Alexander Grigoryev
Вся власть советам

Название: Вся власть советам

Автор(-ы): Григорьев Александр Стапанович

Глава 1 РОЖДЕНИЕ СИМВОЛА: Корни, утопия, захват (До 1917 – 1920-е)

Часть 1. Этимология власти: «Совет» и «Товарищ» до революции

§ 1. Исследование политических институтов XX века необходимо начинать с лингвистического анализа их ключевых терминов, так как семантика слов определяет границы восприятия и легитимации власти. Два слова – «совет» и «товарищ» – пройдут путь от бытовой лексики до символов государственного строительства. Их этимологическая и историко-юридическая эволюция до 1917 года формирует семантическое поле, в котором позднее развернутся революционные события. Данный анализ основан на работе с Национальным корпусом русского языка, историческими словарями В.И. Даля и И.И. Срезневского, а также законодательными актами Российской империи.

§ 2. Слово «совѣтъ» (совет) имеет общеславянское происхождение, восходящее к праславянскому корню *vět-/*větiti, связанному с понятиями речи, вещания, договора. В древнерусских памятниках, таких как «Русская Правда» и новгородские берестяные грамоты, лексема «съвѣтъ» фиксируется с XI века. Её первичное значение было связано с «совещанием», «договорённостью», «согласием», что отражало архаичную практику коллективного принятия решений. Например, в Ипатьевской летописи под 1175 годом говорится о том, что князья «съвѣтъ створиша» перед военным походом. Слово также встречалось в контексте княжеской думы или боярского совета, обозначая неформальный орган при правителе. В Московском государстве термин приобрёл более формальный оттенок, войдя в название «Боярская дума» как постоянного совещательного органа, однако он не был закреплён в законодательстве в качестве самостоятельного государственного института. Словарь В.И. Даля, отражающий состояние языка середины XIX века, фиксирует у слова «совет» широкий спектр значений: от «согласного совещания нескольких лиц» до «учреждения, присутственного места для совещания», например, Государственный совет.

§ 3. Термин «товарищ» имеет иную этимологию, восходящую к тюркскому слову «tavar» (товар, имущество). В древнерусский язык слово «товарищъ» проникло через посредство хозяйственной и военной практики, обозначая изначально компаньона по торговому предприятию или соратника по военному походу. В «Соборном уложении» 1649 года слово встречается в контексте договорных отношений, например, в главах, регулирующих «складничество» – прообраз простого товарищества в торговле. К XVIII веку слово закрепилось в военном лексиконе, обозначая сослуживца равного ранга, что отражало корпоративный дух воинских подразделений. Экономический компонент значения сохранился в коммерческом праве, где «товарищ» обозначал участника договора о совместной деятельности. Таким образом, к началу XIX века «товарищ» уже был устоявшимся социально-экономическим и корпоративным термином, лишённым изначально государственно-политического смысла.

§ 4. Имперский период стал этапом бюрократического присвоения этих архаичных терминов государственным аппаратом. Введение Петром I «Табели о рангах» в 1722 году привело к формализации служебной иерархии, где термин «товарищ» стал частью официальных наименований должностей. Возникли чины «товарища министра», «товарища председателя» в коллегиях и позднее в министерствах. Этот титул обозначал заместителя высшего руководителя, его официального помощника, введённого в круг власти. Важно отметить, что в данном контексте «товарищ» не подразумевал равенства, а, напротив, чётко обозначал место в иерархии, следующее после начальника. Аналогичный процесс коснулся и слова «совет». С учреждением в 1810 году Государственного совета как высшего законосовещательного органа, а затем Совета министров, термин «совет» был легализован как обозначение высших коллегиальных органов власти с чётко определённым законом статусом и компетенцией. Таким образом, к концу XIX века оба слова были интегрированы в юридический лексикон империи, но с совершенно разной семантической нагрузкой: «совет» обозначал институт власти, а «товарищ» – служебную должность или участника гражданско-правового договора.

