Сабирова Ольга
Моя история

Тревожный звонок

«Ну всё, дата операции назначена, по поводу больничного я договорилась. Теперь можно выдохнуть», -думала она, выходя из метро. Несмотря на ноябрьскую слякоть, настроение было прекрасным. «Наконец уже, избавлюсь от этих синюшных, выпирающих вен и перестану носить компрессионные чулки».

В последнее время ее стало сильно беспокоить состояние ног. Варикоз, доставшийся по наследству, дал таки о себе знать. К концу дня икры тяжелели, появлялись неприятные ощущения, а потом ноющие боли. Ольга работала менеджером в одной из частных клиник города, приходилось много времени сидеть, и вот результат. Ее стройные ноги к вечеру превращались в бабушкины. Так сказать, совокупность генетики и производственных факторов. «Пожалуй, прогуляюсь до дома пешком, тем более, что врач рекомендовал»,– решила она и неспешно зашагала вдоль дороги.

В целом ее здоровье всегда оставалось хорошим. Болела она крайне редко, без высоких температур и затяжных последствий, поэтому по возможности избегала визитов к врачам, за исключением, конечно, ежегодного медицинского осмотра для допуска к работе.

В голове роились разнообразные планы на освободившиеся дни предстоящего больничного. На душе было спокойно и не возникало даже малюсенькой мысли о том, какой жизненный поворот ждёт ее впереди.

Телефон уже довольно долго звенел в кармане куртки, пока она обратила на это внимание. На экране высвечивался незнакомый номер. «Опять что ли кредиты предлагать будут». Но в этот раз что-то внутри заставило ответить на звонок.

–Здравствуйте, -прозвучал взволнованный женский голос. -Сабирова Ольга Николаевна?

–Да я, -ответила она удивленно, успев подумать, что это явно не мощенники.

–Меня зовут Фания Мифтаховна. Я врач-рентгенолог из Вектора. Вы на днях делали у нас маммографию и я описывала ваш снимок.

Вот что-что, а это исследование Оля непременно хотела пройти во время очередного медицинского осмотра. На узи все было отлично. Но состояние груди- это был ее пунктик. Она проверяла ее по три раза в год. Зачем? Ей не было понятно. Видимо, по зову сердца. Хотя нет….По субботам в клинике , где она работала последние шесть лет, вел прием врач-маммолог, Куприянов Аким Альбертович. Он был очень известен в медицинских кругах. Запись всегда был расписана на пару месяцев вперед. К нему приезжали даже из других регионов. И люди считали великой удачей получить его консультацию или прооперироваться у него в отделении. Вот тут она впервые столкнулась с диагнозом «рак» не понаслышке. С одиннадцати утра в клинику приходили женщины. Почти всегда они были в платках или париках, с очень напряженными лицами и стиснутыми губами, как будто запретили себе улыбаться. Но самое невыносимое – это были их глаза. Там открывалась какая-то пропасть или воронка, которая всасывала в беспросветную тоску и потерянность, не отпуская, пока ты не отводила взгляд. Сама она время от времени любила поговорить с посетителями клиники, просто улыбнуться, чем-то подбодрить. Но здесь …..не хватало дыхания и смелости даже на такую малость. От них веяло тем, чего Ольга всегда ужасно боялась,– заболеть раком.

–Да, делала? А в чем дело?-теперь уже разволновалась она.

–Я хотела сказать…вернее я хотела спросить. Вы наблюдаетесь у маммолога? -спросила Фания Мифтаховна.

–Конечно, регулярно.

–Дело в том, что я успела посмотреть ваши предыдущие маммографии из архива. Но в этот раз…

Голос врача стал превращаться из волнующегося в дрожащий и ей вдруг стало как-то совсем не по себе.

–Я не могла уснуть всю ночь. Там есть крайне подозрительный очаг. Не могу ставить диагнозов, но ситуация серьезная. Подойдите, пожалуйста, в ближайшее время в центр за снимками и описанием и срочно обратитесь к маммологу. Девочкам-лаборантам я уже передала информацию, что вы придете.

–Хорошо, я приеду сейчас же, -глухо сказала она, погружаясь в воронку той самой беспросветной тоски.

Нежданная встреча

Светофор уже несколько раз переключился с зеленого на красный, а Оля все стояла возле перехода, не в силах понять, что же произошло.

Из оцепенения ее вывел резкий сигнал стоящей неподалеку машины. Судя по настойчивости, сигналили именно ей. Из открытого окна автомобиля призывно махал мужчина. Она с осторожностью подошла ближе.

–Андрей?! Савосин? Ты что вообще здесь делаешь?

–Ну вот тебе на! Не здравствуйте, не как дела? В школе вы были более вежливы, Ольга Николавна, -сказал он, выходя из машины и браво хлопая дверью.

Андрюшка….он всегда был таким, легким, веселым, компанейским и очень добрым. Вот и сейчас его глаза светились такой искренней радостью и теплотой, что она на несколько минут забыла о случившемся.

–Ты совсем не меняешься! Такой же дерзкий, как в школе, -засмеялась Ольга.

–А я остановился на светофоре, смотрю ты. Ну, думаю, сама судьба свела, надо тормозить. Может подвезти куда? -деловито поинтересовался он.

–Ты не поверишь, но я только что хотела вызывать такси. А тут ты! Точно судьба, не иначе.

–Так чего ждем? Падай на переднее сиденье, красавица. По пути о жизни перетрем.

Андрей вел машину, попеременно крича на проезжающих мимо водителей и рассказывая о себе. А Ольга постоянно возвращалась взглядом к его левой руке, вернее к протезу вместо руки. Кисти не было, ее оторвало во время ремонта машины в автосервисе, в результате взрыва газа. Когда она узнала об этом несколько лет назад, хотелось непременно чем-то помочь. Но тогда он практически не выходил на связь. Справлялся один. Вот и сейчас Ольга решила не задавать лишних вопросов.

Родной голос Андрюшки погрузил ее в воспоминания и вдруг она подумала про себя: «Что это я раскисла раньше времени. Ведь ничего еще точно не известно. А если даже известно. И ей сразу стало как-то стыдно перед ним за свою недавнюю слабость. Он же справился. И работает, и водит машину и строит планы. Да и это не главное. Главное, что от него пахнет счастьем, -простым, человеческим, настоящим».

