Наталья Рахматулина
В капле дождя. Сборник рассказов. Книга 2

Лавочка у дома

Это было еще летом 21 года. Помню, жара стояла ужасная. Вентиляторы там разные никак не помогали. На улице днем находиться было просто невозможно. Только в помещении, и желательно, где хорошо работает кондиционер.

Вот тогда умудрились мы с супругом подхватить эту вирусную заразу. Его увезли в больницу, а я осталась одна дома. Состояние аховое. Всё как в тумане, то ли сон, то ли явь. А тут еще доктор звонит, требует, чтобы доехала до нее.

Как доехала? Я так-то машину не вожу, только супруг. Выходит, на такси или еще лучше, чтобы побольше народу поймали от меня эту вирусность, на автобусе? Да там в поликлинике очередь отсиди, когда у тебя состояние полузабытья и температура не низкая.

Послала я ее. Про себя думая: пятьдесят лет пожила, будь что будет

Есть особо не хотелось. Так, понемногу. Окно открыто постоянно. Выходит во двор. Телевизор раздражает. Да какой телевизор, когда под окнами есть лавочка, а на ней почти каждый день какая-то история.

Люди же не замечают открытого окна рядом. И не знают они, что за ним человек, не особо так обремененный своими делами, лежит вот так на кровати в тишине, болеет. И что ему остается? Только слушать то, что не слушать почти невозможно.

***

Эти две подружки к нам просто зачастили во двор. Видимо, где-то рядом работают и домой вечером не спешат. Пару раз в неделю, и обязательно по пятницам, устраиваются они с удобством на нашей лавочке и рассказывают друг другу всё, что у них в жизни за последние дни произошло.

– Ну и что, приезжали к вам эти ваши друзья детства?

– Да, Галька, приезжали в прошлые выходные. Только вот лишний раз убеждаешься: меняют людей деньги.

– Не всех, но многих.

– У Сысоева, правда, всегда была перспектива. Отец у него на хорошей должности сидел, вот и устроил ему свой бизнес.

Мой дружил с ним с детства. В одном доме жили. Тогда как-то попроще было. Инженер от начальника не глобально отличался. Ну уж когда начальники в хозяев вдруг превратились, тут-то всё и поменялось. Пропасть целая.

До этого у ребят была совместная школа, один класс. Даже совместный институт, и после него лет пять вместе. А потом пути-дорожки разошлись. Хотя Сысоев появлялся иногда. Да и мой с ним созванивался.

И вот прошло десять лет, которые Женька с женой и детьми прожил далеко от своей исторической родины. Тут звонок. Мол, едем к вам. Город детям показать, с вами повстречаться. У моего аж паническая атака. Одно повторяет, что надо на уровне принять. А на каком уровне? Живем от зарплаты до зарплаты, не покупая лишнего и моля Бога, чтобы не ломалось там ничего такого, как холодильник, стиральная машина. Это просто катастрофа тогда

Взял всё же взаймы у кого-то на стол богатый в ресторане «Белый рояль». Ну ты знаешь, самый дорогой у нас в городе.

Спрашиваю: «А кроме ресторана ты что ему на уровне показывать собираешься? Квартиру нашу?». Так она больше номер гостиничный какого-то захолустного отеля напоминает. Причем с обстановкой, оставшейся в наследство от СССР. Он наверняка к нам в гости захочет. К нам же едет, а не в ресторан. Рестораны он себе, может, каждый день позволяет. Это для нас событие.

Действительно, приехали они к нам. Посидели немного и в ресторан поехали. Вроде люди как люди. Даже у деток, которым лет по шестнадцать-восемнадцать, никакого там пафоса. А я всё жду, что вот-вот и проявят они свое «фи». Мой-то всё мечтал, что Сысоев поможет ему свое дело открыть, всё завлекал своими креативными идеями.

– Завлек?

– Да уж!

