Полина Жулина
Дети ночи

Плейлист

Король и Шут – Проклятый старый дом

Lely45 – Моя душа

Свидание – Случайная любовь

Plamenev – Вне смерти

слишкомлично – Нотр-Дам

Оксана Почепа – Слёзы на морозе

Otto Dix – Зверь

Green Apelsin – Вальхалла

Pyrokinesis – Ад пуст, все бесы здесь

Beautiful Boys – Нежная Любовь (Gentle Love)

Girl in Red – We Fell in Love in October

Никита Киоссе – Тайна

H.I.M – Join Me In Death

Электрофорез – По разбитым зеркалам

Tonya Lee – Тебе

Mitski – I bet on losing dogs

Otto Dix – Птицы

Глава 1. «Старый дом»

«В заросшем парке стоит старинный дом,

Забиты окна, и мрак царит извечно в нём.

Сказать я пытался: «Чудовищ нет на земле»,

Но тут же раздался ужасный голос во мгле».

Трек: Король и Шут – Проклятый старый дом

1

– Ребята, это плохая, плохая идея, – в сотый раз повторяла я.

– Да хватит тебе, Лиза. Ты что ли боишься? – усмехнулся Слава. – Это же просто заброшенный старый дом.

– Вот именно! – я повысила тон и скрестила руки на груди. – Это просто заброшенный старый дом, и максимум, что мы там найдем, это неприятности!

– Испугалась – так и скажи! Трусиха! – ответил он.

– И ничего я не трусиха! Просто у меня, в отличие от некоторых, есть мозг! – ответила я, отвернувшись от него.

– Бе-бе! Трусиха-трусиха! Пойдем, Миш, чего с этих девчонок взять, – обратился Святослав к рыжеволосому мальчику.

– Свят, может это… Ну, правда, не надо? – робко спросил Михаил.

– Ты тоже девчонка?! – фыркнул Слава. – Боитесь – так и скажите! Один пойду!

– Нет, правда. По ночам там горит свет, я сам видел… – практически шепотом сказал рыжий.

– Да, он прав. Я сама живу напротив этого дома и не единожды замечала свет в окнах… – судорожно выдохнув, я бросила взгляд на большой и мрачный особняк.

Он уже несколько лет был выставлен на продажу. Однажды нам сказали, что его купили, но никто в доме так и не поселился. Деревянная табличка, стоящая на неухоженном газоне, всё так же гласила «продается». Дом был деревянным и очень старым, и в некоторых местах уже достаточно сильно прогнил из-за сырости. За домом находилось заросшее камышом болото. Часть окон не имела стёкол и была заколочена досками. Ну неужели если бы кто-нибудь купил, то они бы не сделали добротный ремонт? Однако по ночам в доме всё же загорался свет. Такой тусклый. Не так, как светят электрические лампы. Больше было похоже на свет восковых свечей. Моя бабушка всегда использует такие, когда из-за грозы или плановых работ отключают электричество.

Наша компания состояла из трех человек: я, Свят и Миша. Меня, кстати, Лизой зовут. Мы все погодки. Мне четырнадцать, Мишке пятнадцать, а Славику шестнадцать. Наши родители – друзья детства, поэтому мы с малых лет всегда вместе. Но нужно ещё несколько слов сказать о нашей внешности и увлечениях, чтоб вы понимали, что же мы из себя представляем.

Миша – рыжий, очень рыжий. Его волосы огненного, практически красного цвета, глаза карие, а на носу веснушек и не перечесть, особенно летом. Он носит очки в прямоугольной оправе и занимается плаванием. Михаил среднего роста и худощавого телосложения. Несмотря на свою страсть к занятиям в бассейне, он также интересуется химией и астрономией.

Свят – брюнет с коротко стриженными волосами. Глаза голубые. Нос с горбинкой. Высокий и достаточно внушительной комплекции, самый сформировавшийся из нас троих. Интересуется техникой и обожает свою золотую рыбку Сидни, но о последнем я вам не говорила, так что молчите. И никаких «хи-хи»! Каждый вправе заводить себе любых домашних питомцев. Да, Святослав предпочёл рыбку собаке: и гулять не надо, и плавает красиво. Наверное, Миша тоже неплохо чувствует себя в воде. У каждого своя стихия. Я вот, например, не люблю воду, да и плавать совсем не умею.

И, наконец, я. Мама меня зовет Лизой, папа – Лизаветой, а старший брат – «какжетыменядосталаотвалиужеотменя». У меня достаточно длинные русые волосы, которые я обычно заплетаю в две косички – сама и с помощью мамы. Мой отец стоматолог, отчего мои зубы, а точнее, брекеты на них, стали поводом для шуток. А ведь они были не такими уж и кривыми. Ну а ещё я выгляжу на двенадцать, так что я очень сильно расстраиваюсь всякий раз, когда речь заходит о моём возрасте. Мне до безумия нравится читать, особенно те книги, что напичканы всякими мифами и легендами. Я просто обожаю мистику. Особенно истории про вампиров. Все эти бессмертные графы и изящные бледнокожие девицы с клыками… Истории про них всегда восхищали меня. Хотя встретить вампира в реальной жизни было бы, наверное, жутковато.

Итак, мы бы наверняка забыли о том доме, если бы не Миша, который, возвращаясь однажды поздним вечером с очередной тренировки, заметил свет в одном из окон особняка. Он остановился, чтобы рассмотреть его получше. Хотел убедиться, что это не галлюцинация от какого-нибудь переутомления. И действительно, свет правда горел. Михаил заторопился домой, чтобы скорее позвонить нам со Славой и рассказать об увиденном. Естественно, мы поначалу ему не поверили. Но так вышло, что я живу в доме напротив, как я уже говорила, так что у меня была возможность наблюдать за таинственным домом своими глазами. Выглядывание в окно стало моим ежедневным ритуалом, так что вскоре я убедилась: свет правда горел. Он горел и на следующую ночь. И потом. Каждую ночь.

Однажды мне «посчастливилось» заметить в окне старинного особняка фигуру. Я поспешила рассказать об этом мальчишкам – и, как оказалось, зря. Слава с того дня загорелся желанием во что бы то ни стало попасть туда. Но днём взрослые в жизни бы ни за что не позволили нам пробраться в этот дом. Так что нам ничего не оставалось, кроме как идти ночью, и мы с Мишей прекрасно понимали, что это едва ли не худшая идея, какая только могла попасть в голову нашего товарища, но он-то ни разу не видел свет в окнах и уж тем более фигуру, и ему было просто необходимо это исправить. Мы с Мишкой не хотели идти в мрачный особняк, но и отпустить Славу туда одного тоже не могли.

– Так вы идёте или нет?! – казалось, в последний раз спросил он.

Мы с Мишей переглянулись. В его глазах ясно читалось, что выбора у нас нет. Какая ужасная и безвыходная ситуация – думали мы.

– Да, идём… – выдохнула я.

– Да-да, мы пойдём, – подтвердил рыжий, неуверенно кивнув.

– Тогда встречаемся после заката около дома Лизы, – серьезно заявил Свят.

– Х-хорошо… – закончила диалог я и направилась в сторону дома.

Настроение у меня было написать завещание и нажраться валерьянки. Интересно, как отреагирует моя мама, найдя в комнате записку, содержащую текст: «Прошу после моей кончины не отдавать мою комнату брату, этот придурок перебьётся»? Нет, я очень люблю этого родственника, но мы стабильно друг друга раздражаем. Ему всегда нравилась моя спальня на втором этаже. Говорит, тут атмосфера особенная. Но я-то знаю, что на самом-то деле мои окна просто выходят на соседский дом, где я могу иногда видеть Светку. Брат за ней уже два года бегает, а она его всё отшивает. Видимо, догадалась, что он у нас того, со странностями.

2

Как только последние лучи заходящего солнца скрылись за горизонтом, я накинула на плечи кофту и открыла окно. Очень не хотелось, конечно, но обещание назад уже не забрать. Как говорится, слово не воробей, вылетит – не поймаешь1[1].

Родители уже спали. Я давно пожелала им спокойной ночи и сказала, что сегодня лягу пораньше, потому что очень устала. Они бы и так ничего не заподозрили, но на случай неожиданного визита мамы с папой у меня была старая добрая подстраховка в виде кучи вещей под одеялом. К счастью, я люблю во время сна кутаться с головой, так что никаких подозрений у моих родителей точно возникнуть не должно. У них примерная дочь, отличница. Даже если им кто-то выдаст меня, они никогда не поверят в то, что их Лизонька могла посреди ночи убежать на прогулку.

Перекинув ногу через подоконник, я оказалась на крыше террасы. Снаружи прикрыла за собой окно и медленно заскользила вниз по скату. Внизу меня уже ждали мальчишки. Оказавшись уже у самого края крыши, я зацепилась за карниз и повисла на нём. До земли было невысоко, но ребята по старой всё же привычке поймали меня. Это была уже далеко не первая наша ночная вылазка. Как хорошо, что родители всё ещё верят в мою святость. Никогда не доставляла им никаких проблем и не вызывала подозрений.

– Лизка, ты с каждым годом всё тяжелее и тяжелее, – возмутился Свят.

На это я молча фыркнула, сложив руки на груди, и направилась в сторону злополучного дома. Сам-то почти двухметровый дылда, а ещё мне что-то говорит. Мальчишки поспешили за мной, чтобы не отстать.

– Может, ты всё-таки передумаешь? – в очередной раз спросил у Славы Миша.

– Нет, неужели вы думаете, что всё интересное достанется вам?! – снова возмутился темноволосый юноша.

– Да-а, это действительно интересно. Такое счастье быть разорванными на мелкие кусочки! Я просто в восторге! – фыркнула я, закатив глаза.

– Ой, Лиз, прекрати. Мы все и так поняли, что ты боишься, – усмехнулся Свят.

Да, он был прав, когда мне страшно, я всегда начинаю язвить, пытаясь убедить окружающих, что мне нисколечко не страшно, а даже наоборот, смешно, мол, это всё глупости и сказки для малышей, а взрослому человеку попросту должно быть стыдно бояться таких вещей. Но мои друзья уже давно об этом знали, поэтому с ними такой трюк не прокатывал. Мы слишком давно знакомы и знаем обо всех особенностях друг друга.

– Глядите, глядите! – вполголоса воскликнул Михаил, тыча пальцем в окно, в котором только что загорелся свет.

– Пойдёмте внутрь, – прошептал Слава.

Мы тихо прокрались к входной двери. И каково же было наше удивление, когда выяснилось, что она не заперта. Вот тогда-то мне и стало окончательно не по себе. Хозяин дома точно не боялся непрошенных гостей. От этой мысли пробежал мороз по коже. Тот, кто не запирает двери, либо идиот, либо опаснее любого вора. Второе меня как-то совершенно не вдохновляло на подвиги.

Войдя внутрь, мы оказались в большом холле. В самом его центре располагалась большая лестница, ведущая на второй этаж, а по её краям имелись двери. Было тут, мягко говоря, мрачновато. Пол был деревянный и практически сгнивший, чем создавал впечатление, что, имея всего пару лишних килограмм, ты гарантированно провалился бы в подвал. Он-то там наверняка был, как и во всех жутких домах, иначе где бы нынешние жители прятали части своих жертв и уж тем более ставили над ними опыты?

По всем углам висела паутина, и всюду весело раскачивались паучки, пожирая несчастных мошек. Милейшие существа, ничего не скажешь. Не люблю насекомых. Но эти были заняты своим поздним ужином и нас, к счастью, трогать совершенно не планировали.

Освещения, конечно же, никакого не было. Слава вытащил из кармана небольшой фонарик. Какой запасливый, однако, мальчик. Смотрите, как подготовился. Как говорится, красиво жить не запретишь, а уж умирать тем более.

– Нам следует разделиться, – прошептал Свят. – Мы с Лизой осмотрим первый этаж, а ты глянь, что на втором, – обратился он к Мише.

– Зачем?! – возмущенно всхлипнул тот.

– Ну окей, – тяжело вздохнул Святослав, – я осмотрю первый этаж, а вы с Лизой поглядите, что там наверху.

Я понимала, что спорить бесполезно, поэтому вытащила из кармана кофты телефон и включила на нём фонарик, а затем, взяв под руку Рыжика, направилась к лестнице. Та вблизи была ещё более жуткая. Просто кошмар! Половина ступенек сгнила и адски скрипела под ногами. Мы старались создавать как можно меньше шума. В данной ситуации мы с Мишей понимали друг друга без слов и очень быстро сошлись на том, что чем меньше внимания мы привлечём, тем дольше проживём, а, возможно, и даже выберемся отсюда целыми, ну или хотя бы лишь слегка покусанными… Обглоданными… Надгрызенными… Но главное, что выберемся! Надеюсь, что живыми. Согласна даже на лёгкие увечья, лишь бы вернуться домой после этой вылазки.

С верхних ступенек мы заметили приоткрытую дверь. За которой горел камин. По крайней мере, подумали мы именно так, так-то видно было довольно плохо. Мы видели только свет. И слышали тихое потрескивание. Так бывает, когда камин самый что ни на есть настоящий, а не простая электрическая ерунда, которую сейчас норовят поставить в каждом частном доме. Ну нет, правда же, ерунда. От этих электрических каминов ни тепла, ни романтической атмосферы, только убытки – бессмысленная трата денег. Мама хотела такой, но папа её отговорил. И правильно сделал.

Кажется, это и была та самая комната, где всегда по ночам горел свет. От этой мысли я слегка напряглась и сильнее сжала руку Рыжика. Он, в свою очередь, будто прочитал мои мысли, и они, похоже, совпали с его догадками. Нам обоим было страшно. Мороз бежал по коже, покрывая её мурашками. Не стоило нам идти на поводу у Свята. Идти сюда с самого начала было плохой идеей.

В дверном проёме промелькнула мужская фигура. Такая стройная и почти – да что там? – идеальная, нет, лучше даже сказать идеальнейшая фигура. Его густые светлые, практически белые волосы невероятно красиво переливались в свете пламени, отливая серебром и платиной. Это завораживало. Казалось, что прекраснее этого человека просто не существует во всём мире, и даже лучшие модели не достойны того, чтобы стоять рядом с ним на одном пьедестале. Мои мысли затуманило, и я, сама того не понимая, отпустила руку Миши и двинулась вперёд. Сейчас единственным моим желанием было подойти поближе к тому мужчине и дотронуться до него. И дело было совсем не в том, что я девушка, а он прекрасный представитель противоположного мне пола. Нет. Это совсем не так. В тот момент он был для меня не красивым мужчиной, а самым идеальным существом на всей планете. И мне хотелось дотронуться до него, так сказать, соприкоснуться с прекрасным.

– Лиз… Лиза?! – шептал друг мне вслед, но не получал от меня никакой реакции.

Он пытался схватить меня за руку, но бесполезно. В считанные секунды я преодолела пространство от лестницы до комнаты.

3

Из транса меня вывел хлопок. Дверь за мной захлопнулась. И, кажется, это случилось прямо перед носом Миши. Он отчаянно барабанил кулаками в дверь и угрожал тем, что немедленно вызовет полицию.

– Так-так, – раздалось за моей спиной.

Обернувшись, я увидела перед собой юношу. Он был немногим выше меня. У него были кудрявые белоснежные волосы, крупными волнами спадавшие на его плечи. Одет он был в тёмно-синий сюртук – кажется, так называется такая модель костюма. Его кожа казалась тонкой и почти прозрачной, в некоторых местах даже проглядывали вены. Парень зловеще ухмылялся. И это не предвещало ничего хорошего. Но он не переставал меня завораживать. Я по-прежнему считала его прекраснейшим существом. Обойди хоть весь свет, но второго такого не найдёшь, не говоря уже о более совершенной версии, ведь он уже лучше всех созданий на этой планете.

Юноша пугал меня. По моей спине пробежали мурашки. Но при этом меня всё равно тянуло к нему какой-то неведомой силой. И пусть где-то в глубине души я прекрасно понимала, что он не совсем человек, что люди не могут быть такими идеальными, что он может оказаться каким-нибудь монстром из тех мистических книжек, которые мне постоянно привозил папа, и что при первой возможности он может разорвать меня на части, но я всё равно никак не могла оторвать от него взгляда и начать думать о чём-то, кроме его совершенства.

– Милый мой, если ты и дальше станешь играть с едой, то всегда будешь выглядеть так паршиво, – раздалось из-за ближайшего к камину кресла.

Паршиво? О чём это он, тот голос? Как этот парень может выглядеть паршиво? Он же идеал! Человек, сказавший подобное, попросту завидует. Сам-то наверняка и близко не так красив, раз прячется в тёмных уголках комнаты. Будь это иначе, давно показался бы!

Долго строить догадки мне не пришлось. Половицы там, откуда донёсся голос, скрипнули, и появилась ещё одна фигура. Это был уже более статный мужчина, но у него была точно такая же бледная кожа и те же белоснежные волосы, но уже не такие кудрявые и чуть длиннее, и перевязаны они были чёрной атласной лентой. Одет он был тоже в сюртук, но в кроваво-красный.

Нет, я была не права. Он так же прекрасен, как и этот парень. Нет. Вру. Он не так же красив. Он лучше. Он просто великолепен!

– Ну же? – обратился мужчина к юноше.

Тот подошёл почти вплотную ко мне, откинув одну косу мне за спину. Миша всё так же пытался выбить дверь, но безрезультатно. Из коридора раздался другой голос. Кажется, это Свят пришёл Рыжику на помощь.

А парень тем временем стянул с меня кофту. Я хотела оттолкнуть его, но вместо этого только вжалась спиной в дверь. Меня будто приковало к одному месту, а мои мысли затуманило. Ничто и никак не соображалось. Раньше моя голова была наполнена мыслями об идеальности этих людей или, лучше сказать, существ, но сейчас там не было абсолютно ничего. Пустая голова. Ничего. Пустота. Ни страха, ни каких-либо других эмоций.

