. Дым поднимался вверх, растворяясь в утреннем свете, и каждый её выдох казался продолжением тишины. Мара не смотрела по сторонам, не отвлекалась – она наблюдала за городом, будто пыталась убедиться, что он всё ещё существует, что жизнь идёт своим чередом.

Внизу кто-то шёл на работу, кто-то вёл ребёнка за руку, где-то проехала машина, мягко шурша шинами по асфальту. Обычный день. Настолько обычный, что от этого становилось почти больно – от контраста с тем, что они видели и знали.

Грег стоял в дверном проёме, не двигаясь. Он не хотел её спугнуть, не хотел нарушить этот хрупкий момент. Внутри было странное ощущение – смесь спокойствия и чего-то похожего на нежность, которую он не привык к себе подпускать.

Мара докурила, аккуратно затушила сигарету в пепельнице и ещё секунду постояла, словно собираясь с мыслями. Потом развернулась и шагнула обратно в квартиру. Только тогда она заметила его.

– Доброе утро, – сказала она негромко.

Её голос был спокойным, чуть хриплым после сна и сигареты.

– Доброе, – ответил Грег.

Они смотрели друг на друга несколько секунд – без неловкости, без спешки. Просто фиксируя присутствие другого человека рядом.

– Я хотела завтрак приготовить, – сказала Мара, проходя на кухню. – Видимо, не успела.

– Я просто за водой вышел, – отозвался он. – Есть не хочется.

Она открыла холодильник, бросила на него короткий взгляд через плечо.

– Тебя никто не спрашивал.

Грег усмехнулся.

– Ты…очень уютная сейчас, – сказал он после паузы. – В хорошем смысле.

Она хмыкнула, но уголки губ приподнялись.

– Комплименты с утра – опасная вещь, Вуд.

– Учту.

Мара занялась завтраком уверенно, будто кухня была продолжением её самой. Движения – точные, экономные, без суеты. Грег ушёл в ванную, умылся холодной водой, привёл себя в порядок. В зеркале на него смотрел человек с усталыми глазами, но без привычного напряжения. Он выглядел…живым.

Когда он вернулся, на столе уже стояли тарелки с омлетами, с краю были тосты с маслом.

Они ели молча несколько минут. Это была не тяжёлая тишина, а та редкая форма молчания, в которой не нужно ничего заполнять.

– Как тебе спалось? – спросила Мара, не поднимая взгляда.

– Спокойно, – ответил он честно. – Даже непривычно.

– Мне тоже, – кивнула она. – Хотя я думала, что после фабрики не усну вообще.

Она сделала паузу, затем посмотрела на него внимательнее.

– А какого тебе было работать с Каем в самом начале?

Грег откинулся на спинку стула, задумался.

– Сложновато, – сказал он. – Он всегда был и требовательным, и одновременно шутливым. В первую очередь к себе, но и к другим тоже. Порой его просто не остановить и не заткнуть.

– А развод? – осторожно спросила она. – Это из-за работы?

– В основном, – кивнул Грег. – Работа съедает. Медленно, но полностью. Его супруга не была готова с этим жить.

Грег рассказал и о Райне Колле – жёстком, прямолинейном начальнике, о том, как они познакомились, как Колл сразу понял, кто перед ним.

Мара слушала внимательно, не перебивая, лишь иногда кивая.

Она доела первой, встала.

– Я пойду собираться.

Грег поднялся следом и остановил её, мягко, но уверенно обхватив за талию.

– Ты сегодня останешься дома.

– Что? – она резко повернулась к нему. – С чего вдруг?

– С того, что ты видела слишком многое.

– Я детектив, Грег.

– И человек, – спокойно ответил он.

Она начала спорить, но он рассказал о письме.

Мара слушала молча. Ни разу не перебила. Лицо её стало удивленным, но далее серьёзным, сосредоточенным.

– Мы с Каем сначала разберёмся, – сказал он. – Если понадобится твоя помощь, мы позвоним.

Она упрямилась, но в конце концов сдалась.

