# Влюбленные и ревнивые. Хуторяне XXV века

Лев Корчажкин

В книге публикуются эпизоды из жизни хуторян в XXV веке. Читатель увидит растерянную Василису-Премудрую и ревнующего ее мужа Ивана. Черномор будет по-прежнему проявлять прыть и настырность, но смекалка хуторян и храбрость будущих летчиков-космонавтов разрушит все чары. Также на хуторе появятся столичные практикантки, несколько неразборчивые в выборе женихов. Читатель найдет, где улыбнуться, а некоторые сентенции ученого историка Кота Василия и мастера эликсироварения старичка Прохора могут заставить и задуматься.

## Часть 1. Цветочек Аленький

От составителя


XXV век. Земля по-прежнему голубым бриллиантом висит в космосе. Но сами земляне уже не те, что были тогда, когда впервые увидели свою планету со стороны. Живут преимущественно в городах, продолжают осваивать пространство, время, познавать самих себя. Общаются с инопланетными цивилизациями, торгуют с ними, сглаживают противоречия, обмениваются достижениями науки, культуры и моды.

Но кое-где на планете в сохранившихся естественных ландшафтах обитают фермеры, или, как они предпочитают называть себя сами – Хуторяне.

Они – не обделенные электронными и механическими благами цивилизации, производящие много здоровой и вкусной пищи для себя и городских гурманов, еще хранят на своих хуторах тот неспешный и чудаковатый стиль жизни, давным-давно забытый остальными. В окружающих их хутора лесах вольготно чувствуют себя персонажи прошлого, воссозданные, а в некоторых случаях и материализованные учеными. К тому же, большинство хуторян – долгожители, и ученые уже сдались и перестали ломать головы над этой их естественной способностью переживать не только физиологическое истощение организма, но и лихолетья истории.

Об одном таком хуторе, расположенном недалеко от большого космодрома, в этих записках и идет речь. Читатель не найдет здесь хронологического изложения событий. В книгу включены эпизоды, в которых отражена романтика хуторской жизни.


Профессор, доктор энциклопедических наук

Лев Спиридонович Корчажкин

2625 г.


Действующие лица:


Батя, Трофим Трофимович – хозяин хутора, глава семьи, крепкий мужик с широкими плечами и скуластым лицом. Волосы курчавятся, брови косматые, усы густые. Обычно одет в косоворотку, широкие штаны и сапоги, подпоясан кушаком.

Марья Моревна – его жена, хозяйка дома, в меру строгая. В силу возраста фигура округлая. В доме носит юбки, кофточки, на ногах туфли.

Василиса – их дочь, стройная белокурая красавица, студентка Столичного Университета. Дома предпочитает народную одежду, часто носит сарафаны. Летом любит украшать голову венками из полевых цветов.

Иван – муж Василисы, диспетчер космодрома, молодой парень атлетического сложения, волосы короткие, русые, на службе носит форму, вне службы по рекомендации Василисы одевается в светлые косоворотки, штаны, короткие сапоги.

Джон – сосед, африканец, механик космодрома, одевается по-городскому, но небрежно. Иногда может пройтись и босиком.

Старичок Прохор – сосед, самогонщик, называет самогон эликсирами. Высокий, худой, иногда прихрамывает. Усы и бородка жидковатые, волосы рыжеватые. Собирает исторические артефакты, любит поговорить. Носит рубаху навыпуск, подпоясанную цветным плетеным ремешком, широкие штаны и сапоги гармошкой.

Илья Муромец – пасечник, внешность богатырская, кольчугу, меч и шлем далеко не убирает.

Кот Василий – ученый кот, представитель известного рода котов-историков, служит экскурсоводом у Дуба с Золотой цепью. Ведет хроники, пишет мемуары, характер скептический и дотошный.

Петька Длинный – чиновник по мелким поручениям, высокий, тощий, сутулый. Обычно носит форменную одежду на размер меньше нужного.

Черномор – любвеобильный и настырный чародей

Студенты, кадеты и другие сказочные и гражданские персонажи.

## Глава 1. Хуторяне получают письмо.

Вечером двадцать восьмого февраля, как раз почти на полпути от сурьезного (пользуясь лексикой старичка Прохора) мужского праздника к весьма каверзному (опять же по мнению старичка Прохора) женскому, хуторяне собрались за столом. В печке потрескивали березовые поленья, за окном трещал, не желая отступать с удерживаемых всю зиму позиций, Мороз, на Отворотном озере русалки забавлялись тем, что спутывали лески лукоморских любителей подледного лова.

Про забавы русалок рассказал Джон, на что старичок Прохор заметил, мол, известное дело - шальные они зимой. На льду возле полыньи долго не полежишь – не моржи все-таки, не тюлени, подкожного жира не столько, и шкура не та. Минут пять покрасуешься – и снова в воду – греться. Туристам это неинтересно, мерзнут они на северном высоком берегу, Ветром продуваемым. Василий туристов даже на берег не выводит, если специально не попросят. А те, которые просят, обычно обижаются: «Мы, - говорят, - специально дорогой оптикой запаслись, чтобы русалок разглядывать, и их и нет, только ложбинки в снегу возле полыней, как от бревен. За что платили?». И самим русалкам без внимания скучно. Остается что? Шалить, мужиков исподтишка, точнее, из-подо льда стравливать.