(Не)случайный сын доктора Громова

Глава 1

Катя

Господи, только бы успеть!

Я жму маленькое тельце к груди, чувствуя, как оно вздрагивает от каждого судорожного вдоха.

Время замедляется, сердце стучит в ушах. Максим хрипит, его дыхание свистит, маленькие пальцы вцепляются в мою кофту, а я… я просто не могу терять ни секунды!

Ну как такое вообще могло произойти??? Я же глаз с него не спускала! Он все время был рядом!

– Помогите! – мой крик тонет в гуле больничного коридора.

Больница переполнена. В регистратуре суета, люди бегают туда-сюда, воздух густой от запаха лекарств и страха.

После ДТП с автобусом приёмное отделение заполнено ранеными детьми. Медсёстры мечутся между каталками, врачи что-то выкрикивают, хлопают двери операционных, металлический скрежет каталок, снующих туда-сюда, навевает такой ужас, что сердце сжимается…

Зажмурилась бы, чтобы не видеть слезы деток, которым очень больно в данный момент, да не могу. Стою среди всего этого кошмара, со своим ребенком на руках, который вот-вот задохнётся.

– Прошу вас! – я хватаю ближайшую медсестру за рукав халата, но она вырывается:

– Подождите в очереди, мы не можем всех принять сразу!

Очереди? У меня нет времени!

Максим дергается, его губы чуть синеют, я слышу, как его дыхание становится всё реже.

Нет. Нет. Нет!

Я бросаюсь дальше, врываюсь в коридор, не разбирая дороги. Перед глазами расплываются лица, белые халаты, окровавленные бинты, слёзы испуганных детей.

– Макс, потерпи… мамочка рядом, – шепчу, но голос дрожит.

И вдруг кто-то хватает меня за локоть.

– Дайте его мне!

Голос уверенный, резкий. Я резко поднимаю голову и встречаюсь с серыми глазами. Передо мной стоит высокий мужчина в джинсах, футболке с логотипом «Ворон» и с халатом, явно меньшего размера, накинутым на плечи.

На бейджике написано «Лидия».

…Погодите-ка.

– Кто вы?! – я прижимаю сына к себе сильнее.

– Вы не настоящий врач?

Незнакомец моргает, скрещивает руки на груди и картинно вздыхает.

– Лидия Петровна, к вашим услугам. Люблю работать инкогнито, – он театрально указывает на бейджик и тут же скривляется.

– Так, стоп. Нет. Отставить ужас и панику! Не было свободных халатов!

Я таращусь на него в полном ужасе.

– Вы не врач?!

– Ну, вообще-то врач, но, знаете ли, без бумажки ты букашка, а я с собой диплом не захватил, – он фальшиво улыбается, но тут же его взгляд падает на Макса, и выражение лица меняется.

– Так. Всё, хватит болтать. Хотите, чтобы ваш ребёнок задохнулся, или всё же дадите мне его, пока ещё не поздно?

Кажется, у меня нет выбора.

Я осторожно протягиваю Макса мужчине, а он, перехватывая его одной рукой, другой быстро проводит по горлу, груди… Приглушённо ругается и резко поворачивается на пятках.

– За мной!

Я бегу следом, не отставая ни на шаг. Он ведёт нас в какой-то дальний кабинет, пинком открывает дверь, усаживает Макса на высокий стол и наклоняется к нему.

– Так, пацан, давай-ка откроем ротик и покажем дяде, что ты там спрятал, – бормочет он, осматривая моего сына и параллельно натягивая перчатки, – надеюсь, не коллекционную монету, а то мне сегодня и так везёт.

Максим издает жалкий всхлип, а мое сердце пропускает удар…

– Ладно, шучу, – врач закатывает глаза и осторожно засовывает пальцы в маленький рот.

– О, а вот и наш победитель в номинации «Самый опасный перекус года»!

Мужчина вынимает что-то и поднимает перед глазами маленькую оловянную фигурку.

Солдатик.

Чертова игрушка! Я же точно знаю, что убрала этот набор!

Я хватаю ртом воздух.

Максим начинает кашлять, делая глубокий вдох. Я хватаю его в объятия, чувствуя, как слёзы катятся по щекам.

– Господи… – я шепчу, крепко прижимая сына к себе.

– Господи, спасибо…

Я поднимаю голову, чтобы ещё раз поблагодарить врача… но застываю.

Незнакомец всё ещё держит в руке фигурку, ухмыляясь:

– Малыши любят тащить в рот всякую мелочь, – говорит он, бросая на меня взгляд.

– Вам стоит быть осторожнее. Хотя, глядя на ваши глаза, мне кажется, что вы сами сейчас готовы проглотить меня целиком. В знак благодарности.

Я открываю рот, чтобы ответить что-то резкое, но… в этот момент я вдруг понимаю, кто передо мной и как сильно он изменился.

Чёрт.

Моё сердце ухает в пятки.

Эти глаза. Эти скулы. Этот голос.

Я знаю его.

Знаю до последней черты лица, каждую морщинку…

Слишком хорошо.

В голове вспыхивает воспоминание.

Ночь. Падение. Холодная вода. Бар. Горячие пальцы на моей коже.

А на утро… Записка с прощанием.

Но сейчас он смотрит на меня совершенно пустым взглядом.

Он меня не помнит. Не помнит!

Да и не знает… что только что спас собственного сына!

Глава 2

Катя

Я стояла в коридоре, прижимая Макса к себе, и чувствовала, как ноги подкашиваются. Адреналин всё ещё бурлил в крови, но вместе с ним накатывала усталость. Сердце всё ещё грохотало в груди, а в ушах звенело.

Только что едва не потеряла самое дорогое в своей жизни. Максим. Мой малыш. Мой маленький бунтарь, моя любовь, моя вселенная.

Сжимала его так крепко, будто боялась, что он снова исчезнет. Секунды, когда он задыхался, пронеслись перед глазами, и я невольно содрогнулась. Господи… а если бы я не успела? Если бы этот врач – этот чёртов «Лидия» – не подошёл?

А ещё… Я смотрела на него и не могла поверить в то, что вижу.

Эти глаза. Эти черты. Эта уверенная манера держаться.

Он спас Максима. Он был его последним шансом.

И он… его отец.

В голове вспыхивали воспоминания той ночи, как в хаотичной нарезке кадров. Запах виски и дождя, тепло его рук, шепот у самого уха. А теперь вот он стоит передо мной, как будто судьба решила сыграть в свои игры.

Я не знаю, что с этим делать. Я не знаю, что сказать.

– Вам нужно приехать завтра на контрольный осмотр. Давайте в десять утра, устроит? – произнес он ровно, без намёка на узнавание.

Кивнула, стараясь взять себя в руки. Максим уже почти не кашлял, но мысль о том, что могло бы случиться, если бы не этот человек, до сих пор держала меня в оцепенении.

– Спасибо вам ещё раз… – начала я, но не успела договорить.

– Катюша! – раздался громкий, уверенный голос позади.

Я замерла, словно от удара током. Это было невозможно. Я медленно повернулась и увидела его…

Сергей Светлов.

Мой бывший муж стоял в коридоре, заложив руки за спину, и смотрел на меня с самодовольной улыбкой. Высокий, широкоплечий, с выправкой человека, который привык командовать. Волосы аккуратно уложены, ни одной складочки на дорогом пальто, всё с иголочки. Только вот взгляд… Этот взгляд всегда умел выбивать из колеи – оценивающий, холодный, полный притворной заботы, в которой я давно разочаровалась.

Он всегда выглядел так, будто вышел из глянцевого журнала о мужчинах, которые «добились успеха». Безупречный костюм, идеальный запах дорогого парфюма, ухоженные руки. Всё бы ничего, вот только за всей этой картинкой всегда скрывалась надменность, снисходительность и желание контролировать всех вокруг.

– Что случилось? – его голос был слишком громким для больничного коридора, но, кажется, ему было плевать.

– Ты почему трубку не берёшь?

Я сжала губы.

– Откуда ты знаешь, что я здесь?

– О, ну это просто. Мария Петровна сказала, что ты спешно уехала с ребёнком, вся в панике. Я забеспокоился. Всё же Максим – мой пасынок, я должен знать, что с ним происходит, – голос его был мягким, но от этой мягкости меня передернуло.

