Дарья Котова
Мечта для ликана

От автора

Традиционно уже посвящаю книгу моей маме. И первым успехам. Первой нарисованной картине, первой выигранной игре и первой написанной серии.

Пролог

Многолюдная и многогранная Рестания была прекрасна тем, что в ней существовало немало потайных уголков, в которые не заглядывал пристальный взгляд ни Управления, ни Ордена, ни простых любопытствующих. Как говорится, если хочешь что-то спрятать, спрячь на самом видном месте.

Мужчина в грязно-сером плаще резко свернул в маленький тупичок на окраине Квартала Бедняков и без стука вошел в дверцу, явно рассчитанную на гномов. Внутри его путь не окончился, он еще некоторое время поднимался по многочисленным лестницам и темным коридорам, скрип половиц которых раздражал его еще больше. Даже самый невнимательный наблюдатель заметил бы, что таинственный путник нервничает. Об этом же ему сказал второй мужчина, ждавший его в маленькой грязной комнатке этого притона.

– Дергаешься? – усмехнулся он.

– Я слишком рискую, являясь на эти встречи, – не скрывая недовольства, ответил мужчина в сером плаще.

– Но это ведь твоя обязанность. – Казалось бы, ничего в голосе или внешности говорившего не изменилось, лишь блеснули в полутьме ярко-зеленые глаза, но вошедший замер и уже с подобострастием отвесил поклон.

– Как прикажет мой господин.

– Вот это правильный настрой. – Он говорил мягко, вкрадчиво, и это вызывало еще большую дрожь. – Помнится, предыдущий мой слуга был менее придирчив и более терпим.

Первый мужчина лишь сильнее склонил голову, принимая укор.

– Не забывай, кому ты служишь и чье место занимаешь. Ты поднялся, стал моим ближайшим помощником, это накладывает на тебя определенные обязательства.

– У господина есть задание для меня?

– Да, мне нужно, чтобы ты…

Часть 1. Ледяное сердце

Глава 1. Верховный маг

4869 год от Великого Нашествия

Рестания

– И все же я не считаю необходимым повышать налог на землю именно сейчас, – перебила спорщиков Мила, и все тут же замолчали, только глава Палаты лордов, хитрая стерва Риджи, возразила:

– А откуда тогда нам взять золото для городских нужд? Строительство Рестании обошлось бюджету в большую сумму.

– Поднимем налог на ввоз, – предложила-приказала Мила, глядя прямо в глаза Риджи. За прошедшие шесть лет со дня осады Рестании леди де Ринтар нисколько не изменилась, хотя уже разменяла четвертый десяток. Милая и улыбчивая она, однако, став главой Палаты, быстро дала понять, что является совсем не той пустоголовой кокеткой, которой казалась раньше. Именно за ее острый ум, хитрость (больше похожую на исключительную изворотливость) и дельные идеи Мила оставила ее в Совете. Вообще, изначально перед новоиспеченной правительницей Рестании встал вопрос о необходимости Совета как такового. В конце концов она приняла решение оставить его, наделив исключительно совещательными функциями: править она может и сама, а они пусть помогают, будет нужно – прислушается, да и видимость равноправия сохранится. Так Совет Рестании продолжил свое существование: главой Палаты лордов осталась Риджи, успешно (а как иначе для наемной убийцы?) пережившей войну; ремесленников представлял Шадок, располневший за эти годы еще больше, но не утративший веселого нрава и светлой головы; Управление теперь возглавлял Вангред, вечно ворчащий по этому поводу, а в Академии Трех Солнц ректором (против ее воли, но единогласным решением всех преподавателей) сделали Кэристу. Теперь каждое собрание Совета походило на представление шутов – Вангред усиленно делал вид, что его все раздражает, Кэриста изображала статую, Шадок вечно сцеплялся с Леротом (главой Торговой палаты, неплохим мужиком, хоть и жутким скупердяем), а над ними всеми периодически подсмеивалась, наивно хлопая глазками, Риджи. И вот этим Мила управляла, да.

– Тогда нам вовсе перестанут товары возить, – проскрежетал Лерот.

– Свои будем производить, – тут же встрял Шадок.

– Не перестанут, – ответила главе торговцев Мила, словно не заметив последней реплики. – Рестания – центр мира и самое выгодное торговое место. Купцы не обеднеют, заплатив нам больше золота за возможность продавать свои товары. Не стоит снижать себе цену.

Поразмыслив, Совет согласился с Милой, вопрос налогов был закрыт, и впереди забрезжила смутная надежда, что сегодня она успеет к ужину. Но, как это часто бывает в жизни, надежды умирают до своего воплощения.

– Кхм, госпожа Крейл, – начал Шадок, переглянувшись с Леротом (вот она давно подозревала, что их вечные склоки – лишь прикрытие, – и эта парочка заблаговременно сговорилась!), и Мила сразу поняла, что ей в любом случае не понравится сказанное. – Мы хотели бы поднять на сегодняшнем собрании еще один вопрос, – Шадок запнулся, но взгляд его невольно скользнул по пустующему уже шесть лет креслу.

Мысленно вздохнув от досады – это был тяжелый для нее вопрос, проблема, которую она не могла решить уже шесть лет, как бы не ломала над ней голову, – Мила уверенно заявила:

– Я понимаю ваше беспокойство, дорогие коллеги, но спешу заверить, что к лету вам станет известна кандидатура Верховного мага, и я выражаю надежду, что Совет Рестании ее одобрит.

«Вот бы еще мне знать, кто им будет», – подумала Мила, вставая и давая понять, что на сегодня обсуждение закончено. Постепенно все стали расходиться.

Выйдя из ратуши – отстроенной и сверкающей чистотой, – женщина подняла голову к небу: над горизонтом медленно вспылывала луна. Вдохнув морозный зимний воздух, она направилась домой. После ее избрания и устранения всех угроз Мила потратила немало времени, чтобы отстроить Рестанию – половина города была разрушена едва ли не до основания. Квартал Бедняков и Торговый Квартал они отстраивали заново, Квартал Ремесленников и Магов тоже сильно пострадал, и даже Старый Квартал, чьи стены враг так и не смог взять, был частично разрушен снарядами катапульт. Так что из шести последних лет пять ушло на восстановительные работы, а ведь еще необходимо было наладить торговлю, поставки провианта и многие тысячи других мелочей, которые теперь занимали голову Милы. Но все это осталось в прошлом, Рестания вновь сияла на весь мир, а ее улицы заполонили люди и нелюди, поэтому оставшаяся нерешенной проблема теперь горела огнем на фоне мирного бытия – Верховный маг.

Мила вновь вздохнула: после ее слов на собрании ей придется из кожи вон вылезти, но найти кандидата на эту должность. В отличие от де Шелона, ее Совет был фигурой самодостаточной, в него входили две женщины, которые имели свое мнение, двое мужчин, также имевших свое мнение, и Вангред, готовый согласится со всем, что скажет Мила, лишь бы его оставили в покое. Так что за свои слова эльфийке придется отвечать. Впрочем, вопрос в любом случае нужно было решать так или иначе, поэтому она и дала такое обещание: не для них, для себя. Если к лету никого не найдет, то…

Проехавший мимо всадник отвесил ей поклон, Мила кивнула – ее в Рестании теперь знали все.

Но что делать с Верховным магом? Все началось в тот момент, когда лорду Арнольду де Шелону снесло голову ядром катапульты. Тогда, во время войны, всем было не до титулов, но потом… потом Мила сохранила Совет, отстроила Рестанию и правила ею, но Верховного мага так и не назначала, а все по той простой причине, что было некого – маги здесь, в центральных землях, по мнению эльфийки, были никчемными. Но хуже всего было то, что в глазах народа один кандидат, причем явный, все же был – Кэтрин, жена Мэла и дочь погибшего Верховного мага. Милу спасло лишь то, что формально титул не переходил по наследству, а именно назначался, иначе Кэтрин уселась бы в Совете быстрее, чем успели отзвенеть колокола по ее отцу. Она и так заявилась на одно из самых первых (после войны) собраний и непрозрачно намекнула, что готова занять пустующее место. Тогда Мила довольно грубо оборвала все надежды леди Остерфальд на титул Верховного мага, заявив, что не считает ее подходящей для этого кандидатурой. С мнением правительницы Рестании пришлось считаться даже Кэтрин, и она ушла, но в народе до сих пор гуляли слухи о том, что дочка де Шелона должна занять место отца. И теперь, когда прошло уже несколько лет и необходимость в Верховном маге стала слишком серьезной и уже, увы, неотложной, Миле было сложно противиться общественному мнению. Она не могла выйти на улицу и объяснить толпе, что Кэтрин – ее не устраивает и как маг, и как протеже Ордена, который через последнего де Шелона пытается подавить ее власть. Так что либо Мила в ближайшее время находит мага, либо Кэтрин займет-таки место отца и паладины получат доступ в Совет Рестании. Последнее допустить было нельзя, поэтому Миле предстояли тяжелые полгода.

***

Дель вышел из дверей аудитории и облегченно вздохнул – последний день сессии подошел к концу, и он теперь был свободен от студентов на ближайшую неделю.

– Пойдешь с нами? – Вильгельм хлопнул его по плечу, а рядом засмеялась Хельга. Иногда Делю казалось, что эта парочка никогда не расстается и даже спит вместе, даром что близнецы.

– Пить не буду, – тут же предупредил ликан.

– Ну и зачем ты нам тогда нужен? Иди вон, к Кэристе, она такая же трезвенница: как из Совета вернется, так сразу за отчеты засядет, нет бы отдохнуть по-человечески!

– Вот да, – поддержала брата Хельга. – После тяжелого трудового дня, да еще и с оравой студентов, нужно отдыхать, а не бумажки перебирать!

– Тогда я предпочту отказаться, – мягко возразил Дель, спускаясь по лестнице. Парочка преподавателей по физической подготовке (или "эти монстры", как звали их несчастные студенты, тренируемые двумя тиранами) махнули на него рукой, только Хельга крикнула сверху:

– Ты на лето опять уедешь или останешься? А то хорошая халтурка подвернулась, хотели тебя позвать!

Мысленно поморщившись от излишне жаргонной речи коллег, Дель покачал головой:

– Еще не знаю, – и продолжил путь. Судя по доносившимся еще с полминуты разочарованным возгласам, двое оборотней остались им крайне недовольны. Впрочем, этот разговор повторялся из года в год, и Дель успел привыкнуть к неутомимой энергии и неслыханному нахальству Вильгельма и Хельги. Что же касается лета… Последние шесть лет были достаточно мирные и спокойные как для Рестании, так и для ее жителей. Кэриста стала ректором под давлением преподавателей, никто из которых не желал становиться во главе Академии. Пассивность же чернокнижницы и ее равнодушие в большинстве вопросов привели к тому, что все здесь до сих пор было так же, как при Риланэ. Даже факультет словесности, как и хотел предыдущий ректор, открыли. Там и работал уже шесть лет Дель, отлучаясь из Рестании лишь на лето – тогда начиналась его теневая работа, он исполнял поручения Милы, которые не подлежали огласке. За это время Дель успел побывать во многих местах, немало попутешествовав по миру, но сердце его все равно принадлежало Рестании, ее широким многолюдным улицам, грязным мостовым и разноцветным черепичным крышам. Это был его дом. Нет, это был их дом.

***

Лен упал на диван и закинул ноги на подлокотник – он устал, как собака! Собака, на которой весь день возили дрова. Или воду. В общем, что-то тяжелое.

С каждым повышением Милы (еще в Управлении) становилось тяжелее и ему, ее первому и самому главному помощнику, но после того, как его дорогую и возлюбленную супругу сделали правительницей Рестании, он взвыл по-настоящему. Дел было столько, как будто у них с Милой в сутках по сто часов!

– Устал? – сочувственно спросила Виладжия, выходя в гостиную. На ней было надето шелковое изумрудное платье, а длинные темно-медные волосы заплетены в изящную эльфийскую прическу, отчего она выглядела еще красивее, чем обычно. И хоть ей было всего лишь двенадцать, Лен недовольно подумал, что ему пора начинать присматривать за нею, это только Шелиан, такая же заноза, как и он, сама любого мужика может с лестницы спустить, а вот Виладжия – воздушная и нежная, словно цветок – была слишком лакомым и беззащитным кусочком. Да, надо за ней приглядеть.

– Нет, просто хочу полежать.

– Заметно, – она улыбнулась, пряча смешинки в глубине оранжевых глаз.

– Мама еще не пришла?

– Нет, она на собрании Совета. – Виладжия присела в кресло напротив отца, изящно сложив свои ручки на коленях. Маленькая леди, совершенно непохожая ни на жилистых энергичных Лена с Шелиан и Ливелой, ни на жесткую решительную Милу. – Шели сидит над книгами, ворчит. – Этим летом Шелиан собиралась поступать в Академию и, подначенная отцом, корпела над учебниками, готовясь к вступительным экзаменам. – А Ливи тренируется в саду. – Младшая из их дочерей, как видимо, пошла характером в бабушку и не расставалась с луком с того самого дня, как Мила вырезала его для четырехлетней Ливелы.

– Ну и хорошо, отдохну в тишине, – проворчал Лен больше для вида – своих девочек он обожал и был рад им в любое время.

– Приказать слугам подать ужин?

– А вы нам что-то оставили? – ехидно поинтересовался мужчина.

– Представляешь, – хихикнула Виладжия.

– Ну тогда пусть несут.

Их дом, который когда-то Лен, Дель, Реб и Нелан построили своими руками и в котором семья Крейлов прожила долгие десять лет, сгорел во время осады, вместо него Мила руками рестанийцев воздвигла (по-другому не скажешь) особняк в Старом Квартал, совсем недалеко от дома Феланэ. По мнению его любимой, правительница целого города не должна жить в трех комнатах, и Лен не смог ей возразить. Поэтому теперь у них был большой роскошный особняк с штатом проверенных слуг, хороший достаток и куча проблем в придачу. Впрочем, это все было нытьем, на самом деле, последние шесть лет были для них вполне счастливым, омрачила их лишь смерть отца Лена. Старый и ворчливый, но любимый Альберт Крейл был не в том возрасте, чтобы пережить осаду. Его смерть больно ударила по Лену, хотя ни с кем, даже с Милой, он это не обсуждал, стоически делая вид, что все хорошо. Она и сама потеряла отца – Винсент Корт тоже был человеком, и совсем недавно умер, сделав леди Астеру Феланэ вдовой. Несмотря на это и на то, что Мила глубоко переживала из-за того, что не успела помириться с отцом, с матерью она продолжала общаться холодно. Особенно теперь, когда Мила стала правительницей Рестании, будучи не леди. Вообще, только после того, как ее сделали главной, Лен понял, чем пожертвовала его любимая, выходя за него замуж и отказываясь от титула. Мила была хорошим сметливым инспектором, отличным умным начальником, но как правитель она не знала равных. Это было ее место, место лидера. Она не колеблясь принимала тяжелые решения, умела приказывать, казнить и миловать, управлять городом, населенным самыми разными существами, и оставаться любимой народом. Только став правительницей Рестании Мила смогла в полной мере проявить себя, и Лен, глядя на нее, не уставал внутренне восхищаться ею. Ему оставалось лишь внешне оставаться невозмутимым, отпуская ехидные замечания (чтобы не зазнавалась), и помогать ей, как он делал всегда. Официально он считался ее заместителем и по факту занимался всем, чем не успевала она – приводил в исполнение ее приказы, следил за всеми и вся, работал личным советником…

– Лен, это кошмар! – возвестил предмет его мыслей.

