# Миссия: Новогодний принц

Селина Катрин

Я – пилот, и я обожаю свою работу. Грузы не капризничают, не спорят и не пробивают потолок моей «Зимы» всякими алебардами. По крайней мере, так было до этого рейса.

Мой новый пассажир – принц-шовинист и до обидного красавчик. Он считает мою стрижку признаком распущенности, а рабочий комбинезон – орудием соблазна. Мы с ним как снегоочиститель и верблюд в одной песочнице. Теперь мне надо за пять дней доставить это чудо в тюрбане на его родину, не выкинув его по пути в шлюз.

Спасайте! Или не надо. Вдруг это «анатомическое пособие» с идеальным прессом окажется моим новогодним подарком?

## Глава 1. Пилот


– Я пилота просил, а не бабу! – воскликнул синеглазый красавчик в декоративно-героической накидке и смешном тюрбане на голове. При этом он смерил меня таким откровенно горящим взглядом, будто я опозорила сам институт астронавигации одним своим существованием.

А я что?

Я стояла, подпирала косяк двери и ждала, когда руководство наговорится с Великим-Сыном-Песков и очередь дойдёт до меня. Кстати, за «бабу» было даже немножко обидно. У нас на Танорге воспитанным считалось называть женщин девушками хотя бы до девяноста, а тут – «баба»…

– Уверяю вас, уважаемый Нейр, наша сов… то есть София Метеорова – один из лучших пилотов и обладает лицензиями класса «У», «С» и «Д», – невозмутимо ответил начальник. – Она имеет право как управлять скоростными яхтами, так и заниматься грузовыми перевозками в коммерческих масштабах, и даже перевозками особо хрупких материалов.

– Я пилота проси-и-ил! – возопил клиент с такой обидой, будто ему вместо шаттла с пилотом выдали осла с навигатором. – Это возмутительно!

Мужчина весь пошёл пятнами, брови – дугой, плащ – развевается, будто сейчас вызовет кого-нибудь на дуэль чести. А выражение лица… как у человека, которому в дорогой коктейль подлили тормозную жидкость. Ну и заточенным посохом он при этом не забывал махать. Откуда такой чудак только взялся? Ах да, с Террасоры…

– Простите, что именно вас смущает? – не выдержала я, вежливо, но с оттенком издёвки.

Мужчина стремительно развернулся.

– Всё! – Он ткнул в мою сторону пальцем, будто обвинял во вселенском заговоре. – То, что вы женщина! Ваша фамилия! Прическа! Вид!

Ну, то, что у него зуб на женщин, мы уже поняли. Претензия к фамилии меня поразила до глубины души. Метеорова и Метеорова. Можно подумать, Асфароол Нейр аль-Кархан (имя я старательно прочитала в договоре про себя) звучит прям намного лучше. Извините, я обычная таноржка, а не дочь какого-то там правителя с какой-то там планеты… Причёска? Кометы-ракеты, с ней-то что не так?

Я даже посмотрела на себя в отражение дверцы ближайшего шкафа.

Короткая стрижка, два аккуратных пучка-бублика с несколькими сиреневыми прядями – по последней моде. Всё очень опрятно и гармонирует со светло-голубой рабочей формой. Как говорится, на скорость двигателей причёска пилота не влияет…

– Волосы не лезут в глаза при турбулентности, – сострила я, на что чудик в пафосном плаще буквально задохнулся от возмущения.

Определённо, шутки он не понял.

– Вы надо мной издеваетесь?! Дайте мне пилота-мужчину!!! – краснея от гнева, потребовал неугомонный и ткнул своим доисторическим не то оружием, не то палкой с металлическим наконечником в сторону моего шефа.

– Так вам пилот нужен или мужчина? – поинтересовалась я самым вежливым тоном, каким только можно задать фатальный вопрос.

Воздух в кабинете сгустился, Аркадий Львович медленно поднял бровь. Его классическое: «Ещё одно слово, Метеорова, и вылетишь из кабинета без корабля. Сама».

– Уважаемый санджар Асфароол Нейр аль-Кархан, – скороговоркой произнёс шеф, и я мысленно поставила ему десять баллов. Такое выговорить с первого раза – уже половина сделки. – Повторяю: из всех свободных пилотов, которые имеют право вылетать за пределы Федерации и доставить вашу посылку, у нас сейчас есть только София. Если вы хотите воспользоваться услугами компании СОВА «Полар экспресс», то это всё, что мы можем предложить. В противном случае вам лучше поискать другую курьерскую службу.

Он посмотрел на метель, что врезалась в стекло с энтузиазмом коллектора, и вздохнул:

– Однако хочу обратить ваше внимание, что до Нового года осталось пять дней. Найти свободный шаттл сложнее, чем честного таможенника на Тортуге.

– Что?! – Мужчина резко крутанулся и вновь посмотрел на меня так, будто я виновата во всех его бедах. – Что ж, тогда я согласен, но учтите! Мой отец – эмир прославленного города Джар’хаэль! Если он не получит посылку вовремя, то вы об этом пожалеете!

Закончив речь в лучших традициях галактических драм, клиент эффектно перекинул полу роскошного плаща на плечо и, громко стуча каблуками, удалился, как оскорблённый павлин, в бурю.

Я проводила его взглядом и тихо выдохнула:

– М-да… как же хорошо, что я вожу только грузы, а не таких вот пришибленных.

– Кстати, об этом… София. – Шеф внезапно кашлянул, и мне это очень не понравилось.

Вот прям о-о-очень.

