# Смерть в горах

Люси Кларк

НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.


Лиз отчаянно нуждается в смене обстановки: отношения с мужем зашли в тупик, а некогда любимая работа перестала приносить удовлетворение. Собрав трех лучших подруг, она предлагает им отправиться в четырехдневный поход по величественным горам Норвегии. Там, в окружении зеленых долин, девственных лесов и кристально чистых озер, Лиз надеется отдохнуть и перезагрузиться.

Но чем больше они удаляются от цивилизации, тем отчетливее понимают: они здесь не одни. Дикая природа скрывает не только смертельную опасность, но и чужие секреты. И если Лиз с подругами не будет осторожна, возможно, не все из них вернутся домой…

Печатается с разрешения литературных агентств Greene and Heaton Ltd. и Andrew Nurnberg.


© Lucy Clarke, 2023

© Школа перевода В. Баканова, 2024

© Издание на русском языке AST Publishers, 2025

* * *

> Посвящается Мэтту Кларку


## Пролог

Ее бездыханное тело лежит на темном скальном выступе, нависающем над склоном горы. Размозженный череп покоится на подушке из зеленого лишайника. В застывших зрачках девушки отражаются бегущие по небу облака. Лицо, пугающе чистое и бледное, при падении не пострадало. Морской бриз, наполненный запахами земли, соли и крови, играет прядями у лица и воротничком блузки. Все остальное неподвижно.

И молча высится гора Блафьель, суровый и беспристрастный свидетель происшествия.

Через несколько часов тело обнаружит спасатель. Он пощупает пульс и вызовет по рации подмогу. Спасатели сломают голову, пытаясь угадать, что здесь случилось, куда подевался рюкзак, откуда под ногтями погибшей запекшаяся кровь, а на левом плече – четыре синяка в форме сердечек.

У полиции появятся вопросы к человеку, который последним видел ее в живых.

Местные жители будут недоумевать, как же так произошло, что туристка оказалась на вершине без сопровождения.

Потом приедут ее родные и в поиске ответов вдоль и поперек исходят горные тропы.

А пока тело, никем не замеченное, лежит в одиночестве.

Горы ревностно хранят секреты. И все же в их гранитных ущельях прячется человек, которому доподлинно известно, как погибла эта девушка.

И почему.

## День прибытия

### Глава 1. Лиз

Завязав потуже шнурки трекинговых ботинок, Лиз посмотрела на себя в зеркало прихожей. Приехав в этой обуви в аэропорт, она навлечет на себя шквал насмешек со стороны подруг, но что делать: в рюкзаке совсем не осталось места, хотя к вопросу укладки вещей она подошла с педантичной тщательностью: сплющила и ужала все, что только можно, заполнила все пустоты. Результат ее порадовал – ни одного лишнего грамма. От мысли, что все необходимое теперь всегда под рукой и она ни от кого не зависит, Лиз пришла в восторг.

Лиз бросила взгляд на часы. Если она поедет прямо сейчас, то окажется у Хелены на пятнадцать минут раньше условленного времени. Рюкзак уже в машине, бак заправлен. Последние приготовления перед дорогой закончены. Все перепроверено. Осталось только попрощаться с детьми.

Уже сегодня вечером они с Хеленой и Мэгги будут в Норвегии. В этом году пришел ее черед выбирать, где проводить отпуск. Лиз любила пляжный отдых с его неизменными атрибутами – ласкающими солнечными лучами, щебетанием подруг и ленивым лежанием у бассейна, – поэтому выбор всегда был очевиден. С ее подачи подруги уже побывали на Корфу, Мадейре и юге Франции. Но с некоторых пор Лиз потянуло к новым, острым, ощущениям. Образцовой матери и жене, врачу общей практики, чья жизнь была напрочь лишена экспромта и подчинялась жесткому расписанию, впервые за тридцать три года захотелось приключений.

– Ты серьезно? – Хелена чуть не потеряла дар речи, когда Лиз предложила отправиться на четыре дня в поход по горам Норвегии.

– Более чем. Всегда мечтала увидеть фьорды и горы.

– Что ж, тогда бронируй билеты.

Идея возникла несколько месяцев назад, когда из-за порванного ремня привода и нерасторопности автомеханика Лиз пришлось идти до клиники пешком. Произошло невероятное – с каждым шагом она стряхивала с себя груз забот. Утро, как обычно, началось с мучительных поисков запропастившейся куда-то тетрадки с домашним заданием и как сквозь землю провалившихся школьных брюк. Потом – ежедневная головоломка, какую еду положить детям с собой в школу. А сейчас Лиз слушала пение птиц и вспоминала названия попадавшихся на пути деревьев. Она даже несколько раз остановилась, чтобы перекинуться парой фраз с соседями. И на работу пришла новым человеком – просветленным и испытавшим радость от физической нагрузки. Благодаря обычной прогулке она ощутила небывалый прилив сил.

Но Лиз была бы не Лиз, если бы не захотела разобраться в физиологических преимуществах ходьбы, поэтому с головой погрузилась в изучение вопроса. Выяснилось, что регулярная ходьба способствует укреплению иммунной системы, снижению уровня холестерина и позволяет человеку почувствовать себя счастливым. Она поделилась этой информацией со своими родителями и прописала им ежедневные прогулки на свежем воздухе. Такое вот простое и бесплатное лекарство, доступное каждому. А в некоторых случаях даже способное изменить жизнь.

Лиз жаждала перемен.

Она бросила взгляд в направлении кухни. Доносящиеся оттуда звуки – звон посуды, журчание воды из крана, скрип стульев – сливались в симфонию, знаменующую начало дня. Иви норовила перекричать Дэниэла, а Патрик невозмутимым тоном старался призвать к порядку их обоих.

Лиз поспешила на звук голосов, роднее которых не было в целом свете. В дверном проеме замерла, и несколько секунд ей удавалось оставаться незамеченной. Ее охватило странное чувство: будто она подглядывает за чужой жизнью. Интересно, они сильно будут по ней скучать? С Патриком близнецы точно не пропадут – он мастерски справляется с обязанностями отца: готовит с утра ланч-боксы, забирает детей из школы, помогает им с уроками.

Иви, с растрепанной после сна головой, первой заметила Лиз.

