DOBROmood Broadbent
Как становятся ведьмами

Название: Как становятся ведьмами

Автор(-ы): Добромуд Бродбент/DOBROmood Broadbent

Ссылка: https://author.today/work/228557

…

Рожденье наше – только лишь забвенье;

Душа, что нам дана на срок земной,

До своего на свете пробужденья

Живет в обители иной;

Наследство

Моя бабушка умерла в свой день рождения в возрасте девяноста восьми лет, во сне. В России где-то около двухсот человек в год оканчивают свой жизненный путь таким образом. Такая смерть считается мирной и спокойной. Вы знали, что самое частое время смерти ночью – это время с 04.00 до 06.00 утра? Могу поспорить, вы хоть раз просыпались в три часа ночи и боялись без света дойти до туалета. Всё просто, три часа ночи – это мистическое время, когда через зеркала открываются двери в иной мир, так говорила бабушка. Она скончалась в 03.30.

Моя бабушка была милой старушкой и довольно подвижной, несмотря на возраст. Хотя за год до смерти у неё резко упало зрение – дала знать о себе катаракта. Тогда мы с моей матушкой, её дочерью, уговорили бабушку переехать в городскую квартиру, где могли обеспечить полноценный уход. Родители в моем детстве запомнились лишь где-то на фоне. Самым близким, родным человеком для меня была бабушка. Все секреты и тайны, мечты и желания, страхи и радости я относила к ней. Только она за всю мою тридцатилетнюю жизнь принимала меня такой, какая я есть. Будучи единственным ребёнком в семье своих родителей, я часто мечтала, чтобы бабушка была моей сестренкой, дабы не расставаться с ней раньше отпущенного мне срока.

Похороны проходили в довольно пригожий день, под теплыми лучами солнышка бабьего лета. Опавшая листва приятно шуршала под ногами на территории кладбища. Бабушку опустили на глубину двух метров в добротном ясеневом гробу и засыпали. Перед этим, конечно, заехали в местную церковь, чтобы батюшка провел обряд отпевания. Батюшка старался, выполняя свою работу, пока каждый из родственников и близких думал о чем-то своём. Кажется, я уловила чей-то шепот, что вот, мол, любимая внучка даже не плачет. Не знаю, как сработала психика, но я не была убита горем первое время. Меня охватывало чувство неверия. Я отрицала смерть бабушки, и вела с ней мысленный диалог, комментируя происходящее.

Будь она жива, я бы обязательно ей рассказала, что в той церквушке, где я стояла, бессмысленно глядя на пол, что выложен большими серыми мраморными плитами… в рисунке одной из них я отчётливо видела человеческие лица. Я насчитала девять физиономий. Они были разных размеров и выражали разные эмоции. Сначала я решила, что мне это мерещится. Я зажмуривала глаза, отворачивалась, но лица не исчезали, а спросить у других не рискнула, боясь посеять сомнения в своей адекватности. Позже я специально заехала проверить увиденное, но лиц там не оказалось…

Хуже похорон может быть только делёжка имущества. В соответствии с последним бабушкиным капризом, оглашение завещания было назначено на первое марта. Изначально я не хотела идти вообще, но мама сказала, что нужно будет подписать документы после оглашения завещания. Мне было известно, что свой дом бабушка оставила мне. Единственное, что стало открытием – это деньги. По миллиону двум дочерям, старшие сыновья моей бабушки не пережили своей матери, и по пятьсот тысяч внукам. Внуков у неё имелось в наличие восемь душ, но только я была самой любимой. Откуда столько денег у нашей старушки осталось загадкой. Слышала я, как возмущалась моя двоюродная сестра – Ольга, пытаясь убедить мать подать в суд с требованием обязательной части в наследстве. Тетя Наташа резко оборвала возмущения, велев уважать желания бабушки. Про себя я была ей благодарна, но ушла, не прощаясь.

