# Агент призрака. Книга 2. Черная Панна

Екатерина Стрингель

Уже пять лет Настя работает агентом призрака в минском филиале.

В Несвижском замке, где проходит корпоратив, она оказывается втянута в дело духа из легенд – королевы Барбары Радзивилл, которую местные именуют Черной Панной. Теперь сцены ее жизни и несчастной любви приходят Насте во снах.

Это не единственное, что ее тревожит. В гараже Настя встречает дух своего отца, и ей надо понять, как его освободить.

Посмертные проклятия, потайные ходы, засекреченные архивы, своенравные призраки – лишь малое из того, с чем ей предстоит столкнуться.

# Екатерина Стрингель. Агент призрака. Книга 2. Черная Панна


Иллюстрация на обложке: Batori

Иллюстраторы Анна Минина (T.Kilo), Артём Суменков


© Екатерина Стрингель, текст, 2026

© ООО «ИД «Теория невероятности», 2026


Легенда о Черной Панне, безусловно, очень красива, но книга в большей степени не об этом. Это книга о любви, настоящей, той, которая вмещает слово «вечность». Еще о любви детей к родителям и наоборот, о преданности и дружбе, о жизни и смерти, о понятных и важных вещах. И это находит мощный отклик в душе.

А еще это книга о Несвижском замке. Мир несуществующий, мифический здесь соседствует с современным музеем-заповедником «Несвиж». Читая книгу, ты как будто проходишь через залы замка, видишь знакомые вещи.

Автор рассказывает нам о том, что в мире есть добро и за него стоит бороться. Это наполняет историю невероятно гуманистическим звучанием.

ЛЮДМИЛА ЕВГЕНЬЕВНА ЧУРИЛО,

историк и экскурсовод по городам Несвиж и Мир


## Пролог

> Настоящая любовь обязательно отражается в вечности и неминуемо приводит к свету


Не́свижский замок, ноябрь 1551 г.

Дух королевы они еще ни разу не вызывали. Чернокнижники и алхимики, Твардовский и Мнишек, кружили вокруг стола, доставая из сундука толстые свечи и раскладывая небольшие свитки. В центр они положили изящную золотую корону и слегка пожелтевший платок с кружевами и выпуклыми буквами «BR». Возле камина, в креслах, обшитых красным бархатом, сидели князь Николай Радзивилл Черный и король Речи Посполитой – Сигизмунд Второй Август.

Унылый треск поленьев из камина в гостином зале отражался от стен и возвращался с тройной силой. Десятки свечей горели на золотой люстре под высоким потолком, их отблески плясали под каминную музыку огня.

Тишину нарушил жесткий металлический скрип: слуга, стоящий за ширмой, медленно двигал колесо поворотного механизма, опуская массивный светильник все ниже и ниже. Конусом потушили свечи, и весь зал с белыми стенами, покрытыми лепниной и позолотой, погрузился во тьму. Только свет от камина мягко падал на резные кресла, круглый стол и отражался в двух больших зеркалах на противоположных стенах.

Николай Черный задумчиво поглаживал длинную смоляную бороду, которая аккуратно лежала на объемной белой фрезе [1]. Пурпурный кафтан, расшитый атласной бахромой, прятал шею и туловище в темноте, складывалось впечатление, будто голова лежит на толстом белом блюде.

Сигизмунд Август сидел неподвижно, впившись пальцами в бархатный подлокотник кресла так сильно, что побелели костяшки. Второй рукой он прикрыл рот, касаясь густой бороды. На свету блестели глаза цвета безлунной ночи, наполненные тоской утраты чего-то слишком важного, чтобы суметь после этого снова зажечь в них огонь. Языки пламени могли теперь лишь отражаться бликами в зрачках. На вид ему было примерно тридцать лет, но широкие морщины, глубоко изрывшие лоб, и сильно нависшие верхние веки выдавали пережитые страдания, укравшие смысл жизни. Ноздри ягеллонского носа с высокой спинкой медленно раздувались и сжимались при каждом вздохе.

Король отпустил обивку подлокотника, бережно взял платок с инициалами, нежно провел дрожащими пальцами по выпуклой вышивке и поднес ткань к лицу, вдыхая аромат. Из правого уголка глаза по грубой коже потекла одинокая капля и нырнула в бороду. Он отметил про себя, как удачно падает тень носа, скрывая ото всех его слабость.

– Сигизмунд, пора. Но, пока мы не начали, еще не поздно все отменить, – заговорил Николай. Его голос звучал неуверенно, что совсем не подходило гордой и мужественной осанке и низкому командному тембру.

Чернокнижники, стоявшие в бордовых мантиях у круглого стола, замерли с толстыми свечами в руках. Они вопросительно смотрели то на Николая Черного, то на Сигизмунда, прижимающего к себе белый платок. Король глубоко вздохнул, оторвал от груди белую ткань, вернул на стол и снова вцепился пальцами в подлокотники.

– Нет, все решено. Если есть хоть единый шанс еще раз ее увидеть, я пойду на все. И ты это прекрасно знаешь. – Король выпрямился и с вызовом посмотрел в глаза Черного.

– Знаю, друг мой, – тяжело вздохнул Николай. – Твои намерения и искренние чувства к моей сестре не вызывают сомнений.

– Я был рядом с ней до последнего вздоха, – не унимался Сигизмунд. – И неделю шел рядом с гробом, пока ее тело перевозили в Вильну. Я бы пошел за ней на тот свет, если бы мог.

Твардовский неловко кашлянул, напоминая о своем присутствии. Николай кивнул ему:

– Можете продолжать.

Мнишек зажег тринадцать толстых свечей, образовавших светящийся круг, огонь которого тут же начал вторить танцу в камине. В середине круга он положил платок возле короны. Твардовский протянул один небольшой свиток Николаю, второй – Сигизмунду, третий передал Мнишеку, а четвертый оставил у себя. Тонкие пальцы чернокнижников были унизаны массивными перстнями с драгоценными камнями и узорами рун.

