Юлия Сергеева
В гостях у бабушки

Мне нестерпимо хотелось пожалеть свое безучастное существование и погоревать о прошедших годах, результативность которых в один момент превратилась в легкий ветерок приближающего вагона метро, особенно приглашающего на рельсы в серые осенние будни.

Поэтому я достал бутылку водки с изображением красной звезды. Несмотря на то, что ее внешний вид яростно регламентировал поводы для распития не ниже получения звания генерала-майора или гибели секретаря ЦК КПСС, я взял на себя смелость ей сообщить, что щемление моего тридцатилетнего сердца сравнимо делу государственной важности.

Я уверенно взял стеклянную бутылку и поставил ее под стол. Так же уверенно я поставил ее на занимаемое раннее место на столе. Сделав подобным образом раза четыре, моя необремененная сексуальной и полезной мышечной массой ручка начала капризничать и посылать болезненные сигналы. Приняв решение кончать это алкогольное упражнение, я встал из-за кухонного стола, сделал полтора шага, открыл самую обычную самую потрепанную лишь временем дверку под раковиной и бескомпромиссно положил спиртосодержащий сосуд в мусорный пакет. Я вспомнил, что уже ровно как полтора года не пью по причине стыдливого казуса. Еще через пару секунд я вспомнил, что водка-то вообще-то не моя, а моей бабушки, которая использует ее для приготовления шикарнейших настоек. Лишь по ним одним я скучаю в этой временной петле трезвости. И мне пришлось достать краснознаменную водяру, вытереть от слегка прилипших пищевых остатков и положить на полку к другим бутылкам, основу которых составляют подаренные и еще не передаренные.

Требовалась разгрузка от сложившейся перегрузки. В тесной ванной комнате со слабым бледным освещением и белым кафелем, который не вышел из моды лишь потому, что никогда туда не заходил, я стал набирать горячую ванну. Специальных расслабляющих солей, пены и иной атрибутики роскошного релакса среднестатистического обывателя не было, поэтому под струящуюся воду я щедро вылил шампунь «3 в одном». Кажется, бабушка им периодически намывала рыжего кота.

Мне искренне хотелось взглянуть в зеркале на себя в полный рост и со всей живой откровенностью спросить: «Кто я?». Но возможности маленького зеркала, слегка заляпанного следами слюны, пасты и капель омывания, не давали такого простора для желаемого риторического вопроса. Пришлось довольствоваться тем, что есть.

Синяки под глазами стали больше, щетина неопрятнее и менее мужественна. Дальше мне не захотелось вглядываться в лицо, полное скорбей, добытых истязающей рефлексией. Захотелось хотя бы на одну горячую ванну отстать от заляпанного мазутом череды неудачных событий парнишки, который все еще был молод и который, как и каждый человек на Земле, заслуживал уважения к себе и к своим чувствам.

Лежа в воде с подогнутыми от высокого роста коленками, перед глазами у меня мелькали образы теплоты. Мне казалось, что я до сих пор неопытный студентик, сижу под богатым на звезды черным небом перед огнедышащим костром, слушаю звуки гитарных струн, юношеский хор, полный разных тембров и полов, и не могу оторвать кроткого стеснительного взгляда от Машки. Она сидит в красном с узорами свитере, немного уставшая от активного дня на свежем воздухе и такая лучезарная. У нее красивые голос, очки с широкой оправой, тканевый ободок, родинка над губой, любовь к античным поэтам и зеленому чаю, нервная привычка трепать заусенцы и традиция подкармливать голубей крошками засохшего хлеба. Исключительно все в ней говорило о том, что красота была дарована человечеству свыше.

Моя рука медленно начала опускаться под воду, однако меня осенило, что водопроводное тепло мне так же напомнило один поход в церковь с бабушкой в подростковом возрасте, когда я случайно, но сильно, обжег пальцы у иконы апостолов Петра и Павла. Ладонь передислоцировалась на не густо заросшую грудь.

А Машка, судя по соцсетям, сейчас отдыхает где-то в Парижах и Мальдивах. Она стройна, пышет женской энергией, осознанностью и яркими фильтрами для фото. После окончания университета я видел ее лишь однажды.

Как-то летом я зашел в Центральный Детский Магазин на Лубянке за мороженым. Мне было грустно от очерчивающихся на моей голове залысинах, пахнущей пóтом многолетней куртки от будничной беготни, да и в целом я договорился встретиться здесь с покупателем из Авито, который заберет унаследованную мной чехословацкую хрустальную люстру без одной капельки.

Я сидел на лавочке под высоким потолком, в ногах стояла коробка с социалистическим достатком, в руке под тяжестью моего языка таяло капиталистическое сливочное благополучие, мимо проходили озабоченные вопросами детства взрослые, а в голове тихо играла прилипшая мелодия из очередного популярного сериала. Мой блуждающий взгляд приковала юная дама. Она была в серьезном костюме, не забывающем напоминать окружающем о физических превосходствах женщин, с собранными дорого крашеными в блонд волосами и телефоном в руке. Это была Машка. Судя по уверенной походке и аналогичному выражению лица, Машка из Машки превратилась в Марию Платоновну, которая обремененная государственным чином ясно диктовала абоненту на другом конце провода свои права и его обязанности в рамках вверенных страной должностей. С такой женщиной и в подвалах данного района не страшно посидеть. Однако меня охватила за нее печаль: в прошлом легко порхающая и щебечущая пташка превратилась в глянцевого петуха, отвечающего за свой курятник и своевременно кричащего о начале нового утра, которое рано или поздно приготовит ему отрубленную голову.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.