Обычно так кашляют только перед тем, как выдать что-то, после чего тебе захочется сбежать в открытый космос без скафандра. У меня аж нос зачесался от нехорошего предчувствия.

– Слушаю, Аркадий Львович.

Я нехотя отлипла от косяка и подошла ближе. После того как клиент удалился, в кабинете наступила звенящая тишина. Казалось, даже кофемашина боится жужжать. Шеф откинулся в кресле.

Мужик он был представительный: солидное пузико, какое часто вырастает годам к ста тридцати – ста пятидесяти, деловой костюм, напоминающий всем посетителям, кто именно тут «биг босс», и галстук, переживший больше неадекватных клиентов, чем я – гиперпрыжков.

– София, ты же наша лучшая совушка, то есть пилот…

Я внутренне застонала.

Вот это «лучшая» – всегда как сигнал тревоги. Никогда не зовут «лучшую» просто полетать на стандартной доставке – нет, обязательно впихнут что-нибудь подозрительно «особое».

– Аркадий Львович… – перебила я, не удержавшись и всё-таки почесав переносицу. – Говорите уж сразу, что за подлянка в этот раз?

Он виновато улыбнулся, покосился на дверь, куда недавно ушёл крикливый синеглазый красавчик с посохом.

– Почему сразу подлянка, София? Э-э-э… ну это просто маленький нюанс. В этот раз посылку сопровождают.

– В смысле «сопровождают»? – не поняла я. – У меня вообще-то тариф без пассажиров.

Аркадий Львович замялся, как человек, который сейчас скажет что-то, после чего ему захочется телепортироваться.

– Ну, видишь ли… заказчик настоял.

– Настоял? – переспросила я, чувствуя, как где-то в груди начинает набираться буря. – Аркадий Львович, я за последние два года возила всё: контейнер с реакторными кристаллами, бочку с жидким неоном, три километра кабеля для орбитальной станции, двадцать тонн металлолома и даже одиннадцать тысяч утиных фигурок для рекламной акции. Но чтоб посылку сопровождали? Это что, у нас теперь груз с голосом и запросами на подушку у окна? Я перевожу предметы. Я не собираюсь быть ответственной за чужую жизнь!

– София, не драматизируй. Что тебе стоит взять на борт здорового дееспособного человека? Санджар Асфароол Нейр аль-Кархан очень богат. Он лично прилетел с Террасоры на Танорг, чтобы купить подарок своему отцу. Он мог бы сделать заказ дистанционно, но прилетел сам. За то, что его с посылкой вернут на родину, он готов заплатить огромные деньги. Вы полетите вместе.

– Вместе? – уточнила я, чувствуя, как нервно дёрнулся левый глаз. – С ним?!

– Да. От тебя не требуется ничего особенного. Всё как обычно. Санджар сообщил, что он неприхотлив, и его главное условие согласно договору – вовремя доставить подарок отцу. Я даже выкупил для тебя пролёт по Вайнхарду, – сообщил шеф с гордостью.

Я мысленно присвистнула.

Вайнхард – это тебе не тропинка в саду. Это гипертоннель от Танорга в самый дальний сектор Федерации, который экономил несколько недель полёта и треть топлива. А ещё – разорял любого, кто решался по нему проскочить. От пяти до семнадцати тысяч кредитов за проезд, в зависимости от загруженности трасс. А сейчас, перед Новым годом, космос буквально кипел от трафика.

Я прикинула перспективу провести пять дней в замкнутом пространстве с Я-Наследник-Галактики-и-Мне-Все-Должны и застонала во второй раз. Уже не мысленно.

Да не хочу я никаких попутчиков!

– Аркадий Львович, а разве нельзя сделать так, чтобы этот… сунд… сонд… это чудо в плаще и с палкой отправился обычным стандартным рейсом, гражданским лайнером до границы, а там взял яхту-такси? У меня же маленький шаттл, ему наверняка ютиться непривычно будет и неудобно…

– София, клиент высказал свои требования и уже подписал договор! – Шеф нахмурил брови и заговорил со мной куда более суровым тоном. – Прекрати паясничать.

– Но я не хочу… Вы же видели его! Он вообще тю-тю, неадекватный! – Для наглядности я даже покрутила пальцем у виска.

– Не «неадекватный», а житель другой планеты, которая не входит в состав Федерации и… возможно является чуть более отсталой по сравнению с Таноргом, но на этом всё. Кстати, уважаемый Асфароол – человек, как и ты, прошу заметить, а не какой-нибудь октопотроид с восьмью щупальцами и перманентной генерацией вонючей слизи. Никаких неприятных комментариев в адрес клиентов я не потерплю даже от тебя, София. Будь добра, веди себя как профессионал. На Террасоре, кстати, жаркий климат. Прилетишь, отдохнёшь пару деньков, позагораешь, – шеф выразительно поиграл бровями, намекая на снегопад за окном, – и домой.

– Но, Аркадий Львович, этот чудак считает, будто способности к вождению зависят от пола! Разве вы не видели, как он отреагировал на то, что я не мужчина?

– Ничего страшного, в конце он смирился, что другого пилота у нас нет. И вообще, я слышал, на его родине принято, что всю сложную работу делают мужчины. Воспринимай это как комплимент. Он восхитился твоим образованием и талантами.

– Но…

– Сонь, у меня нет больше времени с тобой спорить, – внезапно устало произнёс шеф и шумно вздохнул, ослабляя галстук. – Ты премию хочешь или мне отказываться от сделки?