Контора нотариуса находилась в паре кварталов от нашего дома. Наушники я с собой не взяла и не могла отгородиться от внешнего мира, погрузившись в себя. Воздух был насыщен нотками свежести, что достались ему еще от зимы. Яркий солнечный свет просто ослеплял, но с каждым днем согревал все больше и больше. Я медленно шла по тротуару вдоль проезжей дороги, наслаждаясь долгожданной весной после коротких и угрюмых зимних дней с их постоянным холодом и хмурым небом. Для природы весна – это сплошное утро жизни.

Когда раздался визг тормозов, отсутствие наушников меня и спасло, я обернулась. В этот момент мир вокруг замедлился, звуки пропали, оставляя после себя звенящую тишину. На меня в паре метров, сшибая металлическую ограду, нёсся черный внедорожник, как в замедленной съёмке. В моих глазах машина двигалась не быстрее ленивца. И если окружающий мир потерял былую поспешность, со мной всё было нормально. Я отпрыгнула в сторону. Мир стремительно набирал обороты. Внедорожник пронесся мимо меня, сбивая впереди идущих людей, словно кегли, и замер, оставив после себя две черные полосы на тротуаре.

Водитель – молодой парень – был трезв, просто не справился с управлением. Он в ужасе выскочил из внедорожника и кинулся к пострадавшим.

– Поля, Поля! – услышала я голос своей матери резко вернувшимся звуком.

Я обернулась. Ко мне подбегали матушка с тётей. Они, видимо, шли где-то за мной, и их привлёк звук тормозов.

– Я думала, что он тебя собьёт, – с дрожанием в голосе и со слезами на глазах сообщила мне матушка.

Стоит заметить, моя мать уже немолода, ей шестьдесят, на лице явственно просматриваются морщинки от усталости жизни. Я поздний ребёнок.

– С тобой все в порядке? – уточнила она.

– Да, – подтвердила я, чувствуя, как меня начинает трясти.

Выплеск адреналина, спасшего мне жизнь, давал о себе знать. Мы позвонили в «скорую помощь» сообщить о случившемся, и оказались уже не первыми. Так как ничем не могли помочь, продолжили путь домой. По дороге матушка с тетушкой сокрушались по случившемуся несчастью с теми, нам неизвестными людьми. Я молчала, погружённая в свои воспоминания о медленном мире…

Жили мы с родственницей в соседних домах. Тетя Наташа была одним из лучших представителей человечества. Но, как часто бывает, дети идут не в родителей. У неё была дочь на два года младше меня. Сколько помню, наша дружба не длилась дольше пяти минут после очередных военных баталий. Бабушка говорила, что она задериха, а я неспустиха. Мама убеждала меня уступать, мол, она же младше тебя. И что? Мне теперь ей всю жизнь уступать? Попытки нашего примирения закончились в тот момент, когда она отбила у меня парня, которого я любила…

Да, я всё ещё жила с родителями. Это было удобно. Семьи у меня не было, работа-дом – мой маршрут последние года три. Печально ведь, правда?

– Знаешь, что я думаю, – обратилась я вечером к матери, которая задумчиво попивала чаек на кухне в ожиданье отца.

– М-м?

– Хочу перебраться в дом бабушки на лето, – сообщила я. – А может, и насовсем.

– Зачем? Дом простоял без ухода более года. К тому же, ты никогда не жила одна, – заявила матушка.

– Вот и попробую, – улыбнулась я, наливая себе кружку чая. – Давно пора сепарироваться.

– А с работой что?

– Буду искать себя, – свела к шутке я. – Меня всё равно сократили.

Странное дело, но за почти десять лет рабочего стажа все компании, в которых я работала, банкротились и разорялись. Словно я приносила им несчастье. Приходила работать в цветущую фирму, а уже через пару годков она загибалась. Стоило кому-то мне нагрубить, проявить неучтивость, и они были обречены. Наверное, всем людям свойственно думать, что мир крутится исключительно вокруг их персоны. Многих настолько пугает то, что о них подумают другие, что они так и не рискуют заявить о себе. Скажу по секрету, люди думают исключительно о себе, не о вас. Так что не бойтесь жить.

– Когда собираешься переезжать? – спросила матушка.

– Завтра.