– Мамочка! Ты уже уезжаешь?

– Мне пора, солнышко. – ответила Лиз, чувствуя, как к горлу подступают слезы. Она никогда не любила долгие проводы. Уходить надо быстро. Так лучше для всех.

Патрик обернулся. Его излучающие тепло карие глаза лишь скользнули по ее лицу, избегая прямого взгляда.

– Ты за девочками?

– Ага. Пора задать Норвегии жару. – Попытка продемонстрировать оптимизм с треском провалилась.

– Не забудь прислать мне фото Хелены в походном снаряжении, – усмехнулся Патрик.

Лиз подошла к сидящему за столом Дэниэлу, который уплетал за обе щеки кукурузные хлопья, и поцеловала сына, ощутив, как работают его челюсти.

Иви положила ложку на стол и взялась шатать передний зуб.

– Интересно, он выпадет к твоему возвращению?

Лиз кивнула. Скорее всего, когда она вернется домой, в идеально ровном ряду молочных зубов будет зиять дырка. И Лиз будет сожалеть, что не прокралась в комнату дочери ночью, не забрала из-под подушки завернутый в салфетку зубик и не положила на его место блестящую монетку.

Она уже привыкла пропускать важные события в жизни своих детей. Ее не было рядом, когда Иви произнесла первое слово («Дэн-дэн»); когда Дэниэл сделал первые шаги в гостиной, а Патрик подхватил его, не дав сыну упасть; когда близнецы пришли на первый урок по плаванию.

Но подобные промахи с ее стороны были скорее исключением, чем правилом, поэтому их подсчет не сулил ничего, кроме ненужного обострения чувства вины.

– Присматривайте друг за другом, пока меня нет, – сказала Лиз, вдыхая запах своих детей и целуя их в головы. – Я люблю вас.

Когда Патрик открыл входную дверь и они шагнули в солнечное сентябрьское утро, что-то в его жесте и взгляде вдруг заставило Лиз почувствовать себя гостьей в собственном доме.

– Волнуешься? – спросил муж.

Выдавив из себя улыбку, Лиз кивнула.

– Увидимся, когда… – Она осеклась на последнем слове. Они не увидятся, когда она вернется. Потому что договорились пожить месяц отдельно друг от друга, по очереди оставаясь с детьми, чтобы не травмировать их своим решением. Сейчас она уедет на неделю в Норвегию. Потом Патрик поживет неделю у брата. С дальнейшим графиком они определятся, когда Лиз вернется домой. Они с Патриком дали себе месяц на то, чтобы понять, чего хотят от жизни.

Интересно, чего хочешь ты? – подумала Лиз, мельком бросив взгляд на мужа.

– Пока, Лиз. – Он наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку, и Лиз уловила исходящий от него запах тостов, кофе и дома.

Неожиданно Лиз показалось, что почва уходит у нее из-под ног. Появилось острое желание ухватиться за Патрика, такого понятного и надежного.

Но вместо этого она моргнула и растерянно посмотрела на свои аккуратно зашнурованные ботинки. А потом, вдохнув полной грудью, развернулась и сделала первый шаг, оставив за спиной привычную жизнь.

### Глава 2. Хелена

Хелена с опаской глянула на прислоненный к двери рюкзак, который всем своим видом демонстрировал явное недружелюбие. Пряжки и ремни надежно стягивали содержимое. Хелена срезала с него ценник маникюрными ножничками только сегодня утром, поранив при этом большой палец. Капелька крови упала на рюкзак, оставив небольшое темное пятно. Главное, чтобы Мэгги не заметила, а то увидит в этом дурной знак. В отличие от подруги, Хелена не верила в дурные знаки. Она верила в технику безопасности.

Девушка потягивала кофе, наслаждаясь глубоким бархатистым вкусом. Какое-то время ей придется обходиться без заваренного в аэропрессе любимого напитка. Четыре пакетика растворимого кофе, по одному на каждый день похода, она предусмотрительно положила в карман рюкзака. Хелена даже поискала в гугле походную кофеварку, представив, насколько к месту было бы выпить приличного кофе во время привала среди красивейших норвежских гор. Нарисованная воображением картинка понравилась ей настолько, что она, недолго думая, нажала кнопку «Купить». Однако получив кофеварку и положив ее на кровать рядом с другими покупками, которые доставляли на ее адрес практически ежедневно, – гермомешками, водонепроницаемыми брюками, носками из шерсти мериноса, двухместной палаткой, спальным мешком на пуху, туристическим ковриком, горелкой и газовым баллоном, – она поняла, что не может позволить себе дополнительный груз.

Хелена осторожно приблизилась к рюкзаку, словно перед ней стояла необъезженная лошадь, и неуверенно положила на него ладонь. Как ее угораздило согласиться таскать на себе эту ношу целых четыре дня?

Нелепость ситуации заставила невольно рассмеяться. Хелена Холл едет в горы!

Лиз, будь она неладна! В этом году настала ее очередь выбирать, куда они поедут в отпуск. Сама Хелена, например, три года назад выбрала Ибицу. Даже Джони присоединилась к ним тогда, прилетев на два дна в разгар своего гастрольного тура и снабдив их спецпропусками в самые крутые ночные клубы. Целую неделю они нежились на солнце, купались в скалистых бухтах и веселились до заката. «Вот это я понимаю – отпуск!»

Пеший поход по горам Норвегии? Серьезно? Лиз заверила подруг, что их ждет настоящее приключение, но уж какой-то слишком деланой показалась им ее улыбка в тот момент. Так или иначе, Хелена не собиралась сидеть в одиночестве дома, пока остальные развлекаются. Когда тебе тридцать с хвостиком, ты хватаешься за любую возможность провести время в кругу близких друзей.

В начале недели она отправила Лиз сообщение с вопросом: «А куда ходить в туалет?» На него подруга ответила эмодзи с изображением коричневой кучки и леса, присовокупив к нему ссылку на совок.

Прекрасно. Просто замечательно.

Допив кофе, Хелена вымыла чашку, вытерла ее насухо полотенцем и аккуратно поставила в шкаф ручкой наружу. Затем провела руками по бедрам, словно расправляя невидимые складки на одежде, и огляделась. На столах чисто. Подсветка выключена.