–А тебе зачем в этот центр? Проблемы со здоровьем какие-то. Так сейчас все порешаем. У меня куча знакомых. Давай рассказывай, -резво крутя протезом руль, предложил Андрей.

–Да нет, просто очередное обследование. Все хорошо, -намеренно соврала она, боясь разреветься, если расскажет. -Останови, пожалуйста, на углу. Здесь удобнее.

–Ну, если что, Оль, пиши, звони, я всегда на связи. Помогу, чем смогу.

–Спасибо, Андрюш, за добрые слова и за то, что подвез. Кого наших увидишь, передавай привет, -сказала она, выходя из теплой машины и снова попадая в этот неожиданно случившийся в ее жизни промозглый день.

В коридоре медицинского центра толпились люди. Ольга никогда не обращала внимания на то, как много их здесь бывает. «И у каждого своя боль», -подумала она, надевая маску. Носить эти штуки на лице ей очень не нравилось, и даже в период ковида Ольга при любой возможности старалась игнорировать установленные правила. «Но раз уж я теперь почти пациент, добро пожаловать в новую реальность». И она шагнула, углубляясь в кулуары кабинетов, процедурных, перевязочных, словно начиная привыкать к тому, как это-быть заболевшей.

В помещении стоял полумрак. Откуда-то то слева, из открытой двери, вышла девушка в медицинском костюме.

–Здравствуйте! Мы уже не работаем. Вы что-то хотели спросить?

–Добрый вечер! Моя фамилия Сабирова, -представилась Ольга. -Для меня должны были оставить снимки с описанием.

–Ах, да, сейчас. Фания Мифтаховна передавала. Вот они, -любезно протянула пакет девушка, сочувственно глядя на посетительницу. -Вы только сильно не расстраивайтесь, -тут же добавила она. -Все будет хорошо. Сейчас же на ранних стадиях это лечится.

Выйдя из кабинета, Ольга села на стул. «На ранних стадиях», -крутилась в голове крайне позитивная фраза. Слово «ранняя» совершенно не ободряло, а «стадия» звучало как приговор. «Ну, а что такое загадочное «это» я, видимо, сейчас узнаю из описания»,– подумала она, расправляя лист, приложенный к снимкам.

Подозрение на рак

В последнее время зрение стало ее изрядно подводить. Ольга пару минут вглядывалась в мелкий шрифт выданного описания. Заключение было написано на латинском. «Врачи всегда маскируются, а ей бы правды сейчас»,– подумала она, доставая телефон. «Susp. c-r sin» ввела она в поиске. Где-то под ложечкой засосало. Перевод немедленно всплыл в верхней строке. «Подозрение на рак». Коротко и ясно.

На мгновение ей показалось, что она куда-то падает, прямо как Алиса из сказки Льюиса Кэрролла, но явно не в Страну чудес. Она летела в липкую жижу, под названием страх, которая со скоростью света двигалась навстречу, заполняя каждую молекулу тела.

«Оля», -голос очень громко прозвучал в голове, но она этому даже не удивилась. «Надо ехать к Куприянову»,– решила Ольга и быстрым шагом направилась к выходу из центра. На ее сообщения он не отвечал, видимо, был занят на приеме.

«М-да, -подумала она, присаживаясь около кабинета, -быть здесь в качестве пациентки, то еще удовольствие».

В очереди перед ней сидело несколько женщин. Ольга поймала себя на мысли, что смотрит на них теперь как-то по другому. То ли, потому что между ними не было стойки регистрации, то ли по какой-то еще причине, пока ей не совсем понятной.

–Раздевайтесь, -буднично сказал Куприянов. -Надо смотреть мануально.

Руки задрожали, и она долго не могла расстегнуть пуговицы на кофте. Ее охватило чувство абсолютной растерянности и незащищенности.

–Ольга, все хорошо, я просто вас осмотрю. Это займет буквально пять минут, -мягко сказал он.

Его глаза лучились невыразимым светом, который согревал, убаюкивал и вселял надежду. Теперь то она поняла, почему пациентки с его приема выходили какие-то окрыленные, словно им сказали нечто особенное, каждой свое. «Врач от Бога, -подумала она, -он именно такой».

–Что ж, руками ничего плохого не нахожу, однако по снимкам проблема есть. Завтра жду вас в отделении. Вот адрес, -сказал он, протягивая ей вчетверо сложенный листок. -А лучше позвоните мне из холла. Я спущусь и объясню куда идти.

–Спасибо, Аким Альбертович, -уже не так волнуясь, поблагодарила Ольга.

Выходя из кабинета, она оглянулась и спросила предательски задрожавшим голосом:

–У меня же нет ничего серьезного?

–Ольга, вы пока только обследуетесь, выводы делать рано, -сказал Куприянов, улыбаясь, и впервые за этот долгий день на душе у нее стало немного спокойнее.

Войдя домой, она села на пуфик. Сил не было даже для того, чтобы раздеться. Тело обмякло и как-будто просило собрать его в нужную форму. «Какая уж тут форма. Растекаюсь как слизень по весне. Вернее по осени. Похоже, этот ноябрь меня доконает».

Медленно снимая куртку, Ольга решила, что пока ничего никому не станет рассказывать. Муж был в командировке. У старшего сына начиналась сессия, и его она точно не хотела беспокоить. А младший, восьмилеток, все равно бы ничего не понял сейчас. «Пожалуй выпью кофе», -решила она.

Пить кофе после 16.00 было совсем не в ее правилах. «Все меняется, Оль. И похоже не в лучшую для тебя сторону», -подумала Ольга вслух и поплелась на кухню. Проходя мимо зеркала, она посмотрела на свое отражение. Оттуда глядело осунувшееся лицо. Под глазами появились темные круги, и даже щеки немного впали. Неожиданно из комнаты мужа заиграла любимая песня. «На заре голоса зовут меня…..», -доносились до нее слова, но именно сейчас они звучали как-то по иному. Возникло чувство, что ее тоже куда-то зовут, и впервые за этот долгий день она разрыдалась, да так сильно, как будто много лет сдерживаемая волна вырвалась наружу и накрыла с головой. Песня играла, слезы текли по щекам и ей казалось, что вдали действительно звучали голоса, – голоса тысячи женщин, которые в эту минуту также, как она, плакали навзрыд в разных уголках Земли от отчаяния, от боли и от безысходности.