– Значит, идеи не такие уж и креативные. Я где-то там читала в великой нашей энциклопедии всеобщей сети интернет, что богатые люди не очень-то стремятся помогать бедным. Там мышление другое, построенное на «выгодно или невыгодно». Бедному надо много и постоянно. Редко когда помощь будет неким таким толчком удачи. Который заставит мыслить так же. Вот на что в первую очередь потратил бы помощь твой супруг? Наверняка купил бы что-нибудь себе, тебе, в дом.

– Да, у него уже список в блокнотике, чтобы он приобрел бы, если бы появились деньги

– А у запрограммированного на удачу список не на приобретение. Хотя это мотивация. У него список на вложения с максимальной прибылью. Такие люди помогают только тем, кто с ними на одном уровне или выше. Поддержкой, советом помогают.

– Это точно.

– Мы сами людей отталкиваем от себя, если они чуть выше нас стали. Настраиваемся на поиск этого самого «фи». А человек чувствует настрой и начинает настороженно себя вести или обязательно выразится так, как от него ожидают. Как-то этот сигнал передается.

– Это всё зависть.

– Она. И обида: а почему не я в таком положении, как они? Я же по любому лучше. И вот так ощущаешь ее постоянно, пока она не дойдет до недосягаемого уровня.

– Это как?

– Ну, например, ты же не завидуешь артистам там нашим, которые за один только концерт несколько миллионов получают

– Да, поняла. Психолог ты какой-то. Может, переквалифицируешься, пока не поздно?

***

Слушала так, слушала, стараясь не заснуть, но температура сбивалась только на пару часов, а потом в сон клонило. С мыслью о том, что хороший услышала диалог, прям поучительный, и заснула.

Лучший друг моего мужа

– А с чего начать? – Алина очень нервничала и всё время пересчитывала камушки на своем браслете, как четки.

– Вы не нервничайте. Начните хоть с чего-нибудь, будет легче.

– Мне просто поговорить не с кем…

– Да, я понимаю. Может, чаю с валерьянкой? – предложила я и даже уже привстала со своего кресла.

– Нет-нет. Понимаете, я вообще-то не такая, и мне стыдно за то, что я сделала. Получилось, я себе перевернула все, и теперь не знаю, как быть.

– Димка как-то странно стал вести себя с месяц назад. – начала свой рассказ Алина. – С работы радостный приходит, улыбается, и настроение у него хорошее. Я бы порадовалась за него, мы три года женаты, и таким я его еще не видела. Особенно с работы приходящим. Он ее терпеть не может. Работает только потому, что деньги хорошие платят. А тут что-то не так.

Конечно, я интересовалась, и не раз. На что он мне всегда отвечал, что ничего не изменилось, все по-прежнему. А сам все в телефоне сидит.

Я бы и этому особого отношения не уделила, он всегда там сидел. То новости какие-то читает, то в игрушки играет. Как обычно. У многих подруг, приятельниц мужья ведут именно такой образ домашней жизни.

– Да, в мое время в основном сидели у телевизора, под него и засыпали. А теперь телефон все заменил. Но не только для мужчин, я, например, тоже много времени в телефоне провожу. И даже сериалы стала на нем смотреть, а раньше на флешку закачивала и в телевизоре смотрела. А теперь этот «черный квадрат» просто так на стене висит. Извините, что перебила.

– Ничего. Так даже как-то легче. Вы мне тоже что-то рассказывайте.

– Да, есть такой метод, чтобы войти в доверие. Но давайте продолжим.

– Димка никогда не ставил пароль на телефон. Скрывать нечего, казалось, мы все друг другу о себе рассказывали. Да, у меня и в мыслях не было смотреть его телефон, как и у него мой. А тут как само собой. Он пошел в ванную, а телефон на тумбочке оставил. Нет, я бы не взяла, но он так часто стал подавать сигналы о том, что пришло сообщение. Одно, другое. Я не выдержала и на восьмом просто схватила эту трубку.

Пароль оказался примитивным, но мне и вскрыть его не составило бы труда, я программистом работаю.

– И Вы прочли.