– Завтра? – удивилась мать. – Почему так быстро? Подожди выходных, отец поможет запустить котёл отопления, ведь ещё холодно.

– Я бы раньше перебралась, да боюсь, Ольгу задрала бы изжога, – усмехнулась я.

Мать замолчала надолго. Затем всё же спросила, когда я уже допивала свой чай:

– Не боишься одна? Это же бабушкин дом.

– Бояться надо живых, а не мёртвых, – ответила я, понимая, на что она намекает.

Бабушка всегда так говорила, отмахиваясь от моих страхов, если в детстве мне что-то покажется в темноте или послышится.

– К тому же, – заметила я, ополаскивая кружку под краном, – бабушка умерла в этой квартире.

Нагнала матери жути и вышла из кухни.

Вечером, наполнив свой чемодан вещами на первое время, я расстилала кровать, когда в окно постучали два раза. От такой неожиданности я выронила подушку из рук и замерла. Было тихо. Звук точно был. Так стучат по стеклу костяшками пальцев. Я нервно сглотнула. Я не суеверная, но стук по стеклу на седьмом этаже отчасти пугает. Подошла к окну, отдернула плотную штору, за окном была ночь. Кое-где в соседних домах светились окна, далеко внизу проезжали машины. За окном никого. Только я отражалась в стекле, как в зеркале – вся напряжённая, бледная, в ореоле светлых волос.

Вспомнилось, как я бабушку уговаривала не умирать. А она мне отвечала: «Ну куда же я денусь, внуча? Старая уже совсем. Вот умру, приду к тебе и в окно постучусь. Знай, что с тобою я».

Я выдохнула, плотнее задвинула шторы, двинулась прочь, как опять постучали. Стук был ровно за моею спиной. Я подпрыгнула, возможно, даже вскричала и резко раздвинула шторы. Никого. Собрав свою смелость в деланную браваду, ибо негоже в моем возрасте так пугаться, я строго произнесла:

– Бабуля! Если не хочешь меня видеть рядом с собой, прекращай!

Снова смежила шторы. Больше в окно не стучали. Может, мне всё-таки показалось? Звуковые галлюцинации, бывает такое. Хотя, с другой стороны, очень хотелось верить, что это была бабушка. Чувствуя, как глаза пощипывает от набегающих отчего-то слёз радости, я спокойно уснула…

Сосед

Если думаете, что дом моей бабушки – это покосившаяся серенькая избушка, то вы глубоко заблуждаетесь. Никто в нашей семье не любил комфорт так, как любила его бабушка. Дом располагался в сорока минутах езды от города в деревне Михайловка. Половина деревни действительно состояла из старых деревенских домиков, а другая половина представляла собой вполне внушительные коттеджи. Вот на этой границе скромности и излишества и находился дом моей бабушки, составляя собой симбиоз нового и старого. Добротная кирпичная постройка в один этаж со всеми удобствами соседствовала с крепкой деревенской баней, уличным туалетом и огородом. С одной стороны бедный сосед, с другой – богатый. А за огородом начиналась довольно обширная роща, состоящая в основном из дубов, вязов и хаотично расставленных клёнов меж них. Дальше вглубь роща плавно переходила в густой лиственный лес. Именно из-за дубов застройку в ту сторону в своё время и запретили.

Дом встретил меня темнотой, сыростью и благоуханием затхлости. Запоздало я вспомнила о том, что окна по старинке закрыты ставнями под замками, а ключей от них у меня нет. Семейные перезвоны ничего не решили. Никто не помнил, кто закрывал ставни и где ключи. Решив отложить это на потом, я подсветила себе путь до щитка телефоном и вскоре озарила дом искусственным светом.

Я рассчитывала прогреть дом камином, что находился в самой большой комнате. Но позабыла, что это была бабушкина любимая комната по той же причине – камин. Зал полнился бабушкиными вещами: скучающий по подруге пыльный экран телевизора, лоскутный плед ручной работы, пуховый платок на спинке дивана. А вот и домашние полуботиночки, я напрягла память, вспоминая, как же их называла бабушка. «Прощай молодость»! Сейчас было так жалко, что я не спросила, почему она их так называла.