– Всё уже хорошо, – отрезала я.

– Тебя это не касается. И он не твой… пасынок.

Сергей улыбнулся, шагнул ближе, окинул взглядом врача и скептически приподнял бровь.

– А это кто такой? Новый ухажёр?

Я почувствовала, как внутри всё напряглось. Ухудшать ситуацию не хотелось, но Сергей не умел вести себя иначе.

– Это врач, который спас Максима.

– О как… – он хмыкнул и повернулся к мужчине.

– И что же, врач, у вас тут теперь дресс-код такой? Джинсы, футболка с каким-то вороньём? Или вас к пациентам по принципу «кто первый добежал» распределяют?

Я вздрогнула от его резкости, но врач, похоже, только повеселел. Он окинул Сергея взглядом с головы до ног, многозначительно присвистнул и усмехнулся:

– А вы, простите, по какому принципу выбираете пальто? Чем дороже, тем сильнее чувство собственной важности? Или это базовая комплектация всех, кто любит сунуть нос не в своё дело?

Я едва не прыснула. Но Светлов сузил глаза и посмотрел на врача с пренебрежением.

– Вы всегда позволяете себе такие комментарии в адрес родителей пациентов?

– В том-то и дело, что родителей. А вы, как я понял, в этом вопросе участия не принимали. Так что, простите, не могу считать вас заинтересованным лицом, – врач дружелюбно улыбнулся.

– Но если вы настаиваете, могу выделить вам минутку сеанса семейной терапии.

Сергей побагровел.

– Да кто ты вообще такой?

– Лидия Петровна, – без тени смущения ответил доктор, указывая на бейджик.

– Ваше имя я уже услышал, но, признаюсь, впечатления оно не произвело.

Сергей сжал зубы и резко перевёл взгляд на меня.

– Мы ещё поговорим.

Я знала этот тон. Ему не понравилось, что его поддели. Он никогда не умел терпеть насмешки, всегда считал себя самым умным в комнате… Где бы он ни находился. Это раздражало до зубовного скрежета.

Я покраснела от неловкости. Врач, кажется, прекрасно понимал, что наткнулся на классический случай «бывший-не-готов-смириться» и даже не скрывал своей иронии. Я же только мечтала о том, чтобы закончить этот фарс.

– Завтра в десять, – напомнил доктор, намеренно игнорируя Сергея.

– В регистратуре скажете, что вы к доктору Громову.

– Да, конечно, – вздохнула я.

Теперь я хотя бы знаю его фамилию…

И тут Сергей резко схватил меня за локоть.

– Пойдём, – его голос стал ниже, властнее.

– Нам нужно поговорить.

Я напряглась, но не стала устраивать сцену прямо в больнице. Бросила последний взгляд на врача. Он смотрел на нас с той же усмешкой, но в глазах читалось что-то более внимательное, изучающее.

Как будто он что-то понял…

Но узнавания я не увидела…

Боже… Как же так получилось?

Судьба? Или просто стечение обстоятельств? Или глупое совпадение?

Но Сергей уже потянул меня вперёд, даже не удосужившись поблагодарить врача.

Мы вышли в коридор, и мои мысли зашлись в бешеном вихре.

Завтра в десять.

Но почему мне кажется, что впереди гораздо больше проблем?

Глава 3

Евгений Громов

Я всегда считал, что судьба – дамочка с отвратительным чувством юмора.

Кто ещё, кроме неё, мог бы так подставить меня?

Уехать, вернуться, сунуться в больницу и тут же наткнуться на случай, который заставил все мои рецепторы орать… Да меня так не встряхивало со времени службы…

Еще и взгляд ее… Будто она меня знает, а я не помню…

Чёрт, да и я должен был запомнить? Да у меня в каждом городе по несколько «знакомых»…

Но эта… Как ни странно, внутри тоже что-то завозилось при взгляде в ее глаза. Правда, память не подкинула ни единой идеи…

Одна только встреча с её «павлином» – Серёжей, говорила обо всем!

Женщина при деле и не нуждается в дополнительных осложнениях в лице меня. А я, в свою очередь, не нуждаюсь в лишних проблемах.

Да и не было у меня замужних… Хотя, кому ты врешь, Громов? У кого и когда ты вообще о таком интересуешься?

Но вот ведь какая штука – с утра я отправился в больницу только чтобы оформить бумаги, а в итоге вытащил оловянного солдатика из горла ребёнка и получил предложение остаться в педиатрии. И чем дольше я об этом думал, тем больше осознавал – впервые за долгое время у меня появилась мысль не уезжать.

Чёрт.

Вечером в ординаторской меня уже ждал Игорь. Он сидел, закинув ноги на соседний стул, и с выражением вселенской мудрости наблюдал за тем, как я, вальяжно развалившись, смотрю в потолок.

– Ну? – он наконец не выдержал.

– Как оно? Осел в мирной жизни?

Я фыркнул:

– Ты как будто сам мирный человек. Я напомню, мы оба, мать его, хирурги. Война просто сделала нас менее привередливыми.

Игорь ухмыльнулся:

– Ага. И теперь ты можешь вытащить солдатика из ребёнка, даже не вспотев. Чем не подвиг?

Я перевернул его блокнот вверх тормашками:

– Ты на что намекаешь, мудрый старец?

– На то, что тебе пора уже определиться. Останешься или снова будешь бегать от жизни?

Я хотел было сказать, что никаких решений принимать не собираюсь, но в этот момент перед глазами всплыла картина – испуганное лицо матери, сжимающей своего мальчишку.

И этот пацан… Упрямый, но такой маленький, цепляющийся за жизнь.

– Хрен его знает, – выдохнул я, потирая шею.

– Как-то непривычно.

– Ты всегда любил детей, – напомнил Игорь.

– Просто в какой-то момент тебе показалось, что ТАМ ты полезнее. Но там, Женёк, ты мог спасать лишь тех, кого ещё можно было спасти. А здесь – ты можешь не дать кому-то умереть. Чувствуешь разницу?

Я посмотрел на него исподлобья. Игорь был тем ещё философом, но сейчас его слова звучали слишком правдиво.

– Это ты так заманиваешь меня в мирную жизнь?

– А что, работает?

Я вздохнул:

– Пока не знаю. Но у тебя есть талант промывать людям мозги.

Игорь хмыкнул:

– А у тебя – создавать себе проблемы. Я уже понял, что тебя зацепили мать и ребёнок. Вы знакомы?

Я устало провёл рукой по лицу.

– Да откуда? У меня на каждый город по тысяче встреч. Но её павлин… Чёрт, у него какая-то особенная степень задранности клюва. Никогда не видел человека, который настолько уверен, что весь мир ему должен.

Игорь усмехнулся:

– Да уж, самодовольный тип. Хотя ты был бы не ты, если бы не поддел его. Весь коридор слышал, как ты растоптал его дорогое пальто словом.

Я хмыкнул:

– Если люди одеваются дорого, это не значит, что они стоят дорого. Скорее, наоборот.

Игорь покачал головой:

– Всё тот же Громов. Жаль, что за пять лет ты так и не смог себе найти женщину, с которой бы захотел остаться.

Я резко взглянул на него, но друг уже отвёл взгляд.

«Если бы ты знал… Была одна… Но я даже имени ее не знаю, а служба и прочие неприятности практически стерли из памяти ее облик…»

– Ладно, не злись. Просто мне кажется, что ты зря хоронишь себя в прошлом. Давай так: оставайся здесь, хотя бы попробуй.

Я усмехнулся:

– Ты, случайно, не в секте работаешь? Умеешь вербовать.

– А ты умеешь бегать от себя. Так что оставайся. В этом городе тебе уже есть, о ком подумать.

Я хотел было ответить, но вдруг взгляд зацепился за стеклянные двери. И в следующий момент я увидел его.

Мужчина стоял у входа, в полутьме коридора. Глаза – тёмные, прожигающие, полные глухой боли.

Я сразу узнал его.

Этого просто не может быть!

Я замер.

Но в следующую секунду, когда моргнул, он исчез.

Чёрт. Призраки прошлого. Они всегда находят тебя в самый неожиданный момент.