Хелена посмотрела на часы. До приезда Лиз оставалось пятнадцать минут.

Оказавшись в спальне, она задумчиво посмотрела через открытое окно на город, окутанный золотом первых дней сентября, в которых до сих пор улавливалось прощальное дыхание лета. В ее городе, ее Бристоле, пахло бензином, бетоном и прелым мусором. Девушка вдохнула полной грудью. О боже! Все, как она любит, – тротуары, здания, машины, стук каблуков. И никаких тебе трекинговых ботинок и флисовых курток.

Ее взгляд упал на небольшой пакет на туалетном столике. Она застыла в нерешительности, чувствуя, как сжимаются губы и учащается сердцебиение, резко схватила пакет и вытащила из него упаковку с тестом на беременность.

Накатила жгучая волна страха. Хелена не хотела даже смотреть на эту коробочку. Но деваться некуда. Она сделает тест и забудет о нем как о страшном сне. Ничто не должно омрачать ее отпуск. Будет что рассказать девочкам в самолете. Лиз и Мэгги не преминут посмеяться вдоволь над перипетиями ее беспечной холостой жизни.

Разорвав упаковку, Хелена достала инструкцию, хотя и без нее прекрасно знала, что делать: подставить полоску под струю и подождать три минуты, истекая от страха потом.

Она зашла в ванную комнату и с чувством досады отметила, что руки трясутся.

Я даже не уверена, что хочу в туалет, подумала Хелена, стягивая трусики и усаживаясь на унитаз. Она попыталась расслабиться.

Не прошло и мгновения, как в дверь позвонили.

– Черт! – Хелена вскочила как ошпаренная и, на ходу натягивая трусики и застегивая брюки, устремилась к входной двери.

– Открывай! – радостно поприветствовал ее голос Лиз по домофону. – Я подъехала.

Лиз себе не изменяла – как всегда, явилась раньше.

– Ты как, готова?

Взглянув на неиспользованный тест, Хелена, с одной стороны, ощутила раздражение из-за того, что Лиз помешала ей довести задуманное до конца, а с другой – испытала облегчение, словно только что чудесным образом увернулась от пули.

Она наклонилась к микрофону:

– А то!

### Глава 3. Мэгги

Мэгги с обожанием смотрела на дочь, которая, высунув кончик языка, сосредоточенно сжимала в маленьком кулачке карандаш.

Услышав скрип гравия под колесами автомобиля, Фиби подняла свои бездонные глаза на маму, озадаченно насупив брови.

– Это папа?

Мэгги попыталась придать голосу радостную интонацию:

– Да, солнышко, папа.

Она глянула на кухонные часы. Опоздал на целый час. Кретин.

– Я не хочу, чтобы ты уезжала.

– Знаю, милая. – Мэгги распахнула объятия, и дочь вскарабкалась к ней на руки. Уткнувшись лицом в шею ребенка, Мэгги вдохнула сладкий аромат ее кожи.

Фиби еще никогда не оставалась у Эйдана с ночевкой. Мэгги постоянно оттягивала этот момент, ссылаясь то на ночные кормления грудью, то на привычку ребенка спать с мамой. Но теперь, когда Фиби наконец исполнилось три года, Эйдан отстоял право забирать дочь к себе на выходные. Все по справедливости, Мэгги понимала. Правда. Сама Мэгги только за, чтобы у дочки сложились хорошие отношения с отцом. Тем не менее мысль о расставании с Фиби была для нее невыносима и причиняла физическую боль. В ее почти животном желании постоянно сжимать дочь в объятиях и чувствовать ночью, как бьется под пижамкой маленькое сердечко, было что-то глубинное и первобытное, не поддающееся здравому смыслу.

По этой причине поездка в Норвегию пришлась как нельзя кстати. Одна дома, без Фиби, Мэгги сойдет с ума. Все в их арендованном домишке напоминает о дочери: дверь, увешанная ее рисунками; деревянный стол, за которым после обеда они пьют молоко с печеньем; огромное кресло-мешок, в которое они плюхаются вечерами и читают книжки; подоконник, заставленный сделанными из газет горшочками с кресс-салатом.

На улице жалобно заскрипели тормоза. Перед домом остановился автомобиль. Двигатель замолк. Кто-то вышел из машины и по вымощенной гравием дорожке подошел к крыльцу.

Натянув улыбку пошире, Мэгги с ребенком на руках направилась к двери.

– Тебя ждет столько всего интересного! – пообещала она малышке.

В дверь позвонили.

Сжав пальцами ручку двери, Мэгги напряглась всем телом.

– Тетя Хелена! – радостно воскликнула Фиби, вырываясь из объятий мамы.

На пороге стояла Хелена в укороченных черных брюках. Темные блестящие волосы острижены в каре, на губах – красная помада. Она наклонилась, чтобы заключить в объятия Фиби.

– А мы думали, это папа! – пролепетала малышка.

– Правда? Посмотри на меня. Разве твой папа сравнится со мной по красоте?

Из-за ее спины появилась Лиз, одетая в походное снаряжение. Она подошла к Мэгги и крепко обняла ее.

Хелена многозначительно подняла бровь и спросила:

– Еще не приехал?

– Опаздывает, – только губами, беззвучно ответила Мэгги.

– Мне страшно, – сказала Фиби, прижимаясь еще сильнее к Хелене. Маленькими пальчиками она коснулась кулона в виде золотой подковы, который висел на шее девушки. – Ты пони?

– Сегодня точно нет. Потому что пони не пускают в аэропорт. Хотя иногда бываю и пони.

Фиби с пониманием кивнула.

– Лучше расскажи, чего ты у нас боишься?

Фиби показала пальцем на свернутое одеяло и ярко-розовый чемодан, который стоял наготове в коридоре. Все эти сокровища охранял плюшевый леопард.

– Я поеду к папе. А вдруг я захочу домой?

Сердце Мэгги сжалось. Ей стоило нечеловеческих усилий не кинуться к Фиби со словами: Ехать к папе необязательно! Мы останемся дома! Мама никуда не поедет!

– Знаешь, – стараясь вторить серьезному тону малышки, произнесла Хелена, – мне это чувство тоже знакомо. И по правде говоря, – она заговорщицки понизила голос, – сейчас я тоже очень боюсь.