§ 5. Параллельно официальному употреблению, в течение XIX века слово «товарищ» начало активно использоваться в среде политической оппозиции, что зафиксировано в мемуарах и программных документах. Декабристы, начиная с ранних преддекабристских организаций, таких как «Союз спасения» (1816-1817), использовали обращение «товарищ» внутри своих тайных обществ. Это было сознательным отказом от иерархических обращений имперского общества («ваше благородие», «господин») и провозглашением идеи братства и равенства среди участников движения. В прокламациях народников 1860-1870-х годов, например, в материалах организации «Земля и воля», обращение «товарищ» встречается регулярно как знак принадлежности к революционному подполью. Оно выполняло функцию пароля и создавало альтернативную реальность корпоративной солидарности, противопоставленной официальному государству. Анализ частотности слова в политической публицистике второй половины XIX века, проведённый с использованием Национального корпуса русского языка, показывает его устойчивую связь с текстами радикального, оппозиционного характера. Слово «совет» в революционном дискурсе до 1905 года использовалось реже, преимущественно в его архаичном значении «совещание», «договорённость», но не как название конкретного органа.

§ 6. К началу XX века в русском языке сформировалось семантическое напряжение вокруг исследуемых терминов. С одной стороны, «совет» и «товарищ» были частью государственного и коммерческого права империи. С другой – «товарищ» стал маркером антигосударственной, революционной субкультуры, символом отрицания сословного общества. Слово «совет» сохраняло нейтрально-бюрократическое или архаично-вечевое звучание. Это разделение создало уникальную языковую ситуацию, когда будущие создатели советского государства оперировали терминами, уже имевшими глубокие, но противоположные корни в официальной и оппозиционной традициях. Последующие события 1905 и 1917 годов стали актом насильственного синтеза этих традиций, когда революционный символизм слова «товарищ» и архаично-вечевой ореол слова «совет» были использованы для легитимации новой политической системы, кардинально порывавшей с имперским прошлым. Лингвистический анализ демонстрирует, что успех этой легитимации был во многом предопределён богатой и противоречивой семантической историей самих слов, позволявшей наделять их новыми смыслами, апеллируя как к народной традиции, так и к революционному идеалу.

Часть 2. 1905: Стихия, породившая институт

§ 7. Революция 1905-1907 годов стала катализатором возникновения новых политических форм, среди которых Советы рабочих депутатов заняли центральное место. Эти органы родились как сугубо практический инструмент координации забастовочной борьбы, но быстро эволюционировали в претендентов на власть. Их появление не было результатом реализации заранее разработанной политической теории; оно стало следствием стихийного поиска организационной структуры в условиях массовых стачек и паралича официальных институтов. Анализ генезиса первых Советов, их структуры, функций и дискурсивного оформления позволяет понять механизм трансформации протестного движения в альтернативную систему управления.

§ 8. Первый исторически зафиксированный Совет был создан в Иваново-Вознесенске в мае 1905 года в ходе общегородской стачки текстильщиков. Полное его название – «Совет уполномоченных», что точно отражало его природу. Орган формировался по производственному принципу: каждое предприятие избирало своих уполномоченных, исходя из нормы один делегат на пятьсот рабочих. Согласно архивным документам, в частности протоколам заседаний Совета и материалам жандармского управления, опубликованным в сборнике «1905 год в Иваново-Вознесенском районе» (1925), первоначальный состав включал около ста пятидесяти человек. Социологический анализ списков депутатов, проведённый историком С.В. Тютюкиным в работе «Июльский политический кризис 1906 г. в России» (1991) и уточнённый в более поздних исследованиях А.Н. Бахова (2018), показывает, что подавляющее большинство уполномоченных были рабочими-текстильщиками в возрасте от двадцати пяти до сорока лет, с начальным или домашним образованием. В Совете также присутствовала небольшая группа интеллигентов – юристов и агитаторов от РСДРП и Партии социалистов-революционеров, которые выполняли секретарские и экспертные функции. Совет взял на себя функции управления жизнью города на время забастовки: организовал рабочие дружины для поддержания порядка, создал комиссию по регулированию цен на продовольствие, вёл переговоры с фабрикантами. Его легитимность основывалась исключительно на мандате, полученном от бастующих коллективов, и на практической эффективности.