Игорь что-то сказал, но я его не слышал. Я медленно встал и подошёл к двери, вглядываясь в темноту за стеклом. Но там никого не было.

Я тряхнул головой и выдохнул.

Нет, я не верю в мистику. Это просто усталость.

Просто старые ошибки. Которые не отпускают.

– Так что, Громов? – голос Игоря вернул меня в реальность. -Завтра приступаешь?

Я молча кивнул.

Кто бы мог подумать – я остаюсь. В педиатрии!

Глава 4

Катя.

Господи… Как же мне все это надоело!

Да и не до этого мне вообще! В данный момент меня волнует только то, как себя чувствует мой сын, а не эти склоки с бывшим мужем!

Я почти не помню, как мы оказались за дверями больницы, а затем – на парковке, но Сергей сжимал мой локоть, буквально таща тараном на улицу.

– Нам надо поговорить, – сказал он жёстко, его пальцы сдавили так сильно, что я чуть не вскрикнула.

– Прекрати, Серёж, – я дёрнула руку, но он не отпустил.

– Я не могу! У меня ребёнок! Он… он только что…

– Да плевать мне, – отрезал он, сверля меня взглядом.

– Ты уже достаточно наигралась в эту самодостаточную мать-одиночку?

Я чувствовала, как внутри закипает злость. Я-то надеялась, что он оставил нас в покое. Но нет. Вечно он появлялся в самый неподходящий момент, нарушая мой хрупкий мир.

– Ты с ума сошёл? – прошипела я, прижимая Макса ближе к себе.

– Ты предлагаешь прямо тут поскандалить? В тебе хоть что-то человеческое осталось?

– Я имею права знать, что происходит с моей женой и моим пасынком, – прорычал мужчина, еще сильнее сжимая мой локоть.

Точно синяк останется… Только вот незадача. Дернуться сейчас означает влезть в открытый конфликт, а у меня на руках ребенок, которому сейчас явно не до этого…

Терпи, Катя… Сейчас мы от него избавимся… Что-нибудь придумаем… Кажется я видела охрану на входе… Если что можно закричать… Конечно, я напугаю Максима, но может хоть успеем сбежать.

– Он не твой пасынок, – я смотрела на него прямо, пытаясь вложить в голос твёрдость.

– А я не твоя жена! Мы развелись, идиот!

Сергей улыбнулся. Так, как делал всегда, когда хотел вывести меня из себя.

– Опять твоя упрямство, – усмехнулся он.

– А чей же тогда, Катя? Ты ведь так долго врала мне? Вся такая святая… Я-то думал, что бесплодие – это приговор. А оказалось, ты просто от меня не хотела детей? Или я просто вовремя развёлся?

Я скрипнула зубами. Вот же тварь.

– Ты прекрасно знаешь, как всё было. Или напомнить? Когда я сказала тебе про диагноз, ты в тот же день заявил, что у тебя есть другая. Которая не «бракованная». Которая уже беременна от тебя.

– Ну, чего ты заводишься? – его лицо оставалось спокойным, но взгляд был жестким.

– Я просто хочу понять. Максим родился через девять месяцев после нашего развода. Ты сразу нашла мне замену, да?

Я сжала кулаки. Он прекрасно знал, что это не так.

– Ты заставил меня делать тест ДНК. Твои адвокаты выбрали клинику, все прошло так, как ты хотел! Тебе же было необходимо доказать, что он твой. Только вот незадача – не твой! – прошипела я. – Но это не помешало тебе терроризировать меня месяцы напролёт! Напомнить? То требовал вернуть подарки, потому что «я тебе изменяла»! То заявлял, что ребёнок всё равно твой! То орал, что я тебя обманула, а то – что должна вернуться! Сколько тестов ты оплатил??? А мог бы вложить в свою жену и ребенка!

Сергей усмехнулся, но я видела, как у него на скулах заходили желваки. Он ненавидел, когда кто-то оспаривал его точку зрения.

– Ну, а ты сама подумай, Катюша, – его голос стал почти ласковым.

– Если уж ты смогла родить однажды, значит, сможешь и второй раз. Почему бы не от меня? Раз уж с одним мужиком вышло, то и с другим выйдет. Знаешь, я ведь не против начать всё сначала. Ты просто ведёшь себя как капризная девочка.

Меня передёрнуло. Я прижала Максима ещё сильнее, чувствуя, как накатывает паника.

– Уходи, Серёж. Мы с тобой чужие люди.

– Не глупи, – его улыбка стала более жёсткой.

– Ты ведь понимаешь, что всё равно сдашься. Всё это – временно. Ты просто играешь в независимость. Но я же тебя знаю…

Я чувствовала, как сжимается горло.

Нет, ты меня не знаешь. Ты знал ту Катю, которая позволяла тобой управлять. Ту, которая боялась сказать что-то лишнее.

Но та Катя умерла.

У этой Кати на руках маленький ребенок и полное отсутствие желания трепать себе и ему нервы!

Я посмотрела в его холодные глаза и твёрдо сказала:

– Нет, Серёжа. Это ты меня не знаешь.

Его улыбка исчезла. Он вдруг резко шагнул ближе, навис надо мной.

– Смотри, чтобы ты сама себя не переоценила, – его голос стал тихим.

– Всё равно будешь моей. Ты же знаешь, я умею добиваться своего.

Я не ответила. Только крепче прижала Максима и развернулась, уходя прочь, благо, он меня не останавливал…

Я не знала, как мне избавиться от него. Не знала, как спрятаться… Этот самоуверенный болван решил, что снова может мной владеть.

Я поменяла квартиру. Я меняла замки. Но это не помогало.

И хуже всего было то, что полиция разводила руками. Он ничего не делал – просто появлялся. Просто «переживал» за нас. Просто показывал, что он никуда не делся.

«Будут убивать – звоните».

Вот и все, что мне сказали в полиции.

К сожалению, я не могла получить никакого запретительного предписания, не могла даже ограничить нас от него! Для этого банально не было причин! Мужики в опорном пункте лишь улыбались, а в спину я слышала шепотки, что я набиваю себе цену и «милые бранятся»…

Ненавижу!

Я вздрогнула, когда услышала его последний шёпот вслед:

– Это только начало, Катюша…

Внутри всё сжалось. Мне хотелось крикнуть, выбросить этот страх из себя… Но я молча шагала дальше.

Потому что он не узнает, насколько я боюсь.

Потому что я не позволю ему снова сломать меня.

Глава 5

Катя.

Утро выдалось на удивление тихим.

Не было звонков от Светлова, не было случайных «столкновений» с ним во дворе, не было тревожных мыслей о том, как избавиться от его внимания.

Казалось, что после вчерашнего он наконец-то оставил меня в покое… Но я знала, что это лишь затишье перед бурей.

Я приехала в больницу ровно в десять, крепко держа Максима за руку. Он, как обычно, возмущался, пыхтел, пытался вырваться и сбежать, но я была начеку.

– Мы ненадолго, – мягко напомнила я, приседая перед сыном.

– Просто доктор посмотрит, как ты себя чувствуешь, и мы сразу пойдём на процедуры. Хорошо?

– Плохо! – буркнул он, надув щёки.

– Не хочу в больницу! Хочу к бабе Оле!

– Потом мы обязательно отправимся к бабушке, но сейчас нам очень нужно сходить к доктору, сынок. Сейчас давай зайдём, а после физиопроцедур купим тебе что-нибудь вкусное.

Я обычно старалась договориться с Максимом, но порой мне очень хотелось закинуть его на плечо и просто затащить в кабинет…

За стойкой регистратуры стояла молоденькая девушка, которая, услышав моё имя и то, что я записана на приём к доктору Громову, растерянно нахмурилась.

– Простите, но у нас нет врача с такой фамилией.

– Как нет? – удивилась я.

– Мы вчера с ним договаривались. Высокий, в футболке с «Вороном», со странным чувством юмора…

– А, вы про нового педиатра? – встрепенулась она.

– Но он у нас в расписании ещё не значится…

И тут, будто специально дождавшись подходящего момента, за углом показался он сам.

Улыбка, уверенный шаг, халат снова накинут на плечи, как плащ супергероя. Благо, теперь нужного размера…

– А вот и я.

