Лина Филимонова
Последняя любовь капитана Громова

Глава 1

Инга

Одиночество – это вовсе не плохо.

Мне нравится. Я привыкла. И уже давно ничего не хочу и не ищу. У меня интересная работа, классные подруги, взрослая дочь, есть увлечения и возможность время от времени путешествовать. Я наслаждаюсь своей прекрасной жизнью и ни под кого не подстраиваюсь.

Однажды, несколько лет назад, я потеряла рассудок и, перекрестившись, зарегистрировалась на сайте знакомств. Мне там быстро объяснили, что я далеко не первой свежести, никому не нужная, но при этом шлюха, потому что не соглашаюсь сразу поехать к нему. Убийственная мужская логика!

А еще я тарелочница и пытаюсь набить себе цену, а так-то мой уровень ниже плинтуса. И я сильно умная, потому что интересуюсь, почему мужчина в сорок – жених, несмотря на пузо и лысину, а женщина – неликвид, несмотря на то, что в прекрасной форме.

В общем, я удалила дьявольское приложение и полгода отходила от шока.

И решила – все. Больше никогда. Даже пытаться не буду. Хватит с меня унижений.

Мне сорок восемь. Пора нянчить внуков. Вот только дочка никак не рожает… у нее даже мужа нет.

Правда, недавно у нее появился мужчина. Хороший, серьезный, перспективный. Дмитрий. И еще один. Сосед по имени Алекс. Слишком молодой! Но явно неравнодушен к моей девочке.

Ну и прекрасно. Ей мужское внимание только на пользу. Я вижу, как она расцвела.

– Ну и как тебе выставка? Я уже два раза сходила. Потрясающие работы.

– Неплохо, – рассеянно отвечает дочь.

И явно думает о чем-то другом.

Я у нее в гостях. Она поит меня чаем и рассказывает о своем последнем свидании. Ну как рассказывает… Каждое слово приходится клещами вытягивать!

– А Дмитрий? – спрашиваю я.

– Что Дмтрий?

– Ты говорила, он тебе нравится.

– Ну да…

В этот момент раздается звонок в дверь. Лера идет открывать. Я слышу мужской голос и выглядываю в прихожую. О. Сосед пожаловал. А дочка-то сразу разрумянилась, заулыбалась, глазками засверкала… Ясно.

И только я пускаюсь в размышления о личной жизни дочери, как слышу:

– У меня там целый мешок раков. А большой кастрюли нет.

Это говорит сосед Алекс.

А я мгновенно теряю адекватность.

Раки! Обожаю их. Вот прям до трясучки. Меня дед к ним приучил, я в детстве каждое лето проводила у него в деревне под Ростовом. А сейчас так редко удается отведать любимое лакомство…

Я сглатываю слюну и начинаю давать советы по варке обожаемых раков. Хотя меня никто не спрашивал. А сосед, как вежливый человек, зовет нас с Лерой к себе. Естественно, правила приличия предписывают поблагодарить и отказаться. Но… я уже сбросила тапочки, надела туфли и топаю по лестнице.

Говорю же, стоит сказать: “Раки”, как у меня наступает состояние аффекта!

– Кухня там, – произносит сосед.

Они с Лерой возятся в прихожей.

А я, вся в предвкушении, залетаю на кухню и…

Мамочки. Кто это?

Стоит у раковины, спиной ко мне. Спина широченная! Мускулы под футболкой так и играют. На голове – короткий седой ежик. Шея мощная, а плечи… как у Геракла, ей-богу!

Мужчина. Вот в самом первоначальном смысле этого слова.

Я даже лица его еще не видела, а у меня уже ослабли колени и пересохло в горле.

Он оборачивается. Замечает меня. Его серые глаза вспыхивают удивлением и чем-то еще… очень похожим на восхищение.

Да нет. Это что-то другое. Просто я не поняла…

– Привет, красотка.

Боже… Голос густой, бархатистый – просто наповал. Пронзает каждую пору кожи. А взгляд ошпаривает ноги кипятком.

– Привет…

– Ну у тебя и глаза! – восхищенно присвистывает он..

– Ч-что?

– Как у египетской кошки.

– У к-кого?

Я в шоке. Этот невероятный мужчина говорит странные вещи…

– Красивая ты очень.

Боже…

– Спасибо, – лепечу растерянно.

– Погнали?

– Куда?

– Сначала раков поедим, а потом в закат на моем мотоцикле.

Глава 2

Инга

На секунду у меня возникает сомнение. И я даже оглядываюсь, чтобы убедиться, что за моей спиной никого нет, и он говорит все это мне. Красотка? Погнали на мотоцикле? Это вообще не из моей реальности!

Я взрослая женщина. Работаю в библиотеке. Езжу на автобусе и очень редко общаюсь с мужчинами. А с такими, как этот – вообще никогда.

– Я Борис, – он вытирает руку и протягивает ее мне. – Знатный раковар и ракоед.

Его ладонь теплая, твердая и очень уверенная. Моя рука задерживается в ней дольше, чем это принято. Потому что он ее не отпускает! И от этого меня начинает бить легкая дрожь.

– А я Инга.

– Вау. У тебя даже имя такое… Как лед и пламень.

Он еще и романтик! И Пушкина помнит. Это он мне прямо в главную эрогенную зону попал… Я не могу перестать дрожать. Надеюсь, это не очень заметно.

– Интересные у вас метафоры, – лепечу я.

Он, наконец, выпускает мою ладонь.

– Я сейчас ещё стихи читать начну, – смеется Борис.

– Свои? – пугаюсь я.

– Ни в коем случае. Александр Сергеича. Матерные.

– Не надо, – смущаюсь я.

– А ты тогда мне не “выкай”. Мы же раков будем вместе есть. И пиво пить. Это располагает к интимности, не находишь?

– Я не люблю пиво, – признаюсь честно.

– А с чем же ты ешь раков?

– С чаем.

– Оригинальная женщина!

Борис достает из холодильника бутылку пива, открывает и протягивает мне.

И я беру.

– Пей. Тебе понравится, – без тени сомнения произносит он.

И я пью. Почему? Не знаю. Я никогда не любила пиво. Да что там, всегда терпеть не могла эту горечь! Но сейчас… оно терпкое, холодное, свежее… расслабляющее.

– Неплохо, да?

Я киваю. Похоже на несладкий лимонад.

– Лучшее, что можно найти в этом городе.

Через пять глотков мне становится легко и весело.

И – я, наконец, перестаю дрожать.

На плите стоит большая кастрюля с водой. Мы с Борисом моем раков, то и дело соприкасаясь локтями. И, иногда, – бедрами. В эти моменты мои щеки вспыхивают особенно жарко….

– Брюшки под струю подставляй. Там вся тина и грязь.

– Я знаю. Я в детстве этих раков перемыла… тонну!

– Так и знал, что ты нормальная девчонка.

– Что вы… ты имеешь в виду?

– Зашла – ну чисто снежная королева. Холодная красавица с пламенными волосами. А как пива выпила и начала ракам брюшки щекотать – совсем другое дело!

Я чувствую, что мои глаза блестят, а улыбка сияет. Потому что я ему нравлюсь. И я хочу нравиться еще больше! Кажется, я даже строю глазки. Надеюсь, это не выглядит, как начало инсульта…

– Ты лимон в воду добавляешь? – спрашивает Борис.

– Да. И корочки! Но дед мой такого не признавал. Только соль и укроп. Это вам не борщ! Так он говорил.

– Суровый у тебя дед.

– Да…

Я уже совсем не смущаюсь. Чувствую себя с Борисом легко и свободно. Я домываю раков, он опускает их в кипящую воду.

– Можно еще сделать пасту из чеснока, масла и укропа, – предлагаю я. – И макать мясо туда.

– Чеснок? В принципе, можно. Но учти: нам еще сегодня целоваться.

Ой. Кажется, я поторопилась сообщить, что уже не смущаюсь. Снова вспыхиваю, как школьница.

– Я не… вовсе не планирую ничего такого.

– А я планирую, – спокойно произносит он.

Мои щеки горят. Сердце колотится, как сумасшедшее.

А я внезапно осознаю: здесь же Лера! Они с Алексом то забредают на кухню, то куда-то исчезают. А я тут отчаянно флиртую с мужчиной. Ну как флиртую… Как могу.

Я при ней никогда! Она даже не знала о паре романов, которые у меня были с тех пор, как нас оставил ее отец.

Боже, как неловко…

Мы едим раков. Все вчетвером, хотя Лера воротит нос. Я пытаюсь выглядеть естественно. Это, конечно, не очень элегантное занятие. Но ничего такого…

Всё! Всё такое. Каждый взгляд. Каждая улыбка. Каждое случайное касание…

Лера с Алексом куда-то уходят. Мы остаемся вдвоем.

– Ты даже раков ешь красиво, – произносит Борис.

– Да ладно! Это невозможно!

Я отрываю клешню и обсасываю ее.

Он не сводит с меня восхищенных глаз.

– Я тоже так думал. Пока не увидел тебя…

Борис почти не ест. Он чистит раков, кроша панцирь сильными пальцами, и подкладывает мясо мне. И меня так трогает эта забота… После дедушки никто никогда так не делал!

Раков больше не хочется. Я мою посуду, а Борис… он сзади. Я чувствую его очень близкое присутствие. Оно воспламеняет мою кожу!

Что он там делает? Я боюсь обернуться и оказаться в его объятиях… И – невыносимо хочу этого.

– У тебя невероятно красивые… – шепчет он.

Я замираю. Я уже распробовала восхитительный вкус его комплиментов. Он мне очень понравился. Я хочу еще. Что он сейчас скажет? Глаза? Руки? Волосы?

– Бедра, – произносит Борис.

И меня обдает кипятком. Прямо по этим самым бедрам. Красивым?

Я в джинсах. И я никогда не думала, что… Может, у меня красивые глаза. И волосы – с тех пор, как я хожу в хороший салон. Но бедра…

– Мне нравится, как ты смущаешься, – по голосу слышу, что он улыбается.

– А мне нравятся твои руки, – вырывается у меня.

Боже, я это вслух сказала?

– Ты ещё не видела их в деле.

Он убирает прядь моих волос за ушко. Его ладонь замирает на моей щеке. Я дико смущена. Но… меня все больше накрывает ощущение, что мы давно знакомы. И – как будто у него есть какие-то права на меня…

– Погнали? – произносит он.

– Куда?

Я, наконец, оборачиваюсь. И – оказываюсь в его объятиях.

В теплых, нежных и сильных руках мужчины. В первый раз за очень много лет…

Глава 3

Инга

Я давно забыла вкус поцелуев. Я не помню, как это – трепетать в руках мужчины, чувствовать себя любимой и желанной. Я смирилась с тем, что в моей жизни этого больше никогда не будет.

Еще пару часов назад я и представить не могла…

Его руки на моей талии. Он прижимает меня к себе уверенным жестом собственника. Одна ладонь скользит вверх, обхватывает мою шею.

Боже… Его губы на моих губах. Нежные. Страстные. Горячие.

Он не торопится. Он как будто пробует меня на вкус. Просто ласкает мои губы своими. Захватывает их в плен, отпускает, исследует.

И я тоже… пробую его. И – схожу с ума от этой чувственной дегустации.

Это даже не поцелуй. Это обещание поцелуя…

Он немного отстраняется. Я упираюсь ладонями в его грудь, чувствую рельеф и твердость его мышц. Млею от этого ощущения…

Мы замираем, всматриваясь друг в друга.

У него темно-серые глаза, высокий лоб, испещренный горизонтальными морщинами и седые волоски в темных бровях. Ему это очень идет!

Между бровями залегает глубокая складка, как будто он часто хмурится. А у глаз – мелкие морщинки, как будто он привык много улыбаться.

Черт! – вдруг осознаю я. – Если я вижу его морщины, значит, и он видит мои…

Но, кажется, его это не пугает и не отталкивает. Я чувствую, что очень сильно ему нравлюсь. Прям бедром чувствую!

Боже… Я ничего подобного не ощущала… не буду даже вспоминать, сколько лет.

А вот прям такого!.. наверное, вообще никогда.

На периферии сознания маячит мысль, что здесь моя дочь. Где-то рядом. И мне неловко от того, что она может застать меня в объятиях Бориса. Я с ним только что познакомилась!

Он как будто чувствует мое напряжение. И говорит:

– Погнали.

– Куда?

– В закат на мотоцикле, как договаривались.

– А ничего, что ты выпил?

– Я пил безалкогольное.

– А я?

Ищу глазами бутылку пива из которой пила. Оно с градусами.

– А ты веселая, легкомысленная и беззаботная. Готовая к приключениям. Да?

– Да…

И мы просто сбегаем.

Я не знаю, что обо мне подумает моя дочь. И… сейчас мне все равно.

Мы выходим из подъезда. Я делаю шаг с тротуара на проезжую часть. Мимо проезжает машина. Я ее вижу. До нее еще далеко.

Но Борис, как будто на автомате, выбрасывает руку, останавливая меня и загораживая от возможной опасности. И этот его инстинктивный жест, это желание защитить меня, почему-то трогает чуть ли не до слез…

– Давно гоняла на байке? – спрашивает он, когда мы доходим до его железного коня.

Я лишь пожимаю плечами. Первый и единственный раз, когда я каталась на транспортном средстве с мотором и двумя колесами, случился после выпускного.

Мне тогда было восемнадцать. То есть с тех пор прошло… тридцать лет!

Такие цифры даже про себя думать страшно, не то что произносить вслух.

Борис заводит мотоцикл. Садится.

– Запрыгивай.

И я запрыгиваю. Хорошо, что в джинсах! Обнимаю его за плечи.

– Возьмись за талию, – командует он. – И прижмись крепче.

Мы трогаемся. Я прижимаюсь грудью к его спине, чувствую ее мощь и тепло. Мне так хорошо… В лицо дует ветер, волосы развеваются, на губах – безумная улыбка.

Мне хочется кричать от восторга! Но я просто улыбаюсь.

Мы тормозим на светофоре. Борис кладет руку на мою коленку. Моя и без того кипящая кровь плавит вены.

Он оборачивается и произносит:

– Мне нравится, как ты сжимаешь бедра.

Боже… Снова кипяток.

А я, и правда, сжимаю. Пытаюсь держаться за него еще и коленями. Наверное, это слишком интимно… Так же, как и все происходящее.

Мы мчимся по городу.

На самом деле, наверное, не мчимся. Едем достаточно спокойно. Но для меня это сумасшедшая скорость! И невероятное приключение.

Огни, ветер, и – настоящий мужчина рядом…

Борис сворачивает на смотровую площадку и останавливается.

– Люблю тут бывать, – произносит он, обнимая меня.

– Красиво… – выдыхаю я.

Весь город как на ладони.

Мы снова целуемся. И это уже не обещание поцелуя. Это горячий страстный вихрь, врывающийся в меня, сметающий испуганное сопротивление, овладевающий и подчиняющий… Мои ноги дрожат, сердце то разгоняется, то останавливается, мозг совсем отключился…

– Поехали ко мне, – произносит Борис, выпуская из плена мои губы.

Я замираю. Что, вот так сразу? Мне страшно! То есть… я хочу. Я вся пылаю и плавлюсь от желания. Но… у меня этого сто лет не было! И мне страшно, как никогда в жизни…

Я отрицательно машу головой.

– Ты не такая? – усмехается он.

– Я… вообще не такая… Но…

– Пофиг, – подсказывает он.

– Да, но… Это слишком быстро. У меня голова кружится от такой скорости.

Он вглядывается в мое лицо. На его губах играет улыбка. Уже такая родная…

– Ты же сама все поняла, – мягко произносит он.

– Что?

– Разве ты бы вот так поехала на мотоцикле с чужим мужиком?

– Нет! – горячо отзываюсь я.

– Я не чужой.

Да… я поняла. Не знаю, когда. Наверное, сразу…

– Я все понял в первые пять минут, – делится Борис. – А за последние два часа убедился.

– В чем? – с замиранием сердца спрашиваю я.

– Ты – моя. И никуда от меня не денешься.

Глава 4

Борис

Я снимаю свою джинсовую куртку и набрасываю на плечи Инге. На ней не очень теплый свитерок, так что не помешает. Она вздрагивает, когда я касаюсь ее тонкой обнаженной шейки. И это вовсе не от испуга…

Хотя страх тоже есть. Он – как приправа к роскошному блюду. Немного перчинки для остроты ощущений. Не то чтобы я любитель испуганных барышень… Я запал конкретно на эту.

А она – трусливая серая зайка и царственная рыжая лисица одновременно. И у меня от этого сочетания конкретно едет крыша.

– Я не замерзла, – произносит она, кутаясь в мою куртку.

– И дрожишь ты не от холода…

– Я дрожу?

– Ага.

Обнимаю ее крепче. Она утыкается носом в мою грудь и замирает. И это – так хорошо… Как возвращение домой после долгих скитаний.

Такое чувство у меня и возникло, когда я ее увидел.

Все. Приехали. Я дома.

Вообще, я был в некотором недоумении. С чего это Сашка позвал меня на раков? Мы с ним никогда особо не общались. Естественно. Слишком большая разница в возрасте. Вот с отцом его, уважаемым в тусовке раздолбаем и дебоширом Пашкой Кабаном, я вполне дружен.

А Сашка, походу, чего-то от меня хочет. В душе не гребу, чего именно. Ну, пусть сам расскажет.

Так я размышлял, намывая раков. И тут появилась она… Как лопатой по башке.

Классик говорил про такое: чудное мгновенье.

Рыжее чудо с огромными зелеными глазищами.

Увидела меня – и замерла в восторженном восхищении. И даже не пыталась это скрыть.

Забавная… Яркая. Красивая. Той утонченной, настоящей, “породистой” красотой, которая меня всегда цепляет.

– Ну-ка, приподними свою прекрасную попку, – говорю ей.

Открываю багажник мотоцикла и достаю шлем. Надеваю на голову Инге.

– Зачем? – удивляется она.

– Прокатимся по-взрослому.

– А до этого мы как катались?

– Как на трехколесном велике в детском саду.

Ой, мля, все. Понесли понесли ботинки Митю. Ну а как не понтануться перед красивой женщиной?

Вот и понтуюсь. Как пацан. Мускулами под футболкой поигрываю, мотоциклом реву. Пальцы веером, сопли пузырями, короче.

– А ты не замерзнешь? – переживает Инга.

И как бы случайно проводит своими легкими пальчиками по моему бицепсу.

– У меня тут пламенный мотор. – Кладу ее руку себе на грудь. – Чувствуешь, как херачит?

Она замирает, приложив ладошку к моим ребрам. Пальчики подрагивают. Ладонь горячая. Взгляд сосредоточенный… Реально считает частоту ударов моего внезапно спятившего сердца?

А, нет. Гладит. Аккуратно так. Вдумчиво и осознанно. Прислушиваясь к своим ощущениям.

А мне невыносимо хочется, чтобы ее рука соскользнула ниже…

– Нравится? – спрашиваю.

– Да… – смущенно.

Но – честно. Как мне нравится ее искренность! Вот просто до мурашек.

– Ну так что, к тебе или ко мне?

Испуганно замирает. Так и чувствую, как ее сердечко колотится на кончиках пальцев. И хочется, и колется… страшно очень. Понимаю. Инга – барышня нежная, деликатная. А я пру как танк.

– Чаю попить, – завершаю фразу я. – А ты что подумала?

Улыбается. И говорит адрес.

– Ой, мамочки… – пищит она.

Когда я разгоняюсь всего лишь до сотки.

Я не планирую ее пугать. И ничего рискового не делаю. Я профи. У меня все под контролем.

Но она так вцепилась в меня побелевшими пальцами, так сильно вжалась грудью в мою спину, что я понимаю: ей страшно.

– Детка, все хорошо, – успокаивающе произношу на светофоре. – Я профессиональный пилот.

– А ты не мог бы…

– Что?

– Ехать как на трехколесном велосипеде.

Приколистка.

– Ладно.

Я сбавляю темп. Делаю крюк, чтобы прокатить ее по самым красивым ночным улицам нашего города. И, глядя на навигатор в телефоне, паркуюсь у ее дома.