Из столовой выглянула Виладжия, приветственно кивнула и удалилась, оставляя родителей.

– Лен, хватит лежать! Ты слышал меня? Это кошмар!

– Что именно? – недовольно поинтересовался Лен, потирая ушибленный любимой женой бок.

– Мне до лета необходимо найти Верховного мага!

Ответом ей стал болезненный стон.

– Да, я опять об этом! И учти, если я не смогу, то твой дружок Мэл пропихнет в Совет свою женушку, – мстительно заметила Мила.

– Не пропихнет, он всего лишь паладин.

– Он уже год как представитель Ордена в Рестании, после того, как его наставник Хенрик де Тиаль стал Верховным паладином! И так каждый второй Совет торчит в зале со своими репликами! Так что жену он свою вполне ожидаемо пропихнет, если мы ничего не предпримем.

– Что ты хочешь от меня? – сдался Лен, садясь и морщась от прострелившей бок боли – все же удар у Милы был неслабый. – Я не знаю ни одного мага, который бы подошел на роль Верховного. Ты и сама знаешь, что сейчас с ними в центральных землях плохо, а кто есть, те не согласятся.

Мила недовольно цыкнула, сверля взглядом стену.

– Надо подойти к этой проблеме с другой стороны.

– Что ты имеешь в виду?

Но получить ответ на свой вопрос он не успел – с Академии вернулся усталый, припорошенный снегом Дель, на шее у которого тут же повисли и занятая книгами Шелиан, и сдержанная Виладжия, и независимая Ливела.

– А мы? – Возмущению Лена не было предела.

– А мы – всего лишь родители, – философски заметила Мила, кладя ему руку на плечо.

***

Мила остановилась перед небольшим белоснежным домиком с синей крышей и ажурными занавесками на маленьких круглых окнах. Ограда едва доходила ей до пояса, а за ней простирался густой неухоженный, но уютный садик. Сам домик и вся обстановка вокруг него напоминала жилище пряничного человечка, но Мила-то знала, что здесь живет один из самых умных и опасных (для некоторых) рестанийцев.

Не успела она позвонить в миниатюрный серебряный колокольчик, как в саду кто-то зашелестел.

– Иди.

– Нет, ты иди.

– Нет, ты.

– Ты.

– Ты.

– Ой, молчите, нас заметили!

– Заметили?

– Заметили-заметили-заметили! – защебетали писклявые голоса, и заснеженный куст гортензии мелко затрясся.

Мила подавилась смешком и уже громче позвала:

– Открывайте, я в гости.

Куст замер, а потом из-за его веток просунулась маленькая кукольная головка малышки-феи и поинтересовалась:

– К деде?

– К деде, – едва сдерживая хохот, подтвердила Мила.

Головка исчезла, и куст вновь затрясся, а потом из него молнией выскочила другая малышка-фея и залетела в дом. Спустя минуту на порог вышла невысокая худенькая женщина с бледно-розовой, как у младенца, кожей и большими серебристыми глазами. Фий Йекати, бывший когда-то коллегой отца Лена, в своих венах смешал кровь трех рас – дриад, нимф и фей, – но сам женился на фее. Его детям и внукам достались от него лишь серебристые глаза нимф.

– Дедушка не принимает, он болеет, – даже не сказала, а пропела девушка своим мелодичным и чистым, как перезвон колокольчиков, голосом.

– Мне очень нужно с ним поговорить, – призналась Мила. – Передайте ему, что пришла жена Лена.

Девушка окинула ее взглядом и уплыла в дом. Спустя пять минут она вновь появилась на пороге и впустила незваную гостью. Внутри домик был таким же игрушечным, как и снаружи: маленькие деревянные стульчики, пушистый коврик у двери, портреты малышей на стенах и горшочки с незабудками на столике. Пройдя вслед за девушкой по коротенькой (для нее, а не для здешних обитателей) лестнице, Мила очутилась в просторной (для фей, опять же) спальне, большую часть которой занимала кровать, заправленная пуховым одеялом в голубой цветочек. В центре ее лежал маленький сморщенный, как сушенное яблочко, человечек. Его тонкие дряхлые ручки безвольно лежали на покрывале, но взгляд серебристых глаз оставался твердым.

– Так-так, кто ко мне пришел, – с легкой насмешкой прошелестел Фий, когда девушка оставила их, а Мила уселась в креслице напротив кровати. – "Жена Лена"? Еще бы сказала "невестка Альберта Крейла и его преемница".

– Решила побыть скромной.

Старик тихо рассмеялся, и в этом смехе Мила услышала тот же перезвон колокольчиков, что и его внучки.

– Так что понадобилось "скромной госпоже" от несчастного больного меня?

– От умного и мудрого вас мне понадобился совет.

Фий внимательно смотрел на нее, как дедушка смотрит на внучку, но Мила не теряла бдительности: от ее вопроса зависел ответ, а от ответа – судьба Рестании.

– Мне нужен маг.

– Всего лишь?

– У меня есть ряд требований, – сразу же обозначила Мила, закидывая ногу на ногу.

– Но чем тебе могу помочь я? – Если бы не хитринка в серебристых глазах, она могла бы поверить в искренность его недоумения.

– Вы прожили несколько веков и обладаете непревзойденным умом и памятью…

– У мужа научилась так льстить? – со смешком поинтересовался Фий.

– У кого же еще, – тем же тоном ответила Мила.

– Ну хорошо, может чем и смогу помочь. – Он устало прикрыл глаза. – Говори.

– Мне нужен маг, – повторила эльфийка. – Сильный и умелый, не совсем молодой, но и не древний старик. Чтобы он был независим, не чьей-то пешкой. При этом, желательно, чтобы я смогла с ним договориться. И последнее – я бы предпочла, чтобы это была женщина.

– Почему? – в голосе Фия прорезалось удивление.

– Мужчины, особенно наделенные силой и властью, часто бывают беспечны. Женщины в этом вопросе более собраны. Мне не нужен второй Карсен, которому перерезала горло продажная девица.

Фий хмыкнул и затих.

Часы на полке тихо тикали, за окном падали снежинки, а внизу, на кухне, хлопотала старшая внучка. Время тянулось неимоверно медленно для такой деятельной натуры, как Мила. За те три часа, что "деда" думал, она успела мысленно набросать список вопросов (и предполагаемые ответы на них) на ближайшие три собрания Совета, придумать, что подарить на день рождение Ливеле, пару поручений для Деля и повод поскандалить с Леном, спуститься вниз к внучке, которая угостила ее пирожками с вишней и познакомила с матерью, такой же худенькой нежной женщиной, подняться обратно, обойти всю спальню Фия, рассмотреть портреты всех семнадцати внуков, занимавших отдельную стену, полюбоваться видам из окна и умереть от скуки.

– Есть один такой маг, – внезапно произнес старик, когда Мила уже пришла к выводу, что Лен станет вдовцом, потому что она не выдержит и повесится прямо здесь.

– Кто? – Эльфийка нетерпеливо заерзала в креслице, но хозяин явно не собирался спешить. Он улегся поудобнее, сложил руки на покрывале, поморгал, глядя на заснеженный пейзаж за окном и только после этого ответил:

– Жила лет семьдесят назад здесь девушка. Сирота, в рестанийском приюте выросла, потом в ней дар проснулся, и ее к себе взял Карсен.

– Разве он тогда еще жил? – удивилась Мила, перебив Фия.

Тот качнул головой:

– Да. Он последние лет сто мало что делал, жил замкнуто, но учеников брал. Из них мало кого в живых сейчас осталось, только вот… – Фий закашлялся. – Старость, да… Так вот, была у Карсена ученица, последняя его, он как раз тогда умер. А она талантливая была и трудолюбивая, очень хорошая, но не красавица, поэтому все удивились, когда за ней стал лорд ухаживать.

Мила слушала внимательно, не перебивала: она знала, что все, что рассказывает Фий – важно. Бывший бессменный заместитель Чесэра никогда не говорил ничего лишнего.

– Молодой, видный, послушником в Ордене ходил. Ему паладином стать пророчили… Любили они друг друга, уже в невестах она ходила, когда по Рестании слухи плохие стали гулять: кто-то детей убивал и ритуалы над ними проводил. Все Управление и Орден поднялось, убийцу мы искали, а потом… – Фий прикрыл глаза, вспоминая. – Вангред тогда совсем молодым был, как раз на аресте поехал. Улики, видишь ли, нашлись, против этой девчонки, да такие, что никак ей не выбраться. Мы, конечно, проверили бы все, но Орден хотел показательную казнь. Девушка до последнего боролась, отрицала все, но в тот день… это не суд был, а судилище. Жених ее прямо там же, при всех, от нее отрекся. Ей приговор Орден вынес, да не казнь, а еще более жестокий: посчитали паладины, что смерть – слишком мягкое наказание для убийцы детей. Приговорили ее к вечному заключению в Тирагарде. Она там уж лет семьдесят сидит.

Часы тихо тикали на полке, а за окном кружились в своем прекрасном танце снежинки.

– Как ее звали? – после продолжительного молчания спросила Мила.

– Далия. Далия Шенор.

– И вы думаете, что она невиновна?

– Я этого не говорил, – прохрипел старичок, зевая.

– Но вы бы не советовали ее мне, – весомо произнесла Мила, наклоняясь вперед, – если бы она была заключена заслуженно.

Фий посмотрел на нее внимательным взглядом серебристых глаз, ожидая продолжения. Мила тщательно обдумала свои дальнейшие слова.

– Как вы думаете, она совершила то, в чем ее обвинил Орден?

Старичок склонил свою маленькую головку, тонкие серебристые пряди качнулись.

– Если бы ты спросила, могла ли она убить тех детей, я бы ответил, что да. Но отвечая на твой вопрос – нет, она их не убивала.

Мила кивнула, поблагодарила за совет и собралась уходить. Только у самой двери она все же решилась спросить, хотя могла это выяснить сама, но ей вдруг пришло в голову, что не просто так Фий рассказывал ей про жениха Далии – слезливой историей ни ее, ни его не удивить.

– Жених той девушки, паладин, он еще жив?

Фий хитро улыбнулся и многозначительно зевнул, всем своим видом показывая, как он устал от гостьи.

– Жив. Недавно стал Верховным паладином.

Глава 2. Узница

Загадка времени в том, что оно не течет, оно – окутывает. Время – эта та же материя, как магия, как пространство. Если ты сумеешь заглянуть в него, ты поймешь его суть, поймешь, что наши жизни не существуют, ведь то настоящее, в котором мы живем, его нет. Каждую секунду оно сменяется другим настоящим, будущее становится прошлым за короткий миг. Один вдох – ты живешь, выдох – умираешь. Живешь. Умираешь. Вдох. Выдох.

Полоска света медленно ползет по серому холодному полу. Здесь все серое и все холодное. Здесь нет ничего, кроме соломы и миски с водой. Маленькое зарешеченное окошко под самым потолком – в нем никогда не отражается ничего, кроме серого неба, даже птицы не пролетают над ним. Серое и холодное, как жизнь, как время…

Она замирает на весь день, наблюдая за полоской света, но никто не знает, что она не видит ее – она размышляет. О времени? Времени, бесконечно долгой единицы, обернувшейся для нее наказанием. Наказанием…

Она обрывает мысль – нельзя об этом думать. У нее есть список табу – тем, над которыми нельзя размышлять. В нем все, что относится к ее прошлой, нет, просто к ее жизни. Прошлой нет, есть жизнь, а есть существование. Последнее – менее приятно, но терпимо.

Она сидит и строит. В своей голове, тысячи заклинаний. Зачарованные Светом кандалы на запястьях лишают ее силы, но она строит воображаемые нити магии в своей голове. Это сложно. Даже для опытного мага. Без бумаги, без практики, она строит. Она придумывает новые заклинания, совершенствует старые. Она живет единственной вещью, оставшейся ей от жизни – своей магией. Магия – ее первая и последняя любовь, ее страсть, ее сущность. Она живет ею, когда жить невозможно. И полоска света вновь и вновь ползет по полу, охрана вновь и вновь приносит хлеб и воду, а она все сидит и строит. Создает. Творит. Она замерзла, замерла, ее больше нет. Теперь она понимает, что ее никогда и не было.

«Единственный и самый страшный бич магов – это одиночество», – говорил наставник. Смешно, но как раз одиночества она больше не боится – ведь все внутри замерзло, зачем ей теперь кто-то…

Она вновь обрывает себя – табу. И мысли ее возвращаются на прежний круг – для стабилизации заклинания "Огненная завеса" стоит усилить второй символ. Или лучше соединить третий с первым?

Полоска света ползет, небо за окном серое, тело привычно занемело, время перестало существовать, а холод внутри уже не ощущается, он стал ее частью…

…Внезапно дверь в камеру открылась, и охранник презрительно бросил ей:

– Поднимайся. К тебе гость.

Далия повернула голову – затекшую шею прострельнуло болью – и поднялась. Она еще ни разу не выходила из своей камеры – и ни разу к ней никто не приходил, у нее ведь никого не было. Это странно. Кто к ней мог прийти?

Реальность вокруг нее изменилась, время напомнило о своем существовании, она вновь начала считать секунды, слышать биение своего сердца.

Они прошли по длинному коридору, спустились на пару этажей вниз. Далии было тяжело идти – тело отдавало болью, но сильнее всего билось сердце, а в голове словно развеялся туман. Впервые за десятилетия она выпустила свои мысли из-под контроля.

Охранник отворил перед нею дверь и грубо бросил:

– Пять минут на разговор, ничего лишнего, мы следим за вами.

Далия медленно вошла внутрь. Это была камера, раза в три больше, чем ее, и здесь был стол и два стула. На одном из них сидела светлая эльфийка. Безупречная память мага подсказала Далии, что незнакомка явно из рода Феланэ, эти золотые волосы и сапфировые глаза ни с чем не спутать. Красивая эльфийка. Кожаный костюм, меховой плащ, уверенный взгляд. В Рестании сейчас зима. Зима…

– Садитесь, госпожа Шенор. У нас мало времени. – Мелодичный голос эльфийки прервал затянувшуюся тишину. Далия шагнула к стулу и опустилась на него, не сводя взгляда с незнакомки. Это было странно, непонятно, пугающе. Это было вне ее мира. Это была часть жизнь.

Эльфийка тоже внимательно ее разглядывала, а потом кивнула:

– Я сразу перейду к делу, раз уж тут такие строгие порядки. У меня к вам предложение. Я – Амелия Крейл, правительница Рестании, и мне нужен Верховный маг. Судя по тем сведениям, что я о вас собрала, вы – самая подходящая кандидатура. Поэтому я предлагаю вам сделку: я вытаскиваю вас из Тирагарда, а вы взамен займете место Верховного мага Рестании до тех пор, пока не подготовите преемника или пока я не найду вам замену. Что вы скажете?

– Я согласна.

Резко, как вспышка света. Неожиданно, как нападение наставника. Страшно, как прыжок в пропасть. Уверенно, как и всегда.

– Замечательно, – кивнула эльфийка. Она разговаривала с ней, как будто они были… живыми?

– Тогда у меня к вам один вопрос, от которого будет зависеть, каким образом я буду выполнять свою часть сделки. – Эльфийка, нет, Амелия Крейл, наклонилась вперед, ее золотые волосы качнулись в такт движению. Далия наблюдала за нею, как за бабочкой на ветке. Это было странно. Это было непривычно. Это было так давно: что-то кроме серого. – Вы совершили то, за что вас сюда отправили?