– Идти за ней на тот свет… – эхом повторил Твардовский. – Именно этим мы сейчас и займемся, господа. – Он протянул Сигизмунду и Николаю золотые браслеты с такими же камнями, как на перстнях. – Так надо. Во время ритуала их ни в коем случае нельзя снимать.

Они послушно надели браслеты и пододвинули кресла поближе к столу. Мнишек заговорил низким, уверенным голосом:

– На этих свитках написано древнее заклинание, способное вызвать дух королевы. Она появится здесь как призрак, сотканный из дыма. У вас будет всего пять минут, чтобы поговорить с ней, а потом она исчезнет. Нельзя злить духа, он может попытаться вселиться в кого-то из нас. На вас надеты защитные браслеты, но даже попытка проникновения будет весьма неприятной. И второе – самое важное правило: ни в коем случае нельзя прикасаться к духу! Это может повлечь ужасные последствия. Настолько ужасные, что даже сильная черная магия и алхимия не в силах будут это исправить. Поэтому стоит принять меры предосторожности.

Твардовский достал из сундука веревки и нерешительно направился к Сигизмунду. Тот с укором посмотрел на чернокнижника.

– Это лишнее, – громко сказал Сигизмунд. – Я в силах сдерживаться.

Николай кивнул, и Твардовский убрал веревки. У Сигизмунда Августа подрагивали колени, но строгое лицо не выражало эмоций.

– Когда я скажу, мы должны одновременно начать читать заклинание со свитков. А пока что извольте подать мне руку, ваша милость, – Мнишек обратился к королю и еле заметно преклонил голову.

Сигизмунд Август неохотно отцепил пальцы от кресла и протянул ладонь. Чернокнижник достал кинжал с рунами на рукоятке и быстрым движением проткнул острием мизинец короля. Из подушечки пальца появилась крупная капля крови. Мнишек держал его руку прямо над короной, позволив капле упасть на золотой выступ и стечь по краям. Вторую каплю королевской крови он уронил на белый платок, который тут же впитал ее, оставив большое бордовое пятно. Алхимик передал Сигизмунду кусочек льняной ткани, чтобы приложить к ране, а затем проделал то же самое с рукой Николая, Твардовского и завершил своей.

Свиток Сигизмунда Августа дрожал. Король постарался себя успокоить и придать голосу должный, достойный королевской особы рода Ягеллонов, тон.

Он прочистил горло и после сигнала Мнишека начал громко зачитывать на латыни странное витиеватое заклинание с трудноуловимым смыслом. На словах «Призываю тебя, дух Барбары Радзивилл» его сердце сжалось, а дыхание перехватило. Он с трудом взял себя в руки и продолжил в унисон с чернокнижниками и двоюродным братом жены.

Когда заклинание прочитали до конца, Твардовский жестом велел сложить свитки в середину круга. Ничего не происходило, только поленья в камине затрещали сильнее, а где-то в коридорах замка раздался грохот, наверное, неуклюжая служанка опрокинула поднос.

Сигизмунд Август с вопросом смотрел на Николая. Секунды ожидания тянулись мучительно долго, с каждым вздохом надежда увидеть Барбару угасала.

Напряжение и неловкое молчание достигли апогея, и Сигизмунд раздраженно вскочил с кресла, испепеляя взглядом Николая за ложную надежду. В тот момент, когда он направился к выходу, за спиной раздалось шипение. Он обернулся: все тринадцать свечей вспыхнули ярче, языки пламени взметнулись, а платок, испещренный пятнами крови, загорелся и начал тлеть в середине стола.

Сигизмунд Август завороженно следил за происходящим. Когда кровавый платок догорел и оставил после себя лишь горстку пепла, корона слегка подпрыгнула на столе и завертелась вокруг своей оси. Она двигалась так быстро, что стала походить на золотой мерцающий шар. Николай поднялся с кресла, чернокнижники остались стоять неподвижно, выставив ладони перед собой, напряженные лица выражали не страх и не удивление, а только крайнюю сосредоточенность и уверенность.

Откуда-то подуло сильным ветром, Сигизмунд вздрогнул от холода. Свечи разом потухли, и в воздухе невыносимо запахло гарью. Камин все так же тлел, освещая часть комнаты, но его пламя окрасилось в голубой цвет.

Николай беспомощно оглядывался по сторонам, а Твардовский, не мигая, смотрел королю за спину.

– Обернитесь, ваша милость, – тихо сказал он.

Сигизмунд больше не мог скрывать волнения и дрожал всем телом. Он развернулся и увидел полупрозрачный образ Барбары, словно сотканный из дыма. Сквозь нее виднелась стена с гобеленом, утопающим в тени комнаты, а красивое грустное лицо обрамлял жемчужный чепец. Длинное платье скрывало хрупкую фигуру, которую Сигизмунд помнил в мельчайших подробностях, вплоть до родинки на правом бедре. Ладони с длинными пальцами лежали друг на друге, легко касаясь живота, затянутого тугим корсетом, грудь оставалась неподвижной.

Дух Барбары неотрывно смотрел в глаза Сигизмунду Августу, он тоже смотрел на нее. Они замерли, не решаясь заговорить или сдвинуться с места, чтобы магия не развеялась. Николай непонимающе косился на Сигизмунда, не видя духа сестры. Сигизмунд и Барбара шагнули друг к другу.

– Басе́нька, моя Басенька… – одними губами прошептал Сигизмунд. По его щеке снова предательски потекла слеза, а потом еще одна и еще.

– Сигизмунд… – еле слышно сказала Барбара. Она поплыла по воздуху к мужу, который застыл в шаге от нее, помня про наставления чернокнижников.

– Мне столько всего нужно тебе поведать! О, как же мне тебя не хватало! Без тебя я словно не живу вовсе… – голос короля зазвучал тихо и нежно.