§ 9. Наиболее развитой и политически значимой структурой стал Петербургский Совет рабочих депутатов, образованный в октябре 1905 года. В отличие от Иваново-Вознесенского Совета, он с самого момента создания претендовал на роль общегородского и общероссийского центра. Анализ его деятельности, основанный на материалах газеты «Известия Совета рабочих депутатов», отчётах Департамента полиции и мемуарах участников, таких как Л.Д. Троцкий («Моя жизнь», 1930), демонстрирует черты параллельного государства. Совет обладал собственными финансами, формировавшимися за счёт добровольных пожертвований рабочих, сборов в пользу стачечников и, по некоторым данным, экспроприаций. Эти средства шли на содержание аппарата, издание газеты, помощь бастующим семьям и организацию боевых дружин. Последние, согласно исследованию Ц.А. Герасимовой «Рабочие дружины в революции 1905-1907 гг.» (2021), насчитывали в Петербурге несколько тысяч человек и действовали как органы поддержания порядка на митингах и защиты от черносотенцев, а также как потенциальная вооружённая сила. Официальный печатный орган – «Известия Совета рабочих депутатов» – стал рупором его решений, публикуя приказы, резолюции и политические манифесты. В своей деятельности Совет частично брал на себя административные функции, пытаясь ввести восьмичасовой рабочий день на предприятиях декретом, регулировать работу типографий и транспорта. Исторические параллели с Парижской Коммуной 1871 года, на которые указывали современники и позднейшие исследователи, например, О.С. Портнов в статье «Советы 1905 года: между Коммуной и парламентом» (2019), действительно существуют. Оба института возникли в результате революционного кризиса, базировались на принципе прямого делегирования от производственных коллективов, создавали вооружённые формирования и альтернативные органы управления. Однако ключевое отличие заключается в масштабе и продолжительности существования: Парижская Коммуна была единственным органом власти в городе на протяжении двух месяцев, в то время как Петербургский Совет действовал в условиях сохранявшегося государственного аппарата империи и его легалистских иллюзий, выражавшихся, в частности, в попытках взаимодействия с официальными властями.

§ 10. Принципиальным является вопрос о выборе названия для новых органов. В политическом дискурсе 1905-1907 годов присутствовали различные варианты: «рабочий комитет», «стачечный комитет», «собрание уполномоченных», «депутатское собрание». Термин «Дума» также был актуален в связи с обсуждением проекта Булыгинской, а затем и выборов в I Государственную думу. Однако стихийно утвердилось именно слово «Совет». Контент-анализ либеральной и социалистической прессы этого периода, проведённый с использованием цифрового архива газет «Русские ведомости», «Наша жизнь», «Новое время» и эсеровской «Революционной России», показывает закономерность. Термин «Дума» в публицистике прочно ассоциировался с официальным, дарованным сверху, ограниченным в правах представительным органом, встроенным в имперскую вертикаль. Он нёс коннотации легализма, компромисса, «говорильни». Слово же «Совет» имело принципиально иные коннотации, уходящие корнями, как показано в предыдущей части, в архаичную практику вечевых сходов и коллективных договорённостей «всем миром». Оно ассоциировалось с подлинностью, народной правдой, прямым волеизъявлением, а не с бюрократической процедурой. В программной статье меньшевика Рафеса в «Известиях Совета» от 17 октября 1905 года подчёркивалось, что Совет – это «орган самой живой, непосредственной связи объединённого пролетариата», в противовес «формальным представительным учреждениям». Таким образом, выбор названия был не случайным, а семиотическим актом, противопоставлявшим новую форму «народного» самоуправления старой, «казённой» системе представительства. Этот выбор позволял Советам претендовать на иную, более высокую легитимность, основанную не на законе, а на прямом волеизъявлении трудовых коллективов.

§ 11. Советы 1905 года, несмотря на кратковременность существования (Петербургский Совет был разогнан 3 декабря 1905 года), оставили глубокий след. Они продемонстрировали рабочему движению и радикальным партиям конкретную, уже опробованную форму организации, которая могла в условиях кризиса конкурировать с государственным аппаратом. Их опыт – производственное представительство, императивный мандат, соединение законодательных и исполнительных функций – был тщательно изучен и теоретически осмыслен, прежде всего, российскими социал-демократами. Последующие события 1917 года показали, что именно эта форма, а не парламентская, оказалась востребованной в момент распада имперской государственности, обеспечив как организационный каркас для восставших масс, так и мощный символический ресурс для новой власти.