Очнулась я только когда почувствовала жгучую боль на своём плече. Этот самый белокурый юноша у… У… Ук-к… Он укусил меня! Его зубы впились в моё тело, а руки нежно скользнули на талию, прижав к себе с нечеловеческой силой.

Я будто резко протрезвела. Так бывает, если неожиданно окатить пьяного ледяной водой. Сейчас я уже прекрасно понимала, что именно происходит, но не могла вырваться. Было больно. И не только из-за укуса, но и из-за того, что руки парня сжимали моё тело слишком сильно. А ещё было холодно. Окна в комнате были распахнуты настежь, а я стояла в одной тоненькой маечке или, вернее говоря, в том, что от неё осталось. Монстр, видимо, очень жаждал добраться до моего плеча, раз оставил от моей одежды одни лоскуты. То есть от майки, потому что кофта мирно лежала на прогнившем полу.

– Нежнее, мальчик мой, нежнее, – где-то в пространстве раздавался голос мужчины, – она же только ребёнок. Тебе не составит труда сломать её, как фарфоровую куклу.

Мои ноги подкосились, но я не упала. Парень крепко держал меня. Я совершенно обмякла в его объятьях, если это можно было так назвать. Перед глазами замелькали мушки, и стало так темно, будто весь свет резко выключили.

– В… Вампиры… – только и успела выдавить я, прежде чем потеряла сознание.

Глава 2. «Кто-то из моей жизни»

«Моя душа такая резкая

И чуть изранена толпой,

Твоя душа такая детская

И вдохновленная мечтой».

Трек: Lely45 – Моя душа

1

Свет. Белый свет. Яркий белый свет. Неужели это тот самый туннель? Ну нет, быть того не может! Не верю. Не могла я умереть – и всё тут. Вампиры – если это, конечно, и впрямь были они – никогда не выпивают всю кровь, ведь с последним ударом человеческого сердца могут погибнуть и сами.

А если ребята не успели меня спасти? Что, если и их пригубили на десерт? Да не могли они! Нет! Столько времени они скрывались в том доме, а смерть сразу троих подростков привлечёт слишком много внимания. А им оно надо? Нет, конечно же. Вампиры – вполне здравомыслящие существа. Они могут веками скрываться от людей, чтобы те их не трогали и не устраивали всякого рода восстания. И к тому же у них должен быть этот… Ну, как его… Кодекс! Во! Вспомнила! У всех цивилизованных существ должен быть свод правил, требований и законов. У этих тоже должно быть нечто подобное, что запрещает им «светиться» и привлекать лишнее внимание.

Что-то вдалеке запищало. Да ещё и так гадко. Ужасный звук, от которого просто звенит в ушах. Да и в целом моё состояние было крайне паршивое. Голова будто распухла и вот-вот взорвётся. Перед глазами плывут круги. И всё тот же яркий белый свет. Никак не пойму, где я.

Потерев глаза, я увидела стены, светлые, белые стены. Видимо, от них и отражался тот самый белый свет. Так где же я? Осматриваюсь: какие-то аппараты. Где-то я их уже видела. Ах… Точно! Это всего лишь больничная палата. Просто фу-у-ух.

– Она приходит в себя! – воскликнул кто-то вдалеке.

Резко и неожиданно надо мной нависла куча народа. Тут вам и Миша, и Свят, и медсестра… Чего только душа пожелает. Точнее, кого. Как же хорошо, что ребята целы и невредимы! Значит, они нашли меня, когда монстры уже ушли, а ещё это значит, что они ничего не знают. И я пока им ничего не буду говорить. Спокойнее будут. Но всё-таки сначала нужно понять, что именно со мной произошло, прежде чем засыпать друзей своими догадками.

– Лиза, ты как?! – взволнованно спросил Слава.

– А ты не видишь, что ли? – возмутилась я. – Ещё живая.

– Ой, да иди ты, – фыркнул парень, – я же серьёзно.

– Я тоже.

Попытка встать не увенчалась успехом. Перед глазами поплыли круги, и я рухнула обратно на кровать. Динь-динь. Такое чувство, будто кто-то ударил в тарелки, между которыми оказалась моя голова. Я падаю, падаю… У-у… Возможно, именно так чувствовала себя Алиса, провалившись в кроличью нору. Земля, а в моём случае кровать, будто стала уходить из-под меня, и вместо неё словно появилась большая пропасть. Вот в неё я, собственно, и стала падать.

– Вам нельзя вставать! Вы потеряли много крови! – стала поправлять мою постель медицинская сестра. – А вы, – обратилась она к мальчишкам, – идите куда-нибудь погуляйте. Ей нужен покой!

– Нет, нет, – вмешалась я, – всё в порядке, пусть они побудут здесь, со мной, пожалуйста.

– Ну, ладно, – процедила медик и выскользнула за дверь.

Она была почему-то совсем не в восторге от моей просьбы, но без врача ничего не могла с этим поделать. В любой ситуации есть кто-то, кто главнее тебя и может отдавать приказы. Выше меня, например, по иерархической лестнице стоят родители, хотя обычно они не командуют, а спокойно договариваются.

– Что случилось? – спросила я, когда мы остались втроём в палате.

Мне хотелось встать, ну или хотя бы сесть поудобнее, но мальчишки решительно мешали мне это сделать. Спорить было бесполезно. Они же переживают. И нет, это я не из вежливости подумала. Это читалось на их лицах так отчетливо, будто было написано крупными светящимися буквами. А Слава, кажется, и вовсе чувствовал себя виноватым в случившемся. Отчасти он был прав. Это он потащил нас в тот проклятый старый дом.

– Мы когда поднялись наверх, – нервно сглотнув, начал вещать Рыжик, – ты будто в транс впала. Я пытался тебя остановить, но не успел. Тот, кто был в комнате, захлопнул дверь прямо перед моим носом. Я попытался её выбить, но не вышло. Эта дверь – она вроде бы как и сгнившая совсем была, но никак не поддавалась, будто заколдованная…

– А я тем временем, – перебил его Свят, – осматривал первый этаж. Ничего там, кроме паутины, нет. Точнее, я больше ничего, кроме неё, не видел, потому что, когда только нашёл люк, ведущий в подвал, услышал Мишкины крики. Времени ещё осматриваться не было. Я поспешил к вам на помощь…

– Ну да, – продолжал Миша, – мы вдвоем пытались выбить дверь, но ничего… Мы её и так, и эдак, – объяснял мальчик, сопровождая свой рассказ бурной жестикуляцией. – А потом раз— и она слетела с петель…

– Мы даже не почувствовали, когда она начала двигаться. Просто стояла, стояла, а потом резко вылетела, как пробка из бутылки…

– Ну?! Ну-у?! – я вскочила на кровати, в нетерпении перебивая друзей.

Перед глазами тут же потемнело, в ушах зазвенело, а аппарат запищал ещё противнее, чем раньше. Моё тело безвольно с грохотом упало обратно на кровать. Как же неприятно чувствовать себя столь беспомощным существом! Тем вампирам никогда не понять это чувство. Они сильные и бессмертные создания.

– ЛИЗА! – закричали хором мальчишки.

Пока я приходила в себя, на шум прибежала медсестра и снова начала ругаться на Мишу со Славой:

– Вы же мне так совсем пациентку угробите! Ей нельзя нервничать! Ну-ка идите, идите отсюда!

На Рыжика подобный выпад подействовал незамедлительно, и он выскочил в коридор со скоростью света. Свят тоже собрался уйти, но я успела из последних сил схватить его за рукав. Он взглянул на меня. Я попыталась всеми своими эмоциями беззвучно попросить его остаться. И, кажется, он меня понял.

– Ну что ж Вы, женщина, так кричите? – говорил юноша. – На Ваши крики сейчас вся больница сбежится!

– Ох, как же вы мне все надоели! – возмутилась женщина. – Сейчас позову врача, и вы немедленно оставите пациентку в покое, раз мои слова для вас не имеют никакого значения.

Она вышла в коридор, а я снова потянула Славу за рукав, прошептав:

– Дальше-то что было?

– А дальше всё было совсем непонятно, – ответил друг, садясь на стул около моей кровати.

– То есть?

– Пустая комната. Камин, казалось, только задуло ветром. Ты лежала на полу без сознания…

– А люди?! – снова вмешалась я в рассказ друга.

– Какие ещё люди? – удивился парень.

– В комнате были люди! – настаивала я.

– Лиза, никого, кроме тебя, там не было, – недоумевающе произнёс Свят. – а скорую вызвали твои родители.

– Ой… Моя песенка отпета, целиком и полностью… Дома меня добьют…

Я прекрасно понимала, как отреагируют родители на мою ночную вылазку в заброшенный дом с двумя парнями. Придётся как минимум месяц сидеть безвыходно дома. Никаких сладостей и развлечений, а интернет мне отрубят. А ещё, возможно, и с мальчишками запретят общаться. У меня очень строгие родители. Не просто так ведь я столько лет строила образ примерной дочери и ученицы. Теперь же за мной будут следить во все глаза.

– Лиз… – вздохнул Святослав, отводя взгляд в сторону. – Ты не переживай. Всё в порядке.

– То есть? – я совсем не понимала, о чём это он говорит.

– Я взял всю вину на себя. Тебя ругать не будут. Зато я…

– Что ты?! – я опять вскочила, на этот раз сознание не потеряла, но аппарат утверждал, что мой пульс просто зашкаливает.

– Лиза-а, – умоляюще протянул друг, снова укладывая меня в горизонтальное положение.

– Ну, что такое?

– Я теперь и на пушечный выстрел не смогу подойти к твоему дому, а уж к тебе и подавно, – на его лице промелькнула слабая улыбка, пытающаяся меня подбодрить.

Я что-то еще хотела сказать, но тут в палату вошёл врач, а с ним высокий темноволосый мужчина с крупными чертами лица. Это был не кто иной, как мой отец. Ой, что сейчас будет… Он наверняка будет очень долго ругаться и на меня, и на Славу. Хорошо всё-таки, что Миша успел уйти.

– Снова ты?! – закричал папа.

В два шага он преодолел расстояние и схватил Свята буквально за шкирку. Папа всегда говорил, что от мальчиков моего возраста стоит держаться подальше. От них одни неприятности. А друг был на два года старше. Он уже входил в родительскую категорию мальчишек, которые думают только о том самом. Я могла общаться с Мишей и Славой только из-за того, что они оба были детьми друзей моих родителей. Но, как говорится, ничто не вечно.

– Совсем у тебя совести нет?! – вопил родитель, сотрясая парня. – Что я тебе говорил? Что я тебе говорил?!

– Чтобы и духа моего рядом с Вашей дочерью не было… – практически заикаясь, произнес Слава.

Я впервые в жизни видела его в таком состоянии. Парень всегда был уверен в себе и никогда ничего не боялся, но рядом с моим отцом он просто превратился в дрожащую овечку. Этот взрослый внушал страх даже мне, а я была его дочерью. Казалось бы, мне нечего бояться. Но родитель был очень строгим. Хотя обычно мне удавалось не выводить его из себя лишний раз.

– Тогда что ты здесь делаешь? – снова повысил тон отец, тряхнув юношу.

– Папа! Папа! Папа!

Я и не заметила, как вскочила с постели. Вслед за мной потянулись и провода. Аппарат, считывающий данные о давлении, прокатился вперёд. Капельница упала на пол, а бутыль с жидкостью разбилась вдребезги. Прозрачное лекарство безвозвратно растеклось по кафелю. Голова закружилась, перед глазами потемнело, и я снова стала терять сознание. Снова провалилась в эту кроличью нору… А вдруг Алиса никогда не была ни в какой Стране чудес?.. Конечно, её просто покусали вампиры, она потеряла сознание, и ей всё приснилось… Если обморок напоминает падение, то ей и приснился кролик с этой ямой. Точно… Так оно и было…

– ЛИЗА?! – крикнул Святослав, вырываясь.

– Лиза, доченька, – родитель и сам его отпустил, бросившись ко мне и подхватив меня на руки.

Темно… Звуки смешались воедино. Я словно в тумане. Какие-то шевеления. Ничего не понимаю… Только падаю и падаю… Куда же я могу падать? Тут невысоко? Наверное, эта кроличья нора глубокая… Вот так и получается: была Алиса в Стране чудес, а теперь будет Лизавета…

2

В себя я пришла только когда время было уже далеко за полночь. В палате было темно и тихо, как, впрочем, и во всей больнице. Чувствовала я себя уже сравнительно лучше, хотя всё так же была привязана к постели кучей проводков и иголок.

Попробовала привстать. Ничего. Да, правда, ничего. Голова на месте. Руки, ноги не двоятся. Перед глазами ничего не мелькает. Тогда я медленно села на кровати. Не фонтан, конечно, но, по крайней мере, обратно не падаю. Посидев так минуты две, я сделала то, чего делать было нельзя, а именно – отстегнула от себя все провода, кроме капельницы, уж её-то я, наверное, в состоянии сдвинуть.

Я встала. Голова немного кружилась, но это было терпимо. Хотя бы падения в кроличьи норы, кажется, прекратились. Опираясь на стойку капельницы, я двинулась вперёд. Мне хотелось немного осмотреться, а на случай, если меня кто-то увидит, у меня уже была готовая отмазка: пошла искать туалет и заблудилась. Если честно, то его найти и впрямь бы не помешало. Палата у меня была одноместная, что упрощало попытку побега.

Я выглянула в коридор: никого. Мне везёт. Главное, не привлечь лишнего внимания, а то в следующий раз меня точно привяжут к кровати, а если ещё и про вампиров расскажу, то привяжут рукавами моей собственной рубашки. Нет, не улыбалась мне такая перспектива. Никто мне не поверит. Даже друзья не видели тех безупречных вампиров-красавчиков.

Наконец-то выйдя из палаты, я стала размышлять о том, в какую сторону мне пойти, но услышала какой-то шум из дальнего конца коридора по левую сторону от меня. И знаете, что случилось дальше? Правильно! Я пошла именно туда. А потом вот и ругайся при просмотре фильмов ужасов, когда герой идёт именно туда, где шум, и впоследствии погибает. Видимо, в подобных ситуациях любопытство начинает брать верх над разумом.

Я шла вперёд. Звук приближался и приближался. Становился громче и чётче. Казалось, будто кто-то двигает какие-то ящики и коробки, но в такое время да и к тому же в больнице просто не может быть рабочих. Странно.

Вот она – приоткрытая дверь. Я заглянула внутрь и тут же отшатнулась назад. Все жалобы на головокружение и холод от прогулки в одной тоненькой сорочке и босиком по кафелю тут же улетучились. Сейчас главной моей проблемой стало только что увиденное. Сделав несколько шагов вперёд, дабы убедиться, что это именно то, о чём я подумала, а не игра света или галлюцинации из-за влитых в меня лекарств, я увидела всё то же самое. Мужчина и юноша. Оба светловолосые. Да. Я уверена на все сто, что это не кто иные, как мои старые знакомые. А были они не где-нибудь, а в хранилище донорской крови.

– Нет, ну и гадость же! – фыркнул парень, надкусывая пакет.

– Не гадость, а грузинское народное блюдо, – отозвался мужчина, складывая другие упаковки с кровью в какую-то коробку.

– Грузины пьют кровь? – искренне удивился юноша с лёгкой картавостью в речи.

– Нет.

– О чём это Вы тогда говорите?

– О том, что это грузинское народное блюдо.

– Ну не понимаю я! – капризно возмутился парень, топнув ногой.

– Тебе четыре, что ли?! – фыркнула я, глядя на поведение, явно недостойное молодого человека его лет.

Но, кажется, моё высказывание оказалось слишком громким. Мужчина выронил коробку, а юноша подавился кровью, которую периодически потягивал из уже вскрытого пакета. От того, как они оба посмотрели на меня, предчувствие внутри подсказало мне, что самое время делать ноги. Но было уже поздно.

Парень двинулся на меня. Я прекрасно понимала, что мне в принципе не убежать, если это настоящий вампир, но ещё сложнее мне было бы это сделать в обнимку с капельницей. А блондин тем временем был всё ближе и ближе. Сердце было готово вырваться из груди, а ноги от страха и слабости подкашивались. Я успела выдернуть из руки иглу и толкнула стойку в сторону надвигающегося монстра. Он, конечно же, успел увернуться, но зато это его слегка затормозило. Пока он соображал, я сорвалась с места и рванула вперёд.

Мысли о леденящем душу и ступни кафеле были далеко позади. Я бежала вперёд, не оглядываясь и надеясь лишь на чудо. Других способов остаться невредимой у меня не было. Только надежда на помощь высших сил. В обычные дни мне не приходилось молиться, но сейчас, кажется, пора начинать. И всем богам сразу.

Позади доносился стук каблуков о пол, но стоило мне свернуть к лестнице, как он прекратился и сменился звуком бьющегося стекла. Я обернулась: никого. Только разбитое окно. Он что, выпрыгнул? Ничего не понимаю. Но размышлять было некогда, и я побежала вниз по лестнице. Вверх подниматься было бессмысленно: с крыши деться точно будет некуда. Миновав два пролёта, я добралась до очередного окна, когда на меня полетели осколки. Я закрылась рукой, дабы они не попали в глаза. Стоило мне замешкаться, как меня уже мёртвой хваткой обездвижил монстр. Так вот зачем парень прыгнул в окно. Таким образом ему удалось перекрыть мне путь. Умно.

Внезапно меня наполнила непонятно откуда взявшаяся неведомая сила. Если это был всплеск адреналина, то он был очень кстати. Я стала отбиваться от нападавшего, колотила его руками и ногами. В какой-то момент он ослабил хватку. Я схватила первый попавшийся осколок, который не забыл порезать мне ладонь, и полоснула ему по горлу. Ноги у монстра подкосились, и он стал активно зажимать руками рану, из которой фонтаном хлестала кровь. Воспользовавшись моментом, я развернулась и побежала вверх по лестнице. Теперь другого пути у меня не было.