– Понравилось? – спрашиваю, помогая ей снять шлем.

– Да! – выдыхает она.

Раскраснелась, глаза сияют, щечки румяные… Красотка! Невозможно не поцеловать.

– Я заслужил чашку чаю?

– Конечно…

Хорошо у нее дома. Уютно. По-женски, но без лишних финтифлюшек. Светло-серые обои, мягкий свет, полутораспальная кровать с розовым покрывалом, письменный стол с ноутбуком. И – стеллажи с книгами. Во всю стену.

Это я заглянул в спальню. А так-то меня пригласили на кухню.

Инга открывает холодильник.

– У меня тут есть… одинокая пироженка. Я шла с работы, уставшая, грустная – ну и купила.

Она ставит пирожное на стол.

– Но не съела.

– Поняла, что хочу не пироженку.

– А чего?

– Ну… знаешь, как это бывает. Думаешь, что хочется сладкого, а на самом деле хочется…

– Любви? – подсказываю я.

– Чего-то приятного.

– Заботы, внимания. Чтобы кто-то налил чаю и погладил по голове, – развиваю тему дальше.

– Наверное…

– Я в таких случаях покупаю пиво.

– Помогает?

– Когда как.

– Неужели ты… – начинает Инга. – Неужели некому налить тебе чаю?

– Вроде ты позвала меня на чай. Но до сих пор не налила.

Она стреляет в меня глазками. Достает чашки, заваривает чай. Находит печенье, орехи, какие-то сухофрукты.

Я сажусь за стол. Она ставит передо мной чашку с чаем. И… гладит меня по голове. Мягкие, как у кошки, подушечки пальцев скользят по моему ежику, ласкают шею, пробираются сквозь щетину на щеках и замирают на усталом лбу.

Как хорошо…

Я хватаю ее в охапку и сажаю к себе на колени. Она обнимает меня за шею.

Я беру ложечку, цепляю крем с пироженки и кормлю ее.

– Вкусно?

Она блаженно закатывает глаза, смеется, облизывает испачканные губы. Такая хорошенькая!

Постарше, чем я сначала подумал. Очень уж юная у нее грация. И глаза горят. И смущается, как девчонка. Хотя, если Лера – ее дочь, она совсем не девочка.

Ну так и я не мальчик. Чего время терять?

Но и торопиться сильно тоже незачем. Пусть привыкнет ко мне. А я покайфую от предвкушения…

У нас все будет. И это будет феерично. Я даже не сомневаюсь.

Глава 5

Инга

“Доброе утро, милая! Как спалось?”

Снова и снова перечитываю его сообщение. Мечтательно улыбаюсь. Смотрю в окно. Какая прекрасная в этом году осень! Никогда не видела таких ярких желтых листьев и такого голубого неба.

“Милая…” С момента нашего расставания прошло уже двенадцать часов. А я все еще чувствую его сильные руки, его нежные губы, его мощные мышцы под футболкой… Он как будто оставил свой отпечаток на моем теле.

И я млею от этого ощущения.

Закрываю глаза и… он снова целует меня у двери, уже собираясь уходить. Медленно, вдумчиво, со вкусом. Обещая, что дальше будет просто волшебно. И я верю! Я с первой секунды безоговорочно доверяю ему. Хоть и немного боюсь.

Но это не страх, что он меня обидит. Это просто неуверенность женщины, у которой несколько лет не было мужчины.

Боже… я такая счастливая…

Вот честно. Даже если ничего больше не будет… Конечно, будет! Но даже если нет… У меня уже есть целый сундук сокровищ! Которые можно неспешно перебирать…

Я снова в прихожей. Вчера вечером. Борис медлит, держит меня за руки. Я чувствую, что он не хочет от меня уходить. Я тоже не хочу его отпускать! С одной стороны. А с другой… У меня передозировка внезапно обрушившейся на меня чувственной роскоши.

И мне хочется остаться одной. Сползти по стеночке. Обнять себя за плечи, все еще чувствуя на губах вкус его поцелуя… И… может быть, даже заплакать. От счастья. От переполняющих эмоций. От невозможности и чудесности всего происходящего…

Это как будто сбылись самые заветные мои мечты. Но на самом деле я о таком даже не мечтала!

– Ты такая нежная, – шепчет он. – Такая теплая и родная… Просто невозможно от тебя отлипнуть!

Мы снова целуемся. Он все более настойчив. Как будто решил не уходить. Но… Нет. Не сегодня. Я не готова. И не только морально. Мне будет неловко за некрасивое белье, за отсутствие эпиляции, за то, что я все забыла и ничего не умею…

– Увидимся завтра, – наконец, произносит он. – Пойдем в ресторан. А потом ко мне. Да?

– Да… – не задумываясь, отвечаю я.

– Я позвоню.

– Я буду ждать.

И он звонит. Сразу, как только выходит от меня.

– Я уже соскучился.

– Я тоже!

– Инга Сергеевна, ты обедать идешь? – раздается голос моей коллеги Леночки Петровны.

Я вздрагиваю. Смотрю на часы. Я же в обед записалась на эпиляцию! Вскакиваю, бегу, на ходу вызывая такси.

– Инга Сергеевна… – раздается за мой спиной.

– Я вернусь к двум!

В такси ловлю свое отражение в зеркале. Безумный искрящийся взгляд, блаженная улыбка, ярко-рыжие волосы, оттеняющие зеленые глаза…

Вчера Борис сто раз повторил, что я красива. И сейчас я сама это вижу.

Именно в этот момент я испытываю горячую благодарность своей дочери, которая еще год назад почти насильно отвела меня в салон красоты и передала в руки своего мастера. До этого я закрашивала седину хной и была всем довольна. Пока не увидела результат работы профессионального колориста. Медно-рыжий сделал мое лицо ярче, подчеркнул белизну кожи и оттенил брови и ресницы.

Лера еще и на массаж лица меня записала, и я постепенно втянулась, стала ходить регулярно. Еще и йога, на которую я пошла, чтобы избавиться от болей в спине, сделала меня немного стройнее.

Да, в последнее время я стала выглядеть лучше. Как будто готовилась к этой встрече!

* * *

На эпиляцию я хожу к своей бывшей однокласснице Маринке Крыловой. Ну как хожу… очень нерегулярно. Она ругается.

Но это больно! А мне, вроде как, незачем.

Ну, понятно, ноги к лету и все такое. Это надо. Но иногда проще и легче побрить.

А сейчас…

– Мне надо срочно. Все.

– Полная эпиляция?

– Да.

– В том числе глубокое бикини, правильно я понимаю?

– Да… – выдыхаю я.

– Раздевайся.

Мне кажется, или в голосе Маринки звучит радостное предвкушение? Если бы я верила в реинкарнацию, я бы не сомневалась, что в прошлой жизни она была палачом. И с таким же наслаждением рубила головы, как сейчас обдирает лобки и подмышки.

– Свидание? – спрашивает Маринка.

Я киваю.

– Поздравляю.

– Ай! – пищу я. – Ой! Ой-ой-ой!

Это больно. Очень!

– Хороший мужчина?

Я киваю.

– Ну, тогда терпи.

И я терплю, стиснув зубы и вспоминая объятия Бориса. А Маринка развлекает меня разговорами.

– Сколько ему лет?

– Не знаю… Примерно как мне.

На самом деле может быть и сорок пять, и пятьдесят. И даже сорок. Он в прекрасной физической форме. У него есть пресс! Твердый, как стиральная доска. Я еще не видела, но очень хорошо чувствовала, когда он прижимал меня к себе. А я еще я чувствовала, что природа его щедро одарила…

А у меня от природы лишняя растительность. И сейчас я лежу, раскорячившись в позе бабочки, и страдаю. Еще мне нужно купить красивое белье. Вымыть и уложить волосы. Нанести легкий макияж. Придумать, что надеть. Может, чулки под длинное платье? Или это слишком?

А он, наверное, перед свиданием просто примет душ и наденет чистую рубашку…

– Ай! – не могу удержаться от вскрика.

Я думаю, ему скорее, ближе к пятидесяти. Если судить по глубине складки между бровями… Хоть бы он не оказался младше меня! Пусть будет старше. Хотя бы на пару месяцев. Глупо, но мне так спокойнее.

– Чем он занимается? – не отстает Марина.

– Не знаю…

Гоняет на мотоцикле. Говорит, что он профессиональный пилот. Больше он мне ничего не рассказал. А я не спросила. И о своей работе тоже ему не рассказывала.

О чем мы вообще разговаривали? Мы ведь не молчали.

О детстве, о ловле раков, о сладостях, о теплой осени и о том, какие необыкновенные у меня глаза. И – красивые бедра…

Наконец-то экзекуция закончена.

– Чувствую себя ощипанной курицей, – бурчу я, одеваясь за ширмой.

– Ты моя нежная курочка! – смеется Маринка. – Зато теперь тебя можно жарить.

Звучит грубо. Но ведь это правда. Разве не к этому я готовлюсь?

Боже, неужели уже сегодня…

Чувствую легкую панику. Я вообще не помню, как и что… И я не хочу считать, сколько лет прошло с того момента, когда меня в последний раз жарили.

Неважно. Это как кататься на велосипеде. А уж с таким крутым байкером… домчим с ветерком.

Я не собираюсь ломаться. Я ни за что не откажусь от такого подарка судьбы…

Глава 6

Борис

– Борт 312, разрешаю взлет, – звучит бесстрастный голос диспетчера.

– 312-й, взлет разрешен, – отзываюсь я.

Перевожу рычаги вперед. Самолет дрожит, набирая разбег. Кресло вибрирует, ремни давят на грудь, пульс мелкой дробью стучит в висках. Я сто раз это делал. И все равно – волнуюсь.

Второй пилот произносит:

– Скорость живая.

Желтые огни взлетки ускоряются и сменяются красными. Полоса начинает ускользать. Еще секунда – и мы взлетим. Должны взлететь.

Но – нет. Шасси не отрываются от земли. Мы никуда не летим. Я не лечу.

Я просыпаюсь с ощущением давящей пустоты в груди… Каждый день одно и то же!

Я – сбитый летчик. Списан по состоянию здоровья. Это гребаное состояние здоровья всегда ломало мои планы и мою жизнь.

Нет, в целом я здоров. Как бычара. Но есть нюансы…

Похрен. Отбрасываю одеяло. Собираюсь по привычке вскочить и с разбега ворваться в новый день. Но внезапно зависаю, расплывшись в блаженной улыбке.

Инга…

Снова падаю на подушку. И – проваливаюсь в ощущения. Нежная шелковистая кожа, подрагивает под моими пальцами. Мягкие губы податливо раскрываются мне навстречу. Роскошная попка ерзает на моих коленях. И – глаза. Как она на меня смотрела… На меня никто никогда так не смотрел.

Подушка как будто пахнет ее волосами… Глюк. Но хороший. Предвосхищающий будущее.

Я никогда не валяюсь в кровати. Не даю себе размякнуть. Но сегодня я размяк, размечтался.

Поднимаю себя за шкирку. Иду в ванную. Чищу зубы. Потом кухня. Стакан воды. Выхожу на террасу и прямо в трусах начинаю делать приседания и отжимания.

Стою в планке. На кулаках. На одной руке. Немного понтуюсь.

Как будто Инга сейчас на меня смотрит…

Если бы смотрела – ее бы смутила одна очень выступающая деталь моего фюзеляжа. В планке можно стоять без рук!

На улице с утра чуть ли не мороз, а днем, наверное, распогодится. Золотая осень. Прекрасное время. Люблю этот хрустящий утренний воздух.

Люблю смотреть, как вдалеке, в рассветной дымке, взмывают ввысь самолеты. Специально купил дом с видом на аэропорт. Со второго этажа очень живописная панорама открывается. Инге понравится.

Мля, замечтался, на планерку опаздываю!

* * *

С утра до обеда, как обычно – бешеная свистопляска. Звонки подрядчиков, согласование ремонтов и сроков, выезды на объекты, затыкание внезапных “дыр”. Мы занимаемся строительной техникой. Аренда, ремонт, обслуживание. Я – совладелец компании и управляющий партнер. Ворвался в эту сферу после того, как меня признали негодным для полетов. Были связи. И, в целом, все идет неплохо.

С обедом сегодня припозднился. Перехватил что-то на ходу. Но кофе выпил спокойно, в хорошей кофейне. Кофе для меня – ритуал. Минуты спокойствия и умиротворения.

И, только поставил чашку, что-то резко торкнуло. Набрал номер Сашки.

– Саш, а где Инга работает?

– В библиотеке. В центре.

– Серьезно? – офигеваю я.

– Да, прикинь. Что, как у вас вообще?.. – не очень уверенно спрашивает мой юный друг.

– Не твое щенячье дело, – я бросаю трубку.

Забиваю в поиск “библиотека”. В центральном районе она у нас одна. Сто раз проходил мимо этого исторического здания, но никогда не думал… Инга – библиотекарша! Они еще не вымерли. А ей, пожалуй, идет быть среди книг, мраморных лестниц и высоких окон. Да, библиотека у нас в шикарном здании. Как еще не отобрали…

Захожу. Обращаюсь к какой-то бабульке:

– Здравствуйте, мне нужна Инга…

– Сергеевна?

– Да. – Вряд ли у них тут две Инги. – Не подскажите, как ее найти?

– Она в своем кабинете. Прямо по коридору и налево.

О, у библиотекарши собственный кабинет… Посмотрим.

Вижу приоткрытую дверь на которой написано: “Заместитель директора по культурно-массовой работе”. Аккуратно заглядываю. Охренеть… Примерно так я это и представлял.

Строгая библиотекарша Инга Сергеевна сидит за столом. Перед ней монитор, какие-то бумаги, в руках карандаш. На носу модные очки “кошачий глаз”. На губах красноватая помада. На голове пучок, или как это называется, когда волосы убраны наверх.

Деловая. Задумчивая. И – мечтательная…

Смотрит в окно. Улыбается. Вертит карандаш в своих тонких аристократических пальцах…

Я вхожу. Она пугается. Роняет карандаш. Прикрывает рот ладошкой.

– Борис…

Хватается за очки. Быстро снимает их.

– Оставь. Тебе идет.

Я быстро подхожу, наклоняюсь, целую в губы, выдергиваю заколку из ее волос. Они огненным каскадом рассыпаются по плечам… Кайф.

– Борис! – она вскакивает.

Попадает прямиком в мои объятия. Я сажаю ее на стол. С него падает портрет Александра Сергеича в рамке. Ничего, пусть полежит.

На ней юбка, и это заводит меня так же сильно, как очки, волосы, губы… И весь этот благопристойный библиотечный кабинет с портретами классиков на стенах.

Что, пацаны, завидуете?

Я целую ее жадно и неистово, может, даже слишком агрессивно. Давлю на шею, не даю вырваться… Завелся, как мальчишка.

– Борис… Ты что делаешь… – умудряется прошептать она.

Далее разговор идет в перерывах между поцелуями.

– Я соскучился. А ты… Зачем ты такая красивая? Я дико хочу тебя.

– Я тоже, но… Не здесь же!

– Почему?

– Это неприлично! Это…

– Дискредитирует заместителя директора, – подсказываю я.

И глажу ее по гладкой, обтянутой капроном коленке.

– Да!

– Компрометирует приличную женщину и почетного работника культуры.

– Да… – выдыхает она. – Мы же договаривались вечером.

И – сама меня целует!

– Александр Сергеич аплодирует лежа, – комментирую я.

– Он был тот еще…

– Сукин сын.

Смеется. Подставляет свои сладкие губы. А у меня совсем сорвало башню с петель. Я не могу ждать. Вечер слишком далеко!

– У тебя дверь закрывается на замок?

Глава 7

Инга

– Нет! – протестующе пищу я, глядя на дверь.

Да, там есть замок. Ее можно закрыть на ключ. Но… она все еще не заперта. И мы не будем… Это уж слишком! Или лучше…

Сейчас обязательно кто-нибудь войдет!

Моя юбка бесстыдно задрана. Его ладонь сжимает мою коленку. Таким естественным собственническим жестом… как будто так и должно быть.

Но для меня это совсем не так естественно, как, наверное, для Бориса. Для меня сидеть на столе в задранной юбке с мужской ладонью на коленке – это… это… Боже, это так возмутительно сладко!

Мои бедра не помнят, когда их касались мужские руки. Они в шоке от происходящего. А я… задыхаюсь от острых ярких ощущений.

Его ладонь скользит выше, расплавляя кожу и оставляя пылающие дорожки. Я хочу свести ноги, но он вклинивается между ними и это так… неприлично! Так нахально

и горячо!

Я вся дрожу и пульсирую. От кончиков пальцев до самых укромных местечек. Мои глаза сами собой закатываются. Меня уносит бурным потоком…

Но я, собрав всю свою волю, выныриваю на поверхность.

– Борис!

Он не отвечает. И как будто даже не слышит. Смотрит на меня безумными, затуманенными глазами.

Уверена, у меня сейчас такой же взгляд. Затуманенный страстью… Но я все еще пытаюсь быть приличной женщиной.

– Ты сошел с ума!

– Есть такое дело…

Его пальцы пробираются все выше. Там, где бедро уже заканчивается и… Боже! Острый горячий разряд тока от легкого прикосновения…

Я дергаюсь. Нечаянно впиваюсь ногтями в его шею.

– Р-р-р!

Его и без того безумные глаза вспыхивают дикой вспышкой. Ноздри вздрагивают – как у хищника, выследившего добычу. Он шумно вдыхает, и… его пальцы… уже почти… Я сейчас умру.

– Борис… Давай не… не здесь…

Он с усилием отстраняется. Как будто тоже выныривает. Смотрит на меня.

– Эти твои очки… есть в них что-то такое… сводящее с ума…

Очки? Я в очках? Совсем забыла. Снимаю их.

– Колготки тоже снимай.

Боже… Он серьезно?

Какой-то звук врывается в мое замутненное сознание. Стук… В дверь!

И – она сразу же распахивается.

Ну да. Так и должно быть. Это рабочий кабинет, а не спальня. У нас не принято ждать ответа.

– Инга Сергеевна, мы с Виктором Петровичем посовещались…

Все. Меня застукали.

Мне хочется заползти под стол и прикинуться ветошью.

Здесь не кто-нибудь, а директор нашей библиотеки Анна Леопольдовна! И – представитель администрации города Виктор Петрович. Советник мэра по культуре!

Стоят, таращатся на нас с Борисом, в самом литературном смысле уронив челюсти на пол. Они в шоке! И я их прекрасно понимаю.

Все. Это конец. Я падшая женщина. Официально.

Судорожно поправляю юбку. И свожу колени, которые до этого никак не могла свести…

Борис оборачивается к вошедшим, прикрывая меня своей широкой спиной. И светским тоном произносит:

– Здравствуйте. Сегодня прекрасный день, не так ли?

– З-з-здрасьте! – хрипит Анна Леопольдовна.

И – краснеет.

Я, скорее всего, тоже красная, как рак. Щеки горят, уши пылают. Но я уже встала со стола и поправила юбку.

– Громов Борис Аркадьевич, – представляется мой страстный кавалер.

Протягивая руку моей непосредственной начальнице.

– Анна Леопольдовна.

– Очень приятно познакомиться, Анна Леопольдовна. Надеюсь, мы с вами подружимся.

– Ч-что?

– Я буду часто тут у вас бывать. Библиотека – удивительное место. Оазис культуры и просвещения. Я искренне полюбил эти стены… Виктор Петрович, приветствую.

– Какая неожиданная встреча, – отзывается советник по культуре.

Они знакомы?

– Я пойду. – Борис целует меня в щеку. – Не буду вам мешать насаждать культуру в массы. Увидимся вечером. “Турандот” или “Монте-Карло”?

Я не сразу понимаю, что он спрашивает про ресторан.

– “Турандот”, – говорю наугад.

Я ни там, ни там не была.

Борис уходит. Анна Леонидовна, уже полностью владеющая собой, как будто забыв о скандальном инциденте, советуется со мной по поводу большого книжного фестиваля, который планируется провести в нашем городе. Это событие краевого масштаба, поэтому и присутствует советник по культуре.

Он тоже делает вид, что ничего особенного не произошло. И я изо всех сил подыгрываю им!