Время качнулось, сделало петлю и замерло. Сердце билось громко, но мысли были холодны и строги. Далия спокойно ответила:

– Нет.

Амелия кивнула и встала.

– Мы с вами еще увидимся, но не скоро. Это будет нелегко.

Она ушла. Далия не заметила, как очутилась в камере. Разговор – первый ее разговор с кем-то – перечеркнул все. Он перевернул ее мир. Полоска света ползла по полу, сердце постепенно успокаивалось, но мысли метались в голове.

К ней приходила эльфийка – светлая эльфийка! – и предлагала помощь, обмен. Она обещала вытащить ее. Правительница Рестании? Разве там не Совет? Быть Верховным магом? Быть магом? Смешно, она же и так маг. Это правда, что ей помогут? Неужели она выйдет отсюда? Это невозможно!

Весь ее мир – холодный, замкнутый, собранный – рухнул от одной этой мысли. Она приучила себя, что она здесь навечно. Она не выйдет, она всегда будет сидеть здесь и смотреть на полоску света, думать о времени…

Тысячи мыслей, тысячи чувств. Волнение, страх, паника – и надежда.

Стальным усилием воли Далия подавила все лишние эмоции – она не будет поддаваться им. Орден никогда не выпустит ее из Тирагарда, вероятнее всего, что у Амелии Крейл ничего не выйдет – или эта была лишь жестокая шутка Судьбы и Далия все же сошла с ума. Она останется здесь. Навсегда. Навечно.

Привычный холод сковывал изнутри, боль в теле уходила, полоска света все также ползла по полу, а Далия сидела и продолжала менять символы в заклинаниях. Когда-нибудь она доработает "Огненную завесу".

***

Тирагард – крепость-тюрьма, расположенная на острове посреди Озера Судьбы, того самого, что появилось на месте смерти великой воительницы и бабки Реба Греты. Туда ссылали самых опасных преступников. В основном этим занимались паладины, когда решали, что смертная казнь – их излюбленная мера наказания – недостаточно строга, так что узников в Тирагарде было не так уж и много, большая часть из них сошла с ума. Их годами содержали в одиночных камерах, так что в этом не было ничего удивительного.

– Где ты была?! – вскричал обычно спокойный Дель.

– Кого ты нашла?! – в унисон ему проорал Лен.

– В Тирагарде, – терпеливо повторила Мила. Мужчины смотрели на нее как на ту самую сумасшедшую. Первым дар речи обрел более привычный к ее безумный идеям Лен.

– Почему ты не рассказала? – уже спокойнее поинтересовался он, садясь напротив. Дель последовал его примеру.

– Я хотела проверить и убедиться лично в достоверности слов господина Фия, – пожала плечами Мила.

– Убедилась? – Язвительностью Лен мог поспорить с собственной женой.

– Да.

– В чем?

– Что я нашла Верховного мага.

– Ты это поняла по короткому диалогу, в котором твоя магичка сказала два слова?

– Это сомнительно, – осторожно поддержал Дель. – Но мне кажется, что важнее сейчас вопрос, как мы будем ее вызволять?

– Да, – поддержал Лен. – Я ведь вижу, что ты уже все решила, так что говори, во сколько нам обойдется твоя очередная идея?

– В репутацию, – коротко ответила Мила. – Это единственное, что может заставить Орден сделать то, что я хочу.

– А поподробнее?

– Я хочу подвести Далию под Розу Правды.

Реакция мужчин была одна – свист.

– Ну ты и замахнулась, любовь моя, – выговорил Лен.

– Роза Правды? Но ее ритуал не проводили более ста лет, – педантично заметил Дель. – А учитывая отношения между Рестанией и Орденом… – Он покачал головой. – Как ты собираешься заставить паладинов провести его?

– Подниму шум. Я выступлю на стороне Далии и поставлю вопрос о справедливости приговора. Они пойдут на это, слишком будет лакомый кусок – шанс опорочить меня.

– А не много ли ты ставишь на эту девчонку? – трезво спросил Лен.

– Я в ней уверена, – возразила Мила.

– А если она лжет?

– Дело не в этом, – с хитрой улыбкой ответила эльфийка. – У меня есть самое весомое доказательство ее невиновности.

– Это какое же? – удивился Лен.

– Она осуждена. Если бы такая женщина, как Далия Шенор, совершала ритуальные убийства детей, она бы никогда не попалась. Ты не видел ее, она – клинок. Такая разила бы без промаха.

Когда за Милой закрылась дверь, Лен повернулся к Делю.

– Ты это слышал? Сирота, выросшая в приюте, обученная магом пьяницей и бабником, брошенная женихом-паладином и отсидевшая семьдесят лет в тюрьме – наш новый Верховный маг?

Дель покачал головой.

– Я больше волнуюсь за Милу. Сомневаюсь, что ей удастся провести Розу Правды.

– Плохо знаешь Милу, – проворчал себе под нос Лен. – Она справится.

На мгновение он замолк, зажмурился и мечтательно произнес:

– Ты только представь: у нас будет Верховный маг – сильная, ученица самого Карсена, невинно оболганная Верховным паладином.

– Для Ордена это будет серьезная потеря в репутации, – подтвердил Дель.

– Как и для нас, если магичка все же виновна, – кисло заметил Лен: он беспокоился за Милу.

***

Свет ползет, время не существует, но ее вновь выдергивают из ее мира, холодного и одинокого…

На этот раз она не помнит ни путь туда, ни путь обратно, лишь сам разговор. За столом – все та же эльфийка, только на плечах у нее легкий плащ, а под глазами стали заметны темные круги, но голос – такой же уверенный, как и взгляд.

– Через три дня в главной резиденции Ордена Света Верховный паладин проведет ритуал Розы Правды, – сразу же огорошила ее Амелия.

Далия лишь слегка склонила голову, в знак того, что слушает.

– Есть еще, что мне стоит знать?

Эльфийка бросила на нее одобрительный взгляд, но едва ли это затронуло Далию.

– Да. На данный момент титул Верховного паладина принадлежит лорду Хенрику де Тиалю.

А внутри холод, какой был и полвека назад.

Еще один короткий наклон головы. Разговор окончен, и перед Далией вновь серые стены ее камеры, но впервые – впервые по-настоящему – она вынырнула из них, из этой серости, из существования. Через три дня она может стать свободной.

Она подошла к окну и запрокинула голову. Небо не было серым, оно было голубым – так ей показалось на миг.

Холодно. Страшно. Больно.

Привычное усилие, холода становится больше, она опускается на пол, сминая мешковину тюремного платья. В голове не осталось мыслей, лишь пустота.

***

Впервые за более чем сто лет двери главной резиденции Ордена Света распахнулись перед посторонними.

– Идем в прямо логово врага, – ворчал Лен тихо, так, чтобы услышали лишь идущие рядом Дель с Милой.

– Не сгущай краски, – спокойно попросил Дель.

– А вам, ликанам, и вовсе лучше помолчать. Серый список, между прочим, до сих пор действует.

– Лен, не нуди, не в Глубинах у Повелителя, – одернула мужа Мила, поднимаясь наверх и усаживаясь на скамейку на левой трибуне так, чтобы видеть одновременно и Верховного паладина, и Далию, и выход.

– Знаешь, между Мэлом и Повелителем демонов я бы выбрал второго. От него хотя бы знаешь чего ожидать.

– От Мэла тоже.

– Да, дурости.

Дель лишь привычно покачал головой, слушая пререкания четы Крейлов. Ему было не по себе, но вовсе не из-за пресловутого Серого списка и близости служителей Света: ему не нравилась сама ситуация, повод, по которому они все здесь собрались. Паладины, рестанийская и людская знать – здесь были все более или менее значимые персоны центральных земель. Мила действительно смогла пробить для Далии Шенор Розу Правды.

Дель обвел взглядом зал – больше всего он напоминал комнаты для лекций в Академии, только здесь уходящие вверх скамейки были расположены полукругом, а в центре, прямо перед креслом Верховного паладина, на полу был нарисован – вернее, выложен плитками – цветок розы, от которого исходила мощь невероятной силы. В круге стояло каменное кресло с цепями, и Дель не хотел думать о том, кто его займет. Он перевел взгляд дальше и увидел Мэла. Его широкоплечую фигуру и соломенные волосы сложно было не узнать в толпе паладинов и разодетых лордов. Мэл усадил на скамейку Кэтрин, держащуюся холодно и отчужденно, и повернулся к пустующему креслу наставника.

Постепенно зал наполнялся, и вот уже на скамейках не осталось свободных мест. Большинство взглядов сосредоточилось на центре, когда в зал вошел Верховный паладин. Надо сказать, что лорд де Тиаль, в отличие от того же Мэла, умел выглядеть внушительно. В полной тихого шепота тишине он прошел к своему креслу.

– Вводите узницу.

Двери зала заскрежетали (рядом вновь заворчал Лен, но Делю было не до него). Все, абсолютно все, как голодные хищники смотрели на выход из зала. Делю стало противно от этого неприглядного любопытства, он даже собирался отвести глаза, когда послушники наконец-то ввели ее, Далию Шенор. Невысокая, худая от природы и от долгого заключения, бледная, с узким лицом, тонкими бесцветными губами, темными кругами под глазами, одетая в простое серое платье, больше напоминавшее мешок. Ее длинные светлые волосы спадали до пояса, они были тонкими и такими же бесцветными, как и она сама. Не красавица, не уродина, но никто бы не назвал ее даже симпатичной – время и заключение изнурили ее, но походка была твердой. А когда женщина села в каменное кресло (цепи тут же обвили ее руки, и без того отягощенные кандалами) и подняла взгляд, Дель понял, почему Мила была так уверена в Далии. Бледно-голубые глаза, словно зеркало, отражали душу узницы – там была лишь сталь. Холод и сталь. Лен рядом цокнул и шепотом признал неправоту, а вот Дель смотрел на Далию и испытывал лишь одно чувство – жалость. Она была такой хрупкой и слабой, совершенно одинокая, израненная душа.

– Далия Шенор, вас доставили сюда для проведения ритуала Розы Правды по ходатайству правительницы Рестании…

Голос Верховного паладина звучал откуда-то издалека, Дель все смотрел и смотрел на женщину.

«Как можно оставаться равнодушным, зачитывать ей приговор, когда она сидит прямо перед тобой?» – удивлялся он, слушая де Тиаля. По нейтрально-добродушному лицу паладина нельзя было понять, что он испытывает, оказавшись лицом к лицу с бывшей возлюбленной. Как и по каменному выражению Далии.

От погружения в пучину мыслей Деля отвлекла Мила, вцепившаяся в их с Леном запястья едва ли не до крови. Близился решающий момент: слишком многое было поставлено на кон, как любил говорить друг.

– …совершали ли вы вмененное вам?

Тишина, миг забвения. Лен скривился, когда Мила все же разодрала ему запястье.

– Нет. – Твердый безликий голос, но Роза под Далией зажглась белоснежным светом, подтверждая истинность сказанного.

– Оправдана.

Не успели слова Верховного паладина прозвучать в зале, а цепи упасть с рук бывшей узницы, как Мила, бросив мужчин, уже летела вниз.

– Повезло, – выдохнул Лен. Если бы Далия солгала и оказалась виновной, то Мила бы, так громко выступавшая за нее и раздувшая грандиозный скандал, сильно бы пострадала. Она бы не перестала быть правительницей Рестании, но урон ее репутации был бы нанесен немалый, и Орден, в качестве извинений от госпожи Крейл, смог бы навязать свою волю по многим вопросам.

– Ты только посмотри на Мэла, он аж позеленел от злости, да и женушка его недалеко ушла.

Лен был прав, чета Остерфальд была в ярости, особенно паладин. Похоже, невиновность Далии Шенор и ее освобождение Мэл воспринял как личное оскорбление. А зал уже гудел от переполнявших людей и нелюдей эмоций: благочестивый Орден Света осудил невиновную девушку! Пищи для сплетен было предостаточно.

– Ты чего? – Лен посмотрел на Деля, чей остекленевший взгляд отвлек друга даже от смакования победы любимой Милы.

– Я бы предпочел, чтобы она была виновной, – со вздохом признался ликан.

– Это почему еще? – удивился лис. – Разве не хорошо, что мы нашли себе мага, помогли невиновному выйти на свободу?

– Да, но… тогда бы она не была несчастной девушкой, просидевшей в Тирагарде семьдесят лет, – горько произнес Дель. – Лучше бы она была убийцей.

А Далия в это время уже успела быстро встать с кресла и сойти с рисунка. Ее тут же подхватила под локоть Мила и утащила из зала. Оказавшись под открытым небом, не дав только что оправданной женщине оглядеться, эльфийка затолкала ее в карету, которая тут же тронулась.

– Вот теперь можно поговорить, – сказала Мила, когда они выехали из-за ворот.

За все время Далия не произнесла ни слова, молча глядя в окно.

– Предлагаю перейти на "ты", раз уж мы теперь будем близко работать.

Короткий медленный кивок.

– Замечательно. Тогда сразу к делу, я поселю тебя в соседнем с моим особняком доме, он давно пустует. Вот на него документы. – Мила протянула Далии свиток, запечатанный ее гербом, который маг молча приняла. – Вот золото на первое время. – Таким же образом перешел мешочек с монетами. – Мне очень срочно нужен Верховный маг, поэтому могу дать тебе всего лишь три дня на то, чтобы освоиться. – Очередной кивок. – И еще… – Мила сделала многозначительную паузу. – И еще я хотела бы, чтобы с тобой жил мой друг.

Далия продолжила смотреть в окно.

– Он побудет твоей охраной, не хочу потерять мага, в которого я столько вложила, из-за случайного грабителя с улицы.

Далия молча кивнула.

– Хорошо, я познакомлю вас завтра.

***

Кэтрин, хоть и являлась женой одного из паладинов, но в резиденции Ордена ни разу не была. Еще шесть лет назад она непременно бы обратила внимание на архитектуру храма, его внутреннее убранство и наряды присутствующих, однако теперь ее мало волновали такие вещи. По крайней мере, не сегодня. Ни для кого был не секрет, что Амелия Крейл всеми силами пытается вызволить Далию, чтобы назначить ее Верховным магом Рестании. И хоть никаких официальных подтверждений – лишь слухи – не было, люди и нелюди были твердо уверены в этом. Кэтрин до последнего не верила в подобную чушь: даже Амелия не настолько безумна, чтобы брать себе осужденного мага. В отличие от Рэмэла, его супруга не питала святой уверенности в справедливости приговора Ордена, ее больше волновали мотивы Крейл, и, когда Роза Правды подтвердила невиновность Далии и Амелия увела ее, Кэтрин все же поверила в то, что титул Верховного мага ушел от нее.

Каблуки выходных туфель тихо застучали по каменным плитам. Кэтрин остановилась у ворот храма и посмотрел на юг-восток – там была Рестания, ее дом, потерянный по вине Амелии и Рэмэла. Нет, она могла приехать в город – после назначения мужа представителем Ордена они купили особняк в черте Старого Квартала (Кэтрин категорически отказывалась жить в дом де Шелонов), – но он перестал быть для нее родным, она чувствовала себя чужой там. Даже полагающийся ей по наследству титул – и тот у нее отняли!

