Милена Завойчинская
Мимоходом на курьих ножках

Найдем, поймаем, угостим

или

Найдем, поймаем и накормим

Глава 1
Колобкам закон не писан

Тот неловкий момент, когда понимаешь, что тебе пора к добрым дядям в белых халатах со смирительными рубашками в руках, у всех наступает по-разному.

Кто-то со стеной начинает разговаривать. Кого-то весело окликает оранжевое кресло. Кому-то окно кажется порталом в лучшую жизнь. Кто-то вдруг вспоминает, что он Наполеон или Жозефина. Ничего такого, дело житейское в нашей непростой жизни, заполненной стрессами и нервотрепкой.

Со мной стены и кресла пока не беседовали. Но вот румяный колобок с витрины булочной подмигивал весьма недвусмысленно и строил похабные рожи.

Собственно, он состоял-то только из рожи, считай. Вот ею мне и подавал признаки своей жизни и моего сумасшествия.

– Что думаете? – указала я на него подбородком стоящей рядом женщине.

Она была уставшая, в руках держала кучу пакетов и дамскую сумочку, похожую на мешок гастролера. Из нее торчали ноги плюшевой игрушки, уголок книги, косметичка. Не закрывалась, короче, сумка. Впрочем, не застегивать сумки сейчас модно.

– Вроде все свежее на вид, – ответила она. – Надо набрать домой выпечки.

– А что вы думаете о колобках? – поинтересовалась я и снова указала на похабную выпечку, которая в данный момент мне подмигивала и одновременно посылала поцелуйчик пухлыми губами из сдобного теста.

– Колобкам закон не писан… Нет, не хочу. К нему надо тогда варенье или шоколадную пасту. А этот вроде даже без изюма… – Она присмотрелась.

– Вас смущает только то, что он без изюма? – светски поинтересовалась я.

– Конечно. Если уж брать выпечку, то не пустое тесто, а с начинкой или с изюмом. Ладно, пойду, вроде очередь рассосалась.

Женщина нырнула в нутро булочной, поспешила к прилавкам. Покупать себе выпечку с начинкой. Или с изюмом. А я дружелюбно сообщила гримасничающему колобку:

– Вот так-то. Колобки без изюма не в тренде.

Я хотела еще и руками развести, но подумала, это будет чересчур. Одно дело – девушка, беседующая с витриной. Мало ли, может, со своим отражением разговоры ведет. Но показывать ему жестами, как это самое отражение неправо, уже чересчур. И так уж стоишь с придурочным видом и таращишься в выставленный за стеклом ассортимент выпечки. Но пока прохожие не косятся, и то хорошо.

И никто, абсолютно никто не реагировал на похабный колобок. Мои персональные глюки видела только я.

– Тетя, а вы какие пирожные любите? – дружелюбно вопросила девочка с розовым воздушным шариком в руке, встав рядом со мной.

Ее мама сюсюкалась с младенцем в коляске и сообщала ему, что сейчас они зайдут и купят вкусный тортик, печенье и пирожные. И что вечером придут две бабушки, а ту бабушку, которая горячо любимая свекровь, лучше издалека закидывать сладким. Есть шанс, что не загрызет, когда подойдет обняться.

– Пирожные-то? – задумчиво переспросила я девочку, которая ждала моего ответа и совсем не реагировала на слова своей мамы о бабушке. Высокие отношения, да. – Шоколадные и с соленой карамелью. А что, твоя бабушка правда может загрызть? – Я понизила голос и украдкой бросила взгляд на женщину с коляской.

– Да. Она же оборотень. С ними такое случается, – невозмутимо пояснила девчушка.

– Ага… – ответила я.

Да. Очень-очень высокие отношения. Уж на что сложные отношения у нас с мамой Димки, но так ее называть я никогда не рисковала. Хотя фигурально выражаясь, она меня не просто грызла. Она мной регулярно питалась на завтрак, обед и ужин. О! Кстати.

– А мама моего парня вампир, – шепотом сообщила я своей юной симпатичной собеседнице.

– У-у-у… – Она сочувственно похлопала меня по руке. – Это еще хуже, чем оборотень. Я знаю. У Мила́нки из соседнего дома бабушка вампир. Миланка, получается, тоже. Но она еще маленькая. Зубы не отросли.