Ступени мелькали перед глазами. Казалось, только пару минут назад мои ноги дрожали, а теперь в них появилась энергия двигаться вперёд с бешеной скоростью. Я неслась из последних сил, пока вновь не услышала приближающийся стук каблуков. Как раз закончился пролёт. Новый этаж. Я толкнула дверь и увидела перед собой новый коридор. Монстр приближался. Что-то подсказывало мне, что ему не составит большого труда выследить меня по запаху, но мне всё равно следовало спрятаться куда-нибудь, где ему будет хотя бы затруднительно меня достать. Пусть он и может пробить любые двери и замки ему не преграда, но стоило хотя бы попытаться. Нужно бороться за свою жизнь.

Шаги становились всё громче и громче.

Тут на глаза мне попалась табличка «уборочный материал». Не думая ни минуты, я протиснулась в шкаф и аккуратно закрыла за собой дверцу. Мои глаза быстро привыкли к темноте и стали различать вещи, окружавшие меня. Наконец я заметила пластиковую тару с надписью, гласившей «хлорная известь». Точно. Этим средством всегда моют пол в больницах. Оно имеет ядрёный запах. Помню его ещё с тех пор, когда провела два месяца в лечебнице с воспалением лёгких. Вскрыв банку, я поспешно начала натираться белым порошком в надежде отбить свой запах. У вампиров острый нюх, поэтому запах хлорки должен преследователю показаться ещё более омерзительным, чем мне.

Вампир бесшумно двигался по коридору и то ли прислушивался, то ли принюхивался. Но при этом он выглядел каким-то растерянным. Неужели моя штука с хлоркой сработала, и мой запах перебился химическим? Если это действительно так, то мне здорово повезло. Надо же было вляпаться в такую историю. Моё сердце колотилось с бешеной скоростью, готовое вырваться из груди. И тут меня осенило, что монстр может услышать этот звук. Но замедлить пульс мне было не по силам. Оставалось только наблюдать через щель в шкафу и молиться о спасении или безболезненной смерти.

– Жан, твою душу, где тебя носит? – в поле зрения появился старший вампир.

– Не понимаю, – фыркнул юноша, – куда она делась? Я слышу, что вблизи кто-то есть, но не могу разобрать запах. Пахнет какой-то мерзостью, – буква «Р» никак ему не давалась и выскакивала из всех его слов. – То ли трупами, то ли крысами, то ли ещё чем.

– Ну и брось это, – отмахнулся мужчина, – чёрт с ней. Нам пора уходить. Скоро рассвет. Нельзя, чтобы нас заметили.

Рассвет? Сколько же сейчас времени? Как жаль, что у меня с собой нет часов. Хотя в данной ситуации они бы беспрерывно тикали и привлекали ко мне абсолютно ненужное внимание. Да уж. Только нового источника шума мне не хватало.

– Ваша милость, неужели мы это просто так оставим? – удивлённо спросил младший вампир. – Она же нас видела!

– И что ты предлагаешь, Жан? Убить её? Брось ты это. Она ребёнок. Даже если захочет рассказать, ей никто не поверит. А если и захотят проверить, то ночью никто не сунется в наш дом, а днём в подвал не попасть. И потом: с каких пор тебя пугают люди, Жан?

– Она меня заинтересовала, – картаво произнёс юноша.

– Как еда? У неё необычная кровь? – поинтересовался мужчина.

– Нет, она напомнила мне кое-кого.

– Кого-то из твоей жизни?

– Да.

Я почувствовала, что снова падаю, причём буквально. Медленно сползаю вниз по внутренней стенке шкафа. Перед глазами нависла пелена. Веки устало то открывались, то закрывались… Пока снова не наступила тишина…

Увидимся в кроличьей норе.

3

На утро меня нашла уборщица. В это время уже вся больница стояла на ушах. Медсестра, проводя утренний обход, не застала меня в палате и подняла тревогу. Весь персонал носился по коридорам в поисках сбежавшей пациентки. Больше всего их удивила стойка для капельницы, стоявшая в хранилище донорской крови. Но посчастливилось найти беглянку только пожилой Галине Семёновне, которая решила достать из шкафа с уборочным материалом новую банку хлорной извести, чтобы провести утреннюю мойку полов в палатах.

Когда я оказалась в палате, там уже сидели родители. Их тоже оповестили о моём побеге на случай, если бы мне захотелось вернуться домой. Но после недавних событий домой совершенно не хотелось. Меня точно посадят под домашний арест. На месяц или больше. Со Святом общаться теперь нельзя. Не удивлюсь, если и Мишке запретят со мной разговаривать. Так что дома только разъярённые предки и братец-придурок. Зачем мне туда? Разве что по книгам я за это время уже успела соскучиться.

– Лизавета, я тебя совершенно не узнаю! – проговорил отец, поправляя мою подушку. – Сначала эта ночная вылазка, потом побег.

– Никакой это не побег, папа, – возмущённо отозвалась я. – Я отправилась ночью в туалет и потеряла сознание.

– А по дороге зашла в хранилище донорской крови и бросила там свою капельницу? – сердито спросил родитель.

– Откуда я знаю, где оставила её? У меня провалы в памяти, ударилась головой ещё в том доме, теперь ничегошеньки не помню! – заливала я без всяких угрызений совести.

– Дорогой, нужно будет обязательно сделать МРТ головы! – всхлипнув, вмешалась в наш разговор мама.

– Сделаем, сделаем, – отозвался папа.

Они те ещё паникёры. И зачем мне пришло в голову так врать? Теперь придётся ехать на МРТ и слушать эту дурацкую музыку в наушниках. Под трель работающего аппарата. Уже не впервые езжу на эту процедуру со своими вечно перестраховывающимися родителями, так что никакого восторга от неё не испытываю.

Позже пришла медсестра с новой капельницей и наконец-то разогнала всех посетителей. Никогда не была так рада побыть одна. От общества друзей я бы сейчас, конечно, не отказалась, но вот слушать бурчание и нотации родителей совершенно не хотелось.

Я уставилась в окно. Ещё пару дней назад мне мечталось повстречать тех самых вампиров из прочитанных книг. Но реальные монстры оказались страшнее тех, что были написаны буквами на бумаге. Однако мои мысли занимал тот парень, Жан. Такой ужасно-прекрасный с белоснежной кожей, кудрявые волосы и вечно пролетающей буквой «Р». Мне казалось, что мы были когда-то знакомы. Но этого просто не могло быть. Интересно, кого я ему там напомнила? Надеюсь, кого-то важного. Не помню, чтобы вампиры умели влюблять в себя одним только взглядом. Или он меня загипнотизировал? Всё это было так странно. Столько вопросов в моей голове роились, как пчёлы над цветком, и ни одного ответа.

Глава 3. «Десять лет спустя»

«Давай увидимся во сне?

Я написал тебе стихи

О том, как я люблю тебя,

О том, как любишь меня ты».

Трек: Свидание – Случайная любовь

1

С той судьбоносной ночной вылазки в проклятый старый дом прошло уже десять лет. Мы выросли и очень изменились. Из нашей компании в родном городе осталась только одна я. Ребята давно уехали. Свят почти сразу же после тех событий переехал в другой город к отцу, а Миша уехал чуть позже. После окончания школы отправился в Казань. К сожалению, наша дружба перестала быть прежней. Друг ни разу не говорил, где учится. Он никогда не звонил, и лишь изредка присылал электронные письма и спрашивал, как мои дела. Единственное, что я узнала – это то, что из-за учёбы он не может много времени проводить в интернете и регистрироваться в социальных сетях.

Мне же за эти годы удалось окончить направление журналистики и устроиться редактором в нашу местную газету. Это меня несказанно радовало. Совершенно не хотелось уезжать из родного города, даже несмотря на то, что жить приходилось с родителями. К счастью, без любимого братца. Он всё-таки женился на соседке Светке. Молодожёны ещё год назад съехали в собственный дом, находящийся через две улицы от нашего. Виделись мы теперь только по выходным и праздникам. Никто больше не претендовал на мою комнату и не шутил надо мной свои дурацкие шуточки.

Ещё я постригла волосы. Теперь у меня было удлиненное каре, которое никогда больше и никак не заплеталось. Маму это расстраивало. Мне же нравился мой новый стиль. Я научилась успешно игнорировать родительские упрёки и не тратить на них нервы. Всё-таки мне уже целых двадцать четыре года – достаточно взрослая девочка. Переезжать из отчего дома, правда, не тороплюсь. Потихоньку откладываю на новое жильё, в которое обязательно съеду, как только выйду замуж.

С отношениями у меня, к сожалению, были огромные проблемы. За эти десять лет из моей головы так и не выходил проклятый Жан. Как-то раз я даже хотела сходить в тот старый дом, но там уже лет пять никто не включает свет, даже иногда. Так что шанс найти там ненаглядного белокурого вампира был равен нулю. Конечно, он уехал. И уже очень давно. Эта мысль расстраивала меня.

Ох, Жан, милый Жан. Знал бы ты, как я ищу встречи с тобой. Как же глупо вот так влюбиться в монстра, видев его только два раза и зная лишь одно имя. Но слух помнил его картавый голос, а тело – прикосновения холодных рук. Нет, ни один живой парень не был похож на него. И все они получали отказы по самым глупым причинам, которые я только могла придумать. Моё сердце жаждало встречи лишь с бессмертным, выходящим на улицу только по ночам.

2

У нашей газеты был небольшой офис. Почти все сотрудники сидели в одном помещении, но за разными столами. Мой был у окна, что мне очень нравилось. В свободное время я могла наслаждаться видом нашего маленького, но такого уютного города, о котором чаще всего и были мои статьи. Мне нравилось рассказывать об исторических достопримечательностях или важных событиях. Иногда приходилось писать даже об известных людях, которые родились на моей малой родине.

Сделав глоток свежезаваренного ароматного кофе, я снова уткнулась в компьютер, быстро набирая текст статьи. За столом напротив Маринка, моя коллега, грызла ручку и пялилась в потолок. Она сначала делала заметки в блокноте, а потом уже писала электронный файл. Я же люблю сразу творить на компьютере. Так работа получается быстрее и чище.

Вдруг дверь в наш кабинет скрипнула, и на пороге появился наш начальник, Сергей Павлович. Невысокий полноватый мужчина с сияющей лысиной на голове. Следом за ним в помещение вошёл мужчина среднего роста. С идеальной точёной фигурой. Его платиновые волосы складывались в причудливые завитки. Моё сердце пропустило удар. Я знала эти ясные голубые глаза. Незнакомец был до безумия похож на Жана, но как будто взрослее. Он не был таким тощим, как в нашу первую встречу. У него были красивые рельефные мышцы, которые можно было разглядеть сквозь тонкую рубашку. Но такая же мертвенно-бледная кожа с просвечивающими венами. На плечах мужчины был блестящий изумрудный пиджак, а в ушах висячие золотые серьги с какими-то красными камнями.

Неизвестный внимательно смотрел на меня, не моргая. Нет, нет. Это не мог быть Жан. Сейчас день, а вампиры не могут передвигаться днём. Однако воздух между нами двумя был наэлектризован. Пробежали искры. Мужчина сделал несколько шагов вперёд, не отводя взгляд. Я, замерев, смотрела в его красивейшие глаза.

– Margot, c'est toi? – заговорил незнакомец голосом с ярко выраженной картавостью. – Tu es l’amour de ma vie. Mon amour pour toi est éternel. Avec toi, je suis chez moi2[2].

Я не понимала ни единого слова. Он, кажется, говорил на французском. Или мне так только показалось? А ведь Жан – это тоже французское имя. Да что я выдумываю? Это не может быть он. Никак не может. Если, конечно, кто-нибудь за эти десять лет не придумал лекарство от вампиризма.

– Извините, – заворожённо проговорила я, – не понимаю, что Вы говорите. Я не знаю этого языка.

– Ох, простите меня, милый Ангел, – заговорил мужчина уже по-русски. – Вы очаровательны и так похожи на особу, которую я когда-то знал.

Он прошёл к моему столу и взял меня за руку, нежно поцеловав тыльную сторону моей ладони. По моей коже пробежали мурашки. Я как будто прикоснулась к ледяной глыбе. Моё сердце трепетало. Это он. Это наверняка он. Это тот самый Жан. Это мой Жан. Одержимость вампиром, которого я повстречала десять лет назад, так и не отпустила мой разум. Наверное, тогда он загипнотизировал меня. Я читала, они так умеют.

– Меня зовут Лиза, – зачем-то произнесли мои губы.

– Жан, к вашим услугам, мадемуазель, – улыбнувшись, ответил он.

Я забыла, как дышать. Сердце предательски пропустило удар. Это был и впрямь мой Жан. Мне хотелось закричать о том, что я ждала его десять лет. Хотя по ощущениям я будто знала его всю свою жизнь. И вот судьба наконец-то снова позволила нам встретиться.

– Ну, раз вы познакомились, – вмешался в наш разговор Сергей Павлович, – Лизонька, дорогая, позаботься о Жане. Он недавно переехал в наш город. Хочет работать у нас. Будет твоим стажёром. Объясни ему, что тут и как устроено. Пусть посидит пока с тобой, а к концу недели привезут новый стол и компьютер.

Вот так номер. Такого финта от Вселенной я точно не ожидала. Десять лет ждала простой встречи, чтобы увидеть его. Пусть издалека. Хотя бы одним глазочком. А тут целый день работать вместе, тесниться за маленьким столом. От этих мыслей моё сердце затрепетало.

– Но, Сергей Павлович, у меня никогда не было стажёров, – смущённо проговорила я.

– Нужно когда-нибудь начинать, – бодро заявил начальник. – Глядишь, через годик станешь моим замом.

Тут Маринка окончательно отвлеклась от своей ручки и уставилась на меня во все глаза. Она была на пару лет старше меня и работала дольше. Коллега давно метила на должность заместителя нашего директора. А тут её заветную мечту уводят прямо у неё из-под носа. Будь у меня другой стажёр, я бы с удовольствием отдала его Маринке. Пусть развлекается. Становиться замом не входило в мои планы. Но отдавать ей Жана я не собиралась. Даже если нужно будет за него подраться с коллегой, с радостью это сделаю, но не упущу свою возможность провести с ним эти минуты.

3

Весь день я объясняла мужчине, как устроена наша газета, кто и чем занимается. У каждого здесь есть свои обязанности: я пишу на историческую тематику; Маринка ведёт колонку для женщин, где рассказывает о модных тенденциях, новых магазинах в нашем городе и даёт советы по воспитанию детей, не имея при этом собственных; Василий Семёнович, что был старше меня всего на один год, но мы всё равно называли его по имени и отчеству: уж очень солидный он был для своих лет – он писал статьи о спорте. О мероприятиях, проводимых в нашем городе, а также о значимых спортивных событиях за его пределами.

Иногда Жан как бы случайно задевал мою руку своей. Каждый раз меня обдавало холодом и по коже пробегали мурашки. То ли от его ледяных пальцев, то ли от возбуждения и искр, пробегавших между нами. Наблюдая за нашим невербальным флиртом, Маринка сломала ручку. Это очень меня позабавило. Да и Жан не удержался от ехидного смешка. Коллега же покраснела и вышла из кабинета. В это время мужчина снова взял меня за руку. Я смотрела на его безукоризненный профиль, кудрявые белоснежные волосы и переливающиеся бордовые серьги в ушах.

– Милый Ангел, позвольте мне Вас проводить? – любезно произнёс Жан, когда рабочий день закончился, протягивая мне руку.

Я взяла свою сумочку и, подыграв ему, сделала лёгкий реверанс. Мужчина улыбнулся, обнажая зубы. Никаких клыков у него и в помине не было. Может, это всего лишь была игра моего детского воображение и никаких вампиров не существует? Или этот Жан просто очень похож на того, которого я встретила десять лет назад? Может, это всего лишь игра моего разума, да и только.

Наконец-то наши пальцы соприкоснулись. Меня снова окатило ледяной волной. Но я не отпускала его руку. В какой-то момент даже наоборот, попыталась сжать её сильнее, словно иначе этот прекрасный блондин исчезнет прямо на моих глазах. Маринка наигранно закашляла. Завидует. То ли моей будущей должности, то ли таким близким общением с моим стажёром, то ли самому факту, что он у меня есть – не знаю. Но зависть коллеги только разожгла моё злорадство.

Мы покинули офис вдвоём, не рассоединяя наши руки. На улице уже стемнело и включились фонари, призрачно освещавшие дорожки, укутанные пожелтевшей листвой. Несмотря на конец сентября, было ещё достаточно тепло. Но Жан всё равно скинул со своих плеч изумрудный пиджак и укутал меня им, хоть я и не просила этого. Лишь в редкие минуты его доброта настораживала меня. В остальное время мне казалось, что мы знакомы ещё с прошлой жизни.

– Как Вас занесло в наш город? – поинтересовалась я.

– Я искал, – многозначительно ответил мужчина.

– Искали? Что Вы искали? – недоумевающе переспросила я.

– Вас, Ма Шер3[3], – загадочно проговорил он и резко обернулся ко мне.

В лунном свете его белоснежная кожа словно переливалась, как чешуя у рыбы, а глаза будто светились. Я ясно помню, что они были голубыми, но сейчас они светились, как две луны. Жан вновь улыбнулся, и теперь мне почудились небольшие клыки на его верхней челюсти.

– Я знаю, кто ты, – не отрывая от него взгляда, заворожённо проговорила я.