Когда песня закончилась, Ольга еще некоторое время стояла, смотря в одну точку и пыталась понять, действительно ли все это происходит сейчас с ней. Она долго мешала ложкой напиток, словно хотела там найти ответ на единственный волнующий ее вопрос. Но ответа не было, ни в кофе, ни в жизни и в общем-то нигде. «Надо идти спать. Если получится уснуть, конечно»,– сказала она про себя, допивая последний глоток любимого напитка.

В последнее время спалось крайне плохо. Ольга могла проснуться в два ночи и проваляться до утра или наоборот ворочаться с боку на бок до трех и только после двадцати капель снотворного забыться в тревожном, неглубоком сне.

Глаза закрывались. Она чувствовала себя так, как-будто целый день разгружала вагоны с чем-то тяжелым. Каждая часть ее тела ныла и просила о помощи. В конце концов уснуть удалось. Ей снился май. Едва пробивающиеся, зеленые листики на деревьях, аромат пробудившейся природы и ветер, нежно скользящий волнами по тонкой коже. Руки и глаза подрагивали, как будто она танцевала под музыку света и хотела остаться здесь навсегда, среди мира весны, любви и надежды.

Онкологический диспансер

В вестибюле онкологического диспансера толпилось много людей. «Понедельник день тяжелый. Особенно в больнице, после выходных. Хотя.. -подумала она, -здесь все было как-то по другому». Ольга заметила это, как только вошла в здание корпуса. «Что не так?» -задала она себе вопрос и вдруг поняла: «Несомненно, люди». Именно с ними было что-то не так. Они двигались медленно и неуверенно, словно потеряли опору и висели в воздухе, водимые неким кукловодом. Лица, похожие на маски, смотрели на нее с абсолютным и неприкрытым ничем одиночеством. Определенное время своей жизни Ольга работала медицинской сестрой в стационаре и пациентов видела разных. Но здесь….. она не могла выразить свое чувство словами. Ей захотелось встать поодаль, чтобы отгородиться от их беды и не быть причастной к этому страданию. «Надеюсь, я первый и последний раз в этой юдоли печали»,-подумала она, набирая номер Куприянова. С третьего звонка он взял телефон и пообещал спуститься на первый этаж. Легкая молодая фигура врача вошла в холл. Ольга даже залюбовалась им на мгновение. «А ведь ему сорок девять, но выглядит, как мальчик. Может молодильные яблоки употребляет?» -подумала Ольга, едва сдерживая улыбку.

–Доброе утро, Аким Альбертович.

–Доброе, Ольга. Вам сейчас со всеми снимками надо сходить в отделение маммографии. Это корпус три, справа от нас, кабинет восемьдесят девять. Скажете, что от меня. Возможно придется сделать еще один снимок. В общем будем действовать по обстоятельствам, -произнес он.

–Хорошо, -сказала Ольга, спешно записывая номер кабинета и корпуса.

После вчерашних событий память стала какой-то вязкой, и она старалась всю информацию фиксировать в телефоне.

–Ну все. Удачи. И… -добавил Куприянов, уже уходя, -если наши рентгенологи подтвердят наличие сомнительного очага по снимку, то возвращайтесь ко мне в отделение. Вы все поняли?

–Да, -совершенно растерянно заморгала она.

–Вот и отлично. Надеюсь, сегодня мы с вами больше не увидимся.

–Взаимно, -непроизвольно вырвалось у нее.

Онкологический диспансер состоял из нескольких корпусов с разными, не вполне понятными для Ольги названиями. Особенно впечатлило отдельно стоящее четырехэтажное здание, которое именовалось «Центр ядерной медицины». «Что это интересно такое? И чем там лечат? Ядрами что ли?» -размышляла она, глазея, как уличная зевака, на незнакомые ей слова. «Не приведи, Господи, сюда попасть»,-подумала она, внутренне перекрестившись. Набожной Оля никогда не была. Какое-то время увлекалась буддизмом и даже два года не ела мясо, но это прошло. В Бога она верила, конечно, только по необходимости, дозировано и без фанатизма. Вот и теперь вспомнила про него, так сказать, перед лицом опасности, заходя в отделение маммографии.

Врач поместила снимок на светящийся экран и какое-то время рассматривала. Потом прочитала описание и повернулась к сидящей возле стола Ольги. Это был тот самый момент, когда еще до начала разговора ей стало все понятно. На пленке нет ничего хорошего. Там «susp. c-r sin». Она немедленно считала это по выражению лица врача.

–Ольга Николаевна, ваш снимок достаточно хорошего качества. Повторный мы делать не будем. Сомнительный участок действительно есть. Сейчас я напишу для вас свое заключение, и вам нужно будет вернуться в отделение, к Куприянову.

–Это рак? -спросила Ольга, ничего хорошего уже не ожидая услышать в ответ.

–Сейчас сказать сложно. В процентном соотношении пятьдесят на пятьдесят. Это может быть и злокачественное и доброкачественное образование. Необходимо дополнительное обследование.

–Поняла, -еле слышно сказала она и вышла из кабинета.

Надежда снова не попасть в онкологический диспансер рухнула и разбилась вдребезги о затертый пол корпуса под номером три.

Так хочется жить

Пока она возвращалась в здание, где работал Куприянов, голова наполнялась разными мыслями. Проходя мимо корпуса под названием «Отделение химиотерапии», Ольга представила себя лысой, и слезы немедленно навернулись на глаза. Ее походка мгновенно стала какой-то тяжелой и искусственной, как будто она заставляла себя идти туда, где ничего хорошего уже не ждёт.

Маммологическое отделение, которым заведовал Аким Альбертович, находилось на третьем этаже главного корпуса. Достаточно быстро найдя кабинет, Ольга робко постучала в дверь.

–Войдите, -сказал Куприянов.

Увидев ее он, как ей показалось, совсем не удивился.

–Значит все таки встретились, -задумчиво сказал он, изучая свежее заключение. -Ну что ж, Ольга, надо ложиться на операцию.

Эти слова на пару минут ввели ее в ступор.

–Как на операцию? Зачем?