– Да. Знаете, в этой переписке вроде ничего такого. Никаких поцелуйчиков и вообще всего того, что вызвало бы панику. Нет, они переписываются как друзья. Но он как-то заботливо интересуется о том, как она доехала до дома после какой-то там поездки, выспалась ли она после этого. Как провела время где-то там. Пожелания там разные. И даже обо мне они переписывались. Но опять ничего такого.

– А Вам хотелось?

– Да, мне кажется, я искала именно чего-то… Хотя очень этого боялась.

– А он переписывался как с другом.

– Да, именно. Эта переписка… Знаете, вот если бы имя было мужское… И еще. Я почувствовала обиду.

– Дайте отгадаю. Он не интересовался так Вашей жизнью и не желал вам хорошего дня? Может быть, это было давно, но не последнее время?

– Да. Именно. Так со мной он общался тогда, когда мы только познакомились и начали встречаться.

– И тут Вы сравнили все происходящее с Вашей памятью.

– Вы не представляете, как меня трясло. Я не спала всю ночь. Очень хотелось завести с ним разговор. Я видела, он заметил, что сообщения были прочитаны, и понял, что это сделала я. И молчал. Просто отвернулся на другой бок и заснул. Спокойно так.

На следующее утро мы толком не разговаривали, лишь произносили сдержанно обыденные фразы. Без эмоций. Атмосфера в доме начала накаляться.

Работать я не смогла. Вообще не понимала, как я что-то делала, кому-то что-то отвечала. Внутри происходило что-то необъяснимое, как будто бы все рушилось. Я допускала, что, может, я что-то не так поняла, что мой Димка не может так со мной поступить, он бы точно что-то мне сказал. Но он скрывал. Значит, было что скрывать. А именно свои чувства.

Не знаю как, но как-то само-собой написался пост в нашу местную «Подслушку». Я знала, что среди малолетних и в основном не очень умных людей я навряд ли найду какой-то комментарий, который мне как-то поможет. Я просто хотела с кем-то поделиться. Ощущение было, будто несу что-то очень тяжелое, и казалось, что помощь кого-то другого мне облегчит тяжесть эту. Но этого не случилось.

За завтраком я расплакалась. Даже разревелась. Не дотронувшись до еды, я убежала в ванную. Почему-то вдруг подумала, что он сейчас все перевернет, сделает виноватой меня, мол, сама себе все надумала. Или еще хуже – сама виновата, что он нашел себе другую. Со мной так часто поступали.

– Да, это наша ошибка, нам легче найти ответ в чем-то знакомом, чем постараться принять что-то новое. Дмитрий Вам что-то объяснил?

– Знаете, нет. Но я еще и дома не была. Я с работы сразу к Вам зашла. Хорошо Вы по пути живете. Слышите? – Алина напряглась прислушиваясь. Они с мужем жили этажом выше, и порой их было довольно хорошо слышно. – Кажется, он не один дома.

– Уже просто очень интересно.

– Пойдемте со мной, а то мне что-то…

– Нет уж, Алина. Вам надо поговорить самой с супругом. И кто-то другой будет просто лишний. Это Ваше испытание, урок или наказание, и решение зависит только от Вас.

Алина открыла дверь ключом и тихо вошла в квартиру. В прихожке стояли чужие сапоги. На элегантные женские они были очень мало похожи. Такие, скорей, мужские, но небольшого размера ботинки. И куртка. Женщина такую бы себе не выбрала.

Алина даже подумала, что Димка привел друга на подмогу, и хотела вернуться вниз к соседке. Но к ней навстречу из ее же кухни вышла женщина.

– Вера! – протянула она руку Алине как-то по-мужски. Она и была больше похожа на парня. Ростом выше Алины, да и самого Димки на целую голову. Накаченная, как бодибилдер. Собственно, как оказалось, она и была им. А еще заядлая автогонщица.

У Алины даже рот немного приоткрылся от удивления. К ним присоединился Димка.