Он был так же прекрасен, как и в ту ночь. Такой же идеальный. Но он изменился. Тогда он выглядел несколько болезненно. Сейчас же Жан был невероятно красив. Его накаченные мышцы, точёные скулы, ясные голубые глаза, волнистые волосы – он был идеален до кончиков ногтей. Было просто невозможно оторвать от него взгляд. Это было похоже на одержимость. Но если тогда, десять лет назад, я смотрела на него, как на безупречное существо, то сейчас мне виделся идеальный мужчина, в которого столько лет было влюблено моё сердце.

– И я знаю, кто ты, милый Ангел, – ответил он, подходя ко мне ближе. – Но не могу понять, почему ты так похожа на неё?

– На неё? – спросила я, делая шаг назад.

– Да, на мою Марго, – картаво промурлыкал Жан, проводя рукой по моей щеке. – Ты как её сестра-близнец, но ты не она. Я вспомнил её, а потом вспомнил и тебя.

– Меня? – я как будто вросла в землю, не в силах пошевелиться.

– Тогда ты была младше, значительно младше. Для вас, людей, десять лет – это целый срок, а для нас – всего лишь миг. Тогда ты была лишь отдалённо похожа на Марго, но я уже тогда видел её в твоих чертах.

Он притянул меня к себе, нежно беря за руку, и наши губы слились в страстном поцелуе. Моё сердце трепетало. Оно было готово вырваться из груди. Свободная рука мужчины скользнула на мою талию. Он прижал меня к себе с нечеловеческой силой. Он целовал меня нежно, но с всё более нарастающей страстью. Своими пальцами я дотронулась до его холодной гладковыбритой щеки. Мне хотелось, чтобы эти мгновения длились вечно. Внизу живота разлилась приятная тяжесть. От удовольствия по коже пробежали мурашки.

– Ты вернулся, чтобы убить меня? – дрожащим голосом спросила я, когда Жан отстранился.

– Я вернулся, чтобы забрать тебя, а не твою жизнь, – как-то взволнованно ответил он. – Забрать тебя с собой. И быть с тобой вечно. Но если ты не готова уйти прямо сейчас, я буду ждать. Уже ждал столько лет. И буду ждать снова, пока ты не придёшь ко мне сама и не скажешь: «Жан, Мон Шер4[4], забери меня с собой. Я отправлюсь с тобой хоть на край света».

Подул сильный ветер, и мужчина исчез. Словно его и не было здесь вовсе. Только его пиджак покорно остался висеть на моих плечах. Я стала озираться по сторонам в надежде увидеть удаляющийся силуэт. Но на улице никого не было. Только вдалеке мигал неисправный фонарь. Каково же было моё удивление, когда мои глаза обнаружили, что Жан проводил меня до самого дома. Я настолько была им очарована, что не замечала ничего вокруг. И даже не поняла, когда мы уже пришли сюда.

Вздохнув, я открыла калитку и зашла во двор. Поднялась по лестнице на крыльцо. Входная дверь скрипнула, и мои глаза ослепил яркий искусственный свет. В коридоре тут же появилась взволнованная мама.

– Лиза, ты задержалась. Что-то случилось? И что на тебе надето? Где ты была? – не давая вставить мне ни слова, тараторила она.

– Прогулялась с коллегой после работы, – безразлично ответила я, снимая обувь. – У меня появился стажёр. Он недавно в городе. Провела небольшую экскурсию.

– Он мужчина? – встрепенулась родительница. – Это его пиджак?

– Даже если и так, то что? – вздохнула я. – Мне не пятнадцать, мама. Женщины в моём возрасте выходят замуж.

– Лизавета, ты же знаешь, что должна выбрать достойного мужчину? – строго спросила мать.

– А кто, по-твоему, достойный? – равнодушно бросила я, отправляясь в свою комнату.

Это была вечная проблема. С того самого случая десять лет назад родители помешались на том, что все парни от двенадцати до бесконечности плохие и ужасные, да и хотят только одного. Но чего именно – мне никогда не было интересно. Мои голову и сердце всё это время занимал только один единственный мужчина, вспомнив о котором, я дотронулась пальцами до недавно поцелованных губ. Несмотря на мой возраст, он был первым. Ни один парень ещё не смог заинтересовать меня настолько, чтобы наше общение дошло до поцелуев. И только Жан нагло сорвал этот невинный цветок.

– Игорь, сын тёти Лены – это прекрасная партия, – бросила мне вслед матушка, совершенно не замечая отсутствия моего интереса к обозначенной теме. – Он скоро приедет в город. Вы могли бы с ним пообщаться.

Честное слово, уже года три не видела этого Игоря. Он был старше меня на два года. После школы он уехал учиться в Питер и приезжал очень и очень редко. Обычно на пару дней, и проводил всегда время только с семьёй. Я не знала ни где он учился, ни кем теперь работает. В детстве тётя Лена иногда заходила с сыном к нам в гости. Но мне никогда не было интересно с ним общаться, да и сейчас я его уже почти не помнила.

Я захлопнула за собой дверь, оставив маму одну в коридоре. Больше обсуждать тему достойных мужчин мне не хотелось. Был у меня на примете один. Не знаю уж, насколько он достоин моего сердца, но точно волновал его.

4

Выходные начались странно. Мама, очевидно, обидевшись на наш недавний разговор, рано утром уехала к брату. Папа проговорился, что Светка беременна. Теперь родители помогают паре с ремонтом в детской. Сегодня они, кажется, собирались отправиться за обоями. Меня это, правда, мало интересовало.

Мои мысли занимала наша прогулка с Жаном. Наш поцелуй. Я хотела всё бросить и пойти к нему, но поняла, что не имею ни малейшего понятия о том, где он живёт. Можно было, конечно, проверить тот старый дом, но он не подавал никаких признаков жизни уже несколько лет. Тут мне в голову пришла логичная мысль: если Жан теперь работает на обычной работе, то и дом, вероятно, снимает настоящий, а не тот сарай, в котором мы встретились десять лет назад.

После обеда папа тоже уехал: брат попросил что-то починить в своей машине. Таким образом, я осталась одна в большом доме. Не могу сказать, что меня это расстроило. Даже наоборот. Имея такую сумасшедшую семейку, как у меня, трудно не любить одиночество. Вечно они все лезут в мою жизнь, осуждают и дают непрошенные советы.

Заварив чашку чёрного чая с малиной и взяв книгу с полки, я устроилась на своей кровати. Напиток имел насыщенный вкус с лёгкой терпкостью. Ягоды добавляли приятную сладость и лёгкую кислинку, создавая гармоничный баланс. Чай имел тёплое и уютное послевкусие, оставляя приятное ощущение на языке. Открыв «Сон в летнюю ночь» Уильяма Шекспира, я прочитала несколько строк:

«У всех влюбленных, как у сумасшедших,

Кипят мозги: воображенье их

Всегда сильней холодного рассудка.

Безумные, любовники, поэты —

Все из фантазий созданы одних».

Мгновенно разум нарисовал чёткий профиль Жана. Его белоснежную кожу, светлые кудри, ясные голубые глаза и серьги с красными камнями. Как же мне хотелось увидеть его наяву. Прямо в эту минуту. Сердце забилось чаще. Но тут же его успокоил звук снаружи.

В окно моей спальни прилетел маленький камушек. Следом за ним ещё два. Я поднялась с кровати и выглянула наружу. Во дворе стоял высокий широкоплечий парень. Он был одет в чёрные джинсы и белую футболку, поверх которой была надета коричневая кожаная куртка. У него были короткостриженые каштановые волосы, нос с горбинкой и голубые глаза. Моё сердце пропустило удар. Неожиданным гостем был Святослав, с которым мы не виделись уже пару лет.

Со всех ног я рванула на улицу, прямо в домашней одежде, даже менять тапочки на уличную обувь не стала. Оказавшись во дворе, я тут же, бросилась к парню на шею, не сдерживая своих слёз. Мне было так радостно видеть его. Даже не подозревала, насколько сильно по нему соскучилась.

– Свят, как ты здесь оказался? – всхлипывая, спросила я.

– И я тебя рад видеть, Лиза, – улыбнулся друг, обнимая меня в ответ. – Дела у меня в родном городе нарисовались.

– Дела? – недоверчиво спросила я, отстраняясь. – Что-то по работе? Кем ты работаешь, кстати?

– Лиза, даже если я скажу, ты не поверишь, – посерьёзнел Слава.

Вот тут он ошибался. После знакомства с вампирами мой мозг мог поверить во что угодно. Но наша дружба была не такой, как прежде. Мы больше не были так привязаны друг к другу, как в детстве. И моё сердце чувствовало, что парень что-то от меня скрывает. Но что именно, ещё предстояло выяснить.

– А вдруг поверю? Ты всё же расскажи. Может быть, я смогу тебе чем-то помочь? Мы же друзья, – настойчиво напомнила я.

– Это такая долгая история, Лиза, – вздохнул брюнет.

– А я никуда не тороплюсь. К тому же дома никого нет, можем пройти внутрь, – предложила я.

Поняв, что отвязаться от меня не получится, Слава всё-таки согласился. Мы прошли в гостиную и устроились на диване. Я заварила чёрный чай с малиной уже в чайнике и принесла две чашки. Нехотя парень сделал глоток горячего напитка и начал свой длинный рассказ. Ему действительно было о чём мне поведать.

Вскоре после нашей встречи с вампирами Слава переехал к своему отцу в другой город. Он не хотел каждый день видеть меня и не иметь возможности подойти или пообщаться. Так что переезд был наилучшим выходом из данной ситуации. Но проще жизнь после этого решения не стала: его отец оказался не самым простым человеком. И не очень-то обычным.

Шестнадцатилетний Свят, сам того не ожидая, узнал семейную тайну. Оказалось, что его родитель занимался охотой. Нет, он ходил не на кроликов и утку. Даже не на кабана. Старший Звягинцев выбирал в качестве своей добычи вампиров. Он-то и объяснил своему сын, кто напал на его подругу. Разъярённый Славка быстро втянулся в отцовское занятия, планируя поймать монстра, с которым мне довелось столкнуться. Он внимательно слушал отца и учился владеть различным оружием: от мечей и ножей до ружья и арбалета. Сделав охоту своим призванием, друг решил не поступать в вуз, только сходил на год в армию. С его навыками это было совершенно несложно. В части ему настойчиво предлагали начать военную карьеру, но у парня были дела поважнее. Он искал чудовищ и мешал им забирать человеческие жизни.

Сначала они охотились вдвоём с отцом. Но в последние пять лет Святослав стал абсолютно самостоятельным и ездил по разным городам. Мне не составило большого труда догадаться, что он искал Жана. Моего Жана. Но я не могла рассказать другу о том, что вампир в городе. И уж тем более о моём отношении к нему или о его – ко мне. Как оказалось, Слава ни малейшего понятия не имел о том, что объект его многолетней охоты так близок к нему. Он приехал сюда из-за других причин, что тесно были связаны с его ремеслом.

– Игорь пропал, – наконец-то объяснил Свят.

– Игорь?! – вскочила я.

Так проблема была не во мне: мама была сама не своя из-за сына тёти Лены. Наверняка родительница знала о его пропаже и переживала. Она же так давно пытается выдать меня замуж за Игоря. Да и с тётей Леной они достаточно близкие подруги. Но уложить в своей голове, что в исчезновении парня виноваты вампиры, я никак не могла, хотя пока что на ум приходил только Жан. Мне не верилось, что он мог быть замешан в этом.

– И ты думаешь, что его похитил…

– Вампир, – перебил меня Свят.

– Но зачем? – недоумевающе протянула я.

– Сама подумай, – пожал плечами друг. – Им нужны последователи.

Не удержавшись, я громко рассмеялась. Это было действительно смешно. Неужели он представляет себе всех вампиров, как графа Дракулу? И у каждого обязательно по Роберту Ренфилду5[5], который ест пауков и перевозит гробы. Это было невероятно забавно.

– Ты перечитывал произведение Брэма Стокера? – не прекращая смеяться, спросила я.

– Ха-ха-ха, – передразнил меня Славка. – Очень смешно, Лиза. Пять очков Гриффиндору6[6].

– Мне никогда не нравилась эта книга, – обиженно хмыкнула я. – Но даже если и так. Зачем тогда им Игорь?

– А вот это и я хочу узнать, – вздохнул друг. – Понятия не имею зачем, но мне нужно его найти.

– Нам, – поправила я.

– Нам? – удивлённо изогнул бровь Звягинцев.

– Да, мы же друзья, – снова напомнила я. – К тому же я и без тебя знала про вампиров.

Тут пришёл мой черед делиться своей историей. Мне пришлось рассказать, что я сразу догадалась о том, кто на меня напал, и что его образ навсегда остался в моей памяти, умолчав лишь о своих истинных чувствах к монстру. Мой друг не был готов это услышать. Он столько лет охотился на Жана – и вот так в один миг узнать, что все его старания были зря. Да и никогда охотник на вампиров не поверил бы в безобидность даже одного из них.

– Отговаривать тебя нет смысла? – вздохнул Славка. – Всё равно за мной увяжешься?

Он был бесконечно прав. Нельзя сказать, что мне сильно была интересна судьба Игоря. Однако я не могла допустить раскрытия Жана. Из рассказа друга мне стало понятно, что ему неизвестно о том, что вампиры могут ходить и днём, а не только ночью. Я и сама не понимала до конца, как это работает. Да и действовало это, похоже, не у всех. Но на данный момент знать об этом Святу было совершенно необязательно. Так круг его подозрения расширится. Первым в него попадёт Жан со светящимися глазами и сияющей кожей.

– Нет, – я отрицательно покачала головой. – Хочу тебе помочь.

– Ладно, – вздохнул парень, – уговорила.

Неожиданно приоткрытое в гостиной окно захлопнулось. Дерево во дворе качнулось, как от сильного ветра. Но ведь сегодня на улице был штиль. Сомнения закрались в мою душе. Мы были не одни. Кто-то наблюдал за нами. И, возможно, слышал каждое слово нашего разговора. Было у меня одно предположение на этот счёт. Правда, я не хотела верить в то, что Жан может следить за мной. Если подумать, нельзя было исключать и этот вариант. По большому счёту мне не было известно о нём почти ничего. Возможно, это всего лишь игра моего разума и это был действительно всего лишь ветер.

– Тсс, – приложил палец к губам Свят и прислушался, – как давно он здесь?

– Кто? – недоверчиво спросила я.

– Вампир, – ответил друг. – Тот, что следит за тобой? Неужели ты ничего не заметила? Кто-то подслушивал наш разговор.

– Какие вампиры? Сейчас два часа дня, – наигранно хмыкнула я. – На улице солнце. Как они могут находиться на улице?

– Последнего я поймал в десять утра, – пояснил Славка. – У них появился какой-то артефакт или типа того. Я не знаю, как они это делают, но способ ходить днём они точно нашли. Если бы я знал, что это, понимал бы, где и как их искать.

Перед моими глазами в памяти блеснули серьги Жана. «Какой-то артефакт». Мне не давали покоя яркие красные камни в украшении мужчины. Они завораживали взгляд. Возможно, именно из-за этих камней он и мог ходить днём. Но это были лишь предположения, наверняка я не знала. Стоит попробовать выспросить у Жана, как ему удаётся передвигаться на улице не только по ночам. Но нельзя быть уверенной, что он поделится со мной этой информацией. Она всего скорее была секретной. И, возможно, недоступной мне, раз уж и вампиры не все об этом знали.

– Ты точно ничего не путаешь? – уточнила я. – Тот парень, которого ты поймал днём, точно вампир?

– Это была она. И у неё было это, – Святослав запустил руку в карман.

Он извлёк золотое кольцо с большим красным камнем. Сомнений не оставалось. Это оно. Точно такой же минерал был в серьгах у Жана, я уверена. Такой прелестный камушек увидев однажды нелегко забыть. Вот и сейчас мой взгляд зацепился за него. Мои пальцы сами собой потянулись к кольцу. Через долю секунды он был у меня в руках. От него исходила какая-то загадочная сила. Мне захотелось надеть это кольцо. Заметив моё завороженное лицо, Слава сказал:

– Если тебе оно так нравится, можешь оставить, но я не уверен, что это безопасно.

– Можно? Правда? – оживилась я.

Кольцо тут же оказалось на безымянном пальце моей левой руки. Мои глаза неотрывно рассматривали камень. Этот минерал был мне неизвестен, но он притягивал меня так же, как и вампиры. Видимо, в этом была их взаимосвязь.

– Ну, что ж, – продолжил Свят, – значит, будем решать эту задачку, как в старые добрые времена – втроём.

– Втроём? – удивлённо переспросила я.

– Да, – кивнул парень, – я связался с Мишей, он скоро приедет. Его помощь нам пригодится.

– А как он нам поможет?

– Давай он сам расскажет? Думаю, он будет рад вживую увидеть твою реакцию на эту интересную историю.

5

Всю ночь я ворочалась. Сон никак не шёл. Мне не давал покоя рассказ Святослава. Кем же таким мог стать Мишка, чтобы его помощь была нужна нам при поимке вампиров? Если бы он был охотником, думаю, Славка сразу бы об этом рассказал. А тут он молчал и что-то недоговаривал. Эта неизвестность тяготила моё сердце, не давая уснуть этой ночью.

Устав вертеться в постели, я посмотрела на часы. Три часа ночи. До утра было ещё долго. Нужно было чем-то себя занять. Зевая, я поднялась с кровати и подошла к окну. Сразу же мой взгляд скользнул на старый дом напротив, в котором мы познакомились с Жаном. И, к моему удивлению, в окне второго этажа горел свет. Это был он. Мне нужно было сейчас же пойти и поговорить с ним.

Никакие меры предосторожности меня не волновали. Наспех накинув халат поверх ночной рубашки, я натянула кеды, взяла фонарик и вышла на улицу. Теперь мне было не страшно. Смерть меня уже давно не пугала. Моя душа умерла ещё когда полюбила мертвеца. И сейчас я хотела только одного – воссоединиться с ним по ту сторону жизни.