– Прости меня за то, что я оказалась такой слабой. – Барбара прикрыла лицо прозрачными руками и попятилась. – Я люблю тебя всей душой, до последнего вздоха и далее.

– Ты ни в чем не виновата! – воскликнул Сигизмунд Август. – Даже одно мгновение с тобой стоило того, чтобы жить. Басенька, я люблю тебя.

Она убрала руки от лица, оно светилось радостью, но дух ее таял, дым рассеивался.

– Не-е-ет! – Сигизмунд ринулся к Барбаре и попытался обнять, его обдало леденящим холодом, пробиравшим до костей. Он отшатнулся, скованный оцепенением, заполняющим все нутро.

– Нет! – эхом отозвался Твардовский. – Что вы наделали?!

Раздался оглушительный взрыв, огонь в камине потух, а по залу пополз трупный запах. Сигизмунд ошарашенно посмотрел на дух жены, который снова стал видимым и принялся летать по всему залу, заполняя его холодом.

Когда Мнишек зажег свечу и подбежал к Сигизмунду, перед чернокнижником снова возник дух Барбары. Вот только от ее нежной красоты не осталось и следа. Она смотрела на Сигизмунда Августа с ухмылкой, лицо исказилось в неестественной гримасе и подрагивало, Барбара залилась ехидным смехом, поднялась в воздух и пролетела сквозь тело короля, окатив его ледяной волной, затем то же самое проделала с Николаем и Мнишеком, выкрикивая: «Ку-у-урва!» [2]

Твардовский подбежал к столу, зажег свечу и попытался спалить свитки. Дух Барбары кружился вокруг него, постоянно задувая свечи.

– Ваша милость, отвлеките ее! – прошептал чернокнижник, подойдя к Сигизмунду Августу.

– Басенька! – крикнул король. – Пожалуйста, лети ко мне!

Барбара снова засмеялась и пронеслась сквозь Сигизмунда, оставив после себя ломоту в его теле. За это время Твардовскому удалось зажечь свечу, подпалить свитки и вместе с пеплом от платка и короной бросить в камин, который снова воспылал синим пламенем. Дух Барбары притянуло к огню, и она скрылась в нем.

– Бежим! – крикнул Мнишек. – Закрыть все двери и никого сюда не пускать!

Чернокнижники начертили кровью символы на каждой из дверей и приказали ни в коем случае не открывать их. Николай прогнал слуг, велев не подходить к дверям. На какое-то время это должно было сдержать духа.

– Что произошло?! – вскрикнул Черный, размахивая руками.

– Заклинание нарушено, и дух Барбары не сможет покинуть мир живых, – проревел Мнишек.

– И что теперь? – ответил Николай.

– Есть всего один выход: на исходе жизни Сигизмунд Август должен приехать в этот замок. Если он скончается здесь, то его душа соединится с душой Барбары и они смогут вместе отправиться дальше. А до этих пор ее душа будет заключена здесь.

Сигизмунд Август беспокойно ходил из стороны в сторону, закрыв лицо руками.

– Сейчас дух Барбары одолевают фантомные боли, худшие пороки вылезают наружу, – пояснил Твардовский. – Она теперь не та, кем была при жизни.

Дверь с нарисованными символами судорожно вибрировала, готовая разлететься в щепки. Из-под нее веяло холодом, доносились попеременно жуткие всхлипы и заливистый смех. Прогремел еще один взрыв, и дверь перестала дрожать – наступила тишина. Сигизмунд, Николай, Твардовский и Мнишек застыли. В залах погасли все свечи и огни каминов, замок погрузился во мрак и невыносимый холод. В абсолютной тишине раздался скрипучий, леденящий душу голос:

– Любимый, где же ты?


## Часть 1. Тайный кабинет

### Глава 1. Несвижский замок


Минск, декабрь 2018 г.

На стенах гаража висели доски с гаечными ключами, полки с запчастями и отвертками. Металлическую дверь украшала карта звездного неба: внутри двух белых кругов изображались маленькие созвездия на черном фоне. Настя перевезла плакат из дома, чтобы стало немного уютнее.

Она подкинула несколько дров в металлическую печь. Языки пламени сначала слегка угасли, а потом захватили новые поленья, разгораясь ярче. Настя присела на пассажирское сидение от старого отцовского автомобиля, которое стояло на полу, и взяла стаканчик с имбирным чаем, чтобы погреть о него руки. Пряные ароматы корицы, бадьяна и апельсина смешались с запахами мазута и резины.

Из-под вязаной шапки выбивались светлые длинные волосы, закрученные в крупные кудри. Из-за работы Насте пришлось избавиться от голубой пряди, выкрасив волосы в один цвет, и сменить гардероб на более строгий. Теперь каждый день она натягивала на себя узкие брюки, однотонную рубашку и пиджак. Однако нотку бунтарства все равно оставляла: под строгими брюками всегда прятались носки с яркими узорами. В этот раз из-под штанов выглядывали голубые с миниатюрными енотами.

Возле Настиного кресла стояло такое же, водительское, на котором сидел отец, одетый совсем не по погоде: широкие шорты и майка с гавайским принтом. Усталые глаза неотрывно смотрели на Настю из-под очков.

– Нарядная сегодня такая, собираешься куда-то? – голос отца зазвучал бодро, несмотря на то что сам он выглядел изможденно.

– Пап, ты каждый раз это спрашиваешь, – фыркнула Настя.

– А ты каждый раз приходишь нарядная и красивая. – Отец улыбнулся. – Видела бы тебя сейчас мама! Точно заподозрила бы в краже ее гардероба.

