Рия Марион
Лунный трон. Путь сквозь тени

ПРОЛОГ

Над глубоко‑чёрным небом проплывают разорванные тучи. Временами сквозь них проглядывает большая луна, на мгновение озаряя всё холодным светом. Ветер бушует, и кажется, будто сам Бог ветра Стрибог решил показать своё могущество: в небе вспыхивают молнии, следом грохочет гром, от которого волосы на затылке встают дыбом.

Я стою босая, колени содраны в кровь. На мне платье свободного покроя, изрядно потрёпанное. На нём нет богатой вышивки или каких‑то там лампас, но мне жалко его: когда‑то мать сидела ночами и шила его для меня. Мои светлые волосы слиплись в твёрдые сгустки от грязи, уже обсохшей.

Передо мной, напротив огромной тары, боком стоит женщина в ярко‑красном платье. Оно свободного покроя, но подпоясано на талии. Манжеты на рукавах обшиты золотой вышивкой, такой искусной, что кажется, будто она настоящая. На голове – нечто вроде кокошника, но из неведомого материала: он переливается и играет разноцветными отблесками. Я невольно задерживаю на нём взгляд, но тут женщина двигается, и я перевожу внимание на неё.

Она поворачивает голову – на её лице застыл жуткий гнев.

– Что тебе нужно?! – её голос дрогнул от гнева. Она резко шагает вперёд.

– Вспоминай свои корни, ты здесь не нужна… – Она словно растворяется в воздухе и вновь возникает рядом. Два шага – и вот она уже стоит передо мной, хотя между нами было метров пять.

– От тебя только мёртвые вести!

Она толкает меня в грудь – и я внезапно вскидываюсь в кровати, прижав ладони к деревянному изголовью. С облегчением вздыхаю: я дома. На лице испарина, дыхание никак не удаётся успокоить. Сон?!

Постепенно мне удаётся перевести дыхание. Я оглядываюсь в глухой темноте и замечаю: луна в окошке всё так же ярка, ветер по‑прежнему бушует. Ставни скрипят, качаясь туда‑сюда, будто вот‑вот сорвутся. Но взгляд мой снова притягивается к луне…

Что‑то касается меня – я вздрагиваю всем телом, прижимаясь к изголовью.

– Гаяна! – испуганный голос сестры раздаётся за спиной, и она берёт меня за плечи.

Я раскрываю зажмуренные глаза и с облегчением вздыхаю. Зара ошарашенно смотрит на меня, в её глазах плещется страх, который я не смела испытывать. Она всегда была светом нашей семьи, а я – лишь тенью рядом с ней.

– Я не хотела тебя напугать, извини. Это просто сон, он выдал усталость, которую я не замечала днём.

ГЛАВА 1

Был первый день лета, и в этот день у нас в Доброграде выдалась хорошая погода.Зара, как всегда, была на кухне с матерью. После обеда она окучивала клумбы с цветами, которые так сильно любила. Она всегда бережно к ним относилась, и, если уходила туда, то возвращалась только к вечеру. Рук она не жалела, впрочем, как и ногтей. Зато была счастлива.Отец, глядя на дочь, восхищался тем, как она женственностью походила на мать. Хрупкая, от неё веяло нежностью. Тёмно‑русые волосы, длинные – до ягодиц, – вились лёгкой волной. Глаза – как ясное небо в полдень, а блеск в них напоминал переливающиеся на солнце волны. Столько искренности и в один миг – невинности описывал этот блеск.

Наряды она предпочитала выбирать нежные – под стать своей внешности. Вот и сегодня на ней было нежное розовое платье постельного оттенка.

Сам же отец был главой семьи. Все его уважали – и семья, и соседи, и воины, которые верно ему служили. В детстве он казался мне горой – незыблемой, вечной. Теперь же я вижу: он не гора, а вулкан – спокойный лишь на вид, внутри которого бьётся ритм целой рати.

Имя Гаяна дал мне именно он. Когда я родилась, отец почувствовал во мне своё продолжение. Так постепенно он начал учить меня воинскому искусству – с семи лет. Поначалу мне это совсем не давалось: даже деревянный меч я никак не могла удержать. Но к десяти годам уже спокойно с ним управлялась.

Позже к нам присоединился Даян – смазливый соседский мальчишка из богатой семьи, который от каждого удара плюхался прямо на попу и измученно начинал лить слёзы. Избалованный, он ничем не хотел заниматься. В отличие от меня: я упорно старалась, чтобы заслужить похвалу.

В детстве моя внешность ничем особо не отличалась от нынешней. Такие же зелёные, как скошенная трава, глаза, такие же светло‑русые волосы ниже плеч. Такой же светло‑серый костюм из прочной кожи, который закрывал всё тело от рук до ног, тёмная мантия, яловые сапоги – в них было удобно даже при верховой езде, особенно когда я ездила с отцом на охоту. До и после тренировок меня наряжали в платья. Я любила белые, песочные или даже чёрные, но никак не могла смириться с тем цветом, что носила сестра. Я подросла, а предпочтения не изменились.

Годы шли, мы с Даяном набирались всё большего опыта. Не то чтобы он меня превзошёл, но к семнадцати годам он стал походить на статного молодца. Янтарные, словно два больших камешка, глаза сверлили нежным взглядом все поединки; они не отрывались от моих. Поначалу я на это велась и снова оказывалась на лопатках, но потом поняла, что это его конёк, и стала сосредотачиваться на движении.

Время никого не щадит. Родители старели, и к настоящему моменту отцу и матери было уже по пятьдесят. Не то чтобы возраст брал верх, а усталость. Отец уже не может двигаться так молниеносно, как раньше, но продолжает меня тренировать.Вот мне уже двадцать один, сестре – девятнадцать. Замуж сестра не торопилась, отец её в этом поддерживал, ну а мне некогда даже об этом подумать. Вокруг Зары всегда вилось много юнцов и мужчин – все разной возрастной категории: от семнадцатилетних юношей до мужчин, у которых лицо уже изрезали морщины. Даже Даян непривычно долго задерживал на ней свой взгляд. Жалкие попытки завести разговор, странные вопросы, от которых моя сестра опускала глаза и смущённо краснела. Все – обладатели разных поместий: от захудалого хлева до владельцев средних и больших. Но ей никого не нужно было – она хотела исключительно по любви.Вот даже сейчас вспоминаю один из наших походов на базар. Я всегда ходила с ней – скорее, чтобы сберечь её. Взглядов много, люди разные. Кто‑то восхищался её красотой, кто‑то присвистывал, кто‑то уже получил отказ или вовсе привык не обращать никакого внимания. Какие‑то девушки прыскали в её сторону ядовитые слова – скорее от зависти, чем от зла. Бывало, даже торговцы самые свежие, самые отборные овощи для неё подбирали. Никто из нас даже бровью не вёл, и все привыкли к этому.Поэтому, когда сейчас она выдала, что собирается замуж, от неожиданности что‑то сдавило в груди, будто что‑то внутри оторвали. Или, может, это укол ревности…

Глава 2

Не то чтобы я не хотела отпускать свою сестру. Но когда я услышала весть о её помолвке, почему-то сразу вспомнила про Даяна. Мы с ним выросли на одном поле, вместе сражались друг с другом. Сестра ещё не говорила, кто её суженый, а я лишь догадывалась, что это может быть он. Какое-то чувство стыда меня накатило. Разве я могу кого-то из них ревновать, тем более друга? Мы никогда не говорили на подобные темы любви с ним, и даже намёка на это не было. Зара – достойная девушка, а он бы её защитил. Мне не нравится это ноющее чувство в груди от досады. Вечер проходит как обычно, в тёплом кругу семьи. Всем членам семьи хорошо и уютно, а я не могу заглушить эту предательскую тревогу. Конечно же, я была чуть отстранена: десятки мыслей крутились в голове.

– Что-то Гаяна не очень обрадовалась таким новостям, – сидит и чеканит младшая сестра, тыча в мою сторону ложкой.

Я невольно вернулась в реальность.

– Всё хорошо, дочь, дай ей время смириться, ведь не каждый день её младшая сестра собирается замуж, – ободряюще похлопывая дочь по запястью, говорит мать.

Мать у нас очень добрая женщина. Она добродушная, никогда не кричит, а когда начинаются переломные моменты, всегда подбодрит. На этой женщине держится весь наш дом. Вкусный обед, свежие пироги – она нас часто балует выпечкой.Чистая одежда, в доме уют – сестра часто ей помогает. Но когда она выйдет замуж, кто это будет делать? У меня тренировки, а после них остаются последние силы. У отца тоже служба: иногда он уходит из-за своих обязанностей. Наверное, придётся пересматривать всё.

Я безмолвно киваю, соглашаясь с ней.

Вечер подходит к концу, и я разбитая, будто на сотни осколков, плетусь до кровати. Мысли и тренировки меня так вымотали, что я не заметила, как провалилась в сон.

***

Просыпаюсь я только к полудню. Я ошарашенно слетела с кровати, одеваясь на ходу. Бегу быстрее, чтоб от отца не влетело: у него дисциплина, поэтому косу заплетаю прямо на ходу. На тренировочном поле взад и вперёд расхаживал Даян и что-то бубнил себе под нос.

Вскоре он меня заприметил и, вскинув руками, сказал:

– Да прибыли же вы в добром здравии, ваше светлейшество! – Это походило больше на издёвку с долей сарказма, чем на радостный всклик.

– А без меня и поле не то?! – решила я хоть как-то парировать словами.

Он же так и застыл на месте с округлёнными глазами. Пока до него доходило, я уже взяла меч и встала напротив.

– Я уже два часа тебя жду! Где тебя, чёрт возьми, носило? – возмущённо спросил Даян.

– Лучше у себя спроси, ты-то у нас всё успеваешь! – огрызнулась я, тыча в его сторону мечом.

– О чём ты?.. – будто бы встрепенулся он, не понимая, к чему я веду.

– А почему тебя, барышню, должны все выжидать?– А почему ты так лавируешь между двумя? – Это прозвучало двусмысленно, я будто выплюнула этот вопрос.

– А может, нам давно пора сменить противников? – ядовито, чуть понижая тон, спросила я.