Я резко повернулась, а мужчина, широко улыбаясь, поставил перед администраторшей кофе и подмигнул:

– Запоминайте, барышня. Новый врач-педиатр, ваша гордость и опора, доктор Евгений Громов собственной персоной.

Сердце пропустил удар…

Теперь я знаю, что у моего сына отчество «Евгеньевич»…

Администраторша тут же смущённо улыбнулась.

Я закатила глаза.

Он что, с каждой так?

Громов перевёл взгляд на меня, его губы тронула лёгкая ухмылка.

– Ну что, Катерина Пушкина, привезли мне моего маленького пациента?

– Откуда вы…

Доктор помахал передо мной нашей карточкой.

– Все гениальное просто. Кролики – это не только ценный мех… А доктора не только лечат, но еще и читать умеют, представляете!

Я прыснула, а Максим вдруг завозился у меня на руках, вытянул ручки и… наклонился всем телом в сторону доктора Громова.

Я застыла.

Громов тоже удивился, но, не раздумывая, подхватил малыша, который тут же устроился у него на руках, как будто всю жизнь там сидел.

– Вот это да, парень, – присвистнул врач.

– Мы что, уже друзья?

– Ты хороший!

– Ах вот оно что, – серьезно кивнул доктор.

– Ну раз так, пойдем проверим, как там твой тоннель для солдатиков.

Сын заулыбался, а мужчина, перехватил ребенка поудобнее и направился в кабинет. Я пошла следом, всё ещё находясь в каком-то ступоре.

Он усадил Макса на кушетку и принялся за осмотр.

– Так… Зев в порядке, отёка нет… Хороший пацан, мамочка, но мелкий пакостник.

– Он перевёл на меня хитрый взгляд.

– Вы уверены, что не нашли его в коробке с котятами?

– Нет, – я закатила глаза. – Я его родила.

– Вот это поворот, – театрально изумился он.

– А теперь скажи «А-а-а». – Он слегка прищурился.

– Давай, братец, открывай пасть, как акула!

Максим громко «ар-р-р-р»-нул, раскрыв рот.

– Вот это я понимаю подход! – одобрительно протянул Громов.

– Ну, в целом всё нормально. Следите за его питанием, и да, побольше тёплого питья.

Я кивнула, но в голове всё ещё звучало это «Ты – хороший».

– Нам ещё на физиопроцедуры, – выдавила я.

– Он их терпеть не может.

– Ничего, разберёмся. – Громов подмигнул.

– Может, под моим чутким руководством всё пойдёт как по маслу?

Я усмехнулась.

Но, похоже, он был прав. Максим впервые не закатил истерику перед кабинетом физиотерапевта. Более того, он вообще не возразил, когда врач начал процедуры.

Я стояла рядом, поражённая тем, насколько он спокоен. Обычно он ревел, вырывался, но сейчас… просто лёг и спокойно терпел.

– Так, это что за подмена ребёнка? – пробормотала я.

– Доктор Громов, вы его загипнотизировали?

– Я вообще мастер гипноза, не знали? – фыркнул он.

– Ладно, шучу. Может, ему просто нужен был кто-то, кто не относится к нему как к пациенту, а как к нормальному человеку?

Я стиснула зубы, но спорить не стала. Он был прав.

В конце концов нас попросили выйти наружу и мы дружным строем отправились в коридор ждать пока врач закончит свои дела.

Я только успела повернуться к Громову, когда он с хитрой улыбкой спросил:

– А где ваш павлин? Я думал, он вас охраняет денно и нощно.

Я не сдержала смешка:

– Его зовут Сергей. Не называйте его так, он вас возненавидит.

– Ой, а мне должно быть страшно?

Я покачала головой, пряча улыбку.

Он был невозможен. Просто невозможно самоуверен. Но почему-то именно это сейчас немного меня расслабило.

Я ещё не знала, как объяснить себе всё, что только что увидела, но одно было ясно: рядом с ним я не чувствовала опасности.

И скрывала, что родила от него сына… Господи, да он даже меня не помнит! Как я вообще могу такое рассказать???

«Привет, я Катя, мы один раз переспали и я от тебя залетела. Да, я помню, что говорила, что бесплодна, но вот такое чудо…».

Да это даже звучит абсурдно!

Из размышлений меня выдернул звук открывающиеся двери… только выглянул оттуда не мой сын, а врач-физиотерапевт.

– А вы чего ждёте? – спросил он.

– Как чего? – я нахмурилась.

– Сына.

Старый доктор окинул меня удивлённым взглядом.

– Так он уже вышел.

– Что?

– Я дал ему конфету, как обычно, он радостно сказал «пока» и ушёл.

Мы с Громовым переглянулись.

– Он что… сбежал? – выдохнула я.

И тут же рванула прямо по коридору… только вот… Куда бежать-то???

Глава 6

Катя.

– Чёрт… Чёрт! Где он?!

Я металась по коридору, будто меня подожгли. Голова шла кругом, ладони вспотели, а сердце гремело в ушах так громко, что, казалось, сейчас пробьёт барабанные перепонки.

Максим.

Мой сын.

Моя жизнь.

Исчез.

– Так, Катюша, ты дыши, – услышала я голос сбоку, но даже не посмотрела.

Громов.

Этот спокойный, уверенный, будто ничего экстраординарного не происходит. Он стоял рядом, засунув руки в карманы, чуть приподняв одну бровь и смотря на меня с выражением человека, который вообще не понимает, зачем вокруг столько паники.

– Ты… Ты понимаешь, что он маленький?! Что он один, в огромной больнице?! Господи, а если… если… Господи, сразу видно, что у тебя нет детей!

Я судорожно вздохнула, пытаясь не скатиться в истерику, но мысли проносились в голове со скоростью света, каждая хуже предыдущей.

– Что с ним может случиться? – протянул Громов, и в его голосе прозвучала усмешка.

Я резко повернулась к нему, глядя с полнейшим ужасом.

– Ты ещё спрашиваешь?! Он мог выйти на улицу! Мог потеряться! Мог…

– Во-первых, – он поднял руку, явно готовый читать мне лекцию.

– На улице он не окажется. На выходе охрана, никто не выпустит без взрослого. Во-вторых, это больница, а не средневековый замок с подземельями. Тут в любом случае кто-то из врачей, медсестёр или санитаров заметит одинокого ребёнка и перехватит его.

– О, ну да, конечно! – я вскинула руки.

– А если он пошёл вниз, к выходу?!

Громов ухмыльнулся.

– Неужели ты думаешь, что этот парнишка разберётся в лифте и выберется на улицу незамеченным? До кнопки как достанет? Стульчик с собой носит?

Я не знала, чем ответить. Да, Громов говорил логично. Но внутри меня всё равно клокотала паника.

Максим был один.

И я не знала, где он.

– Ладно, пойдем, – вдруг сказал Громов, и прежде чем я успела что-то ответить, он схватил меня за руку и потянул в сторону.

– Что ты…

– Игоря вижу.

И действительно. В конце коридора стоял высокий, чуть сутулый мужчина в расстёгнутом халате. Он был темноволосый, с лёгкой небрежностью во внешнем виде, но при этом с резким, оценивающим взглядом, который напоминал Громова. Глаза, как ледяные щелки, выдавали человека, который видел в жизни много дерьма и научился в нем плавать.

Весь его внешний вид вопил о том, что мужчине нужен отдых и желательно пара суток разом, но даже эта дичайшая усталость никак не портила его красоту. Ту самую… от которой у девчонок коленочки подкашивает…

– Игорь! – Громов махнул ему, притормозив.

– Ты не видел здесь мальчишку? Маленького, лет четырёх, с глазами, как у…

– Мамочки, – внезапно с ухмылкой вставил этот самый Игорь, посмотрев на меня и приподняв бровь.

Я вздрогнула.

– Вы кто вообще?

– О, а мне нравится! Ты со вкусом, Женёк.

Я моргнула, а Громов, выдохнув, хлопнул друга по плечу.

– Не начинай.

Игорь посмеивался, но после кинул взгляд по сторонам и покачал головой.

– Не видел. Но вы не переживайте, никто не даст ему просто уйти. Его кто-то точно перехватит, несомненно.