– Хм… – Тут я задала вполне логичный вопрос: – Так если у тебя бабушка оборотень, ты тоже оборотень?

– Не-а. Я фея, как и мама.

– Ли́ночка! – позвала девочку ее мама-фея. Похожа, кстати. Красивая и улыбчивая. – Пойдем, солнышко. Пирожные нас ждут.

– Мам, я хочу шоколадные и попробовать с соленой карамелью. Тетя говорит, что они вкусные.

Тетя, то есть я, ничего такого не говорила. Просто сама их люблю. Но объяснять я ничего не стала, просто улыбнулась.

Колобок за стеклом подмигнул мне, когда я снова посмотрела на него. Будь у него руки, показал бы большой палец. Наверное.

– Зря лыбишься, – сказала я ему. – Тебя снова не выбрали.

Он закатил глаза, скорчил рожу.

Я вздохнула. Глянула на вывеску булочной. «Мимоходом!» гласила надпись. Да, именно так, с восклицательным знаком. Им притворялись багет и кекс со взбитыми сливками вместо точки.

Странное название. И набор выпечки странный. Если булочная – то должны быть только пироги и хлеб. Если кондитерская – то торты и пирожные. А тут все вперемешку. Рядом с живеньким колобком – торт.

Торт себя вел прилично, к слову. Признаков жизни не подавал. Возможно, для меня не все потеряно.

Только вот внутрь зайти я так и не рискнула. Если со мной начнут беседовать с полок и прилавков остальная выпечка и десерты, боюсь, моя психика все же не выдержит.

В очередной раз вздохнув, я украдкой сделала колобку «пока-пока» и повернулась, чтобы уйти.

Мой молчаливый визави подпрыгнул от возмущения и изобразил мимикой негодование моим бегством. Ну, сорян, пацан. Пусть тебя едят другие люди, те, что не любят изюм и имеют крепкие нервы. А я – пас.

Пойду сейчас и сама дома испеку себе… Ну не знаю. Медовик.

Да, точно!

Совершенно спокойный народец эти медовики. Сколько их ни готовила, ни разу они не были замечены в непристойном поведении.

С другой стороны… Может, пора перечитать сказку «Колобок»? Там в самом начале дан очень точный рецепт и инструкция. Не каждая кулинарная книга так точна, как старинная сказка.

«Взяла старуха крылышко, по коробу поскребла, по сусеку помела, и набралось муки пригоршни с две. Замесила на сметане, изжарила в масле и положила на окошечко постудить».[1]

Я тоже уже почти старуха, если разобраться. Через два дня у меня день рождения, целых двадцать два года. А я все еще не замужем, без детей и жилье свое не купила. И питаюсь неправильно. Никаких ПП и ЗОЖ не соблюдаю. Приживалка с миксером, только и умею, что тесто крутить.

Это, если что, так меня мама Димы величает, когда он не слышит. Тот факт, что я не замужем, поскольку ее сын не делает мне предложения, хотя мы встречаемся с первого курса института, Аделаи́ду Льво́вну не смущал.

Ах да. Еще одно уточнение и дополнение. У меня не миксер, а настоящий кухонный комбайн. Подарок родителей на прошлый день рождения. Они сказали, что теперь мне можно покупать алкоголь и сигареты, но лучше не надо. Поэтому вот тебе, доча, кухонный комбайн с планетарным миксером, кучей насадок, дополнительных чаш и множеством функций. Твори и вытворяй!

Полагаю, мама думала, что сама тоже будет им пользоваться. Но не срослось. Комбайн так и оставался полностью моим, а маме было проще по-быстрому взбить блендером и потереть на терке вручную, чем разбирать и потом мыть-собирать «эту здоровенную дуру».

И вовсе моя Марусенька не дура. А мощная бытовая техника со множеством функций. Чего она только не умеет… Я вот столько не могу. Откровенно говоря, я даже инструкцию пока не изучила до конца. Она толщиной с хороший приключенческий роман.

Имя же этому кухонному шедевру технической мысли придумалось сразу и подходило невероятно, как мне казалось. Хозяюшка же, как есть – Маруся.