– Взаправду?

– Взаправду. Видишь ли, Лиз заставляет меня ехать в Норвегию, где мы будем ходить по горам и спать в палатке. Я этого в жизни не делала, и мне тоже страшно. Вдруг захочется домой?

Фиби недоверчиво наклонила голову и посмотрела на Лиз.

– Не то чтобы я ее заставляю… – попыталась оправдаться Лиз.

Но Фиби она не убедила. Малышка подошла к своему чемодану, взяла леопарда и протянула его Хелене.

– На. Возьми моего Леопольда.

Мэгги прикусила нижнюю губу. Леопольд – любимая игрушка Фиби. Малышка всегда спала, уткнувшись в затисканного до проплешин леопарда подбородком.

– Хорошая моя, спасибо! – ответила растроганная Хелена. – Ты очень добрая девочка. Но мне кажется, что Леопольд тоже не горит желанием сменить обстановку. Ему будет лучше с тобой. Согласна?

Через открытую дверь они увидели приближающийся к дому красный спортивный автомобиль; Эйдан, боясь поцарапать машину, ехал по узкой дорожке очень медленно. Припарковавшись за «Фордом» Лиз, он заглушил двигатель, вышел из машины с сияющим видом, распахнул объятия и бодро выпалил:

– Фиби!

Малышка еще сильнее прижалась к ногам Мэгги, вцепившись маленькими ручонками в юбку ее ярко-желтого платья.

– Привет, Эйдан! – Мэгги приложила максимум усилий, чтобы придать своему лицу выражение искренней радости.

– Мэгги, – поприветствовал подруг Эйдан, – Лиз, Хелена.

Хелена смерила его презрительным взглядом, припасенным специально для Эйдана. Благодаря неуловимому выпячиванию подбородка складывалось впечатление, что она буквально смотрит на него сверху вниз. Впрочем, в случае с Эйданом так оно и было.

Мужчина окинул оценивающим взглядом веранду. Хелена не сомневалась, что он заметил облупившуюся краску, из-под которой выглядывала штукатурка, и поросший сорняками ящик с цветами. Но он точно не обратил внимания на самое главное – сколько счастья и радости испытали Мэгги и Фиби, сажая вместе цветы, втыкая семена в теплую весеннюю землю, а потом плескаясь в мыльной воде, чтобы отмыть скопившуюся под ногтями грязь. Его глаза всегда видели непорядок там, где Мэгги видела источник радости.

– Ну что, в бой? – спросил он, подойдя к дочери и погладив ее по голове. – В машине припасено для тебя кое-что вкусненькое.

А ей нужна всего лишь любовь, с укором подумала Мэгги.

– Пойдем, солнышко, помогу тебе пристегнуться, – с показным оптимизмом улыбнулась Мэгги и взяла дочь на руки. Она крепко сжала ее в объятиях, отчаянно желая защитить малышку и окутать ее своей материнской любовью с головы до ног.

Мэгги пристегнула ремень безопасности.

– Я тебя очень люблю и буду сильно по тебе скучать. Присматривай за Леопольдом, договорились?

Фиби послушно кивнула. А потом шепотом добавила:

– А ты присматривай за тетей Хеленой. Она очень боится гор.

– Обещаю. – Мэгги улыбнулась и поцеловала дочь. А потом еще раз. И еще. Усилием воли заставив себя отойти от машины, напоследок она прошептала: – Я люблю тебя.

За ее спиной Эйдан с усмешкой обратился к подругам:

– Серьезно? Мэгги полезет в горы?

– А ты что думал? Она была замужем за тобой целых два года. Теперь ей любой поход покажется легкой прогулкой в парке, – зло ухмыльнулась Хелена.

Столько всего нужно сказать ему, подумала Мэгги. Если Фиби проснется посреди ночи, спой колыбельную про звездочку. Много сладкого не давай, иначе она будет плохо спать. Не разрешай сидеть долго перед телевизором. Не пей, когда ребенок рядом.

Вместо этого она произнесла:

– Береги ее. Прошу.

Фиби сидела в машине со слезами на глазах, крепко прижимая к груди Леопольда, и смотрела на родителей. Сердце Мэгги разрывалось на части.

Нет, я не могу. Я не отпущу ее.

Мэгги решительно шагнула вперед, но Хелена опередила ее и быстро взяла подругу под руку. Лиз сделала то же самое с другой стороны.

Эйдан завел двигатель. Фиби прижала ладонь к стеклу, словно желая вырваться на свободу.

– Танцуем! – скомандовала Хелена и сделала мах левой ногой, как в канкане. – Кому говорю, танцуем!

У Мэгги сдавило горло. Еще секунда – и она разрыдается.

– Мэгги, танцуем! Быстро!

Этот танец Фиби видела в прошлом году зимой, когда они ходили на мюзикл. С тех пор малышка умирала от смеха всякий раз, когда мама и тетя Хелена танцевали канкан и потрясывали кистями рук.

Хелена сделала мах второй ногой, Лиз повторила за ней.

– Ну же!

Неимоверным усилием воли Мэгги заставила себя сделать мах, потом еще один, быстро поймав задаваемый подругами ритм. Легкий ветерок играл ее юбкой.

Потрясывая кистями рук, Хелена с облегчением выдохнула:

– Вот так. Хорошо. Танцуем. Не останавливаемся. Машем руками.

Фиби неуверенно улыбнулась и тоже потрясла ладошками в ответ.

Подруги продолжали танцевать, пока автомобиль с Фиби не скрылся из виду.

– Все, достаточно, – сказала Хелена.

Тело Мэгги сразу обмякло, ноги стали ватными, но крепкие руки подруг надежно удерживали ее на ногах.

– Самое трудное позади. У тебя получилось, – произнесла Лиз, приобняв Мэгги. – Теперь следующий этап – мечтаем, как вернемся домой. Договорились?


Большую часть дороги до аэропорта Мэгги проплакала на заднем сиденье, и теперь ее виски сковывала головная боль.

В кармане переднего сиденья она обнаружила потрепанный реферат времен их школьной юности. На титульном листе дутыми буквами цветов норвежского флага было выведено «Н-О-Р-В-Е-Г-И-Я». Внизу значились имена Лиз и Джони.