Воспоминания о том дне острой иглой кольнули так и не зажившие душевные раны. Она приехала тогда в Рестанию одна, бросив предавшего и обманувшего ее мужа, с единственной мыслью – похоронить родителей, узнать, как они погибли. Первое разочарование постигло ее еще при въезде в город, если можно было так назвать руины, оставшиеся от Рестании. По грязным, припорошенным бурым снегом улицам бродили такие же израненные измученные люди и нелюди. С полчаса Кэтрин стояла на мостовой и не могла прийти в себя, поверить, что ее прекрасный дом превратился в эти развалины, словно ставшие отражением ее души. Второе разочарование постигло ее у тетки, которую она искала полдня, разъезжая по городу в поисках родных людей. Леди де Ринтар обнаружилась у ратуши – вернее, ее остатках, – одетая в непривычный брючный костюм и раздававшая указания, по уборке улиц и распределению оставшегося провианта. Кэтрин бросилась к ней, к последнему оставшемуся у нее родному человеку, но Риджи, милая и добрая, пусть и глупая, Риджи отмахнулась от нее:

– Не до тебя, девчонка! Езжай к своему паладину, тебе уже некого хоронить, так не мешай живым своими капризами.

Резкие слова тети повергли Кэтрин в шок. Это было очередное предательство, последнее. Единственное, на что у нее хватило сил, это сесть в седло и пришпорить лошадь, та сама вывезла ее из разрушенной Рестании. Тогда же она, проплакав всю ночь в поместье, решила, что все равно вернется в Рестанию, даже если там ее больше никто не ждет. Она приехала туда спустя неделю, в кое-как расчищенной ратуше как раз собрался первый после осады Совет.

– Леди Остерфальд? А вам что? – раздраженно отозвалась Амелия. По ее уставшему, но не менее решительному выражению лица было понятно, что ее лучше не тревожить по пустякам, но Кэтрин-то была здесь по праву!

– Как я вижу, вы собрали Совет Рестании.

– И? – недоумевала Крейл. Сидевшие на стульях (а кое-кто и на остатках разрушенных колонн) члены Советы переглянулись. Риджи, вновь в платье, но не подобревшая ни на миг, лишь незаметно усмехнулась, сидевший рядом с ней толстяк заерзал, гном, пристроившийся на куске камня, бросил на нее недовольный взгляд, и лишь чернокнижница осталась невозмутима. К чести Кэтрин, она не поддалась на очевидно грубое поведение Крейл, сдержанно ответив:

– Место Верховного мага – в Совете.

– Но вы то не Верховный маг.

Кэтрин в изумлении воззрилась на Амелию, а та лишь холодно улыбнулась:

– Позвольте поинтересоваться, леди Остерфальд, где вы были, когда ваши родители умирали за Рестанию?

Она бросила ей в лицо это обвинение, а Кэтрин даже нечего было возразить: ее не было там, не было рядом с отцом, с матерью. Она спокойно сидела в поместье мужа и пила чай, смотря на лесной пейзаж. Она даже не знала, что где-то там, совсем рядом, ее близкие умирают. Сколько бы лет не прошло, она так и не сможет забыть этого, этой пугающей пустоты, когда понимаешь, что ничего не изменить.

Она ушла тогда с Совета, гордо подняв голову, но вслед ей смотрели презрительные взгляды. Она не могла объяснить, что не знала, не могла поведать всем о предательстве мужа – слишком сильно было в ней воспитание матери. Кэтрин была настоящей леди, не то что Амелия, она никогда не опустилась бы до банального скандала. Поэтому она ждала, кого же эта Крейл назначит вместо нее. Кто сможет сравниться с дочерью Верховного мага, лорда де Шелона? И вот, спустя шесть лет, когда – Кэтрин это чувствовала – благосклонность народа Рестании стала возвращаться к ней, Амелия нашла ей замену. Но кого? Заключенного более чем на полвека мага? Кэтрин мысленно позволила себе злорадную улыбку: Амелия сама не обладает магической силой, поэтому не знает, что запертый на долгие годы дар не развивается, не растет. Даже если потом освободить мага, он не сможет нормально пользоваться своей силой. Так что Далия Шенор, эта простолюдинка, будь она хоть трижды ученицей самого Карсена, не справиться даже с ведьмой.

Кэтрин знала, что победа будет за ней.

***

Далия прошла по холлу и медленно, останавливаясь на каждой ступени, поднялась на второй этаж. Она, словно призрак, бродила по дому. Мысли ее походили на море – их было слишком много, они волнами разбивались друг о друга, – но внешне Далия оставалась спокойна. Она все видела, все понимала, все осознавала, но ей требовалось время, чтобы осмыслить все произошедшее. Так много событий, лиц…

Далия остановилась у окна в одной из спален. Ночь уже окутала Рестанию своим бархатным покрывалом, и в комнате царила тьма, разбавленная лишь светом звезд. Она забралась с ногами на подоконник, как делала в детстве, в приюте, и смотрела на маленькие небесные огоньки. Мысли ее были далеки от этого дома. Она думала о том, что наконец-то стала свободна! Она свободна! Эта мысль не давала ей покоя, но, привычно подавив лишние эмоции, Далия задумалась о других, более важных вещах. Где сейчас он, тот, из-за кого она очутилась в Тирагарде? А Хенрик? Как давно она его не видела! Она запретила себе думать о нем, запретила чувствовать… Она любила его, любила так, как никакого в этой жизни. Она слишком много отдала, слишком сильно полюбила, больше она не совершит такой ошибки. Холод в ее в груди – доказательство ее намерений. Больше не сможет, больше не нужно.

Хенрик… Оказывается, она забыла его лицо, забыла все эти мелкие детали, все то, чем любовалась долгие ночи. Хенрик…

На ночном небе сверкали звезды, величественные и далеки от мирской суеты.

***

– Я молодец? Я молодец!

– Ты великолепна, – со страдальческим выражением лица подтвердил Лен. – Как всегда права, даже неинтересно.

– Тебе? Со мной? Неинтересно? – удивилась Мила. – Да не ври, рыжий!

– Ложь – это моя суть.

– А мы-то думали, что пустой треп, – парировала Мила и, присев рядом с молчащим Делем, невзначай поинтересовалась: – Как тебе Далия?

Вопрос застал ликана врасплох. Он неуверенно повел плечами.

– Ты хочешь, чтобы я оценил ее как мага и как человека?

– Второе, – непонятно чему улыбнулась Мила.

Дель призадумался.

– Сложно сказать, ведь все мои суждения основываются лишь на получасе наблюдений, мы даже не общались.

– Но она тебе понравилась? – в лоб спросила Мила, вызвав у Лена приступ кашля. – Как человек?

Серая бровь полуэльфа изящно изогнулась.

– Я не понимаю…

– Чувствую подвох в твоих словах! – перебил Деля Лен, бросая обвиняющий взгляд на Милу.

Та хитро ответила:

– Я подумала, что Далии нужен будет человек, который поможет ей освоиться, присмотрит за нею. В конце концов она обошлась мне немалой ценой, не хочу, чтобы ей перерезал глотку случайный разбойник.

Многозначительный взгляд эльфийки уперся в ничего не понимающего ликана, а вот лис уже сообразил, к чему клонит его любимая женушка.

– Хочешь сделать из Деля сиделку для душевнобольных магов? – язвительно поинтересовался Лен.

Мила скривилась:

– Не впадай в крайность

– Она не душевнобольная! – в унисон с ней возмутился Дель.

– Дружище, – Лен с жалостью посмотрел на друга, – поверь потомственному инспектору, даже нелюди, что уж говорить про людей, становятся безумными после всего лишь года в одиночной камере. Так что я бы на твоем месте, – он повернулся к Миле, – не радовался, а на твоем, – снова Делю, – не соглашался.

На Деля смотрели две пары глаз – предостерегающие оранжевые и просительные сапфировые.

– А что сама Далия? Возможно, она не пожелает, чтобы ей кто-то надоедал своим присутствием.

– Она не против. – Улыбка Милы больше напомнила оскал.

У Деля больше не осталось аргументов, он не мог отказать в просьбе.

– Хорошо.

Глава 3. Новый день

Дом, в который Мила поселила Далию, изначально предназначался для Деля. Когда госпожа Крейл внезапно стала правительницей Рестании, она беззастенчиво воспользовалась своим положением и построила особняк не только для своей семьи, но и для друга. Второй дом был меньше и уютнее, Нелан, по просьбе Милы, расстарался, но все усилия пошли прахом. Дель категорически отказывался переезжать в новое жилище, а потом и вовсе уверился в том, что он совершенно надоел друзьям своим соседством. Скрежеща зубами, Миле пришлось убеждать его в обратном, благо это было правдой – он никогда им не мешал и давно воспринимался как член семьи. Но чета Крейлов (особенно одна эльфийка) надеялась, что Дель наконец-то начнет жить своей жизнью. Однако Дель был Делем, свое существование он видел в помощи другим, и Миле с Леном пришлось заткнуть голос непонятно откуда взявшейся совести, и продолжить использовать друга, смирившись с тем, что милый домик по соседству от их особняка так и останется пустым.

– Только ты, Дель, мог отказаться от дома на Садовой улице! – восклицала Мила еще долгие месяцы.

Так свиток на дом остался лежать в письменном столе Лена, а Шелиан, Виладжия и Ливела были безумно счастливы, что их любимый дядя никуда не уедет. И вот теперь Мила, чья неуемная энергия и способность использовать все и вся уже породила легенды, смогла-таки извлечь выгоду из пустующего особняка. В отличие от дома Крейлов, он был меньше, вокруг него росло больше зелени, зато в центре сада был пруд. Кому-то этот дом мог показаться мрачным из-за преимущественно шоколадного и песочного цвета, но Делю он всегда нравился (Мила с Неланом все же хорошо его знали).

К воротам они подошли едва рассвет забрезжил на небе. По мнению Деля, не стоило беспокоить Далию так рано, но Мила многозначительно хмыкнула, что та все равно не спит, и, вообще, у нее, как у правительницы целого города, куча дел и ей некогда возиться с ликанами и магами. Что удивительно, она оказалась права.

– Далия, это Дельморг, можно просто Дель, – представила их Мила, нарушая все правила этикета, на которые обязательно бы указали Риджи или Кэтрин. Впрочем, Далия отреагировала по-другому – никак. По ее бесстрастному лицу нельзя было понять ее отношение к чему-либо, лишь бледно-голубые глаза продолжали смотреть в упор, но на мгновение Делю показалось, что она не видит его. Наконец маг кивнула, и Мила тут же исчезла, напомнив про собрание Совета через три дня и обязательное присутствие на нем Верховного мага.

Только оставшись один на один с Далией, Дель понял, насколько неловко себя чувствует в ее присутствии. К счастье (или к сожалению), женщина едва ли замечала его. Она молча вернулась в дом, и Дель потянулся за ней. Соглашаясь на просьбу Милы, он как-то не подумал, что будет делать весь день в, по сути, чужом доме. Да и как общаться с Далией? Стоит ли ей наедать? Или наоборот проявить сочувствие, которое она, безусловно, заслуживает? Дель привык не навязывать свое общество окружающим, но, увидев, как замерла Далия в холле, словно ледяная статуя, решился сделать первый шаг.

– Как спалось? – Его вопрос прозвучал слишком громко в мрачной тишине, окружающей Далию, усилив чувство неловкости.

Женщина медленно обернулась и посмотрела на него.

– Я не спала.

Голос у нее был тихий и такой же безликий, как и она сама, но Дель не мог перестать смотреть на нее.

– Я могу чем-нибудь тебе помочь?

Она едва заметно сузила глаза, и только тогда Дель понял, что у нее вовсе не замедленная реакция, она не отмороженная, как назвал ее Лен, она все прекрасно слышит и видит, просто это ее манера общения. Спокойная, неторопливая, все просчитывающая. Последняя мысль была открытием для Деля, но он понял, что она верна, когда Далия ответила:

– Да, я хотела бы осмотреть город, мне нужен провожатый.

– Хорошо, давай прогуляемся. Рестания сильно изменилась за время твоего отсутствия. – Он прикусил язык, но она словно не заметила его невольной грубости. – С чего ты хочешь начать?

– На твой выбор.

И они вышли из дома на пыльную залитую светом восходящего солнца улицу. За полдня Дель успел показать ей Старый Квартал, Квартал Ремесленников и Торговый Квартал и рассказать обо всех значительных изменениях и произошедших за последние полвека событий. За все это время Далия не проронила ни слова, говорил один Дель, зато в разы больше, чем обычно. Если бы не забота о своей спутнице, он бы до вечера водил ее по городу, но Далия после заключения не обладала выносливостью и быстро устала. Обед они провели в одной милой чайной – любимом месте Деля.

– Что ты хочешь? – заботливо поинтересовался он, глядя на замершую Далию. Они расположились за столиком у окна, и мага больше интересовали прохожие за окном, чем дела насущные.

Она едва заметно пожала плечами.

– Я не знаю, – тихий шепот. – Я не помню вкуса еды.

Еще раз мысленно проклянув Орден, обрекший на мучения эту хрупкую женщину, Дель сделал заказ на свой вкус, он когда-то сам работал поваром и примерно представлял вкусы девушек. Впрочем, ни жаркое, ни малиновый пирог не вызвали у Далии отвращения, правда, существовала большая вероятность, что она даже не обратила внимание на то, что ела, а вот на полусырой кусок мяса, который поставили перед Делем, она глянула со слабой искоркой интереса.

– Ликану иногда хочется крови, – виновато пояснил Дель. Интерес не пропал, но и презрение или страха он не увидел. Ему вообще стало казаться, что он идет через огненную пропасть по тонкому ветхому мостику – стоит сделать один неверный шаг, как все пойдет прахом.

– Куда отправимся после? – попытался поддержать застольную беседу Дель.

К его огромной неожиданности Далия ответила быстро и четко:

– К портному.

Теперь пришла ее очередь ловить на себе заинтересованные взгляды.

– Мне ведь нельзя так заявиться на Совет? – Она кивнула на свое холщовое платье, в котором была с самого ритуала. Дель и забыл думать об этом, только сейчас заметив, во что была одета его спутница.

– Нельзя. Зайдем.

Мадам Эл отличалась отличным вкусом и стальными нервами, позволявшими переживать ей атаки капризных леди. Именно здесь одевалась Мила, а этот факт можно было считать за самый объективный критерий качества. Оставив Деля внизу, Далия прошла в кабинет с хозяйкой. За три часа отсутствия мага ликан успел бессчетное количество поразиться терпению портних: даже он бы не вынес работать весь день с требовательными леди и их дочерьми. Редкие (невезучие) посетители мужского пола с завистью смотрели на спокойного Деля.

Наконец Далия показалась на лестнице. Сказать, что она изменилась – не сказать ничего. Вместо бесформенного бесцветного балахона на ней теперь было надето серо-голубое платье, умело подчеркивающее ее стройную фигуру и скрывающее все недостатки – не яркая кичливость, как у Кэтрин или Риджи, а нежная красота. Невольно Дель улыбнулся, встав ей навстречу. Казалось, это не особо понравилось Далии.

– Что-то не так? – поинтересовался предупредительный Дель, когда они вышли из мастерской мадам Эл. Далия все еще слегка хмурилась.

– Нет.

Они еще долго бродили по городу, лето только вступало в свои права, и после захода солнца поднялся холодный ветер. Ужин Дель, как непревзойденный мастер готовки (цитата Лена), взял на себя. К концу дня он стал отчаиваться получить от Далии хоть какую-то реакцию: на все вопросы она отвечала односложно, а без них не проронила ни слова.

– Светлых снов, – пожелал ей Дель, когда они поднялись на второй этаж и разошлись в разные стороны.

– И тебе, – тихий, едва уловимый даже эльфийским ухом, шепот.