Вот с ней мы и переехали к Димке, когда решили жить вместе около девяти месяцев назад. Решили я и Димка, конечно. Марусе слова не давали.

Но, возвращаясь к колобку, возможно, я справлюсь сама. Древний рецепт не предусматривает вмешательства мощной бытовой техники.

Да, пожалуй, надо найти крылышко. А то скрести по сусекам нечем. Интересно, что имелось в виду под этим словом в те времена? Надеюсь, не в буквальном смысле оторванное от курицы или голубя крыло?

Вот, кстати. Аделаида Львовна не преминула бы заметить, что уровень моего развития, как у воспитанницы ясельной группы. Я даже такие примитивные сказки и то не понимаю. И совершенно точно не пара Димочке, с его-то образованием. То, что учились мы с ним вместе, образование получали одновременно в одном институте, и оценки у меня выше, во внимание не принималось.

Ну да ничего. Пусть я уровня детсадовца, но интернет нам поможет, как и всегда. Окей, смартфон и великий мой помощник-поисковик, вопросик к вам: «Что за крылышко было у бабки из сказки „Колобок“?»

Некоторое время я в замешательстве взирала на полученные ответы.

– Да ну не-е-ет… – пробормотала вслух.

Крылышко оказалось реально крылышком. В буквальном смысле. Отрезанное и засушенное гусиное крыло. Народец вообще не парился на тему защиты прав животных и того, что годится в кухонную утварь, а что – не очень. Полагаю, это из разряда засушенной же кроличьей лапки на удачу.

Я повернулась к витрине, от которой так и не успела отойти, и сообщила колобку за стеклом:

– Никаких крылышек! Есть силиконовая кисточка. Так, а сусеки это чего такое?

Загадочные сусеки оказались большим деревянным ящиком для хранения муки или зерна. У меня это была пачка муки в фабричной упаковке и в целлофановом пакете, чтобы не пачкала полку. Ко́роба тоже не было, не считать же за него прозрачную пластиковую банку, в которой хранился сахар. Всю остальную бакалею мы в целях экономии места не пересыпали никуда, а так и использовали из упаковок, только закрывали вскрытые пачки специальными прищепками.

Так было заведено мамой Димки, а мне было все равно. Главное, что нам с Марусенькой выделили место для творчества.

Спустя еще пару запросов и немного времени я твердо заявила все тому же крайне жизнелюбивому хлебобулочному изделию в витрине:

– Никаких крылышек, сусеков и коробов. Так, что там еще? А! Колобок был «пряжо́н». Господи, а это еще что за ерунда такая? – посмотрела снова в интернет. – Ага. Так. Не буду я ничего жарить и кипятить во фритюре. Жареное тесто вредно. Короче, решено – медовик! Ну или тортик-зебру испеку. Ее все любят.

Колобок в витрине скорчил грустную рожу, как будто он меня слышал.

Я вздохнула. Снова бросила взгляд на вывеску. Притормозить и полюбоваться на выставленные в витрине вкусности мимоходом не вышло. Заведение «Мимоходом!» нешуточно задержало меня. Может, рискнуть все же и войти?

Зайти так и не вышло. Пока я тут занималась изучением архаизмов из старинных сказок, в царстве выпечки назревала своя драма жизни. Уж не знаю, что там у них случилось, но дверь стремительно распахнулась и на крыльцо выскочил взбешенный молодой брюнет в белом длинном фартуке и белом же колпаке.

С перекошенным от ярости лицом он сорвал с себя колпак, рывком развязал пояс и дергаными движениями, путаясь в лямках, содрал с себя фартук. Остался в черной рубашке и черных же классических брюках. И что удивительно, не изгваздался же в муке. Я вот так не умею. Даже когда я в фартуке, все равно регулярно умудряюсь обляпаться.