– Девочки, познакомились? – спросил он. – Это, Алин, Вера, мой друган с детства. – Димка по-дружески ударил кулаком в плечо Веру, но та только рассмеялась и попробовала ответить тем же, но Дмитрий остановил ее, улыбнувшись.

Алина не заметила, как и сама уже смеялась от души. Зная, какие именно женщины нравились ее супругу, Алина вдруг поняла, что Вера никак не может входить в эти рамки именно как дама. И это осознание сняло камень с ее души. Ей стало очень-очень легко, что, скорей, и вызвало смех. Но над самой собой.

– Давайте к столу, я уже все приготовил. – предложил Дмитрий. – Алин, Вера теперь со мной работает. Она долгое время жила в Америке, вот вернулась. Я поговорил с руководством, ее взяли ко мне напарником.

– Теперь все нас боятся! – добавила Вера, и все снова рассмеялись. Она и говорила как-то все смешно, голос у нее был тоже мало на женский похож.

– А ты уже подумала, что я нашел тебе замену? – спросил Димка, укладываясь в постель. – Представляю, что ты надумала. Я же понял, ты увидела сообщение.

– А как бы ты сам подумал?

– Ну да. Наверное, так же. Я надеюсь, что теперь ты не ревнуешь.

– Не знаю, не знаю. – заигрывая, произнесла Алина.

– Ты что, серьезно? Верка в детстве меня от всех защищала.

– Над вами, наверное, все смеялись?

– Было такое. Но недолго. С Веркой потом все ребята со двора дружили. Да, и у нее есть любимый человек. Если что.

– Интересно. А он…

– Да, тоже с ней занимается. Она обещала познакомить нас в выходные. Забыл сказать. Мы приглашены к ним на дачу, на шашлыки. Обещали, что будет весело.

Никогда не мойтесь в ванной, если вы одна дома

Даже вспоминаю – трясет.

В пятницу, после работы, я всегда делаю в квартире уборку, ну а потом наливаю себе ванну с пеночкой, с ароматическим маслом.

Обычно с работы мы с супругом приходим вместе. Он тоже в уборке помогает. А тут он звонит, мол, задерживается. Сотрудник его фирмы решил накрыть стол в честь своего дня рождения. Обещал, что ненадолго. Но время уже к десяти вечера. Я всё давно убрала. Наливаю ванну и плюхаюсь в нее. Дверь в квартиру закрыта.

Лежу, наслаждаюсь, воду выключила. Тишина, и вдруг понимаю, что по квартире идут какие-то шорохи.

Зову мужа. В ответ тишина. Но к шорохам прибавляются шаги. Тихие такие.

Всё, думаю, воры. А я себя обозначала. Сейчас будут рваться в ванну. Замерла. Даже сердце не слышу, как стучит. Всё смолкло и со мной. Вижу, а внизу под дверью как тень. Понимаю, кто-то стоит рядом. Хорошо, ванная комната тоже закрывается.

Я писклявым голосом выдавливаю из себя: «Кто там?». Опять тишина.

Быстро вытираю себя полотенцем, натягиваю халат. В руки беру первое, что попалось, и осторожно так приоткрываю дверь. НИКОГО! Никаких следов присутствия людей нет. Всё так, как было. Что же я тогда слышала и видела, если котов и собачки у нас нет?

Посланник с небес

Ирина прожила с мужем более двадцати лет. Жили душа в душу, как говорится, редко когда ссорились. Всё было прекрасно, но не было главного – детей. Потратили на лечение немало, но Бог так и не дал. Было всё, что полагается успешному человеку, а вот детского смеха в их большом доме не было. Может, поэтому и посвятили себя своему делу.

Со временем их отношения превратились в привычку. Никто не представлял жизни друг без друга, но уже не было тех ярких и бурных ощущений.

Как всё монотонное и обыденное когда-то надоедает и даёт трещину, человек, желая движения, которое бы приводили в работу его чувства и ощущения, делает попытку вырваться.