***

На следующее утро Далия огорошила всех тем, что заявилась к Миле и объявила, что она готова приступить к своим непосредственным обязанностям. Пока Дель с Леном обменивались недовольными взглядами ("Она душевнобольная, признай это." "Даже не собираюсь! Она такая же, как и все!"), женщины обсуждали дела.

– Уверена? – Хорошее настроение от победы над Орденом еще не прошло, и Мила была более благодушна, чем обычно.

– Да.

Мила вздохнула: она-то уверена не была, но, несмотря на все ее хвастливые заявления Лену, для нее Далия была темной лошадкой. Понять, о чем она думает, было невозможно, пасовала даже талантливая в этой области Мила. Если у кого и был шанс проникнуть в мысли новоиспеченного Верховного мага, так это у Деля.

– Собрание Совета состоится только через два дня, – Мила сделала паузу. – Можешь пока заняться Башней магов. Представлять я буду тебя на собрании, но бумаги уже подписала, так что тебя должны слушаться. Посмотри, сгодятся ли на что-нибудь рестанийские маги. Как показала осада, – Мила поморщилась, вспоминая, – они практически бесполезны.

Далия лишь кивнула в ответ и удалилась. Дель, верным псом (как прошипел ему в спину Лен) последовал за ней. Расстались два друга каждый при своем мнении и недовольные друг другом.

Башня магов находилась в центре Квартала Магов и являлась их резиденцией. Сам Квартал был меньше всех остальных, расположенный между Старым Кварталом и Кварталом Ремесленников. Несмотря на то, что Дель много лет прожил в Рестании, здесь он бывал всего лишь два раза (не по своей воле, надо было сократить путь). В Квартал Магов пускали всех, но… чужаков здесь не любили. Проходя по пустынным улицам вслед за Далией, Дель поежился – его эльфийская, и даже ликанья, натура чувствовала магию, пропитавшую здесь каждый камень, и от этого было не по себе, словно идешь по дну реки и думаешь, когда же кончится воздух и ты захлебнешься. Он не выдержал и сглотнул, ощущая, как холодеют пальцы. Далия обернулась, и в глубине ее безликих голубых глаз мелькнула озабоченность, а потом она провела ладонью перед его лицом, и дышать стало намного легче. Давившая на плечи магия словно исчезла.

– Спасибо, – удивленно выдохнул Дель. – Как ты это сделала?

И тогда с Далией произошла едва заметная даже внимательному взору Деля перемена.

– Я же маг.

– Я – нет, поэтому мне интересно, – он пожал плечами. – В народе ходит байка, что в Квартале Магов так много магии, что неволшебники не могут здесь находиться.

– Это лишь байка. – Казалось, его слова повеселили ее. Забытые Боги, как же сложно было понять хоть что-то в ее бесстрастном голосе!

– А на самом деле?

– На Квартал Магов наложена Пелена паладинов, которая замедляет всех существ, даже иммунных к магии, таких, как ликаны. Маги могут блокировать воздействие этого заклинания.

– Пелена паладинов? Странное название.

– Это заклинание придумала Тая, глава Ордена магов. Она много лет выступала против Верховного паладина де Гора и его идеи войны Света. В основном это были лишь интриги и переговоры, но иногда доходило до стычек. От Пелены паладинов не спасает ни Тьма, ни Свет, Тая часто использовала его.

– Никогда не слышал про Орден магов и Таю.

– Потому что де Гор ее пережил, – неожиданно жестко ответила Далия.

Дель глянул на нее, но она уже вновь приняла свой бесстрастный вид. Впереди высилась Башня магов. Если остальные строение в Квартале были обычными домами, то Башня представляла из себя уникальное зрелище: издалека она едва была видна над крышами домов, но стоило подойти поближе, как ты понимал, что она возвышается над городом на многие метры. Дель, чье эльфийское зрение было острее, чем у ястреба, мог бы поклясться, что сейчас, когда они стояли у самых стен, Башня была выше Академии Трех Солнц. Еще одной особенностью был странный цвет (камни то переливались всеми возможными цветами, то горели каким-то одним), форма (Дель был уверен, что стены немного плывут) и полное отсутствие дверей и окон. Однако Далию не смутило ничего из вышеперечисленного: остановившись в полуметре от фиолетовой стены, она обернулась и протянула руку Делю.

– Иначе ты не войдешь.

Он взял ее худую ладонь в свою, чувствуя, как заледенели ее пальцы. Далия потянула его вперед, шагая прямо в стену. В следующий миг они оказались в роскошном холле. За свою недолгую (что для бессмертного сорок лет?) жизнь он успел повидать немало домов знати и прочих богатых людей, но ничто не могло сравниться с крикливой вычурностью Башни магов. Дель только порадовался, что Нелан никогда не видел это, и покосился на Далию. Или ему показалось, или ей тоже не пришлась по душе здешняя обстановка. А к ним навстречу уже спешил один из магов, Дель знал его, он помогал при осаде, но близко они знакомы не были.

– Госпожа Шенор. – Несмотря на почтительный поклон, слова мужчины были пропитаны насмешливым презрением. – Рады вас приветствовать, меня зовут лорд Фарлин. Вам показать кабинет, который мы подготовили для вас…

– Нет, – неожиданно резко прервала его Далия. – Вы объявите общий сбор в Зале Отражений.

– Мы во многом изменили…

– Башню магов? Заметно, – бросила женщина, опуская свой тяжелый взгляд на Фарлина. – Но Зал Отражений вам было не под силу исказить. У вас полчаса на сбор, мы пока осмотримся.

– Не все маги сейчас здесь…

– За полчаса успеют добраться.

– …и не все в Рестании.

– Все маги Рестании сейчас в городе, остальные меня не интересуют.

И не дожидаясь очередных возражений Фарлина, она развернулась и направилась к лестнице. На втором этаже, который отличался от первого, как орк от эльфа, Дель окинул взглядом потолок: вверх уходили тысячи лестниц и мостов, многие из которых постоянно меняли направление, исчезали или изгибали так, что вели в совершенно невозможные места.

«Если мы наверх, то за полчаса не управимся», – с тоской подумал Дель: он боялся представить, насколько тяжело дастся подъем Далии.

Но, словно прочитав его мысли, Башня изменилась – прямо перед ними возникла длинная лестница ввысь. Подъем занял у них не более двух минут, и вот они уже стояли на вершине Башни. Как он узнал, что именно на вершине? Все просто: здесь было окно, из которого открывался потрясающий вид на город и его окрестности.

– Но как? – удивленно выдохнул Дель, проходя к нему. – Я помню, в Башне нет окон.

– Иллюзия. Фарс. – Далию совершенно не привлекла панорама Рестании, она уселась на пол прямо посреди комнаты – совсем небольшой, с огромным меховым ковром и стареньким комодом у стены. Если бы не четкое осознание, где он находится, Дель бы поверил, что они забрели на чердак в особняке старой леди.

Далия просидела с закрытыми глазами около десяти минут – хотя за точность он уже не мог поручиться, учитывая, каким переменчивым местом оказалась Башня, – и все это время Дель внимательно за ней наблюдал, наверное, поэтому не заметил, как преобразилась обстановка. Мгновение – он оглянулся и понял, что чердак старой леди превратился в просторный зал со множеством окон – и теперь он был уверен, что они настоящие.

– Ты убрала иллюзию? – Магия всегда вызывала у Деля восторженный, почти детский, интерес.

– И это тоже. Я подстроила Башню под себя, – туманно ответила Далия, с трудом поднимаясь с пола. Дель тут же пришел ей на помощь: женщину заметно пошатывало.

– Может, лучше вернуться домой, а с магами пообщаться завтра? – предложил он.

– Я не собираюсь с ними общаться.

Вмиг обретенной уверенной походкой Далия вышла из комнаты. Остальное пространство Башни также подверглось изменениям, Дель не сразу понял, каким именно – очертания предметов стали четче, лестницы перестали изгибаться, а мосты больше не обрывались. Если раньше Башня напоминала картину безумного художника или "работу" игривого щенка, то сейчас она стала строже, собраннее, словно обрела хозяина с твердой рукой, и Дель догадывался, кто им был.

Зал Отражений соответствовал своему названию: по его периметру были расставлены зеркала разных форм и размеров, но все с одинаковой отличительной особенностью – тонкой корочкой льда по краю. Здесь их с Далией уже ждали. Хоть магический факультет в Академии Трех Солнц и был самым немногочисленным, он выпускал каждый год около десяти магов. Не все они оставались в Рестанию, многие возвращались в родные королевства, но и здесь оставалось немало, поэтому сейчас в зале собралось около двух сотен магов. Одни с изумлением во взоре расступались перед Далией, другие едва замечали ее. Дель хвостом следовал за ней, размышляя о том, что одной бумаги с подписью Милы будет недостаточно, чтобы стать Верховным магом.

– Я не в силах лишить вас звания мага, но доступ в Башню получат лишь те, кого я сочту достойными, – жестко заявила Далия. Перемена в ней была разительной: за неполные два дня он привык видеть ее замкнутой и кроткой, но, как он уже понял, это был обман. Стоило только Далии оказаться в привычной – в ее – среде, как она становилась тем, кого впервые увидел Дель – женщиной со сталью во взоре.

– Кто заметил изменения, просьба отойти к левой стене, кто не понимает о чем я – к правой.

Переглядываясь, маги рассредоточились по залу. Многие ухмылялись, многие бросали на женщину откровенно издевательские взгляды. Двигались они, мягко говоря, не быстро: если бы такое плохое исполнение команды увидела бы Мила (или, того хуже, ее мать), то она пришла бы в ярость, Далия же терпеливо ждала, когда маги разойдутся.

– Вы свободны, – обратилась она к стоящим у правой стены – это была большая группа из более чем сотни человек. Надо ли говорить, что ее не послушались? Лишь десятка два вышли из зала, остальные весьма резко стали высказывать свое мнение. Не слушая их и не давая продолжить, Далия на мгновение зажмурилась – на ее лбу пролегла глубокая морщинка, – тут же пространство перед оставшимися магами пошло волнами, и их откинуло прямо в ледяные зеркала. Гробовая тишина с левой стороны стала лучшим подтверждением признания Далии. Женщина повернулась к ним, но вместо слов в них полетела огненная волна: часть магов принялась махать руками и что-то кричать, часть побежала, некоторые остались спокойно стоять на месте и только один сделал странную вещь – упал на пол.

– Довольно, – Далия хлопнула в ладоши, убирая стену огня. – Вы тоже свободны, – сказала она разбежавшимся магам, те, наученные горьким опытом коллег, послушно вышли. – С вами я побеседую, – это пытавшимся остановить огонь. – Как и с вами, – оставшимся стоять – все они смахивали пепел с обожженных волос и бород. – Ваше имя? – упавшему магу.

– Хестер, госпожа Шенор, – поклонился тот. Это был мужчина средних лет и крепкого телосложения, в его карих глазах горел ум смешанный с самоиронией.

– Вы будете моим заместителем, – безапелляционно заявила Далия. – А теперь пройдемте, нам нужно многое сделать за сегодня.

Смысл большинства манипуляций магов так и не дошел до Деля. Это было странное чувство – бесполезности. Он болванчиком слонялся за Далией, совершенно не понимая, что нужно делать и стоит ли. Здесь, среди себе подобных, женщина была неутомима, полностью поглощенная делом. С Хестером они обошли всю Башню: в некоторых местах они останавливались надолго, в некоторых – лишь на пару секунд, иногда перебрасываясь странными фразами и понимающими взглядами. Ближе к вечеру Далия отпустил своего новоявленного заместителя и принялась за допрос оставленных ею магов. Кого-то она вновь проверяла заклинаниями – самыми различными, – с кем-то всего лишь беседовало. Из полусотни магов в конце концов осталось двадцать три. Распрощавшись с измученными подчиненными, Далия отправилась домой, и только переступив порог особняка, она позволила проступить усталости. Оперевшись о перила, она посмотрела наверх – чтобы подняться на второй этаж, требовалось преодолеть лестницу.

– Помочь? – Дель тут же возник рядом, мысленно ругая себя: он совершенно не заметил, как сильно утомилась Далия. По правде говоря, по ней это было нельзя сказать, но Дель не был бы Делем, если бы не занялся самобичеванием

– Нет. – Оказавшись дома, Далия вновь замкнулась в себе, и ее ответы стали односложными.

– А ужин?

Кивок.

Попросив помощи у Забытых Богов, Дель отправился на кухню. Впрочем, несмотря на внешнюю покладистость и мягкость, по упертости он был чистокровным светлым эльфом – эталоном упрямства, по мнению народа. Поэтому с ужином он заявился прямо к Далии в комнату, расставив тарелки на прикроватной тумбочке, усевшись рядом на пол и потребовав:

– Расскажи, что сегодня было в Башне, я ничего не понял.

– Магия, – все тот же бесстрастный голос. Далия уселась на кровати, скинув туфли на пол, и подогнув подол своего нового молочного цвета платья.

– И все же? – не отставал Дель.

– Тебя интересует, что я делала наверху или проверка? – Далия безучастно водила вилкой по салату, приготовленному вопреки ликаньим принципам Деля.

– И то, и то.

– Наверху я перестраивала Башню. Она – это сырая магия, пропитывающая камни, как глина, из нее можно слепить что угодно, но за прошедшие года ее слишком часто пытались изменить разные люди. Мне пришлось в короткий срок приводить ее в порядок.

– На это ведь уходит много сил?

– Скорее напряжения. Если есть голова на плечах, то можно уменьшить требуемое количество силы за счет мастерства.

– И все равно… Не сочти за критику, но я бы не стал тратить силы перед разговором с двумя сотнями недовольных магов.

– Не сочту, я бы тоже подумала, но это был хороший способ произвести впечатление на тех, кто смог это увидеть, и отсеять совсем уж откровенных бездарностей.

– А проверка? – поддержал наконец завязавшийся разговор Дель, подкладывая в медленно пустеющую тарелку Далии еще еды.

– Многоступенчатое заклинание: основа – иллюзия огня, кайма – защита от развеивания, вверх – настоящее пламя.

– То есть твою задумку разгадал только Хестер? – Дель припомнил, как маг резко упал.

– Да.

– Ну что ж, двадцать три средних мага и один хороший – тоже неплохо, – подвел итог их сегодняшнего дня ликан.

Далия едва заметно нахмурилась.

– На самом деле, они все дрянные. При мне такого не было.

– А что изменилось?

– Все. – Она повела плечами, отставляя на тумбу пустую тарелку. – Раньше обучение происходило у наставника-мага, не было этой глупости с магическим факультетом. Если к концу обучения наставник понимал, что ученик неспособный, то он запечатывал его дар. Навсегда.

– Жестко.

– Глупости, – довольно резко не согласилась Далия. – Это честно: если ты недостоин, то к чему тебе сила?

Дель благоразумно не стал спорить, переведя тему:

– Из-за этого наставничество запретили?

– Не запретили, но да. Это началось как раз при мне: борьба за справедливость и равенство всех – и талантливых, и бездарностей. Сейчас, насколько я успела узнать у Хестера, наставничество не запрещено, но не поощряется.

В тот вечер Дель понял две важные веще. Первое – как разговорить Далию: стоит лишь упомянуть любую сферу магии, о любимом деле она могла рассказывать долго. Второе – семьдесят лет заключения не сломили Далию, их было слишком мало для нее.

***

Рэмэл сидел за столом в кабинете своего городского особняка и думал, но не о многочисленных обязанностях паладина (курирования послушников, надзора за посвященными, планирования выездов и ведение прочих дел), а о Кэтрин. Последние два дня она была еще более холодной, чем обычно. Горе потери родителей сильно повлияло на нее, Рэмэл подозревал, что эти раны так и не зажили, к тому же Кэтрин скучала по Рестании, а соседство с Милой ей явно не нравилось, поэтому их поездки в город часто заканчивались раньше, чем он планировал.