Лицо Насти стало очень серьезным, пальцы сжали стакан с чаем, а на глаза навернулись слезы. Она спохватилась и тут же использовала прием, который ей показала напарница Лена: выпрямила спину, глубоко вдохнула, задержала дыхание и быстро выдохнула. А затем представила, как Юрий Иванович, их упитанный руководитель с залысиной, делает балетное па в розовой пачке. Она чуть не прыснула от смеха, и слезы отступили. Настя часто использовала этот прием, особенно когда только начинала работать агентом: проявление слабости в торговле считалось дурным тоном. Хороший агент должен всегда улыбаться и пребывать в прекрасном настроении, даже если на душе скребется сотня кошек. Даже если хочется забиться в угол, выть от боли и никого не видеть.

– Интересно, как там мама на той стороне… – грустно прошептала Настя. – Видит ли она нас?

– Надеюсь, нет. – Отец попытался перевести все в шутку, увидев, как Настя поменялась в лице: – Иначе каждый день причитала бы о том, что я торчу в гараже даже после смерти.

Через прозрачную, сотканную из дыма мужскую фигуру отчетливо виднелась грязь на сидении.

– Да, а еще высказала бы мне за то, что кот съел все фикусы и хлорофитумы, – хмыкнула Настя. – И за то, что Андрей случайно разбил ваш свадебный графин из богемского стекла…

Они оба замолчали и в неловкой паузе уставились на огонь в печке. Настя допила чай, убрала стакан в сторону и чуть не подпрыгнула на месте: зазвонил телефон.

«Андрей. Блин, как же не вовремя». Настя сбросила вызов и отложила телефон подальше, решив, что перезвонит позже.

– Жених твой? – с энтузиазмом спросил отец.

– Если бы. – Настя подперла ладонью подбородок и скривила рот. – Пять лет уже вместе, а все никак.

– Я за твоей мамой пять лет бегал, чтобы просто пригласить на свидание! Начиная с пятого класса. Так что все еще впереди! Главное, чтобы он оказался хорошим и надежным. – Отец откинулся на спинку кресла и заговорщицки сощурился. – Ну так что, ты привезла?

– Да. Прости, совсем забыла.

Настя вышла из гаража и достала из багажника голубого Mercedes-Benz большую картонную коробку. Извлекла содержимое, начала ловко собирать конструкцию, и уже через пару минут у входа стоял телескоп, объектив которого она направила на звездное небо над гаражным кооперативом.

Шесть лет назад Настя чудом выжила в автомобильной аварии, в которую попала ее семья. Отец и мать не смогли спастись. Через некоторое время дух отца оказался в гараже, будучи прикованным к останкам машины. Настя обнаружила его совсем случайно, когда поехала на очередное задание Отдела Реинкарнационных Аномалий и увидела на двери соседнего гаража знакомый символ: летящая комета, нарисованная мелом. Все это время отец скитался в одиночестве посреди четырех стен.

С тех пор как Настя обнаружила призрак отца в гараже, прошло несколько месяцев. Она приезжала туда через день, разговаривала с ним и пыталась понять, что его держит на земле. В детстве он рос в счастливой полной семье, которая ни в чем не нуждалась, после женитьбы построил успешную карьеру астронома, не имел долгов и поводов для мук совести. Но что-то не позволяло ему двигаться дальше, к свету. Дух оставался прикованным к гаражу, и Настя ломала голову, как можно решить эту проблему.

– Ну-ка, что у нас тут. – Отец в прямом смысле подлетел к телескопу и стал жадно вглядываться в объектив. Он снял призрачные очки, которые остались при нем даже после смерти. – А в этом есть определенные плюсы, ты глянь-ка, а! Раньше без очков я бы не смог рассмотреть кольца Сатурна, а теперь – вот же они, родимые!

Настя грустно улыбнулась и села обратно в кресло, погреться у печки. Мало того, что от духа отца исходил нечеловеческий холод, так еще и телескоп мешал закрыть двери. Она опустила веки, вслушиваясь в потрескивание древесины.

Воспоминания атаковали с новой силой, стало невыносимо тоскливо. Раньше в это время года они с мамой и папой всегда ездили на ярмарку за елкой. Папа выбирал самую пушистую и отважно тащил к машине, а мама возмущалась из-за будущей уборки и причитала, мол, лучше бы они купили искусственную. Но Настя любила, когда запах хвои наполняет квартиру, а мигающая гирлянда подсвечивает тонкие, изящные, настоящие ветки. Отец прекрасно знал об этом и каждый год настаивал именно на живой елке.

После гибели родителей Настя перестала ставить елку в квартире. Ей казалось, что если купит ее сама, то тем самым предаст память о них. И каждый раз, когда Настя перебирала антресоль и находила там коробку с новогодними игрушками, зияющая пустота внутри начинала ныть, подступая солеными слезами к горлу. И даже прием с розовой пачкой не всегда срабатывал, чтобы остановить нахлынувшие чувства.

Отец суетился вокруг телескопа, всматривался в ночное небо с озадаченным видом, а потом попросил Настю перенаправить окуляр в другую сторону и настроить фокус. Пока Настя перемещала телескоп, случайно коснулась руки отца, и ее обдало леденящим холодом, пробирающим до костей. Она коротко пискнула и отшатнулась.

– Ой, прости, – воскликнул он, видя, как Настя прижимает руку к телу, пытаясь согреть. – Я все никак не привыкну.

– Все в порядке, ты же не специально, – пожала плечами Настя и пошла обратно к печи.

– Опять этот голубой дым… – задумчиво протянул дух отца, всматриваясь в окуляр.

– Дым?

Отец отпрянул от телескопа.

– При жизни я работал над одним важным проектом, связанным с этим дымом.

– М-м-м? – Настя нахмурила брови. – Ты не рассказывал об этом.