–Успокойтесь. Сейчас я все вам объясню. Дело в том, что по узи у вас нет видимых изменений, поэтому трепанобиопсию я провести не смогу. Необходимо удалить сомнительный участок груди и отправить материал на гистологическое исследования для понимания какое это новообразование. -Вы слышите о чем я говорю? -спросил Куприянов, слегка тронув ее за руку.

«Видимо, вид у меня совсем жалкий», -подумала Ольга про себя.

–Да, Аким Альбертович, я все поняла. И вдруг ее осенило. -Стоп, -резко сказало она, -у меня же послезавтра операция. Лазерное удаление вен.

Про это она, в свете произошедших событий, совершенно забыла.

–Ольга, все хорошо. Спокойно завершайте намеченные дела, а потом, когда соберете анализы для госпитализации, напишите мне. Я сразу назначу дату.

–А мы ничего не пропустим? Вдруг у меня что-то вырастет за это время.

–Не вырастет, я вам это обещаю, -рассмеялся он.

Правда легче от его слов ей в этот раз не стало.

Уходя, Ольга спросила Куприянова:

–Аким Альбертович, мне что, уже пора готовить место на кладбище?

–Оля, давайте без паники. У вас пока даже окончательного диагноза нет.

–Но у меня же дети, двое мальчишек, а младшему только восемь. Так хочется еще пожить.

–Поживете, Оль, еще поживете, -бодро заверил он, выходя вместе с ней из кабинета.

Она шла по коридору, слегка ссутулившись, как будто невидимое, тяжкое бремя легло на ее хрупкие плечи. А в голове звенела единственная фраза: «Так хочется жить, мне так хочется жить….»

Лифт, как назло, долго не приезжал. Простояв минут семь, Ольга решила спуститься по лестнице пешком. «Сосудистый хирург рекомендовал больше ходить», -вяло подумала она, но теперь это уже не имело для нее никакого значения.

Костя и Марина

Телефон резко зазвенел в заднем кармане брюк. Звонила Женя Найденова, ее коллега по работе.

–Оль, привет. Как дела? -прозвучал громкий голос.

Женька всегда разговаривала очень эмоционально, с артистизмом что-ли. «В театр бы тебе, -часто смеялась Ольга, -а не в регистратуре сидеть». Еще она могла соврать, не моргнув глазом, и все, без исключения, ей верили. Иногда такой своеобразный талант был весьма полезен на работе.

–Привет, Жень. Все нормально, вот сейчас сдала оставшиеся анализы перед операцией, -соврала она. Конечно, не так умело, как Женя, но весьма бодро.

–У меня новости не очень хорошие. Костю срочно госпитализировали в клинику Москвы. Он в тяжелом состоянии, подключен к какому-то аппарату. Нужна пересадка сердца. Донора пока нет, но он первый в очереди. Марина с ним. Даже не могу представить как она справляется……

Пока Женя продолжала говорить, в голове Ольги всплыл образ Кости. Красивый, молодой парень двадцати трех лет с неизменной, солнечной улыбкой на лице, весь в веснушках, доставшихся по наследству от мамы. «Всего-то на три года старше моего Марка», -подумала она. Он был похож на Марину и внешне и внутренне. Такой же добрый, открытый и в то же время невероятно сильный. Марина потеряла мужа рано, его убили много лет назад. Ольга никогда не спрашивала подробности, чтоб не бередить рану. Только знала, что его тоже звали Костя, как старшего сына. Уже много лет она воспитывала двух сыновей одна, так и не выйдя замуж во второй раз. Инсульт у Кости случился в 16 лет. Никто ничего не мог понять тогда, но после полного обследования выяснилось, что у него генетически обусловленное заболевание крови. Если по простому, то его кровь была очень густой и с течением времени закупоривала мелкие сосуды, нарушая работу жизненно важных органов. Тогда он достаточно быстро восстановился и вел почти нормальную жизнь, но сердце постепенно стало выходить из строя. Месяца три назад состояние ухудшилось и московские кардиохирурги уже тогда рекомендовали пересадку.

–Оля, Оль…,– ты меня вообще слушаешь хоть немного.

–Да, да, Жень, -очнувшись от воспоминаний, сказала Ольга, -здесь просто связь не очень. Я все поняла. Спасибо, что дала знать. Сейчас Маришу наберу. Спрошу, может чем помочь надо.

Еще пару минут она стояла, облокотившись о стену. Голова немного кружилась и пальцы немели. С ней всегда такое случалось, если наваливались проблемы. Нет, не буду сейчас звонить, напишу ей, как приеду домой.

Марина отозвалась на сообщение только через день, когда Ольга выходила из медицинского центра после проведенной операции по удалению вен.

Все прошло хорошо, как и обещал врач. Боль была минимальной, процедура заняла минут сорок и теперь ей нужно было часа два ходить пешком.

Марина вкратце написала, что Костя все еще в реанимации и ее туда не пускают. Она сняла квартиру поблизости и ждала. «Ждет, -подумала Ольга, -и я здесь жду. Мы обе ждём». Вдруг ей снова стало стыдно за себя, как тогда в машине Андрея. Она даже представить не могла каково сейчас Марине одной, в стенах чужой квартиры, когда сын на грани жизни и смерти, буквально в десяти минутах пути. И сразу ее боль показалась какой-то мелкой, малозначительной и раздутой. «Господи, помоги, пожалуйста Косте, если ты есть…. и мне», -прошептала она, шагнув в темноту холодного ноябрьского вечера.

Разговор с сыном и новое знакомство

Ольга уже некоторое время стояла в ванной и разглядывала грудь. Всегда критичная к своей внешности, в том числе к груди, часто шутила по поводу нее: «Не доросла, осталась где-то между нулевым и первым». В определенный период жизни Ольга даже подумывала сделать маммопластику, завидуя формам пышных дам, но так и не решилась, будучи ценительницей естественной красоты. И только сегодня, накануне операции, она впервые поняла как ей дорога эта маленькая, отраженная в зеркале, почти подростковая грудь. «И что завтра со мной будет?», -думала она. «Куприянов сказал уберет только часть. Но какую? Оттяпает так, что мама не горюй», -с грустью размышляла она, но тут же себя укорила подобными мыслями. «Нет, конечно. У него руки золотые. Мне вообще дико повезло, что я попала к нему. Пациентки об этом мечтают, даже у дома его караулят, лишь бы взял на операцию».