Не думаю, что он меня ждал. Скорее всего, нет. Да и не было никаких гарантий, что в том заброшенном доме был именно Жан. Но мне не хотелось ждать нашей следующей встречи. Каждая минута была дорога. У меня не было целой вечности, в отличие от вампира.

Входная дверь легко открылась. Конечно, никто никогда не собирался её запирать. Тут даже подошла бы табличка с надписью: «Оставь надежду всяк сюда входящий»7[7]. Монстрам не нужны замки: они не боятся людей. Гнилые доски скрипнули. Провалиться в подвал я боялась куда больше, чем встретиться с вампиром.

В доме тихо играла музыка. Звучание показалось мне похожим на скрипку. Я поняла, что это именно она и была. Некто исполнял ноктюрн номер два Фредерика Шопена на скрипке с мягким и лиричным звучанием, передающим атмосферу ночной тишины и мечтательности. Связанное исполнение нот переходило в плавное пение на инструменте. В моём воображении представлялось, как неизвестный создаёт смычком мелодические линии.

Темп ноктюрна был умеренно медленным, что позволяло скрипачу выразительно передавать эмоции и настроение произведения. Мелодия эта была полна динамики и чувств: от тихого пианиссимо до более громкого меццо-форте, между которыми так легко маневрировал скрипач. Он невероятно тонко обозначал акценты, подчеркивая значимость отдельных нот и мотивов, и всё это в угоду чувственности. Я застыла на лестнице, наслаждаясь этой превосходной игрой. Она была так мелодична, плавна и эмоционально насыщенна, будто извлекалась из инструмента не руками человека, а самой его душой, и уносила слушателя в те же далекие страны из снов, откуда, казалось, и доносилась эта музыка.

На втором этаже в конце коридора была приоткрыта дальняя дверь. Сквозь щель проникал тусклый свет, ложась на старом скрипучем полу жёлтой неровной линией. Я прошла вперёд и уже почти зашла в комнату, как мелодия прервалась и послышался голос, показавшийся мне знакомым:

– Боже… Перестань драть струны. И без того голова раскалывается.

– Это пройдёт, а я думаю, – ответил Жан с привычной ему картавостью. – Тсс… Кажется, у нас гости.

Не дожидаясь приглашения, я потянула на себя ручку двери. Свет восковых свечей на долю секунды ослепил мои глаза, уже привыкшие к темноте. Когда зрение вернулось ко мне, я увидела перед собой две фигуры. Первым был Жан, чья кожа переливалась в огне свечей и свете луны, а голубые глаза светились в полумраке. Он был одет в чёрные классические брюки и белоснежную рубашку. В его правой руке была скрипка, а левой он держал смычок. Чтобы узнать второго мужчину, мне пришлось напрячь память.

– Игорь?! – от удивления вскрикнула я.

Увидев меня, парень поднялся из кресла и двинулся в мою сторону, как загипнотизированный. Его чёрные прямые волосы свисали, касаясь тощих плеч. Карие глаза в темноте светились жёлтым оттенком. Он улыбнулся, блеснув белоснежными зубами с огромными клыками. Я попятилась, но уперлась спиной в стену. Одетый в чёрные брюки и того же цвета майку Игорь уже был в метре от меня. Но моё тело словно оцепенело. Даже пальцы не шевелились, сжимая погасший фонарик.

Путь новообращённому преградил Жан. Он оттолкнул парня, и тот, влетев в противоположную стену спиной, сполз на пол. С потолка на него посыпалась штукатурка. Блондин оскалил зубы, тихо зарычав.

– Её нельзя трогать, – картаво проговорил он. – Это она, моя Марго.

– Какая, к чёрту, Марго? – придя в себя, спросил Игорь. – Это же Лизка, дочь маминой подруги.

Он поднялся с пола, чертыхаясь и отряхиваясь. Теперь я узнала в нём того самого мальчишку, с которым мы вместе росли. Но мне всё так же не верилось, что теперь он кровожадный монстр. Зачем ему понадобилось стать вампиром? Вероятно, были на то причины. Такие же, как и у меня. В глубине души я жаждала расстаться с жизнью, чтобы провести вечность с Жаном. Пусть даже он и называл меня чужим женским именем.

– Точнее, она когда-то была Марго, – объяснил светловолосый мужчина. – Теперь она Лизавета. Это нормально, что при перерождении имена меняются. Но не душа. И однажды, я верю, она вспомнит меня. Своего Жана.

Глава 4. «Когда мы встретились в ночи»

«Помню огненный шторм, непроглядная тьма.

Восемь месяцев ночь, и три года зима.

Это люди сошли из-за денег с ума.

Все богатство людей – это грязь и гнилье.

Так пускай мертвецы охраняют свое.

Для меня же бесценно встретить ее – эту новую жизнь вне смерти».

Трек: Plamenev – Вне смерти

1

В свете искусственного освещения Игорь выглядел весьма необычно. Его кожа словно светилась вместе с лампами, но в то же время она была необычайно бледна. У него с детства были тёмно-карие глаза, но сейчас они казались мне практически чёрными. Впалые щёки, длинный нос с горбинкой, татуировки на правом предплечье. Даже будучи вампиром, Игорь не переставал быть собой. Хотя иногда мне казалось, что его характер стал в разы хуже, чем был раньше. А может быть, я просто никогда и не знала его на самом деле. Ведь мы лично с ним общались не больше пары раз, и то в далёком детстве. Игорь по большей части был известен мне исключительно по рассказам тёти Лены, а для неё он всегда был примерным учеником и заботливым сыном. По факту же он был как карта Шут в Таро8[8] – чистый лист, который парень расписывал по своему вкусу. Более загадочного и скрытного, но в то же время наглого и самоуверенного человека в своей жизни ещё не встречала.

Вампир зевнул и вытянул тощие ноги в массивных чёрных ботинках на моей кровати. В его руках был мой уже немного потрёпанный томик «Ромео и Джульетты». Игорь внимательно читал его, периодически издавая тихие смешки. Меня дико раздражало его поведение: он вёл себя так, будто находился у себя дома, а не в гостях.

– Ты бы не мог всё-таки снять свою обувь и не сидеть в ней на МОЕЙ кровати? – настойчиво попросила я уже, кажется, в пятый раз.

– Абсолютно не понимаю, почему белобрысый оставил тебя присматривать за мной? – проговорил Игорь, явно игнорируя мою просьбу. – Ты всего лишь человек, а я бессмертный. Что ты мне сделаешь? – Он широко усмехнулся.

– Расскажу Жану о твоём отвратительном поведении? – предположила я, ничуть не смутившись.

Парень усмехнулся и, облизнув палец, перелистнул страницу. Меня передёрнуло. Я всегда была крайне брезглива к малознакомым людям и их биологическим жидкостям, а тут его слюни на моей любимой книге. И это не считая грязных ботинок поверх пушистого розового пледа. Просто омерзительно. К горлу подкатил комок, но я успешно сдержала этот рвотный позыв.

– А почему не сразу маме? – ехидно спросил вампир. – Точно. Ты ведь можешь пожаловаться моей маме. Это было бы просто прелестно! – он сделал странный акцент на последнем слове, даже немного взвизгнув от иронии.

– Я могу рассказать Святу, что ты стал вампиром, – неожиданно вспомнила я. – Ты никогда особо ему не нравился, не думаю, что великодушно помилует тебя и теперь, – добавила я, хотя не знала наверняка, какие именно у них были отношения.

– Это вот этому мелкому самовлюблённому придурку? – Игорь посмотрел на меня поверх книги, не скрывая самодовольной ухмылки. – Напомни, дорогуша, когда это он стал охотником на вампиров? Почему этим вечно занимаются людишки? У них даже сил в пять раз меньше, чем у нас.

Он говорил это так уверенно, будто был вампиром уже несколько столетий, а не всего несколько дней. И всё же мне тоже стало интересно, как обычные смертные умудряются побеждать таких сильных и сверхъестественных монстров? Мне были известны некоторые способы, конечно, но и те исключительно из книг в жанре фэнтези. В каких-то вампиров убивали при помощи деревянного кола в сердце, в других они боялись святой воды, распятий и крестного знамения, а где-то и днём могли ходить без опаски. Спрашивать о по-настоящему действенном методе у Игоря не имело никакого смысла: он был новообращённым, так что наверняка Жан ещё не успел посвятить его во все тонкости.

– Я не выпил твою кровь ещё только потому, что ты похожа на какую-то там Марго, и если с твоей головы упадёт хоть один волос, то и мне жить останется не больше получаса, – продолжил он давить на меня своими новыми способностями. – Хотя было бы и впрямь забавно поиграть с тобой.

Он внезапно ухмыльнулся, резко откладывая книгу в сторону. Я только полшага назад успела сделать, как тут же чуть не была сбита с ног резким порывом ветра. Увы, это было виной не форточки – с неуловимой для человека скоростью Игорь припечатал меня спиной к стене. Быстро отведя взгляд в сторону, я ощутила его ледяное дыхание на своей щеке. Вампир взял холодными бледными пальцами меня за подбородок и развернул моё лицо к себе. Моё сердце бешено заколотилось в груди, будто птица, пытающаяся вырваться из запертой клетки. Я почувствовала, насколько его недавнее хвастовство не было блефом.

– И всё же я понимаю его интерес к тебе, – хищно облизнувшись, прошептал Игорь. – У тебя просто потрясающий запах. Даже не знаю, чего мне хочется: съесть или сделать кое-что поинтереснее? – гадко ухмыляясь, спросил он. – М-м, Лиза? Как ты думаешь? Твоя мамочка была бы рада.

– Что ты хочешь? – дрожащим голосом спросила я.

– Дорогуша, я, кажется, уже сказал, что я хочу, – усмехнулся вампир. Глаза хитро блеснули.

– Ты угрожаешь мне не просто так, – набравшись мужества, тихо, но твёрдо предположила я. – Что ты хочешь, чтобы я сделала?

– А ты смышлёная, – довольно кивнул брюнет, не сводя с меня глаз. – Как он ходит днём? Я тоже так хочу, но этот Жан говорит, что я ещё не готов к этому. Можно подумать, что такому бессмертному, как я, нужны какие-то вселенские знания. Охоться, пей кровь и избегай охотников на вампиров. Вот и все навыки!

– Ты ошибаешься, – строго покачала головой я. – Если бы всё было так просто, Жан бы взял тебя с собой, а не оставил бы под присмотром, как ты говоришь, у людишек.

– Интересно, а со становлением вампиром все же чувства обостряются, да? – он снова противно улыбнулся. – Что скажешь? Ну же. Давай проверим.

Его длинные белёсые пальцы скользнули вниз и тут же начали ловко расстёгивать пуговицы на моей блузке. По моей коже пробежали мурашки то ли от холодных прикосновений, то ли от страха и осознания невозможности противостоять чудовищу. Закрыв глаза, я приготовилась к неизбежному. Моё дыхание стало рваным и прерывистым, а ледяные руки Игоря тем временем уже проникли под мою одежду и стали нагло изучать моё тело.

Вдруг створка окна громко хлопнула, и послышался злобный рык. Я снова ощутила сильный порыв ветра. Звук падения. Удар. Хлопок. Не выдержав, я открыла глаза. На полу, растянувшись, лежал Игорь и держался правой рукой за покрасневшую от удара щёку. Над ним навис разъярённый Жан в бардовом плаще, тяжело дыша. На долю секунды мне показалось, что он сейчас совершит жестокую расправу над брюнетом, забрызгав мою и без того уже пострадавшую от грязи комнату кровью. Сорвавшись с места, я метнулась к светловолосому и схватила его за руку.

– Жан, н… не надо, – дрожащим голосом попросила я.

Придя в себя, мужчина резко развернулся ко мне и заключил меня в свои объятия. Он прижимал меня к себе с нечеловеческой силой, отчего мне стало трудно дышать. Мои ноги оторвались от пола, а в глазах замелькали мушки.

– Жан, – хрипло проговорила я, – не могу д… дышать…

Вампир ослабил хватку и вернул меня на пол, но мои ноги сразу же предательски дрогнули. Я чуть не упала рядом с Игорем. Жан в мгновение ока подхватил меня на руки и усадил на кровать. Мне всё ещё было трудно дышать – то ли от цепких объятий Жана, то ли от стресса, а блондин тем временем быстро застегнул пуговицы на моей блузке.

– Лучше бы ты её укусил, – злобно сказал он, посмотрев на Игоря, – мне было бы проще понять это. Это инстинкт, свойственный любому вампиру. Но это… Что ЭТО было?! – Жан вздохнул, проводя рукой по моим волосам. – Совершенно очевидно, я зря не взял в расчёт твои смертные пристрастия.

– Пристрастия? – переспросила я.

– Вот как? Ты ничего не знаешь о своём друге? – спросил он, немного удивлённо взглянув на меня.

– Мы не друзья, – перебил его Игорь.

– Раз ты такой умный, может, сам и расскажешь ей обо всём? Почему ты так резко захотел стать вампиром? – злобно картавил Жан. – Как ты хотел жить и стать бессмертным любой ценой?

– Если бы я знал, что ты такой зануда, – закатил глаза парень, – поискал бы кого-нибудь другого.

– И много было желающих? – усмехнувшись, спросил француз. – Что-то я не вижу на пороге очереди из вампиров, желающих обучать бывшего зависимого смертного.

– Зависимого? – совсем потеряла суть разговора я.

2

На этой улице почти никогда не работали фонари, но тьма всегда нравилась Игорю. Он шёл вперёд, наслаждаясь тёплым осенним вечером. Внутри парня мирно покоился литр виски и несколько таблеток, названия которых он никогда не запоминал. А зачем? Они всё равно всегда были разные, но их всегда было много. Вот и сейчас, разомлев, Чернов неторопливо шёл, слегка покачиваясь.

Внезапно он почувствовал резкую боль в груди. Она распространялась на левую руку и шею. Стало трудно дышать. Парень не мог сделать даже спокойный вдох. Что-то словно сидело на его груди, давя на неё всем своим весом. В какой-то момент Игорю показалось, что кто-то ударил его чем-то острым под левую лопатку. Он остановился, пытаясь понять, что с ним происходит. Он хотел позвать на помощь, но в это время на улице уже никого не было, кроме таких же невменяемых, как и он сам.

В голове Чернова пронеслась мысль о том, что у него болит сердце. У него и раньше были проблемы с ним, но он никогда не предавал этому никакого значения. Игорь попытался сделать глубокий вдох, но ему не удалось это сделать. Началась сильная одышка. В глазах резко потемнело. Парень почувствовал, как покрывается холодным потом. Ноги стали ватными. Их колотила мелкая дрожь. Чернов, держась за ближайшую стену, медленно сполз на холодную землю.

Он чувствовал, как его тело сковывает страх. Это была паническая атака. Будучи под воздействием препаратов, ему и раньше приходилось испытывать подобное. В его ушах шумело. Игорь чувствовал, как начинает задыхаться. С каждой минутой ему становилось всё хуже и хуже. Реальность вокруг стала расплываться. Он чувствовал себя потерянным и не понимал своё положение в окружающем его пространстве.

– П… помогите… – прохрипел парень.

Но никто не отозвался на его зов о помощи. Людей вокруг почти не было. Чернов попытался достать из кармана телефон, но в этот момент его сердце снова пронзила резкая боль. Он схватился за грудь. Мобильник упал на асфальт. На экране появилось несколько трещин. Лицо Игоря исказилось гримасой боли. Он чувствовал, что уже умирает.

– Кто-нибудь… пожалуйста… помогите мне… – судорожно бормотал он.

В ночи появилась тень. Кто-то быстрым шагом приближался к парню, но тот не мог в темноте разглядеть его лица. Когда незнакомец оказался совсем близко, Игорю показалось, что его голубые глаза ярко светятся в ночи, но он не придал этому значения, списав всё на всё ещё действующий эффект от таблеток.

– Кто ты? – задыхаясь, спросил Чернов.

– Меня зовут Жан де Сен-Лари, а ты умираешь, – произнёс равнодушный незнакомый картавый голос.

– Но я не хочу, – прошептал Игорь.

– О, Мон Шер, этого никто не хочет, – усмехнулся Жан. – Я тоже не хотел, но, как видишь, мне пришлось.

– Если ты мёртв, то я тоже… уже мёртв? – растерянно прохрипел парень. – Иначе как я тебя вижу…

– Видишь ли, я не совсем мёртв, а ты уже не совсем жив, – продолжал юлить мужчина, усмехаясь.

– Но я не хочу умирать, я хочу жить… как ты, – схватившись за вновь занывшее сердце, выдохнул Чернов.

– Как я? – месье де Сен-Лари громко рассмеялся.

Смех его был такой громкий, что у умирающего парня даже зазвенело в ушах. Он словно у себя в голове слышал голос этого странного мужчины. Перед ним явно был не человек, но что – его размытый алкоголем и препаратами мозг не мог понять. Он хотел жить и был согласен на что угодно. На любую плату, какую только попросит сумасшедший прохожий. Лишь бы он помог Чернову.

– Я вампир, – закончив смеяться, пояснил Жан. – И я бы с удовольствием объяснил тебе, какова наша сущность, но вижу, что у тебя осталось совсем мало времени.

И он был чертовски прав. Сердце Игоря с каждой минутой билось всё медленнее и медленнее, готовясь остановиться навсегда. Но на улице была ночь, а вокруг – ни души, способной помочь ему. Фигура незнакомца двигалась в темноте с нечеловеческой грацией и скоростью. Только сейчас Чернов понял, что всё это происходит на самом деле. Это была не очередная его галлюцинация.