Невольно мысли о Кэтрин перетекли в мысли о Миле, Лене и Далии. Именно последняя интересовала Рэмэла больше всего. Он поклялся, много лет назад, глядя в полные слез глаза Кэтрин, что никогда больше не выпустит Милу с Леном из-под наблюдения, не позволит им больше оборвать чью-то невинную жизнь. Возмездие в его лице найдет их. Все эти годы он следил за каждым их шагом, но и Мила, и Лен всегда действовали в рамках закона. Рэмэл ждал, когда же "правительница Рестании" оступится, когда проявит свою истинную сущность, но она была хитрее него, она была хитрее всего Ордена! Для чего-то же она спасла из Тирагарда Далию Шенор! Рэмэл с болью в сердце вспоминал тот момент, когда Роза Правды признала невиновной бывшую невесту наставника: ему было жаль несчастную женщину, жаль лорда Хенрика – это был настоящий удар для него – и жаль, что Амелия позволила себе так опорочить Орден. Но не ради же этого она все устроила! Ради того, чтобы посадить на место Верховного мага своего человека? Вполне, но проще было взять любого рестанийского мага, хоть немного лояльного "правительнице", а не воевать – а это была уже война – с Орденом Света ради заключенного!

Мысли Рэмэла кружились по одному и тому же пути – Амелия, что задумала, Далия, наставник, Орден, Верховный маг.

***

Не одному лорду Рэмэлу не спалось этой ночью. Далия сидела на подоконнике, положив голову на колени, и размышляла. Надо сказать, что суть ее мыслей была очень схожа с мыслями Рэмэла – она думала о том, что Амелии доверять нельзя. Далия не считала, что хорошо разбирается в людях – ее роман с Хенриком был самым ярким тому подтверждением, – но против Амелии у нее были веские доводы, хоть сама эльфийка ей понравилась. Но… Если бы ее не выпустили, тогда бы она поверила в честность Милы, но она была на свободе, а значит – ее новая покровительница с большой долей вероятность служит ее врагу либо является его марионеткой, поэтому необходимо было быть настороже, выполняя волю Амелии. Конечно, Далия могла бы просто-напросто уехать, ее ничего не связывало с Рестанией, кроме того, что это был ее дом, и что ей было необходимо разобраться со старыми долгами. Она сделает это через Амелию, по крайней мере, теперь она не та наивная девчонка, что была семьдесят лет назад. Что же до Деля… Это было странно. С Аленом, медноволосым оборотнем, она определилась сразу – верная собачка Амелии, – но Дельморг, вернее, Дель (полное имя никак не хотело ассоциироваться у нее с ним), – был для нее загадкой. Если опираться на ее рассуждения, то он должен исполнять указы Амелии и тоже быть врагом, но такая трактовка отчего-то ей претила. Дель был… теплым? Да, именно таким. Он был заботливым, домашним, как вернувшийся с рынка дедушка с гостинцами. Странное сравнение, ведь ей, сироте, было не ведомы подобные вещи, но… Все это "но". А ведь еще с ним было удобно. Просто и удобно, проще, даже чем с Хенриком. Тот всегда следил за своей невестой, как она говорит, как ведет себя, каждый раз неистово указывая на промахи. С Делем можно было сидеть на кровати, смяв платье, и ругаться так, как девушкам не пристало. Да, он был свой, он был теплый. С ним хотелось находиться рядом…

– Именно это тебе и не нужно, – предупредила сама себя Далия, слезая с подоконника. Холод внутри привычно окутал душу и внезапно напомнившее о себе сердце. У нее есть дела, цель, она ее достигнет, а потом… Потом посмотрит. В конце концов, быть Верховным магом ей не претит, это ее любимое детище: появится возможность опробовать ее наработки.

Глава 4. Следы

– Какие планы на сегодня?

Далия, стоящая, наверху лестницы, обернулась и посмотрела на Деля, и тот поспешил объяснить:

– У меня сегодня экзамен. Все остальные я смог раскидать, только третий курс никак. Так что сегодня я не смогу тебя сопровождать.

– Я не собираюсь никуда выходить, – обронила Далия, продолжая путь. Вынужденная отлучка ее соглядатая давала шанс кое-что проверить. Насколько она успела заметить, в доме была неплохая библиотека, и после получаса, проведенных среди книг, она в этом убедилась. Листая справочники по последним магическим достижениям, Далия размышляла о том, где можно найти интересующие ее сведения.

***

Рэмэл приехал в главную резиденцию Ордена едва лучи солнца показались из-за горизонта. Не сумев справиться с собственными мыслями, он, желая прогуляться и не тревожить расстроенную Кэтрин, отправился к наставнику. Рэмэл, как никто другой, знал, что лорд Хенрик всего себя отдает делу Света и нуждается в поддержке, особенно сейчас, когда он переживает личную трагедию. Несмотря на то, что наставник стал Верховным паладином, он остался таким же добрым и чутким человеком, каким был, когда только помогал послушникам, и предательство возлюбленной, а потом ее оправдание должны были сильно повлиять на него.

Как и его ученик, лорд Хенрик де Тиаль этой ночью не спал, и принял Рэмэла у себя в кабинете. Это была большая и светлая комната, с хорошей добротной мебелью, прогибающейся под тяжестью книг и пергамента. Кто скажет, что паладины лишь размахивают мечом, тот никогда не был в Ордене: к большому сожалению, у тех, кто боролся с Тьмой, больше сражений было с документами.

– Прошу простить меня, лорд Хенрик, что потревожил вас в столь ранний час.

– Пустое, это моя священная обязанность – помогать и направлять, – де Тиаль улыбнулся той самой понимающей улыбкой, которая освещала путь многим паладинам и послушникам.

– И все же… – Рэмэл осекся, боясь сказать лишнего. Лорд Хенрик, казалось, понял, о чем он думал, потому что сдержанно, но с затаенной грустью, произнес:

– Великое спасение паладинов в том, чтобы жить по заветам Света, а не по велению чувств. Но забыть о них и о тех, кто их вызывает, бывает сложно, зачастую невозможно.

Рэмэл склонил голову, принимая мудрость наставника и его намек, скользивший в словах.

– Присядь, нам есть что обсудить, – уже более уверенным голосом произнес лорд Хенрик, делая приглашающий жест. Рэмэл опустился в гостевое кресло, внимательно смотря на наставника: тот редко давал ему поручения, всегда оставаясь довольным работой ученика, тем важнее для последнего было исполнять волю Верховного паладина.

– Как ты знаешь, для Ордена Света крайне важно вернуть свое влияние на Рестанию. Пока она находится под управлением Крейл, выступающей против догматов нашей веры, многие люди и нелюди находятся в большой опасности. Наша первостепенная задача – наблюдать за Рестанией и ее правительницей, пока наши полномочия там не будут восстановлены. Формально у нас нет преград, но воля Амелии Крейл теперь превалирует. Нам нужны свои люди в Совете, люди, которые бы разделяли наши убеждения. К большому моему сожалению, никто из пятерки не подходит, единственная надежда была на Верховного мага. – Лорд Хенрик проницательно посмотрел на Рэмэла. – Леди Кэтрин достойна была занять место отца, однако этого не случилось, и больше всего меня теперь волнует, насколько повлияет выбор правительницы Рестании на город. Я знаю… – он осекся. – Я знал Далию Шенор, но Тирагард мог сильно повлиять на нее. Нам необходимо выяснить, каковы на данный момент ее возможности.

Выразительный взгляд уперся в Рэмэла, у того уже был ответ на невысказанную просьбу.

– В одной из близлежащих деревень уже год неспокойно, – многозначительно произнес Рэмэл. – Мы подозреваем темное существо, но найти его пока не в силах. Это окрестности Рестании, и долг ее правительницы позаботиться о людях.

Лорд Хенрик одобрительно кивнул.

Обговорив все детали и обсудив несколько посторонних вещей, паладины распрощались.

– Это крайне важно, Рэмэл. – Лорд Хенрик остановил его у самой двери, глядя и просительно, и тревожно. – Далия… Госпожа Шенор сейчас особенно уязвима и легко может попасть под влияние Крейлов.

– Я понимаю. – Рэмэл склонил голову и вышел. Однако не успел он дойти до лестницы, как его нагнал Карет. После того ужасного случая у часовни Забытых Богов, когда погибла Телла, друг Рэмэла смог оправиться – лекари исцелили его раны, и он вновь встал плечом к плечу с другими паладинами, но вот его отношение резко изменилось. Карет винил Рэмэла в смерти Теллы и не желал слушать оправданий или прощать. Друг был с ним полностью согласен – он и сам не мог забыть безжизненные глаза Теллы, – и со временем они перестали общаться: Карет все чаще стал вызываться в дальние поездки, тогда как Рэмэл занимался делами в Рестании и ее окрестностях. При редких пересечениях Карет постоянно напоминал о Телле и исходил злобой. Рэмэл не обижался: как мудро заметил лорд Хенрик, время лечит любые раны, даже самые глубокие.

– Лорд Остерфальд!

– Лорд Карет, – Рэмэл склонил голову в приветствии, хотя по иерархии он занимал более высокое место, чем его собеседник. – Рад вас видеть в добром здравии.

– О да, в добром, – с горечью в голосе согласился Карет. Его серо-голубые глаза потемнели почти до синих, когда он не выдержал и выплюнул: – Твоими молитвами, милорд! Вот бы ты так помолился за Теллу!

Он сбежал вниз по лестнице, а Рэмэл лишь тяжело вздохнул: время лечит раны, но некоторые – очень долго.

***

Жизнь под одной крышей с Далией оказалась на удивление не тягостной, хотя их общение едва ли можно было назвать дружеским или приятным. То ли она была одиночкой по жизни, то ли это были последствия долгого заключения, а может быть и все вместе, но так или иначе Далия не стремилась к разговорам, на все вопросы, напрямую не касающиеся магии, отвечала коротко и предпочитала компанию книг и кровати вечерним посиделкам. И все же, несмотря на это, на явную холодность в общении и чисто деловые (как их назвал Лен) отношения, Дель чувствовал себя рядом с Далией комфортно. Он на интуитивном (или зверином?) уровне ощущал, что она не отталкивает его специально, не тяготится его обществом. Это было не пренебрежение, это была замкнутость. И все же даже за нею Дель видел светлую душу, видел, как оживают застывшие голубые глаза, когда они обсуждают изменения в Башне магов или достоинства старого метода обучения, и ради этого проблеска жизни, что еще теплилась в убитом другими людьми теле, он готов был раз за разом наталкиваться на стену отчуждения. Он, привыкший никогда не навязывать свое общество, опекал Далия, старался помочь и разговорить. Но даже когда у него это не получалось, и они проводили вечер сидя бок о бок в креслах у камина, уткнувшись каждый в свою книгу, он чувствовал себя хорошо. Это было удивительно: с самого момента знакомства с Леном Дель привык находиться в компании. Сначала с Ребом и Мэлом, потом, когда Лен женился, с его отцом, его детьми. Дель обожал их всех, они были самыми дорогими его сердцу нелюдями, но, внезапно оказавшись в одном доме с необщительным магом, проводя весь день в мирной тишине, он понял, что ему намного ближе именно такой образ жизни. Нет, он не перестал меньше любить Лена с Милой и их девочек, но с неожиданностью понял, что сейчас он бы не хотел ничего менять в своей жизни.

Однажды Далия даже сама начала разговор. Это было в день второго экзамена, через неделю после первого полноценного (с Верховным магом) собрания Совета. Изначально его не было в расписании у Деля, но один из преподавателей заболел, и Кэриста бессовестно вызвала его. Далия не была против его отлучки, и он спокойно ушел. Совет неплохо принял нового Верховного мага (честно говоря, всем, кроме Риджи, было все равно, кто сидит в шестом кресле), Мила пока ничем не успела нагрузить Далию (кроме чистки Башни и обновления магической защиты города), и дела в целом шли неплохо. Вернулся Дель только под вечер – студенты выпили из него всю кровь, словно вампиры – и обнаружил Далию в библиотеке, листающую книгу в красивой золоченой обложке.

– Я вернулся.

Ее спина вздрогнула, и Далия неспешно обернулась.

– Через полчаса будет ужин, подождешь? – Скучные обыденные разговоры, совершенно бесполезные вопросы – ведь она на них не ответит, – но Дель продолжал вести себя так, словно ему отвечали, словно все было хорошо. Он в это верил.

Она кивнула и помедлила. Он буквально кожей почувствовал миг ее нерешительности.

– Ты не учишься. Преподаешь?

– Да, на факультете словесности, эльфийскую поэзию.

Она ничего больше не сказала, но Дель почувствовал, как один тоненький мостик был перекинут сегодня через ледяную пропасть. Далия прошла за ним на кухню, пока он готовил и рассказывал, как Риланэ уговаривал его пойти работать в Академию, а Орден грозился сжечь всех ликанов. Потом они ели, а он перешел на осаду и как они отстраивали город после нее. Пожелав светлой ночи Далии, он покинул ее у дверей спальни и, только войдя, вспомнил, что не выложил книгу из сумки – подарок коллеги и прибавление в их домашнюю коллекцию. Свет в библиотеке не горел, но Дель прекрасно видел в темноте, хватало ликаньей зоркости и льющегося из окон лунного света. Поставив сборник на полку, он уже собрался было уходить, когда глаз случайно зацепился за золоченый переплет. Дель, в отличие от Реба или Лена, любопытство считал пороком и им не страдал, но его удивило, что Далию заинтересовала такая книга – до этого момента она брала в руки преимущественно старинные фолианты. Подойдя ближе, он понял, что эта была генеалогия рестанийских знатных родов, причем открытая на роде де Шелон. Теперь все стало ясно: вполне естественно, что Далию, после разговора с Милой, заинтересовала та, кому она перешла дорогу и чей отец долго занимал пост Верховного мага. Захлопнув книгу, он убрал ее и отправился спать: день, и правда, выдался насыщенным.

***

– Интересно, что за повод? – вслух поинтересовался Дель только для того, чтобы вновь попытаться завязать разговор: он-то догадывался, почему вдруг Орден захотел поприсутствовать на собрании Совета. Мила далеко не часто шла им навстречу в просьбах, но сейчас Мэл наверняка хочет посмотреть на нового Верховного мага, который занял место его жены, и друзья, понимая это, решили не противиться.

«А может, у паладинов и правда проблемы или какое-то важное известие, не стоит везде искать второе дно», – напомнил себе Дель.

Далия пожала плечами: ее особо не интересовал повод для очередного собрания Совета, она, вслед за Кэристой, на них проявляла не больше жизни, чем статуя. Указания (пожелания) она получала непосредственно от Амелии. На прошлой неделе они с Делем обошли всю крепостную стену: Далия зачаровывала камень. Пока изменений не было видно, но маг заверила, что при атаке (особенно магической) противник будет испытывать трудности.

– Замедление, предупреждение, но защита больше предназначена для магических атак, против войска сложно составить сильное заклинание – есть риск повредить своим воинам, – честно призналась Далия, но ее ответ вполне устроил Амелию (после семи лет вовсе без какой-либо защиты!).