Встреча окончена. Мы расходимся. Я занимаюсь рутинной работой. И никак не могу успокоиться. Сердце бьется, как сумасшедшее. Перед глазами – неприличные картинки. Мне и стыдно, и горячо, и смешно. И – я переживаю за свою репутацию.

Примерно через час ко мне заглядывает секретарь:

– Директриса попросила зайти.

Ну все. Это оно. Меня сейчас уволят…

Несмело вхожу в кабинет. Алла Леопольдовна смотрит поверх очков:

– Инга Сергеевна, что это было?

– Простите, такого больше не повторится.

– В смысле, не повторится? – строго произносит она. – Не вздумай упустить такой прекрасный экземпляр!

Что?

Тут уж у меня литературно падает челюсть.

– Ну, давай, рассказывай. Кто он? Чем занимается?

– Не знаю…

Она качает головой.

– То есть, ты, почетный работник культуры, серьезная взрослая женщина, положившая лучшие годы на алтарь нашей библиотеки, обжимаешься в кабинете с малознакомым мужчиной? Вот от кого от кого, а от тебя… Даже представить не могла!

– Да я, как бы, тоже…

Совершенно от себя такого не ожидала.

И тут Анна Леопольдовна внезапно улыбается. И выдает:

– Красотка! Так держать!

Что?!

– Рада за тебя, – все шире улыбаясь, произносит она. – Кто-кто, а ты уж точно заслужила такого мужчину.

– Спасибо… – растерянно лепечу я.

– Ты у нас еще молодая, красивая, давай, влюбляйся, теряй голову, твори глупости. Наслаждайся жизнью по полной. Пока есть возможность.

– Я… ладно. Хорошо. Буду наслаждаться.

– Только ты, мать, это… Давай не в присутствии городской администрации.

– Конечно! Извините еще раз…

– Можешь сегодня уйти домой пораньше. Наведи марафет перед рестораном. Хотя ты у нас и так красавица!

Я выхожу из кабинета директрисы на подгибающихся ногах. Возвращаюсь в свой.

Сажусь на стол, хотя раньше никогда так не делала. Закрываю лицо руками.

Боже… неужели это все происходит со мной?

Глава 8

Инга

– Прогуляемся немного? Прекрасный вечер.

– Да…

Вечер просто невероятный. Бульвар усыпан желтыми листьями, в сгустившихся сумерках зажигаются вечерние огни, романтичные парочки гуляют среди фонтанов и клумб. Благо, погода позволяет. Я не помню такой теплой осени! И такого чудесного вечера.

Я начинаю открывать дверь машины, но меня останавливает мягкий голос Бориса:

– Лисичка…

Это он меня так назвал?

– Не торопись. Дай мне за тобой поухаживать.

И правда, чего это я? Как дикая. Как будто не привыкла находиться в обществе мужчин с хорошими манерами. Как будто меня никогда не возят на большой черной машине, не дарят цветы, не целуют ручку, не приглашают в ресторан…

Да в мой жизни сто лет такого не было! А когда было – все не то и не так.

Не везло мне с мужчинами, и все тут. Никто за мной так красиво не ухаживал. Никогда!

Борис распахивает дверь и подает мне руку. Я опираюсь на его ладонь. Он уверенно и элегантно помогает мне выбраться из машины. А она у него высокая, без помощи, и правда, было бы сложновато. Тем более, я на каблуках.

– Очаровательные ножки, – успевает прокомментировать он, когда разрез на моем длинном платье на секунду распахивается.

Я смущаюсь. Он сгибает руку в локте, чтобы я могла на нее опереться. И – ведет меня на бульвар, в конце которого расположен “Турандот” – новый, шикарный и, безусловно, дорогой ресторан.

Дефилировать по бульвару в обществе такого мужчины – это особый вид удовольствия.

Он же просто невероятный! Высокий, плечистый, мужественный. Красивый. Такой, может, немного грубоватой мужской красотой. Не какой-нибудь там смазливый мальчик. Мужчина! В самом первоначальном смысле этого слова.

Ловлю наше отражение в витрине. На секунду замираю, залюбовавшись.

Я совсем не плохо смотрюсь рядом с ним! Я тоже высокая. Особенно на каблуках. И довольно стройная. Особенно в этом длинном платье. И у меня прекрасные волосы… Спасибо дочери и ее чудо-парикмахеру!

Да, мы красивая пара…

В мыслях я уже говорю: “мы”. Мысли мои уже улетели очень далеко. В прекрасное совместное будущее… Инга, притормози! Вы знакомы второй день. Это просто… просто свидание. С продолжением.

– У тебя под платьем чулки или колготки? – неожиданно спрашивает Борис, наклонившись к моему уху.

Вот тебе и хорошие манеры… Я вспыхиваю. И отвечаю:

– Чулки.

Совершенно спокойно.А у самой сердце прыгает и руки дрожат.

Это правда. Я долго сомневалась, но все же оставила чулки. Просто потому, что надев их, сразу почувствовала себя женщиной. Как мне не хватало этого ощущения… Как я по нему, оказывается, соскучилась!

– Инга Сергеевна! – окликают меня несколько раз.

Сколько тут сегодня знакомых! И с каким восхищенным удивлением они разглядывают вежливо кивающего им Бориса.

А мою грудь наполняет что-то вроде гордости. Да, этот мужчина со мной. Он пригласил меня на свидание.

Он – мой… хотела бы думать я. Но… Инга, не беги впереди паровоза!

Мы входим в ресторан. Он помогает мне снять пальто. Теплые руки касаются плеч, скользят по спине, одна ладонь задерживается на талии…. Как будто обрисовывает ее. А я невольно думаю: сегодня ночью он будет снимать с меня… все.

Оборачиваюсь к нему. Мы застываем, глядя друг другу в глаза. И… да. Мы думаем об одном и том же. Только он – с нетерпеливым предвкушением. А я – с каким-то восторженным страхом.

– Чего ты хочешь? – спрашивает он, когда нам приносят меню. – Мясо? Рыбу? Тут неплохие морепродукты. Хотя раков нет.

Мой взгляд скользит по меню. Правый столбик откровенно пугает. Ну и цены!

– Не знаю… – лепечу неуверенно. – А ты?

– Тебя, – отвечает он. – Я хочу тебя.

Я снова вспыхиваю. Но стараюсь не показать этого. Даже пытаюсь шутить:

– На голодный желудок?

Он хохочет.

– А у тебя острый язычок! Честно, я готов принимать тебя три раза в день. Натощак и после еды. А особенно – перед сном.

Борис предлагает заказать лосося в имбирном маринаде и креветок в манговом соусе. Я соглашаюсь. Ему виднее.

– Что будешь пить? Белое или красное? Может, игристое?

Я киваю. Пусть будут пузырьки. От шампанского я обычно становлюсь веселой и легкой. И – условно бесстрашной. Может, хоть дрожать перестану.

Или я дрожу не от страха?

Это идеальное свидание. Лучшее в моей жизни! Потому что мужчина – невероятный. Ухаживает, подливает шампанского, заботится, чтобы мне было хорошо и удобно.

Не боится говорить ласковые слова. Не скупится на комплименты.

А я… не умею всего этого. Мне тоже хочется сказать ему… Но я стесняюсь. Я не привыкла! Кручу слова в голове, а произнести – нет. Не могу…

Он играет со мной, как кот с мышкой. Намеки, прикосновения, взгляды… Я вспыхиваю каждую минуту. И, чем ближе десерт, тем сильнее я волнуюсь.

Потому что потом… что? Мы поедем к нему? Ко мне? И там… боже…

Мне кажется, он все про меня понимает. Все-все.

И то, что у меня сто лет не было мужчины. И что я влюбилась в него с первого взгляда, как девчонка. И что я чувствую себя не очень уверенно. И, в то же время, – расцветаю от каждого его комплимента.

И – да. Я хочу его так же сильно, как он меня…

Я иду в уборную. Смотрю на себя в зеркало. Глаза до безумия испуганные и, одновременно, счастливые. И мне очень идет этот сумасшеший блеск…

Я обновляю помаду. Прижимаю ладони к пылающим щекам. Как жарко!

От его взглядов, прикосновений, от собственных мыслей. И как страшно… Я же все забыла. “Это как кататься на велосипеде, – говорю себе. – Разучиться невозможно”. Тем более, что мне вообще не нужно управлять процессом. У меня тут профессиональный пилот. Мне просто нужно отдать ему руль. Да он сам возьмет! Все, что хочет.

Боже…

– К тебе или ко мне?

Мы в машине. Я вцепилась в сумочку. Борис протягивает руку и нежно гладит меня по тыльной стороне ладони.

– Не знаю… – лепечу я.

– Тогда ко мне.

Уф. Ладно. К нему так к нему. Или… Нет. Мне будет спокойнее дома.

– Подожди. Давай все же ко мне…

– Хорошо, – кивает он. – У тебя отличный чай.

– Чай?

– Ну да. Мы же просто чаю попьем. А ты что подумала?

Я знаю, он говорит это, чтобы я расслабилась. И он знает, что я знаю.

Но это работает. Я успокаиваюсь.

Чай… Да. Просто попьем чаю. А там… видно будет.

Мы же не звери. Никто не будет ни на кого набрасываться…

Глава 9

Борис

– Красная шапочка, не бойся, я тебя не съем.

– Правда? – выдыхает она.

Распахивая свои невероятные серо-зеленые лисьи глазищи. Сейчас – испуганные, как у зайки.

– Вру, – честно признаюсь я.

Она смеется.

Обожаю ее смех! Как будто звонкий ручеек бежит среди камней.

Смеется – и перестает дрожать. А я не хочу, чтобы переставала… Хочу, чтобы дрожала, извивалась, стонала и кричала мое имя.

Я прижимаю ее к стенке лифта. Впечатываюсь губами в ее губы. Она горячо и жарко отвечает на мой поцелуй. Прижимается ко мне, обвивает руками шею, зарывается пальцами в мои коротко стриженные волосы.

Чувствую ее коготки на затылке. И завожусь еще резче. Хотя куда уж еще… И так чуть в машине не набросился. Особенно, когда увидел, что она расслабилась после сказки про чаепитие…

Наивная Красная шапочка! За чаем тебя и сожрут. Вместо десерта.

Как же меня кроет! От желания. От эмоций. От ее эмоций даже больше… Она боится, хочет, трепещет, расслабляется и отпускает себя, снова боится… И так сто раз по кругу!

Даже у меня уже голова закружилась. Поэтому и прижимаю к стенке. Заземляю… Снова. Мы уже у двери квартиры.

– Давай войдем… – лепечет она.

– Где ключ?

– В сумке.

Она роется в сумочке. Ключ выпадает из непослушных пальцев. Я присаживаюсь, чтобы поднять его.

– Вау… Тут такие виды!

Смущенно запахивает пальто. Вернее, пытается запахнуть. Но моя ладонь уже под платьем, скользит вверх, добирается до кружевной тесемки… Чулки! Я и так на максимальном взводе, а тут такое… Да, я знал. А сейчас чувствую…

Горячая шелковистая кожа. Прикушенная губа. Поплывший взгляд… Хочет. О, как она меня хочет!

Я не сразу попадаю ключом в замочную скважину. Руки подрагивают от адреналина. Я как мальчишка… Дико трясет от желания! Не могу терпеть. Готов хоть в подъезде.

Но… Моя прекрасная леди не такая.

С ней надо на шелковых простынях с розовыми лепестками. Или – хотя бы на кровати, а не на лестнице.

Мы же не гопники…

Мы в прихожей. Ее пальто падает на пол. Передо мной – чистая роскошь, обтянутая гладким платьем. Ладони сами скользят по нему, обрисовывая силуэт, жадно сжимая талию.

Песочные часы остановились от зависти! Формы – просто отвал башки.

Какие изгибы… Какие выпуклости… А где-то там, под чулками…

У меня уже искры из глаз. И короткое замыкание во всем организме.

Подхватываю ее на руки.

– Ты с ума сошел!

– Да…

– А чай? – лепечет Инга, пока я несу ее в спальню.

– Обязательно попьем. После.

Испуганно замирает. Облизывает пересохщие губы.

Я отпускаю ее и расстегиваю молнию на платье. Оно падает к ее ногам. Вау… Я умер.

Чулки, кружево, лямки, тесемки…

Под ними – горячая, трепетная, нежная, страстная, испуганная, но готовая храбро прыгнуть в омут с головой… Моя. Моя женщина.

Опрокидываю ее на кровать. Падаю сверху, вжимаясь в нее всем телом, чувствуя, как она трепещет, подчиняясь мне.

– Борис… – лепечет Инга. И почему-то добавляет: – Аркадьевич.

И сама хихикает. Понятно, что запуталась в словах, в ощущениях, в наших сплетенных конечностях…

– Инга Сергеевна, вы дико горячая штучка, – поддерживаю шутку.

Она смущенно улыбается. Я исследую шикарную упаковку своего умопомрачительного подарка. Красота невероятная… Но это капец. Начинает бесить.

А-а-а! Где это все расстегивается? Как это распаковать?

– Инга Сергеевна, – шепчу я. – Давайте с вас что-нибудь снимем.

– Сначала вы, Борис Аркадьевич.

– Ой, зря вы это предлагаете…

– Почему же?

– Потому что я сразу сниму трусы.

Хохочет.

Нет ничего сексуальнее женщины, которая искренне смеется над твоей шуткой.

О. Крючочек. Как он расстегивается? Дергаю туда-сюда, тяну, уже готов порвать, но…

– Подожди… – шепчет Инга. – Вот так…

И расстегивает свою упаковку, позволяя мне добраться до всего, чего я так желал….

Оу. Я снова умер. Сначала. Потом быстро воскрес и немного озверел… Не могу ждать. Не могу больше тянуть! Так хочу, что даже больно.

– Я с ума схожу от тебя… Не могу остановиться… Уже не могу.

– Не останавливайся! – шепчет она.

– Р-р-р!

Мы – одно целое. Горячее, пульсирующее, рычащее и стонущее.

Я дикий и необузданный. Она – нежная и страстная. Держится за мои плечи, чтобы не улететь в космос. Но все равно улетает. Много-много раз…

Она смеется и плачет, стонет и шепчет мое имя… Просит пощады, уползает от меня, заворачивается в простыню и даже грозится огреть по голове подушкой, если я не успокоюсь… Но – снова сама меня целует, зная, к чему это приведет…

Я чувствую себя неутомимым, неубиваемым, стойким оловянным солдатиком. Я готов любить ее на всех поверхностях и всеми способами. А я, оказывается, знаю их немало.

Ничего себе я лев и орел! Сам от себя в шоке.

Как будто мне снова двадцать… Только лучше. Тогда это была чистая физика. А сейчас – химия. Полная химическая совместимость двух случайно совпавших элементов…

Глава 10

Инга

В первые мгновения я не понимаю, что чувствую. Слишком много всего. Меня оглушило. У меня шок! Самый настоящий. Такой, который бывает, например, во время аварии.

А разве это не авария? В меня влетела раскаленная ракета!

Это состояние длится, наверное, несколько секунд. А потом… на меня обрушивается шквал ощущений. Горячо, остро, немного больно с непривычки, и сразу – невыносимо приятно.

Меня с головой накрывает девятый вал удовольствия, закручивает водоворотом, бьет волнами о берег, не отпуская, не давая ни малейшей передышки.

Боже, боже, боже…

Я задыхаюсь. Вот правда, еще немного – и я потеряю сознание. Наверное. Или… или… А-а-ах!

Это лучшее, что делал со мной мужчина. За всю мою долгую жизнь…

* * *

Я не знаю, сколько раз это повторялось. Я больше не могла уже после первого. А он… просто сумасшедший! Неутомимый. Ненасытный. Дикий мужчина…

Мы уснули в объятиях друг друга, совершенно обессиленные. А сейчас я чувствую, что Борис отодвигается от меня. Ловлю его руку, не открывая глаз.

– Ты куда?

– Никуда. Я здесь.

Хочу еще что-то спросить, но голова такая тяжелая… А глаза слипаются – не разлепить.

Я слышу, как он возится на кухне. Открывает холодильник. Проголодался? Надо встать и… Не могу. Снова проваливаюсь в сон.

– Ты голодная? – раздается рядом его голос.

– Да… – вдруг чувствую, что смертельно хочу есть. – Там есть сыр и… Я сейчас…

Сейчас встану и сделаю бутерброды. И, может, еще что-то на скорую руку. Мой мужчина голоден! Еще бы. После такого. Да он, наверное, быка готов съесть. Я тоже. Съела бы поджаристую бычью ногу…

– Эй, Лисичка…

Нежный поцелуй в уголок губ.

– М-м-м…

Можно еще? Мне так это нравится…

– Чаю попьем?

Я открываю глаза. В животе урчит. Горло пересохло. Очень хочется пить. И… Что это за запах? Умопомрачительный аромат, вызывающий голодные спазмы в желудке.

На этот раз я поднимаюсь с кровати. На спинке стула висит чулок. На полу – мои трусики. А на бра у кровати – носок Бориса. Забавно… как он туда попал? А впрочем, остальные предметы одежды так же живописно и непредсказуемо разбросаны по комнате.

Я заворачиваюсь в халат и иду на кухню. А там… Блинчики! Целая гора. Горячие, с пылу, с жару. И чай уже заварен. И варенье в вазочке. И сметана, и даже мед. Из мои старых запасов.

А еще на столе стоит букет цветов, который Борис подарил мне перед свиданием…

Недавно у меня был шок. Так вот, сейчас шок еще больше!

– Б-борис…

– Садись, будем пить чай. Как и собирались.

Я на ослабевших ногах опускаюсь на табуретку.

– Борис…

– Тебе со сметаной или с вареньем?

– Б-борис…

Он смотрит на меня внимательно.

– Инга, ты в порядке?

– Нет!

– Что такое? Я был слишком груб? Извини, родная…

Целует мою руку, гладит по щеке, вглядывается встревоженным взглядом.

– Нет! Ты не… Ты слишком хороший! Нереальный! Таких не бывает! Наверное, ты мне снишься…

– Я вполне реальный, – смущенно бормочет он. – И блинчики тоже. Тебе со сметаной или с вареньем?

Он заворачивает в блинчик начинку, а я любуюсь им.

– Ты такой красивый… И заботливый. И нежный. Ты сильный, мощный, неутомимый… Ты – настоящий мужчина. Я никогда не встречала никого похожего на тебя.

Меня прорвало. Я весь вечер хотела сказать ему, что мне в нем нравится… примерно все! Но не смогла. А сейчас не могу остановиться.

Он даже засмущался. Правда! Но ему очень приятно, я вижу.

Я сижу у него на коленях. Мы кормим друг друга блинчиками с рук. Я целую его сладкие от варенья губы. И мой взгляд нечаянно падает на часы, висящие на стене. Три пятнадцать ночи…

Это самая безумная ночь в моей жизни! И самая счастливая…

– Ты это… не думай, что я всегда пеку блинчики по ночам, – произносит Борис. – Если честно, я больше люблю их есть. Просто сейчас меня прет. И я очень хочу произвести на тебя впечатление.

– Ты произвел на меня просто неизгладимое впечатление. Я в шоке. В самом восхитительном шоке, какой только возможен. Ты идеальный мужчина!

– Вообще нет. Когда ты узнаешь меня получше, то поймешь, что я самый обычный. Я храплю, пью пиво с друзьями, забрызгиваю зеркало в ванной, смотрю тупые ролики на ютубе, а как мастерски я разбрасываю носки… Ты видела?

Я киваю.

– Мастер восьмидесятого уровня!

– Ты еще будешь лупить меня сковородкой…

– За что?

– За разбросанные носки, естественно.

Я смеюсь. И замираю от подступающего к горлу счастья.

Он думает о будущем! Он видит меня в нем… и там я луплю его сковородкой. Это ли не счастье?

– А вот ты идеальна, – произносит Борис.

– Ну нет.

– Да. И не спорь.

Ладно. Не буду.

Он сейчас в эйфории. Я тоже. А что будет, когда эйфория закончится?

Не знаю. Увидим. Я не буду тревожиться о будущем. И загоняться по придуманным поводам тоже не буду.