Шеф уел. Премию я хотела. «Зиму» пора было обновлять, двигатели ремонтировать, да и полирнуть корпус не мешало бы, а ещё мама мечтала об океане, и я копила им с папой на подарок – путёвку на курортный Зоннен. Ну что ж, если премию дадут, то и пять дней потерпеть противных типов смогу – в конце концов, наушники надену и буду слушать музыку. Никто же не заставляет меня с ним общаться всю поездку и устраивать ему клоунаду, верно?

– Хочу.

– Тогда вот тебе договор, на, ступай. – Повеселевший Аркадий Львович протянул сложенную рулоном электронную бумагу и вновь посмотрел в окно: – Поспеши. По прогнозу метель усилится, не дай Вселенная космопорт закроют, тогда даже с Вайнхардом не успеешь.

Я уныло кивнула, взяла бумаги и, попрощавшись с шефом, вышла из кабинета.

## Глава 2. «Зима»

Он был красив. До обидного красив. Слишком правильный, слишком складный, словно природа решила похвастаться, что умеет собирать мужчин «премиум-комплектации». Вот только мозги в эту комплектацию, увы, не вошли.

По фигуре мужчина был моим ровесником или чуть-чуть старше. Широкие плечи, совсем не свойственные щуплым таноржцам, узкая талия и ноги… длинные, пропорциональные, с тем самым идеальным балансом силы и грации, из-за которого у многих женщин отключается логика и включается интерес к биологии.

Короткие волосы цвета расплавленного шоколада, и укладка такая, будто её создавали не ножницами, а ветром пустыни. Лицо – идеальное до неприличия: бронзовый загар, высокий лоб, чёткие скулы, ровный нос и чуть насмешливые губы, словно он в любой момент готов процитировать свою родословную.

На мужчине была необычная одежда, такая, какая больше подошла бы для тематической вечеринки, но никак не для приёмной межгалактической транспортной компании. Длинный плащ с высоким воротом и узорчатой подкладкой спускался почти до пола, струился при каждом движении, будто ткань помнила, как ею когда-то украшали тронные залы. Под ним – туника из плотного матового материала, похожего на сплав ткани и металла, с широким поясом, расшитым какими-то знаками и застёжками, явно не из нашего Мира.

Штаны – узкие, в обтяжку, но из дорогого материала, с лёгким золотистым отливом. А вот обувь добила окончательно. Высокие сапоги с загнутыми носами – такие у нас на Танорге носят девчонки, когда изображают фей на карнавалах. Но, судя по виду, клиент считал себя в них воплощением божественного величия.

В правой руке он сжимал что-то вроде посоха с металлическим наконечником, а левой прижимал к груди небольшую коробку, аккуратно обёрнутую в бежевую переработанную бумагу. Маленький скромный свёрток на фоне пафосного плаща и боевого копья. Контрастно.

И всё бы ничего, если бы этот тип не зудел уже битых полчаса – про жизнь, Вселенную и своё несчастное благородие. За тридцать минут я успела выслушать целую речь о том, что ему должны были предоставить какой-то паланкин (космос знает, что это такое); каким отвратительным кофе его напоили утром в отеле, и «настоящий напиток должен кипеть в медном котле»; и, конечно же, стенания, что женщины на его родине не всегда справляются с управлением верблюдом, а тут ему придётся подчиниться судьбе и поплыть через звёздное море с девой-пилотом.

– …Какой кошмар, как вы здесь выживаете? Что это? – безостановочно возмущался клиент, пока мы шагали по сугробам к припаркованной с краю площадки «Зиме».

Мой шаттл не занимал много места, и я предпочитала экономить на стоянке. Летом и весной пройтись лишний километр по свежему воздуху не составляло труда, а в холодное время роботы-уборщики, как правило, успевали чистить дорожки. Но перед Новым годом плотный график был, похоже, даже у андроидов.

Левый разрисованный сапог сына эмира застрял в снегу, и он, не ожидая этого, потерял равновесие и чуть не упал. В последний момент мужчина ловко опёрся на свой посох, но всё равно выглядела сценка весьма комично.

– Это называется снег, – сострила я. – Зимой, когда температура низкая и вода падает с неба, получаются снежинки. Если снежинок скапливается много – образуются сугробы.

– Это вода?! – изумился клиент до неприличия, но, к счастью, ненадолго замолчал.

– Представьте себе, – фыркнула я.

– Тогда неудивительно, что девы вынуждены работать, раз вы живёте в таких условиях, – выдал террасорец, но я решила не вступать в полемику.

Каких «таких»? Танорг – самый передовой и развитый Мир во всей Федерации. По статистике, на каждого человека приходится по восемь роботов – пауки-уборщики, квадрокоптеры-доставщики, мультиинтерфейсные шеф-повара, андроиды-домоправители… Да большинство граждан Федерации мечтает жить на нашей планете! И это я не беру в расчёт то, что таноржцам необязательно работать в принципе.

Экономика планеты так устроена, что социальных льгот хватает и на своё тёплое гнёздышко, и на свежий биохлеб, и на абонемент на культурные развлечения. Ленивец бы прослезился от счастья.

Это я такая «особенная, с шилом в попе», как говорит мама, а папа добавляет: «И оно, похоже, реактивное». Вот и мотаюсь по галактике, таскаю посылки, спасаю сроки и нервирую шефа. Мне всё время хочется чего-то новенького то купить, то посмотреть, то попробовать… Сидеть дома? Нет уж, увольте. Для меня это как зависнуть в открытом космосе без связи и кофе – вроде живёшь, но смысла в этом никакого. Вот и получив образование пилота, я и пошла в Службу Оперативной Внепланетной Астродоставки – СОВА, «Полар экспресс». Название звучит серьёзно, форма красивая, работа такая, что скучать некогда, а заработанные деньги всегда найдётся на что потратить.