Совет собирался в одном из залов ратуши, и хоть Нелан восстановил первоначальную обстановку с шестью (теперь семью) золочеными креслами, но настрой совершенно изменился: большую часть времени они проводили в спорах о налогах и распределении бюджета – в общем, по мнению Милы, занимались делом, а не как раньше. Сегодня два гостевых кресла занимали Мэл с Кэтрин, которая бросала презрительно-надменные взгляды на Далию. Разница между женщинами была разительная, что Дель, замерший за правым плечом Верховного мага, нет-нет, а поглядывал то на одну, то на другую, сравнивая. Кэтрин была яркой – по-другому не скажешь – брюнеткой с женственной фигурой, одетая в роскошное шелковое платье цвета сапфиров, идеально подчеркивающее высокую грудь и узкую талию, с тщательно уложенными в высокую прическу волосами. А напротив была Далия, стройная до болезненной худобы, в простом голубом с белыми вставками платье и заплетенными в косу светлыми волосами. Рядом с Кэтрин она выглядела как девочка из приюта рядом с леди. По сути, так оно и было, и так, видимо, считала и жена Мэла, судя по той снисходительности в ее взгляде, когда она смотрела на соперницу. Но вот Дель считал, что Далия намного приятнее яркой Кэтрин, в ней была своя, нежная и утонченная, красота. Она была клинком без вычурных ножен, – истинная сталь, которой не нужны все эти вычурные украшения, она будет ждать своего часа и разить врагов без промаха. Ведь острота меча не в ножнах, она – в лезвии.

После долгого обсуждения налога на внутригородскую торговлю (Мила сцепилась с Леротом на полчаса) и окончательного утверждения сметы для Академии, Управления и городского гарнизона – первое, что создала Мила после осады, – слово наконец-то взял Мэл, и Дель получил ответ на свой утрешний вопрос.

– Орден Света многие века стоит на страже…

– Коротко, если возможно, лорд Остерфальд, – перебила Мэла Мила, под смешки мужчин и улыбки женщин. – Мы уже прониклись величием служителей Света и готовы внимать суть вашего прошения.

Мэл смерил ее пламенным взглядом, но с таким же успехом можно было пытаться взывать к совести Повелителя Глубин.

– В одной из близлежащих деревень, Речной, с год назад стали происходить странные исчезновения: пропадали дети, прямо из кроватей. Потом их трупы прибивало к берегу реки, бледные, словно высушенные, но следов вампирских укусов нет. Орден, – Мэл склонил голову, переходя на менее деловой тон, – не в силах помочь несчастным крестьянам и решил, что их покровительница, правительница Рестании, сможет их спасти.

На протяжении всей речи Мила не сводила прищуренных глаз с Мэла, когда он закончил, она с десяток секунд побарабанила по подлокотнику и повернулась к Далии – скрытый в словах паладина смысл она разглядела прекрасно.

– Если того желает правительница Рестании, я съезжу в эту деревню, – меланхолично ответила Далия.

– Вы поможете? – в лоб спросил Мэл. – Что или кто убивает детей?

– Надо смотреть на месте.

Далия встала. Кэтрин бросила на нее последний презрительный взгляд, когда Верховный маг вышла из зала в сопровождении Деля и Мэла.

К большому неудовольствию ликана, паладин увязался за ними, аргументировав свое присутствие тем, что его знают в деревне, и он введет их в курс дела по дороге. С того самого весеннего вечера, когда Дель спустил Мэла с крыльца дома Лена, он с неприязнью относился к бывшему другу и предпочел бы оставить его в Рестании. Вопреки заверениям, в дороге, длившейся около двух часов, Мэл молчал. Нет, он попытался завязать разговор, но, наткнувшись на холодность Далии, тут же замолк. Лишь у самой деревни он заявил:

– Мы с другими паладинами и моей женой, леди Остерфальд, прочесывали лес и обходили реку, но ничего не нашли. Свет так же не смог нам помочь. Что за сила убивает детей, нам неведомо.

В деревне их уже ждали, это было видно. Староста, здоровый мужик, который шириной плеч мог поспорить с Ребом, неуверенно топтался у забора, но тут же выбежал к ним, как только они подъехали ближе.

– Лорд-паладин, вы приехали. – Он едва не вцепился в поводья коня Мэла, но все же удержался и пошел рядом.

– Это Джет, деревенский староста. Джет, это госпожа Шенор, Верховный маг Рестании, она позаботится о том, чтобы ваша беда исчезла.

Дель бросил недовольный взгляд на Мэла: ему не стоило делать такие заявления за Далию.

– Госп-пожа, мы р-рады, пом-могите, – заикаясь, пролепетал староста. Он выглядел таким бледным, что Дель даже испугался за него – уж не болен ли тот?

– Рассказывайте, – приказала Далия. Они как раз въехали в деревню, и Дель помог ей спешится. Вокруг уже собралась толпа.

– Может пройдем в дом и там поговорим? – предложил Мэл.

– Нет, отведите меня к реке. – Далия повернулась к старосте и повторила: – Рассказывайте.

Сопровождающим Верховного мага мужчинам ничего не оставалось делать, как подчиниться и отправиться вместе с ней и старостой к реке. Идти к ней нужно было через всю деревню, и на протяжении всего пути их преследовали назойливые любопытствующие взгляды. Впрочем, Далия их не замечала, Дель уделял внимание лишь своему магу, Мэл – тоже ей, но с иными помыслами, а староста был так взволнован, что не заметил бы даже Повелителя Глубин под носом. Несмотря на опасения слушающих его, Джет, по видимому, сумел собраться и внятно поведать историю их несчастной деревни. Речная располагалась у реки (откуда и пошло ее нехитрое название) несколько веков. Жили они всегда тихо и спокойно, пока по прошлой весне не случилась напасть: в лесу, через который шла река, случился обвал – склоны холма обрушились в воду, перекрыв течение на несколько дней, пока природа не взяла свое и не проторила новую дорожку (не без помощи мужиков с деревни). Река вернулась в свое русло, но потом случилась еще одна напасть: в грозу молния ударила в один из домов, тот загорелся, и пожар пожрал половину деревни. Не успели жители Речной оправиться, как летом началась засуха, а по весне…

– Первым пропал Мишит, сын кузнеца Латоя. Но тот вечно куда-то сбегал, вот мы и не подумали, не искали, токо ко второй луне спохватались, – причитал староста.

Потом пропало еще несколько детей: за год – пятнадцать, из них двенадцать выловили мертвыми из реки. Трупы были странные: сухие и бледные, так не выглядят утопленники.

– И вот на прошлой-то семедневнице пропала Веса, ее этим-то утром мы нашли, так у реки и оставили, вашего, лорд-паладин, приезда ждали. – Староста поклонился Мэлу. – А потом… – мужчина не выдержал и всхлипнул: – Диту мо-ою заб-бра-али.

Они как раз добрались до реки, и, оставив Мэла успокаивать Джета, Далия с Делем прошли к самому берегу. Он был пологим. Оставляя следы на мокром песке, они приблизились к накрытому мешковиной трупу девочки. Стоящий рядом паренек лет шестнадцати надулся от гордости, от важности своей миссии – сторожить жертву чудовища. Не боясь намочить подол, Далия присела у трупа и откинула ткань. Это была маленькая, лет шести, девочка, одетая в простое платьице, с побелевшим, но не опухшим лицом, словно она вовсе не была в воде. Староста и Мэл были правы: кожа у нее была сухая, как пергамент, волосы выцвели до сероты, но не как у ликана Деля, а словно у многолетнего трупа.

Далия долго сидела у девочки, едва заметно касаясь то головы, то ключиц. Небо над их головами медленно багровело. Дель оглянулся, почувствовав чужой взгляд и увидел сидящую в траве поодаль деревенскую девушку. Едва их взгляды встретились, она испуганно вскочила и убежали. Деля поразил ее вид: она походила на безумную – с грязными растрепанными волосами, босая, в порванном платье.

Наконец Далия встала и посмотрела на реку – та была небольшая, но спокойная, – потом на лес и на деревню. Ветер играл ее светлыми выбившимися из косы прядями.

– Госпожа? Верховный маг? – хором воскликнули староста с Мэлом, когда Далия быстро прошла мимо них. За полчаса она обошла всю деревню, особенно уделяя внимание окраинам. Мэл попытался выведать, что она делает, но с тем же успехом можно было пробовать разговорить дерево. Дель же молчаливым стражем ходил за Далией, пребывая в немалом напряжении: он уже успел пожить и повидать немало тварей на своем веку, и пусть они были неопасны ликану, но магу…

– Животные не умирали? – Далия повернулась к старосте, как и Дель, следовавшем за ней по пятам.

– Нет, – оторопело ответил он. – Токо того… дичь всю попугали… охотится… нету на кого тепереча…

– Благодарю за сведения, вы можете идти, ваша помощь пока не требуется, – веско произнесла Далия, и староста без возражений ушел, успокоенный уверенным тоном мага. Толпа мелькала в отдалении, и Джет, добравшись до нее, живо разогнал зевак, доказывая, что только потеря дочери и визит важных гостей лишили его твердости духа.

– Вас это тоже касается, лорд Остерфальд.

Мэл собрался было возразить, но наткнулся на стальной взгляд бледно-голубых глаз и заткнулся, а Дель почувствовал мрачное удовлетворение: Далия не Кэтрин и даже не Мила – она не разменивается на глупости, сразу рубит с плеча.

Когда спина паладина исчезла за поворотом деревенской дороги, Далия повернулась к Делю:

– Мне нужен совет. Я догадываюсь, кто прячется в лесу, но идти туда в темноте опасно. С другой стороны, девочка не переживет ночь.

– Насколько велики риски, если мы пойдем сейчас?

– Для меня – малы, для тебя – не знаю.

– Ликаны практически неуязвимы.

– Это ты так думаешь. – Глаза Далии по-доброму блеснули. – Так что?

– Идем, – мотнул головой Дель. – Но ты расскажешь, кто убивает детей.

– Хорошо. Веди.

– Куда? К речному обвалу? – догадался Дель.

– Да.

Опросив старосту, он повел ее в лес. Для дитя ликана и эльфа нет ничего проще, чем найти в лесу нужное место по едва заметным ориентирам. Не помешает ни темнота, ни густая чаща, ни многочисленные ямы под ногами. Если бы не повод, по которому он здесь оказался, Дель бы порадовался, что выбрался из города на свободу. Как бы он не любил Рестанию и ее жителей, лес был его природной колыбелью.

– Джет прав: зверья почти нет. Даже птиц, – заметил Дель. – Но я не чую присутствия хищника. Это не нечисть, как думает Мэл, даже она оставляет следы.

– Мэл?

– Рэмэл Остерфальд, – немного виновато пояснил Дель: он как-то позабыл, что Далия – не Лен с Милой и многого не знает об их жизни. – В молодости мы были друзьями.

Далия посмотрела на него с хорошо скрываемым пониманием, но продолжать расспросы не стала, это было не в ее характере.

– Твои рассуждения о нечисти неверны: не все можно почуять.

– Ты обещала рассказать о своих догадках.

– О теории, – поправила Далия. – Она близка к истине: здесь живет ведьма.

– Которую не нашли паладины?

– Ты удивишься, узнав, на что способны ведьмы.

Дель вспомнил, как хорошо прятался в Академии Верин, и прикусил язык. Но ведь Кэриста тогда его разглядела!

– То есть ведьма может так маскироваться, что паладины ее не найдут, но вы – маги, чернокнижники, колдуны – видите друг друга? Почему тогда Кэтрин не смогла?

– Потому что не знает, куда смотреть, – туманно ответила Далия. – Маг – это не только кудесник, но и теоретик. Надо знать то, что знает твой враг, а не брать чистой силой. Я знаю, как работает ведьма, меня учили, я много общалась с ведьмами. Здесь даже не нужен магический дар, есть много других примет. Но не сейчас… – Она не смогла договорить, потому что споткнулась о корень дерева и упала бы, если бы Дель не успел подхватить ее. То, что Далия передвигается по лесу медленнее его, он списал на последствия непривычной к походу жизни, и только сейчас до его сознания дошел тот простой факт, что его спутница – обычный человек. Не эльфийка, не оборотень, не дриада и даже не дракон – человек. Слабый и неповоротливый, и пусть она будет хоть трижды Верховным магом, физически она остается обычной смертной, которая не видит в темноте, замерзает в холоде и может споткнуться о корягу.

– Прости, тебе, наверное, ничего не видно.

Ночь уже полностью вступила в свои права, окутав мглой густой лес. Далия покачала головой:

– Я не могу использовать магию, чтобы осветить путь – спугну ведьму. Сможешь провести меня.

– Давай руку.

Ее маленькая заледеневшая ладонь утонула в его сильной и крепкой. Теперь Дель шел внимательнее, стараясь облегчить путь Далии. До нужного места у реки оставалось не так долго, когда она произнесла:

– Но дичь не бежит от ведьмы – вот, что не дает мне покоя.

– Нечисть?

– Вероятнее всего. Нечисть, прикормленная ведьмой.

– И они смогли обмануть Орден?

– Это могут многие темные, поверь.

Дальше они шли молча. Помогая Далии перебраться через особенно крупную корягу, Дель подумал, что Мила была права, когда просила присмотреть его за их новым Верховным магом: она всего лишь человек. От этой простой мысли ему стало не по себе. Она была слишком слабой для этого мира, и даже могущественный магический дар не мог этого исправить, лишь добавлял лишний груз ответственности на ее хрупкие плечи.

Впереди, сквозь просветы между стволами деревьев, стала видна насыпь и слышен шум реки. Тихое журчание воды и шелест листьев – ничего больше, но Дель был настороже: он не знал, насколько опасным противником может быть ведьма – но раз Далия говорит, что справится, значит так и есть, – а вот тот, кто заставил умереть этот лес, прогнал всех его обитателей, тот может быть способен на многое, ведь в их мире существует немало хищников, неразумных существ, которые в разы опаснее отряда дроу или клана вампиров. Даже те же варги, пусть они не страшны ликану, но обычный человек с ними не справится. Стараниями паладинов большинство опасных зверей было истреблено, но не все, далеко не все.