– Легко сказать! – я дёрнулась, но снова кинулась в ближайший кабинет, оглядывая каждый закуток, словно пытаясь высмотреть знакомый маленький силуэт.

Громов вздохнул и вдруг повернулся ко мне с напряжённым взглядом.

– Екатерина, успокойтесь…

– Да не могу я! – психанула я, заламывая руки.

– Где теперь его искать???

Громов со свистом выдохнул, покачал головой, посмотрел в сторону, нахмурился… а потом вдруг резко развернулся ко мне и схватил за плечи.

Я вздрогнула.

– Ты…

– Посмотри на меня.

Я подняла голову.

– Он в садик ходит?

Я моргнула.

– Что?..

– В садик, Катя. Ходит?

– При чем тут…

– Отвечай.

Я сжала губы.

– Нет. Я работаю из дома, он со мной.

Наши взгляды схлестнулись и я… застыла.

Эти глаза.

Такие серые. Такие пронзительные.

Я снова почувствовала это ощущение…

Будто во мне что-то хрустнуло.

Будто что-то неуловимо важное вот-вот вспыхнет в памяти, в мыслях…

Громов смотрел на меня слишком пристально.

Слишком внимательно.

Слишком близко.

Я чувствовала его тепло. Его дыхание. Он смотрел мне прямо в лицо… Нет, не просто в глаза.

Он задержался на губах.

А я поняла, что тоже смотрю.

Смотрю и вспоминаю…

Мои руки внезапно задрожали.

В этот момент послышался кашель сбоку.

– Так. Все это очень трогательно, но, может, после поисков ребёнка?

Громов резко выдохнул, словно возвращаясь в реальность.

Я тоже моргнула, отдёрнувшись.

– Идём, – сказал он резко, схватив меня за руку и потянув вперёд.

– Куда?

– Я знаю, где он.

Я даже не стала спорить.

Просто побежала следом.

Мы свернули за угол, поднялись на этаж выше, миновали лифт и остановились перед огромными дверями, на которых висела табличка:

«Отделение Онкологии».

Я замерла.

Громов посмотрел на меня и, не давая времени на раздумья, открыл дверь и затолкал внутрь.

Я встала, огляделась…

И не поверила глазам.

Прямо передо мной, в небольшой игровой комнате, сидела группа детей. Они смотрели в центр с таким вниманием, что никто даже не повернул головы на нас.

А в центре…

Мой сын…

Он сидел на высоком стуле, раскинув руки, в его глазах горел азарт, а перед ним сидели дети… Больные. Ослабленные. Одинокие…

Он рассказывал.

Господи…

Он рассказывал им сказку!

– …и тогда рыбак вздохнул, почесал затылок и сказал: «Ну нет, бабка, ты уж слишком много хочешь!» – вещал он, размахивая руками.

Маленькие слушатели буквально прилипли к нему, чтобы не пропустить ни словечка!

Я почувствовала, как к горлу подкатил ком.

Громов молча стоял рядом.

Я видела, как в его глазах что-то дрогнуло.

– Удивительный пацан, – вдруг сказал он тихо.

Я кивнула, сжав губы.

Максим закончил сказку, дети начали хлопать, смеяться, а он гордо улыбнулся, словно самый важный человек в мире.

Я дёрнулась, но Громов схватил меня за запястье, не давая ворваться.

– Пусть, – сказал он тихо.

– Пусть побудет здесь. Им всем это нужно.

Я не знала, что ответить.

Только стояла и смотрела.

На сына.

На детей.

И на мужчину, который не понимал, что смотрит на своё отражение.

На своего сына.

На свою кровь.

И его голос прозвучал мне куда ближе, чем я хотела бы признать:

– Кажется вы, мамочка, произвели на свет героя…

Я стиснула зубы, а сердце сжалось.

Господи, что мне делать с этим?…

Глава 7

Доктор Громов.

Этот пацан.

Что-то в нём было не так.

Нет, не в смысле плохо. Не в смысле странно. Не в смысле «дайте ему справку, потому что нормальные дети так себя не ведут».

В смысле… чересчур правильно.

Чересчур осмысленно.

Чересчур зрело для своих трех лет.

Максим сидел среди этих детей так, будто это его стая. Он не выделялся, не задирал нос, не ставил себя выше других, а просто… влился. Словно был с ними на одном уровне, не ребёнком, а кем-то больше.

Я смотрел на него и чувствовал, как что-то внутри тихо двигается. Как будто в глубине души кто-то проворачивает ключ в старом замке, который я даже не помню, чтобы запирал.

Чёртов пацан…

Он меня цепляет.

А мне это не нравится.

– Спасибо вам…

Её голос вырвал меня из мыслей.

Я повернулся.

Екатерина Пушкина.

Она смотрела на меня с каким-то странным выражением. И я точно помнил, что нас с ней ничегошеньки не связывает… Я бы такую не забыл точно. Одни глаза чего стоят…

– Что? – хмыкнул я, сдвинув брови.

Она выдохнула, как будто собиралась с мыслями.

– Спасибо за помощь, – повторила.

Я ухмыльнулся.

– Ага. Всегда рад услужить, – пожал плечами.

– И в следующий раз не паникуй. Я же говорил, что его перехватят.

– Да… – Она слабо улыбнулась.

– Я просто… Это уже не первый раз, когда он пропал из виду. Он вообще парень непоседливый у меня… Но раньше это происходило на даче у мамы или в квартире, или на площадке… Но там закрытая территория и находился сразу, а вот в больнице… Никогда.

Я посмотрел на неё внимательнее.

Тёмные круги под глазами. Напряжённые плечи. Челюсти сжаты.

Она не просто устала.

Она в каком-то вечном состоянии загнанности.

И эта её благодарность…

Как будто она привыкла не просить о помощи.

Как будто ей каждый раз нужно напоминать себе, что можно.

– Ладно, забудь, – махнул я рукой, отворачиваясь, но тут же вспомнил кое-что.

– А, кстати… Раз уж мы ждем пока малой освободится…

– Что?

– Физиотерапия. Он зачем на неё ходит?

Я не понял, почему спросил. Просто это выскочило само.

Катя на секунду замерла, а потом пожала плечами.

– Проблемы с суставами. Он родился немного слабым, пришлось много с ним работать, чтобы он нормально развивался. Сейчас уже лучше, но врачи советуют курсами поддерживать.

Я медленно кивнул.

Суставы.

Мальчишка бегает, прыгает, носится, как угорелый, и это называется «проблемы с суставами»?

Странно.

И тут я не успел додумать.

Потому что в следующий момент этот мелкий чертик с криком «МААААААМА!» взвился с места и кинулся к Кате.

И она поймала его.

Так естественно, так привычно, так правильно, что у меня будто что-то кольнуло внутри.

Максим уткнулся носом в её шею, Катя погладила его по спине, и я понял, что мне хочется…

Господи, мне хочется их обнять.

Обоих.

Что за хрень?

Я даже с губами дёрнулся, будто хотел поматериться, но промолчал.

– Ты чего это? – тихо спросила Катя, гладя сына по спине.

– Там грустно, – пробормотал Максим, не отрываясь от неё.

– Где?

– В игровой, – объяснил мальчишка, поднимая голову.

– Они там все такие… такие… не знаю. Скучные. Грустные. Ну, не потому что не любят играть, а потому что им совсем-совсем плохо.

Катя кивнула, внимательно слушая.

– И ты решил поднять им настроение?

– Ага! Я им сказку рассказал.

Она усмехнулась, погладив его по волосам.

– Ты у меня такой заботливый…

Я слушал их разговор, смотрел на них и чувствовал, как у меня закрадывается странное ощущение.

Как будто этот момент…

Как будто он слишком правильный.

Как будто это должно было быть чем-то близким для меня.

Чёрт возьми, что за бред…

– Ладно, малыш, скажи дяде доктору «до свидания» и пойдем. У мамы еще много работы. – Девушка повернулась на меня и улыбнулась. Открыто так…

– Спасибо вам огромное. Нам пора.

Я коротко кивнул, а потом опустил взгляд на мальчишку.

Максим развернулся, кинул на меня взгляд и, кажется, даже не испугался. Просто уставился с каким-то непонятным выражением, будто оценивая.