Разумеется, посвящать клиента в тонкости моей биографии я не собиралась – пусть живёт в счастливом неведении. Вместо этого я занялась делом и разблокировала «Зиму».

Мой кораблик, хоть и скромный, выглядел достойно: обтекаемый корпус цвета утреннего инея, глянцевые панели, на носу – серебристая эмблема совы, гордо раскинувшей крылья. Края крыльев слегка поблёскивали от микрокристаллов антиобледенителя, а на боках виднелись следы старых перелётов – как боевые шрамы, только романтичнее. Он не был красавцем в духе парадных фрегатов Космофлота, но зато был моим – надёжным, упрямым и, кажется, единственным существом во Вселенной, кто понимал меня без слов.

Панель приветливо мигнула, распознав мой отпечаток ладони, и дверь шлюза с шипением открылась, впуская запах облепихи с мёдом – мой личный аромат домашнего уюта. Кто-то любит запах двигателя, кто-то – космоса, а я вот – облепиху. У каждого своя ароматерапия. Я шагнула внутрь, включила питание, и корабль ожил: зажглись индикаторы, где-то в глубине что-то глухо щёлкнуло, загудел рециркулятор воздуха.

– Привет, Зим! – поздоровалась я и… в ту же секунду пожалела.

Потому в следующий момент произошло сразу несколько вещей: бортовой компьютер послушно ответил моим любимым мужским баритоном «с возвращением, София», клиент-невротик от неожиданности подпрыгнул на месте, взмахнул копьём, пропорол потолок острым концом, а тупым ткнул в кнопку светомузыки. В единственном жилом помещении «Зимы», которое являлось и рубкой, и спальней, и кухней, стены мгновенно вспыхнули всеми оттенками апокалипсиса – оранжевыми, красными и малиновыми, – а в уши ударили громкие барабаны с басами.

Бах-бах-бах! Бум-бум-бум! Тыц-тыц-тыц!

– На нас напали! Вра-а-аг! – заверещал ненормальный террасорец, размахивая посохом ещё сильнее, чем вызвал у меня приступ ненависти.

Я на секунду оцепенела, потом резко вырубила светомузыку, схватила этого красавчика за грудки и, перекрикивая собственный бешеный пульс, рявкнула:

– Какой ещё враг, ты, светопреставление в плаще?! Ты мне потолок испортил!

Он моргнул, растерянно осмотрелся, будто впервые увидел, что потолок вообще существует.

– Это… это не боевой сигнал?

– Это вечеринка, гений! – процедила я. – Альфро… тьфу, как там тебя, это «режим праздника» называется! Для нормальных людей, а не для тех, кто видит битву при каждой вспышке света! Убери свою гигантскую зубочистку раз и навсегда, чтобы я её за полёт больше не видела! На какие шиши я теперь буду его ремонтировать?! Ты хоть знаешь, сколько стоит качественная пентапластмасса?!

Меня смерили взглядом обиженного пророка, и, всё ещё держась за копьё, он торжественно выдал:

– Это не зубочистка. Это алебарда – символ доблести и власти моего рода! Ею мой прадед отражал набеги пустынных гиен, ею мой отец клялся защищать честь Джар’хаэля, и ею же я…

– Испортил мне потолок! – рявкнула я, перебивая.

Ой, подумаешь, какая-то алебарда. У меня дыра в потолке! Повезло, что хотя бы провода не попортил, хотя это надо будет перепроверить…

– Значит, он был слишком низким, – выпятил грудь мой подопечный.

Я потеряла дар речи. Нет, ну это надо быть настолько наглым, а?!

– Значит, так. – Я упёрла руки в бока, глядя на красавчика снизу вверх. – Или ты сейчас же кладёшь свою алебарду во-о-он туда, – я кивком указала на подсобку, – или я тебя выставлю на улицу в так тобой нелюбимые сугробы, и ты будешь искать другого пилота.

Мужчина вздохнул, затем величественно покачал головой, как мудрец, узревший глупость мира, но всё же унёс своё копьё, спрятав в потайной шкаф. Мне стало чуточку легче. Ну как «чуточку» – примерно на уровень, когда понимаешь, что взрыв был учебным, а не реальным.

– Странная ты дева, – изрёк он, усаживаясь в запасное кресло и наблюдая, как я готовлю шаттл к старту.

– Да-да, странная, – махнула рукой, запуская двигатели на прогрев и вбивая конечную точку в навигационную карту. Я готова быть какой угодно, лишь бы моя «Зима» была в целости и сохранности.

– Женщина не должна кричать на мужчину, – философски изрёк мой пассажир, откинувшись на спинку кресла с таким пафосом, будто заседал на троне среди мудрецов. – В гневе дева теряет благородство, кротость и нежность, а из этого складывается её красота. И да, меня зовут Асфароол Нейр аль-Кархан, но если ты столь малообразованна, что тебе сложно произнести моё первое имя, разрешаю обращаться по второму.

– А мужчина теряет задницу, если сунет копьё в потолок второй раз, – пробормотала себе под нос.

Так, чтобы Асфароол не услышал.

– Что это за чудо техники? – с подозрением спросил террасорец, покосившись на приборную панель «Зимы». – Она… шипит.

– Это не она шипит, – устало пояснила, – это я шиплю. От злости.

– Почему?

Нет, он действительно не понимал, представьте себе!

