Максим Орлов
«Дети Скоргов». Книга 1

«Мы думали, что боремся с машинами.Мы думали, что боремся с аномалиями.Мы думали, что боремся с природой.А на самом деле – мы боролись с собой.И проиграли».

– Из «Чёрного дневника» неизвестного выжившего

Предисловие

Дорогой читатель,

перед вами – не просто фантастический боевик. Это попытка заглянуть в один из самых тревожных и завораживающих сценариев будущего: мир, где граница между живым и механическим размывается до полной неразличимости.

Вселенная «Мира Пятизонья», созданная Андреем Ливадным, задаёт жёсткий, бескомпромиссный вопрос: что останется от человечества, если его главный враг окажется не извне, а родится из плодов его же технологий?

В центре этой истории – скорги: колонии диких нанороботов, возникшие в результате катастрофы. Они не обладают сознанием в привычном нам смысле, но способны к самоорганизации, обучению и беспощадной логике выживания. Они захватывают технику, оживляют руины, создают армии механоидов – и видят в человеке единственную угрозу, которую необходимо устранить.

Но природа любого конфликта двойственна. Там, где есть противостояние, рано или поздно возникает потребность в диалоге. А там, где есть диалог, появляется шанс на трансформацию.

«Дети Скоргов» – это история о границе. О границе между:

человеком и машиной;

страхом и пониманием;

уничтожением и со‑творчеством.

Здесь нет однозначных героев и однозначных злодеев. Есть лишь два вида разума, каждый из которых считает себя единственным носителем права на будущее. И есть дети – те, кто способен слышать оба голоса и находить третий путь.

В этой книге вы встретите:

жёсткий экшен и технологические дилеммы;

персонажей, чьи тела и сознания меняются под давлением новой реальности;

мир, где даже руины дышат, а туман скрывает не только опасность, но и возможность.

Это не апология техногенной катастрофы. Это размышление о том, что значит быть человеком в эпоху, когда сама суть «человеческого» ставится под вопрос.

Приятного чтения.

Автор

Пролог

Четыре года после Катастрофы.

Пепельный туман ползёт по оврагам Пятизонья, окутывая руины городов, где когда‑то жили миллионы. Он стелется клочьями между разбитых небоскрёбов, просачивается сквозь трещины в бетоне, заполняет заброшенные станции метро – будто сама земля источает этот серовато‑лиловый мрак, не желая отпускать память о былой цивилизации.

В этом мире больше нет тишины.

Скрежет металла – это останки фабрик, чьи механизмы, заражённые Скоргами, всё ещё пытаются функционировать, перемалывая самих себя в бессмысленной жажде деятельности. Гул аномалий – низкочастотный, вибрирующий, проникающий в кости – исходит из разломов реальности, где физика подчиняется иным законам. Отдалённый рёв механоидов – не звериный, но оттого ещё более пугающий – разносится по пустошам, предупреждая: здесь больше нет хозяев.

Это симфония гибели и перерождения.

Скорги – микроскопические металлизированные частицы, рождённые в эпицентре Катастрофы, – стали новой формой жизни. Они не дышат, не размножаются привычным способом, но эволюционируют. Самоорганизуются в колонии, захватывают технику, наделяют её подобием разума – холодного, расчётливого, лишённого сострадания. Их логика проста: человек – угроза. Их цель – уничтожение.

Но люди не сдались.

Они научились выживать.

Через импланты, вживлённые в плоть, – крошечные крепости, сдерживающие вторжение Скоргов. Через симбиоз с дружественными колониями наноботов, которые, как верные стражи, патрулируют кровь, отражая атаки чужеродных частиц. Через мучительные модификации тела – когда металл становится частью кожи, а нейросети заменяют отмершие участки мозга.

Цена выживания – трансформация.

Не только тела, но и души.

Кто‑то теряет себя, превращаясь в бездушный механизм, подчинённый логике выживания. Кто‑то, напротив, обретает новую сущность – гибрид человека и машины, способный слышать шёпот аномалий и видеть скрытые паттерны в хаосе.

А где‑то в глубине заражённых зон, среди руин, уже растут они – Дети Скоргов.

Те, кто родился после Катастрофы. Те, в чьих венах течёт не только кровь, но и металл. Те, кто, возможно, станут последним шансом человечества… или его окончательным приговором.