Часть 3. 1917: Год великой мимикрии

§ 12. Революционный процесс 1917 года явился катализатором массового и стремительного воспроизводства Советов как организационной формы. Сеть этих органов, возникшая спонтанно в ходе Февральской революции, в кратчайшие сроки покрыла всю территорию страны, от столиц до фронтов. Если в 1905 году Советы были явлением преимущественно городским и стачечным, то к осени 1917 года, по данным исторических источников, действовало 1429 Советов рабочих и солдатских депутатов, 33 Совета солдатских депутатов и 455 Советов крестьянских депутатов. Географическое распространение происходило по каскадной модели, начиная с Петрограда. Петроградский Совет рабочих и солдатских депутатов, образованный 27 февраля 1917 года, немедленно стал образцом для подражания и выполнял функции всероссийского центра. На фронтах Первой мировой войны функции Советов выполняли солдатские комитеты, создававшиеся от ротного до фронтового уровня. В сельской местности формировались волостные, уездные и губернские Советы крестьянских депутатов. Этот процесс не координировался из единого центра; он представлял собой стихийную реакцию на вакуум власти и поиск новых легитимных институтов, основанных на прямом представительстве от трудовых и воинских коллективов. Принцип формирования оставался производственным: депутаты избирались на общих собраниях рабочих предприятий, солдат воинских частей и крестьян на сельских сходах.

§ 13. Вернувшийся в Россию в апреле 1917 года В.И. Ленин кардинально переосмыслил роль Советов в стратегии большевиков. В своих «Апрельских тезисах» он сформулировал программный переход от поддержки Временного правительства к курсу на переход всей власти к Советам. Текстологический анализ тезисов, доступных в цифровых архивах, показывает ключевую семантическую операцию: Советы из органов давления на буржуазное правительство переклассифицировались Лениным в единственно возможную форму революционной власти. Он заявил: «Не парламентарная республика, – возвращение к ней от С.Р.Д. было бы шагом назад, – а республика Советов рабочих, батрацких и крестьянских депутатов по всей стране, снизу доверху». Лозунг «Вся власть Советам!», выдвинутый в этот период, носил тактический характер и преследовал двоякую цель. Во-первых, он позволял большевикам позиционировать себя как наиболее последовательных защитников прямой народной демократии против «соглашательской» политики эсеров и меньшевиков, доминировавших тогда в Исполкоме Петросовета. Во-вторых, этот лозунг маскировал истинную цель – захват власти одной партией – под призывом к суверенитету широкого, многопартийного на тот момент органа. Внутри самой РСДРП(б) тезисы вызвали первоначальное неприятие значительной части руководства, считавшего, что Россия не созрела для социалистической революции, а Советы являются лишь вспомогательными органами. Однако Ленину удалось настоять на своей линии, превратив Советы в центральный символ большевистской агитации.

§ 14. Период с февраля по июль 1917 года характеризуется в историографии как «двоевластие». Формально существовали две системы: Временное правительство, унаследовавшее легитимность от Государственной думы, и сеть Советов во главе с Петроградским. Сравнительный анализ источников легитимности, отраженный в публичном дискурсе того времени, показывает их принципиальное различие. Временное правительство апеллировало к правопреемственности, законности и идее общегосударственного интереса, откладывая коренные социальные реформы до Учредительного собрания. Петроградский Совет, опиравшийся на прямое делегирование от заводов и казарм, легитимировал свои действия волей трудящихся и солдат, немедленно издавая такие акты, как Приказ №1, который демократизировал армию. Газетная полемика того периода четко противопоставляла эти модели. Карикатуры в либеральных изданиях часто изображали Советы как хаотичную, некомпетентную силу, в то время как социалистическая пресса представляла Временное правительство как орган буржуазного господства, чуждый народным интересам. Реальная власть Петросовета в первые месяцы была огромной, так как Временное правительство могло проводить свои решения только с его санкции, что и составляло суть двоевластия. Эта ситуация была не разделом сфер влияния, а конкурентной борьбой двух различных принципов легитимности: формально-юридического и революционно-плебисцитарного.

§ 15. После Июльского кризиса 1917 года, когда двоевластие формально окончилось и власть временно сосредоточилась в руках Временного правительства, большевики временно сняли лозунг «Вся власть Советам!». Однако работа по завоеванию самих Советов изнутри активизировалась. Технология «оседлания» опиралась на методичную низовую агитацию и использование процедурных механизмов. Большевики сосредоточили усилия на ключевых точках: крупных заводах Петрограда и Москвы, а также на гарнизонах, настроения в которых радикализировались из-за нежелания правительства прекратить войну. Партийные агитаторы систематически работали в цехах и казармах, добиваясь перевыборов депутатов в местные Советы и смещения эсеро-меньшевистских представителей. Этот процесс «большевизации» Советов стал массовым после разгрома корниловского выступления в сентябре. Уже 31 августа Петроградский Совет, а 5 сентября Московский Совет приняли резолюции о необходимости передачи всей власти Советам, что означало победу большевистской линии в их исполкомах. Анализ протоколов заседаний фабрично-заводских комитетов и полковых собраний того периода показывает, что большевистские резолюции часто принимались под давлением хорошо организованного меньшинства, умело формулировавшего лозунги, созвучные массовым требованиям мира и передела земли. Таким образом, к октябрю 1917 года большевикам удалось превратить Советы, особенно в столицах и промышленных центрах, из многопартийных органов в инструмент, готовый легитимизировать захват власти.

