A.Morelli
Артемизия. Снежный плен

Часть 1

Лондон, вокзал Кингс-Кросс.

24 декабря, 16:05

Гермиона стояла на перроне Кингс-Кросса и чувствовала, как сырой декабрьский ветер пробирается под пальто. Канун Рождества, но в воздухе не было ни намёка на праздник, только туман, слякоть и раздражённые люди, торопливо заполнявшие вагоны. Гермиона вздохнула, поправляя шарф. Он слегка чесался. Подарок от миссис Уизли, вязаный вручную, с заклятием от простуды и чем-то вроде лёгкого антистресса. В теории. На практике хотелось свернуться в клубок и не вылазить из-под пледа до января.

На табло медленно проявлялись буквы:

АРТЕМИЗИЯ | ЛОНДОН – ЭДИНБУРГ | 16:15 

Поезд стоял у восьмого магического перрона. Тёмно-бордовый состав, настолько темный, что казался черным в тени, с литой символикой Министерства на боку и резными дверями, в которые хотелось постучать, прежде чем войти. Гермиона скользнула взглядом по эмблеме: три переплетённые ветви – ясень, тис и лавр, – держали латунную табличку с годом основания маршрута – 1830 год.

– Назван в честь первой женщины-министра, но построен по магловским технологиям. Лафкин бы перевернулась в гробу, – подумала Гермиона. В 1832 году, через два года после запуска, Министерство магии выкупило маршрут у маглов, но так и не переделало его до конца. То ли из-за бюрократии, то ли из-за того, что чиновники сочли паровые машины «экзотичными». Теперь это был гибрид: резные двери с рунической защитой, но колёса, стучащие по рельсам без единого амортизационного заклятья.

На перроне пахло перегретым камнем, мокрыми перчатками и чем-то невнятно праздничным, как дешёвый хвойный освежитель в кабинете Перси. А сам поезд выглядел как уставший зверь: покрытый каплями дождя, он сонно дышал паром, ожидая начала пути.

Она заранее выкупила купе. Редкая роскошь, но вполне заслуженная. План встретить Рождество в прогулке по улочкам Эдинбурга, да еще и в преддверии Хогманайя, казался ей попыткой вернуть контроль над жизнью: после громкого развода с Роном, смены работы, очередного эмоционального выгорания + нужна была передышка.

Гермиона расположилась в купе. На противоположное сиденье поставила переноску с Живоглотом. Он недовольно фыркал, не одобряя общественный транспорт. Она уже собиралась достать книгу, когда кто-то снаружи дернул за ручку.

– Прошу прощения, это купе занято, – бросила, даже не вставая.

Снаружи усиливался ветер и мягкий гул завываний перекатывался по стенам поезда. Где-то вдалеке хлопнула дверь и спустя секунду короткая возня прямо за перегородкой.

Щелчок. Купе распахнулось.

– Прошу ещё раз меня извинить, сэр, вот ваше место, – пролепетал проводник, пятясь назад и пропуская внутрь мужчину в тёмном пальто.

Гермиона резко вскинула голову. Она была уверена, что купе только её с учётом перевозки Живоглота. Всё ради тишины, покоя и возможности хотя бы немного расслабиться в пути. Кот в переноске фыркнул и завозился, едва заметив приближающееся движение. Мужчина тем временем молча закинул сумку на соседнее сиденье, не замечая ни Живоглота, ни его хозяйки. Зато кот заметил, хрипло и тягуче протянул «мяу», от чего проводник вздрогнул всем телом.

– Простите, мисс! – затараторил он уже в сторону Гермионы. – Произошла ошибка, поезд переполнен, по техническому недосмотру купе оказалось сдвоенным, и это единственное свободное место. Понимаю, неудобно, но…

Гермиона не отводила взгляда от мужчины, устроившегося напротив. Он сидел, отвернувшись, но её мозг уже сложил черты. Скулы. Пальцы. Профиль. Медленно, будто под действием заклинания, он обернулся. Взгляд прямо на неё. И словно бы всё вокруг на секунду остановилось.

– Вы знакомы? – встрял проводник, неуверенно переводя взгляд с одного на другого.

– Да, – ответили оба почти одновременно.

– Да… нет, – уточнил мужчина, понизив голос.

– Можно и так сказать, – негромко продолжила Гермиона, сводя брови. – Это было очень давно.

Молчание между ними стало плотным. Воздух в купе будто стал гуще, чем за его пределами. Проводник хмыкнул, решив, что лучше всё уладить сейчас.

– В любом случае, других мест нет. А поскольку вы, как оказалось, знакомы, надеюсь, вам будет проще договориться.

В конце он добавил нечто вроде усмешки, больше похожей на оскал.

– Что бы у вас там не было, это уже прошло. Забудьте об этом хотя бы на время в пути. Ведь сегодня Сочельник!

Он закрыл дверь. Щелчок. Поезд вздрогнул, сдвигаясь с места, и голос проводника утонул в рокоте колёс. Малфой медленно провёл по ней взглядом, сбросил пальто на сиденье и развернулся к окну, будто за стеклом было что-то куда интереснее, чем она.

«Сдержанный, холодный, явно уставший», – мысленно сделала вывод Гермиона.

Живоглот мяукнул ещё раз, громче. Гермиона подскочила, схватила переноску и аккуратно переставила к себе.

– Потерпи, – прошептала она, еле слышно. – Теперь не вариант выпускать.

Снаружи медленно темнело. Ветер с усилием бился в стекло, а внутри купе снова воцарилась тишина. Гермиона открыла книгу и попыталась погрузилась в чтение, но сосредоточиться не выходило. Строчки плыли перед глазами, и фигура Малфоя, которую она ловила боковым зрением, цепляла сильнее, чем стоицизм Сенеки. «Как вообще могло случиться, что мы оказались в одном купе? И почему он… такой?»