– Хорошо, – тихо сказала она. – Но только сегодня.

Он кивнул.

– Тебе нужно отдохнуть.

Мара смотрела на него снизу вверх, и в этом взгляде было доверие. Он аккуратно поправил прядь волос, выбившуюся из пучка, заправил её за ухо.

– Ты молодец, – добавил он.

Когда он собрался, уже у двери сказал:

– Ты очень вкусно готовишь.

Мара улыбнулась.

Дверь за ним закрылась, она заметила снова забытую куртку. Подошла, взяла её в руки. Кожа была тёплой, пропитанной его запахом – смесью парфюма и чего-то ещё, возможно запах от табака её сигарет. Она на секунду закрыла глаза, вдохнула глубже и улыбнулась.

На улице Вуд посмотрел на её балкон. Уголки его губ дрогнули, прежде чем он сел в машину.

Ему предстоял длинный день. Но впервые за долгое время он чувствовал, что начинает его не в одиночку.

Двигатель тихо завёлся, машина плавно тронулась с места. Ехать действительно было недалеко – всего пара домов до участка, но даже этого короткого пути хватило, чтобы он снова погрузился в размышления.

Утро в Сильвер-Крике было живым и обманчиво спокойным. По тротуарам шли люди с кружками кофе навынос, кто-то говорил по телефону, прижимая его плечом к уху, кто-то спешил, почти бежал. У автобусной остановки стояла женщина в строгом пальто и поправляла шарф мальчику лет восьми – тот ёжился от прохладного ветра и переминался с ноги на ногу, явно мечтая оказаться где-нибудь ещё. Чуть дальше группа подростков вела себя громче остальных, смеялась, толкалась, обсуждала что-то своё, важное и срочное.

Грег невольно задержал на них взгляд. Подростки. Слишком знакомое слово в последние дни. Он подумал о том, как тонка грань между обычным утром и тем, что может произойти через час, через день. Как легко привычный маршрут – дом, школа, река, фабрика – может оборваться и превратиться в строку в отчёте, в номер дела, в фотографию на столе у детектива.

Он припарковался у участка, вышел из машины и захлопнул дверь чуть резче, чем собирался. Прохладный воздух ударил в лицо, окончательно вырывая из размышлений. У крыльца стояли трое – двое парней и девушка. Те самые.

– …всё равно, – говорил один из парней, явно не заботясь о том, что его могут услышать, – этот Лорган неприятный тип, если честно.

– Слишком умный для своего же блага, – хмыкнул второй. – Из таких сенсацию не вытащишь.

– Ну ничего, – отозвалась девушка, поправляя ремешок сумки на плече. – Любого можно разговорить. Вопрос времени.

Грег остановился в паре шагов, не вмешиваясь. Он смотрел им в спину и слушал, как они, не стесняясь, обсуждают расследование, будто это был не живой процесс с реальными жертвами, а сюжет для статьи или сериала.

– Надо заходить с эмоций, – продолжал один из парней. – Давить на ритуалы. Людям это нравится.

– Или на конфликты внутри полиции, – подхватила девушка. – Публика такое обожает.

Грег нахмурился. Он не любил журналистов в принципе, но такие разговоры – лёгкие, почти игривые – вызывали у него особое раздражение. Он подождал, пока троица отойдёт подальше, и только после этого поднялся по ступеням и вошёл в участок.

Внутри царило привычное утреннее движение. Телефоны звонили, кто-то быстро проходил по коридору с папкой под мышкой, кто-то останавливался у доски объявлений. Несколько сотрудников поприветствовали Грега короткими кивками и «доброе утро», он отвечал тем же, не задерживаясь.

Кабинет Кая был приоткрыт. Грег постучал костяшками пальцев о косяк и заглянул внутрь, обошёл стол.

Кай сидел за столом, склонившись над листом бумаги. Перед ним были разложены фотографии с мест происшествий, распечатки отчётов, заметки. Он держал в руке ручку и что-то быстро писал, затем зачеркивал, снова писал. Лоб был нахмурен, губы сжаты в тонкую линию – выражение человека, который уже долго не может найти нужный ответ.