А потом повернулся и пошёл.

Самостоятельно.

Спокойно.

Как взрослый.

И я бы, может, и не обратил внимания…

Но его затылок…

Этот чертов затылок.

Смущающий.

Слишком знакомый.

Я даже нахмурился, глядя ему вслед, но потом резко встряхнул головой.

Чушь.

Просто совпадение.

Просто я устал.

Просто…

– Ну, так чего ты стоишь? Догоняй свою семейку, – раздался голос сбоку.

Я обернулся и увидел ухмыляющегося Игоря.

– Чего? – я прищурился.

– Чего, чего… – он посмотрел на уходящую парочку, сложил руки на груди и цокнул языком.

– Женёк, у тебя был кто-то последние четыре-пять лет?

Я моргнул.

– В каком смысле?

– Ну, мало ли. Может, тебе стоит прошерстить бывших подружек. Вдруг кто от тебя кто-то родил.

Я подавился воздухом.

– Ты с дуба рухнул?!

– А что? – он широко ухмыльнулся.

– Говорят, у мужиков бывает… Знаешь, загулял, а потом встречаешь через годы кого-то, а у неё – мини-версия тебя.

Я сглотнул.

– Ты намекаешь…

– Ничего я не намекаю, – он развёл руками.

– Просто пока наблюдаю. Ты так сблизился с пацаном…

Я нахмурился.

– За чем ты наблюдаешь? И не сблизился я, просто помог. Малец сбежал, а девчонка в истерике. не бросать же мне ее по середине коридора.

– За тобой наблюдаю.

Я напрягся.

– И что ты видишь?

Он хмыкнул, улыбнулся и, проходя мимо, похлопал меня по плечу.

– То, что до тебя ещё не дошло.

Я хотел было потребовать пояснений.

Но тут Игорь ушёл.

А я остался стоять, глядя в конец коридора, где скрылась Катя с Максимом.

И вдруг поймал себя на мысли, что меня… Тянет туда.

Что я хочу догнать их.

Что я хочу…

Боже.

Я хочу снова увидеть, как она держит его в объятиях.

Как она гладит его волосы.

Как он смеётся.

Меня передёрнуло.

Чёрт возьми.

Что со мной происходит?

Кажись надо наведаться к кому-нибудь и скинуть напряжение… отвлечься…

Глава 8

– И ты бы видела, мама! Там столько детей! – Максим тараторил взахлёб, размахивая руками, пока я везла нас домой.

– Они сначала не хотели разговаривать, такие грустные сидели, а потом… потом я начал рассказывать им сказку!

Я кивнула, продолжая следить за дорогой.

– И что?

– Ну… Сначала они просто слушали. А потом один мальчик спросил: «А чего рыбак не попросил ещё что-то?» – Максим поднял глаза и картинно нахмурился.

– Я ему сказал, что жадничать нельзя, но он сказал, что если бы он был рыбаком, то попросил бы здоровье для всех…

Я почувствовала, как что-то сжалось внутри.

– Вот это да, – выдохнула я, пытаясь проглотить ком.

Максим закивал.

– Они там такие… хорошие.

– Да, – кивнула я.

Но в голове билась только одна мысль.

Громов.

Его глаза.

Его взгляд.

Его выражение лица, когда он смотрел на Максима.

Как же он его не узнал?

Мальчик – его копия.

Его взгляд.

Его манеры.

Да даже эта чертова привычка закатывать глаза, когда слышит что-то, что ему не нравится!

Я сжала руль крепче.

Максим Евгеньевич Громов.

Твою ж мать.

– Маааам! – сын вдруг потянул меня за рукав.

– А?

– Ты вообще слушаешь?!

Я моргнула, отвлекшись от мыслей.

– Да, конечно. Ты рассказал детям сказку, они обрадовались…

– А ты меня вообще не слушаешь, – нахмурился сын.

Я тяжело вздохнула и попыталась сгладить.

– Прости, солнышко. Я просто переживала.

Максим сложил руки на груди, надув губы.

– И зря!

– Как это?

– Мам, я же не просто так туда пошёл, – он посмотрел на меня серьёзно.

– Они там… Один мальчик сказал, что скоро уедет. Что его увезут в другой город, но он не хочет, потому что тут у него друзья. А ещё одна девочка сказала, что больше не увидит свою подругу…

Меня передёрнуло.

Чёрт.

– И я решил, что если они грустные, то надо их развеселить, – подытожил Максим.

Я выдохнула.

Мой мальчик…

Какой же ты у меня… хороший.

– Обещай, что больше не будешь убегать, – попросила я тихо.

Максим замялся, ковыряя пальцем ремень безопасности.

– Мам, ну я же не специально…

– Максим…

– Ну, правда! Я просто… Я знал, куда иду.

– А я нет, – твёрдо ответила я.

Он надув щёки, отвёл взгляд.

– Ладно, – буркнул.

Я кивнула.

Но внутри понимала, что это далеко не первый и точно не последний раз…

Максим такой.

Если он что-то решил – попробуй его останови. Видимо, в своего отца…

Я только вздохнула и вжала педаль газа, желая поскорее оказаться дома.

Но когда мы подъехали, мне захотелось тут же сдать назад.

Потому что у нашего дома стояла **его** машина.

Светлов.

Я сжала зубы.

– БАБА ОЛЯ!!! – радостно взвизгнул Максим, и я только сейчас заметила, что чуть дальше от Сергея стоит мама.

Слава богу.

Мальчик вылетел из машины и кинулся к бабушке, а я успела только кинуть ей короткий взгляд, полный мольбы.

Она нахмурилась, но тут же улыбнулась внуку, поймав его в объятия.

– Пойдём, мой хороший. Ты, я смотрю, успел приключений на свою голову найти?

– Ага! – закивал Максим.

– Вот и расскажешь мне.

Я выдохнула, глядя, как мама заводит его в подъезд.

Но расслабляться было рано.

– Вот же пацан… – раздалось сбоку.

Я повернулась и встретила взгляд Сергея.

В руках у него был букет. Разумеется. Как всегда.

Машина – идеально чистая, будто только что с мойки. Костюм – с иголочки, не единой складки. Волосы – уложены. Парфюм – дорогой. Образ успешного мужчины, от которого я когда-то млела.

А теперь хотелось… вырвать от одного его вида.

– Слушай, ты бы его хоть здороваться научила, – хмыкнул Сергей.

Я скрестила руки на груди.

– Максим не считает, что ты достоин его приветствия.

Глаза Сергея чуть сузились, но он тут же сменил выражение лица.

– Катюш, – он протянул букет.

– Ты выглядишь как всегда… чудесно.

Я посмотрела на цветы.

Не взяла.

– Что ты здесь делаешь?

– Пришёл тебя навестить.

– Зачем?

Он улыбнулся.

– Просто соскучился.

Я стиснула зубы.

– Ты мог бы прекратить?

– Что прекратить?

– Всё это! – я резко указала на него.

– Эти «случайные встречи», эти намёки, эти попытки меня вернуть!

Сергей спокойно улыбался, но в его глазах мелькнула сталь.

– Катюш, не строй из себя жертву.

– Я не строю!

– Тогда веди себя по-взрослому.

Я вздрогнула.

– Это значит вернуться к тебе?

– А почему нет?

– Может потому что, я не хочу?!

Он посмотрел на меня, словно оценивая.

– Ты просто привыкла быть одна. Надо просто расслабиться и дать возможность мужчине рядом решить все твои проблемы.

– Меня устраивает быть одной! – рявкнула я.

– От тебя мне не нужна никакая помощь!

– Ну-ну, – он усмехнулся.

– Но ты же знаешь, что я не отступлюсь?

– Знаю.

– Тогда зачем сопротивляться? – Светлов сделал шаг по направлению ко мне.

Я резко вздохнула, почувствовав, как внутри поднимается злость.

– Серёж, отойди.

– Нет.

– Я сказала…

Но он схватил меня за запястье и рывком притянул к себе.

Я не успела вырваться.

Секунда – и моя спина прижалась к двери его машине.

Я затаила дыхание.

– Катюша… – он наклонился ближе, и я почувствовала его запах.