Состояние было крайне тревожное. К тому же утром она вдруг вспомнила сон. Он приснился больше десяти лет назад, но почему-то эпизодически всплывал в памяти. Ей снилось как будто из левой груди выполз большой, скользкий, неприятный червь. Вид у него был устрашающим. Тогда она сильно расстроилась и пару дней ходила под впечатлением от увиденного, но потом забыла.

«А подозрительный участок именно там, слева», -сказала она сама себе, уточняя, как будто хотела развеять раз и навсегда иллюзию того, что рака у нее не найдут.

Хлопнула входная дверь. Это сын пришел из университета. Когда Ольга вошла на кухню, он уже с аппетитом уплетал любимое жаркое. Поесть Марк всегда любил, но, как говорят,– «не в коня корм». Оставался таким же стройным, не в зависимости от количества съеденного. «Весь в меня», -часто думала она, смотря на высокую, подтянутую фигуру сына. Ольга очень любила детей, мало в чем их ограничивала и все делала для того, чтобы они выросли уверенными в себе, цельными личностями. «Кажется, получилось», -отмечала она про себя, когда слушала как вещает о жизни старший. Марк год назад закончил школу с английским уклоном, а теперь осваивал профессию переводчика в университете.

–Сын, -присела она рядом, собираясь с мыслями, чтобы начать разговор.

Еще утром, возвращаясь из школы, где учился младший, Ольга решила, что сегодня все расскажет Марку. «А вдруг я вообще не вернусь домой. Во время операции всякое может произойти. Возьму и не выйду из наркоза. Получается, даже попрощаться не успею».

–Сынок, -еще раз повторила она, пытаясь сохранять спокойствие.

–Так, мам. Вот только не надо серьезных разговоров на ночь глядя. Вид у тебя такой, как будто ты единолично нового президента избираешь, -захохотал он.

–Погоди, Марк, разговор действительно важный. Завтра я ложусь на операцию, -выдохнула Ольга.

На кухне наступила тишина. И теперь ей стало понятно выражение «гробовая». Глаза сына в считанные секунды превратились из смеющихся в беспокойно моргающие.

–Мама, -сжал он ее в своих, почти мужских объятиях.

Слезы полились градом, и она ничего не смогла с этим сделать. Все напускное спокойствие слетело, словно мишура, и во всхлипах осталась лишь одна неприкрытая жалость к себе.

–Что случилось, у тебя что-то серьезное?– спрашивал он, пытаясь заглянуть в ее закрытое ладонями лицо.

–У меня подозревают рак, -охрипшим голосом сказала Ольга.

–Рак… -от неожиданности Марк опустился на стул. -Как? Этого не может быть? Это, наверное, ошибка? -растерянно произнес он.

–Сынок, точного диагноза еще нет. Возможно это доброкачественная опухоль и тогда не о чем беспокоиться. Поэтому нужна операция.

Она встала и уже сама обнимала сына, поглаживая по голове, как в детстве, и пытаясь защитить от неожиданной боли, которую принесли ее слова. Марк плакал….тихо, по мужски, пытаясь не выдать себя. Только его слезы иногда капали на руки Ольги, обжигая кожу нестерпимым страданием, которое неожиданно вошло в их жизнь

Ночью она долго не могла уснуть. В голову лезли разные мысли, и тревога с каждой минутой росла. Взяв в руки телефон, она набрала в поиске «рак молочной железы». Куприянов предупредил на приеме, что читать ничего не нужно, но разве это могло стать для нее преградой. Из интернета вывалилась куча непонятной информации, такой же, как и ее, блуждающие в полумраке комнаты, мысли. «Ну все, Оль, надо успокоиться». Она забралась под одеяло и закрыла глаза. И вдруг в голове явственно зазвучал колокольный звон.

Сегодня днем Ольга впервые за много лет зашла в храм. Она уже достаточно долго слушала разборы Библии одного православного священника, много чего узнала о христианстве, но в церковь, стоявшую напротив дома, зайти робела. Постоянно находила множество отговорок, чтобы пройти мимо.

В храме горели свечи, пахло ладаном, и откуда-то сверху пел хор. Она не могла разобрать слов, но мелодия была такая успокаивающая, что захотелось остаться здесь навсегда. Блики от пламени свечей скользили по узким проемам окон, создавая вокруг иллюзию какого-то волшебного пространства. Со стен храма смотрели лица святых. Их глаза будто проникали в самую глубину души и жалели ее, как заблудившегося ребенка. Ольга заплакала, уже не пряча в ладонях лицо и не вытирая стекающих по щекам слез. Ей не перед кем было здесь стыдиться.

Погрузившись в воспоминания, она взяла со столика Библию, открыла наугад и прочитала: «Придите ко мне все труждающиеся и обремененные, и я вас успокою». Перед ее внутренним взором совершенно отчетливо предстали фигуры людей из вестибюля онкологического диспансера. «Обремененные……..это они», -сказала Ольга вслух. Через пару минут задумчиво добавила: «Это я». И захлопывая книгу, подытожила: «Это мы», -мысленно стирая границы между собой и теми, от чьих страданий она еще вчера так хотела отгородиться.

Наконец, она забылась в неспокойном, поверхностном сне.

Утром, наскоро позавтракав, Оля поехала в больницу. Куприянов достаточно быстро отдал ей направление и отправил оформляться в приемный покой. «Вечером я вас посмотрю и все объясню. Операция завтра», -бросил он на ходу, направляясь в сторону перевязочной.

Пока она спускалась на лифте пришло сообщение от Марины. Они с ней договорились о том, что она сама будет писать по ситуации. «Костя без изменений, состояние стабильно тяжелое. Донора подходящего на данный момент нет». Коротко и ясно. Ольга что-то начала писать в ответ, но остановилась. «Нет, не время», -подумала она. «Да и не к чему Марине сейчас это приторное сочувствие», -решила Ольга, направляясь в сторону приемного покоя. «Поживем, Костик, еще поживем»,– повторяла она чуть слышно слова, сказанные ей совсем недавно Куприяновым, смутно понимая, что сегодняшний день только начало нового, для чего-то данного ей пути.

В приемном покое толпились люди. «Покоя ту, конечно, маловато», -отметила Ольга про себя, наблюдая как две женщины ругались у кабинета. Простояв в очереди около часа, она отдала документы мед сестре и стала ждать, когда ее заберут в отделение.