– А ну прекратить! – Внезапный отцовский голос сбоку, словно гром, разрезал наш конфликт. Отец явно недоволен и даже рассержен, что явилась не вовремя. – А за то, что ты проспала, ещё двадцать кругов вокруг тренировочного поля!

– Так ты проспала?! – возмущённо спросил Даян. Это был вопрос, на который не надо было отвечать.

– Отставить! Малец, ты – десять кругов! – сказал отец, всем видом показывая, что ему надоело быть свидетелем этой перепалки. Он всё слышал. – А насчёт того, что вам пора сменить противников, – думаю, это хорошая идея. Завтра приведу несколько дружинников: вам давно пора тренироваться против чужой тактики. Вот и посмотрим, на что ушли эти годы и как вы себя покажете.

Мы ошарашенно переглянулись, понимая, что зря за языком не следили.

– Ну что, стоим?! Хотим ещё по десять кругов сверху?

Возражать мы не стали, а то бы схлопотали ещё и отжимания. Друг мой недовольно посмотрел на меня, я ему ответила тем же, и мы с кислыми лицами поплелись на пробежку.

Даян уже давно пробежал свои десять кругов и, вальяжно закинув ногу на колено, сидел на лавочке, что-то вырезая ножом на маленькой дощечке. Благо отец не видет, а то бы он со мной поравнялся.

Миновало ещё немного времени, и я добежала свой двадцатый круг. Дыхание сбито, ноги как плети; я еле плетусь до этой же лавочки и с грохотом приземляюсь, не в силах удержать равновесие.

После двадцати кругов о ревности и думать не хотелось: все ощущения, как пар, испарились из тела, сменившись ощущениями смирения и равнодушия и даже вины. Тем более я поняла, что не Даян – суженый: либо бы он уже себя выдал.

– Что ты имела в виду – «лавируешь между двумя»? Я тебя так и не понял.

– Недовольство мной овладело, не выспалась.

– Правда? А мне кажется, у тебя ревность проснулась.

– К кому? И думать забудь!

– А кто тогда эта «вторая»?

Я немного занервничала, что у него получается докопаться до правды, но виду не показала. Задрав подбородок, я встала на ноги, молча пошла, достала два меча из общих и вернулась обратно. Всё это время мой собеседник за мной наблюдал, но новых вопросов не задавал.

– Воин способен выйти за пределы своих возможностей для достижения своих целей, но если у него забита голова всякой бесполезностью, этому не быть, – ловко выкрутилась я.

Он молча взял протянутый мной меч и встал напротив меня. Видимо дуется. Мы продолжили и закончили тренировку также молча. Коротко кивнув друг другу на прощание, разошлись в разные стороны.

Глава 3

Двадцать кругов дали о себе знать. Я, сидя в кровати, с шипением растирала мышцы ног. Внезапно влетает сестра: её взгляд мечется, на лице читается паника.

– Что произошло? На нас напали? – со спокойной интонацией спросила я.

– Сегодня придёт мой суженый знакомиться с вами. Я так нервничаю… – слегка помахивая кистью руки перед лицом, созналась сестра. – Мне нужно подобрать платье и сделать причёску. Тебе, кстати, тоже. Я помогу тебе.

Я так выкатила глаза и удивилась: сестра решила заняться моим внешним видом! Да, на застолье я сегодня не рассчитывала – а ждала тренировки с дружинами. Но от неё не отвертишься. Я проглотила возражения и пробубнила себе под нос:– Даже не знаю, что тебя заставляет нервничать больше: то, что жених твой придёт на ужин, или то, какой у меня будет вид?

– Ну что ты, сестрица! Я не хотела тебя обидеть. Я просто знаю, что ты, кроме своего боевого костюма и свободной косы, особо ничего не носишь. Хотела помочь тебе. И тем-более, негоже в таком наряде с растрепанным видом находится за общим столом при незнакомымых людях.

Все дела сегодня, конечно, отменяются. В доме суета: подготовка к застолью идёт полным ходом. Я помогаю немного по дому и решаю пойти сообщить Даяну, что тренировка отменяется, – как он появляется в дверях. Я в ступоре стою и смотрю на него. Мой замысел удрать пошёл не по плану. Но Зара отвлекает меня:

– Сестрица, я готова. Здравствуй, Даян. Гаяна, пошли со мной.

Я невольно закатываю глаза: мой план удрать и вовсе с успехом провалился. Но уже с нормальным лицом поворачиваюсь обратно к сестре и иду следом. Ему же кое‑как удаётся сдержать смешок: он откашливается в кулак и делает вид, будто ничего не делал. Около сорока минут у сестры уходит на то, чтобы справиться со мной. Пятнадцать из них она уговаривала меня надеть платье из её любимых расцветок. Она ещё немного поупрямилась и согласилась на моё – но только белое, с свободным рукавом на резинке. Каёмки на груди обшиты красивой вышивкой из красной нити. Свободная юбка у платья начинается от талии красным поясом и заканчивается на середине голени. Невольно улыбаюсь: знаю, что мама старалась.Косу она мою распустила, переделав в «корзинку» на затылке. Она уже было потянулась краской к моему лицу, как я её предупреждающе схватила за руку:

– Не стоит!

– Ну брось, сестрица, я лишь румяна, – умоляюще смотрела на меня она.

Я недоверчиво отпустила её руку:

– Только немного, – так же недоверчиво, но сдалась я.

И она меня не обманула: нанесла столько, сколько пообещала. Все обряды красоты закончились, и я с облегчением вздохнула, приметив, что не так уж и плохо румяна сидят на моём лице. Мы неспеша спустились: всё уже было готово.

Стол был забит разнообразными блюдами и напитками – от свежеиспечённого горячего хлеба и свежих солений до нежной и ароматной баранины с жаркое, гречневой каши и блинов с творогом и икрой; от охлаждающего клюквенного морса до берёзовицы и мёда. Блины всегда подавали по особым случаям – сегодня именно такой.

При виде такого обилия еды мой живот предательски заворчал. И, как на зло, внимание Даяна привлёк именно этот звук. Он, конечно, вновь засмеялся: между нами по‑другому и не бывает. Я же решила это проигнорировать. Обиды видимо на меня он уже не держит, решаюсь подойти чтобы спросить и попросить извинений, но вылетает совсем другой вопрос:

– Как ты здесь оказался?

– А тебе это не нравится? – смотря сверху вниз, спросил он.

– У нас просто сегодня особый повод… – не успела договорить, как он меня перебил.

– Знаю, знаю: у твоей сестры скоро помолвка, и сегодня жених придёт свататься и просить благословение у ваших родителей. – Он отвёл на пару секунд в сторону задумчивый взгляд. – А ещё, исходя из вчерашней ссоры, я, кажется, понял, про какую «вторую» ты имела в виду.

Я округлила глаза: то, что он выпалил, было так неожиданно, будто ледяной водой плеснули в лицо.

– Ты до сих пор думаешь про это? Я и забыла уже, потому что выпалила, не подумав. – Что‑то пытаюсь придумать себе в оправдание, но выходит скудно.

На лице собеседника появилась хитрая ухмылка: похоже, он доволен моей реакцией. Его губы оскалились в наглой улыбке, обнажая белоснежные зубы:

– Ты меня ревнуешь к своей сестре?

– Ничего подобного! Мне и времени нет о таком даже думать! – Задрав подбородок, я развернулась и собиралась уйти, как вслед Даян сказал:

– Это отец.

Я с недоумением развернулась, чтобы спросить:

– Что?

– Это отец меня пригласил. Я пришёл на поле тренироваться, твой отец был уже там. Он сказал, что у вас сегодня особый повод и тренировки не будет, вот он меня и пригласил.

Он замечает, что я стою и молчу, не понимаю, зачем он это сказал.

– Ты меня в самом начале спросила, что я здесь забыл, – напомнил он.

Внезапный стук в дверь привлекает внимание нас и всех присутствующих. Я заприметила радостную улыбку и лёгкие проблески волнения на лице сестры. В отворённую дверь входят двое: молодые парень и девушка. На вид сразу понятно, что девушка ненамного старше его – может, даже одного возраста. Парень среднего роста и телосложения. Светлые волосы, отливающие золотом, как пшеница, достают до плеч. Чёткие черты лица с большими светло‑голубыми глазами. Одет он в красную подпоясанную рубаху с красной и золотой вышивкой.

Девушка же на полголовы его выше. На длинных и пышных, такого же цвета волосах, красовался венок из одуванчиков и анютиных глазок. На сердцевидном лице красовались гармоничные брови и такие же большие светло‑голубые глаза. Платье на ней одето идентично моему, только без пояса.

«Наверное, они брат и сестра», – подумала я.

– Прошу, проходите, добрые молодцы! Рады видеть вас среди наших гостей! Ужин заждался, – поприветствовала мать.

Парень поклонился и, выпрямив спину, сказал:

– Благодарим вас за столь радушный приём! Мы с удовольствием принимаем ваше приглашение и рады быть среди ваших гостей. Ваши слова о том, что ужин заждался, только подогревают наше желание поскорее насладиться вашей кухней. Мы ценим ваше гостеприимство и с нетерпением ждём возможности вкусить приготовленные для нас угощения.

Мать смущённо засмеялась от такого столь воспитанного ответа. Он ей явно начал нравиться.

Отец занял стол во главе, мать – по правую руку от него, а я – напротив матери. Около меня села Зара, а напротив неё – её суженый; возле него – ещё пока та неизвестная девушка и Даян напротив неё.

– Дочь, познакомь нас, пожалуйста, – со строгим видом попросил отец.Сестра на миг замешкалась, но покорно встала, чтобы всех друг другу представить.

– Мои дорогие, мною любимые родные, познакомьтесь: это мой суженый Горан. Он сегодня пришёл просить у вас благословение на наш союз. А это его старшая сестра Улада: она старше его на два года.

Горан и Улада слегка приподнялись, чтобы поклониться.

– К сожалению, у Горана нет родителей и других родственников, кроме Улады, поэтому они пришли вдвоём.