– Он был секретным, ради него я и стал астрономом. – Отец опустился в кресло. – В молодости я жил недалеко от Чернобыля. И, когда произошел взрыв, чуть не погиб, потому что в тот момент находился слишком близко к станции. Меня спасло чудо. Через пару дней я впервые увидел странный голубой дым в ночном небе, тянущийся вверх. Сразу после катастрофы над поселком витало очень много потоков голубого дыма: они струились, объединялись и летели в небо, но через время их становилось все меньше. Чтобы понять, что это такое, я пошел в науку, устроился работать в лабораторию и посвятил много лет изучению этого дыма, который способны видеть единицы. Я чувствовал, что нащупал нечто очень важное, но истина постоянно ускользала от меня. Примерно за год до гибели мне стало казаться, что схожу с ума. Я очень сильно испугался и забросил проект. Понял, что семья для меня все-таки дороже.

– Может, этот незавершенный проект и есть то самое, что держит тебя на земле? – Настя пристально посмотрела на отца горящими глазами. Она-то прекрасно знала, что это за голубой дым. Вот только понятия не имела, куда конкретно он направлялся. Для нее и самой это всегда было загадкой: куда попадают души после того, как их освобождают?

– Даже если так, все мои записи остались в лаборатории, а я застрял здесь. – Он махнул рукой и отвернулся.

Телефон снова завибрировал, Настя подскочила от неожиданности. На экране высветилось: «Лена ОРА». Она посмотрела на время и мысленно выругалась:

«Черт, черт, черт! Я должна быть уже в пути».

– Да, Лена! – как ни в чем не бывало ответила Настя бодрым голосом. – Конечно, уже еду. Все, давай, не опоздаю.

Кодекс ОРА запрещал агентам вести дела призраков своих близких. Руководство считало, что это может быть опасно: личная привязанность помешает сохранять бдительность и придерживаться техники безопасности при общении с духами. Призраки часто дичали в одиночестве и могли навредить агенту. Поэтому Настя держала дух отца в строжайшем секрете. Когда они с Леной обнаружили его в гараже, Настя взяла с нее слово никому и никогда не рассказывать об этом. С тех пор прошло уже два месяца, и каждую ночь Насте снились воспоминания отца о работе в лаборатории.

Отец с грустью посмотрел на Настю. От прежней жизнерадостности не осталось и следа. Каждый раз, когда Настя собиралась уходить, его уголки глаз и рта опускались, а руки прижимались к телу. И каждый раз у нее сжималось сердце.

Настя достала из сумки черный чехол, вынула оттуда планшет и подключила к увесистому пауэрбанку. В гараже имелась розетка, но отец боялся короткого замыкания и пожара, поэтому просил выключать электричество перед уходом. На экране появилась заставка его любимой передачи про космос.

– Извини, мне пора бежать, потом мы с тобой обязательно договорим. Вот, чтобы ты не скучал без меня, я скачала на планшет все сезоны «Исследований вселенной», которые ты, м-м-м… пропустил. – Настя улыбнулась и разместила планшет напротив кресла отца.

– Вот это царский подарок на Новый год! Спасибо, моя маленькая комета. – Он снова озарился радостью и приготовился к просмотру. – Ты можешь идти, у нас со вселенной свои планы на вечер.

Настя усмехнулась и с умилением посмотрела на него.

– Это все Андрей. – Настя мысленно поблагодарила судьбу за то, что пять лет назад свела их. – Это он купил мне планшет и пауэрбанк.

– Он знает про меня? – Отец внимательно посмотрел на Настю.

– Нет. – Она тяжело вздохнула и вспомнила, что надо бы ему перезвонить. – Кодекс не позволяет. Он вообще ничего не знает о том, чем я на самом деле занимаюсь на работе.

Закутываясь в шарф поверх пальто, она ухмыльнулась и повернулась к отцу:

– И кстати, ты прав, сегодня я действительно кое-куда поеду. – На бледном лице появился легкий румянец.

– А я ведь говорил! – воскликнул он, подняв прозрачный палец и оторвавшись от просмотра заставки передачи. – И куда же?

– На корпоратив. В этом году он пройдет в очень необычном месте.

– Много не пей, – отец каждый раз провожал Настю этой фразой, когда она куда-то собиралась. – Я хоть и умер, но родительский контроль никто не отменял!

– Па-а-ап… Ты же знаешь, что я не пью. – Настя переставила телескоп в сторону и вышла на улицу. – И тебе хорошего вечера в компании вселенной.

– А куда хоть едете?

– В Несвижский замок. – Настя улыбнулась, выключила электричество в щитке и скрылась за ржавой дверью, закрыв гараж на ключ.


Узкие лодочки на каблуках сильно жали, но Настя уверенно шла в сторону стола с минским ОРА. Увидев ее в роскошном черном платье-комбинации на бретельках, Борис и Глеб присвистнули, а Юрий Иванович поставил бокал с коньяком и спешно подбежал к ее стулу, чтобы помочь сесть. Она благодарно кивнула и аккуратно опустилась на винтажную бархатную обивку сидения, которое выглядело словно часть экспозиции музея.

Просторный зал наполняли ароматы мяса, шампанского и икры, сводчатый потолок ресторана украшала фреска в стиле барокко, белые оштукатуренные стены чередовались с кладкой старого красного кирпича. В зале находилось несколько круглых покрытых скатертями столов, за которыми расположились сотрудники регионов Беларуси: ближе всего сидели коллеги из Гродно, чуть дальше – из Витебска, Гомеля, Бреста и Могилева. От их столиков доносились заливистый смех и звон бокалов. На узорчатых льняных скатертях плотно стояли аппетитные закуски: брускетты с икрой, канапе, мясные и сырные нарезки, изысканные салаты с уткой и рулетики с красной рыбой. За одним столом с Настей находились начальник отдела Борис, напарница Лена, агенты Глеб, Антон, Рома и Сергей.