– Это всего лишь жалкое подобие свода, возведённого без чести и меры. Камень неровен, линии не благословлены мастером, на нём нет ни росписи, ни священного знака, достойного взгляда потомков.

У меня уже дёргался глаз. «Спокойствие, Соня, тебе ещё пять суток с ним лететь», – приказала себе мысленно.

– О, спасибо за лекцию по интерьеру, профессор древних потолков, – буркнула я, проверяя все показатели. – Только вот у нас на Танорге потолки делают не из камня, а из пентапластмассы. И стоит она дороже твоей алебарды.

Асфароол надменно приподнял подбородок.

– Алебарда моего рода бесценна. Её выковал первый мастер Джар’хаэля из сплава звёздного метеорита и крови врага.

– Ага, а потом, видимо, продал инструкцию по сборке на блошином рынке, – пробормотала я. – Потому что выглядит она как антенна от древнего холодильника.

Асфароол нахмурился так, будто я только что расписала его семейный герб перманентным маркером. Пауза растянулась, и когда я уже думала, что споры наконец закончились, он выпрямился и произнёс с тем благородным самодовольством, что передаётся исключительно по наследству:

– Ты слишком дерзка для женщины. Твой мужчина тебя накажет.

На миг я даже опешила. Чего-чего?!

– Слава Вселенной, у меня нет мужчины, чтобы меня кто-то наказывал.

Асфароол нахмурился ещё сильнее.

– Не может быть, – медленно сказал он, прищурившись. – Но ведь с тобой говорил мужчина, когда мы зашли сюда. Его голос звучал из ниоткуда. Где он? Твой мужчина джинн?

Чего? Кто? Где?

Целую секунду я недоумевала от спокойного выражения лица клиента, убеждённая, что меня разыгрывают, а потом хлопнула себя по лбу. Зим, ну конечно!

– Это мой бортовой компьютер, встроенный в шаттл. Зим, подай голос, пожалуйста. У нас всё хорошо? Все системы в порядке?

– Да, София, – послушно ответил искусственный интеллект. – Была повреждена лишь декоративная часть потолка, электроника не пострадала.

Фух, отлично.

– Вот. – Я обратилась к спутнику. – Это никакой не человек и не джинн, просто электронный голос. Давай договоримся: я не комментирую твой музейный экспонат и одежду, а ты не лезешь с философией туда, где надо просто пристегнуться. Каких-то пять суток, а может, даже четыре – и я высажу тебя на твоей родной планете. От тебя – выполнять минимальные требования безопасности и не мешаться мне в полёте. Договорились? – И я указала на ремень.

Мужчина посмотрел на него, потом на меня, потом снова на ремень.

– Я не нуждаюсь в этой… верёвке, – выдал Асфароол после некоторого колебания.

– Это ремень безопасности, гений пустыни, – устало отрезала я и пристегнула его самостоятельно, благо он не сопротивлялся.

## Глава 3. Зачем нужна женщина

Несмотря на испорченный потолок, нашу перебранку и клиента «не от Мира сего», больше всего я боялась за старт с Танорга. Во-первых, потому что координация с диспетчерами в предновогодний сезон – это как попытка заказать пиццу на спутник в метеоритный дождь: долго, громко и без гарантий результата. А во-вторых… Ну, я просто не была уверена, что сын песков не решит сразиться с двигателем, когда «Зима» начнёт подрагивать в стратосфере.

К счастью, всё обошлось.

Я вообще по жизни человек тихий. «Интроверт» звучит красиво, почти как диагноз, только модный. Если бы я страдала жаждой общения, то пошла бы не в СОВА, а в космотакси: слушала бы истории про обнаглевших бывших, непрошеные советы «как жить» и дыхание пассажиров в затылок. А так – я предпочитала грузы. Они не жалуются, не спрашивают, где туалет, и не требуют плед.

За десять лет у меня в трюме было всё что угодно: контейнеры с термояйцами (которые, кстати, имеют мерзкую привычку взрываться от холода), ящики с микропланктоном, двадцать тонн космического песка (да, песка, нет, не пляжного), реакторные детали, лабораторные роботы и даже чучело редкого зверя, которое однажды решило ожить и доказать мне, что кардиостимулятор – вещь нужная.

Но людей? Ни одного. И, честно говоря, я этим гордилась.

Потому что грузы не спорят, не строят из себя наследников правителей далёких планет и не размахивают алебардами, если им кажется, что корабль «на них шипит».

Мы в полной тишине и спокойствии отдалились от Танорга. Я выдохнула и направила шаттл ко входу в Вайнхард. Прошло пару часов или даже три, я так погрузилась в собственные мысли, что забыла, что лечу не одна. И ровно этот момент Его-Высочество-Принц-Песков выбрал, чтобы неожиданно выдать:

– Владыка создал Мужчину по своему образу и подобию, наделил его силой, скоростью, похотью и горячей кровью, чтобы он мог добывать еду и сражаться с врагом. Но когда Мужчина перестрелял зверей в лесу и одолел противников, его энергия всё ещё бурлила, и тогда Владыка создал Женщину, чтобы она служила ему усладой, остужала кровь и порывы.

– Что это за бред?

Хорошо, что мы вышли на космотрассу и я поставила «Зиму» на автопилот, иначе бы точно «вильнула» от неожиданности.

– Это не бред, это священная книга «Сага Первых Дней»!

«О-о-о, ну если священная, то лучше помолчать, чтобы не обидеть», – подумала я, но, к сожалению, моё молчание было воспринято неправильно. Асфароол Нейр аль-Кархан, словно подбодренный им, продолжил:

– Я всё думаю, как так вышло, что у столь престарелой девы никогда не было мужа, и понимаю, насколько наша книга справедлива.