Странно: такие совсем молодые, как я и Зара, и уже нет родителей. Или они росли вдвоём? Одежды не бедные, не штопаные. Сапоги из бархата с золотой и серебряной вышивкой. Даже наша семья не может позволить себе такую обувь, хотя мы не бедствуем. Кто же они такие?

– Горан, Улада, это мой отец – Ивар. Он дружинник и верный главнокомандующий целой рати, – горделиво подметила сестра.

– А это наша матушка – Достана. На ней держится всё наше хозяйство. Мама у нас – поддержка и опора.

– Ну а это моя старшая сестра – Гаяна. У нас тоже разница в возрасте два года. С детства занимается воинским искусством, прекрасно владеет мечом, вместе тренируется с нашим ещё одним гостем – Даяном, – объясняет она, показывая рукой в его сторону.

– У вас тоже помолвка? – поинтересовался Горан.

Нет, этот день решил точно свести со мной счёты, а причина будет слегла от стыда. Наблюдаю, как Даян скрестил руки на груди: его взгляд стал серьёзным. Он не торопясь решается отпить морса, будто было необходимо смочить пересохшее горло.– Нет, мы друзья с детства. Я, Гаяна и Зара в хороших отношениях. У нас даже подобных разговоров никогда не было. Но точно знаю: в обиду я их никогда не дам.

Ну, по крайней мере, я узнала, какие плоды принесла многолетняя дружба.

Горан сделал короткий кивок, показав, что принял этот ответ.

– Что в обиду не дашь – это ты, конечно, молодец. Но у Зары теперь есть я, и я теперь буду её защищать.

Даян приподнял примирительно руки, показав тем, что совершенно не против.

– Прошу вас, дорогие гости, давайте приступать к трапезе, – мать решила прекратить начатый разговор.

Горан будто бы понял, что задал столь неправильныйный вопрос:

– Прошу простить меня, хозяева, что мной обуяло любопытство. Отдельно прошу извинений у Зары и Гаяны.

Даян вопросительно приподнял бровь, но решил промолчать.

– Ничего страшного, совершенно нормальный вопрос. Со стороны может именно так показаться, – решила как‑то сгладить углы Зара.

– Ну, молодец, расскажи, откуда вы? Как получилось так, что вы без родителей? Чем занимаетесь? – спросил всё так же серьёзный отец.

– Три года назад мы с сестрой переехали в Доброград из Реченска. Мне на тот момент было шестнадцать, а сестре – восемнадцать. Жизнь там была не из лёгких: реки стали понемногу сохнуть, что сказалось на экологии; земли тоже стали потихоньку засыхать, так как дождей стало мало. Животным жить тяжело, что говорить про людей. Есть и такие люди, кто адаптировался, кто не захотел покидать родину. Мы же решили перебраться сюда.

– Родители у нас погибли в ту злополучную ночь девятнадцать лет назад, когда лунные лучи начали выжигать всё, куда попадали. К несчастью, наш дом оказался под одним из этих самых лучей – родители погибли. Нас же спасли соседи, они же нас и вырастили. В ту катастрофу я только родился, сестре же тогда было уже два года, поэтому мы не особо что‑то помним с того дня, особенно я.

Я сижу и слушаю с открытым ртом. Даже не знаю, как это глупо выглядит.

Луна?! Опять луна?! Может ли это быть как‑то связано с моими снами?

Мои мысли прерывает Горан – он решил продолжить:

– До сих пор поговаривают, что это сам бог Велес разгневался, что мир смертных всё никак надолго не мог его дочь принять. Со смертью у неё не велось, и ей приходилось каждый раз вновь перерождаться. Он так разозлился, что устроил погром, а её сущность засунул в тело новорождённого и спрятал куда‑то.

– По легендам, он её спрятал в самой середине самой высокой горы, над которой как раз нависает луна, будто бы стоит на её самом остром и высоком углу. И такая похожая гора как раз в Светлогорске. – подхватила рассказ девушка.

Вот теперь я вовсе потеряла дар речи. Это похоже на какую‑то сказку. Почему я про это не слышала? Ведь никто ранее такие истории при мне не рассказывал. Правда ли это всё? Мне не хочется верить.

Мы переглянулись с Даяном – по его лицу стало понятно, что такую историю он тоже не слышал. Как вдруг, потирая бороду, заговорил отец:

– Слышал я о такой легенде. А ещё слышал, что народ ходит и ищет это место. Считают, что без пищи новорождённый погиб и, вероятнее всего, мумия таится где‑то в этой горе. Много кто гоняется за таким артефактом, но они не могут даже мысли допустить, какая кара от бога Велеса может их ожидать.

Его взгляд стал намного мягче – то ли от выпитого мёда, то ли он расчувствовался из‑за рассказа о трагической гибели родителей. И он снова добавил:

– На счёт трагедии девятнадцать лет назад… Примите мои поздние сожаления. Расти без родителей, даже под опекой соседей, – это очень тяжело. Слышал я и о засухе, слышал, наша родина помогает как может, но это уже политические дела. – Отец махнул на последнее рукой.

– Бедные дети, – заговорила мать.

– Совсем одни в чужом городе. Заходите к нам в гости, когда вам захочется, мы будем рады вам чем‑то помочь, и будет всегда рады вам.

Горан и Улада благодарно кивнули в ответ на её слова.

Я с таким интересом слушала разговор, что не заметила, как почти осушила третий стакан мёда, который мне незаметно от родителей подливала Зара. Думаю, на этом достаточно. Вдруг замечаю, как Улада, отпивая берёзовицы, улыбается Даяну. Он же над чем‑то задумался и смотрит куда‑то мимо неё. Я отвернулась.

Все прекрасно знают, зачем мы здесь собрались, но отец для приличия всё‑таки спросил. Горан попросил руки и сердца Зары у наших родителей – они дали благословение. Уже не было никаких историй или церемоний. Все шумели и разговаривали друг с другом.Решаю подышать свежим воздухом, пока отец не заметил моего опьянения. Выхожу на улицу и вдыхаю полной грудью – так, что аж голова стала трезвее. Иду спокойным шагом, сажусь на лавочку. Луна уже во всю сверкает в ночном небе, на небе ни единой тучи – так, что звёзды все видны. Неужели может быть так, что мои сны меня мучают неспроста?Даян с умиротворяющим спокойствием садится возле меня. Он провёл взглядом от меня до луны и задал вопрос:

– Ты тоже думаешь про эту историю? Хоть это и случилось много лет назад и в соседнем поселение, но мне кажется странным, что такие вести никто не рассказывал. Твой отец подтвердил, что это правда. Что‑то тут то ли недосказано, то ли есть что‑то ещё.

Я перевела взгляд на него, решила с ним поделиться своими мыслями, так как про мои кошмары знает только он и Зара.

– Я тоже так думаю. Помнишь, когда он говорил про то, что лунные лучи всё уничтожили? Я сразу вспомнила про свои сны: меня ведь тоже мучает луна. Может ли это быть как‑то связано – даже не знаю.

Даян беззлобно засмеялся.

– Я умоляю, Гаяна! Повесь ты уже шторы – вот увидишь, она перестанет тебя мучить. Говорят, что луна влияет на сон человека: кто‑то плохо спит, кто‑то просто не высыпается, и сны плохие людей навещают.

Даян заправил мне за ухо выбившуюся прядь из корзинки. Его лицо стало серьёзным, все намёки на смех пропали.

– Я хотел тебе кое‑что сказать…

Я подняла на него свои глаза и посмотрела в его, но внезапные голоса Горана и Улады нас прервали:

– Хорошая сегодня ночью погода.

– Согласна, братец.

Улада, так же как я, вдохнула воздух и с облегчением выдохнула. Как только она заметила нас на лавочке, мы, молча, сидели и таращились на них.

– Прекрасная сегодня погода, не так ли? – Улада смотрела прямо на Даяна и улыбалась.

– Здесь не поспорить, – ответил он.

– О чём беседуете? Можно ли к вам присоединиться? – задал вопрос её брат.

– Мы обсуждали завтрашнюю тренировку. С нами завтра должны тренироваться дружинники, – соврала я.

– О, я слышал, когда Зара про тебя говорила. Да и так она много про тебя рассказывала. Честно говоря, я польщён, что такая хрупкая девушка с таким упорством с самого детства живёт одними тренировками. Вы не будете против, если мы завтра к вам присоединимся?

Улыбка Улады стала уже не для моего друга, а просто в предвкушении завтрашнего дня.

– Конечно, не против, – заверила я.

– Тогда не смеем более прерывать вашу беседу, прощаемся с вами до завтрашнего дня. Добрых снов вам.

Постепенно они пропали из виду, а я только сейчас решилась переспросить, что же он мне хотел сказать. Но в ответ я получила лишь пожатие плечами. Гуляния окончены. Мы расходимся по домам. Я прямиком иду в кровать, потому что мёд во мне ещё играет, и мне надоело терпеть это головокружение. Я укладываюсь удобно, даже слишком комфортно – и тут ночной кошмар меня вновь настигает.

Глава 4

За утренней трапезой все с воодушевлением делились впечатлениями о вчерашнем застолье. На меня же навеяло воспоминаниями о вчерашней истории, но вопросы задавать я не решилась. После обсуждённых впечатлений мать и сестра решаются обсудить детали предстоящих свадебных обрядов. Как и полагалось, будет всё в пределах традиций.Следующий этап – смотрины, после должен быть девичник. Зара в предвкушении уже представляла, как в этот обряд будет распускаться коса, как она будет собирать приданое, а после девичника настанет венчание; как Горан наденет ей на палец кольцо, потом последует вскрывание перед гостями, а потом уже выкуп. Предметом выкупа сестра становиться не хотела, поэтому будет что‑то другое.У меня нет времени это дослушать. Поблагодарив мать, встаю и иду на поле. Моё настроение заметно нарастает: мне предстоит сразиться с кем‑то другим. Мне это нужно, но только сегодня – чтобы убедиться, какие плоды дала многолетняя подготовка. Немного стало досадно: ведь я привыкла всегда сражаться с Даяном. Надеюсь, отец смилуется и поставит нас сражаться обратно.Улыбка спала с лица: я вспоминаю, что сегодня ещё должны прийти Горан и Улада. Совсем не хочется общаться с малознакомыми людьми.