Внезапно Далия сжала его руку, он обернулся, и она жестом указала на берег реки: в этом месте течение проходило прямо через холм, размыв его, поэтому склоны по обе стороны от воды нависали над нею, словно коршуны. В одном месте, и правда, было видно, что часть земли обвалилась и ее потом расчищали. Видно, конечно, Делю – как ориентировалась в этой темноте Далия, оставалось для него загадкой, но он послушно повел ее к спуску. Только оказавшись у самой реки, он смог различить узкую тропку, тянущуюся по отвесному берегу. Здесь им пришлось замедлиться: Далия не могла идти так же быстро, как он. Осторожно ступая по самому краю, Дель прислушивался к ночной тишине и только поэтому успел среагировать, когда на него спрыгнула огромная тощая тень. Сорвавшись вниз, они покатились по склону в реку, два сцепившихся противника. Чужие клыки впивались в ликанью шкуру, не причиняя вреда, зато Дель легко прокусил шею твари, но тут они упали в холодную воду, которая ненадолго оглушила их. Выбравшись на берег, он вновь съехал в реку – лапы скользили по мокрой глине. Противник его одним ловким движением вскочил по крутому склону наверх. Оттолкнувшись от неустойчивой земли, Дель последовал за ним. Чужие клыки вновь вцепились в лапу, не успел он залезть наверх. Рыкнув, Дель скинул с себя на удивление тяжелую тушу врага и только тогда смог разглядеть, кто же на него напал: это было трехметровое, покрытое короткой жесткой шерстью существо, болезненно худое, с горящими, как у кошки, во тьме глазами. Оно атаковала Деля молниеносно, сражалось отчаянно, презрев инстинкт самосохранения, когда ликан перекусил ему одну из лап и практически оторвав ее. Они сцепились в смертельной схватке, исход которой для неведомой твари был предрешен. Вывернувшись из цепких и сильных (оставшихся трех) лап существа, Дель сомкнул челюсти на тонкой шее, однако, вопреки ожиданиям, убийственные для большинства живых существ клыки ликана не причинили его противнику никакого вреда. С легкостью, которой не могло быть в таком тощем теле, существо откинуло Деля. Пересчитав хребтом стволы деревьев, он скатился по склону холма в глубокий овраг. Над головой тихо и странно зарычали – звук напоминал скрежетание старой двери напополам с кваканьем лягушки. Ликан внутри отозвался дикой злобой – он хотел реванша. Повинуясь инстинктам, Дель прыгнул на противника. Они вновь сошлись, но теперь он был умнее и не подпускал тварь близко: кто знает, на что она еще способна, если даже ликан не может одержать над ней вверх. Бросив затею перекусить тонкую, но, как оказалось, неуязвимую шею, Дель сосредоточился на сердце, скрытом в глубине тощей грудной клетки, из которой явственно выпирали острые ребра. Только сейчас он понял, что существо напоминало помесь человека, лягушки и, как ни странно, быка. Подгадав момент и сделав ложный выпад, Дель резко атаковал противника: ликанья лапа с острыми когтями легко вошла между ребрами глубоко в мясо, добираясь до уязвимого места. Рывок – и он сжимает трепещущее в последних мгновениях жизни зеленоватое сердце. Тварь застыла, качнулась и упала на землю: из разорванной грудины вытекала темная горячая кровь, впитываясь в мягкую траву.

Убедившись, что противник мертв, Дель, не медля ни секунды, побежал обратно к реке.

***

Присутствие чужой силы Далия почувствовала уже тогда, когда они только вошли в лес. На самом деле, маг не может почуять ведьму или колдуна, только чернокнижника. Именно последний сильнее и ближе всего по сути к тем, кто стоят на вершине волшебной иерархии. Заклинания же колдунов, а в особенности ведьм, безлики, слишком слабы. Большинство магов никогда не считало нужным обращать внимание на их способности и возможности. Далия, как и ее наставник, Карсен, эту ошибку не совершала. Она не только дружила с ведьмами и была прекрасно осведомлена об их "магических штучках", но и сама могла кое-что из этого. Поэтому почуять и найти ведьму для нее было легкой задачей. Еще на реке она заподозрила ее присутствие: стоило лишь присмотреться повнимательнее, как тут же пальцы начало жечь от магии ведьмы. Далия обошла деревню, настроив дар на ее поиск, но так больше и не почуяла чужую магию. В обычаях ведьм было селиться либо с людьми, живя открыто – они часто хорошо ладили с крестьянами, – либо прятаться в лесах. Сказки о лесных ведьмах имеют под собой вполне реальную основу. Догадка о реке подтвердилась, когда Дель вывел Далию к ней – здесь след стал ярче. Она не солгала, сказав, что леди и лорд Остерфальд не нашли бы ее: сила ведьм в их слабости – их дар настолько тусклый, что может быть практически незаметен. Если не знать, кула смотреть, конечно. Далии в свое время повезло пообщаться с Алой Ведьмой – одной из самых сильных представительниц ковена, она многому у нее научилась, хотя, узнай об этом ее коллеги-маги, и они бы с презрением отнеслись к такому знакомству.

Присутствие подопечного ведьмы Далия отследить не могла, но в его существовании была уверена: те никогда не жили одни, у них всегда был свой страж – от простого черного кота до ручного оборотня. Поэтому, когда Дель скатился вниз, рыча и вгрызаясь в шкуру напавшего, Далия не удивилась и спокойно прошла дальше. Узкая тропинка вскоре закончилась входом в маленькую пещерку, скрытую под корнями упавшего векового дерева. Вокруг расщелины чувствовался заслон, который Далия легко преодолела: всего лишь слабая магическая маскировка, заворот и предупреждение. Последнее было лишнее – благодаря своему стражу ведьма знала об их прибытии. Она ждала Далию, сидя прямо на сырой земле в пещере. Вокруг нее с земляного потолка свисали корни вперемешку с оберегами и сушеными головами лягушек. Ведьма – скрюченная, с пергаментной кожей и пустыми глазницами – качала на руках ребенка, маленькую девочку, и Далия даже не могла сказать, жива она или нет. Ведьма подняла голову: ее сухие губы зашевелились в безмолвном шепоте, но маг не медлила, она сплела готовое заклинание еще до входа в лес. Острое, как настоящее лезвие, ледяное копье, окутанной чистой магической мощью самой Далии, вонзилось в грудь ведьме. Та зашипела, пытаясь выдернуть его, и уронила девочку, которая безвольной куклой упала на землю. Метнувшись и подхватив на руки малышку, Далия отшатнулась от вспышки света – копье не убило ведьму, но обжигала ее душу магией. Взмахнув, маг послала в сторону противницы огонь, пожравший ее в мгновение ока и перекинувшийся на увешанные тряпкам стены пещеры.

Когда Дель появился рядом с Далией, та стояла и смотрела на обрушенный ею же вход в расщелину – теперь это был обычный склон холма.

– Ты в порядке? Что с девочкой?

– Жива.

Далия провела ладонью над холодным лбом девочки: жизни в ней осталось совсем немного, она едва теплилась в худеньком тельце.

– Что со стражем?

– С кем? – не понял Дель.

– С тем существом, что прикормила ведьма.

– А, с ним…

Он рассказал о сражении и как выглядела та тварь, под конец добавив:

– Но спустя несколько секунд его тело рассыпалось прахом. Никогда такого не видел.

– Отведи меня туда.

– А девочка?

– Она выживет: я питаю ее от своей силы.

– Тогда надо искать брод.

Далия посмотрела на него, а потом на реку, через которую тут же пролег ледяной мост.

– Веди, – повторила маг.

***

Пока Далия с Делем бродили по лесам и убивали честных ведьм, Мила с Леном занимались тем, о чем мечтают все родители – отдыхали от детей и от дел. Перевернувшись на живот, эльфийка подперла голову рукой и с самым задумчивым выражением лица посмотрела на мужа.

– Опять решаешь проблемы мира? – невинно поинтересовался Лен и тут же получил щелчок по носу. – Ай! За что?

– За излишнюю язвительность.

– А не мало ли наказание?

– В самый раз, но я могу и увеличить, – прошептала Мила, склоняясь к Лену, но тот, словно нарочно, спокойно поинтересовался, не поддаваясь на игру:

– Так о чем думала?

– О Деле, – призналась эльфийка, сдаваясь и садясь на разворошенной постели.

– Я возмущен, – деланно возопил Лен, обнимая жену. – Ты, находясь в постели с собственным мужем, думаешь о другом мужчине?

– Еще к Повелителю Глубин приревнуй, – усмехнулась Мила, облокачиваясь на плечо Лена. – Нет, я думал о матери Деля.

– Странный поворот мыслей. Поясни.

– Ну, я думала о Далии, потом о Деле. Он такой заботливый, так привязывается к тем, кого любит, но при этом за двадцать лет знакомства я ни разу не слышала, чтобы он упоминал о матери.

– Да, он и мне про нее рассказал только после того, как я спросил напрямую… Ты права, для Деля это странно.

– Вот и я пришла к такому выводу. – Мила высвободилась из объятий и, накинув валявшийся на полу халат, прошла к окну. – Знаешь, о чем я в конце концов подумала?

– М?

– Она умерла. – Женщина резко обернулась. – Помнишь, как болезненно он отреагировал, когда я поддержала предложение Ардеса уйти им с Делем в Темную Империю?

– Когда он заявил, что не бросит нас? И что я бесчувственная тварь?

– Не надо было смеяться в такой момент, – огрызнулась Мила.

– Не удержался, – с типичной страдальческой интонацией Реба провозгласил Лен. – Но ты права.

– Двадцать лет брака и ты стал признавать очевидные вещи.

– Старость.

Мила не ответила, продолжая смотреть в ночное небо и потирать подбородок. Ее задумчивый вид порядком надоел Лену, и он уже собирался отвлечь ее более земным, но крайне приятным способом, когда она заявила:

– Далия – как раз то, что ему нужно.

Только природная ловкость спасла от падения ее встающего с кровати мужа.

– Чего?

Мила страдальчески вздохнула ("какой ты тупой!"):

– Делю нужен кто-то, о ком он мог бы заботиться, у него эта потребность в крови. Мы все по семьям, я и ты, Реб и Соня, девочки скоро вырастут и заживут своей жизнью, а Дель все один.

– Ты ему прямо невесту подбираешь, – насмешливо фыркнул Лен.

Мила лишь улыбнулась и пожала плечами, вновь поворачиваясь к окну.

– Не придумывай: Дель – это Дель, он и о дохлой кошке будет заботиться, а Далия – слишком отмороженная, она, как мне кажется, человека от стола не отличает. Я бы лучше посочувствовал другу.

***

Возвращение в деревню запомнилось Делю лишь рыдающим старостой, сонным и злым Мэлом, собранной, несмотря на поздний час, Далией и ликованием всей деревни.

– Дайте ей поспать, потом, как очнется, теплого молока, несколько дней давайте только его, он поможет восстановиться, – напутствовала Далия Джета, когда тот немного успокоился. Убедившись, что дочь жива и практически здорова, он вновь принял обычный для себя облик деловитого старосты и тут же принялся организовывать для дорогих гостей ночлег.

– Не ехать же вам потемну, лорды, леди, – кланяясь, убеждал он.

Глянув на уставшую Далию, Дель с ним согласился: сам бы он спокойно уехал, ночь для него не помеха, а оставаться в одной деревне с Мэлом было выше его сил. Но Верховному магу требовалось есть и спать, и вообще, он обязан за нею присматривать. Так они с Далией оказались у деревенской травницы – милой старушки, живущей с молодым, холостым, внуком. Хозяева гостеприимно оставили им целую комнату. И пусть она была такой, что двоим не разминуться, да и кровать в ней была всего лишь одна, но на рассвете после нелегкого дня это было неважно. Уступив Далии единственную постель, Дель улегся прямо на пол, накрывшись выделенным ему старушкой одеялом. Староста предлагал разместить их в разных домах, но он не согласился отпускать Далию одну.

За окном тихо трещали в траве кузнечики, шелестели листья и скрипела сломанная калитка. Дель вновь перевернулся на другой бок, пытаясь заснуть. Для него подвергаться опасности было делом привычным, его больше беспокоила Далия. За свою жизнь он привык, что с ним бок о бок сражаются воины, те, кого не нужно защищать и за кого не нужно было переживать, но теперь…

Поняв, что уснуть у него вряд ли получится, он глянул на мирно спящую Далию и вышел. На крыльце, как и во дворе, было пусто, но горизонт на востоке уже окрасился в темно-малиновый. Скоро взойдет солнце, и деревня проснется: крестьяне встают рано, это не зажиточные горожане.

Острый слух полуэльфа уловил слабый шелест травы под чьими-то ногами, а ветер принес запах и ответ, кто это был. Повинуясь внутреннему порыву, Дель медленно двинулся навстречу незваной гостьи: до ночного сражения он подозревал ее, но теперь все сомнения развеялись, и он видел перед собой лишь странную девушку. Она раздвинула ветки куста, и выглянула из них. Увидев его, она испуганно замерла. Дель медленно сел на валявшееся рядом бревно и улыбнулся. Девушка нерешительно улыбнулась в ответ. Рассмотрев ее поближе, Дель пришел к выводу, что она очень молода, еще совсем ребенок, лет десять-одиннадцать.

– Светлой ночи, – он дружелюбно похлопал по месту рядом с собой. – Садись.

Девушка послушно вышла из кустов. Ее босые ноги были все исколоты травой и камнями, а руки сбиты, словно она много работала руками.

– Меня зовут Дельморг, а тебя?

Девушка покачала головой с такой силой, что спутанные волосы упали на лицо.

– Кел… Кели, – наконец произнесла она, судорожно перебирая подол платья: оно было серо-бурым, грязным и рваным. – Ты мне веришь?

– Конечно, – убежденно ответил Дель, хотя понятия не имел, о чем говорит девушка: она явно была блаженной, из тех, что есть в любой деревне и городе.

Его ответ явно успокоил ее. Они еще немного посидели, глядя на алеющее небо, но девушка стала меньше дергать ветхую ткань.

– Я видела, – внезапно заявила она, качнувшись вперед и впившись безумным взглядом в Деля. – Я видела. Видела. Видела.

– Что? – перебил ее Дель, беспокоясь о том, что девушка может себе навредить: ее руки вновь стали царапать ткань, то и дело соскальзывая на кожу.

– Его! Видела! В лесу. Давно. У озера. Далеко в лесу. У озера. Мужчина. Страшный. Он не наш. Он чужой. Страшный. И женщина. Страшная. Очень страшная. В воде. Женщина в воде. Он говорил с ней. Говорил. Он слушался ее. Страшную. Женщину. Ее. Ша… – девушка запнулась, глаза ее расширились настолько, что зрачок полностью заслонил радужку, превратив их в черные тоннели. – Шанис! Он звал ее шанис!

Глава 5. Лес

Жаркое лето сменилось дождливой осенью. Орден на время поутих в своей борьбе за господство над Рестанией, и Мэл даже перестал появляться на каждом собрании Совета. Хотя потом Лен выяснил, что тот отравился куда-то на юг с важным посланием, так что отсутствие лорда Остерфальда было вынужденным.

Жизнь текла своим чередом. Далия не стала более общительной или дружелюбной, нет, она все также молчала, смотрела на все с безразличием, говоря больше одного слова только тогда, когда в очередной раз объясняла какую-нибудь магическую загадку, которая для нее была элементарна, но для других – головоломкой.

– Никогда о таких не слышала, – призналась Мила, выслушав рассказ Деля, дополненный скупыми ремарками Далии, о лесном чудовище. Рядом кивнул Лен, соглашаясь.

– Похож на глота, – после долгих раздумий произнес Дель. – Сам я их не встречал, но южане описывают его именно так – тощий, непропорционально длинный, чем-то похож на лягушку, – но у того был мех, а не гладкая кожа.

– Помесь. Варга и глота.

Три пары удивленных глаз уставились на невозмутимую Далию.

– Это был не варг, – качнул головой Дель. – Я бы его узнал.

– Это помесь, – терпеливо повторила маг.

– Разве возможно скрестить варга с глотом? – с сомнением поинтересовалась далекая от звероведения Мила.

– Тебе бы только скрестить, – тут же вставил Лен, за что получил подзатыльник. – Сожрите меня Глубины, сколько можно? Детей бей!

– Детей жалко, – отрезала Мила и вернулась к своему вопросу: – Так что насчет скрещивания? Глот с варгом может размножаться?

– Естественным путем – нет, но при использовании магии – да. Магическая селекция была запрещена еще Орденом магов тысячелетия три назад, как и некромантия. Использование магии в целях сотворения новых видов существ – это преступление. Проблема в том, что ведьма не могла создать такую помесь, здесь работал маг, – быстро и четко прояснила ситуацию Далия, становясь хоть на несколько мгновений живым человеком, а не ледяной статуей.

– Чернокнижник?

– Нет, сомневаюсь, они не прибегают к такого рода заклинаниям.

– Колдун?

– Мог бы, но только подручным. Для выведения животных магического происхождения нужен совершенно иной уровень силы, на такое способен только маг.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.