Я буду наслаждаться каждой секундой того, что происходит здесь и сейчас.

Глава 11

Инга

– Нет, – отрывисто бросает Борис. – Этот вариант нам не подходит. Мы не будем ничего обсуждать. Делай как я сказал.

Его голос звучит жестко и сухо. И это совсем не похоже на то, как он разговаривает со мной.

Борис кладет трубку и поворачивается ко мне:

– Это по работе.

– А кем ты работаешь?

Наконец, на третий день нашего бурно развивающегося знакомства, узнаю…

– Управляю компанией. Наш профиль – крупная строительная техника. Аренда, ремонт, обслуживание.

– Это… всякие экскаваторы?

Борис кивает.

Понятно. Мужской коллектив требует сурового руководства.

– А раньше я был пилотом, – продолжает он. – Гражданская авиация. “Добрый вечер, дамы и господа, говорит командир корабля Борис Громов. От имени всего экипажа и авиакомпании приветствую вас на борту самолета”.

Он произносит это “специальным” голосом, и мне на секунду кажется, что я в самолете, который готовится к взлету.

– Ух ты! – восхищенно выдыхаю я.

– Уже не “ух ты”. Теперь я просто строитель.

Я слышу в его голосе скрытое разочарование. И – не решаюсь спросить, почему он ушел из авиации. Есть ощущение, что это непростая тема для него.

Сегодня мы ели блинчики на кухне до четырех утра. А уже в шесть тридцать у Бориса прозвенел будильник, он быстро собрался и уехал на работу. Мне в библиотеку к девяти, так что мой будильник звонит в полвосьмого. Но сегодня я его переставляла три раза – никак не могла проснуться…

А еще я не могу перестать улыбаться…

Правда, в тот момент, когда я услышала, как властно и жестко он разговаривает по телефону, улыбка увяла. Но теперь снова сияет!

Мы едем обедать. Борис позвал меня в ближайшее кафе.

– А где ты обычно обедаешь? – спрашивает он.

– Я беру что-нибудь с собой. Или хожу в столовую.

Каждый день обедать в кафе – слишком разорительно для моего бюджета.

Вчера Борис пригласил меня в ресторан. И заплатил по счету. Это нормально. Это свидание. А как быть сейчас? Должна ли я хотя бы предложить?..

Ладно. Разберемся. Буду действовать по ощущениям.

– Вечером увидимся? – спрашивает Борис после того, как мы делаем заказ.

И я вспыхиваю от его откровенно раздевающего взгляда.

– Да, – кивает он. – Я хочу продолжения банкета.

– Серый волк не доел Красную шапочку, – шучу я.

Он смеется.

– Знаешь, как меня зовут в байкерской тусовке?

– Лев? Тигр?

– Неа.

– Плюшевый медвежонок?

– Пф-ф-ф! – фыркает Борис.

– Скажи.

– Если честно, не очень хочется. Прозвище у меня так себе.

– Ну скажи. Мне очень интересно.

– Ладно. Меня зовут Боря Гиббон.

– Гиббон? – удивляюсь я. – Почему? Ты совсем не похож на… На…

– На обезьяну? – подсказывает Борис.

– Хотя…

Я уже загуглила “гиббон” и разглядываю картинки.

– Что значит: “хотя”? – раздается рык.

– Смотри, какие гиббончики хорошенькие! Такие лапочки, такие мордочки, а хвостики…

– Хвостики выдающиеся, ага.

– Глазки грустные, и смотрят так сурово, исподлобья…

– Совсем как я.

– Ну, что-то есть…

– Да просто в тусовке такая традиция, давать всем зверские клички. Вот и придумали мне Гиббона. Некто Кошак одно время пытался звать меня Обезьяном. И чуть не лишился хвоста и ушей. А вообще меня чаще зовут Капитан.

– Капитан тебе очень идет!

– А у тебя было какое-нибудь прозвище? – спрашивает Борис. – В детстве, например.

– Да как-то… нет. У меня имя неудобное для прозвищ.

– Прекрасное имя. Инга… Королевское. Разве тебя не звали Лисой или, например, Белкой? Или Рыжиком.

– Борис… – трагическим голосом произношу я. – Я должна тебе кое в чем признаться. Это страшная тайна.

– Давай. Обожаю страшные тайны.

– Рыжий – не мой натуральный цвет.

– Да ладно! Тебе очень идет.

– В детстве я была светло-русой.

– С косичками?

– Ага.

– Представляю… У тебя есть фотки?

– Есть где-то. Целый альбом.

– Покажешь?

– Если найду. Правда, там на некоторых фото у меня усы.

– Все интереснее и интереснее! – смеется Борис.

– Это Лера пририсовала, когда была маленькая. Нашла альбом, фломастеры – и давай…

– Она была той еще хулиганкой, да?

– Да нет. С ней было легко. Мы всегда договаривались… А у тебя есть дети? – выпаливаю я.

– Нет.

Я хочу спросить: “почему?”, но думаю: не слишком ли я лезу в личное?

Борис сам продолжает тему.

– Я не могу иметь детей. Когда узнал об этом, развелся с женой и свалил. Это было двадцать лет назад.

– Ох…

У меня аж сердце замирает. Он говорит об этом спокойно, но… Я могу представить, как тяжело было узнать и пережить такую новость.

– Да уже пофиг, – Борис гладит мою ладонь. – Не переживай.

– Но есть же разные способы…

– Я не хотел разных способов.

– А твоя жена…

– Я решил уйти. Это честнее.

– А она… Что она об этом думала?

– Она молодая здоровая женщина. Вышла замуж, у нее есть дети, она счастлива.

– Но… Может, вы могли бы…

– Я принял решение. Я не хотел альтернативных вариантов.

Это звучит жестко и бескомпромиссно. Он решил – он сделал.

Да… Капитан Борис Громов – вовсе не плюшевый медвежонок…

Глава 12

Инга

Официант приносит счет. Я достаю кошелек. Борис сердито хмурится:

– Что это?

– Давай я…

– Что – ты?

– Заплачу.

– Ты сейчас серьезно? – его брови ползут вверх.

А я уже не уверена. Я с самого начала не была уверена, но показалось, что надо хотя бы предложить.

– Ну… вчера ты платил…

– И сегодня я. И завтра я. Всегда – я. Я мужчина, я плачу. Еще есть вопросы и сомнения?

– Н-нет…

– Ну вот и хорошо.

Он оплачивает счет, оставляет чаевые, подает мне пальто, помогает сесть в машину. Он – мужчина.

И… да. У меня нет вопросов.

Всю дорогу я сижу, молчу, смотрю на его руки на руле. Любуюсь ими. По-мужски крупные, чуть грубоватые, но при этом изящные. Я почти чувствую, как его длинные пальцы пробегают по моей обнаженной спине, ласкают шею, перебирают волосы… А потом он притягивает меня к себе, и мы снова…

Инга Сергеевна, очнись от своих эротических воспоминаний! Мы на месте. Уже у библиотеки.

– Инга…

Борис кладет руку на мою ладонь. По моей коже разбегаются нежные теплые мурашки.

– Ты обиделась?

– Нет! – удивленно отвечаю я. – На что?

– Я бываю резким. Понимаешь, я… с мужиками работаю. И в свободное время общаюсь, тоже, в основном, с мужиками. Одичал немного за последнее время.

– Понятно.

– Но ты это, не тушуйся. Если что не нравится – сразу сковородкой по тыковке.

Я не выдерживаю и прыскаю.

– Сразу – по тыковке? А предварительно поговорить? Нет?

– Поговорить – это для слабаков, – смеется Борис. – А у меня тыква крепкая. Так что не стесняйся.

Мы хохочем.

Как же с ним легко и хорошо! И весело.

Борис помогает мне выбраться из машины, сжимая ладонь и придерживая за талию. И немного провожает до библиотеки, приобняв за плечи.

Он такой тактильный! Ему все время хочется меня трогать. А я млею от этого…

Истосковавшееся по мужской ласке тело остро реагирует на каждое прикосновение. Касается волос – я вздрагиваю. Кладет руку на талию – я краснею. А, когда его ладонь сползает ниже…

– Борис!

– Что?

– Спасибо, – говорю я.

И отстраняюсь от него, упираясь ладонью в грудь. Чувствую, как напрягаются его мышцы. Так хочется гладить его…

– За что? – спрашивает он.

– За все. За обед, за твою необыкновенную галантность, за…

– Не надо мне “спасибо”, – бурчит Борис.

– А что тебе надо?

– А что мне надо, я сам возьму.

И он, сметая сопротивление, вжимает меня в себя. И – целует. Прямо на лестнице библиотеки!

Его колючая щетина трется о мою щеку, его наглые губы раздвигают мои, а язык… ну просто хулиганский!

Я закрываю глаза. И на несколько долгих мгновений я забываю вообще обо всем. А, когда прихожу в себя, то чувствую: затылок горит. Как будто на меня кто-то пристально смотрит.

Я вот просто на двести процентов уверена: сейчас обернусь – а там Анна Леопольдовна и Виктор Петрович из администрации. И вообще все сотрудники нашей библиотеки выстроились в ряд и осуждающе качают головами.

Оборачиваюсь.

Нет. Не все. Только уборщица тетя Маша, завхоз Пал Палыч и зав отделом обслуживания Леночка Петровна. Это если не считать совершенно постороннего мужчину с портфелем и курьера Яндекса.

Устроили мы тут шоу!

– Я пойду, – вырываюсь из объятий Бориса, поправляя одежду.

– Увидимся вечером. Привет Анне Леопольдовне!

Да уж… Ей передадут. Только не привет, а сплетню обо мне. Ну и на здоровье!

* * *

Не успеваю я сесть за стол и открыть ноутбук, как в мой кабинет заглядывает Леночка Петровна. И выдает с порога:

– На свадьбу-то пригласишь?

– Лен, ну ты что! Какая свадьба?

– А что? Мужчина видный. Сразу видно – настоящий полковник! За такого только замуж.

– Капитан, – поправляю я.

– Тем более! Где взяла такого?

– Там больше нет, – отмахиваюсь я.

– Верю… такие мужики на дороге не валяются. Таких днем с огнем не найдешь! А ты явки-пароли сдавать не хочешь. На сайте знакомств нашла?

– Нет! Ты что! – в ужасе машу руками. – Я вообще не искала.

– Интересно… Ты не искала – а нашла. А я ищу, ищу – а мне такое попадается… без слез не взглянешь!

– Сочувствую, – бормочу я.

– А, знаешь, где можно сыграть свадьбу? В оранжерее. Я недавно видела фотографии. Среди цветов – нереальная красота!

Она уходит, я принимаюсь за работу. А голове вертится: за такого только замуж… Это безумие, думать об этом! Мы всего три дня знакомы.

Но я тоже видела те фотографии. Они облетели местные СМИ. Да, свадьба в оранжерее – это красиво. И пара там была не очень молодая. И невероятно счастливая. На ней было простое изящное платье с кружевом. Мне бы пошел такой силуэт…

Немедленно прекрати! – отчитываю я себя. – Какая свадьба? Какое платье? Ты совсем с ума сошла!

Вы просто провели ночь. Такое бывает между взрослыми людьми.

Тебе с ним хорошо, да… Но не надо строить далеко идущих планов!

Просто лови момент и наслаждайся.

* * *

Ближе к вечеру Борис мне звонит:

– Давай сегодня поедем ко мне. У меня большая кровать.

– В моей места не хватило?

– Хочу видеть тебя в своей.

– Мне не очень удобно… – начинаю я.

– Что такое?

– Оставаться у тебя на ночь. Мне нужны… всякие вещи.

– Заедем к тебе, соберешь вещи и перевезешь их ко мне.

– В смысле – перевезу? Я у тебя даже в гостях еще не была!

– Заодно и побываешь.

– Борис…

– Что? Я слишком тороплюсь?

– Не знаю…

Если честно – мне все нравится. И его напор тоже. Мне в нем нравится абсолютно все!

И… у меня такое чувство, что все идет как надо.

Мы встретились. Познакомились. Узнали друг друга поближе. Очень близко… Следующий шаг – жить вместе.

Да, но не на третий же день знакомства!

Глава 13

Борис

Возвращаюсь со сложного объекта, где гидравлика дала течь и пришлось срочно искать замену экскаватору, чтобы не останавливать работы.

Вхожу в офис – там мой зам, спорит с нашим постоянным арендатором.

– Что за кипиш? – влетаю в ситуацию с порога.

– Требует подписать допуск. А у нас плановое ТО.

– Кэп, надо срочно, – кипишует арендатор. – Сроки горят, заказчик бесится.

– Срочно только мухи женятся, – выдаю свою стандартную фразу.

Всем всегда надо срочно. Все кипишуют и орут.

– Я готов платить!

– Похороны оплатишь? – спрашиваю спокойно.

– Чьи?

– Крановщика, пары бедолаг, которые окажутся под упавшим краном, свои, когда тебя за все это закопают.

– Ну чего ты нагнетаешь? Нормально там все. Техника дотянет. Сто раз так делали.

– Мне похрен, что вы там делали сто раз. У меня такого не будет. Сначала полное ТО – потом допуск, потом работа. Ясно?

– Надо сегодня! А эта канитель на три дня.

– Сделаем вне очереди. Завтра днем техника выйдет на объект.

– Спасибо…

Жмет руку. Уходит. Довольный, что вместо трех дней выбил один. Всегда так…

Вроде, все срочное рассосалось. Сижу, пью кофе. Рука тянется к телефону. И сама находит номер Инги.

Так. Спокойно. Мы виделись два часа назад. И вечером увидимся. Не надо ей сейчас названивать. Но так хочется снова услышать ее голос… И, особенно, смех. Как-то так он на меня действует… аж до мурашек.

Что-то я, и правда, одичал. Бросаюсь на Ингу, как голодный пес. И – не могу сопротивляться желанию утащить ее к себе в берлогу. И запереть там.

Ну ладно, не запереть. Я не маньяк. Не в этом смысле.

Я просто капец как истосковался по женскому теплу. Но сам не понимал насколько, пока не встретил ее.

Я никогда не страдал от отсутствия женского внимания. Особенно в свою бытность пилотом. Видно, в форме я особенно неотразим. Был.

И одноразовых интрижек у меня было дохрена и больше.

А потом, когда меня списали… Тоже было. Уже, скорее, чтобы доказать себе, что я еще ого-го. Что и без формы на что-то способен.

На что-то – да, способен. Но не на все. Я бракованный. Неполноценный. Только и могу, что быть одноразовым любовником. Только такую роль я себе и позволял. Кроме одного раза.

И, естественно, никому не говорил, что бесплоден. Кроме одного случая. Но там не срослось, хотя у нее уже были дети. И я даже нашел с ними общий язык.

Инге я сказал почти сразу. И ее это не отпугнуло. Потому что ей уже не надо, у нее есть взрослая дочь. И она, скорее, хочет внуков, чем еще детей.

Ей не надо, я не могу. Идеально. Кажется, я дожил до того возраста, когда мой дефект уже не имеет значения.

А в целом, плевать на возраст. И на все остальное. Просто рядом с Ингой я чувствую себя дома…

* * *

Мне удается вырваться пораньше и я еду за Ингой. Заезжаю за ней на работу. Все еще в мыслях о том, как мне повезло ее встретить.

– Все-таки Сашка – красавчик, – вырывается у меня, когда она садится в машину.

– Кто?

– Парень твоей дочери.

– А он ее парень?

– Разве нет?

– Она говорит, просто сосед.

– Ты их вместе видела?

– Да…

– Еще вопросы есть?

– Нет, – улыбается Инга. – А он как вообще… хороший?

– Вполне нормальный парень. Без подвохов. Батя у него – вообще охеренный мужик.

Я вспоминаю Пашку Кабанчика и невольно улыбаюсь.

В прошлый раз мы с ним на рыбалке сначала наловили ведро карасей, потом немножко выпили и погнали на надувной лодке охотиться на огромного сома, который подмигивал Пашке с глубин. Забурились в болото, зацепились за корягу, повредили лодку, сома так и не поймали. На обратном пути лодка дала течь и затонула прямо на середине озера. Мы, как крысы бежали с кораблекрушения вплавь.

А в конце еще обнаружили, что вместе с лодкой и удочками на дно ушла Пашкина куртка, в который лежали ключи от машины. Зато водка осталась… Короче, весело было.

Наверное, с женской точки зрения Пашку охеренным мужиком не назовешь. Но это смотря какая женщина. Пашкина жена Маруся вполне им довольна.

А я с ним как будто возвращаюсь в беззаботное детство. Я же на работе гиперответственный задрот, помешанный на порядке. Надо же мне где-то быть раздолбаем.

Так-то, и Пашка на работе серьезный солидным мэн…

Интересно, а Инга как отрывается? Где отпускает себя?

О. Пашка звонит. Легок на помине.

– Завтра заеду за тобой в восемь.

– Что?

– Еще скажи, что ты забыл.

– Мля.

Забыл. Завтра у нас трак-рейсинг. Гонка на грузовиках по грязи и бездорожью. Мы с Пашкой уже зарегистрировались на соревнования в качестве команды.

– Старт в одиннадцать. Выезд в восемь. Будь готов.

Кладу трубку. Задумчиво смотрю на Ингу. У нас грандиозные планы на сегодняшнюю ночь. Может, отменить регистрацию? Это не по-пацански, но…

Нет. Ничего не буду отменять. Просто возьму Ингу с собой. Пусть увидит меня во всей красе.

Глава 14

Инга

– Давай!

– Газу давай!

– Не дави, сожжешь сцепу!

– Капец. Сейчас его боком потянет, смотри!

Последнюю фразу произносит Борис. И я смотрю, как неуклюжий грузовик боком сползает на дно огромной ямы.

Мы среди орущей толпы болельщиков. На холме у реки где-то за городом. А перед нами разворачивается невероятное действо. Я вообще не знала, что такое бывает! Гонки на грузовиках. По грязи, бездорожью, ямам, разъезжающимся бревнам и даже по котлованам с водой!

А Борис такой радостный, воодушевленный, глаза горят. Чуть ли не подпрыгивает на месте от возбужденного нетерпения. Как мальчишка!

Я невольно заражаюсь этим его азартом и уже сама кричу:

– Давай! Газуй! Вылезай из ямы!

Борис хохочет и целует меня. А его друг, которого зовут Пашка Кабан, приносит нам горячие сосиски в тесте и кофе. И этот незамысловатый перекус почему-то кажется ну просто божественным…

А, пожалуй, мне нравится здесь. Среди больших мальчиков, так увлеченно возящихся в своей огромной песочнице.

Ну правда, что в пять лет, что в пятьдесят: машинки, грязь, шум, крики, и – вечное мужское соревнование, у кого круче яйца.

На арене соревнуются легковесы. Борис с другом будут выступать в тяжелом весе. Почему эти грузовики, которые рассекают по лужам сейчас, считаются легкими, я не понимаю. Но тяжелые мне уже показали. И это реально впечатляющее зрелище. Огромные железные махины! Старые, но обновленные и переделанные, с наваренными железными “мордами” спереди и стальными рамами за кабиной. Разукрашенные в яркие цвета, но местами ржавые и облезлые. Настоящие боевые кони.

Мы вчера так и не поехали к Борису. Остались у меня. Он сказал, что завтра рано вставать, поэтому мы ляжем пораньше и будем просто спать. Но мы, конечно, не просто спали…

А утром за нами заехал Пашка Кабан со всем обмундированием для гонок.

– Наслышан о вас, – говорит он мне сейчас, за кофе и сосисками.

– Да? – удивленно переспрашиваю я и кошусь на Бориса.

– Не от него! Из Кэпа слова не вытянешь. От своего сына. Он сосед вашей дочки.

– То есть вы – отец Алекса? – пораженно восклицаю я.

– Ой, мля! – он закатывает глаза. – Алекс, е-мое… Сашка он. Мы его Сашкой назвали.

– Ну, не знаю, мне он представился Алексом.

– Если бы он мне так представился, я бы ему отвесил смачный поджопник.