Знакомства для меня даются с большой тяжестью – это целая пытка. Хотя скоро они станут нашими родственниками, и поэтому придётся переступить через себя, чтобы сдружиться с теми людьми, которые станут очень дороги для моей сестры.Отец и дружинники уже ждали: они дочищали до блеска общие мечи. Ничему не удивлюсь – это, скорее, у них вошло в привычку, чем занятие, чтобы скоротать время. Даяна ещё нет, поэтому меня тоже заставляют чистить кинжалы. Ворча себе под нос проклятья, я закончила уже три штуки, когда он соизволил прийти. По его лицу наблюдаю, что он тоже в предвкушении предстоящего поединка. Я с облегчением выдохнула, что мои мучения окончены, как отец всех отправляет на пробежку. Уже бежала четвёртый круг, когда друг поравнялся со мной.

– Что с твоим настроением?

– Ну, с чего бы начать… Наверное, то, что твоя ленивая задница сегодня не торопилась идти на тренировку, и, пока мы ждали тебя, меня заставили чистить кинжалы.Я выпалила это, не подумав, и уже успела пожалеть. Наверное, я не смела так говорить, ведь на днях сама проспала.

– Извини, я не хотела на тебя срываться.Даян же и бровью не шевельнул в знак обиды.

– Я слишком хорошо тебя знаю и знаю, что ты становишься такой из‑за того, что невысыпаешься. Тебе опять снились кошмары?

– Твоя правда, – вздохнув, сказала я.

– И ты даже не расскажешь, что тебе снилось?

При воспоминании сегодняшнего сна на меня будто липким слоем налипло неприятное чувство, но я прочистила горло, чтобы всё рассказать.

– Я ничего не видела.

– Ну, ты же сказала… – начал говорить Даян, но я его перебила.

– Был только голос. Женский голос. Я находилась во мраке, но в один миг мне показалось, что земля и даже луна – подо мной. Настолько я находилась далеко. Мне стало очень… – Я стала перебирать подходящие варианты в голове.– Страшно? – неуверенно выпалила я.

– А что этот голос… Говорил ли что‑нибудь? – будто бы вовлечённый, спросил Даян.

– Говорил. Говорил, что мне надо бежать, говорил, что катастрофа настанет после того, как прекрасная девица коснётся меня. – Я резко остановилась. Меня передёрнуло, как будто заноза попала под ноготь, но я вернулась в реальность. Возобновив бег, я продолжила:

– Столько жути навеяло на меня это сновидение! Такое нарастает ощущение, что мне что‑то не рассказывают. Даже исходя из позапрошлого сна, который приснился весной, девушка с чёрными волосами предупредила меня, что вокруг меня витает тайна. Может, я и схожу с ума, но такое чувство, будто со мной что‑то случилось в детстве, и я этого не помню; иначе этим кошмарам нет объяснения, – подытожила я.

– Доброго времени суток! Как ваш настрой? – внезапный голос Горана со стороны заставил меня аж ахнуть, прижав ладонь к груди.

Мы так вовлечённо разговорились, что не заметили, как он с нами поравнялся. Я закрутила головой по сторонам, заприметила, что Улада бежит сзади, сосредоточенная на пробежке: на ней рубаха и подпоясанные штаны; сегодня она тоже заплела косу. Двое военных бегут впереди нас – это был последний круг, нам же ещё оставалось два, так как мы не торопились из‑за разговора.

– Прошу меня простить за столь внезапное появление. Я не хотел вас напугать, – с долей вины выпалил Горан.

– Здравствуй, Горан. Мы тут обсуждали некие… некие… странные вещи. Извини, мы не можем тебе об этом рассказать, – с виноватым взглядом призналась я.

Даже представить боюсь, как он будет смотреть на меня и что думать, если я о таком расскажу. В глазах наших будущих родственников мне бы не хотелось выглядеть умалишённой.Наш новый собеседник по‑доброму улыбнулся и выдал, что всё слышал. Оказывается, они вместе с Уладой бежали позади нас с того момента, как Даян поравнялся со мной. На меня накатило лёгкое онемение из‑за растерянности, сменившееся стыдом. Мы так увлеклись, что даже не побеспокоились о возможных свидетелях.

– Не переживай, Гаяна. Если ты подумала, что мы тебя приняли за сумасшедшую, то ты глубоко ошибаешься. К тому же моя сестра ничего не слышала: она не любит разговаривать на пробежке, чтобы не сбивалось дыхание.

В глубине души я с облегчением выдохнула, но продолжила слушать:

– Если тебя мучают ночные кошмары, у меня есть знакомая ведьма. Я бы мог сводить тебя к ней.

Я округлила глаза, шокированная таким предложением.

– Я не заставляю тебя, и, если тебе страшно, не иди. На самом деле она не такая страшная, как принято считать. Но как только будешь готова, скажи – и я тебя отведу.

Я с благодарностью кивнула и сказала:– Благодарю тебя за предложенную помощь.

Горан кивнул, когда как раз закончился последний круг. Мы идём дальше молча; Даян и вовсе молчит с того момента, когда Горан влез в наш разговор. Интересно, о чём он думает? Идём мы спокойно, чтобы настроить сбившееся дыхание. Немного сидим на лавочке, буквально пару минут, когда отец отправляет Даяна сражаться с одним из своих воинов.

Даян в поединке со стороны выглядит яростным, даже немного рассерженным; он всю свою силу вкладывает в это. Я удивляюсь: он на самом деле так сражается? Или его что‑то злит? Он выворачивался, делал выпады, лавировал, ставил подножки. Я с восхищением смотрела, как он сражается, и в один миг меня настораживает, какой он рассерженный. Все его манёвры длились минут десять, когда он осекается в выборе движения – и вот меч уже у его горла. Все аплодируют, а Даян с противником жмут друг другу руки, и он идёт сесть возле меня.

– Не знаю, что сейчас сначала будет: то ли твои глаза выкатятся, то ли ты лопнешь от вопросов, – только успел сказать Даян, глядя на меня, и тут из меня полились вопросы.

– Я не знала, что ты такой яростный в бою. Ты при мне сдерживаешься? Ты что, боишься меня ранить? А если нет, то почему ты скрывал от меня своё мастерство? Или почему ты был таким злым?

Друг тихо засмеялся, его плечи судорожно задрожали от немого смеха:

– Гаяна, ей‑богу, можно помедленнее? – Он уже не смеётся, но на его лице красуется жизнерадостная улыбка.

– Что? Мне просто интересно, я никогда не видела тебя таким.

– Скорее, последнее из того, что ты перечислила. Мне не нравится, что этот великодушный индюк лезет в наши разговоры, тем более когда его в них не хотели включать.

Я повернулась на Горана: он сидит через две лавочки от нас и что‑то говорит сестре; та задумчиво кивает в ответ. Оба нас не замечают.

– Ну, он же жених моей сестры. Скоро они поженятся, и они нам станут родственниками. Он, скорее всего, хочет просто подружиться, – подытожила я.

– Так пусть он своей невесте столько внимания уделяет, а не лезет к нам, – его взгляд стал строгим и недовольным.

– Возможно, ты и прав. Но у Зары сегодня нет времени, она дошивает своё приданое. Возможно, Горан и Улада просто хотели скоротать время и подружиться.

– Пусть дружат на расстоянии! – отрезал Даян.

И я его не осуждаю за такие мысли. Ведь мы росли всегда бок о бок друг с другом. Мы уже привыкли к нашей маленькой, но дружной компании. Зара не так часто была с нами – она любила больше заниматься своими делами, да и подруги у неё были со двора. Даяне хоть и с лёгкостью давались знакомства и общение с другими людьми, но они довольно быстро ограничивались простым приветствием.

Пришла моя очередь на проверку прочности, и отец зовёт меня подойти. Я громко выдыхаю, понимая, что на меня будет смотреть много глаз, но иду покорно к нему и принимаю предложенный отцом меч. Отец замечает мою мимолетную заминку и даёт краткие наставления, чтобы я могла собраться с духом, – и это помогает. Втягиваю протяжно носом и иду к своему месту для сражения.

Мой противник оказывается на целую голову выше меня, его тело покрывают крепкие мышцы, а лицо затрагивает лёгкая улыбка.

– Не думал, что так вырастет дочка Ивара. Глядишь, и скоро встанешь в наши ряды, – доброжелательно, с ободрением заявил мой противник. Кажется, его зовут Вячеслав. Я давно его знаю: он служит с моим отцом уже лет десять, он опытный воин. Добрый мужчина и мухи не обидит, но стоит ему с кем‑то скрестить мечи, как доброту словно грозой отсекает.

– Расслабь плечи, ты очень сильно напряжена. Освободи голову от посторонних мыслей, и тогда бой тебе будет даваться с лёгкой уверенностью.

Поворачиваю голову к отцу: тот одобрительно кивает мне, показывая, что он согласен со словами товарища. Рядом с ним стоит Улада и, чинно скрестив руки на животе, что‑то рассказывает; отец же время от времени к ней поворачивается, чтобы что‑то ответить. Я отвернулась и, следуя совету Вячеслава, встала в стойку.Тишину разорвал звон стали – бой начался. Он атакует – я уклоняюсь, парирую, отвечаю коротким выпадом. Его меч описывает дугу, мой скользит вдоль него, отводя удар. Мы кружим по площадке, словно в танце. Я уже привыкла и начинаю не замечать разницы между ним и моим другом.

И вдруг – верхний выпад, но я успеваю заметить и блокирую, отпрыгивая назад. Двойной финт – я замираю на миг, затем резко ухожу вбок, разворачиваюсь и делаю ответный выпад, а он парирует с лёгкой улыбкой. Во мне уже вовсю бушует азарт, но без ярости – чистое удовольствие от процесса, от того, как тело откликается на каждое движение и холод клинка в руке.

Жар от напряжения, лёгкость в ногах – я словно не касаюсь земли. На мгновение замечаю, как Улада в момент разговора лёгким касанием дотрагивается до плеча отца. Я снова отворачиваюсь – у меня нет времени глазеть, сконцентрировала мысли на поединке. Более я не бросаюсь вперёд, а дождалась, когда он слегка перегрузит шаг, теряя баланс. Один миг – и моё лезвие меча замирает в сантиметре от его подмышки. Он замер на мгновение, потом рассмеялся коротким, искренним смехом.