Женщина, сидящая рядом, неожиданно спросила:

–Вы здесь впервые? -и не дождавшись ответа, нервно продолжила:

–У меня уже год прошел, я успокоилась, стала нормально жить, вышла на работу, а тут новый очаг, -заплакала она.

–Где очаг? -ничего не понимая, спросила Ольга.

–В печени, -вытирая слезы, сказала соседка. -Меня, кстати, Соня зовут, вернее Софья, но для близких Соня. А вас как?

–Меня Оля. Я здесь в первый раз. Честно говоря, ничего не знаю и жутко боюсь. У меня рак груди под вопросом, завтра операция, -на одном дыхании выдала Ольга.

В обычной жизни она не любила рассказывать о себе, особенно малознакомым людям. Но сейчас…Слезы Сони…. Было чувство, что плакала она сама и ей так захотелось разделить эту боль на двоих. «Вместе легче, -думала она, держа соседку за руку, -вместе всегда легче».

Громкая соседка

«Сабирова, -громко позвала ее, недавно вышедшая из лифта, женщина, -пойдемте в отделение», -сказала она, уводя за собой кроме Ольги еще несколько человек.

Палата, в которую ее определили, была трехместной. Аккуратно застеленные кровати стояли пустыми. «Видимо, еще никого не положили кроме меня», -подумала Ольга, выбирая себе место.

Она легла и закрыла глаза. Ей так захотелось оказаться дома, в своей уютной теплой постели, открыть глаза и понять, что все произошедшее было всего лишь дурной сон, который, наконец, закончился.

–Привет, -прозвучало очень близко.

«Не сон», -подумала Ольга, вставая. Рядом стояла женщина лет пятидесяти и активно раскладывала вещи в тумбочку.

–Я Света. А вас как зовут?

–Ольга, -представилась она в ответ.

–Ой, совсем как мою подругу. Она умерла несколько месяцев назад и тоже от рака, -сказала соседка по палате, многозначительно посмотрев на нее.

«Прекрасное начала разговора», -заметила Ольга про себя, а вслух сказала:

–Примите мои соболезнования, -очень надеясь, что ее односложные ответы отобьют у нежданной собеседницы желание общаться.

Но Света даже не собиралась умолкать. Вообще, слушая ее, создавалось впечатление, что она разговаривает сама с собой, мгновенно выдавая в пространство пришедшие в голову мысли.

«Что вижу, то пою», -подумала о ней Ольга.

–Я ведь здесь уже во второй раз, -трещала Света, доставая из пакета бутерброд с колбасой. -Первый раз загремела сюда десять лет назад. Врач тогда сказала, что грудь надо убирать, а я ни в какую. Не дам, -говорю. -Я тогда только замуж вышла. Ну и представь, кому я нужна такая, без груди, да еще и с ребенком от первого брака, -с возмущением рассказывала Света, откусывая кусок колбасы. -Мужики, знаешь, народ ненадежный, а без них тоже никак, одной то ведь куковать не хочется. У тебя муж то есть, -спросила она, неожиданно переходя с ней на ты.

–Есть, -сказала Ольга нехотя, и думая, как бы поскорее завершить этот бестолковый разговор.

–Ну смотри, подруга, теперь будь начеку, а главное не давай им грудь отрезать,– перейдя на шепот, продолжала Света. -Эти врачи все одного поля ягоды. Видишь, тогда у меня что-то упустили и вот снова опухоль. Опять ведь операция будет и химия. Но теперь я им говорю: «Убирайте все к едрене-фене»», -уже громче сказала Света. -Да и возраст теперь подходящий, -во весь рот засмеялась она, обдав Ольгу неприятным колбасным запахом. -А за мужичком своим приглядывай. Дело говорю. Не то, не ровен час, смотается. Придешь домой, а там тю-тю, нет его. Ушел к другой, к грудастой, -заржала, как лошадь, Света, видимо, весьма довольная своей шуткой.

«Ну все. Хватит слушать этот бред, -решила Ольга, направляясь к выходу из палаты,– может Соню встречу».

Они так быстро расстались, что Ольга даже не успела записать ее номер телефона и теперь сильно жалела об этом.

В коридоре было пусто. Она несколько раз прошлась туда и обратно, но так и не встретила новую знакомую. Заглядывать в палаты было не совсем удобно, и Ольга присела на кушетку, стоящую около кабинета Куприянова. Ее внимание привлекла женщина, одетая в домашний халат с туго повязанным платком на голове. Она шла медленно и поравнявшись с ней покачнулась.

–Вам плохо? Давайте помогу дойти до палаты, -инстинктивно предложила Ольга, вставая.

–Нет, нет. Все в порядке, -очень тихим голосом сказала женщина. -Просто гемоглобин упал после операции, вот и мотает слегка, -продолжила она, вымученно улыбнувшись. -Не беспокойтесь, я дойду сама.

Только сейчас Оля заметила, что у женщины поверх халата, чуть ниже груди, висит прозрачный мешочек и от него отходят трубки, ведущие под одежду. Приглядевшись, она увидела, что мешочек заполнен кровью. Ее слегка замутило и Оля присела обратно на кушетку. «Слабачка», -укоряла она себя, с выступившими на глазах слезами. «Еще помощь предлагаю, а сама чуть в обморок не грохнулась».

–День добрый, -сказал подошедший к ней Куприянов.

–Добрый, Аким Альбертович, -как можно бодрее сказала она, надеясь, что он не заметит ее состояния.

–Что-то случилось? -спросил он, присаживаясь рядом.

–Нет, просто я сейчас увидела женщину с мешком на груди, и еще моя соседка по палате, а теперь голова кружится …… -смешивая все в одну кучу, нервно стала говорить Ольга. -Я очень боюсь, Аким Альбертович, -неожиданно для самой себя сказала она, глядя прямо в глаза Куприянову.

–Оль, пойдемте в перевязочную. Я вас осмотрю и все объясню.

Мои варианты

После осмотра Куприянов объяснил, что предстоящая операция называется «резекция молочной железы» и она органосохраняющая.