У Насти свело желудок от запахов еды, и она вспомнила, что ничего не ела с самого утра. Она взяла рулетик из румяных оладий с творожным сыром и красной рыбой и откусила. Нежный сливочный вкус волнами расходился по языку, вкусовые рецепторы ликовали. Настя потянулась за брускеттой с икрой, но классическую музыку и громкие разговоры коллег прервал звон стальной вилки о бокал, исходивший от столика Юрия Ивановича. Все тут же замолчали, перестали есть и уставились на руководителя. От привычного офисного вида его наряд почти ничего не отличало: белая рубашка, темные брюки и начищенные до блеска туфли. Выделялась только черная бабочка, обхватившая толстую шею.

Юрий Иванович прочистил горло и заговорил:

– Дорогие коллеги! – громкий уверенный бас наполнил зал. – Я рад поздравить вас с завершением этого непростого года! Сложным он оказался для каждого из нас, но мы смогли пройти его с достоинством! Уверен, что через пару лет будем вспоминать это время с улыбкой. А пока что хотелось бы поблагодарить вас за отличную работу. В этом году нам удалось не только выполнить все планы продаж по соусам, но и выявить тридцать пять реинкарнационных аномалий и успешно отправить на тот свет каждую из душ!

В зале раздались энергичные аплодисменты. Громче всего аплодировал столик минских агентов, на долю которых пришлось большинство раскрытых дел. Им удалось помочь двадцати неупокоенным духам. Глеб даже засвистел, искренне считая это своей заслугой. Он занимался поиском аномалий и документацией по ним. Настя терпеливо слушала и мечтала откусить брускетту с красной икрой, которая лежала на тарелке.

Дождавшись, пока овации стихнут, Юрий Иванович продолжил:

– Каждый год мы подводим итоги эффективности агентов и выбираем лучшего. За трудолюбие и результативность мы награждаем премией. И в этом году мы особенно тщательно отбирали и анализировали кандидатов. Мы посовещались с руководителями всех регионов и коллегиально решили, кто же больше всех заслужил награду.

«Ну давайте уже, награждайте Лену, как обычно, и я смогу съесть бутерброд. Малыши-икринки так и смотрят на меня. Им очень холодно, нужно срочно согреть их у меня в желудке».

Настя решила не ждать, пока речь закончится, взяла брускетту и c аппетитом затолкала ее в рот, еле сдерживаясь, чтобы не застонать от удовольствия.

– …И звание лучшего агента призрака получает… Савицкая Анастасия!

Зал снова взорвался аплодисментами, еще громче, чем до этого.

Настя чуть не подавилась от неожиданности. Она старалась поскорее прожевать, увидев, что все ожидают от нее слов благодарности, но с набитым ртом смогла из себя выдавить только: «Пафиба». Коллеги засмеялись, и ее щеки, слабо прикрытые легким макияжем, тут же залились краской.

Юрий Иванович жестом предложил ей встать. Настя прожевала, запила водой и наконец смогла сказать:

– Спасибо, Юрий Иванович! Это большая честь для меня! – Настя говорила громко и уверенно. За пять лет работы в торговле голос стал звучать не хуже, чем у радиоведущих. – Вообще не ожидала, что именно я стану лучшим агентом, но раз это случилось – хочу сказать, что это не только моя заслуга, но и каждого человека в нашей команде: моей напарницы Лены, Глеба, потому что без его данных мы бы не знали, кому помогать, Ромы, Сергея, Антона и, конечно же, Бориса, который когда-то поверил в меня и принял в команду!

Лена сидела, скрестив руки на груди, и недовольно смотрела на Юрия Ивановича. Итоги года для нее тоже, видимо, стали неожиданностью. Шквал аплодисментов усилился, Борис благодарно склонил лысую голову, положил одну руку на белую рубашку в области сердца, а другой рукой обхватил бокал виски со льдом. На правом запястье неизменно болтался браслет из черных камней с металлической вставкой, где изображалась руна. Похожие браслеты носили все сотрудники ОРА.

– Звучит как тост! – подхватил Юрий Иванович. – Выпьем же за Настю, минскую команду и их руководителя, Бориса!

Бокалы поднялись над столами и слились в нестройную симфонию «Дзинь-дзинь». Настя тоже подняла бокал, но не с вином или виски, а с водой. После того как она выжила в аварии, твердо решила не употреблять ничего, что может укоротить жизнь.


Шум и гам в зале нарастали пропорционально выпитому, и еще недавно скромные парни из Бреста и Гомеля уже кружились в танце под ритмичные хиты нулевых. Столики несколько раз перетасовали своих обитателей, словно колоду карт, стало сложно разобрать, где какой регион сидит. Кто-то решил уединиться и сел за самый крайний столик, кто-то ушел на перекур, а кто-то мучил официантов, допытываясь, какой соус добавлен в салат.

Юрий Иванович, Борис и руководители других регионов сели за отдельный стол недалеко от Насти и принялись громко обсуждать Несвижский замок и призрака, который в нем обитает.

– Так а в чем проблема просто изгнать его? – недоумевал короткостриженый мужчина с орлиным носом – новый руководитель гомельского подразделения.

– Все не так просто, друг мой, – философски заметил Борис, попивая виски со льдом. – Дух Барбары Радзивилл появился здесь вовсе не потому, что у нее есть незавершенное дело, как у обычных призраков. Ее призвали обратно древним заклинанием чернокнижников, и что-то пошло не так.

– Нет, ну должен же быть способ отправить ее обратно! – не унимался орлиный нос.

– Вася, забудь и запей водой. А лучше – виски. – Юрий Иванович поднял бокал. – Дух обитает в замке уже четыреста семьдесят лет, и наш отдел много раз пытался что-то с этим сделать. Все бесполезно.

– К тому же Черная Панна у нас с характером, – подхватил мужчина из гродненского отдела, демонстрируя ямочки на пухлых щеках. – От этой фурии лучше держаться подальше. Благо она обитает только в женской части замка.