Конечно, она видела заметки в газетах: успех в бизнесе, заграничные контракты, разрыв с Пэнси Паркинсон. Череда колдографий со всего мира, где он стоял безупречно прямой, будто вросший в землю дуб, ни единой улыбки, только сталь во взгляде. Казалось, Малфой заполнял собой всё пространство, куда бы ни попадал. Только последний год упоминания стали реже. В памяти всплыла статья, где сообщалось, что Нарцисса больна и не покидает Малфой-мэнор.

«Чёртово поместье», – механически потянулась к рукаву свитера, дёрнула ткань на себя. Столько лет прошло, а шрам Беллатрисы всё ещё зудит по ночам. Гермиона поёжилась и захлопнула книгу, ничего не запомнив из прочитанного. В купе сгустились сумерки, но рычаг выключателя был на стороне Малфоя, и он не спешил его трогать. Сидел, как изваяние, уставившись в стекло, по которому ползли то ли капли дождя, то ли снежная крошка.

«Начать диалог? И что я скажу?.. «Как поживаешь?» После всего, что было? А если он хочет тишины? Я сама мечтала об отдельном купе…» Пронзительное «мяу!» напомнило: Живоглот устал томиться в переноске.

По мере того, как поезд уносил их всё дальше от Лондона, в небе сгущалась тьма. Моросил ледяной дождь и воздух стал прохладнее. Гермиона почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Закрыв глаза на секунду, чтобы собраться с мыслями, она резко встала и потянулась за пледом на верхней полке.

И тут поезд дёрнуло назад. Визг тормозов впился в барабанные перепонки, тело закрутило в воздухе, и она рухнула вперёд, ударившись о спинку сиденья. В глазах промелькнули искры, а в ушах зазвенело. «Боже, я упала на него?!»

– Извини! – пробормотала, поспешно поднимаясь и чувствуя, как жарко заливаются щёки. От него пахло… мятными леденцами? Серьёзно? Вот уж чего она не ожидала от Малфоя – детской сладости за щекой. Хотя, если приглядеться, что-то похожее на пакетик действительно торчало из кармана его пальто. Странное открытие.

Он недовольно поморщился, хотел что-то сказать, как вдруг поезд замер. Всё стихло. Ни вибрации, ни звука мотора. Только слабое эхо шагов из дальнего конца вагона. И за окном неподвижный, серый пейзаж. Волшебные часы на стене купе моргнули синим светом и погасли.

– Что за… – прошептала она.

Драко сжал подоконник так, что побелели костяшки:

– Ты чувствуешь это? – произнёс он, не оборачиваясь. Его голос звучал неестественно ровно.

Гермиона покачала головой, потом поняла, что он не видит.

– Что именно? – Магию. Её словно… выключили.

Она инстинктивно потянулась за палочкой, но Драко уже опередил её. Его движения были отработанными. Чёткий взмах, привычное заклинание:

– Люмос! Из кончика палочки вырвалась жалкая искорка, которая тут же погасла, как последний уголёк в умирающем костре. В купе снова стало темно.

– Салазар всемогущий, – Драко швырнул палочку на сиденье, но движение выдавало в нём не злость, а что-то другое. Страх? Гермиона не была уверена.

Она попробовала сама:

– Люмос! Люмос! Ничего. Только лёгкое покалывание в пальцах, будто палочка стала вдруг мёртвым деревом.

Драко медленно повернулся к двери. В тусклом свете заснеженного окна его лицо казалось вырезанным изо льда. Выглянул в коридор. Ни голосов, ни шагов, ни скрипа. Только холод, сочащийся откуда-то снизу, и полумрак, который с каждой минутой становился гуще, плотнее, почти осязаемым.

Малфой сделал пару шагов вперёд и сбоку раздалось глухое, тяжелое гудение, словно сам состав глубоко вздохнул и снова затаился. Из соседних купе начали выглядывать люди, вглядываясь в полумрак с тем же недоумением, что и он.

Где-то в конце вагона скрипнула дверь, и чьё-то беспокойное «что происходит?» потонуло в нарастающем гуле. Гермиона поднялась, прижимая к груди переноску с Живоглотом. Кот, напротив, оживился: шерсть на загривке встала дыбом, хвост дёрнулся.

– Что там? – спросила она, подходя ближе.

– Поезд встал, – обернулся Малфой, – и, похоже, не по расписанию.

Дальше раздался шум шагов, приглушённых ковровой дорожкой. Проводник протискивался сквозь толпу в узком коридоре, бормоча извинения и пытаясь кого-то успокоить.

– Небольшая техническая неисправность! – громко объявил он, но взгляд у него был тревожным.

– Прошу всех оставаться на своих местах, скоро продолжим движение.

– Очень убедительно, – сухо заметил Малфой, когда проводник уже скрылся. Гермиона глубоко вдохнула, пытаясь не выдать дрожь в голосе.

– Мне нужно найти его. Если в поезде проблема, я хочу знать какая.

Она шагнула в коридор, но прежде, чем Малфой успел что-то возразить, бросила через плечо:

– Присмотри за Живоглотиком.

И не дождавшись ответа, направилась к головному вагону.

Малфой остался стоять в дверях, глядя на переноску. Кот смотрел на него с тем же подозрением, с каким, наверное, смотрела бы и сама Гермиона, окажись она на его месте.

– Ты, похоже, не в восторге от компании, – пробормотал он вполголоса. – Что ж, это взаимно. Кот издал низкое, почти угрожающее «мррр», и в купе снова повисла тишина, в которой был слышен только стук льда о стекло.

Часть 2

Гермиона шла по коридору, стараясь не задеть плечом пассажиров, которые уже вышли из своих купе и вовсю строили догадки.