– Ничего себе! Твой проект по географии! – восторженно воскликнула Мэгги, положив реферат на колени. – Где ты его нашла?

– На чердаке, – ответила Лиз.

Под заголовком была фотография: на вершине отвесной скалы стоит женщина, широко раскинув руки, словно приветствуя бескрайнее синее небо. К западу до горизонта простирается завораживающее своей холодностью голубое море. У подножия горы серебристой нитью прокладывает себе путь через холмы и долины горная речка.

– Я так понимаю, именно эту гору мы едем покорять? – спросила Мэгги.

Лиз кивнула.

– Угадала. Блафьель.

Мэгги вдруг вспомнила, как однажды на уроке географии они пообещали друг другу, что когда-нибудь вместе обязательно поднимутся на вершину этой горы. Дело было в феврале. Казалось, ненастью не будет конца. Равно как и школьным звонкам, мокрым портфелям и промозглой сырости. Вырезанная из какого-то журнала картинка тогда стала окошком в абсолютно другой мир, который манил своей неизведанностью. Сидя за партой, они поклялись на мизинцах покорить эту вершину.

– От Джони так и нет вестей? – поинтересовалась Мэгги.

– Тишина.

Мэгги посмотрела в зеркало заднего вида. От нее не ускользнуло, как озадаченно изогнула бровь Хелена.

Второй отпуск подряд без Джони – это уже слишком. За последние несколько недель она ни разу не дала о себе знать в общем чате.

– Джони на гастролях. – Лиз попыталась скрыть разочарование в голосе, но кого она обманывала? Джони всегда была душой компании, согласной на любые авантюры, готовой взвалить на плечи рюкзак, если нужно, и сходить по нужде в кусты, если прижмет. Любое, даже самое скучное, занятие подруга умела наполнить весельем. Без нее поездка многое потеряет.

– Давайте отправим ей фото, – предложила Мэгги, передавая телефон Хелене.

Хелена нагнулась, чтобы все лица уместились в кадр. Оторвав на мгновение руку от руля, Лиз помахала в камеру. Хелена сложила свои накрашенные губы «уточкой», а Мэгги подняла два пальца в виде буквы «V». Щелкнул затвор.

Взглянув на экран, Мэгги удовлетворенно хмыкнула, набрала сообщение со словами «Еще не поздно» и нажала кнопку «Отправить».

### Глава 4. Джони

Джони, в одних стрингах, на неверных ногах обходила номер в поисках своей кожаной куртки. Зеркальная поверхность стола была присыпана белым порошком и уставлена пустыми бутылками и бокалами со следами помады. Какая-то незнакомая девица, с прилипшими к щеке накладными ресницами, растянулась на шезлонге. Через открытую дверь в спальню доносился прерывистый храп Кая, который не могли заглушить ни сигналы машин, ни раздающиеся из колонки надрывные звуки музыки.

Джони закрыла глаза.

Где я? В какой стране?

Тупая боль сковала виски. Горло саднило. Вчера она не успела распеться, потому что…

Берлин! Ну конечно.

Вчера они выступали в концертном зале «Хаксли». Был аншлаг. На последней песне на сцену выскочила девчонка в мокрой от пота футболке…

Джони потеряла мысль, потому что заметила на полу куртку. Она опустилась коленями на толстый ковер и ощупала карманы. Короткие ногти были украшены черным маникюром. На ногте большого пальца красовался символ в виде молнии. Это Рианна, ее визажистка, проявила инициативу. Ей было невдомек, что больше всего на свете Джони боится грозы. Не дав ей закончить маникюр, Джони резко вырвала руку, на что Рианна возразила: «Я же всего одну нарисовала!»

Джони бросила взгляд на свои не до конца высохшие ногти и пожала плечами: «Молния дважды в одно место и не бьет».

Как же ей хотелось содрать с ногтей это покрытие! Смыть с темных локонов остатки лака. Смыть с себя вчерашнюю ночь, пот и прикосновения. Ей хотелось встать под душ и смыть все, чем она стала.

Нашла!.. Джони вытащила из нагрудного кармана куртки телефон и пакетик кокаина. На два раза хватит. Она никогда не скрывала, что употребляет «клубные наркотики». Кокаин и пара рюмок перед концертом для куража, потом шампанское и снова кокаин для настроения и, наконец, травка и пара колес на ночь глядя, чтоб успокоиться и уснуть. Но что делать с этим порошком сейчас, с утра пораньше? Идти по скользкой дорожке в ее планы не входило.

Я теряю себя, мелькнула в голове непрошеная мысль.

Из открытого окна донесся детский смех, и Джони повернула голову, сощурившись от яркого света. У нее вдруг возникло нестерпимое желание хоть одним глазком глянуть на детей, идущих за руку с папой или мамой. Интересно, куда они направляются? В кафе на завтрак? Или в торговый центр за покупками? Этот вопрос вдруг овладел всеми ее мыслями. Возможно, ей просто требовалось подтверждение, что есть в этой жизни место и хорошему.

Звякнул телефон – пришло уведомление. Джони опустила взгляд на экран, и ее сердце сжалось: с фотографии на нее смотрели Лиз, Хелена и Мэгги. Такие чистые, свежие, искренние, улыбаются во весь рот. Какие же они красивые! Лиз одной рукой рулит, второй машет. Хелена сложила губы «уточкой». А как здорово смотрится каре на ее черных блестящих волосах! Мэгги чуть подалась вперед, подняв два пальца в виде буквы «V»; карие глаза на веснушчатом лице излучают тепло и нежность. Прямо сейчас все вместе они мчатся навстречу приключениям.

Странное тревожное чувство накрыло Джони, будто она существует отдельно от тела и смотрит на подруг со стороны после того, как случилось что-то непоправимое, не имея никакой возможности достучаться до них.

«Еще не поздно», – написали девочки.

Стиснув зубы, Джони покачала головой. Как же вы ошибаетесь, мои дорогие. Собственное дыхание, несвежее и даже зловонное, вызывало у нее отвращение. Лицо стягивали жирной маской остатки вчерашнего грима. Душу переполняли стыд и ненависть к себе. Чувство было настолько сильным, что грозило взорвать изнутри. Вот только вряд ли что-то вырвется наружу, потому что внутри была пустота. Пугающая пустота.