К их столу направлялся высокий мужчина лет тридцати пяти в дорогом синем костюме, с зачесанными назад темными волосами и правильными чертами лица: прямой нос с высокой спинкой, скошенный лоб, густые брови и мощные надбровные дуги. Пронзительные карие глаза будто смотрели в самую суть людей, а тяжелый подбородок прятался под легкой щетиной. Он широко улыбался и целенаправленно шел к Борису, разведя длинные руки, словно приглашая в объятия. В левой руке он держал бутылку виски, а на правой из-под рукава рубашки с запонками выглядывал браслет с черными камнями и металлической вставкой.

Борис встал, и они обнялись, как старые приятели, похлопав друг друга по спине, а затем сели на соседние стулья. Незнакомый мужчина поставил бутылку дорогого виски на стол, поздоровался с остальными и обменялся парочкой любезностей с Борисом. Было в этом мужчине что-то такое, отчего хотелось стать его лучшим другом и рассказать все тайны, чтобы заслужить расположение, но при этом – держаться от него подальше.

– Сколько лет, сколько зим! – воскликнул мужчина в синем костюме. – Вот, решил зайти, поздравить вас с наступающим.

Он открыл бутылку виски, налил сначала Борису, себе, а потом Юрию Ивановичу. Настя краем глаза заметила, что Борис странно покосился на Лену, которая весь вечер сидела недовольная и в тот момент развлекалась тем, что подшучивала над легковерным Глебом. Затем Борис встретился взглядом с Настей и жестом пригласил подойти к их столу. Ноги гудели от неудобных туфель, но она встала и уверенно продефилировала к ним.

– Вот, познакомься – это Анастасия, наш лучший агент! – пропел Юрий Иванович. – На самом деле она проявила себя давно, закрыв то самое дело «Стрелы», но тогда мы решили подождать, пока Настя разовьет талант на сто процентов.

Мужчина встал, галантно взял Настину руку и поцеловал тыльную сторону. Она поприветствовала его, но отметила про себя, что этот тип ей совсем не нравится.

– Весьма польщен, – мужчина говорил медленно, вальяжно, словно растягивая слова. – Мало того, что умница, так еще и красавица!

Оказавшись слишком близко к нему, Настя слегка отшатнулась. От мужчины исходил аромат дорогого парфюма с терпкой ноткой, смешанный с еле уловимым шлейфом характерного амбре. С тех пор, как Настя насовсем отказалась от алкоголя, ее стал сильно раздражать этот запах.

Борис тоже оживился и решил представить мужчину.

– А это мой давний товарищ, Арсений, – объявил почти с гордостью. – Когда-то мы с ним вместе начинали работать в ОРА, ездили помогать призракам, как вы с Леной. А потом наши пути разошлись, Арсений поехал в Несвижский замок продолжать дело отца, а я остался в отделе. Сеня – директор замкового комплекса.

Арсений расплылся в улыбке, довольный таким пафосным представлением, Настя вежливо кивнула.

– Очень приятно. Это вас нужно благодарить за шикарный прием в ресторане замка?

– Да, я арендовал специально для вас целый комплекс. – Арсений с головы до ног осмотрел Настю, отчего ей стало не по себе. – Ресторан, залы с экспозициями, лучший экскурсовод, отель – все это в вашем распоряжении на сутки.

Настя окинула взглядом коллег, которые явно не собирались ни на какую экскурсию. В тот момент их больше интересовало общение друг с другом, танцы и дегустация многочисленных видов напитков.

– А можно мне сходить на экскурсию? – У Насти лихорадочно пульсировало в голове, туфли сильно жали, требуя сменить их на удобные сапоги. Арсений незаметно шагнул в сторону Насти, и ее начало подташнивать. Она взяла себя в руки и сказала как ни в чем не бывало: – Нашим коллегам пока не до этого, а вот я бы с удовольствием.

Арсений посмотрел на Настин бокал, наполненный водой с кусочком лимона, хмыкнул и покачал головой.

– Конечно. – Арсений подмигнул Насте и принялся строчить в телефоне. – Я распоряжусь, чтобы вас встретили. Далеко не убегайте, у меня есть к вам кое-какое дело.

Настя выдохнула, поблагодарила Арсения и пошла в сторону столика. Лена в этот момент кокетливо поправляла темные волнистые волосы, спадающие на бордовое платье с декольте, и разговаривала с Глебом. В белой рубашке и штанах, а не в привычных джинсах и футболке, он походил на молодого Бориса, только с модной стрижкой вместо лысины. Глеб воодушевленно слушал, подперев щеку ладонью. Настя покачала головой, но ничего не сказала ему. Бедняга безнадежно влюбился в Лену, но Кодекс запрещал агентам заводить отношения между собой: якобы ментальная связь между двумя медиумами могла помешать установке контакта с духами. К тому же напарница не воспринимала его всерьез.

– Лен, пойдем со мной проветримся. Нас ждет особая экскурсия по замку. – Настя выделила слово «особая» воображаемыми кавычками, кивнув в сторону Арсения.

Напарница еще раз сверкнула взглядом в сторону Бориса, который в тот момент заливал в себя элитный виски и довольно улыбался. Она вскочила с декоративного стула, схватила расшитый пайетками клатч и сквозь зубы процедила:

– Пошли.


Впервые за много лет Новый год обещал быть снежным. Ровные сугробы лежали вдоль круглого дворика шикарного замка, построенного в конце шестнадцатого века. Стены здания подсвечивались зелеными фонарями, а фронтон центрального корпуса украшали два герба – Радзивиллов (орел со щитом и тремя охотничьими рожками) и Вишневецких (крест, полумесяц рожками вниз и звезда). Внизу под гербами изображался орден Белого орла – высшая государственная награда Речи Посполитой. Воздух казался свежим и чистым, в городе такой не встретишь, вокруг – абсолютная тишина, даже галдеж из ресторана не нарушал покой благодаря толстым стенам замка. Дорожку ко входу с началом экспозиции кто-то расчистил и щедро присыпал солью. К их приезду явно готовились.