– Ты ведь знаешь, что всё это… не просто так.

Я замерла.

Его руки были слишком близко.

Его голос… Тошнотворно мягкий.

Захотелось мгновенно помыться…

– Знаешь, что мне в тебе нравится? – он усмехнулся.

– Ты… сложная.

– Светлов, отпусти.

– Но мне только интереснее.

– Отпусти, мать твою!

– Ну прекрати ломаться… Я же знаю, что ты меня любишь, просто обижаешься до сих пор… Ну это же была просто ошибка! Неужели ты будешь всю жизнь меня казнить за это?

Ну все… задолбал!

Я резко подняла колено и врезала ему в пах.

– УГХ!!

Он согнулся пополам.

Я тут же сорвалась с места и побежала в подъезд.

– КАТЯ!

Я уже захлопывала дверь, когда услышала его голос:

– ТЫ ДУМАЕШЬ, ЧТО ТАК МЕНЯ ОСТАНОВИШЬ?!

Я дышала отрывисто, прислонившись к двери.

Мама тяжело выдохнула. Упреков от нее не было, но я прочитала всё в её взгляде.

Хотя… мама не была бы мамой, если бы промолчала…

– Был бы у тебя мужчина… Светлову уже давно бы дали пинка.

Я резко вскинула голову.

Наша песня хороша, начинай сначала…

Но, как ни странно, теперь в голове всплыл довольно четкий образ реального мужчины…

Громов.

Я отмахнулась.

Нет.

Не надо.

Не сейчас.

Не с этим…

Слишком сложно!

Глава 9

Доктор Громов.

Честно? Я не знаю, как так получилось.

Смотрю на часы – 10:57.

И стою у регистратуры.

Какого черта?

Я тут вообще-то работать должен. Вернее, я и работаю, но не в вестибюле и тем более не в это время. У меня сейчас должен быть кофе, нормальный плотный обед и спокойная жизнь без чужих проблем.

Но нет.

Я здесь.

И смотрю, как одна маленькая уставшая девочка пытается уговорить на физиотерапию упрямого мальчишку, который вцепился в её руку с таким выражением, будто его собираются отдать на заклание.

Катя выглядит разбитой. Глаза синие от недосыпа, волосы кое-как собраны в хвост, пальцы нервно поглаживают тонкую ткань пальто. Она что-то говорит медсестре, но едва ли слышит свой собственный голос, потому что одновременно опускается перед Максимом на корточки и пытается ему что-то доказать.

– Солнышко, ну давай, ну, пожалуйста… Это не больно, я же тебе говорила…

Малец упирается пятками в пол, всем своим видом показывая, что его тянут на казнь.

– Мам, ну я не хочу-у-у! – надувает губы.

– Там пахнет странно!

Я хмыкаю.

Ох, вот это серьёзный аргумент.

– Максим, не капризничай, – Катя устало поправляет воротник сыну, но видно, что уговаривать у неё сил больше нет.

А ещё видно, почему у неё нет сил.

За её спиной стоит он.

Павлин.

Чёртов самодовольный тип в идеальном костюме, стоящий в больничном коридоре с выражением полного омерзения.

Он даже дышит как-то с отвращением.

То и дело вытаскивает из кармана маленький флакончик санитайзера, щедро поливает руки, растирает и снова делает недовольную мину.

Я не выдерживаю и усмехаюсь.

– Тебе бы костюм химзащиты, приятель.

Катя дёргается, Максим вскидывает голову, а мужик медленно поворачивается ко мне с выражением полного неприятия.

– О, ну конечно. Доктор… Лидия? – произносит он, как будто пробует на вкус прокисшее молоко.

– Встреча с вами… малоприятна.

– Взаимно, – киваю я.

– Что вы здесь делаете?

Я мысленно фыркаю.

Он действительно думает, что я перед ним буду отчитываться? В чём? В том, что делаю свою работу? В том, что нахожусь в больнице?

– Дышу воздухом, любуюсь видами, – невозмутимо отвечаю.

– К слову, отличный аромат дезинфекции. Какой парфюм? «Паникёр от Армани»?

Катя не выдерживает, резко поворачивается ко мне и прикусывает губу. Я понимаю: она борется с желанием рассмеяться.

А вот павлин не смеётся.

– Ваше поведение… хамское! – раздражённо заявляет он.

– Я имею полное право написать на вас жалобу!

Я делаю задумчивое лицо.

– А вы знаете… Напишите. Прямо сейчас. Кому угодно. Хотите – главврачу. Хотите – лично Путину.

– Вы…!

– Хотя нет, – я задумываюсь.

– Лучше себе напишите. Записку. «Я дебил». Чтобы не забывать.

Катя хрюкает, пытаясь скрыть смешок.

Максим сияет.

– Дядя врач, вы крутой!

– О, спасибо, малец.

Светлов стоит красный, как рак, но, похоже, пока не знает, как ответить.

А я пользуюсь моментом, беру Макса на руки и смотрю на Катю.

– Я провожу вас.

Она моргает.

Смотрит то на меня, то на Сергея.

А потом соображает, что это единственный способ отвязаться от бывшего.

– Ладно, – выдыхает.

Мы разворачиваемся и идём к кабинету физиотерапии, оставляя позади бурчащего что-то под нос Светлова.

Впереди десять метров тишины.

Катя напряжена.

Максим у меня на руках слишком довольный, что даже меня слегка ошарашивает…

– Ну, Макс, слушай сюда, – я ставлю его перед дверью.

– Без самодеятельности. Ты заходишь, ждёшь маму, не сбегаешь. Всё понял?

Мальчишка делает заговорщицкое лицо, поднимает большой палец вверх.

Катя смотрит на него с таким выражением, будто он её предал.

– Я столько раз ему это говорила, а он никогда не слушал! – возмущается она.

Я ухмыляюсь.

– Ну, бывает, – пожимаю плечами.

– Видимо, мое мнение для него авторитетнее.

Она закатывает глаза.

Дверь закрывается, а мы остаёмся напротив, опираясь на перила.

Я скольжу взглядом по тонкой фигурке и неожиданно для самого себя спрашиваю:

– А кто отец Максима?

Катя бледнеет.

Я не знаю, зачем спросил. Просто… что-то щёлкнуло. Что-то странное в нём есть. В этом пацане. В его повадках, во взгляде, в том, как он смотрит на меня. И в том, как он смотрит на Светлова – с какой-то первобытной, детской, но всё же абсолютно честной неприязнью. Я не понимаю, почему этот вопрос всплыл в голове, но вот он выскользнул, и я уже не могу его забрать обратно.

– Эм…

Я сразу чую что-то неладное, но пока не давлю. Банально не имею права…

– Ладно, – решаю перевести тему.

– А этот твой бывший… Он всегда был таким?

Смотрю на Катю и вижу, как её плечи напрягаются. Значит, не всегда. Значит, был другим. Значит, было время, когда она ему верила, когда считала, что всё будет иначе. Это злит. Сам факт, что он имел такую власть над ней, что он когда-то мог заставить её улыбаться, а теперь доводит до усталых кругов под глазами. Какой же ты гад, Светлов.

– В смысле?

– Ну, таким… мудаком.

Она вздыхает и неожиданно вываливает всё как есть.

Про контроль. Про попытки вернуть её. Про постоянные «случайные» встречи. Про этот ад, в котором она живёт каждый день.

И я, честно говоря, в ах*е.

– Ты серьёзно? – я не верю своим ушам.

– Да, – устало кивает она.

Я выдыхаю.

Нет, ну правда? Это не хреновая шутка? Этот человек на законных основаниях может преследовать её, и она не может ничего сделать? Закон в этом случае – просто пустой звук?

Я видел разные виды дерьма за свою жизнь, но то, что делает этот тип, особенно мерзко. Он не отпускает её не потому, что любит, а потому что не хочет терять контроль.

Козёл.

А потом неожиданно для самого себя говорю:

– Давай я помогу.

Вот сам себе порой удивляюсь.

Я вообще зачем это сказал? Почему?

Она мне никто. Это её жизнь, её проблемы. У меня вообще-то и своих хватает. Я должен был просто спросить и уйти.