Джони отбросила телефон и неуверенной походкой подошла к столу. Грубо сдвинув в сторону бутылки и бокалы, она высыпала порошок на зеркальную поверхность. Эти снежные вершины точно помогут ей хотя бы на время сбежать от реальности.

Она уже наклонилась над дорожкой, зажав ноздрю, когда вдруг ее взгляд упал на собственное отражение, и она отшатнулась. На нее смотрела незнакомка. Джони высыпала на стол остатки кокаина, чтобы не видеть лицо. Хотелось превратиться в прах. Хотелось умереть.

Умереть.

Мысль больно кольнула, повергнув в шок.

Джони зажала руками рот в страхе, что, если произнесет это слово вслух, обратного пути не будет. И побежала в ванную комнату, по пути споткнувшись о пустую бутылку, которая, отскочив, ударилась о ножку кровати. Кай, чья покрытая татуировками нога свисала с кровати, заворочался, недовольно пробурчав что-то под нос.

Джони быстро натянула на себя огромный, не по размеру, джемпер и джинсовые шорты, схватила кожаную куртку и сумку.

Туфли! Где мои туфли?

Она лихорадочно обвела глазами спальню. Потом гостиную. Неожиданно взгляд упал на кокаиновую дорожку. Судя по томлению в теле, еще немного – и ее накроет волна, которой она не сможет сопротивляться.

Уходи! Не оборачивайся! – скомандовал внутренний голос.

Джони захлопнула за собой дверь, на лифте спустилась в холл и, ступая босиком по начищенному до блеска полу, вышла на улицу, окунувшись в берлинское утро.

### Глава 5. Лиз

Лиз завороженно смотрела в иллюминатор на пейзаж, наполненный мерцанием рек, озер и фьордов. Зубчатые вершины гор, самые высокие из которых были покрыты снежными шапками, вздымались над землей. Куда не бросишь взгляд, вокруг лишь земля, вода и небо. Изредка попадались городишки, постройки и дороги.

Лиз вдруг испытала приступ страха. Им предстояло отправиться сюда пешком…

– Еще одну? – предложила сидящая у прохода Хелена, сжимая в руке бутылочку вина.

Лиз помотала головой.

– Мне за руль.

Совсем скоро они приземлятся. Потом предстояла долгая дорога на север. Лиз забронировала комнаты в приюте у подножия Свелла, где они заночуют и откуда наутро отправятся в путь.

Сидящая между подругами Мэгги положила раскрытую книгу на откидной столик и озадаченно спросила:

– И по сколько часов в день мы будем проводить на ногах?

– По семь… или по восемь. – ответила Лиз, но, заметив, как изменилось выражение лица подруги, добавила: – Не переживай, справишься. Не зря же ты столько тренировалась.

Мэгги поднесла пластиковый стаканчик с вином к губам и сделала глоток.

– Не страшно остаться без связи? А если на работе форс-мажор? – поинтересовалась Лиз у Хелены.

Хелена перевернула свой телефон и взглянула на экран.

– Не страшно. Мы с телефоном заслужили право ненадолго пропасть из эфира.

Хелена владела компанией по организации мероприятий и праздников. Среди ее клиентов значились такие гиганты, как «БМВ» и «Холтон». Обладая выдающимися организаторскими способностями и врожденным талантом переговорщика, она просила высокую цену за свои услуги, которая, в общем-то, была оправданна, учитывая, что клиенты звонили ей круглосуточно.

– Ты работаешь как проклятая. Отпуск тебе точно не повредит, – согласилась Лиз.

– Девочки, ну сколько можно? Сейчас, когда мы уже в самолете, давайте признаемся друг другу, что отпуском предстоящую авантюру можно назвать с большой натяжкой! – взбунтовалась Хелена.

Лиз рассмеялась.

– Ты знала, на что соглашалась.

– А ты знала, что, предложи ты хоть дайвинг в компании акул, я бы согласилась. Куда вы – туда и я.

Сердце Лиз сжалось от любви к подруге.

Вылив остатки вина в пластиковый стаканчик, Хелена произнесла:

– Кстати, последний раз мы с Патриком отлично посидели.

– Да уж. Он этот стейк-хаус несколько дней забыть не мог. Все уши прожужжал.

– Мой любимый вегетарианец, – усмехнулась Хелена. – Здорово, что «Клифтон» снабжает его регулярными заказами.

Патрик занимался обслуживаем и ремонтом старинных часов и, если по работе оказывался в Бристоле, нет-нет да и встречался с Хеленой, чтобы вместе пообедать или пропустить стаканчик-другой.

– У вас же все хорошо? Ладите?

Лиз насторожилась. Неужели Патрик что-то рассказал? Нет, это вряд ли.

Жаловаться на мужа будет нечестно. Хелена, Мэгги и Джони считали Патрика своим близким другом. Он учился с ними в одной школе, но был на два года старше. Патрик дружил с братом Лиз. Поэтому подруги знали его с той поры, когда он сопливым подростком катался по школе на скейте, убегал покурить в лес и годами носил одну и ту же футболку с надписью «Нирвана». Лиз влюбилась в него, когда ей исполнилось тринадцать лет. А уже на выпускном, под дружное улюлюканье подруг, она целовалась с ним на танцполе у всех на глазах.

Он вообще единственный, с кем она целовалась в жизни. Когда-то она этим гордилась. Однако с некоторых пор в душе закопошился червь сомнения. Всю жизнь она прожила в одном городе. Никогда не меняла работу. Ни с кем не встречалась, кроме Патрика. У подруг жизнь била ключом. Взять, к примеру, Мэгги. Она успела поработать официанткой, флористом, рефлексотерапевтом, а потом увлеклась изготовлением именных открыток с сухоцветами. Хелена смогла переехать из муниципальной квартиры, в которой прошло ее детство, сделала карьеру, основала собственную компанию и теперь владела тремя объектами недвижимости. Благодаря своему музыкальному таланту Джони покорила весь мир, не вылезала из гастролей по крупнейшим городам и записывала альбомы в лучших студиях.

А чего добилась Лиз? Переехала в дом в двух кварталах от родителей. Вышла замуж за первую любовь. Родила двоих детей. Работала в больнице, пациентом которой была в детстве.