«Престарелой?! Мужик, тебе совсем жить надоело?!» – ошеломлённо подумала я.

Оскорбил и, главное, ресницами теперь так невинно хлоп-хлоп. Шок был такой, что вместо мыслей я выдала другое:

– Почему ты решил, что у меня никогда не было мужчины?

Нет, отношений у меня в прошлом действительно было не очень много. Опыт скорее скудный, потому что когда ты то на Танорге, то на Ларке, а то и вовсе за пределами Федерации, невозможно построить что-то вменяемое. А где, спрашивается, найти такого же прибабахнутого, который вместо спокойной и сытой жизни на родной планете носился бы по космосу? Это всё равно что искать единорога. Но всё же было чуточку обидно. У меня что, на лбу написано, что мужчин почти не было?

– У вас суровая земля, – начал объяснять Асфароол. – Небесная влага падает с неба не благословением, а наказанием – холодная, твёрдая и остроугольная. Её ещё нужно умудриться добыть. Неудивительно, что девы работают наравне с мужчинами, а ты – пилот. Теперь я понимаю, откуда у тебя такой опыт плавания между звёзд, как утверждал твой господин. Но как любая дева, созданная, чтобы усмирять пламя Мужа и напоминать ему о тени рая, ты отчаянно скучаешь по мужской ласке. Твой корабль называется «Зима», я прочёл на корпусе название, но вопреки всякой логике, ты ему дала мужской голос и имя – Зим.

– Да ты вообще неправ… – офигела я с этого психолога недоделанного, он демонстративно поднял руку, показывая, что не закончил:

– И ещё, дева северных ветров, ты осыпаешь меня знаками, тонкими, как дыхание пустыни на рассвете. Каждый взгляд твой – зов, каждое слово – искра желания. Ты постоянно сама просишь, чтобы я стал твоим мужчиной.

– Что-о-о?

Красавчик откинул прядь волос со лба и важно кивнул.

– Я могу понять и принять, что девы на Танорге не носят маски, но, София, твой взор говорит громче слов. Ты долго и осознанно смотришь мне в глаза – как та, что бросает вызов, а не ищет дозволения. Ты касалась моей груди – пусть под предлогом гнева, но рука девы не знает случайности. Затем ты привязала меня верёвкой, и даже в этом был зов – дерзкий, как ветер пустыни, ласкающий кожу. Да и твоя одежда… – Он бросил взгляд на мой форменный комбинезон, который про себя я называла монашьим, и на его безупречном лице его появилось выражение мученической благородности.

– Твоя одежда… она создана, чтобы искушать. Она обтягивает бёдра, как шёлк вокруг тайны, и дышит вызовом. Что бы ты ни говорила, дева София, ты стремишься разжечь мой огонь. Увы, мне суждено разочаровать тебя. Я обручён с принцессой города Рах’Маар и не могу взять тебя иной женой, пока не исполню слово. Возможно, лет через пять после свадьбы с принцессой эмира Рах’Маара я мог бы сделать тебя младшей женой, но к этому моменту ты станешь совсем старухой. Это будет бессмысленно…

Я офигела.

Не в переносном, а в самом прямом смысле – как будто Вселенная на секунду зависла, выдала ошибку и перезагрузилась без предупреждения. Мозг отказался обрабатывать входящие данные, глаза сами собой распахнулись, а челюсть предательски поползла вниз.

Нет, я, конечно, слышала, что у красивых мужчин самомнение до небес, но чтобы до такой степени? Да он, похоже, искренне уверен, что я тут, между звёзд и системой навигации, сгораю от страсти к его… копью!

Если уж мешковатый комбинезон пилота он умудрился воспринять как вызов вселенской страсти, то страшно представить, что будет, когда я появлюсь в обычной футболке. Наверное, объявит её ритуальным одеянием для соблазнения мужчин и начнёт молиться, глядя на логотип совы.

Как бы чего плохого не произошло… В том смысле, что иногда мужчины уверены, будто женщина, говоря «нет», имеет в виду «да». Ну, вы меня поняли. Замкнутое пространство, неизвестный мужик и я, пять суток наедине… Я настолько привыкла перевозить грузы, что даже как-то и не задумалась в кабинете Аркадия Львовича о собственной безопасности.

Я сглотнула, пытаясь вернуть себе человеческий облик и голос.

– Слушай, Асфароол, – начала я осторожно, как разговаривают с психами и очень большими начальниками. – Ты, может, не поверишь, но мир не вращается вокруг твоего плаща и алебарды.

Он чуть прищурился, будто я произнесла ересь уровня «пустыня влажная».

– Дева не осознаёт, что говорит, когда её желаниями управляет Владыка, – изрёк попутчик с видом вселенского эксперта по женской природе.

– Ещё раз, – произнесла я чётко. – Я пилот, а не героиня твоих пустынных романов. Понятия не имею, кто такой этот ваш Владыка, но я придерживаюсь теории эволюции и принципа принятия ответственности. Моими желаниями управляю только я сама. Я смотрю тебе в глаза не потому, что бросаю какой-то вызов, а потому что там, за спиной, нет никого другого. У нас принято смотреть не в пол, не за плечо, не ещё как-то, а именно в лицо, когда общаешься с гуманоидом. Ты же на меня смотришь, верно?

– Но я – мужчина!