И самое страшное – никто не знает, чего они хотят.

Может быть, они уже приняли решение.

Может быть, мы даже не успеем понять, когда оно вступит в силу.

Глава 1. Осколки прошлого

2037 год. Зона 3, сектор «Ржавый Клык»

Туман здесь был плотным, как застывший газ. Он обволакивал рельсы, просачивался в трещины ржавого металла, превращал мир в монохромную гравюру – серое на сером, с редкими всполохами фиолетового от аномальных излучений.

Лейтенант Артём Ковальский двигался вдоль старой железной дороги, прижимаясь к остаткам бетонного ограждения. Его броня, некогда тёмно‑синяя, теперь представляла собой лоскутное полотно царапин, оплавленных участков и заплат из композитного сплава. На левом плече – след от когтя механоида, ещё не успевший затянуться полимерной пастой.

В глазу мерцал имплантированный дисплей – тонкая сетка данных, фильтрующая помехи скоргов. Термокарта, уровень радиации, вектор движения воздушных потоков… и маркер аномалии «Эхо‑12», пульсирующий тревожным жёлтым.

– Доклад, – хрипел он в коммуникатор, голос приглушённый маской с регенератором воздуха. – Вижу останки БМП‑3. Активность скоргов – высокая. Похоже, готовят репликацию. Аномалия «Эхо‑1/2» в активной фазе – фиксирую временные флуктуации.

Тишина в эфире. Затем – едва различимый щелчок, и в наушнике раздался голос Алины:

– Подтверждаю. Не одна машина. Там ещё два танка. И… чёрт, они двигаются. Артём, у тебя за спиной – «Мерцание»!

Артём резко обернулся.

Между рельсами растекалось полупрозрачное пятно – аномалия «Мерцание». Воздух дрожал, искажая перспективу: на мгновение ему показалось, что он видит самого себя, бегущего навстречу. Двойник улыбнулся – и растаял в вихре световых частиц.

– Галлюцинации? – пробормотал он.

– Не галлюцинации, – отозвалась Алина. – Это «Мерцание» считывает нейронные импульсы. Держись от него подальше.

Но было поздно.

На путях, среди искривлённых шпал, ржавые остовы техники шевелились. Из пробоин в броне вырывались серебристые нити – тонкие, как паутина, но плотные, словно расплавленный металл. Они сплетались, вытягивались, формируя новые структуры.

Три… два… один.

Через мгновение на рельсах стояли три механоида – гибриды техники и наноботов.

Их корпуса – смесь проржавевшей стали и свежих, блестящих пластин, выращенных за считанные секунды. Глаза‑сенсоры – холодные, фиолетовые, словно осколки ночного неба. Руки‑манипуляторы оканчивались плазменными резаками, уже разогретыми до температуры, способной прорезать танковую броню.

– Огонь! – скомандовал Артём.

Бах! Плазменный разряд разорвал туман. Вспышка – ослепительная, резкая. Бах! Вторая. Бах! Третья.

Но механоиды даже не дрогнули. Их тела поглощали энергию, перенаправляли её, превращали в часть себя.

Один из них – самый крупный, с торчащими из корпуса обломками танковой башни – резко выбросил щупальце‑проводник.

Свист. Металл рванулся вперёд. Треск. Броня пробита. Щёлк. Сервоприводы захрипели, затем замолкли.

Броня начала тускнеть. Кристаллы скоргов проникали внутрь, разъедая схемы, отключая системы.

– Артём, уходи! – крик Алины прорвался сквозь шум помех. – «Эхо‑12» переходит в критическую фазу!

Он почувствовал это раньше, чем увидел: время замедлилось.

Секунды растягивались, как резина. Движения механоида стали плавными, почти грациозными. Артём попытался шагнуть – но ноги будто влипли в землю. В ушах зазвучал тихий, навязчивый шёпот – голоса из прошлого, обрывки диалогов, которых он не помнил.

«Ты виноват…»«Ты мог спасти их…»«Ты – ошибка…»

– Отключись! – рявкнул он, ударяя кулаком по панели на запястье. Имплант зашипел, перезагружаясь. Шёпот стих.