– Все хорошо? – поинтересовалась Хелена.

Лиз растерянно захлопала глазами, осознав, что нервно ломает пальцы. Расцепив руки, она положила ладони на колени.

Мэгги и Хелена озадаченно уставились на нее.

– Да. У нас все прекрасно. Патрик в полном порядке.

А что, если у нее наступил кризис среднего возраста? Вероятность такая существовала. Просто его переживают по-разному. Кто-то пускается во все тяжкие и заводит отношения на стороне, кто-то покупает дорогой спорткар. Она же потащила подруг в богом забытое место, чтобы изведать походную романтику.

Лиз глянула в иллюминатор. Как же она ненавидела перелеты! От многочасового сидения тело деревенело. Ну ничего. Скоро они отправятся в путь, и она снова почувствует прилив сил. Эта прогулка нужна ей как воздух. Главное – добраться до туристической тропы, а потом – только вперед.

### Глава 6. Мэгги

– Почти на месте, – объявила Лиз, переключая арендованный автомобиль на пониженную передачу. Подруги только что, подпрыгивая на ухабах, свернули на однополосную дорогу.

Тянущиеся на запад до самого горизонта горные хребты спрятались за облаками, поэтому Мэгги разглядела только растворяющиеся в клубах белого тумана лесистые предгорья. Листва потемнела, готовясь к встрече с осенью. За поворотом показалось широкое озеро, которое своей блестящей поверхностью почему-то напомнило Мэгги спину майского жука. У его подножия примостился невзрачный сруб – туристический приют.

Лиз припарковалась на усыпанной гравием площадке рядом с груженным бревнами грузовиком. Она выключила зажигание, отстегнула ремень и распахнула дверь.

В салон ворвался сильный ветер, пропитанный запахами гор. Мэгги непроизвольно задрожала.

Подперев бока руками, Лиз не сводила глаз со скал. Учитывая, что она еще дома облачилась в походную одежду – непромокаемые брюки, трекинговые ботинки и флисовую куртку, – складывалось впечатление, что она готова рвануть с места в карьер.

– Настоящая глушь, – сорвалось с ее губ, и Мэгги различила в голосе нотки страха. Или ей показалось?

Хелена обратилась к Мэгги:

– Ты идешь?

Выбираясь из машины, Мэгги поняла, что ноги не слушаются. Озорной ветер норовил задрать юбку платья, и она еще плотнее укуталась в кардиган. Почувствовав напряжение в левой половине спины, не удивилась: эмоции и страхи всегда отражаются на теле.

Мэгги не обольщалась насчет своего домика в пригороде Бата и всегда считала, что живет у черта на куличках. Успокаивала она себя тем, что дорожит единением с природой и возможностью проводить больше времени на свежем воздухе. Но сейчас, в оцепенении глядя на завораживающую красоту скал и ледников, расступающихся перед озерами и лесами, слыша, как над землей без устали грохочут ветра, она поняла, что от ее прежних представлений о глухомани не осталось и следа. Всю долгую дорогу сюда их сопровождали непроходимые девственные леса, тянущиеся к небу горы и глубокие горные реки, пробивающие себе путь сквозь неприступные скалы.

Иных построек в пределах видимости не наблюдалось. Мэгги испытала дурноту. Она не предполагала, что окажется в настолько непролазной глуши. Накатила паника. А что, если она совершила ужасную ошибку, согласившись на эту авантюру? Пейзаж и правда завораживал своей красотой и суровостью, и она с удовольствием полюбовалась бы им из окна автомобиля. Но пешком? По горным тропам? С ночевкой под открытым небом?

Лиз выгрузила из машины рюкзаки и, взвалив свой на плечи, сказала:

– Пойду внутрь.

Мэгги не шелохнулась.

– Мы тебя догоним, – бросила вслед подруге Хелена.

Лиз закрыла машину и направилась ко входу в приют. Из-под рюкзака виднелись только ее ноги.

Хелена подтолкнула плечом Мэгги.

– Ты в порядке?

Та помотала головой.

– Здесь такие… просторы. Для меня это слишком. Я уже безумно скучаю по дому… по Фиби. – Она достала из кармана платья телефон и растерянно уставилась на экран. – Одна полоска. Вдруг я не смогу дозвониться до Фиби? Мне без связи нельзя. Что-нибудь случится, а я недоступна.

Умом Мэгги понимала, что если уж и жаловаться на жизнь кому-то, то точно не Хелене, которая заплатила за ее билеты, зная, что подруга не может позволить себе это путешествие. Однако сомнения и страхи переполнили ее настолько, что она потеряла над ними контроль. Ее прорвало.

– Помнишь, Лиз разослала нам комплекс упражнений? Я еще ответила, что делаю их. Так вот, я соврала. Я честно распечатала его, прикрепила к холодильнику и правда собиралась, но… – Мэгги покачала головой. – Не подумай, я не из тех мамочек, которые вечно прикрываются детьми, и все же на спортивную ходьбу времени совсем не оставалось. Фиби уже не пушинка, и ходить с ней на руках проблематично. А два раза в неделю, когда она в садике, я занимаюсь изготовлением открыток. Заказы с «Etsy» не ждут.

Мэгги посмотрела вслед Лиз, которая уже скрылась за дверью приюта.

– Тогда Лиз велела мне делать комплекс Джо Викса по вечерам. – Мэгги горько усмехнулась. – Меня хватило ровно на три раза. Точнее, два. В последний раз после трех берпи я рухнула на диван и продолжила смотреть, как приседает и делает выпады Джо, закидывая в рот печенье. Я ни на что не гожусь… Посмотри на меня! Зачем вам такой балласт? Всем будет лучше, если я вернусь домой. Я не хочу показаться неблагодарной. Ты всегда так добра ко мне. Видит бог, я не заслужила такого великодушного отношения. И, высказывая тебе все это, я чувствую себя еще ужаснее. Однако я хочу домой. – Мэгги кивала как заведенная. – Друг из меня никудышный. Я знаю. Но мне надо вернуться. Работы дома непочатый край. Рамы покрасить, убраться в чулане, досадить траву на лужайке – на ней появились проплешины… – Поток слов неожиданно иссяк.

Выслушав ее внимательно, Хелена подняла бровь и переспросила:

– Ты хочешь вернуться домой и досадить траву?

