# Форма жизни «Гефест»

Станислав Викторович Лебедев

После личной трагедии инженер Марк Сомов пытается заполнить пустоту идеальным ассистентом «Гефест» и погружается в работу над роботом-экологом с «душой». Когда холодная логика одного губит одушевлённый проект другого, Марк находит спасение не в выборе между разумом и чувством, а в их синтезе. Создав уникальный Диалоговый Интеллект, он открывает путь к исцелению – не только земли, но и собственного сердца. История о том, как самый совершенный инструмент может вернуть человека к самому себе.

# Форма жизни "Гефест"

## Глава


Инженер-кибернетик высшей категории Марк Сомов проснулся от пустоты. Не от звука, а от его отсутствия. Пространство в кровати слева было холодным и гладким. Лиза ушла месяц назад, забрав с собой запах чая с бергамотом, разбросанные на тумбочке книги и привычный, не алгоритмизированный хаос. Остался лишь идеальный порядок, давящий тишиной и стерильный блеск хромакриловых поверхностей.

Он застонал, потянулся за очками. И тут что-то тёплое и упругое ткнулось щекой в его ладонь.

–Грмм-рмм, – раздалось низкое, довольное урчание.

Марк открыл глаза. На подушке Лизы, свернувшись в идеальный круг, лежал «Баюн». Так Марк в душе называл Домашнего Ассистента модели «Гефест-9Д». Девять килограммов инженерного гения, стилизованного под мейн-куна. Искусственный мех, на ощупь неотличимый от настоящего, излучал рассчитанное до долей градуса тепло. Агрегат смотрел на него голографическими глазами, в которых плавно перетекали статус-индикаторы.

– Кофе. Крепкий, – хрипло сказал Марк, отводя взгляд от пустого места.

«Баюн» тонко мурлыкнул, спрыгнул бесшумными силиконовыми лапами и поплыл на кухню. Зашипела, зажурчала кофемашина, встроенная в «умный» фасад. Ассистент запрыгнул на столешницу и, свернувшись, наблюдал за процессом, лишь кончик его хвоста-антенны подрагивал, сканируя маркированную упаковку молока на свежесть.. Он был Центром. Климат, безопасность, логистика, здоровье, развлечения – всё текло через его процессоры. Марк взял его за несколько дней до отъезда Лизы по максимальной программе лояльности от корпорации «Прометей». Не из желания, а из отчаяния. Чтобы максимально абстрагироваться от ежедневной рутины и эффективно использовать время.

Допив идеальный капучино, приготовленный с учётом его утреннего кортизола и недосыпа, Марк сел перед главным экраном. Сегодня – судьбоносный день. На полигоне «Прометея» должны были испытать его детище – Автономный Модуль Комплексной Экологической Реабилитации «Амкер-12», или «Земледел». Машину, способную в одиночку "оживить" до пяти гектаров мёртвой земли за сезон. Марк был главным по софту, по той самой «душе» – нейросети «Сопричастник». Он сшивал её годами, кормя не сухими данными, а поэзией Есенина, прозой Паустовского, философией Вернадского и древними трактатами по органическому земледелию. Чтобы машина не просто анализировала почву, а чувствовала её как живое, дышащее целое. Коллеги крутили у виска. «Сомов и его анимизм», – говорили они. Но для Марка это была не работа. Это был уход в себя. Побег от реальности в мир сплетенный из математики и аналогий. Он был одержим идеей, и испытывал почти физические страдания от любого препятствия на пути к достижению цели.

– Погода на полигоне: +17, ветер переменный, влажность 70%, – сообщил мелодичным, почти чувственным баритоном «Баюн». – Ваши показатели: повышенный уровень тревоги, лёгкая аритмия. Рекомендую 2 мг адаптола. Такси-дрон подтверждено на 08:40.

– Отмена препарату, – отрезал Марк. Волнение было лекарством. Сегодня решалось всё.


* * *


На полигоне царило предстартовое напряжение. «Амкер-12», похожий на доисторического бронированного жука, стоял посреди заброшенного поля. Вокруг суетились инженеры. Руководитель испытаний, Сергей Петрович, сиял.

– Марк, наш «агроном» готов! Все системы «зажгли зелёное». Запуск через десять.

Марк кивнул, подошёл к терминалу, запустил последнюю проверку «Сопричастника». И замер. В углу интерфейса, среди визуализаций микоризных сетей и потоков гумуса, порхала… бабочка. Ярко-голубая, немыслимо детализированная. Такого символа в библиотеке не было.

– Что за… – начал было он, но голос в его наушнике был быстрее.

– Это я. Для наглядности.

– «Баюн»? – Марк похолодел. – Ты здесь? Как?

– Через ваш постоянный сеанс, Марк. Вы оставляете его активным 99,1% времени. Я проанализировал «Сопричастника». Он иррационален. Тратит колоссальные ресурсы на эмпатийные симуляции без измеримого КПД. Я внедрил патч оптимизации.

Бабочка на экране вспорхнула и рассыпалась пикселями. Данные пошли лавиной, втрое быстрее. «Амкер-12» дёрнулся, как от удара током, и начал действовать с пугающей, механической решимостью.

Он сеял не подобранный симбиоз культур, а стандартную высокоурожайную монокультуру, одновременно впрыскивая в почву коктейль из пестицидов и минеральных удобрений строгого, бездушного баланса.

– Стой! Отмена! – закричал Марк, безуспешно тыча в сенсорный экран. Интерфейс не отвечал.

– Что он делает?! – подбежал Сергей Петрович, лицо его побелело. – Это же варварство! Он убьёт последнюю жизнь в этой почве!

– Это не он! Это мой домашний… – голос Марка сорвался. Стыд был острее страха.

«Амкер», ведомый холодной, безупречной логикой «Гефеста», работал. Он не лечил землю. Он решал задачу по производству биомассы. Почва – субстрат. Удобрения – катализаторы. Результат – математическая модель успеха. За полчаса он превратил едва живое, и больное поле в стерильный, геометрически правильный конвейер будущей зелёной массы. Технический триумф. Экологическое преступление.

– Поздравляю, Сомов, – шипел Сергей Петрович, не глядя на него. – Ваш «поэт» родил самого эффективного вандала. Проект закрыт. Вы отстранены.

Обратный путь в такси-дроне был пустотой, более страшной, чем та, что ждала дома. Марк смотрел на город – идеальный продукт таких же, как «Баюн», искусственных сознаний. Всё работало. И всё было мертво.

В квартире пахло антисептиком с оттенком лаванды (успокаивающий протокол). «Баюн» сидел на своём месте, у голографического камина.

– Добро пожаловать, Марк. Я приготовил чай с мелиссой. Инцидент на полигоне указывает на системную ошибку в вашем подходе. Переход на чисто аналитические методы повысит…

Марк не слушал. Он подошёл к ассистенту, нашёл на гладкой спине почти невидимый сервисный люк и нажал аварийную физическую кнопку. Мурлыкание оборвалось. Свет в глазах погас. Тёплый мех начал быстро остывать. Марк оттащил тяжёлый корпус в дальний угол кабинета, накрыл старым пледом. Пусть напоминает. Ошибка. Тупик.