– Вот это ловкость! Я думал, ты пойдёшь в атаку, а ты… – он покачал головой.

– Браво. Не каждый сумеет обернуть свою смекалку против меня. Видимо, верный совет я тебе дал.

Я засмущалась, но с благодарностью поклонилась Вячеславу. Он, как с маленьким ребёнком, меня потрепал по волосам и пошёл смочить горло, а я с гордостью сделала пошагала к отцу. Он молча смотрит на меня, пока я иду; в глазах виднеется гордость за меня, а на губах – лёгкая улыбка.

– Молодец, теперь я вижу – ты готова постоять за себя и кого‑либо другого, – произнёс отец с растроганной улыбкой. – Я пойду домой, у меня дома дела, а вы ещё тренируйтесь. Оставляю Вячеслава за главного. – Он сделал короткую заминку, но затем продолжил: – После тренировки не задерживайся, нам с Достаной нужно кое о чём серьёзно с тобой поговорить.

Он не стал дожидаться ответа, развернулся и стал уходить. Я же коротко кивнула и пошла к Даяну, но наблюдаю картину: его нет на лавочке. Поворачиваю голову – а он уже на поле, скрещивает мечи с Гораном. Злости я не наблюдаю ни у одного, ни у другого – скорее всего, решили помериться силами.

Внезапная усталость накатывает на меня, и я иду, сажусь на лавочку, наблюдаю, как солнце уже начинает садиться, любуюсь, как же это красиво. Но, как только погружаюсь в свои мысли, ликуя своей победой, моё внимание привлекает голос внезапной собеседницы:

– А ты молодец! Видно, что отец много стараний в тебя вложил, – сказала Улада.

Как мы познакомились, этот разговор – первый с того момента, поэтому сейчас мне становится немного некомфортно, я даже не знаю, что ей ответить.

– И ты зря время не теряла, все старания могут тебе пригодиться, – подытожила она.

– Когда‑то я буду защитой нашего дома, а может, смогу тоже стать воином, как отец, – сказала я, чтобы поддержать беседу.

– Ты способна на большее, по тебе это видно.

Я благодарно кивнула в знак благодарности за такие щедрые слова и, похоже, слегка покраснела. Меня сегодня столько хвалят, что даже неудобно. Но я заслужила этих похвал, ведь не зря же столько лет я себя этому посвятила.

Более мы не разговаривали, а наблюдали за боем. Даян сражался с привычной мне тактикой, и в итоге, хоть они немного попотели, мой друг победил жениха моей сестры. Больше никто не сражался. Мы привели место для тренировок в порядок, сложили мечи, и я, заверив друга, что тороплюсь домой, отправилась прямиком туда.

В доме витала тихая напряжённость. Моё нутро стало чувствовать, что здесь что‑то не так. Младшей сестры нет – скорее всего, ещё доделывает своё приданое, значит, вечерняя трапеза будет проходить без неё. Делаю вывод, что такая обстановка – результат предстоящей свадьбы, и сажусь за обеденный стол. Отхлёбывая рыбную похлёбку, замечаю, как мама смотрит на меня с виноватым взглядом, а отец смотрит куда‑то впереди себя. Я же ненароком пугаюсь, что, может, неправильно я так подумала.

– У нас что‑то случилось? Где Зара?

– Пошла на встречу к Горану, – сухо ответила мать и тяжко вздохнула.

– Тогда что же случилось? Вы хотели со мной поговорить, вы поэтому такие? – нервно поинтересовалась я.

– Раз ты завела разговор, оттягивать уже некуда, тем более что ты уже взрослая, и мы давно должны были тебе рассказать… – прервал свой диалог отец и сжал губы в тонкую линию.

– Ну не тяните, что произошло? – чувство страха, что что‑то случилось, будто липким слоем стало ощущаться на мне.

– Только знай всегда, что мы тебя всё равно любим, не отвергай только нас, – взмолилась мать.

Отец набрался мужества, набрал полную грудь, чтобы выдать это на одном выдохе:

– Ты нам не родная дочь!

Настала тишина. А может, они ещё что‑то говорили, но я уже не слышала. В глазах на миг потемнело от такого заявления. В груди бьётся сердце так, будто вот‑вот выпрыгнет. «Нет! Такого быть не может! Это ошибка», – повторяла я про себя. – «Просто какая‑то чудовищная ошибка. Они не могли… не могли столько лет врать". Но я знаю своих родителей – сейчас они говорили на полном серьёзе.

Глава 5

Я вскочила из‑за стола так порывисто, что резной стул с глухим стуком опрокинулся на пол. Слова родителей – страшные, немыслимые – звенели в ушах, словно набат. Не слыша окликов, не замечая ничего вокруг, я устремилась прочь.Ступени старинной лестницы, отполированные сотнями шагов, мелькали под ногами. В висках стучало: «Неправда, неправда, неправда…» – и этот внутренний возглас заглушал всё прочее.Дверь её светлицы распахнулась с таким треском, что со стены дрогнула и чуть не упала резная рамка с семейным портретом. Я сделала два неверных шага – и ноги вдруг подкосились. И рухнула на дощатый пол, ударившись локтями, но даже не ощутила боли.Сначала не было слёз. Только судорожные вдохи, будто я позабыла, как дышать. Потом горло сжалось, и из груди вырвался первый глухой всхлип. За ним – второй, третий. И вот уже слёзы потоком хлынули из глаз, обжигая щёки, капая на тренировочный костюм.Я согнулась, обхватив колени, уткнулась в них лбом. Распущенные волосы, которые были недавно косой рассыпались по плечам, закрывая лицо, словно пытаясь укрыть меня от всего мира.– Почему?.. – прошептала я едва слышно, но вопрос потонул в новом порыве рыданий. – За что?..Время остановилось. Минуты тянулись, как часы. Я сидела на холодном полу, пока слёзы не иссякли, оставив лишь тяжёлое, прерывистое дыхание. Глаза щипало, в груди ныло, но внутри что‑то начало меняться – словно трещина, пробежавшая по стеклу, превращалась в разлом.И вот уже медленно поднимаю голову. Взгляд скользнул по светлице:Я с трудом поднялась, опираясь на резной столбик кровати. Подошла к дубовому шкафу, распахнула тяжёлые дверцы. Руки дрожали, но движения становились всё чётче, всё решительнее. Я вытаскивала вещи – одну за другой – и складывала их в дорожный ларь:сарафан, в котором ходила на ярмарку;тетрадь с детскими стихами, исписанными неровным почерком;ларец с бусинами и пуговицами – их «драгоценностями»;потрёпанного льняного зайчика, сшитого матерью много лет назад.Когда ларь был наполовину заполнен, вдруг замерла. В углу, под кроватью, виднелся край моего первого деревянного меча. На секунду закрыла глаза, затем решительно отвернулась, заканчивая сборы.

После сбора я снова поворачиваюсь, чтобы оглядеть помещение. Столько воспоминаний и радости, столько тайных ночных разговоров с сестрой под одеялом со свечкой… Сколько же девичьих тайн так и останется в этих стенах!Интересно, знает ли Зара, что я ей не родная? Как она это перенесёт? Станет ли горевать по мне или просто забудет, как узнает об этом?Я прикрываю глаза от новой волны боли в душе. Слёзы, будто градинки, с шумом падают на пол. Снова открываю глаза. Вспоминаю, сколько ночных кошмаров я здесь пережила, как они изматывали меня по ночам. Сколько себя помню, я это терпела. Пора брать себя в руки.Вновь разворачиваюсь, но уже в сторону двери, и шагаю вперёд. По дороге решаю, что стоит спросить, как и когда они меня нашли, и извиниться перед теперь уже приёмными родителями. Эти люди вложили в меня годы и души – я не имею права так к ним относиться.Спускаюсь к ним с немым спокойствием. Достана замечает в моей руке ларь и тихонько всхлипывает, оставляя тару с посудой. Ивар же сжимает челюсть; невольно замечаю, что он цедит медовуху. Но они оба молчат, лишь наблюдают за мной. Я возвращаюсь за стол.

– Когда? Когда и как вы меня нашли? Может, у кого‑то забрали? – не глядя на них, спросила я.

– Ну что ты, Гаяна! Отец был на задании девятнадцать лет назад. Там был настоящий погром. Он помогал тогда людям разгребать завалы и тушить пожары. Он услышал детский плач и кинулся разгребать – а там ты. Чудом уцелевшая, ни единой ссадины. Ты была сильно напугана. Отец пытался отыскать твоих родителей, но результат был безутешный. Видимо, их не было дома в момент крушения либо их завалило в другом месте. Он, не раздумывая, забрал тебя с собой.

Когда за застольем я слушала печальную историю Горана – как он и Улада тоже чудом уцелели от гнева Велеса, как лучи луны уничтожали всё вокруг и только благодаря соседям, которые поспешили на помощь, они сейчас живы и здоровы, – у меня не находилось слов, чтобы описать свой шок. Я и не думала, что сама – участница подобной судьбы. Решаю проглотить нахлынувшие эмоции и кое‑что узнать:

– А этот погром не связан ли с той же трагедией, про которую рассказывал Горан?

– Это одна и та же трагедия, – сухо сказал Ивар.

Он всегда был скуп на эмоции – душераздирающие сцены давались ему с трудом.

Я нервно схватилась руками за плечи. Как же так получилось? Я должна была что‑то заподозрить: день был очень хороший, а мои дни проходят не так. Вновь вспоминаю отрывок из рассказа Горана о том, что луна своими лучами всё уничтожила. Так вот почему она мне постоянно снится!

– Тогда когда у меня день рождения? – почти ушедшая в свои раздумья, спросила я.

– Этого мы точно не знаем. Предположительно, тебе было пару месяцев, когда отец тебя нашёл, – приложив руку к грудной клетке, продолжила Достана. – Гаяна, дитятко, не уходи. Не отпускай наши сердца. Мы тебя любим и дорожим тобой, как родной. Ты нам и есть родная.