Отгоняя тоскливые мысли, я свернула плед, намереваясь его отстирать в дальнейшем от пыли. Некоторые люди склонны верить, что если носить личные вещи покойного, то можно перетянуть на себя его грехи – досужие суеверия. Решать, носить или раздать вещи зависит от того, какова эта вещь и какие воспоминания о покойном она навевает.

Разведя огонь в камине, я отправилась решать вопрос со ставнями. Методично обходя дом, честно признаться, я не знала, что делать. На ум приходил только лом, но я сомневалась, хватит ли у меня сил.

– Соседка, может, помощь нужна? – донеслось до меня откуда-то сверху.

Со второго этажа из окна коттеджа по соседству высовывался мужчина, видимо наблюдающий за мной какое-то время. Этот дом построили в нарушение пожарной безопасности, но на моей памяти не было дня, чтобы в доме когда-либо жили. Говорили, что хозяева давно живут за границей, но, видимо, всё изменилось.

– А? Да, доброго дня, – отозвалась я и пояснила, – ключи от замков затерялись во времени.

– Одну минуту, сейчас прибуду, – крикнул мужчина и скрылся в окне.

При ближайшем рассмотрении мужчина оказался довольно симпатичным, с глазами цвета бледно-зелёного нефрита. Волосы темной меди стрижены современно. Двухдневная щетина его вовсе не портила, лишь придавала ему антуражности. Лет сорок пять. Осмотрев замки, он уверенно заявил:

– Мы этот вопрос очень быстро решим. Смотри!

Он достал из кармана ключи, снял кольцо, на котором они держались, и распрямил его в прямую, согнув на конце крючком. Я поразилась ловкости, да и силе. У меня обычно с трудом получалось прикрепить к кольцу ключ.

– Это замок «Алерт», – пояснил он, вставляя полученную железяку в скважину. – Закрывается защелкиванием. Там есть паз…

Раздался щелчок – первый замок снят.

– Так быстро? – рассмеялась я. – Похоже на магию.

– Попробуй, – предложил он.

Направляемая его движениями, со вторым замком уже справилась я, на остальные ушло не больше пяти минут.

– И правда, легко. Спасибо! – поблагодарила я. – Значит, вы наш новый сосед?

– Да, – подтвердил он. – Я – Златан.

– Какое необычное имя, никогда такого не слышала.

Он улыбнулся.

– Старославянское, родители нарекли, – развел руками мужчина.

– Очень вам подходит. Вы точно не человек, а золото! – решила польстить я ему. – А я Полина.

Златан помог разобраться с котлом отопления на чердаке. Мы споро натаскали воды. Странное дело. В полумраке чердака, в свете одинокой неяркой лампочки, мне казалось, кто-то маленький темною тенью поддерживает дно моих ведер. Никогда они не бывали настолько легки. Пока я решала вопрос с интернетом, Златан запустил систему водоснабжения. Даже дров нарубил, пополнив дровяник.

«Воистину золотой человек» – думала я, заканчивая уборку к вечеру.

Ночью я спала хорошо. Проснулась под утро от странного ощущения, когда в камине догорали последние искорки, а за окном брезжил рассвет. Я спала на диване, ногами к окну напротив камина. Проснулась я лёжа на спине, руки подняты вверх и расслаблены. Меня разбудило прикосновение, будто кто-то вложил что-то в мою ладонь и аккуратно подталкивал мои пальцы, собирая в кулак. Я подпрыгнула на кровати и замерла. Меня прошиб ледяной пот.

Диван разбирался таким способом, что оставался без спинок. На краю лежала моя объемная пуховая подушка, за которой маячили два круглых глаза, блестящие, темно-серого цвета, размером с чайное блюдце. Глаза находились на теле, чем-то похожим на шар, покрытый светло-серой шерстью, как у собаки. По краям подушку сминали большими пальцами цвета графита. Крупные кисти вели к непропорционально тонким рукам.