– А я – женщина, и на Танорге все так делают. Это во-первых. Во-вторых, я трогала тебя за грудь не от страсти, а потому что ты, между прочим, потолок мне копьём продырявил. На эмоциях схватила, признаю. Но это не было влечением. Верёвка же называется ремнём безопасности, и да, я привязала тебя, потому что ты при неудачном старте корабля мог выскочить из кресла, и тебя бы размазало по переборке.

– Дева трогает мужчину только тогда, когда отчаянно желает принадлежать ему! Если это не отец, не брат и не сын, разумеется, – вставил Асфароол, на что я закатила глаза.

«Запоминай, Соня, не дай Вселенная коснуться этого придурка ещё раз, потом не отмажешься».

– Что касается самой «Зимы», я всегда хотела себе корабль именно этого модельного ряда и фирмы, но он в новой комплектации стоил непомерно дорого. В итоге я договорилась с заводом, что возьму бракованный шаттл со скидкой. Искусственный интеллект тут обладает только мужским голосом, на женский перепрограммировать нельзя.

Красавчик слегка приподнял подбородок, но я уже вошла во вкус:

– А комбинезон мой обтягивает не потому, что я кого-то «зову», а потому что такие выдают на складе, ясно?! Сервис СОВА, форма стандартная.

Судя по скептическому выражению на благородном лице принца, Асфароол не поверил мне ни на грамм. Я сдула мешающую чёлку со лба и приказала:

– Зим, разверни-ка перед нашим гостем голографические проекции. Покажи, пожалуйста, пару-тройку современных фильмов, а также видео, в чём ходят сотрудники СОВА, и не забудь ещё про смену времен года показать что-нибудь, как вода превращается в снег и обратно… – начала я отдавать приказ бортовому компьютеру и осеклась.

– Слушай, Асфарол…

– Моё имя Асфароол, и я дал тебе разрешение называть меня аль-Кархан.

Признаться, имя его я выучила, но так как этот невыносимый тип бесил меня с самого начала, специально коверкала обращение.

«Соня, прекращай паясничать. Ну шовинист слегка, но это же не повод проявлять неуважение к клиенту, верно? Ты в первую очередь профессионал», – сказала совесть, и я внезапно… устыдилась. Да кто его знает, какие у них там на планете правила? Может, этот тип – вполне себе и неплохой вариант для Террасоры. Вон, ради подарка отцу на другую планету полетел.

– Асфароол, а откуда ты знаешь межгалактический язык?

Я до сих пор считала, что у него в ухо вставлен нейропередатчик, но мужчина не смог бы тогда прочесть надпись на корабле.

– Я изучал ваш язык пять лет, – с достоинством ответил попутчик. – У нас есть особые свитки, которые привезли с собой джинны[1] в соседний город. Мой мудрый отец выторговал их в нашу библиотеку. Свитки те – диво невиданное. Прошиты с одного края нитью, словно ткань, и каждая страница из тончайшей кожи, а на ней крошечные знаки, тесно прижатые друг к другу, будто стая черных муравьев. Чтобы их разглядеть, нужно держать свиток прямо под солнцем, иначе буквы прячутся в тени. И цветные картины между букв встречаются. Говорят, только джинны могли создать нечто подобное – вместить в одну ладонь столько смысла!

– Ой, всё понятно. Кто-то вам бумажные книги завёз из Федерации. Тогда смотри фильмы, которые тебе Зим поставит, и не отвлекай. Кстати, держи наушники.

Я выдала террасорцу «чебурашки» и с умилением наблюдала, как он пытается приладить. То на талию примерил, то на руку, то вовсе попробовал их укусить. Пришлось показать на себе, как надеваются наушники и что это совершенно безопасно. Разумеется, меня переспросили, а точно ли это «важная часть обряда», и пришлось соврать, что да, важная. Для моих ушей, по крайней мере, потому что так у меня появится хотя бы пара часиков тишины и спокойствия.

Где-то за бортом «Зимы» проносились далёкие звёзды, корабль мурлыкал реакторами, а я поймала себя на мысли, что устала. Не физически – морально. От людей. От этого бесконечного объяснения очевидных вещей: что женщины могут быть пилотами, а форма – не приглашение. По большому счёту, я ведь и вызверилась на Асфароола именно за то, что озвучил невидимую проблему Танорга. Выучиться на пилота было не сложно, Танорг предлагает бесплатное высшее образование всем, кто пожелает учиться, а вот найти работу – почти невозможно.

Первое время я объясняла себе сложившуюся ситуацию следствием особой экономической экосистемы нашего Мира – большинство людей не просто не работают, они и не должны этого делать по замыслу властей, так как низкоквалифицированный труд быстрее, надёжнее и дешевле выполнить роботами, а не людьми. Допустим, взять официантов. Человек устаёт за день, может перепутать заказ, его с легкостью может подвести память, а ещё из-за плохого настроения любой человек может сорваться и нахамить гостю. Официанту-человеку полагается платить медицинскую страховку, больничный, премии, отпускать на заслуженные шесть недель выходных в году и думать, кем его временно заменить. Всех этих проблем владелец кафе может с лёгкостью избежать, если купит андроида с соответствующей прошивкой.

И так – практически в любой сфере. Вот и получается, что колоссальное количество людей не нужно на работе. Нужны лишь высококвалифицированные кадры, которые смогут придумать и создать то, что не могут роботы, – открыть бизнес, провести корабль через сложный метеоритный пояс, изобрести нечто новое и так далее.