– Утро, – сказал Грег.

Кай поднял голову, моргнул, словно возвращаясь из другого мира.

– А, ты уже здесь, – кивнул он. – Доброе.

– Выглядишь так, будто не спал.

– Не спал, – честно ответил Кай. – Ну…почти.

Грег прошёл в кабинет, закрыл за собой дверь и кивнул на стол.

– Что у тебя?

– Всё то же, – Кай устало усмехнулся. – Цифры, фотографии, попытка сложить из этого хоть что-то логичное.

Он отодвинул один из снимков и показал Грегу лист бумаги. На нём были выписаны последовательности, стрелки, пометки на полях.

– Смотри. На первых двух жертвах – одна и та же последовательность. Семь, четыре, два. Всегда в этом порядке. А на третьей… – он постучал ручкой по другой строке, – семь, четыре, девять. Либо ошибка, либо намеренное изменение.

– Или сигнал, – задумчиво сказал Грег.

Кай кивнул.

– Именно. Я пока не понимаю, какой.

Грег сел напротив, внимательно разглядывая фотографии. Несколько секунд в кабинете стояла тишина, нарушаемая только далёкими звуками участка.

– Где Мара? – спросил Кай.

– Я дал ей выходной, – ответил Грег.

Кай кивнул.

– Наверное, правильно.

Он откинулся на спинку стула и вздохнул.

– Кстати, – добавил он, – мне звонил Колл.

Грег напрягся.

– И?

– Он недоволен, – Кай криво усмехнулся. – Как будто мы ожидали другого. Новости уже дошли до него. Давление сверху. Он дал нам 10 дней.

Грег поморщился.

– Чёрт.

– Угу. – Кай помолчал, затем продолжил: – И ещё. Нужно сообщить отцу Лин. Тело уже забальзамировано, можно готовить к похоронам.

Грег медленно кивнул. Мысль о разговоре с отцом девочки вызывала у него неприятное чувство – смесь злости и отвращения.

– Ты уверен, что он вообще захочет? – спросил Лорган.

– Захочет или нет – формально обязан, – сухо ответил Грег.

Он снова посмотрел на записи.

– Если вернуться к цифрам… – начал он, увлекаясь. – Возможно, это не просто счёт. Возможно, это части чего-то большего. Может быть даты, что-то вроде этого.

– Или последовательность жертв, – добавил Кай.

– Я думаю, – медленно сказал Грег, – что такие люди редко действуют без плана.

Кай провёл рукой по лицу.

Грег задумался, затем спросил:

– Кстати, я слышал на крыльце разговор. Трое выходили из участка. Говорили о тебе.

Кай усмехнулся.

– Журналисты.

– Уже?

– Угу. Местные. Хотят «сотрудничать». – Он сделал кавычки пальцами. – Я их вежливо попросил уйти.

– И правильно, – буркнул Грег. – Нам ещё местной прессы не хватало. Колл и так на взводе.

– Не переживай, – отмахнулся Кай. – Я дал указание больше их не пускать.

Грег кивнул, затем вернулся к делу:

– Что с третьим телом?

– Бальзамирование будет долгим, – ответил Кай. – После опознания. Повреждения слишком серьёзные. Мы уже отправили ориентировку, ждём ответов.

Он посмотрел на Грега с прищуром.

– Ты рассказал Маре о письме?

Грег помедлил секунду.

– Да.

– И как она?

– Нормально, – коротко ответил он. – Насколько это возможно.

Кай усмехнулся, в его взгляде мелькнуло что-то ироничное.

– И как у вас…в целом?

– Никак, – отрезал Грег. – Мы работаем.

– Конечно, – протянул Кай. – Просто работаете.

Он снова вернулся к фотографиям, но по его выражению было ясно, что шутка была не случайной.

Грег откинулся на стуле и глубоко вздохнул. Впереди был долгий день. И, судя по всему, ещё более длинные десять дней.