Я молча встала из‑за стола и повернулась к входной двери всем телом:

– Простите меня, если когда‑то причинила вам боль или задела обидой ваши души. Я неимоверно благодарна вам за вашу теплоту и заботу, но мне надо идти – теперь у меня есть дела.

Я не стала более оборачиваться, а пошла к выходу. Краем уха слышу, как приёмная мать всхлипывает от плача. Меня это ранит, но мне нужно идти.

– Не забывай нас, дочь. Мы будем ждать тебя обратно домой, – с большой нотой грусти произнёс Ивар.

Я останавливаюсь, но, не поворачиваясь, коротко киваю. Я не могла повернуться, потому что у меня самой глаза были полны слёз.

Выхожу и направляюсь на поиски Горана, чтобы избавиться от ночных кошмаров, которые будут мешать в моём дальнейшем путешествии..

***

Я шла по пыльной дороге, а в голове крутились обрывки воспоминаний и новые сведения. Луна… Погром… Мой день рождения, которого я оказывается никогда не знала. Всё это сливалось в один неразрешимый клубок.

Горан с Уладой жили на окраине деревни – в старом доме с кривой крышей и скрипучими ступенями. На поиски дома у меня ушло около часа. Странно, такой дом с их образом никак не вязался. Я постучала, но ответа не последовало. Толкнула дверь – она поддалась со стоном. Внутри царил полумрак, пахло потом и воском.

– Горан? – мой голос дрогнул.

Из глубины дома донёсся шорох.

– Улада?

– Парень появился в дверном проёме, опираясь на резной косяк. Его глаза, казалось, видели куда больше, чем положено человеку.

– Ох это ты! А где Зара? Она уходила к тебе. – встревожилась я.

– Я её отправил домой. – сухо ответил парень.

– Жаль, мне так не удасться попрощаться с ней. – опечаленно смирилась я. Может это и к лучшему.

– Я знал, что ты придёшь, – произнёс он тихо. – Видел это в зеркалах ночи.

Я сглотнула ком в горле:– Что ты несёшь? – недоверчиво спросила я. -Ты знал обо мне. С самого начала?

Он медленно кивнул, подошёл к столу и зажёг свечу. Пламя дрогнуло, отбрасывая странные тени на стены.

– Ты – дитя лунного погрома. Того самого, что стёр с лица земли почти целый край. Но ты выжила. И мы выжили. А ты не просто выжила – ты сохранила в себе отголосок той силы, что обрушилась на нас той ночью.

У меня чуть не отвисла челюсть, наблюдая как уже привычный мне Горан, стал совершенно противоположным себе. Но решаю спросить:

– Сила? – я невольно сжала кулаки. – Я лишь видела кошмары. Они терзали меня годами!

– Кошмары – это эхо. Отголоски того, что ты не можешь вспомнить. Но пришло время узнать правду. – Он протянул ко мне руку. – Готова ли ты увидеть то, что скрыто за завесой твоих снов?

Я колебалась. Может он не в себе? В ушах стучала кровь, а в памяти всплывали лица Достаны и Ивара – их слёзы, их слова любви. Но вместе с этим я чувствовала: если не узнаю правду сейчас, эти кошмары будут преследовать меня вечно.

– Да, – выдохнула я. – Я готова.

Горан кивнул, достал из сундука старинный кристалл, сверкающий серебристыми прожилками.

– Смотри в него. Не отводи взгляд. И вспомни…

Кристалл засветился, я отшатнулась, и в тот же миг мир вокруг растворился. Я увидела:

огненное небо, рвущееся на части;

луну, налитую кроваво‑алым светом;

силуэты людей, мечущихся в панике;

и себя – маленькую, лежащую в колыбели под обломками рухнувшей стены.

– Это было не просто стихийное бедствие, – прошептал Горан где‑то в стороне. – Это было предзнаменование. И ты – его ключ.

Я хотела закричать, но звук застрял в горле. Воспоминания накатывали волной, раскрывая то, что было сокрыто годами:

шёпот звёзд, говоривших со мной в ночи;

тени, шепчущие забытые слова;

и ту самую луну, что теперь звала меня по имени.

– Что… что это значит? – прошептала я, чувствуя, как дрожат руки.

– Это значит, – ответил Горан, – что твой путь только начинается. И если хочешь избавиться от кошмаров, тебе придётся принять то, что ты есть.

Я закрыла глаза, пытаясь осмыслить услышанное. Но одно знала точно: вернуться к прежней жизни уже не получится. Теперь передо мной лежал иной путь – путь, освещённый лунным светом.

Я будто опомнилась и невольно оглядела полутёмную комнату, пытаясь отыскать знакомый силуэт. Но в доме царила непривычная пустота нет Улады с тихим, внимательным взглядом.

– Где Улада? – голос дрогнул, выдавая нарастающую тревогу. – Улада ведь всегда рядом с тобой…

Горан медленно повернул голову к окну, где луна отбрасывала бледные полосы света на пыльный пол. Его пальцы сжали край стола, словно он взвешивал каждое слово.

– Ей нельзя было оставаться, – произнёс он наконец, не глядя на меня. – Улада почувствовала приближение бури ещё перед закатом. Сказала, что тени шепчут о новой волне… о том, что лунная сила пробуждается не только в тебе.

Я сжала кулаки, чувствуя, как холод пробирает до костей.

– Ты отправил её прочь? Одну?

– Не я, – Горан поднял глаза, и в их глубине мелькнуло что‑то неуловимое, почти болезненное. – Она ушла сама. Улада видела знаки в пламени свечи – говорила, что её ждут в другом месте. Там, где она сможет помочь удержать равновесие, пока ты… пока ты будешь проходить свой путь.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь потрескиванием свечи. Я представила Уладу – будто она может успокоить бурю одним прикосновением, прочесть судьбу по расположению звёзд.

– Она в опасности, – прошептала я, чувствуя, как внутри разгорается пламя тревоги. – Ты знаешь это, да?

Горан шагнул ко мне, его тень растянулась по стене, словно крыло неведомого существа.

– Все мы в опасности, Гаяна. Но её путь – не твой путь. Как и твой – не её. Улада выбрала свою дорогу, чтобы ты смогла пройти свою.

Он поднял кристалл, и тот вновь замерцал, отражая лунный свет.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках. Мысль о том, что девушка сейчас где‑то там, сталкивается с неведомыми угрозами, жгла изнутри. Но в то же время я понимала: если не завершить то, ради чего пришла, если не принять свою силу – её жертвы окажутся напрасными.

– Покажи мне ещё, – произнесла я твёрдо, глядя в глубину кристалла.

Вдруг яркая вспышка кристалла ослепила всю комнату – я не вижу ничего, кроме белого света, меня будто парализовало. Вдалеке, крадутся, словно две лани, огромные тени. Вдруг из теней выходят две женщины; они не видят меня. Одну из них узнаю – это та, что приходила ко мне во снах, только на ней плащ. Я завороженно наклонила голову в бок: он что правда из звёзд, как говорится в легендах!? Из-за плаща её имя сразу стало понятно, эта девушка похожа на Нонцену – одну из дочерей Велеса. Вторая совсем не знакома, но я пометила в её волосах зелень. Выходит что она оживший мертвый утопленник? А может она богиня лета? Хотя я даже не знаю как она выглядит. От их злорадного смеха предательски бегут мурашки по коже и накатывает уже знакомая боль в груди.

– Это дочери бога Велеса. Как раз они и задумали новую катастрофу.

– Но дочерей должно быть три, я точно помню рассказы, – не понимая, замешкалась я. Значит та с зеленью вовсе не мёртвая.

Горан взял небольшую паузу, отчего невольно стало не по себе. Внезапно он крепко сжимает камень в руке – и всё вновь исчезает.

– Всё дело в том… что третья сестра – это ты!

Глава 6

Ночь выдалась удивительно тёплой, а лёгкий летний ветерок нежно ворошил траву и молодые листья деревьев, наполняя воздух приятным, убаюкивающим шорохом. Всё это могло бы показаться мне поистине прекрасным – если бы не мой «насыщенный» день, в котором я сначала будто взлетела на самую вершину опасной скалы, а затем стремительно рухнула вниз.

Я отворачиваюсь от кривого окна, за которым разворачивается эта безмятежная картина. Нужно выдвигаться не позже утренней трапезы – иначе придётся пробираться ночью через лес, где бродят голодные волки. В темноте ориентироваться сложно, и предвидеть беду заранее просто невозможно. Горан разрешил мне остаться здесь до отъезда и сам вызвался быть моим сопровождающим. Оставался лишь один вопрос – с лошадьми. Пешком такой путь растянется на недели! Я открываю свой ларь и достаю маленький мешочек, в котором хранится скудное количество драгоценных украшений. Всего три побрякушки – я их никогда не носила, но они были дороги мне как память. Однако теперь обстоятельства принимают совсем иной оборот, и я принимаю тяжёлое решение с ними распрощаться.Первым был кулон из Алатыря. Достана подарила его мне в десять лет, когда я тяжело болела. Она говорила, что этот камень наделён волшебными и целебными свойствами, что отец привёз его когда‑то с острова Буян и что в своё время он помог и ей. Вторым – массивное золотое кольцо с великолепным смарагдом. Его подарил мне приёмный отец на восемнадцатые именины, заметив, что камень идеально подходит к моим зелёным глазам. Правда, я постоянно тренировалась и так и не нашла повода его надеть – да и вообще не привыкла к украшениям.Третьим – тонкая серебряная цепочка, которую Даян выменял у каких‑то проезжих торговцев на шкуру волка из своей комнаты. На цепочке висел маленький камушек из яхонта – он смотрелся настолько гармонично, что сердце замирало. Этот подарок был знаком дружбы и приурочен к моим двадцатым именинам. Тогда я убрала цепочку в мешочек и больше не доставала, боясь потерять. Отгоняю нахлынувшие воспоминания и перевожу взгляд с украшений на Горана. Он сидит за ветхим деревянным столом и разливает свежезаваренный мятный чай по двум кружкам. Заметив мой взгляд, он молча указывает на свободный стул, приглашая присесть.Я молча опускаюсь на стул, в голове – вихрь вопросов. Но всё же, не выдержав, решаюсь задать хотя бы один. Если он не захочет отвечать, настаивать не стану.