–Разрез будет где-то три сантиметра. Через него я полностью уберу сомнительный участок, и мы отправим его на гистологическое исследование. Результат ждем через две недели. Если все будет по плану, то на третий-четвертый день я вас выпишу. Затем еще десять дней вы будете приезжать ко мне в отделение на перевязки. Дальнейшие действия согласно результату гистологии,

Говорил Куприянов очень спокойно. Он отличался врожденным чувством такта и бесконечной добротой, которая лучилась из его глаз, звучала в голосе и сквозила даже в движениях.

–Аким Альбертович, -спросила Ольга неуверенно, -а какие прогнозы в моей ситуации?

Немного помолчав, как будто собираясь с мыслями, он сказал:

–В вашем случае, Ольга, возможно три варианта развития событий. Первый, -по результату гистологии опухоль доброкачественная, и мы с вами расстаемся на послеоперационном этапе. Второй, -у вас подтверждается рак in situ, то есть нулевая стадия опухоли. И не пугайтесь, это тоже хороший вариант. В этом случае химиотерапии не будет, только определенное количество сеансов лучевой. Третий вариант, он же самый серьезный, -по гистологии подтверждается прогрессирующий рак, и в этом случае разворачивается уже иная картина, в которой будет еще одна операция по удалению лимфоузлов и возможно дальнейшая химиотерапия, -завершил Куприянов, пристально глядя на Ольгу, как будто пытаясь угадать, как она отреагирует на только что сказанное им.

Ей снова показалось, что она куда-то падает, как тогда в медицинском центре, когда впервые прочитала в заключение «подозрение на рак». Но сейчас какие-то неведомые силы буквально вытолкнули ее из этого состояния.

–Я все поняла, -уже более собранно сказала Ольга, а в голове прозвучали слова: «Господи, дай мне, пожалуйста, терпение принять то, что я не в силах изменить». Внутренняя дрожь стихла за считанные минуты и она неожиданно для самой себя сказала:

–Будем действовать по плану, -повторяя фразу, которую несколько минут назад говорил ей Куприянов.

–Вот и хорошо. Но я самого главного еще не сказал. На завтра операции в отделении отменяются. У нас форум, и сверху дали указание присутствовать всем без исключения. Я отпускаю вас до понедельника домой, если вы, конечно, не хотите остаться здесь.

–Нет, нет, -спешно ответил она, -я лучше домой. -А мне пирожные можно? -неожиданно спросила Ольга.

–Пирожные? -удивленно произнес Куприянов, и она, не сдержавшись расхохоталась. Таким ошарашенным Ольга его никогда не видела.

–Ну да, пирожные. Это такие штуки вкусные, которые в кондитерских продают, -еще более развеселившись, стала объяснять она.

–Да. Можно, конечно, -смущенно ответил Куприянов.

«Наверное, думает, что у меня истерика. Ну и пусть», -рассуждала Ольга, глядя на него. «Лучше буду сумасбродной истеричкой, чем умирающим лебедем. По крайней мере, сегодня», -решила она, выходя из кабинета.

Кондитерская была пуста. Ольга выбрала столик с видом из окна и стала изучать меню. «Закажу эклеры, меренговое и еще латте. Пусть тресну, но съем. Диете бой», -думала она, как будто давала самой себе разрешение на маленький праздник. Дело в том, что Ольга уже почти год практически не ела сладкого. Но теперь…. «А теперь мне можно всё,– сказала она, улыбаясь официанту, -ну или почти…» Кофе был необыкновенно вкусный, ароматный, с нежной пенкой, эклер таял во рту, и Ольга на некоторое время забыла про все. Она просто сидела и смотрела на проходящих мимо людей и на проезжающие машины. Было ощущение, что жизнь вокруг – это фильм, а она просто зритель, впервые понявший, как это, жить здесь и сейчас, где-то между прошлым и будущим, в незнакомом для нее настоящем.

Ранним утром понедельника она приехала в отделение. Теперь ее определили в двухместную палату. Одна кровать была пуста, а на другой лежала сумка с вещами. Медицинская сестра сказала, что точное время операции неизвестно. Оставалось только ждать. Ольга уже знала, что операционный блок находится этажом выше, и что ее повезут туда в одной простыне на голое тело и обязательно на каталке. Света за короткое время общения выдала максимум информации о том, как все здесь устроено. «Главное, вечером, после операции одна в туалет не ходи, -шепотом предупреждала она, -а то грохнешься там, и поминай как звали. Будешь валяться до утра, и никто не подойдет». При воспоминании о недавней соседке ее аж передернуло. «Слава Богу, я в другой палате», -облегченно подумала Ольга.

–Оля, это вы? -услышала она знакомый голос позади себя. Оглянувшись, она увидела стоящую в дверях Соню.

Коридор, белый кафель и я в простыне

-Сонечка! -всплеснув руками, сказала Ольга, подходя к ней. У нее было ощущение, что она встретила давнюю знакомую, с которой они расстались буквально на днях.

–А я четверг вас везде искала, но так и не нашла. И телефонами мы не успели обменяться,– радостно продолжала Ольга. -Вы сейчас в какой палате?

–Так я в этой, -ответила Соня, -просто сегодня выписывают. -А вы, видимо, на мое место?

Разговор получился очень сумбурный. Каждая хотела поделиться новостями. Соня рассказала, что в четверг ей сделали биопсию печени и теперь три недели надо ждать результат. И, что сейчас она едет к себе, в другой город, а потом, по готовности анализа, снова приедет сюда. Наконец, Ольга услышала историю Сони полностью. Она заболела полтора года назад. Рак груди второй степени, опухоль гормонозависимая, так звучал ее диагноз. Была мастэктомия, а простыми словами Соне удалили грудь и часть лимфоузлов. Затем курс химиотерапии со всеми вытекающими последствиями.

–Я же постоянно наблюдалась, Оль, -возбужденно рассказывала она . -У меня по узи были кисты. На всякий случай взяли биопсию, а там, -заплакала Соня. -Помню этот день, как сейчас. И, понимаешь, я вообще не предполагала такое, даже мысли не возникало, когда ехала на прием. Из кабинета вышла и было чувство, будто попала в шторм. Ну ты знаешь, наверное, когда море штормит, а так хочется купаться. И вдруг тебя накрывает волна, ты теряешь ориентацию, хочешь выплыть, но волны идут одна за другой, сбивая с ног, пока чья-то спасительная рука не вытащит на берег. У меня муж очень хороший. Он тогда все взял на себя. Водил меня везде буквально за руку, выбил квоту на химиотерапию в частной клинике. Если бы не он, -расплакалась Соня, -я бы не выплыла, -заревела она уже во весь голос. Оля присела рядом, обнимая Соню и тоже заплакала. Так они и сидели вместе в безликой больничной палате под номером семь, две совершенно разные женщины, практически незнакомые, но настолько близкие сейчас, словно некая невидимая нить в одночасье объединила их судьбы.