Даже не сомневаюсь, что у них именно такие отношения. Интересный персонаж этот Павел…

– А вы, значит, та самая привлекательная хозяйственная мама, которая любит все контролировать и совать нос в дела дочери, – задумчиво произносит он.

– Что?!

– Паш, не обязательно говорить все, что приходит в голову, – замечает Борис.

– Я что, какой-то секрет выдал? Так я по жизни не могу держать язык за зубами, это все знают.

– Да пофиг уже.

– Ну тогда я скажу. Мой сын – отличный стратег. Все сработало. Вас искусно нейтрализовали.

– О чем вы говорите вообще? – я до сих пор в недоумении.

– А ты разве не поняла, что нас свели? – ухмыляется Борис.

– То есть…

– Сашка не случайно позвал меня в гости. И не случайно пришел к вам за кастрюлей, когда ты была там.

– То есть они все подстроили?

– Ага.

Вот это да…

– В смысле – я люблю совать нос в дела дочери?! – доходит до меня. – Я вообще так не делаю! Хотя…

Ну, может быть, иногда.

Вот так живешь, у тебя есть взрослая дочь. И, в целом, все в порядке. Все очень хорошо! Она уже, вон, три кофейни открыла. Но замуж не выходит и внуков нет. Ну ладно. Подождем. Наверное, рано или поздно ее личная жизнь наладится.

И вот ты живешь своей жизнью, но где-то на фоне постоянно переживаешь за ребенка. И неважно, что ребенку двадцать девять! Все равно она твоя деточка и ты хочешь, чтобы она была счастлива.

Ну и периодически тебя накрывает. Просыпаешься утром и думаешь: она до сих пор не замужем! А я хочу внуков! Надо что-то делать! Я, кстати, родила ее в девятнадцать. И ей давно пора!

Ну а что ты можешь сделать? Только активно переживать, волноваться, и капать дочери на мозг. Вроде, и пытаешься не капать, но оно как-то само получается… Трудно удержать переживания в себе!

Да… приходится признать: я бываю мамашей-клушей. Но я не всегда такая! Только когда накрывает.

– Пора, – произносит Павел. – Объявили готовность к старту.

И я выныриваю из своих мыслей.

– Я погнал, – Борис обнимает меня.

– Удачи!

– А поцелуй на удачу?

Он целует меня так жадно и так долго, что даже Пашка Кабан хрюкает и крякает где-то за нашими спинами.

– Ни пуха! – говорю я.

– К черту! Будь здесь. И ругай меня, на чем свет стоит.

Я смотрю, как Борис идет к своему грузовику. Высокий, мощный, такой мужественный в этом своем комбинезоне… И мое сердце наполняется гордостью. Мой! Мой мужчина!

Он машет рукой зрителям, и ему аплодируют. Его тут знают. Он скромный, но Павел рассказал мне, что он неоднократно выигрывал гонки.

Гонки в разгаре. Я не отвожу глаз от грузовика Бориса. Он зелено-оранжевый, его хорошо видно среди других машин. Как опасно он едет! То подпрыгивает на трамплине и буквально летит долгих несколько секунд. То объезжает яму, балансируя на двух колесах. То проваливается под воду чуть не по самую кабину, но все же выбирается из котлована.

Грузовики огибают холм. Мне становится плохо видно. Надо забраться повыше!

Я пробираюсь среди зрителей, ищу место с лучшим обзором. В итоге останавливаюсь позади двух девушек. И наблюдаю, как зелено-оранжевый грузовик вырывается вперед, преодолевает последнее препятствие и приходит к финишу первым.

Зрители беснуются, и я тоже. Прыгаю, аплодирую, визжу. И уже собираюсь идти к Борису, как вдруг слышу:

– Это же Громов, – произносит одна из девушек, стоящих передо мной.

– Точно, а я его не узнала, – отзывается вторая.

– А я его узнаю даже с мешком на голове.

То есть, они очень хорошо знакомы? Интересно…

– Особенно без штанов? – хихикает вторая.

– Да! – хохочет первая. – Без штанов точно!

Что… Что она имеет в виду?

На самом деле я все поняла сразу же. Я не дура и не наивная. Значит, Борис и эта девушка… Красивая. Молодая. Веселая и беззаботная…

– Что, там все так прекрасно? – интересуется ее подруга.

– Более чем!

– Или это нетактичный вопрос?

– Ой, да ладно. Каждая вторая стюардесса знает, что у него в штанах.

Ах, вот как…

Глава 15

Борис

– Не газуй, – шепотом произносит Пашка.

– Я знаю.

Мы зависли над ямой. Одно колесо практически провалилось, второе вращается в воздухе, центр тяжести ушел вбок, кабина опасно накренилась. Если сейчас газануть – перевернемся.

Зрители затаили дыхание. Надеюсь, Инга не смотрит. Мы за холмом, может не увидит наше бесславное падение в яму.

– А, давай, газуй, – внезапно машет рукой мой бесшабашный штурман. – Облажаемся красиво. Будем лежать на дне ямы кверху пузом и дрыгать колесами. Никогда так не делали. Прикольно же!

– Не сегодня, – отвечаю я.

И – выключаю двигатель. Чтобы машина осела.

Зрители, в непонятках, ревут. Думают, мы сдались.

– Ну да, ну да, – стебется Пашка. – Сегодня нельзя облажаться. Там дама сердца из башни платочком машет.

– Сечешь.

– Проиграешь – она будет тебя будет жалеть, утешать. По головке погладит, спинку помассирует, пивко принесет, – мечтательно произносит Пашка.

– Не надо меня жалеть.

– Ага, ага. Бесстрашный неуязвимый кэп! А я люблю, когда меня Маруся утешает.

– Все, – говорю я. – Погнали.

И начинаю медленно выворачивать колеса в сторону вероятного падения.

– Теперь я погнал, – произносит Пашка.

– Давай.

Он медленно и осторожно открывает дверь, вылезает из кабины и – встает на подножке, перевешивая массой. А масса у него немаленькая! И я чувствую, как центр тяжести постепенно занимает нужное положение.

Зрители беснуются. Я завожу двигатель, аккуратно трогаю сцепление, газ… Все! Колеса нашли опору. Мы несемся дальше под восторженные вопли публики.

Где там Инга? Она видела?

Победа. Чистая и красивая. Мы с Пашкой в центре внимания. У него грудь колесом, у меня, видимо тоже. Нас окружили, жмут руки, фотографируют, даже пытаются брать интервью. Где-то тут моя женщина. И она видит меня на вершине триумфа. Приятно…

Но я ее не вижу.

Сегодня на гонках много старых знакомых. Кое-кто из пилотов, пара стюардесс, еще несколько сотрудников аэропорта. Я сам их всех на это и подсадил. Увлекся гонками лет восемь назад, так воодушевленно всем рассказывал, что многие из наших ребят тоже загорелись. И кто-то до сих пор гоняет, а коллеги приходят поболеть.

Где же Инга? Я пробираюсь на то место, где оставил ее.

Но ее здесь нет.

Сейчас будет награждение. Я хочу, чтобы она увидела меня на пьедестале во всей красе. Куда она подевалась? Набираю её – не берет. Разве в этом шуме услышишь телефон?

– Ты куда? – ловит меня за рукав Пашка.

– Инга…

– Не потеряется. Пошли на награждение.

– Подожди.

Что-то мне как то неспокойно. Где Инга?

– Нас по громкой связи ищут, – сообщает Пашка минут через пятнадцать бесплодных поисков.

Похрен. Я ищу Ингу.

– Я тебя сейчас взвалю на плечо и… Да вон она!

– Где?

– У пьедестала почета. Ждет тебя. Погнали!

Вот теперь погнали.

Мы с Пашкой влетаем на пьедестал, на почетное первое место. Нам вручают кубок. А я смотрю лишь на Ингу. Она хлопает вместе со всеми, улыбается, кричит:

– Поздравляю!

Но мне все равно кажется: что-то не так. Где она была?

Я наклоняюсь и протягиваю руку. Она неуверенно вкладывает в нее свою. Я обхватываю ее ладошку поплотнее и – рывком затягиваю ее к себе. На пьедестал. Она смущенно улыбается. Я обнимаю ее и шепчу на ушко:

– Я тебя потерял.

– Йу-у-ху-у-у!

Пашка открывает шампанское.

– Ай! – визжит Инга.

Пена льется прямо на нас.

У Инги губы со вкусом шампанского.

Да, я целую ее на глазах у всех.

Толпа взрывается бурными аплодисментами. Кто-то даже орет: “Горько!”

Вот это, я понимаю, победа…

* * *

Надолго мы задерживаться не стали. Пашка рвется домой, у него там Маруся, которая помассирует спинку и разрешит пить пиво с вонючими сушеными кальмарами прямо в гостиной.

– Поехали ко мне, – говорю Инге.

– Поехали, – кивает она.

Уф… Мне почему-то казалось, что она откажется под каким-нибудь предлогом. К счастью, я ошибся. Все хорошо.

* * *

– Это мое жилище, – демонстрирую Инге свой дом.

– А где кухня? – сразу спрашивает она.

Какая хозяйственная…

– Пойдём лучше на второй этаж. Там офигенный вид. Очень хочу тебе показать.

Но Инга упрямо идет на кухню. Да что такое?

Я за ней. Вхожу – она открывает шкафы, как будто что-то ищет.

– А где у тебя сковородка?

– Внизу, под плитой.

Меня терзают смутные сомнения…

Инга достает сковородку. Берет ее в руку поудобнее. Не как кухонную утварь. А как оружие. Ну чисто валькирия!

И я невольно пячусь назад. Походу, моей крепкой тыковке пришел капец. Но я вообще не понимаю…

– Где я накосячил?

Глава 16

Инга

А ты чего хотела? На что надеялась? Замуж собралась в свои сорок восемь? Не смеши людей. Это просто интрижка. Он наиграется и бросит. У него вон целый гарем молодых привлекательных…

Девушки куда-то убежали. Видимо, помчались поздравлять Громова с победой. На правах близких подружек.

Да, мне уже поздно. Да, это не навсегда. Да, мы расстанемся и я еще наплачусь…А я замерла на месте, как столб. Стою, слушаю ворчливый голос своей внутренней бабки.

Ну и пусть!

Сейчас он со мной. И я не буду портить то, что у нас есть, обидами и претензиями.

Конечно, Борис не жил монахом. Он свободный привлекательный мужчина. У него были женщины. Много женщин…

Каждая вторая стюардесса?!

Да хотя бы и так. Это не имеет ко мне отношения. Я не буду из-за этого загоняться.

Легко сказать….

Я решила просто пропустить это мимо ушей. И пошла к месту награждения. А там Борис… Затащил меня на пьедестал. Поцеловал на глазах у всех!

Те девушки, наверное, тоже это видели. И подумали что я очередная… Не такая юная, как у него бывают обычно… Плевать!

Мне плевать кто что обо мне думает. Даже моя внутренняя бабка, которая вечно сидит у моего внутреннего подъезда и осуждает меня по любому поводу.

Борис сейчас со мной. Возбужденный недавней победой, счастливый, и – влюбленный… Смотрит только на меня. Во взгляде – восхищение и немного тревоги.

Мы едем к нему домой.

– Ты чего такая? – спрашивает Борис.

– Какая?

– Как будто думаешь о чем-то неприятном. Что-то случилось?

– Все хорошо.

Все просто прекрасно!

Но… да. Он прав. Я думаю о неприятном. Об этих девушках и многих других. Я то ли злюсь, то ли обижаюсь. И это отражается на моем лице. Я очень плохо умею притворяться.

И… что мне делать? Молчать? Подавить эти эмоции и закопать в себе? Выплеснуть их на него?

Первое чревато, второе глупо.

Мы приезжаем к Борису. И я неожиданно вспоминаю… Да он сам дал мне инструмент! Сам сказал, что делать, когда мне что-то не нравится.

Это вроде как шутка, но… можно отвести душу.

И я беру в руку сковородку.

– Где я накосячил?

Борис, с нарочитым испугом, пятится назад.

Я замахиваюсь сковородкой.

– Да нигде…

Моя рука опускается.

– Что случилось?

Борис отбирает у меня сковородку, обнимает и заглядывает в глаза.

– Да просто… Я стояла в толпе, передо мной две девушки. И они обсуждали тебя.

– Надеюсь хвалили? – ухмыляется он.

– Ага. Одна очень хвалила твое достоинство.

На лице Бориса появляется крайне растерянное выражение.

– Писец… – вырывается у него. – Прости!

– За что?

– За то, что тебе пришлось это слушать.

– Я переживу.

– Ну да, у меня были женщины до тебя…

– Каждая вторая стюардесса? – не могу удержаться. – С их слов.

– Это преувеличение.

– Ладно…

– Инга, это было давно.

– Я понимаю, правда. Но…

– Но тебе все равно неприятно.

– Да.

– Ты ревнуешь?

– Да! – чувствую, что в моем голосе звучит агрессия.

Борис вкладывает мне в руку сковородку.

– Давай.

– Что?

– Тресни по тыковке.

– А если я, и правда, тресну? – произношу с вызовом.

Ишь, нарывается он. Я, между прочим, зла и обижена!

– Я тебе это крайне рекомендую, – кивает Борис. – Тресни – и тебе полегчает.

Я замираю. Прислушиваюсь к себе.

– Мне уже полегчало, – признаюсь я.

– Что, даже бить не пришлось?

– Представляешь, достаточно было поговорить.

Я уже улыбаюсь. Борис тоже.

– Чудеса…

Он обнимает меня. Я утыкаюсь носом в его грудь. И мне так хорошо… Так невероятно легко и спокойно… Просто плакать хочется от облегчения.

– Я не буду изменять, – вдруг произносит Борис. – Я нагулялся. И это все уже давно не приносило радости. Давно надоело. И я был один… где-то полгода.

А я была одна… Боже, я даже не могу сосчитать, сколько лет.

Он перебирает мои волосы. Я прижимаюсь щекой к его груди.

Он пахнет мужчиной. Чистым тестостероном, который будоражит мою кровь. И, одновременно, – успокаивает. Расслабляет… Как будто я под защитой. И могу во всем ему довериться.

– У тебя тоже были мужчины до меня, – произносит Борис.

– Были…

Но это было давно и неправда.

Мне даже и предъявить-то некого! Чтобы он тоже поревновал хоть чуть-чуть.

Поэтому я говорю:

– Покажешь мне дом?

Глава 17

Борис

– Это что у тебя за ботва? – спрашивает Пашка Кабан Варлама.

Мы заскочили в “Атмосферу”, старейший клуб нашего города, традиционное место встречи байкеров.

– А на что похоже? – отзывается Варлам по кличке Волчара.

Пожалуй, до сих пор, несмотря на солидный возраст, самый авторитетный байкер и вообще очень уважаемый чувак.

– На морковь.

– Сечешь в овощах, – отвечает Варлам.

Берет очередную морковную палочку, макает в соус и отправляет в рот.

– Сырая? – не унимается Пашка.

Варлам кивает.

– Ты на диете, что ли? В зожники подался?

– Это называется Пэ Пэ, – со знанием дела произносит Константин по кличке Кошак.

– В смысле: Полезное Питание? – уточняет кто-то.

– В смысле: Потеряли Пацана.

– Или Полный Писец.

Парни упражняются в расшифровке аббревиатуры.

А Варлам спокойно отвечает:

– Да, я на диете, подался в зожники и у меня Пэ Пэ. Еще вопросы?

И продолжает невозмутимо хрустеть морковкой.

– Вкусно? – спрашивает Михаил с предсказуемой кличкой Медведь.

– Вполне.

– А что за соус?

– Кунжутный.

– Ясно.

Общий разговор идет дальше, парни пьют пиво, многие – безалкогольное, потому что за рулем. Едят острые крылышки, картошку фри, сырные палочки и разных там жареных креветок.

Пашка самозабвенно стучит о стол сушеной воблой, а потом зверски рвет и смачно жует ее, запивая пивом. За рулем я, так что он кайфует по полной.

Варламу приносят салат.

Пашка вгрызается в острое куриное крылышко. И сочувственно смотрит на своего старого друга.

– Тебя что, Яна на диету посадила? Меня Маруся тоже пыталась. Говорит, я много жру жирного, жареного и соленого. Ну, жру. Не ботву же жрать в самом деле…

– К ботве привыкаешь, – философски изрекает Варлам.

И жует листья салата.

– Хищник должен жрать мясо!

– Ага. Отварное. Чтобы холестерин на сосудах не откладывался и тебя инсульт не херакнул.

– Да Маруся сама меня будет стебать, если я на ботву перейду.

– Маруся – мудрая женщина. А ты раздолбай.

– Маруся – моя звезда форева!

Пашка уже прибуханный. А в таком состоянии его обычно тянет на романтик. Сейчас начнет звонить своей жене и признаваться в любви. В лучшем случае. В худшем может купить целиком какой-нибудь цветочный ларек и притаранить домой.

– Лучшее, что ты можешь сделать для своей звезды, это следить за своим здоровьем, – изрекает Варлам.

– Чего? – не понимает Пашка.

– Я вот пару месяцев назад лежал в больнице…

– Ну выписался же. И снова огурцом! – перебивает его Пашка. – Ты еще ого-го мужик! Все мы ого-го коняки.

Пашка чуть ли не бьет себя пяткой в грудь.

А Варлам смотрит на него своим фирменным взглядом, от которого даже матерые уголовники начинают заикаться и делать реверансы.

Пашка затыкается. А Волчара продолжает.

– Лежал я в больнице, слушал врачей, которые прогнозировали всякое. И думал: не хочу, чтобы моя Зайка возилась с инвалидом. Чтобы слюни мне вытирала после инсульта.

– Кто ж хочет…

– А ведь так обычно и бывает. Мы раньше ломаемся. Женщины выносливее, да и привычки у них здоровее. Ясное дело, когда-то придет последний рубеж. Но в наших силах дожить до этого момента бодрыми и не обременять любимых своими болячками.

Варлам замолкает. За столом повисает тишина. Не напряженная, а такая, философская. Для размышлений.

И в этой тишине слышно, как Пашка отодвигает от себя тарелку с острыми жареными крылышками. И машет официанту.

– Эй, гарсон. Мне тоже ботвы принеси. Вон той. С кунжутным соусом.

– И мне, – присоединяется Медведь.

– Всем – ботвы! – по-гусарски машет рукой Костя Кот.

Пацаны ржут. Жуют морковь и салат. Стебут друг друга.

Надолго их, конечно, не хватит. Это Варлам у нас кремень. Решил перейти на Пэ Пэ – и перешел. Сразу, без срывов и откатов. Говорит, к ботве привыкаешь…

Ради полноценной здоровой жизни ко многому можно привыкнуть.

* * *

Я везу Пашку домой.

К счастью, на этот раз заднее сиденье не завалено букетами и плюшевыми свинками. Мой романтичный друг везет своей жене банку того самого кунжутного соуса, который ему капец как понравился, в отличие от сырой морковки.

– А тебя чего с полетов списали-то? – неожиданно спрашивает Пашка. – Ты вроде говорил: по здоровью.

– Да перестраховщики они. Все у меня нормально. Здоров, как конь.

– А они что говорят?

– Говорят, сужение поля зрения. Прогрессирующая оптическая нейропатия.

– Типа плохо видишь?

– Да нормально я вижу!

– Ясно. Крылышки с воблой тебе жрать можно.

Кому что, а Пашка все о своем…

Высаживаю его. От настойчивых приглашений зайти отмахиваюсь. Еду домой. Сегодня один.

Инга сказала, что до поздна задержится в библиотеке. Но не объяснила, почему.

Ну и мы вроде как договорились сегодня не встречаться. И так видимся каждый день, можно и притормозить немного. Соскучиться, все дела. Я, в целом, слишком гоню, уже предлагал Инге перевезти ко мне вещи.

Куда торопиться-то? Можно и подзависнуть в конфетно-букетном. Кайфово же.

Надо, кстати, ей цветы отправить…

Постепенно сгущаются сумерки. Это – странное время. Все становится серым и однотонным. И иногда я не различаю… Серое на сером теряется.

Это длится доли секунды и никак не мешает. Огни машин я вижу. Светофоры тоже. И разметку. Все под контролем. У меня отточены инстинкты. И я всегда предельно осторожен.