Жан оказался возле Игоря и схватил его за руку. Чернов вдруг попытался вырваться, но не смог: силы были не равны. Вампир прижал его к стене. Во тьме блеснули белоснежные зубы с клыками. Чернов почувствовал на своей шее ледяное дыхание. Накативший ужас заставил его протрезветь – он захотел закричать, но не успел. Плечо пронзила резкая боль. Силы стали быстро покидать его тело. В ушах шумело. Перед глазами вновь замелькали мушки. Игорю показалось, что он проваливается куда-то в темноту, но тут кто-то ударил его по щеке.

– Дохляк, – услышал он раздражённый голос Жана. – Рано ты ещё на тот свет собрался.

Парень очнулся и немного начал приходить в себя. Его глазам вернулись краски мира. Теперь он видел, как вампир зубами прокусывает своё правое запястье, по которому мгновенно заструилась алая кровь. Он протянул Игорю свою окровавленную руку, поднеся её прямо к губам.

– Пей, – строго сказал мужчина. – Если хочешь жить, пей.

Чернов поначалу думал сопротивляться, но он ведь в своей жизни употреблял вещи и куда более отвратительные, чем чья-то кровь. Он дотронулся губами до запястья вампира. Рот заполнился металлическим вкусом. Отчего-то это даже понравилось ему. Парень внезапно вцепился руками в запястье Жана и стал жадно пить всё, что било из его артерий. Он был слаб, но чувствовал, как с каждым глотком его тело наполняется силой. Он словно оживал. Мир вокруг становился ярче и чётче. В своих ушах Игорь слышал стук огромного барабана. Он не сразу понял, что это звук его собственного сердца. Удар, удар, ещё удар. И вдруг – тишина. Грудь парня пронзила жгучая боль. Он отпихнул вампира, захрипел и рухнул на асфальт.

Через пару минут Чернов пришёл в себя. Он снова слышал, как бьётся его сердце. Только теперь звук был заметно тише и медленнее. Оно работало как-то совсем лениво и устало. Рядом с парнем на асфальте сидел Жан. Теперь Игорь видел так же чётко, как и днём, и мог рассмотреть его. Светлые кудрявые волосы, голубые светящиеся в темноте глаза. Вампир, одетый в белый плащ с кровавым подбоем9[9], ростом был значительно ниже его самого.

– Какая же мерзкая на вкус кровь у людей, которые не следят за своим организмом и вливают в себя всякую гадость, – картаво и с брезгливостью заметил месье де Сен-Лари. – Как тебе новый мир? Полон жизни и красок?

Игорь медленно и даже как-то заворожённо кивнул. Теперь он смотрел на мир своими новыми вампирскими глазами. Он идеально видел в темноте, словно ему освещали путь миллионы фонарей. Помимо этого у него развилась сильнейшая дальнозоркость. Он видел, как на другом конце улицы крыса около мусорного бака грызёт кожаный коричневый ботинок. Все органы чувств заметно обострились. Парень слышал каждый шорох. Даже звук биения сердца грызуна у мусорки чётко звучал в его голове. Жан пилочкой пилил свои длинные вампирские когти. Это шарканье эхом раздавалось в голове Игоря. В двух метрах от него с треском мигал уличный фонарь. Это обилие звуков очень скоро стало действовать парню на нервы.

– Что ты мне дал? Что со мной? – хрипло спросил он.

– Я дал тебе свою кровь, и ты обратился в вампира, – безразлично ответил Жан, словно речь шла о том, как он утром сходил за хлебом. – И нам пора уходить. Скоро рассвет. Мне он не страшен. Я могу передвигаться днём, а вот ты сгоришь.

– Как – сгорю? – оторопел Игорь.

– Пуф. Бах. И нет тебя… – Глаза Жана жутковато блеснули. – Как тебя зовут, кстати?

– Игорь, – ответил парень.

– Отлично, – улыбнулся вампир. – Так вот, Игорь, поднимай побыстрее свою задницу и двигай за мной.

Чернов неуверенно поднялся на ноги, слегка качнувшись. Жан мигом оказался на ногах и подхватил его под руки. Оторопевший парень медленно моргал, рассматривая своего спасителя.

– Как ты это сделал? – спросил Игорь. – Как ты так быстро поднялся и поймал меня?

– Позже научишься, – отмахнулся месье де Сен-Лари. – А теперь держись за меня покрепче, чтобы не упасть. Но предупреждаю: в первый раз с непривычки может вырвать.

Чернов крепко вцепился в предплечье вампира. Они двинулись вперёд с бешеной скоростью. Мир смазался и мелькал перед глазами парня. В ушах звенело. Всё смешалось. Игоря действительно стало мутить. Содержимое желудка стало настойчиво проситься наружу.

Как только вампир остановился у старого полуразрушенного дома, парень на дрожащих ногах опёрся на перила наполовину сгнившей лестницы, ведущей на крыльцо. Согнувшись пополам, он обильно избавлялся от всего, что только успело задержаться в его организме. Первой наружу хлынула вампирская кровь, которая уже, по-видимому, немного свернулась. Она вытекала вперемешку с какими-то омерзительными сгустками. Следом полились виски и поздний ужин, состоявший из ещё непереваренной картошки с мясом. Жан стоял в сторонке и безразлично наблюдал, терпеливо дожидаясь, когда Игорь перестанет прощаться со всем съеденным и выпитым за сегодня.

После оба поднялись в дом по скрипящим деревянным ступеням. Француз провёл Чернова в мрачный, тёмный подвал. Освещения там никакого не было – лишь один старый подсвечник с обгоревшей свечой. Жан взял лежащие на пыльном столе спички и зажёг свет. Перед Игорем предстали два гроба. Один был совсем простым и обычным, словно наспех сделанным из первых попавшихся досок, а второй – более новым, из хорошей древесины и выкрашенным чёрной краской.

– Ложись, – приказал блондин, указывая на скромный саркофаг, – и закрой крышку поплотнее. Солнечные лучи, конечно, редко сюда проникают, но зачем нам рисковать, верно?

Он открыл крышку гроба и помог парню устроиться поудобнее. Если, конечно, слово «удобство» вообще было применимо в той ситуации. Игорь послушно выполнил указание вампира. К тому же сил сопротивляться или спорить у него не было совсем. Так что, кроме как подчиниться, Чернову просто ничего не оставалось. Поначалу он боролся с неизвестно откуда-то взявшейся клаустрофобией10[10], но быстро успокоился и провёл световой день внутри своей новой постели.

3

– А вампиры правда спят днём? – дослушав рассказ Игоря, поинтересовалась я. – Просто… ну, как бы… вы не совсем…

– Не совсем живые? – невозмутимо подобрал слово Жан.

Я кивнула. В моей голове с трудом укладывалась информация, что существа, которых принято считать мертвецами, способны спать. Сон принято считать свойством, присущим только живым организмам.

– Ма Шер, отчасти ты права, – начал объяснять француз, – это не похоже на обычный сон в понимании смертных.

– А на что это похоже? – поинтересовалась я.

Мне действительно было очень интересно подробнее узнать о настоящей жизни вампиров. Не из книг, а то, какой она была на самом деле. Ведь если я хотела связать свою жизнь с Жаном, мне пришлось бы стать одной из них. Сомневаюсь, что мой возлюбленный предпочёл бы смотреть, как его девушка стареет и умирает в то время, как он остаётся молодым и полным сил и энергии. В отличие от Игоря мне хотелось узнать как можно больше информации о грядущей жизни вампира, а не только лишь необходимый минимум.

– Знаешь, это не так-то просто объяснить, – задумался мужчина. – Мы словно умираем на восходе и вновь воскресаем на закате.

– И даже ты? – удивлённо спросила я. – Но ты же ходишь днём? Кстати, как ты это делаешь?

– Да, тут ты права, – кивнул он. – Как таковой сон вампирам не нужен. Я могу не спать по несколько дней, но иногда мне всё-таки приходится погружаться в летаргию11[11]. Но это больше похоже на кому, нежели на обычный сон.

– Зачем это нужно, даже я до сих пор не понял, – вмешался в наш разговор, пожимая плечами, сидевший на полу Игорь.

– Мозгов у тебя в дефиците, – фыркнул Жан, – вот ты и не понял. А вообще надо было меня слушать, стал бы чуточку умнее. Зачем я только с тобой вожусь?

– Потому что тебе одному скучно и тебе нужен компаньон, – почти невинно улыбнулся Чернов.

– Вау, – всплеснул руками француз, театрально удивляясь, – я-то уже стал думать, что разговариваю со стеной, а ты всё-таки иногда меня слушаешь.

Я тихо хихикнула. Эта перепалка двух вампиров напоминала мне спор двух старых супругов, что прожили вместе лет двадцать и успели изрядно друг другу поднадоесть. Надеюсь, такие отношения никогда не настигнут нас с Жаном… Нам ведь ещё предстоит прожить вдвоем не просто одну смертную жизнь, а целую вечность. Испытав от этой мысли внезапный душевный порыв, я положила свою голову на плечо сидящего рядом со мной мужчины и прижалась к нему. Он провёл своей ледяной рукой по моим волосам.

– Что ты испытываешь сейчас? У нас же все чувства обостряются, – вдруг обратился Игорь к Жану. – Если ты и впрямь любишь её так сильно, как об этом говоришь… – Он внимательно посмотрел в глаза наставнику.

Мне на секунду показалось, что Жан смутился. Я не очень понимала, о чём спросил парень. Мне иногда даже казалось, что вампиры разговаривают на другом языке или через какой-то свой шифр, хотя слова вроде бы все знакомые. Это распаляло моё любопытство ещё больше.

– Ты не хочешь сорвать с неё одежду? Вцепиться ей в горло своими клыками? Выпить её кровь до последней капли? – стал разъяснять Чернов, не сводя с него глаз. – Этого хочу даже я, хотя никогда сильных чувств к ней не испытывал.

– Abruti, baise toi! – резко вскочив с кровати, раздражённо крикнул месье де Сен-Лари. – Qu’est-ce que tu branles?12[12]

– Надо бы прикупить русско-французский разговорник, – невозмутимо хмыкнул Игорь. – Никогда не понимаю, что он там лепечет на своём картавом наречии.

– Я, конечно, не специалист, но мне кажется, что он тебя только что к матери послал, – спокойно заметила я.

– Да не трогал я ничью мать, – обиженно ответил Жан. – Как же вы оба мне…

– Дороги? – улыбнувшись, перебил его Чернов.

– Да не то слово, – закатил глаза француз.

– А я так и не поняла: как ты ходишь днём и зачем тебе нужно спать? – вернула я нить нашего разговора, пока Игорь не решил снова отвлечь моего любимого.

Блондин вдохнул и стал раскладывать всё по полочкам в наших с Игорем головах. Оказалось, что вампиры не абсолютно бессмертны. Убить их в первую очередь могут солнце и огонь. Организм этих существ мёртв не в буквальном смысле слова. У них так же, как и у людей, бьются сердца, но в разы медленнее. Это необходимо, чтобы перерабатывать и перегонять выпитую кровь, иначе бы она просто сворачивалась и пользы от такого питания не было бы никакого. Да и в целом это необходимо для функционирования организма, ведь без работающей сердечно-сосудистой системы даже мозг не будет работать. Собственно, поэтому зомби такие тупые и действуют на инстинктах. Не успела я удивиться факту существования зомби, как Жан продолжил.

Если вампир не будет есть, то его тело начнёт не просто стареть, а медленно гнить и разваливаться, превращая его буквально в ходячего мертвеца. Только вот в таком обличье он навеки не останется, а просто в какой-то момент умрёт окончательно. Зомби – это всё-таки совершенно другие существа, созданные другой магией, и не имеющие с вурдалаками13[13] ничего общего.

Сон, а точнее летаргический сон, необходим для отдыха организма. В принципе тут всё так же, как и у людей, с одним только уточнением: если человеку ночной покой необходим ежедневно, то вампиру достаточно спать раз в неделю. Однако, чем чаще он это делает, тем медленнее стареет, тем дольше живёт и тем лучше выглядит соответственно.

– Погоди, погоди, – прервала я Жана. – То есть ты хочешь сказать, что вампиры способны стареть?

– Почти, – он задумчиво кивнул, – но не так быстро и не в буквальном смысле слова.

Оказывается, чтобы вампир выглядел, как обычный старик, ему должно быть не менее пары тысяч лет, и он должен не сильно заботиться о своём здоровье. Не спать по несколько недель, плохо питаться. Кровь животных тоже приводит к раннему и скоротечному старению. Если же бессмертный пьёт только хорошие, так сказать, напитки, то есть употребляет в пищу исключительно людей, ведущих здоровый образ жизни, спит ежедневно, избегает прямых солнечных лучей (некоторые, как и смертные, используют крем с высокой УФ-защитой и закрывают открытые участки кожи от солнца), то он за несколько веков не постареет ни на день.

Меня очень заинтересовал вопрос на тему, сколько же лет было Жану на самом деле. В нашу первую встречу он действительно выглядел достаточно юным или мне это показалось? Он был очень тощим и болезненным. Сейчас на вид ему было около тридцати по человеческим меркам, да и внешне он теперь был здоровым мужчиной, ведущим здоровый образ жизни и занимающимся спортом, о чём говорили его рельефные мышцы. О том, что он был не совсем человеком, говорили лишь его светящиеся в темноте голубые глаза и слишком бледная для смертного кожа.

– А почему ты сейчас выглядишь иначе, чем во время нашей первой встречи? – наконец прямо спросила я. – Мне тогда показалось, что ты был намного моложе, чем сейчас.

– Не моложе, а… – мужчина замялся. – Я выглядел значительно хуже, вот тебе так и показалось, но я расскажу об этом позже. Когда, – он сделал паузу, словно подбирая подходящее слово, – буду готов об этом рассказать.

Мне показалось, что Жан что-то скрывает и недоговаривает. Было что-то такое в его жизни, о чём он, даже будучи вампиром, рассказывать не очень-то и хотел. Я подумала, что это было что-то неприятное и, возможно, травмирующее. Как интересно получается, что даже таким существам не чужды никакие человеческие чувства. Сейчас вампир явно о чём-то сожалел и это что-то доставляло ему немалую боль. Это ещё не было пережито им до конца, поэтому он и не хотел сейчас рассказывать об этом кому-либо.

– Так сколько тебе сейчас, получается?

– Мне примерно четыреста пятьдесят лет, – поколебавшись, ответил месье де Сен-Лари. – Я говорю примерно, потому что плохо помню несколько лет своей жизни и не могу сказать, сколько именно мне лет.

– Ты что же, даже не помнишь свой год рождения? – изумилась я.

– Тоже примерно, – вздохнул мужчина, – одна тысяча пятьсот семидесятые годы от Рождества Христова. Записей о моём рождении не сохранилось, а мать рожала нас так часто, что не могла вспомнить в каком году и месяце кого из своих детей родила, а меня так и вовсе постоянно путала с моим старшим братом Виктором. Но, стоит признать, мы и впрямь с ним очень похожи.

– Ничего себе ты старый, конечно, – снова бестактно вмешался Игорь.

Признаюсь, Игорь уже начинал раздражать не только Жана, но и меня. Только за сегодняшний вечер я узнала его с не самой лучшей стороны намного лучше, чем с любой другой за всю свою жизнь. Да и месье де Сен-Лари уже, судя по всему, раз сто пожалел, что обратил себе такого надоедливого и назойливого компаньона. Сейчас бы ему не повредила машина времени, чтобы изменить сделанный ранее выбор, но у нас её, к сожалению, не имелось. Так что придётся нам и дальше терпеть этого «замечательного» кровососущего.

– А вообще мне уже надоел ваш трёп, – снова бестактно фыркнул Чернов. – Кто-нибудь уже расскажет мне о том, как вампир может находиться на улице при свете солнца?

– Во-первых, ты ещё не дорос до того, чтобы ходить днём, – объяснял француз, – ты ещё недостаточно обучен для этого. Во-вторых, даже если я расскажу, необходимый для этого артефакт всё равно не дам. У меня просто нет второго. Его невероятно сложно достать.

– У меня, кажется, есть, – быстро смекнув, о чём речь, отозвалась я.

В ящике моей прикроватной тумбочки лежало то самое колечко, что досталось мне от Свята. Конечно, мне хотелось сохранить его для себя, но ещё неизвестно, как скоро оно мне понадобится. Сейчас я была готова пожертвовать артефакт для Игоря. Ему оно, кажется, было нужнее, чем мне на данный момент.

– Вот оно, – сказала я, достав из ящика и передав в руки Жана украшение.

– Действительно, это оно, – задумчиво ответил он, крутя кольцо в длинных изящных пальцах. – Откуда это у тебя?

– Да так, – замялась я, – друг дал.

– Тот охотник? – помрачнел мужчина при упоминании Звягинцева. – Даже не хочу думать, с кого он его снял. Он тоже знает про возможность передвигаться днём?

Вздохнув, я молча кивнула в подтверждение его слов. Лицо блондина перекосила гримаса ужаса и отвращения. Мы все понимали, чем это грозит вампирам. Теперь в зоне риска были они все. Даже те, кто мог выходить днём.

– Но он не знает, как именно это работает, – уточнила я, пытаясь успокоить Жана. – И я не знаю тоже. И о тебе он тоже не знает, – зачем-то уточнила я.

– Это обнадёживает, – вздохнул он. – Это всё красный берилл.

Упоминаемый французом минерал, с его слов, считался одним из самых редких на нашей планете. Он выделялся своей неповторимой красотой и глубиной цвета. Для него характерен насыщенный красный цвет, который может варьироваться от светло-розового до густого винного оттенка. В серьгах Жана камень был бардовым, а в полученном мной от Славы кольце – розоватый.

Из-за такой расцветки минерал обладал высокой декоративной ценностью. Он был желанным не только для вампиров, но и для человеческих коллекционеров и ювелиров. Украшения с бериллом были уникальны, неповторимы. Они притягивали взгляды своей красотой. Каждый камень уникален. Его цвет может меняться в зависимости от освещения и угла зрения, создавая новые оттенки и переливы.

