# Дорогая пропажа

Иван Вперёд

Тёплый апрельский вечер становится символом целой эпохи начала 1970-х – грубой и бесшабашной, щедрой и беспощадной. Рассказчик, спустя полвека, с пронзительной точностью воссоздает атмосферу того времени, где рано взрослели, много пили и рано умирали.

Звенящие в темноте девичьи голоса, дворовая версия песни Вертинского, образы одноклассников – всё это складывается в картину утраченной молодости и обречённой дружбы.

Короткий, но невероятно плотный и эмоциональный текст о памяти, которая спустя десятилетия продолжает путать «пряжу щемящей тоски», и о песне, ставшей связующей нитью между беззаботным вчера и одиноким сегодня.

Сумерки апрельского вечера, – теплого, сырого, пьянящего. Слякоть распутицы подсохла. На лавочке у забора сидели одноклассники девятиклассники. Они постоянно толкались и хихикали, вернее, толкались и хихикали не они, а бурлящие в них гормоны, фон которых зашкаливал, как радиация Чернобыля на счетчике Гейгера. Радиация убивает, а упругий, как их юные ягодицы, тестостерон буйствовал и манил эти глупые 15-ти летние головы в суету бестолковой толкотни, которая казалась им значимой через соприкосновения тел и дыханий, толкал их в гущу жизни и взросления.

К этой шумливой ватаге подошла Зинка Ширяева, она была года на 3-4 старше их, и её присутствие угомонило подростков. Зинка, известная деваха их района, стройная, изящная, с легкой возбуждающей картавинкой. Лет пять назад её с подружкой черниговская шпана уговорила покататься верхом на лошадях, поскакали в поле, там изнасиловали, пустив по кругу и теперь она «гулящая»,– пьяная и вызывающе нелепо намазанная дешевой косметикой встала возле этих «целочек». Держа в руке немного початую большую бутылку дешевого портвейна, -«бомбу гнилухи», предложила девчонкам: – Кто начнет?