Библиотека не по пути. Но крюк совсем не большой. И я сам не понимаю, как поворачиваю. Просто, чтобы проехать мимо. Сам не знаю, зачем.

О… не зря поехал.

Ингу вижу прекрасно. Ее волосы ярким пятном выделяются на фоне серого здания библиотеки. А вот тот, кто стоит с ней рядом – сливается.

Высокий. Широкоплечий. То ли с папкой, то ли с портфелем.

Что за хрен?

Глава 18

Борис

Мля. Я что, замерз? Или меня парализовало? Почему я заглушил машину и сижу, смотрю, как Инга разговаривает с каким-то чуваком?

Они стоят на ступеньках библиотеки. Она ему улыбается. Он, как бы невзначай, трогает ее за локоток.

Эй, чувак, я тебе клешни-то сейчас подрихтую. Держи их на расстоянии километра от моей женщины!

Я даже не успеваю подумать и принять решение. Просто понимаю, что уже выскочил из машины и бодро звездую к лестнице.

А хрен, тем временем, что-то втирает Инге.

Подхожу ближе. Он как раз поворачивается лицом. О. Я его знаю. Это Виктор Петрович из городской администрации. Или Витя Енот – когда забредает в байкерскую тусовку. Он там нечастый гость, но, говорят, раньше активно гонял.

Енотом его зовут не потому, что он похож на этого зверька. А потому что ходят слухи, что он занимается отмывом денег. Поэтому – Енот-полоскун. Но, может, это только слухи. Фактов у меня нет.

Зато тот факт, что он в вечерних сумерках тусуется с моей женщиной, налицо.

И у меня вопрос: какого лешего?

Инга замечает меня.

– Борис! – ее лицо озаряется улыбкой.

Она рада меня видеть. Просто рада.

Немного растерялась от моего неожиданного появления. Но это радостная растерянность.

Я подхожу. Обнимаю ее. Возможно, слишком демонстративно. Чтобы все еноты на районе знали, кто тут альфа-самец и чья это женщина.

Хотя этот енот уже и так в курсе! Он же видел нас тогда в ее кабинете. Так какого хрена?

Киваю ему сдержанно. Он – мне.

– Я помешал?– Я думала, мы сегодня не увидимся, – щебечет Инга.

Надеюсь, мой голос прозвучал спокойно.

– Да нет, мы уже заканчиваем. Подождешь немного? Или…

Вопросительный взгляд. Мол, чего ты вообще тут забыл? Договорились же сегодня не встречаться.

– Я просто мимо проезжал.

Звучит, как будто я оправдываюсь. Не хочу так звучать!

– Посидели с пацанами в “Атмосфере”, отвез Пашку, и домой. Мимо библиотеки. А тут ты…

Витя Енот прячет ухмылку. Он все понял. Естественно!

А Инга… Она как будто не поняла.

– Я подожду! – говорю с агрессией, которую ну просто не могу скрыть.

– Хорошо, – как ни в чем ни бывало отзывается Инга.

И поворачивается в Виктору Петровичу.

– Смотрите, в прошлый раз здесь разместилось около двух сотен человек. Выступающие здесь, зрители внизу.

– Это было летом.

– Да. Но у нас осенний книжный фестиваль, и будет очень красиво провести открытие на улице, среди желтых листьев, под осенним солнцем.

– Если оно будет.

– По прогнозу обещают солнце и плюс двенадцать днем. Идеально!

– А если…

– Если все же будет дождь, задействуем актовый зал. Там, конечно, получится не так атмосферно…

И они постепенно движутся к дверям. Входят в библиотеку. Обсуждая предстоящее мероприятие.

А я… Я лох. Ревнивый лошара. Инга просто работает. По ее спокойному взгляду и безмятежной улыбке ясно – тут нет ничего кроме работы.

А вот насчет Вити Енота я не уверен…

Дальше все как в бреду.

Я прихожу в себя в цветочном салоне, с уже купленной охапкой цветов и коробкой конфет в форме сердца.

Это все дурное влияние Пашки Кабана! Ладно хоть плюшевого гиббона не купил в натуральную величину. Пашка-то всегда то свинью мягкую купит, то пантеру. Марусю его в тусовке зовут Багирой.

Ну ладно, купил и купил. Отношу дары в машину, поднимаюсь на ступеньки. На этот раз захожу слева, и они меня не сразу видят.

– Где там твой влюбленный Ромео? раздается голос Виктора. – Вернее, ревнивый Отелло…

– Отелло? – удивленно переспрашивает Инга.

И тут появляюсь я.

Она смотрит на меня, и у нее на лице такое выражение, как будто она только сейчас поняла. Серьезно?

Да! По глазам вижу, что да.

Поняла – и улыбается. Смеется надо мной. Что ж, я заслужил.

Виктор жмет мне руку и идет к своей машине. Мы с Ингой остаемся вдвоем.

– Я, в целом, не ревнивый… – начинаю я.

– Я поняла.

Улыбается.

– Но, если честно, приревновал немного.

– К Виктору Петровичу?

Шокировано распахивает глаза.

– К Вите Еноту, который иногда рассекает на “Харлее” и жестко отжигает в компании байкеров.

– О! – удивленно. – Так он крутой? А я думала, Виктор Петрович – просто скучный чиновник.

Мля… Что же я сам себя закапываю? А его рекламирую? Вот я лошара.

А она надо мной прикалывается. И ей это все очень нравится!

– Ты что, правда, подумал…

– Сначала я его не узнал. Проезжаю мимо, смотрю – ты с каким-то мужиком стоишь.

– Стою, – кивает. – Разговариваю.

– Я подумал: что за хрен? Это если перевести на приличный.

– Неужели ты мог предположить, что я… С кем-то еще…

– Я ничего не мог предположить. У меня упало забрало и запрыгали красные черти перед глазами. На пару минут…

– Правда?

Довольная… Аж светится вся.

Вот, оказывается, как можно сделать женщину счастливой. Показать себя ревнивым лохом.

– Если бы это был не Витя… И если бы вы говорили не о работе…

– То что?

– Прилетело бы чуваку.

– То есть… ты бы полез драться?

Она явно в шоке.

– Ну… вообще, я не ревнивый… Но какого хрена он все время трогал тебя за локоть?!

Смеется. Обнимает меня. Целует в щеку и в уголок губ. Трется своей нежной щечкой о мою щетину.

А у меня после всплеска адреналина просто лютый расколбас. Хочу ее невыносимо. Прямо сейчас. Прямо здесь…

Веду ее к машине. Распахиваю дверь. Она садится.

– К тебе или ко мне?

– Мы же хотели отдохнуть друг от друга…

– Ты от меня устала?

В голосе, против воли, прорывается нотка обиды. Инга, естественно, это замечает. Улыбается…

– А разве не ты предложил отдохнуть?

– Я?! Ни за что. Поехали ко мне.

И тут Инга оборачивается. Замечает цветы на заднем сиденье.

– Это тебе.

Мы останавливаемся на светофоре. Я достаю букет и вручаю ей. И конфеты тоже.

– А я думаю: чем так вкусно пахнет… Спасибо!

Она сидит, уткнувшись носиком в цветы. Только глаза и видно.

Счастливые…

Глава 19

Инга

– Тебе нравится, да? – спрашивает Борис.

– Что? – делаю непонимающее лицо.

Он гладит мою руку.

– То, что я ревную и веду себя как идиот.

– Мне очень нравится этот букет.

Это правда! Букет шикарный. Огромный, яркий, из разных цветов и нежных зеленых веточек.

И ревность Бориса мне очень приятна. У меня от этого бабочки в животе. Ревнует… Даже драться готов!

Такой мужчина… И переживает, что меня уведут!

Да я бы вообще ни за что…

Мы останавливаемся на очередном светофоре. Борис тянется ко мне губами. Я – к нему. Между нами букет. Его губы такие горячие и нетерпеливые…

А у меня ощущение, что мы в райском саду. Пахнет розами и хризантемами. А мы как Адам и Ева…

Едем дальше. Проезжаем развилку, где нужно выбрать, направо или налево. Ко мне или к Борису. Налево… К нему.

– Ты бы хотела переехать ко мне? – внезапно спрашивает Борис.

– Когда?

– Вот это идеальный ответ! – смеется он. – Ни сомнений, ни колебаний. Лишь уточнение сроков.

– Я не знаю… – лепечу неуверенно.

– Эй, эй, не надо давать заднюю. Давай лучше решим, когда. Или тебе еще хочется конфетно-букетного?

– Да! – вырывается у меня.

Очень хочется! Ухаживаний, цветов, свиданий. Всего того, о чем я даже не мечтала. Я была уверена, что в моей жизни этого никогда больше не будет. И теперь ценю каждое мгновение…

– Ну ладно, – кивает Борис. – Тогда продолжаем.

И его рука ложится на мою коленку.

– А тебе… Тебе самому этого не хочется? – спрашиваю я.

– Ну что ты. Я капец как люблю таскать цветы и конфеты. Подожди, я тебе еще плюшевого гиббона подарю. В натуральную величину.

Я представляю. Получается очень забавно. Не могу удержаться от смеха.

– Нравится тебе надо мной смеяться, да?

– Да… Мне все с тобой нравится.

Он сжимает мою ладонь. Я отвечаю тем же. Наши пальцы переплетаются, гладят, ласкают друг друга… Он рисует узоры на моей ладони. Я таю… Чувствую, как горячие ручейки нежности разбегаются по всему телу.

Я знаю, что сейчас мы приедем к нему и займемся любовью. И я так сильно хочу этого, что самой неловко…

Я не очень опытна в этих делах. Ничего такого не умею… Я просто люблю этого мужчину. Всей душой, всем телом, всем своим существом.

* * *

Он забирает у меня букет. Кладет его на столик в прихожей. А потом… присаживается и снимает с меня туфли.

– У тебя такая аккуратная маленькая ножка. Как у дюймовочки.

Вообще, у меня стандартный тридцать восьмой размер. Но я не буду его разубеждать. Мне нравится быть дюймовочкой. Нравится чувствовать себя нежной и хрупкой рядом с сильным мужчиной.

Его пальцы быстро пробегают по моей ноге, от ступни, до колена и выше… скользят по бедру, забираясь под юбку. Я вспыхиваю, как порох.

Борис поднимается и обнимает меня, прижав к стене. Это так горячо! Так остро-страстно!

Его руки берут в плен мои ладони. Он поднимает их над головой. Фиксирует захватом, а сам целует меня. Губы, шею, плечи… Прикусывает мочку уха… Я постанываю от нарастающего напряжения. Оно уже просто невыносимо! Кожа наэлектризована. Под ней что-то полыхает и плавится.

Я так хочу его…

Мы в спальне. Моя юбка на полу. Борис избавляет меня от остатков одежды. С его губ срывается восхищенный вздох:..

– Ты такая красивая! Я с ума схожу от твоих изгибов.

И я верю ему. Я смотрю на себя его глазами. У меня, правда, есть изгибы. Бедра намного шире талии. Слишком широкие – так я думала всегда и мечтала о спортивной фигуре.

Я никогда не считала себя красавицей. У меня много недостатков: “уши” на попе, целлюлит, и живот совсем не плоский. И еще много к чему можно придраться, когда смотришь на себя критическим взглядом в зеркало.

Но Борис не смотрит на меня критически. Он с трепетом и наслаждением касается моего тела, ласкает меня, целует, любит…

Сильно. Жарко. С таким страстным напором, что мы оба мокрые от пота… Он сумасшедший! Он не останавливается. Наоборот, все больше разгоняется, впечатывая меня в кровать, не давая отдышаться, оглушая яркими вспышками ощущений. Я больше не могу! А я ему все мало…

* * *

Ночь. Я в объятиях Бориса, в его постели, моя голова на его плече. Он спит. А я… Я тоже уснула, измученная нереальным наслаждением. Но почему-то проснулась.

Я слишком счастлива, чтобы спать!

Осторожно глажу Бориса по плечу, обрисовываю расслабленный, но все равно могучий бицепс. Провожу пальцами по широкой груди, на которой довольно много растительности. Кладу ладонь на его мощную шею… Он – мужчина. Настоящий. Сильный, уверенный, заботливый и страстный.

Мне так нравится спать с ним! Я чувствую себя абсолютно защищенной в коконе его рук. Наверное, я не испытывала этого чувства со времен далекого детства. Когда рядом были мама и папа, а я была беззаботной маленькой девочкой.

Потом я стала взрослой. И… рядом не было мужчины, на которого я могла бы по-настоящему положиться. И полностью расслабиться.

Нет, я не хочу, чтобы Борис взял на себя все мои проблемы. И не планирую сидеть у него на шее, свесив ножки. Мне просто очень нравится это ощущение сильного плеча рядом…

– Ты чего не спишь? – бормочет Борис.

– Я сплю.

– Спи…

И он снова засыпает, еще крепче сжав меня в объятиях…

Глава 20

Борис

– А Лера что говорит?

– Говорит, что все в порядке.

– Ну… в чем тогда проблема?

– Я чувствую, что ей плохо! Что-то не так, я по голосу слышу.

– Но тебе она говорить не хочет.

– Не хочет…

– Ну так, может, стоит оставить ее в покое? Она взрослая девочка.

– Она моя девочка! И у меня сердце болит.

Инга уже пару дней активно переживает за дочку. Ее материнское сердце утверждает, что у Леры что-то случилось. Лера не колется. Но сердце не обманешь.

– Я в последнее время уделяла ей мало внимания, – виновато произносит Инга.

– Ну так они с Сашкой этого и добивались. Я тебя очень качественно отвлекаю.

– Да…

– Они сами разберутся, – успокаивающе произношу я, обнимая Ингу.

И мне уже кажется, что она успокоилась. Но нет.

– Я позвоню ее подруге! – осеняет тревожную мамашу-наседку.

Ну ладно. Не мне ее судить. У меня нет детей и я не знаю, как это: тревожиться за них. Может, и я бы лез в их жизнь, переживал, давал советы… Кто знает. Я этого уже никогда не узнаю.

Ну и пофиг. Я смирился. Такая у меня судьба.

* * *

– Ты говорил, Алекс – хороший, – произносит Инга после разговора по телефону.

С намеком на обвиняющий тон.

– Сашка Слон? Ну да, нормальный пацан.

– Тогда почему он исчез неизвестно куда, оставив мою девочку в неизвестности?

– А он так сделал?

– Да. Мне ее подруга рассказала. Вроде, у них с Лерой все бурно развивалось. А он взял и исчез! Не пишет, не звонит, не заходит.

– Я с ним разберусь.

– Ты? – удивленно замирает Инга.

– Я.

– Но… как?

– Поговорю с ним. Если надо, за ухо притащу к Лере.

– А если он будет сопротивляться?

– Ты во мне сомневаешься?

– Ни капли! Но он же Слон… Здоровый бугай.

– Ну вот пусть и ведет себя как мужик. Пора взрослеть…

Я догадываюсь, что случилось с Сашкой.

У нас, мужиков, такое бывает. Особенно по молодости. Да только по молодости!

Вроде, все хорошо. Женщина твоя. Ты готов и хочешь взять на себя ответственность за вашу общую дальнейшую жизнь.

Но что-то вдруг как накроет… Ощущение, что теряешь свободу.

И, вроде, она тебе нахрен не нужна, эта свобода. Ты уже набегался и знаешь, что вечный поиск и вечная охота – это далеко не такой кайф, как может показаться со стороны.

Свобода не нужна, ага. Но что-то в тебе вдруг как взбрыкнет…

У меня такое было, когда собрался жениться в двадцать семь. Перед свадьбой сбежал на пару дней. На рыбалку в глушь. Будущей жене ничего не сказал. Дебил малолетний… Стыдно потом было капец как.

Ладно хоть общие друзья ей объяснили. И она меня потом поняла и простила.

Мы поженились, все было хорошо. Вот только она никак не могла забеременеть. Переживала, я ее успокаивал. Она была уверена, что дело в ней. А потом мы оба прошли обследование. И оказалось, что я бесплоден.

Я сразу понял: это конечная. Да, есть разные варианты, есть всякие сложные способы. Но за что ей мучиться? Это у меня проблемы. Она здорова и может иметь детей безо всяких сложных способов.

Я не мог видеть жалость в ее глазах. А, главное, я сам не мог принять себя таким жалким.

До этого она смотрела на меня с восторгом и восхищением. Я был завидной партией: бравый летчик, брутальный мачо, герой-любовник. А тут такое…

Я сразу подал на развод. Она пыталась меня остановить, говорила что любит и готова пройти со мной через все это.

Нет. Я принял решение освободить ее и заднюю не включил, несмотря на ее слезы. До сих пор считаю, что был прав. Она довольно быстро вышла замуж. У нее трое детей. Она счастлива, и я искренне рад за нее.

Еду к Сашке и вспоминаю все это. Легко, без драмы. Да какие драмы? Все в прошлом. И мне на старости лет тоже привалило нежданное счастье…

У меня было много женщин. Но ни с одной я не чувствовал себя так, как с Ингой.

С ней я дома. И этим все сказано.

* * *

– Я только приехал, был в командировке, – оправдывается Сашка Слон.

Когда я беру его за жабры у него же дома. Звучит как нормальная отмазка, но…

– Погнали, – не отпускаю жабры.

– Я сам разберусь! Я взрослый мужик, не надо меня за ручку водить.

– Знаешь, что говорил мой второй пилот? Если у тебя есть хер, это еще не значит, что ты мужик. Возможно, ты херня.

Сашка сердито пыхтит. Я ржу. Про себя. Почему-то эта простая истина всегда казалась мне очень смешной.

– Надо было раньше к ней пойти, – признает Сашка по дороге. – Ступил я.

– Похрен. Когда понял, что был не прав, тогда и начинаешь исправлять. И неважно, насколько далеко это зашло и как сложно будет.

Сашку я доставил по назначению – в кофейню Леры. И оттуда же забрал Ингу.

– Как думаешь, у них все будет хорошо? – переживает она.

– Ты видела, как он на нее смотрел?

– Как?

– Как я на тебя.

– А это… как?

Она все знает. Но хочет услышать.

– Восхищенными влюбленными глазами. Как на единственную женщину на свете.

Инга смущенно опускает глаза. Ресницы трепещут, щечки порозовели. Такая красивая…

– Я тоже… – лепечет она. – Смотрю на тебя так же…

Я знаю. В ее восторженных глазах я – орел, мачо, джигит и рыцарь без страха и упрека.

И рядом с ней я так себя и чувствую.

Глава 21

Инга

Сегодня какой-то безумный день. Утром Лера внезапно сообщила, что вечером я должна быть у родителей Алекса. И – больше ничего не объяснила! Мол, все новости – вечером.

– Сегодня вечером?

– Да, мам, сегодня в семь. Адрес я тебе скинула. Приезжай.

И – положила трубку.

Что это значит? Какие новости?

– Да ясно, какие, – спокойно отреагировал Борис, когда я ему позвонила. – Он сделал ей предложение

– Думаешь?

Боже… Так быстро? Они же едва знакомы! Но он хороший парень. Хотя отец у него немного странный… Но, если Лера счастлива с Алексом, то…

Мысли вихрем проносятся у меня в голове. А в трубке раздается голос Бориса:

– Ну а что еще?

– А вдруг она беременна…

Я так долго об этом мечтала! А сейчас… тоже мечтаю. Очень хочу внуков. Но… Боже… Неужели я стану бабушкой?

Бабушка должна вязать носки и печь пироги. А я… А у меня тут страстный роман в разгаре. Я после наших с Громовым ночей весь день хожу с пылающими щеками. И мне кажется, что по мне всем все понятно.

Бабушка… Как-то это все не вяжется…

А, может, пока нет. Может, просто помолвка. Или что-то вообще другое.

Да нет. Другого быть не может С родителями знакомят только когда намечается свадьба.

Боже…

Я захожу в ванную. Смотрю на себя в зеркало под яркой лампой. И вдруг замечаю: у меня очень сильно отросли корни волос. Вот просто уже неприлично. Из-под потускневшего медно-рыжего видно седину и мой русый цвет. Почему я только сейчас это заметила? И как я пойду знакомиться с будущими родственниками с такими ужасными волосами?