Мэгги неуверенно пожала плечами.

Хелена сжала накрашенные губы.

– Мы ведь это уже много раз проходили?

– Ты о чем?

– «Боюсь». «Хочу домой». Помнишь, как ты чуть не сбежала в аэропорту Барселоны?

Мэгги задумалась. Точно. Тогда ее испугали небоскребы, перекрытые на ремонт дороги, запах битума. Все казалось чужим и непонятным.

– Ты хочешь сказать…

– А выходные во Франции? – продолжала Хелена.

Мэгги снова задумалась.

– У меня тогда все тело покрылось потницей, и я боялась, что подцепила какую-то заразу. Ничего удивительного, что захотела вернуться домой и вверить себя заботам нашего здравоохранения.

– Вот именно. Уже завтра все будет хорошо. Увидишь. Еще и впереди всех нас побежишь.

– Впереди вас?

– Я имела в виду, что ты примешь ситуацию.

Мэгги с облегчением вздохнула.

– Кстати, я не шутила, когда рассказывала про Джо Викса и печенье.

– Чего греха таить, я и сама его часто смотрю, когда принимаю ванну.

Мэгги усмехнулась.

– Пусть это останется нашим маленьким секретом, Лиз знать необязательно. Кстати, по ее отчаянно-жизнерадостной улыбке видно, что она сама в штаны наложила.

– Ты правда думаешь, я смогу взобраться на эту гору?

Хелена изучающе посмотрела на подругу.

– Знаешь, почему я оплатила твои билеты?

– Потому что я прекрасный собеседник с богатым внутренним миром.

– Как бы не так. Все намного проще. Приятно осознавать, что рядом есть человек, которому эта авантюра ненавистна даже больше, чем мне. – Мэгги дотронулась ногой до лежащих на земле рюкзаков. – Ну что? Они нас или мы их?

### Глава 7. Лиз

Продев большие пальцы под лямки рюкзака, Лиз зашла в приют и огляделась по сторонам. Пахло свежим сосновым срубом. С южной стороны к приюту примыкала стеклянная пристройка, которая давала гостям возможность любоваться захватывающим дух видом на озеро и окружающие скалы. В углу помещения Лиз заметила большую печку, окруженную низкими сиденьями с наброшенными на них шкурами.

У входа на деревянной скамье сидел высокий мужчина лет шестидесяти в выцветшей клетчатой рубашке, застегнутой под самое горло. Тень от козырька кепки закрывала пол-лица. У его ног лежал пес и вылизывал лапы.

– Добрый день! – радостно сказала Лиз.

Мужчина ответил кивком и проводил ее глазами до изготовленной из цельного куска дерева и отшкуренной до блеска стойки, на которой лежали тонкий ноутбук и красная папка. Администратора на месте не оказалось.

Открытая дверь за стойкой вела в небольшой кабинет, в глубине которого Лиз виделся силуэт широкоплечего мужчины в шортах, носках и трекинговых ботинках. Его густые, песочного цвета волосы были стянуты на макушке в тугой узел, открывая квадратную челюсть и аккуратно оформленную бороду. Мужчина стоял с застывшим лицом, держа руку в кармане, пока его собеседник, которого Лиз разглядеть не удалось, что-то говорил ему на норвежском.

Лиз решила не прерывать разговор. Она стянула с себя рюкзак, испытав неимоверное облегчение, и прислонила его к стойке. Заметив на доске объявлений карту, подошла ближе. Она всегда питала слабость к картам, которые, с одной стороны, олицетворяли упорядоченность и отсутствие хаоса, а с другой – сулили приключения.

Водя по карте пальцем, Лиз нашла на ней приют и изучила маршруты одного дня в окрестностях озера и леса, после чего ее взгляд упал на длинную красную линию, которой был отмечен четырехдневный маршрут вдоль горного хребта Свелл.

Расправляя складки на карте, она проследила пальцем маршрут от самого озера. Вот. Сначала они направятся на запад, пересекут долину и дальше пойдут вдоль реки; там в палатках проведут первую ночь. На следующий день через предгорье выйдут к отдаленному участку побережья и разобьют лагерь на пляже. У бесконечной голубой глади Норвежского моря, от которого до Арктики было рукой подать.

Лиз сглотнула, прикоснувшись к самому последнему и самому трудному участку пути. Им предстояло взобраться по крутому северному склону на Блафьель, потом совершить переход по гребню ко второй вершине. Причем надо успеть до темноты. На горе они разобьют стоянку, где проведут последнюю ночь, а наутро коротким маршрутом вернутся в приют.

Услышав, что разговор в кабинете перешел на повышенные тона, Лиз обернулась. Широкоплечий мужчина с собранными на макушке волосами по-прежнему стоял и молча слушал собеседника. Затем шумно выдохнул, засунул руки в карманы и решительно кивнул, опустив глаза.

Пару мгновений спустя из комнаты вышел его собеседник – блондин с коротко остриженными волосами. Густой загар на лице подчеркивал холодную синеву глаз. Он улыбнулся Лиз. Завидев его, собака радостно вскочила в надежде, что тот потреплет ее по голове. Мужчина быстро скрылся за дверью, ведущей в столовую, однако Лиз успела разглядеть сидящих за длинными столами людей, услышать их смех и звон посуды, а также уловить манящие ароматы мяса с картошкой и чего-то соленого.

– Прошу прощения, что заставил ждать, – приветствовал ее мужчина с пучком на голове, подходя к стойке. На вид ему было тридцать с небольшим. Скорее всего, ее ровесник. Судя по загорелому, обветренному лицу, большую часть времени он проводил на открытом воздухе. – Меня зовут Лайф. Добро пожаловать в наш приют. Чем могу помочь?

Лиз впечатлили его рост и мускулистое тело. У мужчины были крупные выразительные черты лица – прямой нос, тяжелая челюсть, густые нависшие брови.

Она непроизвольно вытянулась и сказала:

– Лиз Уоллес. На мое имя зарезервированы комнаты. Со мной еще двое.

В этот момент дверь в приют отворилась, и на пороге возникла Хелена с рюкзаком на плечах. Стуча каблуками начищенных до блеска ботинок по деревянному полу, она подошла к стойке.