Бессмертным же берилл давал возможность выходить на улице до захода солнца. Цвет сходный с цветом крови придавал минералу волшебные свойства, благодаря которым и защищал их от смертоносных лучей. Исключением были только прозрачные кристаллы красного берилла. Они особенно ценятся людьми, но для вампиров абсолютно бесполезны. Вся магия заключается в оттенке, без него – это просто бестолковая стекляшка.

Помимо прочего этот минерал всегда считался символом страсти и красоты. Каждое изделие с красным бериллом являлось произведением искусства. Оно приносило людям восхищение и притягивало своим внешним видом. Поэтому я не могла оторвать взгляд от полученного от Свята кольца или от серёг Жана. В этом украшения прекрасно гармонировали с вампирами. Они точно также восхищали и завораживали людей.

– Если ты, конечно, хочешь, я могу отдать это кольцо тебе. – предложила я Игорю, когда Жан закончил с объяснениями.

– И куда я его надену? Разве что на мизинчик, – усмехнулся Чернов, весело глядя мне в глаза.

– Сказал бы я куда, да, боюсь, ты обидишься, – усмехнулся, хихикнув, француз.

– Ай, это был удар ниже пояса. В буквальном смысле, – протянул брюнет, закатывая глаза.

Я прыснула, и комната наполнилась моим звонким смехом. И кто только придумал описывать вампиров, как мрачных меланхоличных существ? Они же совершенно забавны. Пока я смеялась, Жан нежно взял меня за руку и вложил в мою ладонь кольцо с красным бериллом, накрыв её своей. Я внезапно сжала свои пальцы, словно боясь потерять украшение. Оно сразу стало мне дороже всего на свете, даже дороже моей жизни.

– Сохрани его для себя, – тихо и ласково произнёс мой любимый месье де Сен-Лари, глядя на меня своими яркими голубыми глазами. – Я думаю, оно тебе понадобится. А нам тем временем пора уходить: уже восходит солнце.

Он кивнул на незанавешенное окно. В него и впрямь пробирались первые рассветные лучи. Моё сердце в этот момент рухнуло вниз, став невыносимо тяжелым. Мне не хотелось прощаться с Жаном. Я перехватила его руку своими пальцами, нежно сжимая и пытаясь удержать это мгновение ещё хоть на секунду. Он смотрел на меня своими небесно-голубыми глазами. Они напоминали мне огромный бескрайний океан. Я хотела утонуть в его водах, только бы нам больше никогда не пришлось прощаться ни на один миг. Мне казалось, я могу читать его мысли. Хотя в тот момент мы и впрямь, наверное, думали об одном и том же.

– Мой Ангел, мне пора уходить, – с горечью в голосе произнёс француз. – Я бы задержался ещё на пару минут и провёл бы их с тобой, но этот, – он брезгливо кивнул в сторону Игоря, – сгорит на солнце и отправится к праотцам. А он будет нам ещё полезен, учитывая ведущуюся здесь на меня охоту.

– Хорошо, Любовь Моя, – неожиданно тихо и покорно для самой себя ответила я, тяжело вздыхая. – Но обещай мне, что мы скоро встретимся.

– Скорее, чем ты можешь себе представить, – он зарылся лицом в мои волосы, шумно вдыхая их запах.

– Ой, да кончайте уже сопли пускать, – как всегда, прервал лирический момент Чернов. – А то меня сейчас и правда снова стошнит. Вы же теперь работаете вместе! Алло! Лиза, ну ладно этот дедулька со своим многовековым склерозом, но ты-то должна об этом помнить? Вот и облизывайте друг друга прямо в редакции этой вашей газеты.

Жан прокашлялся, напоминая Игорю, чтобы тот не слишком-то выделывался. Я снова закатила глаза и сдавленно хихикнула. Нет, эти двое ещё не скоро найдут общий язык. Им понадобится по меньшей мере века два на это. Если, конечно, они в порыве злости не поубивают друг друга раньше. Они оба такие вспыльчивые и эмоциональные, что вполне серьёзно не стоит исключать и такой поворот событий.

– Чувство такта явно не входило в твои заводские настройки, – недовольно фыркнул блондин. – Давай, выходи уже и дай нам нормально попрощаться.

Чернов хихикнул, словно пятиклассник, подглядывающий за родителями, хотя в его глазах мелькнуло что-то сродни раздражению, поднялся с пола, открыл оконную створку и ловко выпрыгнул наружу. Он приземлился так ловко и бесшумно, словно кошка, что не издал ни малейшего звука, способного разбудить моих домочадцев. Жан коротко чмокнул меня в макушку и повторил действия своего ученика. Ещё пару минут я наблюдала, как парни удаляются в сторону старого заброшенного дома напротив, пока солнце так удачно спряталось за облака, а потом посмотрела на часы. Было около шести утра. Ночь готовилась уступить свои права дню. У меня было ещё часа два с небольшим, чтобы поспать до работы. В такие моменты меня очень радовало, что наша редакция открывалась не раньше десяти утра.

Глава 5. «Путешествие по закоулкам памяти»

«Гори, Нотр-Дам-де-Пари

В пламени моей любви,

Это всё, что осталось мне,

Сгорай и умри»

Трек: слишкомлично – Нотр-Дам

1

В назначенное время я не смогла подняться с постели. Бессонная ночь далась мне крайне тяжело. Мне пришлось отпроситься с работы, назвавшись больной. Стоит признать: чувствовала я себя действительно не очень. Родители не придали моему отгулу никакого значения. У них всегда была не самая здоровая дочь. Ещё в детстве я крайне часто болела, особенно осенью и весной. Мама за весь день даже не побеспокоила меня ни разу, дав спокойно выспаться, за что её действительно стоило поблагодарить. Это было прямо как подарок судьбы.

Только в четыре вечера я смогла выбраться из кровати, зарёкшись, что больше никогда не буду игнорировать здоровый восьмичасовой ночной сон. На кухне мама уже готовила ужин. Пахло разными ароматными специями. Мне никогда не удавалось различить их между собой. Хотя, наверное, Жан мог делать это безошибочно.

– Как ты себя чувствуешь? – с неожиданной любезностью спросила родительница. – Скажи папе, чтобы съездил в аптеку.

– Спасибо, не стоит, мне уже лучше, – отрезала я. – Ты готовишь рыбу?

– Да, запекаю лосося, – кивнула мама. – Ты слышала, Игорь пропал? – Её голос прозвучал взволнованно, было видно, как она беспокоится о сыне своей подруги.

– Я знаю, – вновь кратко бросила я, не подумав, и тут же прикусила себе язык.

В самом деле, откуда мне это может быть известно? Мы же никогда с ним не общались. Говорить о приезде Свята было не очень удобно. Папа всего скорее снова разозлится. Он до сих пор винит друга в произошедшем десять лет назад. Как бы я ни пыталась его переубедить, всё было тщетно: родитель категорически не верил ни моим словам, ни мне самой в принципе.

– Вы всё-таки начали общаться? – её тон опять резко сменился, и теперь звучал с надеждой. – Ну слава Богу! Наконец-то ты одумалась и решила пообщаться с хорошим мальчиком. Не то, что эти твои так называемые друзья.

Мне хотелось много что сказать ей по этому поводу. Миша и Слава были в тысячу раз лучше всеми способами восхваляемого ею Игоря. Конечно, с Михаилом мы не общались очень давно, но что-то мне подсказывало, что он очень далёк от образа жизни, который ведёт Чернов. Мой друг всегда был примерным, никогда не влипал в плохие истории, хорошо учился. Наверное, он и сейчас был лучшим специалистом в своей области. Но, увы, мне было совершенно неизвестно, где он учился и кем сейчас работает.

– Нет, услышала от нашего общего знакомого, – ответила я, явно расстроив мать. Технически это не было ложью.

– Так жаль, хороший мальчик, – пробормотала она, поникнув.

Да, очень, очень «хороший». Даже не знаю, что с этим «хорошим» теперь делать. Пристала же она к этому Игорю. Он прямо святой какой-то, если её послушать, хотя я бы отнесла его совсем в другую категорию – противоположную небожителям. Да и фамилия у него соответствующая – Чернов. Спасибо, что хоть не Чёртов, такая ему бы тоже подошла.

К сожалению, отца не было дома. Он не любил разговоры о мальчишках и мамины попытки сосватать меня за кого-нибудь из них. Сейчас он бы быстренько пресёк матушкины очередные смотрины. Она наверняка ещё долго выносила бы мой сонный мозг рекомендациями сына своей подружки, но тут, на моё счастье, в дверь позвонили.

Не дослушав очередной рассказ о пользе Игоря в быту, я сорвалась с места и побежала открывать неожиданным гостям, что так удачно спасли меня от этой нудятины.

И каково же было моё удивление, когда на пороге нашего дома я обнаружила своего старого друга. Он стал высоким, худощавым, с огненно-рыжими волосами и карими глазами за хорошо знакомыми мне прямоугольными очками, под которыми рассыпалось множество ярких веснушек. Одет гость был скромно, но со вкусом: прямые классические брюки чёрного цвета, серый клетчатый свитер и поверх него бежевый тренч.

– Миша, – воскликнула я от радости и повисла на шее парня.

– Я тоже рад тебя видеть, – низким бархатным голосом ответил он, ловя меня в свои объятья. – Извини, что без приглашения, – смущённо произнёс он, немного замявшись. – И я не один приехал.

Снова вернувшись на землю, – а мои ноги и впрямь оторвались от пола, потому что друг был намного выше меня, – я заметила ещё одного визитёра. Из-за спины Мишки скромно выглянул мальчишка лет семнадцати на вид. Он был невероятно очаровательным, хоть и ужасно смущённым и, кажется, стеснительным. Пшеничные волнистые волосы, длинные пушистые ресницы, как у девчонки, ангельские голубые глаза и аккуратно вздёрнутый кверху нос. Парень был похож на миловидную куклу. Будь его волосы несколько длиннее, мне бы показалось, что это девушка. Такая очаровательная и милейшая девчушка. Наверное, так и выглядят ангелы, когда спускаются на землю. Для полной картины ему не хватало только детского румянца на пухлых щеках, но кожа его была болезненно бледная.

– Лизавета, знакомься, это Ганс, – представил мне своего скромного спутника Миша. – Мы вместе учимся в духовной семинарии.

Даже не знаю, чему я удивилась больше: тому, что в последнее время в моей жизни как-то слишком много иностранцев на один квадратный метр, тому, что друг назвал меня полным именем, хотя никогда раньше этого не делал, или тому, что он учится на священнослужителя христианской церкви. Так много вопросов и так мало ответов. Этой фразой, кстати, можно описать практически всю мою жизнь, особенно после появления в ней Жана.

– Очень рад знакомству, – произнёс Ганс высоким, почти девичьим голосом, хотя держался он по-джентльменски.

– Мне тоже очень приятно, – улыбнулась я.

В этот момент в коридор вышла мама в поварском фартуке и с лопаткой в руке. Её русые волосы были собраны в небрежный пучок. Женщина внимательно изучила взглядом новоприбывших с головы до ног. Гости у нас бывали редко, а ко мне так и вовсе никогда не заходили. Вот и сейчас родительницу чрезвычайно удивил визит двух молодых людей в наш дом, среди которых к тому же один был совершенно ей не знаком.

– Мам, ты же помнишь Мишу Степанова? Мы раньше дружили, – напомнила я растерянной матери. – Только он приехал не один, а со своим сокурсником. Это Ганс, – я указала на юношу. – Они вместе учатся в духовной семинарии.

Лицо мамы просияло. Она у меня необычайно набожная. Для неё человек, планирующий стать священнослужителем, просто по определению не может быть плохим. Как бы она сейчас свой маршрут с Игоря на Мишу не перестроила… «Дочь – жена священника» для неё звучит, как предел мечтаний. Да уж, будет очень жаль расстраивать её при знакомстве с Жаном. Там скорее исчадие Ада, особенно в сравнении с другими кандидатами. Хотя, кстати, мой француз очень хитёр и наверняка наплетёт матушке всякой ерунды о том, как он закончил пять классов церковно-приходской школы и вообще каждое воскресенье на службу ходит, а она уши развесит и будет довольна.

– Очень рада знакомству, я – мама Лизаветы, – любезно представилась женщина. – Что же вы стоите в дверях? Проходите в гостиную, я сейчас чаю вам налью!

С этими словами она тут же удалилась обратно на кухню. Гости прошли в прихожую, сняв верхнюю одежду и обувь. Ганс был одет в серое пальто, чёрные брюки и белую рубашку с рюшами. Но было в его образе и ещё кое-что необычное помимо девичьей блузки. Запястье юноши было трижды обёрнуто деревянными чётками. На вид они напоминали мелкие бусы, посередине которых вместо шарика на леску был надет маленький дубовый крестик.

Мы прошли в гостиную. Я устроилась на кресле, а парни сели на диван на небольшом расстоянии друг от друга. Мне всё никак не давало покоя украшение Ганса. Было в нём что-то странное, не считая способа носки. Заметив мой внимательный взгляд на своей руке, юноша попытался натянуть рукав так, чтобы скрыть аксессуар, но моё любопытство было уже не остановить.

– Красивые чётки, можно посмотреть поближе? – бестактно поинтересовалась я.

– К… конечно, – замявшись, дрогнувшим голосом ответил Ганс и протянул мне своё запястье.

Несколько бусин были сделаны не из дерева – вот, что меня привлекло. Три шарика были из красного берилла. А наш милый мальчик оказался не так прост. Я взяла его кисть в свои руки, делая вид, что рассматриваю чётки. Ганс вздрогнул, его глаза нервно забегали. Как я и думала, его пальцы были мертвецки ледяными. Миша привёл вампира прямо под нос Свята! Как удивительна наша жизнь. Всех нас судьба так или иначе свела с этими причудливыми существами.

– А разве распятия и церковные атрибуты вас не отпугивают? – вполголоса спросила я, не отпуская руку юноши.

– Н… не понимаю о чём вы, – испуганно ответил он.

– А ты понимаешь? – я перевела взгляд на Михаила.

– Понимаю, – вздохнув, негромко ответил рыжий.

– Свят в курсе? – спросила я, догадываясь, что такая история ничем хорошим не закончится.

– Да ты и сама, как я погляжу, дружбу с вампирами водишь, раз такая осведомлённая, – Мишка с детства был очень умным и сообразительным, вот и сейчас читал меня, как открытую книгу. – Думаю, про тебя Славка тоже не в курсе?

Я отрицательно покачала головой и наконец отпустила руку перепуганного Ганса. Мама чем-то загремела на кухне. Хоть бы она оставалась там подольше и дала нам спокойно всё обсудить. Но у родительницы были другие планы на этот счёт. Она принесла в гостиную заварочный чайник, чашки и большую тарелку с кремовыми пирожными и профитролями14[14]. Аккуратно расставив всё на низком кофейном столике, мать устроилась в свободном кресле. На некоторое время в комнате воцарилась оглушающая тишина. Миша неторопливо пил чай с пирожным, я взяла профитроль и ела его, почти не запивая обжигающим напитком, и только Ганс почти ничего не касался, лишь пару раз отхлебнув из своей кружки.

– Вы не любите сладкое? – недоверчиво спросила мама, буравя взглядом светловолосого юношу.

– Нет, просто я не голоден, – робко ответил он.

– Да разве ж это еда? – отмахнулась женщина. – Профитроли свежие, попробуйте, – она протянула одно пирожное вампиру.

– Спасибо, – ответил он, нехотя принимая сладость.

Ганс медленно поднёс к своим бледно-розовым губам профитроль и надкусил. Внутри угощения был сладкий заварной крем, и от него исходил яркий насыщенный аромат ванили. Неприторный, с приятной текстурой, которая гармонично сочеталась с нежной оболочкой из теста. Этот вкус всегда дарил мне ощущение радости и уюта, словно возвращая в лучшие моменты детства. Но сейчас мне было особенно интересно, доставляет ли еда вампирам такое же удовольствие, как и людям. Вероятнее всего, нет. Я пыталась это определить по эмоциям и мимике на лице Ганса, но они ничего не выражали.

Собственно, поговорить нам так и не удалось. Мама продолжала заваливать парней неудобными вопросами, в основном касающихся либо их образования, либо того, как скоро они планируют жениться, не забывая при этом намекать на то, что у неё есть просто замечательная незамужняя дочь. И только через два часа гостям удалось сбежать из нашего невероятно гостеприимного дома. Уходя, Миша шепнул мне, что они с Гансом после захода солнца будут ждать меня около заброшенного особняка, и взял с меня обещание, что я ничего не буду рассказывать Святу об этой вылазке. Мне пришлось согласиться, ведь любопытство распирало меня изнутри. От нашей прежней дружбы, к сожалению, мало что осталось, но мне было просто необходимо узнать, что именно Михаил скрывает и как жизнь свела его с вампирами.

2

Вечер был пасмурный. Стоило ожидать сильного дождя. После захода солнца на улице сегодня было темнее обычного. Грозовые тучи скрывали луну и звёзды. Дождавшись, когда родители уснут, я тихо покинула дом. Мне показалось, что на землю опустился густой туман. Ночь окутала всё вокруг мягким, еле ощутимым покрывалом. В воздухе царила особая атмосфера спокойствия и таинственности. Лунный свет пытался пробиться сквозь плотные тучи, создавая причудливые тени и размывая контуры предметов. Полная тишина лишь изредка нарушалась посторонними звуками. Идя по улице, я слышала тихий шелест листьев под ногами, что напоминало мне дыхание самой природы. Мир был погружён в мягкое лунное сияние, обволакивающее и успокаивающее. Приятная свежесть наполняла мои лёгкие, я чувствовала аромат ночи. Мне понравилось это пусть и недолгое, но такое умиротворяющее единение с природой.