* * *

По дороге на работу я пыталась записаться к своему мастеру. Но она предложила мне лишь следующую неделю. Сегодня никак не втиснуться. А мне надо срочно!

Ладно хоть Леночка Петровна выручила, дала мне контакт хорошего парикмахера и та взяла меня на сегодня. А Анна Леопольдовна разрешила уйти в четыре. Я все успею.

Лерочка, дочка… Неужели она выйдет замуж? Заведет детей. Моя девочка…

Так. Что это сейчас капнуло на документ? Я что, плачу?

Просто слезинка. Просто…

Спокойно. Дышим. Все хорошо. Все просто прекрасно! Я работаю.

Черт. Колготки зацепились за край ящика стола. Стрелка побежала. Надо купить новые. В обед сбегать в магазин. Зачем я вообще надела юбку? Надо было брючный костюм. Может, в обед съездить, переодеться?

– Инга Сергеевна, это никуда не годится!

Сердитая Анна Леопольдовна врывается в мой кабинет. Лично! Вместо того, чтобы вызвать меня. Значит, дело совсем плохо.

– Что случилось?

– Администрация забраковала наш проект литературных экскурсий для пенсионеров. Надо срочно переделать. Вот правки. Они там совсем с ума посходили. Все же было обговорено!

– Насколько срочно?

– Сегодня.

– Но я не могу…

– Знаешь такое слово: “надо”? Так вот, а сейчас – очень надо! Завтра переделанный проект должен быть на столе, иначе потом три месяца ждать одобрения и финансирования.

Боже… Тут работы на несколько часов… Я и до семи могу не успеть. А у меня парикмахер. И я хотела переодеться. И…

Ладно. Работаем.

Черт с ними, с волосами. Я скоро буду бабушкой. У меня седые корни.

А Борис? Как он отнесется к тому, что я – бабушка? С седыми волосами. Он заметил?

У него вон молодых поклонниц пол-города…

Лера… Как представлю ее счастливую в белом платье – слезы на глазах.

Боже.. Да что ж меня так размотало-то? Какие-то сумасшедшие эмоциональные качели.

То радуюсь, то грущу непонятно почему, то тревожусь, то загоняюсь из-за ерунды…

И тут ко мне заглядывает Борис. Приехал без предупреждения, частенько так делает.

– Пообедаем?

– Мне некогда!

– А что такое?

И я вываливаю на него все свои переживания.

Лера… Волосы… Колготки… Проект!

Неужели моя девочка выйдет замуж?

Я ничего не успеваю!

Я ужасно выгляжу!

А вдруг моя дочь беременна? Я так долго этого ждала…

– Все будет хорошо, – невозмутимо произносит он.

– А если нет?

Чувствую, что в моем голосе звенит истерика. А от так спокоен… Слишком спокоен! Прям бесит, если честно.

– Я тебе обещаю.

Обещает он… Как он может обещать?

– У меня парикмахер в четыре. Незнакомый! Она, может, вообще все испортит.

– Инга, ты и так красивая. Это вообще ерунда, не стоящая переживаний.

– Ерунда? Что именно? – взвиваюсь я.

– Все.

– И Лера? И ее замужество? И… вдруг она беременна? Это тоже ерунда? У тебя нет детей, ты не понимаешь!

И тут я слышу себя со стороны. И сразу же замолкаю. И мне становится невыносимо стыдно за эту визгливую истерику…

Борис молчит. Я тоже застываю. Судорожно пытаюсь подобрать какие-то слова, но в голове звенящая пустота.

Я его обидела. Я наорала на него. Это наша первая ссора…

И я одна во всем виновата!

Что он сейчас сделает? Уйдет?

Почему-то вспоминаю, что так делал Игорь. Отец Леры. Когда злился или обижался – уходил. Мог исчезнуть на несколько дней. Даже когда мы уже были женаты!

Борис делает шаг. Не от меня – ко мне. И – обнимает.

Боже…

– Извини, – всхлипываю я.

– За что?

– Я кричала на тебя…

– Это разве кричала? Так, пискнула пару раз.

– Я не знаю, почему меня так накрыло…

– Ты женщина. У тебя эмоции.

– Я, вообще-то, спокойная и адекватная… Обычно.

– Я знаю, – он гладит меня по спине. – Ты спокойная. Но иногда на солнце набегают тучи. И им нужно пролиться дождем. Все нормально.

– Ты не… не обиделся?

– Пф-ф-ф! Я мужчина. Ты женщина. У тебя эмоции, слезы, переживания. Ты – стихия. Я – скала. Ясно?

– Ясно…

Боже, какое облегчение! Он не обиделся. Он все понял. Он… невероятный!

– Вытирай сопли и поехали, – командным тоном произносит Борис.

– Куда?

– Отвезу тебя в парикмахерскую.

– В какую?

– В самую лучшую. Потом с твоим проектом к Виктору Петровичу. Он сам переделает и утвердит.

– Ты что? – поражаюсь я. – Он не будет сам…

– Я сказал: переделает. У него целый штат подчиненных, пусть работают. Колготки тебе куплю. По дороге объяснишь, какие.

– Борис… – выдыхаю я.

– Что еще?

– Я тебя люблю.

Глава 22

Инга

Я, конечно, волнуюсь. Но от утреннего эмоционального шторма не осталось и следа. Я спокойна. Я прекрасно выгляжу. У меня идеальные волосы, целые колготки, на работе остался переделанный и утвержденный проект. Я уверенная в себе женщина, не склонная к истерикам.

Конечно, я иду на встречу не одна. А с Борисом.

– Какие люди! – восклицает мама Алекса, принимая из рук Бориса шампанское.

– Может, даже будущие родственники, – отзывается он.

А я на секунду зависаю. Родственники? Что он имеет в виду?

Меня знакомят с семьей Алекса. Как их много! Родители, сестра Маша (кстати говоря, беременная!), ее муж Рома, сын Марк – очаровательный мальчишка, младший брат Дима… Я давно не бывала в такой шумной и веселой компании!

Когда-то и я мечтала о такой вот большой дружной семье. Но у меня не сложилось.

Зато у моей дочери все прекрасно. Наконец-то!

Борис не ошибся. Алекс сделал Лере предложение.

Я счастлива. Я этого и ожидала. И даже уже привыкла к этой мысли за день. Поэтому просто радуюсь. Без истерик.

И тут нас всех ошарашивают еще одной новостью – Лера беременна!

Ну тут уж все… Спокойствие меня покидает. И не только меня! Маруся, мама Алекса, тоже шмыгает носом. И его беременная сестренка вытирает слезы.

Ну вот! Я нормальная. Я тоже плачу от радости.

И меня успокаивает… кто бы мог подумать! Пятилетний Марк. Ну просто прелесть, а не ребенок! И у меня скоро будет внук. Или внучка.

Боже…

Все вышли из-за стола, разбрелись кто куда. Все разговоры – только об одном.

Вернее, обо всем сразу: и о помолвке, и о свадьбе, и о беременности. А я не могу говорить. Только начинаю – сразу слезы на глазах.

Маруся, мама Алекса, увлекает меня на кухню.

– Пойдем поболтаем. Между нами, взрослыми девочками.

Только она закрывает дверь – в нее просовывается голова Бориса. И сразу же вслед за ним – Павел.

– Мальчики, идите покурите, – отсылает их Маруся.

– Мы не курим.

– Молодцы! Красавцы! Идите поприседайте и поотжимайтесь. Десять подходов. Я проверю!

Она захлопывает дверь кухни у них перед носом. И поворачивается ко мне.

– Коньяка? Или чаю?

– Чаю! Куда мне коньяк. И так развезло.

Маруся ставит чайник.

– Я, когда в первый раз узнала, что стану бабушкой, знаешь как ревела…

– От радости?

– Ну конечно! Два дня не могла успокоиться. То смеюсь, по плачу. Пашка меня валерьянкой отпаивал. С коньяком.

– А я уже успокоилась, просто… Я так счастлива! И почему-то так переживаю…

– Все будет хорошо, – Маруся успокаивающе гладит меня по руке. – Со мной вообще, знаешь, что было, когда Машуня была беременна Марком? Я ела соленые огурцы! Банками.

– В смысле…

– Ну, не знаю. Типа чуть-чуть токсикоз. За компанию. Так сильно переживала за дочку! Она же маленькая совсем была, в девятнадцать замуж выскочила.

– Моей двадцать девять…

– Ждала внуков? – понимающе кивает Маруся.

– Устала ждать!

– И – дождалась!

Я всхлипываю. Маруся наливает чай. Добавляет по капле коньяка.

– Мы с тобой такие счастливые…

– Очень!

– Стать бабушкой – это такая же грандиозная перемена в жизни, как, например, выйти замуж, – произносит Маруся. – У тебя будет ребенок!

– Что?

– Внук. Это тоже твой ребенок. Его появление сильно изменит твою жизнь.

– В лучшую сторону!

– Конечно. Мы с тобой не такие бабушки, которые живут за тридевять земель. Мы такие, которые рядом и всегда на подхвате.

– Да! Я буду самой лучшей бабушкой.

Боже. У меня будет ребенок. Внук. Или внучка. Маленькая миленькая девочка или озорной мальчишка.

– Знаешь… Не хочу, конечно, раньше времени… Но выпила и язык чешется, – признается Маруся.

– Что такое?

– Мне кажется, у Леры будет двойня.

– Да ты что? – поражаюсь я.

– У Машуни этот ген не сработал. Сработал у Сашки. Я вот смотрю на Леру – и просто чувствую, что двойня. Сама двойню носила. Вот просто чуйка у меня!

– Боже…

– Но, может, я и ошибаюсь. И кто меня за язык тянул? Ладно. Узнаем через пару месяцев.

Боже… Два внука… Это же… в два раза больше, чем один!

Да, я буду бабушкой, которая всегда на подхвате. У Маруси вон своих хватает. А двойняшки – это непросто! Это двойное счастье…

Мы пьем чай, добавляя в него коньяк. Буквально по капле! И прогоняем мужчин, которые то и дело суют нос на кухню.

И так мне хорошо и спокойно с этой женщиной, которую я вижу первый раз в жизни! Как будто мы лучшие подруги. И понимаем друг друга с полуслова.

– Хорошая у тебя дочка, – произносит Маруся. – Она мне сразу понравилась.

– А у тебя прекрасный сын.

– И с Громовым тебе повезло, – продолжает она. – Мужик – кремень Стальные яйца и железный стержень. Вот только…

– Что?

– Есть у железного стержня побочные эффекты. Упрямство. Такой, если что решил – все. Будет, как он сказал, и никак иначе.

– Я пока не замечала…

– Ну так у вас букетно-конфетный. Вы пока оба в эйфории. Прекрасное время…

Я задумчиво верчу в руках бокал.

– Да и потом все будет супер, я уверена, – продолжает Маруся. – Ну, упрямый он. А ты умная женщина. Он – камень, ты – вода. Вода камень точит.

* * *

Мы с Борисом едем домой. Я вся – в эйфории. От новостей, от своего разговора с Марусей, от знакомства с их прекрасным семейством.

А Борис… Если честно, я до сих пор не поняла, как он к этому относится. Но хочу узнать. Поэтому решительно начинаю разговор:

– Я стану бабушкой.

– Поздравляю! Это обалденная новость.

– Да…

Все равно непонятно. Что он чувствует по этому поводу? Не пугает ли его это? Встречаться с бабушкой – это, как бы, немного другое… Наверное.

Но мне все равно. Я без пяти минут бабушка. И я горжусь этим.

– Я хочу тебе кое-что сказать, – начинает Борис.

И я замираю. Потому что по голосу чувствую: это что-то важное. У меня даже руки потеют от волнения…

Он останавливается на светофоре и поворачивается ко мне.

– Может, это не очень вовремя, но… Я хочу прямо сейчас. – Борис переводит дух. – Инга, выходи за меня!

Глава 23

Борис

Сашка молодец! Прет, как настоящий слон.

А я тормоз.

Она сказала: я тебя люблю. А я не ответил.

Еще в обед, когда заехал к ней на работу и застал ее в расстроенных чувствах.

Там эта ее директриса ворвалась, проекты, работа, администрация… Короче, я упустил момент.

Я знаю, что такие вещи важны. Для женщин – особенно.

Весь день об этом думаю.

Я еще не говорил ей этих слов. Она сказала первая! И, если честно, это меня немного задевает. Я не такой чувак, который мямлит и тянет. Не мамина пися, как говорит самый авторитетный байкер Варлам.

Я, скорее, наоборот. Пришел, увидел, сделал. А тут чего-то затормозил…

* * *

Семья. Дети. Внуки. Большие шумные застолья по праздникам. Я был уверен, что в моей жизни всего этого не будет.

И делал вид, что мне это и не нужно…

Нужно! Еще как нужно! Мне нравится вся эта кутерьма. Нравится смех, разговоры, беготня детей… Правда, ребенок тут пока один. Но шороху наводит как минимум за четверых! И я хорошо представляю, какое будет веселье, когда появится еще парочка…

Кайф. Это просто кайф. Я хочу все это.

Я хочу это с Ингой. Она – женщина, которая перевернула всю мою жизнь. Вытащила из привычного одиночества, встряхнула, взбодрила. Я теперь просыпаюсь по утрам с улыбкой, а не с хмурой рожей, как раньше. Особенно, если мы спали вместе…

Вечеринка закончена. Мы едем домой. К кому? Еще не решили. А что тут решать? Надо, чтобы к нам!

И вот прям в моменте я вдруг понимаю: пора. Сейчас.

Вот прямо так. Без подготовки. Без кольца. В машине. На светофоре.

Почему такая срочность? Я хер знает. Вот просто надо и все!

И я выпаливаю:

– Инга, выходи за меня!

– Борис… Я… Да! Конечно, да!

Она смеется. И плачет. И тянется ко мне.

Уф…

Я отстегиваю свой ремень. И ее. И – мы целуемся, как подростки.

– Я тебя люблю!

– Я тоже… очень-очень!

Ее мягкие волосы щекочут мою щеку. Сладкие губы нежно отдаются моему напору. Мои руки пробираются под ее блузку. Она постанывает… А меня накрывает, как мальчишку.

В голове шумит… Гудит… А, это нам машины сигналят. Давно загорелся зеленый, я перекрыл движение.

– Борис…

Инга пытается оторваться от меня. И я ее отпускаю. Но не сразу! Ничего, еще пару минут подождут…

– А… куда мы едем?

– За кольцом.

– Боже… – выдыхает Инга. – Наверное, уже поздно.

– Торговый центр сегодня до одиннадцати, у нас еще есть полчаса.

– Можно же завтра…

– Нельзя!

– Ладно, – кивает она.

И – смеется. Как будто что-то забавное вспомнила.

– Что такое?

– Маруся сказала: ты упрямый.

– Маруся очень наблюдательна, – ворчу я.

Ну, есть за мной такой косяк. Если это косяк. Я мужик. Решил – сделал. Какие вопросы?

Город сияет огнями. Настроение праздничное. Как будто сегодня новый год… Единственный праздник, который мне нравится.

– Ну что сегодня за день! – восклицает Инга. – И Лера замуж выходит, и я стану бабушкой. И…

– И я. Стану дедом. И твоим мужем.

– Боже…

– Плачешь?

– Ага, – всхлипывает Инга.

– От счастья?

– Конечно! Это просто необыкновенный день…

– Все звезды сошлись в одну большую звезду.

Я паркуюсь прямо у входа. Мы с Ингой, взявшись за руки, врываемся в торговый центр. Так, где здесь ювелирный? Кажется, на первом этаже…

– Мы закрываемся через пятнадцать минут, – строго произносит охранник у входа.

И че? Во мне просыпается гопник и хочется бычить. Не люблю хамства. Но рядом моя женщина. Так что сдерживаю этот порыв.

– Ну тогда за эти пятнадцать минут подберите нам кольцо, – говорю консультантам.

– Что именно вас интересует?

– Кольцо, достойное этой женщины.

И они начинают шуршать.

Инга пытается выбрать что-нибудь попроще. Моя скромница!

Нет. Так не пойдет. У моей будущей жены должно быть шикарное кольцо.

– Вот это хорошее.

Золото, большой камень, интересная огранка.

– Да…

– И это ничего такое.

Платина, несколько мелких бриллиантов вокруг одного большого.

– Очень красивое…

– Это или это?

– Я не знаю… – растерянно лепечет Инга.

– Тогда это.

Я беру платиновое и надеваю ей на палец.

Мы целуемся под строгим взглядом охранника.

* * *

– Знаешь, наверное, не надо пока афишировать, – внезапно произносит Инга, когда мы снова садимся в машину.

– Нашу помолвку?

– Да.

– Почему это?

– Ну… у Леры с Алексом свадьба. Не будем отвлекать внимание.

– Типа: они первые начали, значит, все внимание им?

– Ну да…

– Ладно. Согласен. Они первые. Поженимся после них.

– А кольцо? Не носить?

– Как это не носить? Носи, конечно!

– Но… как?

– Не привлекая внимания.

Она смеется. Обожаю ее смех! Хрустальный, как звонкий горный ручеек.

Она счастлива… Мне нравится видеть ее такой. Нравится делать ее счастливой.

Я женюсь.

Честно, сам не понял, как это вышло.

Глава 24

Инга

– С ума сойти!

– Это просто капец! В самом хорошем смысле.

– Я не верю. Так не бывает.

– То есть ты месяц не появлялась, а теперь говоришь, что выходишь замуж?

– Я не говорила…

– Твое кольцо говорит за тебя!

Да уж. Кольцо не спрятать. Особенно – от моих глазастых подружек в нашей группе йоги.

Я присоединилась к ним больше года назад, меня затащила давняя подруга Наташка Перевалова. Я тогда мучилась от болей в спине из-за сидячей работы. И, надо сказать, они реально исчезли! Да и в целом я стала бодрее и стройнее. Но после встречи с Борисом я совсем перестала ходить на занятия.

И вот теперь вернулась. Сегодня воскресенье и по традиции после йоги мы завалились в соседнее кафе – выпить чаю с пэпэшными пирожками из цельнозерновой муки.

– Кто он? – забрасывают меня вопросами девчонки.

– Старше тебя? Младше?

– Красивый? Богатый?

– Девочки, уймитесь. Что вы напали на Ингу, – пытается остановить шабаш наша преподавательница Тамара.

– Наверное, он хромой, косой или горбатый, – прикалывается Надюша, наша самая младшенькая.

– Он высокий и спортивный, – возражаю я.

– Или ему семьдесят пять.

– Ему сорок девять.

Я показываю фото Бориса.

– Ну, это просто удачное фото. Я тоже могу сфоткаться так, что мой живот и огромная попа не войдут в кадр, – заявляет наша очаровательная пышка Алина.

– Ага, горб не вошел! – прыскают девчонки.

Конечно, это все шутки. Просто девчонки у нас очень веселые. Самой младшей из нас тридцать семь, а старшей за шестьдесят. И мы все – очень дружная компашка.

– Инга, мы очень за тебя рады!

– Поздравляем от души!!!

– Ты заслуживаешь самого лучшего. У меня только одно пожелание: не бросай йогу! – произносит свое веское слово Тамара.

– Не буду.

– Все вы так говорите! Приходите после разводов, в раздрае, в депрессии, с болячками. Восстанавливаете силы, набираетесь энергии…

– Да! – дружно кивают девчонки. – Набираемся! Йога – это сила.

– А потом встречаете мужика – и все. Поминай как звали. Опять забиваете на себя и свое здоровье. А надо заниматься регулярно!

– Торжественно обещаю: буду заниматься. Силы мне очень нужны. У меня скоро внук будет!

– Что? Еще одна потрясная новость?

– Вот так отпусти девчонку на месяц. Она и замуж выскочит, и бабушкой станет…

Все оживляются по второму кругу. Да уж, я сегодня в центре внимания.

И как раз Борис пишет…

– Он за мной заедет, – говорю девчонкам.

– Ого!

– Супер!

– И прям зайдет сюда?

– Я попрошу, чтобы зашел.

– То есть он реально существует? – опять прикалывается Надюша.

– Через двадцать минут увидите.