– Что ты скажешь Заре о своём отъезде?

Рука Горана замирает, так и не дотянувшись до кружки. Он сжимает губы – очевидно, об этом он не подумал.

– Нет времени размышлять, скажу как есть, – пожимая плечами, признаётся он.

– Ты понимаешь, что ранишь её? Перед самым венчанием ты решаешь уехать – и не с ней, а со мной! Со стороны это выглядит совсем иначе, – выпаливаю я, отпив горячий напиток.

– У нас нет выбора. Одну я тебя отпустить не могу – ты ещё не до конца осознаёшь, с чем столкнёшься.

– Это несущественные жертвы по сравнению с тем, что грозит моей сестре, – я осекаюсь, проглатываю невидимый ком и торопливо добавляю: – То есть неродной сестре. Но мы росли вместе, она мне как родная.

– Если бы она оказалась на твоём месте, поступила бы иначе, – деловито отпивая из стакана, серьёзно заявляет он.

Мои брови взлетают вверх от такого заявления:

– С чего такие предположения?

– Мои зеркала видят не только будущее, но и его вероятные варианты. Мы долго не знали, кто ты и как выглядишь – зеркала показывали лишь эту деревню. Три года ушло на то, чтобы найти твой дом, но мы всё ещё не понимали, кто именно ты. Нам нужно было попасть в ваш дом, но подходящего повода не находилось. Мы не могли рисковать, поэтому начали заводить знакомства наугад… И промахнулись. Зара оказалась не той. Тогда мы с Уладой придумали план с венчанием. Когда мы встретились на застолье, мои зеркала показали два варианта событий – один с Зарой, другой с тобой. Увидев фрагмент про твои сны, мы сразу поняли: ты именно та, кого мы искали все эти годы. Твой возраст лишь подтвердил это. Жаль, что мы не обнаружили тебя раньше – было бы время подготовиться, – с лёгкой досадой завершает он свой рассказ.

Пока он говорит, я даже не замечаю, как отвисла моя челюсть:

– Получается, венчание было лишь частью плана, чтобы найти меня?!

– Именно так, – Горан замечает, что во мне нарастает волна возмущения, глубоко выдыхает и продолжает: – Я понимаю, что мы поступили не лучшим образом, но этому есть объяснение. Наши действия – ничтожные жертвы по сравнению с тем, что произойдёт, если мы не справимся.

Я решаю отложить назревающий скандал и задаю другой вопрос:

– Что ты видел в своих зеркалах? Какие события были у Зары?

– Она не испытывала тревоги из‑за ваших сестринских уз. Приняла всё как должное. Ей было безразлично, как ты отреагируешь.

– А если бы вы начали с меня, а не с Зары? Как бы ты поступил в плане венчания? Как вышел бы из такой ситуации?

– Этого бы не произошло. Если бы мы начали с тебя, зеркала сразу бы тебя узнали. Дальше было бы проще. Но ты не попадала в наше поле зрения – видимо, из‑за тренировок. Кстати, очень хорошо, что Ивар все эти годы занимался с тобой. Но во время привала мне нужно будет сразиться с тобой, чтобы проверить, насколько ты готова. Если этого окажется мало, я займусь твоим обучением.

– Я думаю, что готова. Тем более, насколько я помню, ты проиграл Даяну.

– Это было сделано лишь для того, чтобы унять его ревность, позволить ему самоутвердиться.

– Ты специально ему проиграл?! – я широко раскрываю глаза. – Если бы Даян узнал об этом, его бы это глубоко задело.

– А зачем ему об этом говорить?

Наши кружки опустели, и мы решаем отдохнуть перед дорогой. Утром Горан отлучится, чтобы выменять мои драгоценности на лошадь – у него‑то она оказывается уже есть, нужно найти только для меня.Горан выделяет мне комнату Улады и уверяет, что ночные кошмары больше не будут меня мучить. Я устало киваю и плетусь к кровати, отчаянно надеясь, что смогу проснуться вовремя.Сон выдался крепкий, как и полагалось спокойный. Но я уже утром сквозь сон почувствовала, что на улице – настоящее пекло! Мой тренировочный костюм лип к телу, словно вторая кожа. Идя до кровати, я едва держалась на ногах – не хватало даже сил его снять. Неприятные ощущения на коже сводили с ума, а волосы мокрыми прядями прилипли ко лбу.

Я резко откинула одеяло, надеясь хоть немного остыть, но тут же поморщилась: по комнате начал расползаться неприятный запах. «Мне срочно нужно помыться! – пронеслось в голове. – Но сначала надо понять, есть ли кто дома!»

Прислушиваюсь к звукам – в доме царит мёртвая тишина. «Наверное, Горан уже ушёл», – подумала я с досадой. Что ж, придётся разбираться самой.

Обхожу второй этаж – пусто, только две безликие комнаты, в одной из них я ночевала. Спускаюсь на первый – и здесь ни следа купальни! Неожиданно осознаю: в таком виде мне придётся выйти на улицу. Сердце ёкнуло от мысли о том, как это будет выглядеть, но выбора нет.

Быстро хватаю свежий костюм и направляюсь на задний двор. Там замечаю коня – бедняга явно изнывает от жары. Наливаю ему воды из бадьи, и он с благодарным взглядом наклоняет голову, жадно припав к воде.

Оглядываюсь по сторонам и вдруг замечаю ветхий сарай. «Может, там что‑то есть?» – мелькнула надежда. И я решительно направляюсь к нему.

Насколько я была рада, когда обнаружила таз с деревянным ковшом, стоявший на дощатой полке, и большую бадью уже с остывшей водой! Похоже, Горан сам так и не успел помыться. Выбора не было, и мне пришлось мыться холодной водой с каким‑то куском мыла. Похоже, оно с лавандой – делаю вывод, что это мыло Улады. Поэтому после водных обрядов решаю, что нужно соскрести мой пахучий костюм, и использую то же самое мыло.

Я с лёгким облегчением захожу в дом, соображая, что нужно что‑то поесть, но ничего не нахожу. Слегка понуриваю плечи от досады, что нам даже нечего будет собрать в путь, а ведь ехать немало. Ухом прислушиваюсь и замечаю приближающийся топот копыт – значит, Горан уже возвращается. Но, прислушавшись лучше, слышу, что там несколько лошадей. Я нервно заёрзала, понимая, что он не один, – топот уже раздавался около дома.

Вдруг дверь распахивается, и в дом влетают двое: Даян и Зара. Следом за ними размеренным шагом шёл Горан. Увидев мой растерянный взгляд, он поднял примирительно руки, дополнив:

– Я им всё объяснил, даже кристалл показал. Но они настойчиво засобирались к тебе, даже дальше слушать не стали.

– К чёрту! – выкрикнул Даян. – Ты собираешься ехать одна? Да что там одна! Ты посчитала, что нам не надо даже прощаться?!

Я виновато опустила голову, понимая, что поступила эгоистично.

– Простите меня. Я думала, что вы не поверите.

Даян со злостью швырнул какой‑то мешок – тот с грохотом приземлился на пол.

– И ты в самом деле подумала, что я отпущу тебя одну?! – слегка приподняв одну бровь, театрально удивился он.

Я молчу в ответ. Но понимаю, что театральность – это лишь прикрытие, а вопрос был на самом деле серьёзный. Последовал новый вопрос, но уже более спокойным голосом:

– Ты, видимо, позабыла, что мы с самого детства каждый день вместе тренируемся…

Мои слёзы постепенно начали собираться в глазах, а он всё так и продолжает:

– Ты хотела оставить своего друга тренироваться с манекеном? – издав еле слышный добрый смешок, спросил он.

Мои же слёзы предательски закапали на пол, голова моя была всё так же склонена. В один миг я не выдерживаю, срываюсь с места и бегу к лучшему другу, чтобы уткнуться лицом ему в грудь. Я заревела взахлёб, он же от такой реакции растерялся – прежде я так не делала. Но, по правде, Даян сейчас для меня самый близкий человек, мой лучший друг, который ни разу меня не предал. Его сердцебиение ускорилось, но он собрал волю в кулак и лёгким движением руки начал гладить меня по волосам, приговаривая:

– Знаем мы всё, можешь не объяснять. Знаем про всё. Может, твоей сестре сейчас тяжелее, но мы никогда бы не бросили тебя.

– Так Зара, оказывается, мне не сестра! Всю мою прожитую жизнь меня держали в неведении! – Я проглатываю слёзы и поворачиваю голову к названной сестре. – А ты знала об этом? Как давно ты это скрывала? – Я отрываюсь от груди друга и продолжаю смотреть на Зару в ожидании её ответа.

Она же повернулась спиной, зашагала медленно к тому самому окну, сомкнув руки за спиной.

– Я узнала вчера, когда вернулась домой от Горана. Родители до сих пор сами не свои, переживают. Мать места не находит.

Она резко развернулась – на её лице виднелась доля упрёка:

– А какую реакцию вы от меня ждали?! Я вечером узнаю, что моя сестра и вовсе не сестра мне, что она ушла неведомо куда. На душе неспокойно стало, я переживала. Надеялась, что мой теперь уже бывший жених будет поддержкой, но оказалось, всё это – фикция, чтобы найти тебя… – Она ткнула в меня пальцем, но всё же продолжила: – А я оказалась просто пешкой в игре! – Она тяжко вздохнула. – И вы сейчас надеетесь, что я буду такой же, как раньше? Нет, мои дорогие, я не буду такой! В моей душе двойная брешь, и это всё из‑за тебя, моя «сестра»! – Последнее она выплюнула, будто бы неприятная горечь появилась на языке.

Она показала взглядом на принесённый Даяном мешок:

– Там еда и вода, я собрала вам это в дорогу, но это была моя последняя помощь – более ничего не просите! Больше мне здесь делать нечего. Я посмотрела и убедилась, что всё в порядке, более и не требовалось. По крайней мере, совесть меня мучить не будет.