Но вместо этого… Почему мне так чертовски не нравится видеть её загнанной? Почему я хочу, чтобы этот павлин отстал от неё раз и навсегда? И какого чёрта я не чувствую в этом ничего неправильного?

Катя шокирована.

Но, похоже, назад дороги уже нет.

Глава 10

– Солнышко, ну давай, ну, пожалуйста… Это не больно, я же тебе говорила…

Максим упрямо хмурится, всем своим видом показывая, что тащить его в кабинет физиотерапии – это преступление против его свободы.

– Мам, ну я не хочу-у-у! Там плохо пахнет!

Я сжимаю губы, выдохнув сквозь зубы.

Господи, дай мне терпения. Я и так не спала толком, а тут ещё этот цирк с убеждением моего собственного ребёнка, что он не умирает, а всего лишь лечится.

– Максим, не капризничай, – я устало смотрю на него, пытаясь вложить в голос твёрдость, но понимаю, что никакого эффекта это не даёт.

И тут за моей спиной раздаётся мерзкий голос.

– Ну и в кого же он такой невоспитанный?

Светлов.

Разумеется.

Куда же без его ценного мнения…

Так и хочется наорать, но привлекать к себе внимание совершенно не в моих планах. Увязался за мной на мою голову, а теперь еще и критикует. Гад ползучий!

Я медленно поворачиваю голову и сталкиваюсь с его самодовольной ухмылкой. В идеально сидящем костюме, с дорогими запонками, стоящий в этом коридоре, будто ему здесь место. Санитайзер в руках, как личное оружие от бедности и микробов.

Я сжимаю кулаки, но прежде чем успеваю что-то сказать, рядом появляется он.

Громов.

Высокий, в своём вечном халате, с пронзительным взглядом, в котором скользит развесёлый интерес.

– Тебе бы костюм химзащиты, приятель, – лениво произносит он, глядя на Сергея с насмешкой.

Я дёргаюсь.

Максим вскидывает голову и… улыбается.

Смотрит на Громова широко, светло, с какой-то искренней радостью.

Только вот перед Светловым его лицо было другим.

Злое, недовольное, напряжённое.

Я чувствую, как у меня сдавливает горло.

Громов замечает этот контраст.

И я знаю, что он замечает.

Он слишком проницателен. Он слишком быстро улавливает детали. Он слишком точно понимает, куда надо копать.

Чёрт.

Я не готова.

Я не готова к тому, что он догадывается.

Его глаза.

Он смотрит на Максима иначе.

Он смотрит на него слишком внимательно.

Я ощущаю, как что-то внутри начинает крошиться.

А вдруг… он поймёт?

А вдруг увидит?

Этого нельзя допустить.

Я разрываю зрительный контакт и быстро отворачиваюсь.

Но он не отворачивается.

Я это чувствую.

Когда он берёт Максима на руки, легко, без усилий, мальчишка обхватывает его за шею, и мой желудок опускается в пятки.

Хотя бы помог свалить от Светлова…

Их перепалка была забавной, но я-то знаю, чем это аукнется лично мне. Светлов же не даст мне спокойно до дома добраться! В любом случае пристанет, что этот врач клинья ко мне подбивает…

– Ну, Макс, слушай сюда, – поставив сына около кабинета физиотерапии на ноги, говорит Громов. Его голос мягкий, уверенный.

– Без самодеятельности. Ты заходишь, ждёшь маму, не сбегаешь. Всё понял?

Максим, этот маленький беглец, кивает.

С заговорщицким лицом.

Как будто у них есть общий секрет.

Катастрофа.

Я смотрю на них и не могу дышать.

Они даже стоят одинаково!

Я резко поворачиваюсь и вжимаюсь в перила, пока не начался приступ паники.

– А кто отец Максима? – вопрос, который выбивает весь кислород из легких.

Я задыхаюсь.

Мир сужается до точки.

Я знаю, что он догадывается.

Я вижу это по его глазам.

Он спрашивает просто так? Нет. Нет.

Этот человек не задаёт вопросов просто так.

А может… может мне просто кажется?

– Эм… – мой голос звучит убого.

Я пытаюсь собрать мысли, но они рассыпаются в труху.

Он не должен знать.

А если узнает?

Что он сделает?

Будет орать? Спрашивать, как я могла?

А если он захочет забрать Максима?

Нет.

Нет!

Я не позволю.

– Ладно, – вдруг произносит он, отступая.

– А этот твой бывший… Он всегда был таким?

Я вздрагиваю.

Этот вопрос легче, но я всё ещё не могу дышать.

Почему он так точно бьёт в уязвимые точки?

Я сбиваюсь, путаюсь, а потом, говорю всё, как есть, избегая истории, которую рассказывала ему в ту ночь… Маловероятно, конечно, что он вообще ее запомнил, но рисковать не хочется.

Я вываливаю на него весь этот ад.

Про преследования.

Про попытки Сергея вернуть меня, избегая причины нашего развода.

Про его давление.

Про то, как он не отпускает.

И когда я заканчиваю, Громов смотрит на меня… иначе.

– Ты серьёзно?

Я нервно смеюсь.

– Да.

Он молчит.

Я вижу, что он злится.

Что он готов пойти и выбить из Светлова всю его самодовольство.

Но я не этого хочу.

Я не хочу ещё одной войны.

Я слишком устала.

И вдруг он произносит:

– Давай я помогу.

Я замираю.

Я даже не сразу понимаю, что он сказал.

Он предлагает помощь.

Он… Он хочет помочь мне.

Почему?

Я не могу этого принять.

Я не могу его пустить в нашу жизнь.

Это опасно.

Это опасно для всех.

– Нет, – мой голос еле слышен.

Он смотрит на меня.

Я вижу, как он напрягается.

– Почему? – его голос тихий, но в нём глухая злость.

– Это… Это не твоё дело, – я едва слышу собственные слова.

– Моя жизнь, моя проблема.

– Катя…

– Спасибо за помощь сегодня и вчера… И вообще. Но впредь попрошу не вмешиваться!

Я вижу, как он сжимает челюсти. Как его ноздри раздуваются от злости. Как он медленно кивает.

И уходит.

Просто разворачивается и уходит.

Я остаюсь одна.

Я не сразу понимаю, что сажусь на пол.

Просто опускаюсь, прижавшись к стене, и смотрю в пустоту.

Смотрю на дверь, из которой пока еще не вышел мой сын… наш сын!

Но мысли только о Громове.

Пусть лучше так.

Пусть лучше он уйдёт, чем догадается.

Потому что если он поймёт…

Если узнает…

Я не готова.

Я не готова снова начинать войну.

Я слишком устала.

Глава 11

Я в бешенстве.

Не просто злой, не просто раздражён. Я на реальном взводе.

Катя отказалась.

Отказалась от помощи, когда очевидно же – ей она нужна!

Что за упрямая женщина? Почему она так яростно держится за свою самостоятельность, когда её бывший муж превращает её жизнь в ад? Когда она сама на грани нервного срыва? Когда таскает этого мальчишку по больницам, не давая себе выдохнуть?

Я резко пинаю стул в ординаторской. Он громко грохочет о пол.

– Чё ты носишься как тигр в клетке? – раздаётся за спиной голос.

Я поворачиваюсь.

Игорь.

Стоит в дверях, скрестив руки, и внимательно меня изучает.

– Женёк, с тобой всё в порядке?

– Охренительно просто, – огрызаюсь я, взъерошивая волосы.

– Катя… Эта Катя… Она упёртая, как ослица!

– Ты о ком вообще?

Я скриплю зубами.

– Мать того пацана, у которого я из горла вытащил солдатика и который вчера сбежал.

Игорь хмурится.

– И что с ней?

Я коротко рассказываю про ситуацию. Светлова, больницу, её отказ от помощи.

Он молчит, внимательно слушает.

А потом вдруг спрашивает:

– А почему мальчишку таскают на физиотерапию?

Я моргаю.

– Чего?

– Ну, ты говоришь, она устала, бегает с ним в больницу. А зачем? Что у него?

Я рассеянно вспоминаю, что рассказывала мне Катя.

– Она говорила, что у него проблемы с суставами. В детстве было что-то вроде гипертонуса, вот теперь проверяются, чтобы не было последствий.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.