Я не могла двинуться с места, охваченная странным оцепенением. Существо смотрело на меня пытливым взглядом, словно ожидая чего-то. У меня получилось перевести взгляд на свою руку. Я разжала кулак, который до этого мне зажимали. Внутри лежала серебряная монета величиной со старый пятак. В голове всплыл наказ бабушки, и я прошептала:

– К добру или худу?

И проснулась второй раз. Я лежала на спине, руки подняты вверх. За окном занимался рассвет. Я подскочила. За диваном никого не было. Пугало лишь моё отражение в зеркальном купе. Монетка тоже пропала. Приснится ж такое! Напугалась до дрожи. Прокручивать воспоминания сна было страшно. Но, кажется, мне глухо ответили, что к добру, ну, или мне так хотелось…

Гости

Остаток апреля я приводила дом и огород в порядок, во всем помогал Златан. О таком соседе можно только мечтать! Стоило мне столкнуться с каким-либо затруднением, он кричал: «Сейчас прибегу!» Да, и уж если быть откровенной, с каждым днём я всё больше симпатизировала ему. Он помогал без каких-то намёков, по-соседски, по-доброму. Был весёлым и компанейским мужчиной. Чтобы как-то отблагодарить, я регулярно приглашала его на ужин. Старалась от души, чтоб соседушку поразить.

Сегодня вечером он постучал ко мне в дверь в обличье медведя. Точнее сказать, он стоял с накинутой на плечи большой шкурой медведя.

– Это что? – поразилась я.

– Я же говорил, твоему камину для уюта не хватает шкуры этого зверя, – улыбнулся Златан из-под клыкастой морды медведя.

– Это, наверное, дорого, – всплеснула руками я, боясь возникновения чувства неудобства и долга.

– Не переживай! Я выпросил её у брата, у него полно таких, но я забрал самую красивую для тебя.

Так перед камином поселился медведь.

После ужина мы переходили в зал, усаживались на старинные стулья, изготовленные в начале прошлого столетия. Бабушка рассказывала – это наследство от дворянских предков дедушки, что удалось сохранить, как и большой круглый шахматный стол с искусно вырезанными шахматными фигурами, которые следовало убирать в специальный отсек внутрь стола. Помнится, в детстве я очень любила их рассматривать. Каждая фигура представляла солдата первой мировой войны: пешки стояли на одном колене со штык-винтовкой в руке, фуражка, лопата, сумки – всё так старательно вырезано, в деталях, даже лицо. Тура, конечно, башенка с оконцами и флагом на самой верхушке, конь – на дыбах с растрёпанной гривой, седлом и упряжкой, секунда – и он поскачет вперёд, ладья – складный мужчина в кафтане со знаками отличия на груди, король, королева – не менее тонкой работы.

Играли мы на желания. Не пошлые, а забавные, я бы сказала, даже где-то творческие местами. В плетеную корзинку мы скидывали придуманные в течение дней задания, записанные на свернутых листочках. Первую партию проиграла я. Златан оперативно подхватил корзинку с камина:

– Тяни наказанье! – объявил он, широко улыбаясь.

Я рассмеялась и достала листок, развернула, там было написано:

«Позвони в службу поддержки или другу/подруге, разговаривая по алфавиту».

– Это как? – не совсем поняла я, попав на задание Златана.

Златан рассмеялся.

– Каждое твое предложение в разговоре должно начинаться со слова согласно букве алфавита и не должно повторяться, – пояснил он.

Осознав его задумку, я воскликнула:

– Я не смогу это делать на серьёзной мине.

– Сможешь, – уверенно заявил он. – Ведь ты проиграла.

Судя по всему, он был в предвкушенье. Выбора нет. Выписав алфавит на листок, я задумалась, кому же звонить.

– Звони в службу поддержки «Мегафон», – подсказал Златан. – И включай громкую связь.

Подбадриваемая его советом, я набрала номер, после мучительно долгих переключений, наконец, вывели к оператору:

– Служба поддержки «Мегафон». Меня зовут Ирина, чем помочь? – представилась девушка из телефона.

– Алло, – отозвалась я, согласно заданию.

– Да, слушаю вас.

– Баранова беспокоит, – я продолжала с успехом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.