Ирина стала замечать перемены в своем муже: задержки на работе допоздна; поездки, в которых не могла принимать участие жена; забытые в кармане сувениры и т. д.

Поменялось и отношение к ней супруга, то, что раньше он в ней не замечал, теперь и замечал, и афишировал. Андрей стал заносчивым и раздражительным. Ирина чувствовала, что будто бы он виноват в чем-то, но признаться не может, ищет вину в ней. А то, что она старалась не реагировать, еще больше раздражало его.

Любовницей супруга оказалась совсем молодая девица, лет 25. Тихая, скромная, невзрачная. Что могло потянуть довольно видного мужчину, которому всю жизнь нравились умные, статные стервы, на такую, да еще на 30 лет младше?

Возможно, у него возникла жалость к ней. А может, Ирина только успокаивала себя этим. Но боль была слишком сильной. Как будто что-то отрывают от тебя, причем без наркоза.

***

Вера ждала ребенка, ребенка Андрея. Подходило время родов, но сердечный приступ придвинул немного пораньше это событие. Не выдержав наркоза, Вера скончалась, дав жизнь своей вполне здоровой девочке.

Андрей не знал и не понимал, что творилось в его жизни. Он боялся вернуться к жене, так как думал, что она не примет его. Но так нуждался в ее понимании и дружеской поддержке.

Взять ребенка из больницы он не смог.

***

На улице стояло бабье лето. Андрей вышел из офиса. Яркое солнце слепило глаза. Возле его машины стояла Ирина, а в руках она держала младенца в розовом, как пирожное, конверте.

***

Прошло семь лет, и вот маленькая Вера идет в школу. Идет с папой и мамой. Ее глаза горят, излучая детский интерес и радость, она счастлива, как счастливы ее родители.

А с небес смотрит ее родная мама, смотрит и радуется за всех их, ощущая благодарность этой сильной женщине по имени Ирина.

Настоящая семья

– Ольг, принеси еще пивка! – крикнул с террасы Петька жене. – Ящик целый тащи, чтобы не бегать.

– Ты что, ящик?! Она же беременная, живот уже не маленький, – поправил Петьку его дружок.

– Ничего страшного с ней не будет.

– Ты совсем безбашенный! – сказал дружок и постарался отсесть от Петьки подальше, мало ли что.

А Ольга бегала туда-сюда. То салатики принесет, добавит, если закончились. То картошечки. То мяса для шашлычка, которое только и успевало мариноваться. То овощей подрежет, нарезочки из колбаски и сыра. Это уберет, то принесет.

Все, кто приезжал к ним на дачу каждые выходные, просто сидели и отдыхали. Отдыхали и жены дружков Петьки от своих детей. Ведь Ольга и за ними посмотрит, развеселит. И музыку погромче сделает, и мешок угля из сарая притащит.

И не важно, что уже вся кряхтит и задыхается, и пот со лба рекой льет. Забот куда больше. Пять семей, и в каждой по ребенку, плюс еще старший их с Петькой. Уложить всех спать где-то надо. Взрослые-то сами себе ночлег найдут, а то и всю ночь тусить будут.

На даче у них хорошо. Дача Ольге от родителей досталась. Хорошая, добротная. Отец дом выстроил двухэтажный, сто квадратов на одном этаже, плюс мансарда. Мать огородом занималась. Яблочки, груши, смородина, крыжовник, клубника. И овощи с зеленухой.

Как их не стало, Ольга огород целиком на себя взяла. Только вот где мужская работа – справиться не могла. Да и помощника не было. Петька только с дружками отдыхать приезжал. А после их отдыха поломок еще больше.

Ольга втихаря подрабатывала, пряча от мужа деньги. Ими расплачивалась с соседом Юркой. Вот кто с руками был. Всё починит.

– Дура ты, Оль! – как-то по-дружески сказал ей Юрка, а дружили они с раннего детства. – Всё от меня отворачивалась. Наверное, неровней считала. Оно-то и конечно, я даже и пару слов связать не смогу, как твой отец-писатель. Царствие ему Небесное.