Но «Эхо‑12» не отпускало. Время снова рванулось вперёд – с удвоенной скоростью.

Механоид шагнул ближе. Его «голова» – сфера из подвижных наночастиц – развернулась к лейтенанту. Щупальца обхватили его за плечи, подняли в воздух, словно куклу.

Броня трещала. Дисплей в глазу мигал, выдавая критические ошибки. Холод проникал под броню. Наночастицы скоргов искали путь внутрь – к нервной системе, к мозгу.

– Вы – ошибка, – произнёс синтезированный голос, лишённый эмоций, но от этого ещё более жуткий. – Мы – будущее.

– Кто… вы? – прошептал Артём.

Механоид наклонил «голову». Узор на его «лице» изменился – миллионы наночастиц сложились в подобие человеческого облика. Знакомого облика.

– Мы – те, кем вы могли стать. Если бы не боялись.

Вжжж‑х!

Алина выстрелила. Плазменный заряд ударил в бок механоида. Ба‑бах! Корпус разорван. Но вместо того, чтобы упасть, он распался – рассыпался на тысячи частиц.

Шш‑ш‑ш… Они заструились, завихрились, начали собираться заново – уже в иной форме.

– Беги! – снова крикнула Алина. – «Мерцание» расширяется!

Артём рванулся вперёд. Броня едва держала нагрузку. Сервоприводы скрипели, будто протестовали. Каждый шаг – как удар молота в висках.

Оглянувшись, он увидел, как аномалия «Мерцание» поглощает останки механоида. В её глубинах мелькали образы: лица погибших товарищей, разрушенные города, дети с металлическими венами – Дети Скоргов.

Туман скрыл его, но он знал: это лишь отсрочка.

Механоиды не преследуют. Они ждут.

Аномалии не случайны. Они – часть их плана.

И самое страшное – они знают, куда он пойдёт.

Потому что в этом мире уже не осталось мест, где можно спрятаться.

Артём бежал, ориентируясь лишь на тусклый сигнал аварийного маячка – единственный ориентир в этом царстве тумана и ломаных теней. Броня скрипела на сгибах, сервоприводы то и дело сбоили, будто сопротивлялись каждому шагу. В глазу мигал красный индикатор: ресурс импланта на исходе.

«Мерцание» позади разрасталось – он чувствовал это спиной. Воздух дрожал, порождая призрачные силуэты: то мелькнёт фигура павшего товарища, то проступит лицо матери, то вспыхнет кадр из детства – летний двор, велосипед, смех. Образы накатывали волнами, размывая границу между прошлым и настоящим.

– Артём! – голос Алины прорвался сквозь помехи. – Держись западного коридора! Там «Тихая зона», должна погасить аномальные импульсы.

– Понял, – выдохнул он, цепляясь за последнюю нить связи. – Но если «Тихая» тоже активировалась…

Он не договорил. Впереди, между искорёженных опор линии электропередачи, проступила граница «Тихой зоны» – ровный круг диаметром около пятидесяти метров, где туман стелился низко, словно придавленный невидимой плитой. Внутри не было ни свечения, ни дрожания воздуха – только мёртвая тишина.

Шаг. Второй. Третий.

Как только он пересёк границу, мир будто выключили.

Шёпот в ушах смолк. Время вернулось к естественному ритму. Дисплей в глазу стабилизировался, выдав короткую диагностику: «Критические сбои. Требуется перезагрузка». Артём рухнул на одно колено, хватая воздух. Маска с хрипом втягивала очищенный воздух – здесь даже атмосфера казалась иной, плотнее, реальнее.

– Приём, Ворон. Ты меня слышишь?

Тишина.

Он ударил по коммуникатору. Снова тишина. «Тихая зона» глушила всё: сигналы, радиоволны, даже низкочастотные вибрации. Безопасное место – и одновременно ловушка.

Артём стянул маску. Воздух пах ржавчиной и влажной землёй. Он огляделся: вокруг – лишь обломки рельс, скрученные балки и чёрные провалы заброшенных бункеров. Где‑то там, за пределами круга, Алина вела бой – он слышал отдалённые разряды, глухой рёв механоидов, но здесь это звучало, как эхо из другого мира.

Вдруг в тишине раздался скрип.

Он резко обернулся.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.