Зара внезапно оторвалась от места и поспешно направилась к двери, но у выхода, не оборачиваясь, притормозила:

– Провожать не стоит, сама доберусь! – Она хлопнула дверью у себя за спиной.

Я молча моргала и одновременно не могла поверить, что моя, так сказать, «сестра» способна на такую дерзость, тем более по отношению ко мне. Во всяком случае, я не ожидала такой реакции. Поворачиваюсь к Горану, чтобы спросить:

– Что ты ей рассказал? Почему она на меня так реагирует?

– Всё, я рассказал всё как есть. Даже в кристалле показал. А чему ты удивляешься? Я тебе сразу сказал, что она бы не сожалела, оказавшись на твоём месте, и то, что она сейчас на своём, натуру её это не меняет – какая есть, в своём обличии. – Широко развёл руками Горан.

– Но мы так ранее не общались… – растерялась я.

– А ты ещё не поняла? Всё потому, что между вами никогда не стояли мужчины.

Объяснение Горана прикрывает неловкий кашель Даяна. Он повернул голову к последнему:

– Я не про это имел в виду.

А я неловко вспоминаю, как у меня самой проглядывалась ревность, когда я узнала про то, что она собралась венчаться; как невольно стала ревновать Даяна; как, не контролируя эмоции, нагрубила ему, а потом женихом оказался вовсе не он.

– Если хочешь, могу посмотреть в зеркалах, как у вас будет в дальнейшем? – предложил мой новый друг.

– Посмотреть в чём? – удивился Даян.

– Долгая история, – отмахнулся другой.

– Пора собираться, если мы не хотим стать едой для волков.

Мои глаза невольно заметались в поисках, с чего бы начать.

– Гаяна, ты уверена, что именно ему нужно с тобой ехать? Может, лучше поеду я? – остановил меня за руку друг.

– К чему твои жертвы? Ты у меня остался один близкий, я бы не хотела тобой рисковать, даже если ты хорошо обучен воинскому искусству.

– Вспомни, что я тебе говорил про него. Ты всё-таки уверена?

– Конечно, уверена! – заверила я.

– Тогда я еду с вами! – отрезал Даян, махнув рукой.

Это было не предложение, а решение, которое, похоже, я не смогу переубедить. Я молча перевела взгляд на Горана. Тот, скрестив руки на груди, сказал:

– Пускай едет. Если ещё, не добравшись до места, не наделает в штаны.

Даян, цокнув языком, закатил глаза, но отвечать не собирался. Видимо, он был настроен решительно. Сборы отняли у нас ещё час, потому что нужно было ещё перекусить, а потом уже выдвигаться в путь. Выдвинулись мы около полудня. При быстрой езде нам удастся преодолеть лес, но то, что мы с Даяном ехали на одной лошади, меня немного смущало. Он то прижимался ко мне телом, то хватался за талию, что мне вконец надоело. Такие прикосновения пробуждали во мне что‑то странное, не похожее на что‑то спокойное: у меня щекотало в животе, а сердце билось сильнее. Поэтому я поменялась местами, сославшись на то, что должна ехать сзади, несмотря на то, что это моя лошадь. Даян ничего не заметил, поэтому я с облегчением выдохнула. А может, он добивался такой реакции?Первый час поездки мы ехали молча, а у меня было время побыть со своими мыслями. На следующий день осознание, после того как я узнала, что я своим родителям не родная, резало тонким лезвием душу, оставляя тонкую брешь, кажись, которая вот‑вот начнёт расползаться. Но самое странное, что Горан утверждает, что я – сестра дочерей Велеса, то есть, получается, третья дочь? Или какая по счёту? По легендам, у бога Велеса есть три дочери: Порвата, Нонцена, которую я узнала, и Дирцея. Нонцена, точно помню, считалась средней сестрой, но та, что с зеленью, – непонятно какого возраста. Из‑за их божественного бессмертия они практически не различимы в возрасте. Значит, узнать, какая по счёту могла бы быть я и какое у меня могло быть имя, сейчас не удастся. Но когда? Когда мы доберёмся до места? А может, Горан всё знает, и его стоит спросить?

Горан невольно замечает, что я на него засмотрелась, и ровняет лошадь с нашей. В его взгляде виднеется взволнованный интерес, будто я забыла о чём‑то важном.

– Что‑то случилось?

– Хотела спросить, как зовут тех сестёр, из ведения которых ты мне показал?

Его взгляд поменялся, он теперь стал обычным.

– Порвата и Нонцена, – сухо ответил он.

– Кто Нонцена, я поняла – как раз она приходила ко мне во снах. Но вторая, выходит, Порвата? Откуда ты знаешь?

– По описанию в легендах, девушка с зеленью или колосьями в волосах зовётся Порвата. Она должна быть старшей сестрой. Следом идёт Нонцена – её ты сама узнала, скорее из‑за плаща из звёзд поняла, кто она есть.

– То, что я третья сестра, – это действительно правда? – не отставала я.

– Именно так, – глядя вперёд, отвечает Горан.

– Значит, моим именем должно быть Дирцея?

– Да, – коротко ответил он.

– А какая она?

Я не читала сказки о них, но Зара в шутку говорила, что сама вторая дочь Велеса, Нонцена, решила подшутить надо мной. Я не находила этому логичных объяснений и поэтому вскоре позабыла об этом. Но когда перед моим лицом стало явление, то описания сводной сестры вновь всплыли в голове.

Горан коротко вздохнул – ему явно надоело отвечать на такие вопросы.

– Она представлялась в образе нагой девушки. Её глаза были игривы и полны соблазна, тело – белоснежно. На месте левой груди находился луч, через который можно было еле разглядеть бьющееся сердце – и то если присмотреться.

– А откуда ты столько узнал?

Горан повернул на меня уставшее лицо от объяснений.

– Если бы кто‑то любил читать книги, то тоже бы знал.

Я намёк поняла, что пора заканчивать с расспросами, и что‑то невнятное забубнила под нос. Решаю пока не задавать вопрос, откуда ему всё известно, включая про меня.

Оставшиеся три часа мы ехали то молча, то объясняя Даяну всю ситуацию, чтобы он тоже включился, раз решил ехать со мной. Проехав четыре часа, сильно гнав лошадей, мы решаем устроить привал хотя бы на пару часов, чтобы лошади остыли и попили воды.На улице пекло, но Даян разводит костёр, чтобы мы могли заварить чай. От этого костра становится ещё невыносимей, и я ухожу в растянутую тень под берёзой, чтобы остыть. Похоже, будто от меня идёт пар. Я растянулась на зелёной траве, приняв расслабленную позу, как что‑то мелькнуло слева. Я, ничего не понимая, встаю на локтях, пытаясь разглядеть, что это могло быть, как внезапно справа на меня налетает кто‑то с мечом. Этот кто‑то, видимо, пытался разрубить меня надвое. Я только успеваю откатиться, ошарашенно глядя на Горана.

– Ты же мог меня разрубить! – отойдя от шока, закричала я.

– Уже вижу, что ты достаточно не готова, – с наглым лицом подытожил он.

– Я тебе сейчас! – я разозлилась, ведь моя жизнь была на волоске от смерти.

Я мгновенно подскочила на ноги, выхватывая меч.

– Гневом ничего не решить. Твоя голова занята другими мыслями, в итоге ты проиграешь. Уже две ошибки, Гаяна! Ещё одна – и мне придётся заниматься с тобой.

Вдалеке бежит Даян. Он летит с большой скоростью, а в руке – меч. Но я гневным тоном выкрикнула ему, чтобы не лез. В ответ он остановился – на его лице читался переполошенный вид. Но мне не до этого: нужно преподнести урок этому самоуверенному, чтобы вновь он больше такого себе не позволял. Я сжала рукоять меча так, что пальцы побелели.

Горан стоял напротив, невозмутимый, чуть склонив голову, словно разглядывал забавную зверушку.

– Ты думаешь, это игра? – процедила я, медленно делая шаг влево. – Ты мог убить меня!

– Мог, – спокойно согласился он. – И убью, если не научишься держать себя в руках. Гнев – твой главный враг, Гаяна. Посмотри на себя: дыхание сбито, стойка кривая, меч держишь, как дитя игрушку.

Я стиснула зубы. Он прав, и от этого становилось ещё горше. Но позволить ему торжествовать я не могла. Резкий выпад – меч свистнул в воздухе, целясь в плечо. Горан легко отбил удар: его клинок со звоном встретился с моим, отбрасывая оружие в сторону.

– Третья ошибка, – произнёс он с ледяной усмешкой. – Теперь ты моя ученица.

Я рванулась вперёд, забыв обо всём: о палящем солнце, о далёком крике Даяна, о пульсирующей в висках ярости. Меч пел в моих руках, но каждый удар разбивался о невозмутимую защиту Горана. Он двигался с ленивой грацией хищника, то отступая, то нанося короткие, точные удары, заставляя меня метаться по поляне.Вдруг он сделал ложный выпад. Я инстинктивно раскрылась, и в тот же миг его клинок замер у моего горла.

– Достаточно, – произнёс он, опуская меч. – Ты быстра, но слепа. Гнев застилает глаза.

Я опустила оружие, тяжело дыша. Пот струился по лицу, рубашка прилипла к спине. Где‑то на краю сознания мелькнула мысль: «Он прав».Даян подошёл ближе, всё ещё сжимая меч. Его взгляд метался между мной и Гораном.

– Ты в порядке? – спросил он; голос дрожал от сдерживаемого волнения.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горан тем временем развернулся к костру, будто ничего не произошло.

– Чай остыл, – бросил он через плечо. – Пока вы тут разыгрывали баталии, я мог бы успеть выспаться.

Я сжала кулаки, но вместо того, чтобы вспыхнуть вновь, глубоко вдохнула. Солнце всё так же палило, костёр трещал, а где‑то вдали слышался шелест листвы. Мир не рухнул. Я жива. И теперь… теперь у меня есть новый учитель.

Глава 7

После двух часов отдыха уже догорал когда‑то разведённый костёр. Солнце уже так не палило, а мягко ощущалось на коже. Мы допивали второй стакан чая, и я по‑прежнему недовольно поглядывала в сторону Горана. То