– Юр, сердцу-то не прикажешь.

– Да, знаешь, выходит, что сердце твое тебя обмануло. Живешь теперь жизнью мрази какой-то, прям вся растворилась в нем. Детей ему рожаешь. А он тебя не ценит вообще. Неужели ты сама не видишь? Как под гипнозом ходишь. Зато ровня. Сынок больших родителей.

– Что ты к ровне какой-то придрался. Вижу я всё, и давно устала от такой жизни. Он дома такой же. Работать не хочет, живет на что-то, сама не знаю. Хорошо мне родители оставили денег. Я ему про это не говорю, беру оттуда, чтобы как-то прожить, за квартиру заплатить. Да еще вот репетиторством занимаюсь.

– Гони ты его в шею.

– И кому я нужна буду с двумя-то детьми?

– А сейчас? Мало не нужна, еще и на шее обалдуя тянешь одна.

Юрка с детства был такой. Считал, что старший, пусть и на три каких-то года, обязан уму-разуму младших учить. Он Ольгу-то многому и научил. И на велосипеде кататься, и в озере плавать, и в карты резаться. И читать она с пяти лет благодаря ему начала. Очень уж Юрка читать не любил, а Ольга просила. Вот он ее и заставил учиться самой, буквы показал, по слогам слова составлять научил. Потом Ольга и ему книги читала. На чердаке дома, что отец построил.

– А помнишь, мы чуть дом не подпалили?

– Это когда в сарае твоего отца сено подожгли?

– Да.

– Я так и не понял тогда, зачем ему это сено там нужно было? Ведь коров, коз он не держал.

– Это ему кто-то посоветовал из соломы матрас сделать. Он сделал, да спать на нем не смог. Вот этот матрас в сарае и стоял.

– А помнишь!?

– А помнишь?!

– Нет, давай ты первый.

– Нет, ты.

Так Ольга поняла, что всегда любила Юрку. Да, неказистого, низкого роста, без высшего образования и больших денег, простого заводского работягу. Не понимающего ничего в каком-то там стиле одежды и манер. Такого простого и человечного. Но такого родного и близкого.

Вот уже пятнадцать лет они вместе. Живут в той самой деревне недалеко от города. Старший сын закончил институт, нашел хорошую работу. Юрку он всегда отцом звал. Сам матери признался, через год как Ольга с Юркой поженились, что мечтал, чтобы дядя Юра был его отцом, так как думал, что так оно и есть. А Любочка другого папу и в глаза не видела.

Любовь бывает и такой

Славка был влюблен в эту маленькую забияку уже давно. Но признался себе в этом тогда, когда перевалило за 20.

Шестнадцатилетняя Нинка была недотрога. Что-то в ней было такое, что останавливало незнающего дамских отказов Славку. Ее хотелось защищать, оберегать, хоть Нинка и сама кого угодно могла защитить и уберечь. Бойкая, с острым язычком, способная сделать то, что никак от нее не ожидают.

Еще с детства она неплохо разбиралась в людях и быстро вычисляла, на какие болевые точки можно нажать в случае чего. И неудивительно, что, закончив педагогический, толком не проработав учителем, она поступила в юридический и уже в свои тридцать с небольшим занимала должность с репутацией скандального, дерзкого, но правильного, справедливого судьи.

Славку она не замечала. Да и толком и не стремилась с ним даже знакомиться. Человек не ее круга, гопник, мелкий воришка, который начал свои тюремные ходки довольно рано.

Нет, знать-то она его, конечно, знала. Как тут не знать человека, который зажал ее у двери собственной квартиры, когда она была еще школьницей, и, угрожая ножом, потребовал впустить его. Что тогда его остановило, наверное, ее слова:

– Боишься, что ли? – бухтел он тогда ей на ухо, чтобы не слышали соседи. – Не бойся, ничего тебе не сделаю. Не веришь? Проверь, открой!

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.