# Тень и пыль дракона…

Владимир Андреевич Жданов

Когда умирает последний дракон, заканчивается эпоха. Но иногда достаточно одной чешуи, чтобы началась война.

Кай, потерявший названого брата-дракона, находит прибежище у загадочной Хранительницы Элис – женщины, которая старше империй и помнит песни ветра в крыльях. В её убежище спят последние эхо великого прошлого. Но Империя, где магия стала товаром, уже на пороге. Теперь Каю предстоит выбор: бессмысленная месть или опасный путь Вестника, который должен разбудить забытый мир, пока его следы не стёрли навсегда.

## Фанфик

Дымка над болотами Иммервиля никогда не рассеивалась. Она скрывала не только гниющие корни и бледные огоньки болотных духов, но и вход в Последнее Убежище. Его хранительницей была Элис, женщина с глазами цвета вороненой стали и памятью длиннее, чем жизнь тысячелетнего дуба.

Она помнила времена, когда драконы писали законы мироздания когтями в скалах, а магия текла по жилам земли, как кровь. Теперь же магия угасала, вытесняемая холодной, бездушной логикой людей, возводивших свои дымящие города на опушках забытых лесов. А драконы… драконы стали мифом. Почти.

В тот день дымка принесла нечто новое – запах крови, железа и страха. И погоню. Элис, не шелохнувшись, наблюдала из тени старого тиса, как через хлипкий мост понесся юноша в разодранном плаще. За ним, звеня амуницией, мчались двое в плащах с вышитой на спине пылающей десницей – охотники за артефактами Империи.

Юноша споткнулся о корень, упал на колени прямо перед скрытым рунами входом в Убежище. Охотники настигли его.

– Отдай чешую, выродок, – прошипел старший, занося меч с тускло горящей руной. – Император заплатит за неё чистым золотом. Твоя тварь уже не защитит тебя.

Элис вздохнула. Так тихо, что это был скорее шелест ветра. Но его услышали. Все трое.

Охотники резко обернулись, зажав оружие. Юноша поднял голову, и в его глазах Элис увидела не страх, а яростную, животную боль.

– Он не «тварь», – хрипло сказал юноша. – Он был мой брат.

Из разорванной сумки на его поясе тускло мерцал кусок чешуи, размером с ладонь. Она была цвета закатного неба и черного обсидиана. Чешуя дракона.

Элис вышла из тени. Её простые одежды из мха и коры, казалось, были частью болота. Она ничего не сказала, лишь посмотрела на охотников. И в её взгляде, внезапно, мелькнул отблеск былого – бездонная глубина драконьей памяти, тяжесть веков, прожитых не человеком.

– Старая карга, проваливай! – крикнул младший охотник, но в его голосе слышалась дрожь. Воздух вокруг Элис гудел от сконцентрированной мощи.

– Вы принесли смерть в моё убежище, – её голос звучал как скрип древних камней. – И вы принесли частицу последней песни. Отдайте её мне.

– Ни за что! – выкрикнул юноша, прижимая чешую к груди. – Я должен… я должен её вернуть. К горе. Чтобы он обрёл покой.

Охотники, решив, что старуха – меньшая угроза, снова ринулись к нему. Но Элис просто щелкнула пальцами.

Из дымки вокруг них выросли тени. Не просто отсутствие света, а плотные, вязкие существа из самой древней тьмы, что была до звёзд. Они обвили охотников, не дав сделать и шага. Те закричали, но крики быстро стихли, поглощенные сырой, беззвучной материей теней.

Юноша замер, поражённый. Элис подошла к нему и опустилась на корточки.

– Его имя? – спросила она мягко.

– Скайлар, – прошептал юноша. – Его звали Скайлар. Они убили его, пока он спал на солнце… ради чешуи. А я… я не смог его защитить.

Слёзы, наконец, потекли по его грязным щекам, оставляя светлые дорожки.

Элис бережно взяла чешую из его дрожащих рук. Прикосновение было как удар тока. Она закрыла глаза, и перед ней пронеслись видения: могучие крылья, рассекающие облака, рёв, от которого дрожали горы, и тихая, мудрая печаль последнего из великих драконов, знавшего, что его эпоха уходит.

– Он был одинок, – сказала Элис, открывая глаза. – И его смерть была тяжёлой. Но в этой чешуе остался не просто пепел силы. Осталась его песня. Песня о небе, которое помнит полёт.

Она поднялась и протянула руку юноше.

– Меня зовут Элис. Я помню первого дракона. И я помогла похоронить многих. Давай положим твоего брата, Скайлара, в землю, которая ещё помнит их вес. И споём для него ту последнюю песню.

Юноша, которого звали Кай, молча кивнул и взял её руку. Его рука была горячей и живой в её холодной, почти каменной ладони.

Элис повела его за собой, через руины, которые были старше империй, в самое сердце Убежища – в залу, где на каменном алтаре лежали десятки таких же чешуек, осколков костей и когтей. Каждая была немым гимном ушедшей эпохе.

Когда Элис положила чешую Скайлара рядом с другими, в тишине пещеры что-то дрогнуло. Чешуя вспыхнула мягким светом, и на миг в воздухе повеяло теплом высокогорного ветра и запахом грозовых облаков.

Кай выдохнул, и с этим выдохом из него ушла часть невыносимой тяжести.

– Что теперь? – спросил он тихо.

Элис посмотрела на тлеющие в светящемся мхе артефакты, на пыль драконов, и затем на Кая – живого, полного боли и гнева, но и надежды.