Однако чем дольше я изучала вопрос, тем больше понимала, что ни одна компания, занимающаяся межпланетными перевозками, не перекладывает всю ответственность полностью на роботов. Все предпочитают иметь собственный штат пилотов. И тем удивительнее было, что меня никуда не брали. Совсем никуда. Пока однажды я не наткнулась на эксперимент в инфосети: элитное казино выставило около парковки двух парковщиков – парня и девушку. Одинаково одетые, с одинаковым стажем вождения флаеров. Эксперимент показал, что клиенты с огромным отрывом предпочитали отдавать ключи от своих железных коней парню, а не девушке. И даже когда парня нарочно одели неряшливо и заставили ковыряться в носу, доверить запарковать флаер гости всё ещё предпочитали именно ему.

Наверное, именно поэтому я и выбрала доставку грузов и всеми силами всегда старалась доказать, что я не хуже мужчины. Ко всему, коробки не осуждают. Контейнеры не спорят. Они просто лежат и ждут, когда ты довезёшь их до нужной точки.

Я глянула на Асфароола – он сидел в наушниках, нахмурив густые чёрные брови, и выглядел донельзя забавно. Умничка Зим вывел на экран перед ним голограмму снежного пейзажа, где дети в цветастых горнолыжных куртках лепили снеговика, а позади на шезлонге с подогревом загорала их мама-фотомодель в купальнике. Выглядел террасорец при этом так, будто наблюдал акт святотатства.

– Добро пожаловать в цивилизацию, – пробормотала я.

Мы подлетели к Вайнхарду, и сразу стало очевидно, что таких умных, как Аркадий Львович, в последнюю неделю перед Новым годом оказалось, мягко говоря, немало. Снаружи Вайнхард мерцал как гигантская новогодняя гирлянда – так много кораблей решили воспользоваться переходом «в последний момент». Очередь двигалась со скоростью улитки в невесомости, и мне оставалось лишь смириться.

Я вздохнула и потянулась, чувствуя, как усталость размазывается по телу сладким тягучим теплом. День выдался слишком длинным: утром разбудил курьер, потом звонила мама и жаловалась, что у неё нет платья, а Новый год в этот раз надо встречать непременно в зелёном в коричневый леопард, и вообще, она хочет познакомить меня с каким-то там племянником троюродной сестры подруги, потом вызвал шеф, «обрадовав», что праздник проведу не с родными… зато обещал оплату по двойному тарифу и премию. Вишенкой на торте стал восточный принц с философией из каменного века, копьё и разбитый потолок. Хотелось только одного – поспать в тишине.

Я заглушила двигатели, «встала на якорь», как принято говорить после эпохи судоходства, и потянулась. Асфароол, конечно же, заметил. Этот тип, кажется, реагировал на мои движения как кошка на шуршание пакета – мгновенно. Снял наушники, повернулся и теперь смотрел на меня тем самым задумчивым, почти философским взглядом, будто собирался выдать очередной перл про женскую суть, судьбу и обязанности перед небом.

Я внутренне взвыла: только не снова.

К счастью, он вообще ничего не делал. Лишь молча смотрел на меня.

– Есть хочешь? – спросила с лёгкой опаской.

Мужчина отрицательно покачал головой. Ну надо же. Что ж, мне так даже лучше, я сама так устала, что есть ничего не хочу. Поскорее бы спать лечь.

Я встала с кресла, размяла затёкшие ноги и направилась вглубь каюты. Пора было превращать наше космическое «общежитие на двоих» в нечто, где можно прилечь. Отщёлкнула первую откидную кровать – со звуком, будто шлюз сказал «ну держись», – потом двинулась к противоположной стене и повторила то же самое. Вторая кровать тоже выехала, повздыхала и поскрипела, словно была категорически против идеи ночёвки с принцем пустыни. Я её использовала крайне редко.

– Ты спишь здесь, а я тут, – указала кивками головы. – Сантехнический узел – там.

Мужчина выгнул левую бровь вопросительной дугой:

– Мы что, будем спать в одном помещении?

– Ага, – мрачно кивнула я, – можешь даже считать это испытанием: кто первым заговорит, тот и проиграл.

Он явно ожидал другого ответа. Я ожидала ещё одну истерику или как минимум возмущённую тираду сына эмира, которому предложили разделить квадратные метры с девой, но произошло чудо – он не стал этого делать. Просто отметил:

– Но это не соответствует этикету Террасоры.

– Зато соответствует законам физики, – сладко улыбнулась я. – Каюта одна, кроватей две, шлюза нет. Хочешь – спи стоя, хочешь – на потолке, если совесть не позволит рядом со мной, женщиной без маски.

В ответ Асфароол склонил голову к плечу и уставился на меня с таким сосредоточенным интересом, будто перед ним не уставший пилот после смены, а загадочный артефакт, требующий толкования старейшин.

– А там что?

– Грузовой отсек, – со вздохом ответила я. – Сейчас он пустой, но…

Асфароол дослушивать не стал, просто скрылся за дверью. Ой, хочет посмотреть, как у меня в трюме темно, холодно и пахнет сдержанной композицией из пыли, смазки и фильтров, – да и флаг ему в руки! Пока гостя не было в единственном отапливаемом отсеке шаттла, я воспользовалась удачным моментом и переоделась в пижаму. Я успела надеть ночные каппы, юркнуть под одеяло и приказать Зиму приглушить освещение, когда голос гостя заставил открыть глаза.

– Я проверил твой трюм, – объявил мой попутчик. – Он непригоден для сна.

# Примечания

1

После событий в книге «Принцесса Восточного Созвездия» на Террасору были переданы многочисленные учебники по межгалактическому языку, установленному на территории ФОМа как официальный. Предполагается, что каждый гражданин Мира Федерации знает как минимум два языка – свой и межгалактический.