§ 16. Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов, открывшийся 25 октября 1917 года в момент штурма Зимнего дворца, стал финальным актом мимикрии. Его состав и повестка дня были в значительной степени сконструированы большевиками. Сравнение реальных событий съезда с их последующей кинорепрезентацией выявляет механизмы мифологизации. В советском фильме С. Эйзенштейна «Октябрь» (1927) съезд изображается как монолитная, ликующая масса, единодушно принимающая исторические декреты о мире и земле. Кадры фильма «Ленин в Октябре» (1937) усиливают этот образ, показывая Ленина, провозглашающего победу Советской власти перед восторженными делегатами. Однако исторические документы, включая стенограммы и мемуары участников (например, Н.Н. Суханова), рисуют иную картину. В начале работы съезда значительная часть делегатов – меньшевики и правые эсеры – покинули заседание в знак протеста против военного переворота. Таким образом, ключевые решения принимались уже сократившимся, преимущественно большевизированным составом. Декреты, ставшие символами легитимности новой власти, были подготовлены и предложены большевистским руководством. Съезд выполнил две ключевые функции: придал партийному перевороту видимость акта верховной советской власти и сформировал новые верховные органы – ВЦИК и Совнарком, – юридически оформившие однопартийную диктатуру под вывеской власти Советов. Этот акт означал завершение трансформации: Советы, возникшие как форма стихийного самоуправления, были «оседланы» и превращены в конституционную оболочку для власти одной партии, что предопределило их дальнейшую судьбу как декоративных институтов.

Часть 4. Конституция 1918: Оформление диктатуры

§ 17. Первая советская конституция, принятая V Всероссийским съездом Советов 10 июля 1918 года, стала юридическим актом, закрепившим результаты Октябрьской революции и оформившим новую государственную модель. Её разработка проходила в условиях однопартийного доминирования, гражданской войны и острой политической борьбы внутри самой правящей коалиции. Конституция не являлась продуктом широкого общественного соглашения; она представляла собой программный документ, устанавливающий диктатуру одного класса в форме советской системы. Сравнительный анализ её положений с альтернативными проектами, прежде всего проектом левых эсеров, а также детальный разбор её ключевого дискриминационного механизма – лишения избирательных прав по классовому признаку – раскрывает сущность нового режима как отвергающего принципы всеобщего народного представительства в пользу революционной целесообразности.

§ 18. Основной конкурентной моделью в процессе конституционного строительства являлся проект, предложенный фракцией левых социалистов-революционеров (эсеров). Его текст, сохранившийся в архивах, основывался на идее однородного социалистического правительства и более широкой социальной базы власти. Ключевое отличие заключалось в трактовке Советов. В большевистском проекте Советы определялись как органы власти «трудящихся города и деревни» (ст. 1), при этом политическая система была ориентирована на жесткую централизацию и вертикальную иерархию, где нижестоящие Советы были безусловно подчинены вышестоящим. Проект левых эсеров, напротив, предлагал модель, основанную на федерации самоуправляющихся местных Советов с широкой автономией, что отражало их аграрно-общинные идеалы. В вопросах избирательного права различие было принципиальным. Большевистский проект вводил открытое классовое деление: избирательными правами наделялись только лица, добывающие средства к жизни производительным и общественно полезным трудом. Проект левых эсеров, признавая ведущую роль трудящихся, не содержал столь детальных и категоричных ограничений, стремясь к более широкой интеграции крестьянства, не связанного с наёмным трудом. Окончательное принятие целиком большевистского проекта, после выхода левых эсеров из коалиции в знак протеста против Брестского мира и политики комбедов, означало утверждение унитарной, централистской и жёстко классовой модели государства, в которой идея «власти Советов» была подчинена задаче диктатуры пролетариата, осуществляемой партией.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.