Во дворе заброшенного дома находилось куда больше людей, чем предполагала наша поздняя встреча. Три пары глаз из четырёх светились в темноте: две голубых и одна почти чёрная. Подойдя ближе и дав глазам привыкнуть к темноте в тени дома, я смогла различить эту причудливую компанию. Ганс и Миша были одеты так же, как и во время своего вечернего визита в дом моих родителей. Мой Жан был в тёмно-серых брюках и бирюзовом пальто, а Игорь – в чёрной кожаной куртке и синих рваных джинсах, украшенных массивной серебряной цепью. Помимо глаз светились и вампирские артефакты. Серьги француза и чётки немца излучали приятное красноватое свечение.

В первую очередь я, конечно же, подошла к Жану и утонула в его объятиях, вдыхая древесный аромат его парфюма. Вероятно, с его помощью вампир пытался скрыть свой запах. Мне не было точно известно, как именно пахнут эти существа для них же самих, но я предполагала, что это совсем не похоже на то, как звучит человеческая кожа. Мужчина коротко чмокнул меня в макушку. Откуда-то со стороны раздался тихий сдавленный смешок. Сперва мне показалось, что это в очередной раз был Игорь, но он молчал.

– Я-то думал, откуда ты всё знаешь о вампирах, – низким бархатным голосом заговорил Миша, – и откуда у нас тут собралась такая большая компания, а оно, оказывается, вот что. Лиза, ты влюбилась в этого француза? – строго, почти отчитывая, спросил он.

– Можно подумать, ты с собой притащил этого немца не из симпатии, – язвительно передразнила я, прекращая обнимать Жана, но не отходя от него.

– Меня зовут Ганс Хоффман, – раздраженно представился юноша. – И я хочу, чтобы вы все называли меня по имени, без указания на мою национальность, к тому же она названа не совсем точно.

– Ну-ка, удиви меня, – усмехнувшись, перебил его месье де Сен-Лари. – Твоя внешность характерна для северных немцев. Прямые русые волосы, светлая кожа, хотя у вампиров она всегда достаточно бледная. Угловатые строгие черты лица. Средний рост. Проницательные голубые глаза. Скажи, в чём я не прав?

– В том, что мой дед – швед, а бабушка – немка. Мой отец родился в Берлине, а мать – в Тель-Авиве, – невозмутимо объяснил Ганс.

– Так, погоди, – вмешался в разговор двух вампиров Миша, – твоя мать – еврейка, но ты планируешь стать священником? Всё так и должно быть или я чего-то не понял.

– И не поймёшь. Они вон живут неизвестно, какой век, конечно, тут мозги расплавятся, – рассмеялся Игорь.

– Мне триста два года, – снова пояснил Хоффман.

– И все три века ты такой зануда? – не унимался Чернов.

– Не переживай, ты со своей искромётностью столько не проживешь, – съязвил в ответ ему Жан.

Дальше парни продолжили разводить бабий базар и обмениваться различными колкостями. Ганса коллективно записали в евреи, хотя тот активно отнекивался, говоря, что он метис и у него нет национальности, как таковой. Месье де Сен-Лари прилетело за разноцветные наряды. Шутки в его адрес были разнокалиберные: от волнистых попугайчиков до сравнения его предпочтений с голубым небом над Парижем. Миша просто остался рыжеволосой дылдой, а Игорю поочередно угрожали все присутствующие, потому что своим низкопоясным юмором он уже успел изрядно вывести всех нас из и без того хрупкого душевного равновесия.

– Так, стоп! – громко сказала я, чтобы меня все слышали. – Девочка здесь вообще-то только я! Хватит сплетничать, как бабки у подъезда! – Переведя дыхание, я продолжила уже спокойным голосом. – Миша, зачем ты хотел встретиться?

– Нужно изменить отношение Свята к вампирам, – ответил парень, став заметно серьёзнее. – И это в интересах всех присутствующих.

– Да, – поддержал его Ганс, – не все мы чудовища и не все убиваем людей. Можно просуществовать и на донорской крови, хотя иногда действительно необходимо пить тёплую прямиком из человеческих вен и артерий. Правда, для этого необязательно убивать. Верно, Жан?

– Верно, – кивнул француз, – этот город давно бы вымер, не будь это так, за всё то время, что я здесь живу.

– Это прекрасно, но вы забываете, что есть одно «но», – напомнила я.

Все внимательно посмотрели на меня. В порыве эмоций мы совершенно не учли одну маленькую деталь. У нас был Игорь, которого сейчас по всем окрестностям разыскивает Слава, даже не догадываясь, что тот преспокойненько гуляет по ночам, пьёт кровь и спит в гробах. И это не считая тёти Лены, которая трепетно ждёт, когда же её сын наконец найдётся, а он этого делать явно не планировал. Ему и так прекрасно жилось в его новом бессмертном обличии.

– Что, Ма Шер, что мы забываем? – спросил Жан.

– Игорь. Свят приехал в город из-за него, – я указала пальцем на Чернова, и все уставились на него.

3

За три дня охотник так и не смог выйти на след новообращённого. Мы тщательно скрывали всю информацию, какую только могли, хотя не сказать, чтобы это было необходимо. За всё это время Звягинцев вышел на контакт с нами лишь единожды и то ради того, чтобы уточнить, не угрожал ли мне вампир, преследовавший меня. Не могла же сказать, что в конце рабочей недели у меня свидание с ним? Так вся наша компания и молчала, словно воды в рот набрав. Ганса Славка видел только один раз, и то мельком, и не успел догадаться о его истинной сущности, но это была забота уже Миши. Он следил за тем, чтобы его новый друг скрывал свой необычный аксессуар, выдающий его природу.

Вечер медленно опускался на город, окрашивая небо тёплыми медными и золотыми оттенками. Лёгкий ветерок приносил аромат опавших листьев. Когда я поднялась на крышу нашей редакции, Жан уже ждал меня там, устроившись на пледе. Выглядел мужчина, как и всегда, экстравагантно: светло-голубые джинсы, чёрные ботинки на массивной подошве и ярко-жёлтая перламутровая куртка. В его руках была бутылка Совиньон Блан15[15] и два винных бокала. Кожа на его лице слегка переливалась в солнечных лучах, пробивающихся сквозь облака, придавая ему особое очарование. Серьги красиво блестели, отражая закатный свет. Рядом с блондином стояла корзина, в которой лежали сыр Кротен де Шавиньоль16[16], пирог со спаржей и заварным кремом, креветки в темпуре и уже нарезанное манго.

– Ого, не слишком ли много еды для вампира, который не ест? – усмехнулась я, садясь рядом с Жаном на плед.

– Да я, в общем-то, и ем, и пью, – пожал плечами он, открывая бутылку вина. – С одним только уточнением: если я буду делать это часто, то состарюсь значительно быстрее.

– А почему тогда Ганс отказывался от угощений моей мамы? – удивлённо спросила я.

– Ты не обратила внимания на то, как молодо он выглядит? – ответил вопросом на вопрос мужчина. – Этот евронемец помешан на своей внешности и молодости. Наверняка даже днём выходит на улицу с зонтиком и в перчатках, чтобы ни одной морщинки не появилось. Вот и боится, как бы лишняя крошка не сказалась на его милой мордашке.

Я усмехнулась. Месье де Сен-Лари разлил вино по бокалам и протянул один из них мне. Тишина вечера лишь иногда нарушалась шелестом листьев и отдалёнными звуками города. Осенний закат постепенно угасал, раскрашивая небо на прощание алыми и янтарными всполохами. Я поднесла бокал к губам и сделала один глоток. Белое вино раскрыло яркие ноты. На языке ощущались одновременно свежесть и бодрящая кислотность. Внутри разлились фруктовые ароматы чёрной смородины и грейпфрута, зелёного перца, а также отчетливые цитрусовые оттенки. Вино отличалось лёгкой травянистостью.

– Даже не верю, что ты оставил Игоря одного, – с сомнением сказала я.

– А я и не оставил, – хмыкнул мужчина, делая глоток из своего бокала. – С ним нянька. Такая мелкая и нахальная нянька – под стать ему.

– Нянька? – удивлённо переспросила я, внимательно смотря на него.

– Ганс, конечно, – рассмеялся блондин. – Спорить с ним ещё сложнее, чем со мной.

– Вы давно знакомы? – продолжала сыпать вопросами я, пытаясь разобраться в ситуации.

– Пересекались в Вене лет сто назад, – пожал плечами вампир.

Мы быстро разговорились, обсуждая жизнь, мечты и планы, и стали делиться своими чувствами и мыслями. У Жана оказался с собой ещё один плед, так что мы вместе кутались в него, прижимаясь друг к другу так, словно нам было очень холодно, хотя он никогда не мёрз, а меня разгорячило вино. В этот момент время будто замедлило ход, позволяя нам насладиться мгновением и забыть обо всём, просто побыв вдвоем.

В глазах мужчины отражались все оттенки неба. Он смотрел на меня с нежностью и любовью. Его волосы, словно осенние листья, казались особенно яркими в лучах заходящего солнца. Такие моменты делали мою жизнь особенно прекрасной. Жан делал мою жизнь особенной. Мы сидели на крыше, пока последний луч солнца не скрылся за горизонтом, и наблюдали, как на небе загораются звёзды.

– А вон там созвездие Кассиопеи и её звёзды, если смотреть слева направо: Сегин, Рукбах, Нави, Шедар и Каф17[17], – рассказывал Жан, обнимая меня за плечи. – Шедар – самая яркая звезда в этом созвездии, она находится на расстоянии двухсот двадцати восьми световых лет от Земли. – Он провёл рукой по моим волосам. – Созвездие было названо в честь царицы Кассиопеи, матери Андромеды и супруги царя Цефея. Мой милый Ангел, рассказать тебе эту легенду?

В ответ я молча кивнула, крепче прижимаясь к вампиру, и он начал свой рассказ. Кассиопея всегда была очень тщеславной и часто хвасталась красотой своей дочери. Она утверждала, что Андромеда превосходит по своей красоте не только всех смертных женщин, но и морских нимф. Те сильно оскорбились и пожаловались богу морей – Посейдону. Он решил наказать царицу Кассиопею и её народ, отправив к берегам Эфиопии морское чудище. Для спасения людей Цефей и Кассиопея решили принести в жертву свою дочь. Андромеду привязали к скале на берегу моря, но её спас Персей. Он убил чудовище и стал её мужем. А Кассиопею в наказание за тщеславие Посейдон поместил на небо, привязав к стулу в таком положении, чтобы половину времени она находилась вверх ногами18[18].

– История Кассиопеи показывает, к чему может привести тщеславие, – резюмировал Жан, не отводя взгляда от неба.

– Думаю, она заслужила это, – прокомментировала я.

– Её можно понять, – задумчиво произнёс мужчина, заглянув мне в глаза и заправив прядь моих волос. Его голос стал тише и нежнее. – Я, например, считаю, что ты намного красивее и Андромеды, и любой нимфы. Tu es l’amour de ma vie. Je suis fou de toi19[19].

С этими нежными словами он внезапно повалил меня на мягкий плед, нависнув сверху. Блондин изучал меня своими светящимися в только наступившей ночи лазурными глазами, загадочно улыбаясь. Он не приближался, но моё терпение уже давно закончилось. Я бесцеремонно притянула Жана к себе и жадно впилась в его губы. Они были теплее, чем обычно, видимо, из-за вина, разгорячившего кровь вампира, но всё ещё достаточно холодными, чтобы моё тело покрылось мурашками. Мужчина прижался ко мне, углубляя поцелуй и проталкивая свой язык к моему. Моё сердце бешено колотилось в груди, дыхание стало рваным и прерывистым. Мы не замечали ничего вокруг, кроме друг друга, став единым целым. Даже сработавшая сигнализация у припаркованной внизу машины не могла нас отвлечь. Если бы на улице не было так холодно, вероятно, одними поцелуями этот вечер не закончился бы.

Неожиданно мир перед моими глазами стал расплываться. Меня качало, словно мы были не на крыше неподвижного здания, а на разрезающем морскую гладь корабле. Грудь сдавило чем-то тяжелым, стало трудно дышать. Неожиданно даже для самой себя я оттолкнула Жана и захрипела. Мне казалось, что кто-то включает и выключает свет. Вспышка. Тьма. И снова яркий, ослепляющий луч, но его тут же выключали. Я падала куда-то в темноту. Давненько не доводилось мне быть Алисой, путешествующей по кроличьим норам. Вероятно, это алкоголь так повлиял на меня.

– Лиза… Лиза, что с тобой? – это было последнее, что я услышала, прежде чем потеряла сознание.

4

На улице всё ещё была ночь. Мне дышалось легко и свободно. Больше ничего не мешало. Очнулась я где-то в лесу или в поле – так сразу и не разобрать. Я приподнялась на локтях и огляделась. Наверное, это Жан спустил меня с крыши, но мне всё ещё было непонятно, где мы находимся. Или не мы? Почему-то я была одна, рядом никого не было, но я знала, что любимый не мог бросить меня одну на улице. Не для этого же он искал меня столько лет.

Луна освещала землю. В воздухе витал аромат цветов и влажной травы. Ночное небо было покрыто россыпью звёзд, и их здесь было в разы больше, чем я когда-либо видела в своем городе ночью. Тишину нарушал только шелест ветра и далёкое уханье совы. В лунном свете можно было различить очертания колосьев, колышимых ветром. Всё-таки это было поле, причем месяц был июль. Никак не начало октября. Я ничего не понимала и точно была тут впервые, но это место всё равно казалось мне каким-то смутно знакомым. Несмотря на неизвестность происходящего и несостыковку со временем года, мне было здесь спокойно и уютно.

Тут на краю поля появилась фигура человека. Он шёл, словно тень, скользящая в ночи. В темноте я не могла различить лица незнакомца, но я должна была узнать, что это за место. Мужчина удалялся, даже не замечая ещё одного присутствующего на этом поле человека. Ну ещё бы. Моё тело лежало в высокой траве, и только голова немного выглядывала над колосьями. Я поднялась и последовала за неизвестным. Мои попытки окликнуть его не дали никаких результатов. Каким бы громким ни был мой голос, незнакомец не слышал меня или не хотел реагировать. Не придумав ничего лучше, я просто следовала за ним.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Русская народная пословица, которая обозначает, что сказанное слово уже невозможно вернуть назад.

Вернуться

2

«Марго, это ты? Ты любовь всей моей жизни. Моя любовь к тебе вечна. С тобой я чувствую себя, как дома.» – перевод с французского.

Вернуться

3

Ma chère (Ма Шер) – «Моя дорогая» (перевод с французского).

Вернуться

4

Mon cher (Мон Шер) – «Мой дорогой» (перевод с французского).

Вернуться

5

Роберт Ренфилд – персонаж, фамильяр графа Дракулы, человек, ставший слугой вампира и выполняющий его приказы в обмен за долголетие и сверхъестественные способности.

Вернуться

6

Отсылка к произведению «Гарри Поттер» Дж. К. Роулинг.

Вернуться

7

«Оставь надежду, всяк сюда входящий» (итал. Lasciate ogne speranza, voi ch’entrate) – заключительная фраза текста над вратами ада в «Божественной комедии» Данте Алигьери («Ад», песнь 3, строфа 3).

Вернуться

8

Карта «Шут» в Таро символизирует внутреннего ребёнка, спонтанное начало, открытость и непредвзятость. В позитивном аспекте карта описывает творческую, одарённую личность, мышление которой оригинально, а воображение и фантазия развиты и необычны. Такой человек не скован социальными ограничениями и установками, его ум свободен от стереотипов. Ради своих идей он готов оставить позади прошлое и ринуться навстречу испытаниям и приключениям, которые принимает легко и с улыбкой. В негативном аспекте карта указывает на человека, который склонен к инфантилизму, несерьёзно относится к жизни и делу, с трудом держит своё слово или не считает нужным держать его вовсе. Такой человек эгоистичен, импульсивен, чрезмерно витает в своих фантазиях и оторван от реальности.

Вернуться

9

Отсылка к книге М. А. Булгакова «Мастер и Маргарита»: «В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца Ирода Великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат».

Вернуться

10

Клаустрофобия – патологическая боязнь нахождения в замкнутом или тесном помещении, которая сопровождается чувством тревоги и паники. Относится к пространственным фобиям, то есть связанным с определёнными местами или ситуациями.

Вернуться

11

Летаргия (летаргический сон) – патологическое состояние, внешне напоминающее сон. Характеризуется ослаблением всех проявлений жизни: обездвиженностью, ослаблением или отсутствием реакций на внешние раздражители, снижением интенсивности обмена веществ.

Вернуться

12

«Придурок, пошёл ты к чёрту! Какого чёрта ты делаешь?» – перевод с французского.

Вернуться

13

В поверьях некоторых славянских народов вурдалак – мифическое существо, живой мертвец-вампир, который выходит ночью из могилы, чтобы сосать кровь спящих людей.

Вернуться

14

Профитроли (фр. profiterole) – небольшие кулинарные изделия французской кухни из заварного теста. В классическом варианте диаметр профитролей – менее 4 см.

Вернуться

15

«Совиньон Блан» (Sauvignon Blanc) – одно из самых узнаваемых белых вин в мире. Его любят за яркий вкус с выраженной кислотностью и свежие травяные ароматы, приправленные нотами белых цветов и зелёных фруктов.

Вернуться

16

«Кроттен-де-Шавиньоль» (фр. Crottin de Chavignol) – мягкий непрессованый французский сыр из козьего молока. Этот сыр обладает ярким, интенсивным ароматом, который прекрасно оттеняет свежесть совиньон блана.

Вернуться

17

Звёзды, входящие в состав созвездия Кассиопея.

Вернуться

18

Легенда о Созвездии Кассиопея из древнегреческой мифологии.

Вернуться

19

«Ты любовь всей моей жизни. Я без ума от тебя» – перевод с французского.

Вернуться