После неудобных лодочек зимние сапоги на меху сидели на ногах комфортнее домашних тапочек. Настя шла вприпрыжку, периодически подкидывая носками обуви снег перед собой, и радовалась возможности вырваться из душного ресторана. Лена угрюмо вышагивала рядом.

– Поздравляю тебя с новым званием, – натянуто сказала Лена и отправила в рот желатинового мишку из сумочки. Коллега в очередной раз решила бросить курить и пробовала заменить горький табак на сладких медведей.

– Спасибо. – Настя виновато покраснела. – Я, если честно, сама в шоке, это очень неожиданно.

Лена фыркнула и потянула на себя входную дверь. Внутри пахло древностью, как обычно бывает в музеях и антикварных магазинах. Напротив стройных рядов вешалок стояли манекены, одетые в платья эпохи барокко. Одно из них сильно отличалось: черное, гладкое, с длинной белой тканью, свисающей от воротника до пола. Настя и Лена оставили свои пальто зевающей гардеробщице, натянули бахилы и отправились к месту начала экскурсии.

Первый зал оказался совершенно пустым. Когда Настя посещала музей много лет назад с родителями, он кишел туристами. Сводчатые стены украшали кованые светильники в виде орлов и темные портреты бородатых мужчин из рода Радзивиллов. Парадная лестница, обтянутая ковровой дорожкой, уходила вверх и терялась в темноте.

Пока Настя и Лена с интересом рассматривали жутковатые портреты, сзади кто-то скромно кашлянул. Они обернулись и увидели перед собой миловидную женщину с короткими светлыми волосами, в бежевом костюме и с прозрачной папкой, наполненной пожелтевшими листами.

– Добро пожаловать в наш замок! – экскурсовод обратилась к ним. – Меня зовут Ирина, и я буду вашим гидом на ближайший час. Арсений Владленович уже предупредил, что у нас особые гости. Вы ведь от него?

– Да, у нас сегодня корпоратив в ресторане замка. – Настя осторожно посмотрела на Лену, та достала еще одного мишку из сумки, зеленого, отправила в рот и агрессивно прожевала.

Ирина широко улыбнулась и принялась рассказывать историю рода Радзивиллов, чтобы ввести в контекст событий. Настя уже много раз слышала об этом: и в школе на уроках, и в этом же замке, и на экскурсиях в Вильнюсе, когда они ездили туда с семьей. Зародился род в Великом княжестве Литовском в четырнадцатом веке. Подробности Настя благополучно забыла за ненадобностью, но по мере рассказа гида они начинали всплывать в сознании.

Династия Радзивиллов была очень богатой и могущественной. На протяжении всей истории они имели огромное влияние на власть Великого княжества Литовского и Речи Посполитой. Их княжеский род имел многочисленные резиденции по всей Европе и насыщенную историю. Несвижский замок тоже принадлежал их семье начиная с шестнадцатого века.

До восемнадцатого столетия мальчиков-первенцев называли Николаями и, чтобы как-то их отличать, каждому давали еще и официальное прозвище. Например, Николай Христофор Радзивилл «Сиротка», Николай «Черный», Николай «Рыжий» и другие. Но, несмотря на богатства и власть, за ними всегда тянулся шлейф несчастий.

В каждом из роскошных залов стояли высокая крытая печь, камин с лепниной, расшитые бархатом кресла и диваны. Колонны, канделябры, огромные картины маслом с представителями рода, золотые часы на подставках, статуи на манер греческих, полы с мозаичным паркетом, мощные гобелены. Бальные залы впечатляли масштабами высоких золотых стен, зеркал на них и огромных люстр под потолком с обилием лампочек, стилизованных под свечи. От великолепия кружилась голова, тяжело представлялось, что в такой роскоши действительно когда-то жили люди из плоти и крови. В замке можно запросто потеряться и неделями не видеть друг друга.

Экскурсовод объяснила, что общими являлись бальные залы, столовые и помещения для приема гостей, а в остальном замок поделен на две части: слева мужская, справа женская. В мужской находились покои князя, холл и кабинет, а в женской части – салон княгини, будуар и спальня с часовенкой.

Настя, Лена и Ирина находились в мужской части, где когда-то обитали могучие магнаты и князья из рода Радзивиллов.

На золотом потолке небольшого зала, именуемого «звездным», виднелась выложенная деревянными балками огромная восьмиконечная звезда, из середины которой свисала массивная темная люстра. К стене прилегала белая печь с глазурованными изразцами, а на широком позолоченном фасаде изображался красивый герб Радзивиллов в виде орла с короной [3] и сине-красным щитом. Лапы орла были растопырены в разные стороны, а из острого клюва торчал закрученный язык. Экскурсовод пояснила, что это герб Николая Радзивилла Черного. Настя присмотрелась и заметила на груди орла щит и еще четыре герба. Это «трубы Радзивиллов» (охотничьи рожки) и гербы мужской и женской ветвей.

На противоположной стороне зала висел портрет в массивной рамке, с которого смотрел суровый мужчина лет сорока в доспехах, с красной тканью, перекинутой через плечо, и черной бородой. Его шею обнимал белый широкий воротник на испанский манер. Насте стало не по себе от его тяжелого взгляда. Табличка рядом гласила на трех языках: «Портрет Николая Радзивилла Черного».

Прямо под ним находилась лавка-сундук из темного дуба с многочисленными вырезанными фигурками драконов, женщин с крыльями, корон, мужчин с рогами. Она напоминала тумбу, и от нее необъяснимым образом тянуло холодом.

# Примечания

1

Белый объемный воротник в испанском стиле. (Здесь и далее – прим. автора.)

2

Польское ругательство, означающее человека, имеющего низкую мораль.

3

Одноголовый черный орел с княжеской короной над головой – символ Священной Римской империи и означает принадлежность князя к ней.