Соня уехала, и Ольга осталась в палате одна. К ней уже заходил врач-анестезиолог провести беседу и подписать необходимые документы. В мысли стал снова заползать страх и она решила прилечь. «Может усну, и время быстрее пройдет», -подумала она, закрываясь одеялом.

Ее разбудил шум въезжающей в палату кресла-каталки.

–Сабирова? -спросила девушка в медицинской форме.

–Да, это я, -вставая, сказала Ольга.

–Собирайтесь на операцию, -устало сказала она.

«Видимо, уже наездилась туда-сюда», -подумала Ольга, мысленно сочувствуя ей.

–Необходимо снять всю одежду. Сверху только простыня. И если есть серьги, браслеты, кольца, их тоже снимите, пожалуйста, -механически добавила девушка.

«Все как говорила Света», -мелькнула мысль в голове, пока она раздевалась. Тут же перед ее взором предстала физиономия малоприятной знакомой. «А еще велят, чтоб побрякушки все сняла. Ну это на случай, если ты там того, -подмигнула она ей тогда, -кони двинешь. Вот и сымать ничего не надо». От воспоминаний стало как-то совсем не по себе, но ее отвлек сигнал пришедшего на телефон сообщения. Краем глаза Ольга увидела, что это написала Марина. «Надо прочитать, пока не увезли», -интуитивно подумала она.

«Костю только что взяли на пересадку, появился подходящий донор».

Ольга ехала по длинному коридору отделения, закутанная в белую простыню и молилась. За Костю, за себя и, наверное, за всех тех, кого в этот момент, также как ее, увозили в неизвестность холодных, привыкших к человеческой боли стен.

В операционном блоке было тихо. «Все правильно. Не до разговоров здесь. Жизни спасают», -думала она, сидя на кушетке.

Ее мысли прервал женский голос:

–Сабирова?

–Да, -уже привычно ответила она.

–Пойдемте со мной, -сказала женщина.

Ольга вошла в длинный коридор и на мгновение остановилась.

«Коридор, белый кафель и я в простыне, страхом выжжены сны и надежды», -совершенно неожиданно прозвучало в ее голове. Слова застучали в висках, и от волнения на несколько секунд стало тяжело дышать. Ей вдруг нестерпимо захотелось развернуться и бежать отсюда, куда глаза глядят, лишь бы только не идти в эту немую, обжигающую душу, тишину.

–Нам сюда, -сказала женщина, вводя Ольгу в одну из операционных, расположенных вдоль коридора.

Женщина оказалась медсестрой-анестезисткой. Она очень спокойно объяснила, что сейчас поставит в вену катетер и начнет вводить лекарство.

–Затем вы почувствуете немного странный запах и уснете, -говорила она, делая прокол.

Ольга действительно почувствовала запах и закрыла глаза. «Коридор, белый кафель и я в простыне, страхом выжжены сны и надежды. Как забытая кукла в небытие, без ответа, без слез, без одежды», -снова прозвучали строки в ее голове, но уже с продолжением. «Похоже, будет стих», -успела подумать она, погружаясь в наркотический сон.

«Море сегодня какое-то особенно красивое», -думала Ольга, бросая в воду мелкие камушки и смотря как от них расходятся круги по воде. Волны мягко омывали ноги, а утреннее солнце золотило светлые волосы. «Вот так бы сидеть и сидеть здесь вечно»,– мечтала она, наблюдая как вдалеке показалось несколько дельфинов.

–Ты их видишь?– произнес чей-то голос сзади.

–Кого? -испуганно спросила Ольга, повернувшись. Метрах в пяти от нее стоял Костя.

–Ой, а ты что здесь делаешь? -удивленно сказала она.

–Тоже, что и ты, -улыбнулся Костя, садясь на песок рядом с ней. -Смотрю на море и на дельфинов. И, сделав паузу, добавил:

–Хочется остаться здесь навсегда, -словно прочел ее недавние мысли. -Как думаешь, Оль, по ту сторону что-нибудь есть?

–Ну, если мы с тобой на этой стороне моря, то вполне вероятно, что на той стороне тоже кто-то сидит на берегу, -с умным видом ответила она.

–Да я не про море. Есть ли что-то по ту сторону, после смерти? Есть ли там жизнь?

Какое-то время Ольга молчала, собираясь сказать нечто очень глубокое и философское, но потом поняла, что все это вранье и, что, на самом деле, она ничего не знает.

–Не знаю, Костя, -искренне призналась она. -Но мне очень хочется верить, что смерти нет.

–Мне тоже хочется верить, -произнес Костя, пристально глядя вдаль. -Вот и сейчас, -продолжил он, немного подумав, -мы с тобой здесь, на море, сидим буквально в метре друг от друга, а наши тела, словно безжизненные куклы, лежат на операционных столах в совершенно разных городах. Тебе не кажется это странным? -развернувшись и смотря ей прямо в глаза, спросил он.

Вдруг она услышала как ее звали чьи-то голоса. «Оля, Оленька», -настойчиво вторил один голос другому. Ольга посмотрела в их сторону и увидела дельфинов. Они подплыли совсем близко к берегу, улыбались и снова произносили ее имя. Она хотела спросить у Кости видит ли он тоже самое, но его уже не было рядом. Потом голоса дельфинов стали сливаться в один, и она открыла глаза.

–Оля, Оленька, -гладя ее по голове, ласково говорила мама.

–Мама?– удивленно спросила она. -Где я?

–Ты в палате, все хорошо. Тебя только что привезли из операционной.

–А где Костя? -ошарашенно спросила Ольга.

–Какой Костя?

–Но я же была на море, мам. И он там был и дельфины, -возбужденно говорила она.

–Оленька, ты была на операции, только что проснулась. Наверное, тебе все это приснилось.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.