* * *

– А вот и Борис, – говорю я, кивая на дверь кафе.

– Не смотрите!

– Сделайте серьезные лица.

– Хватит ржать!

Девчонки дурачатся. Люблю их за это. Всегда ухожу с йоги в прекрасном настроении.

– Так где твой Борис? – спрашивает Надюша.

– Вот же он. В черной куртке.

– Вон тот красавчик?

– Ага.

– Да ладно… – восхищенно выдыхает она.

– Дамы, добрый вечер! – произносит мой будущий муж.

– Вау… – проносится над столом.

И все таращатся на Бориса.

– Зачетный мужик – не выдерживает Надюша. – Вот прям высший бал.

– Десять из десяти, – добавляет Алина.

Все смеются.

Громов смущается. Но это вижу только я. Он умеет держать лицо.

– Благодарю, дорогие леди, за высокую оценку.

– А у вас есть друзья? – не унимается Надюша.

– Конечно.

– А неженатые?

– Парочка найдется.

– Надь, прекрати! – тормозят ее девчонки.

– Да нет, почему же, – спокойно реагирует Громов. – Надежда, продолжайте.

– Приводите их на йогу.

– Я обязательно им предложу.

Я прощаюсь с девчонками. Мы с Борисом идем к выходу.

– Да знаю я этих друзей, – раздается за нашими спинами. – Если мужик орел, у него друзья обязательно суслики.

Мы с Борисом переглядываемся и хохочем.

– Классные у тебя подружки.

– Самой нравятся!

* * *

Мы едем домой. Ко мне. Я все еще не перебралась к Борису. У нас в последнее время активные дискуссии по поводу того, где жить. От меня ближе к дочке, а он живет на отшибе.

Но Лера с Алексом, скорее всего, переедут. Вот, когда узнаем, в каком районе они будут жить, тогда и решим.

Когда мы проезжаем над парком, в небе проносится стая птиц.

– Полетели на юг, – говорю я.

– Перелетные уже давно там. Ноябрь… А я говорил тебе, что родился на Черном море?

– Говорил.

И что родился, и что родители до сих пор там живут.

Наверное, они приедут на нашу свадьбу. Мы это еще не обсуждали. Интересно, я им понравлюсь?

Мы еще не назначали дату. Условно – зимой, после нового года. Лера с Алексом женятся двенадцатого декабря. Ну а мы позже.

– Когда меня уволили из авиации, я уехал туда, – вспоминает Борис. – Жил там три месяца. Просто гулял, смотрел на море. Заодно сделал родителям ремонт…

– Остаться не хотелось? Наверное, там хорошо.

– Были такие мысли. Но потом понял: еще рано. У нас там такой, пенсионерский поселок. Оживает только летом, а так – тишина, покой. Там хорошо встречать старость.

– Наверное…

– Уедем туда на пенсии, лет через двадцать?

Боже…

– Внуки будут к нам приезжать на каникулы. Или уже правнуки?

Так далеко я еще не заглядывала… Но мне так приятно, что он об этом думает!

– Я к тому времени буду старым хреном, а ты – все такой же красоткой. Днем мы будем сидеть на солнышке в саду. А по вечерам гулять по набережной и смотреть на море. На закате оно прекрасно…

Глава 25

Инга

Мы с Борисом ходим по торговому центру. Я присматриваю платье для свадьбы дочери, он мужественно терпит мои примерки. Ему все нравится. А мне нет!

– Давай еще на третий этаж поднимемся. Там есть один магазинчик… Последний на сегодня. Клянусь!

– Ловлю на слове.

– Честно, последний.

Мы идем к эскалаторам. И я чувствую: на меня кто-то пристально смотрит. Оборачиваюсь – и ловлю взгляд незнакомого мальчишки лет двенадцати.

Почему он меня разглядывает? Я его, вроде, не знаю. Может, в библиотеке встречались? Но я не сижу на абонементе, а он не похож на любителя чтения.

– Никита! – вдруг удивленно восклицает Борис.

И обращается он к этому пареньку.

Тот вздрагивает. Останавливается.

– Инга, дай мне минутку, пожалуйста.

И – Громов подходит к парнишке. Жмет ему руку, они о чем-то разговаривают. Я сначала разглядываю витрину, а потом захожу в ближайший магазин. Тут нет платьев, зато есть неплохие брючные костюмы. А это идея… Разглядываю их.

Время от времени, сквозь стекло, бросаю взгляд на Бориса. Наверное, это сын кого-то из его друзей.

Вскоре Громов присоединяется ко мне.

– Это Никитка. Он… Я какое-то время встречался с его мамой. Еще когда служил в авиации. Давно его не видел. Вырос пацан…

– Понятно, – лепечу я.

И больше ничего не спрашиваю. Дальше смотрю брючные костюмы. Хотя вообще не собираюсь их покупать…

Платье я так не купила. Но мы оба очень устали и решили перекусить в ресторанчике торгового центра.

– Инга, у нас все в порядке? – внезапно спрашивает Борис.

– А что не так?

– Ты молчаливая и задумчивая.

– Да?

Я и не знала.

– И я догадываюсь, почему.

Да, Борис очень догадливый. И чуткий к моим настроениям. Всегда замечает, если что-то не так. И я это очень ценю!

Поэтому сейчас решаю не ходить вокруг да около, а честно признаться, о чем думала все это время.

– Тот парнишка, Никита…

– Так вырос, я его еле узнал! Ольга, его мама, диспетчер в аэропорту. У нас были отношения. Более долгие и серьезные, чем у меня бывало обычно.

Ага. Я помню. Громов был плейбоем, и каждая стюардесса знает, что у него в штанах.

И еще у него были долгие отношения…

Я прекрасно понимаю – это прошлое. У всех оно есть. Понимаю, но все равно как-то… неприятно с этим сталкиваться.

– Ты помнишь… мою проблему, – продолжает Борис. – Я не могу иметь детей.

– Да…

– У Ольги уже было два сына и… проблема как бы снималась.

– Ясно.

Найти женщину с детьми – вообще не проблема. Было бы желание.

– У нас все было хорошо. Я поладил с мальчишками. Никитка – младший, есть еще Илья.

– И… что случилось?

– Вернулся их отец, который несколько лет колесил по заграницам. И Ольга решила дать ему шанс. Ради детей. Все же родная кровь.

– Ох…

А Громова, значит, выставили за ненадобностью… Как такое возможно? Как получилось, что такой привлекательный во всех отношениях мужчина не нашел личного счастья?

Зато теперь нашел! Может, просто, он был предназначен судьбой именно для меня?

– И… как у них дела? – спрашиваю я.

Борис пожимает плечами.

– Похоже, с бывшим мужем у Ольги не сложилось. Очень жаль.

Я замираю.

– Что там у тебя в глазах мелькает?

– Не знаю… Что?

Если честно, я сама еще не поняла, что там у меня мелькает. Но чувствую: что-то неприятное. Царапающее.

– Ты же не думаешь, что я сейчас побегу к Ольге?

– Не думаю!

Правда, не думаю. Просто… ну… как-то… Я женщина, как мне тут недавно объяснили. У меня эмоции. Иногда нелогичные, но…

Громов накрывает мою ладонь своей.

– Я с тобой. Я люблю тебя. Мы скоро поженимся. Я просто поболтал с Никиткой, потому что мы его встретили.

Уф…

Вот просто камень с души упал. Хотя я до этого разговора я даже полностью не осознавала, что он там есть.

* * *

– Я думал, что остаток жизни проведу один, – произносит Борис, когда мы гуляем с ним по парку, взявшись за руки.

– Я тоже так думала.

– Ты роскошная женщина! – восклицает он. – Легко могла очаровать любого.

– Да что-то никто мне не нравился. И я уже давно никого не искала. Мне было хорошо одной. У меня была спокойная налаженная жизнь. Вполне счастливая.

– Ах, вот как…

– Но тут появился ты. Ворвался, как ураган. Перевернул все с ног на голову. И показал мне, что такое настоящее счастье.

– Ты мое счастье! – произносит Борис.

И – целует меня. В парке. На глазах у прохожих!

Мне неловко. Мы же не подростки… Мы взрослые люди!

Но это так романтично..

.

– Вот ты точно мог очаровать любую, – говорю я, когда мы продолжаем прогулку. – И сейчас можешь.

– Зачем мне любая? Мне нужна только ты.

– Ты мог бы найти молодую…

Ну вот зачем я это сказала? Ну глупо же. Как-то само вырвалось… Просто иногда я думаю об этом.

– И ты бы могла, – отзывается Громов.

– Что? – поражаюсь я.

– Найти себе молодого.

– Я?

Мне такое никогда не приходило в голову.

– Конечно. Ты очень привлекательная женщина. А сейчас вообще в моде такая разница в возрасте, когда женщина старше.

– Серьезно?

– Ага. А я-то уже не мальчик. У меня вот тут морщины. Вот тут седина. И вообще…

– Тебе это все очень идет!

– И тебе идет быть такой красоткой. Ты выглядишь лет на десять моложе меня.

Это неправда. Но мне очень приятно это слышать.

Вот умеет он поднять настроение и самооценку!

Глава 26

Борис

Сегодня мы с Ингой прибыли на странное мероприятие – репетицию свадьбы. Вообще не представлял, что такое бывает.

Что там репетировать? Как не промахнуться пальцем мимо кольца? Как не упасть лицом в свадебный торт? Или как особенно эффектно подраться с подвыпившим дядей жениха?

Мы с Ингой примчали на байке. Можно было, конечно, поехать на машине. Но что-то моя женщина стала забывать, что я у нее крутой байкер и брутальный мачо. После того раза, когда я увез ее в закат, мы ни разу не гоняли.

А мне так нравится, когда я еду семьдесят, а она пищит от страха, прижимается ко мне, и говорит, что я опасный гонщик. А потом смотрит на меня восхищенными глазами. И целует особенно страстно…

Как я и думал, репетиция эта – полный отстой. И не один я так считаю. Пока женская половина послушно выполняет команды распорядительниц, мужская развлекается, как может. Пашка пьет пиво, его внук стоит на ушах, а младший сын взрывает петарды.

А я тем временем размышляю.

У меня нет детей. А у Инги – взрослая дочь.

И теперь она как бы и моя тоже. Когда мы поженимся, Лера будет моей падчерицей.

С ума сойти…

Когда я был с Ольгой, там были пацаны. И я довольно быстро нашел с ними общий язык. Сам пацан, все понимаю.

Но девчонки… А, тем более, такие взрослые девочки… Как вообще мне с ней общаться?

Пока что мы никак особо не общаемся. Встречались всего несколько раз, перекидывались парой фраз – и все. Но я чувствую, что должен как-то… что-то… Сам не знаю, что!

Подваливаю к Пашке.

– Слушай, мне нужен совет…

Замолкаю. Пытаюсь сформулировать.

– Закусывай после первой, – выпаливает Пашка.

– Мля.

– Не то?

– Не то. Слушай, у тебя взрослая дочь…

– Машка? Ага.

– А у Инги Лера. И я теперь как бы…

– Приемный папа?

– Ну, на роль папы не претендую. Но надо как-то наладить контакт. Я что-то растерялся…

– Ты? – удивляется Пашка. – Никогда тебя растерянным не видел.

– Вот. Наблюдай.

Демонстрирую ему свою озадаченную рожу.

– Папа Леры из тебя уже не получится, – задумчиво произносит опытный отец.

– Спасибо, успокоил.

– Просто будь ей другом. Ты хороший друг. Отвечаю.

Просто другом… Я зависаю. Ну, в принципе, да. Все верно. Буду другом. Как только представится подходящий момент.

– Спасибо, Паш.

– Пользуйся.

Вокруг разброд и шатание. Сашка о чем-то болтает с организатором. Инга плотно общается с Марусей, этих двух теперь водой не разольешь.

А Лера… неожиданно сама подходит ко мне.

– Борис, я хотела с вами посоветоваться.

Ого. Быстро же мне представилась возможность побыть мудрым старшим другом.

– С удовольствием. Всем, чем могу.

– Я позвала отца на свадьбу, – выпаливает Лера.

И косится на Ингу.

– Вроде бы, это вполне логично, – осторожно произношу я.

– В нашем случае нет. Мы почти не общаемся. Он давно ушел от нас и… у него другая семья. Но тут он написал, а я была такая счастливая… В общем, я пригласила его.

– Жалеешь об этом?

– Не в этом дело.

– А в чем?

– Я не знаю, как сказать маме.

– Ожидается нежелательная реакция?

– Она расстроится. И обидится. И.. ей это не понравится.

– А ты точно хочешь видеть отца на свадьбе? – задаю уточняющий вопрос.

– Я… да. Я бы хотела, чтобы он… Чтобы мы… Он мой отец!

– Понимаю.

– Нужно сказать маме заранее. Да?

Это и есть вопрос, по которому Лера ждет от меня совета?

– Конечно, – отвечаю я. – Устраивать такой сюрприз не стоит.

– Да я и не собиралась, просто…

– Я поговорю с твоей мамой.

– О моем отце?

– Да.

– И что вы ей скажете?

– Что это твое решение и твой выбор. А у нее будет моя поддержка.

– Да… – задумчиво произносит Лера. – С вами ей будет намного легче.

– Я обо всем позабочусь. Если вдруг возникнут неприятные ситуации, приму меры.

– Какие меры?

– Как пойдет. Может, придется кого-то удалить со свадьбы. Если надо, могу и морду набить.

Так. Кажется, меня понесло. Это уже лишнее.

– Кому ты собираешься бить морду? – раздается голос Инги.

Упс. Нас застукали.

– Это была шутка, – отзываюсь я.

– Мам, я пригласила папу на свадьбу, – сразу же выпаливает Лера.

– И ты набьешь ему морду? – спрашивает Инга меня.

– Это приказ?

– Да!

– Слушаю и повинуюсь.

– Мам!

– Что? Лера, неужели ты правда хочешь его видеть?

– Хочу!

– Он бросил тебя. Он не помогал.

– Он дарил мне подарки…

– Ты ждала его каждый день рождения! А он появлялся, когда ему заблагорассудится. Неужели ты готова его простить?

– Мам… Я не знаю. Он говорит, что раскаивается. Что все осознал и очень жалеет. И я…

– Ладно, – вздыхает Инга. – Если ты хочешь…

– Все будет хорошо, – обнимаю я ее. – Я все время буду рядом.

На этом месте ее взгляд меняется. Я прям чувствую, как она представляет… Да. С моей помощью она может уделать своего бывшего мужа. Если ей это нужно.

Мы – красивая пара. Собираемся пожениться. А он… да черт с ним.

Если Инга хоть на секунду из-за него расстроится – ему конец.

Репетиция свадьбы заканчивается феерично – Лера с Алексом объявляют, что у них будет двойня.

Впрочем, никто сильно не удивляется. Маруся уже давно напророчила.

И все равно – у Инги снова слезы счастья на глазах.

А я снова обнимаю и успокаиваю ее.

– Спасибо, – она утыкается мне в плечо.

– За что?

– За то, что ты рядом.

Глава 27

Инга

Мне все говорят, что я расцвела. И это правда!

У меня никогда глаза так не сияли. И улыбка не была такой смелой и открытой. Я теперь очень часто улыбаюсь.

Я даже как будто стала стройнее. Или просто нравлюсь себе больше, чем раньше. Я слышу столько комплиментов… И на самом деле верю, что я красотка.

Ну а в этом платье так вообще… Оно не новое, но Борис меня в нем еще не видел. Приталенное, из темно-зеленой ткани с блестками. Мне очень идет!

Громов будет в восторге.

Вчера мы были на репетиции свадьбы, где узнали, что у Леры точно будет двойня. Я в шоке! В очень-очень радостном шоке. И в счастливой эйфории будущей бабушки сразу двоих внуков.

А сегодня вечером мы с Борисом договорились пойти в ресторан.

Недавно я поймала себя на ощущении, что наш конфетно-букетный период потихоньку заканчивается. Мы вместе уже второй месяц. Страсти немного утихли. Мы привыкли друг к другу.

У нас все прекрасно! Но мы реже куда-то выбираемся. И не каждую ночь проводим вместе.

Это нормально. Так и должно быть.

Может, надо было раньше съехаться… Борис предлагал. Я что-то тянула. А теперь…

Да все правильно! Не надо торопиться. Поженимся после Нового года, и тогда уже будем жить вместе.

А вчера Громов меня удивил. Примчал на мотоцикле, настоял, чтобы мы поехали на репетицию, как крутые байкеры. Было очень романтично… Он закутал меня в свою кожаную куртку, чтобы я не замерзла. Я до сих пор чувствую этот запах настоящего мужчины и крутого мужика!

Боже, как мне повезло его встретить…

А сегодня нас ждет прекрасный вечер.

Я уже одета. Наношу последние штрихи. Второй слой помады. Немного пудры. С ресницами, кажется, все в порядке. Тушь легла идеально.

Сейчас, еще немного лака на волосы, чтобы волны не распались от влажной дождливой погоды.

Борис уже должен подъехать. Но пока от него ничего. Телефон лежит на туалетном столике передо мной. И – молчит.

Так. Мы договорились в семь, а сейчас уже семь пятнадцать. Не критичное опоздание, но на Громова не очень похоже. Обычно он не опаздывает. А, если все же задерживается – пишет или звонит.

Ладно. Не буду волноваться. Просто подожду еще.

Семь тридцать. Это уже довольно большое опоздание. И я сама написала Борису.

Он не ответил.

А сейчас я звоню – он не берет трубку.

Я начинаю волноваться. С каждой минутой все больше.

Может, что-то случилось? Я отгоняю эту мысль. Но она упорно лезет мне в голову. Слишком это все не похоже на Бориса…

Я помню, он сегодня собирался к офтальмологу на плановый осмотр, но это днем. Во второй половине дня ему нужно было вернуться на работу. После этого он должен был переодеться и приехать ко мне. Где он?

Семь сорок пять.

Я уже не просто волнуюсь – я в панике. Сто раз позвонила и написала. Борис не доступен. Не в сети. Не берет трубку…

Что-то случилось. Что-то плохое. Боже… Сердце колотится. Ладони вспотели.

Мне трудно дышать…

Пожалуйста… пусть с ним все будет хорошо… Пусть он будет жив!

Звонок. Телефон. Я хватаю трубку.

– Борис!

– Инга, прости, у меня сегодня не получится.

– Что случилось?

– Да ничего, просто возникли кое-какие срочные дела.

– Понятно… – выдыхаю я.

А сразу позвонить нельзя было? Чтобы я не волновалась и не накручивала себя? Сорок пять минут! Это очень много.

Я злюсь. Вот прямо по-настоящему злюсь на Бориса. И – собираюсь высказать ему все это.

И, только я открываю рот, Громов произносит:

– Я позвоню тебе завтра.

И – бросает трубку!

Я стою с телефоном в руке, как помоями облитая. Что это было вообще? Я как будто сейчас не с Борисом разговаривала.

Он никогда раньше так себя не вел! Всегда был внимательным и чутким. Если опаздывал – предупреждал. Если по какой-то причине планы менялись – извинялся.

А тут… он просто оборвал разговор!

* * *

Что-то не так. Что-то изменилось. Я это чувствую даже на расстоянии.

Он не пишет мне: “Доброе утро”. Весь день не звонит.

Я тоже.

Я обиделась! По-настоящему. И жду извинений.

День тянется невыносимо долго. А тяжесть на сердце давит все сильнее и сильнее.

Вечером он приезжает. И я с порога понимаю: все плохо. У него, у нас, вообще… Все не так, как было.

Мы пьем чай. Почти не разговариваем. Так, какие-то ничего не значащие фразы.

И – он ни разу ко мне не прикоснулся.

Он отставляет чашку. И я думаю: вот, это оно. Сейчас он извинится, расскажет, что на него навалились какие-то серьезные проблемы. Я его успокою. И все будет, как раньше.

Но вместо этого Борис произносит:

– Инга, мне нужно уехать.

– Когда?

– Примерно через месяц. Разберусь со всеми делами – и улечу.

– Надолго?

Он молчит.

Смотрит в сторону. Я чувствую, что ответ будет очень неприятным. Но такого все же не ожидаю…

– Возможно, навсегда.