А парень, не обращая внимания на меня и на прохожих, скомкал детали защитной униформы и швырнул в сторону витрины. В мою. В меня и попал. Я машинально поймала то, что в меня бросили, но парень этого даже не заметил. Он просто злобно пнул урну, выругался и…

И-и-и…

Наверное, все же я сошла с ума окончательно. А ведь все начиналось только с гримасничающего колобка. Сейчас же на моих глазах выскочивший из булочной красавчик скастовал – во, я умное слово знаю, в книжках фэнтези читала – огненный шар и запулил его в небо. Тот рассыпался там сотней искр, как маленький салют.

Брюнет же снова выругался, развернулся и пошел прочь по улице, раскатывая рукава своей пижонской черной рубашки.

– Да ну на-а-афиг. На-фиг! Ка-ра-ул! – сказала я.

И пошла в другую сторону. Оглянулась только один раз, на всякий случай… А то, знаете ли… Вывеска кондитерской-булочной все так же демонстрировала название «Мимоходом» с багетом и кексиком вместо восклицательного знака.

А на углу дома висела старинная чугунная табличка с адресом «Ул. Сладкая, 13». Только сейчас ее заметила.

Еще и дом – номер тринадцать. Что странно, ведь по этой стороне шла четная нумерация.

Окончательно я пришла в себя, только спустившись в метро. Причем я даже не осознавала, насколько меня поразили события этого утра, пока не полезла в сумку, чтобы достать карточку на проезд. Вот тогда я и обнаружила, что все еще сжимаю в руках скомканные фартук и колпак, которыми в меня швырнул тот черноволосый красавчик-кондитер.

Я с глупым видом таращилась на чужую униформу у себя в руках. А потом медленно затолкала ее в сумку. Все тем же комком. О том, чтобы встряхнуть, сложить или вернуться и отдать, я даже не думала. У меня не хватало на это душевных сил.

Всю дорогу до дома я пребывала в той же прострации. Я все-таки сошла с ума и надо признать этот печальный факт? Одного колобка для этого хватило бы.

Но последующий за ним красавчик с огненным шаром в руках… Божечки! Я куда вообще угодила? Это точно моя реальность? Или у нас теперь супергерои из комиксов спокойно по улицам гуляют и швыряют в ничего не подозревающих прохожих своей форменной одеждой?

В общем, я отменила все свои планы на день. Не поехала ни к врачу, ни по магазинам. В обратной последовательности планировалось все, конечно. Сначала магазины и кофе, потом ужасы стоматологии.

Добралась до дома в весьма растрепанных чувствах, пошла по лестнице пешком, чтобы хоть как-то скинуть стресс. Честное слово – действенный метод. Когда поднимешься на четырнадцатый этаж своими ногами, то как-то стресс потихонечку теряет свои чешуйки где-то между лестничными пролетами.

В сумке пришлось покопаться, прежде чем я отыскала ключи, мешали чужие вещи. Зачем? Зачем я их утащила?! Придется завтра нести обратно…

В общем, вошла я в пустую в это время квартиру. И поняла, что квартира не такая уж и пустая, несмотря на середину дня. Из нашей с Димкой комнаты доносились весьма характерные звуки страстных физических взаимоотношений между полами. Причем, судя по накалу, девушка имитировала. Димка почему-то дома и смотрит фильмы для очень-очень взрослых? Но зачем так громко?

Не разуваясь, я прямиком прошла к двери, распахнула ее и почувствовала… Вот тут обычно пишут в книгах, что почувствовала, как «земля уходит из-под ног» или «все оборвалось», или «сердце рухнуло», или «вдребезги разбилось сердце».

Я почувствовала… пустоту. Кажется, я давно уже обо всем догадывалась, просто до сего мига не складывались многочисленные кусочки пазла воедино. И охлаждение между нами. И ухмылки, и лживое сочувствие Маринки, когда я рассказывала, что поссорилась с парнем. И его задержки после работы и ставшие частыми посиделки с друзьями за футболом. Пахло от него после этого «футбола» не пивом, а шампанским. И то, что он совсем перестал ценить мою выпечку и попытки порадовать его чем-то вкусным.

А вот и причина. Моя подруга, бывшая, как я понимаю, причем уже давно. Вон она, задорно скачет, изображая наездницу, на моем парне. На постели, застеленной бельем, которое мы с ней вместе и выбирали. То-то она тогда посмеялась надо мной. И теперь, небось, радуется, что может наставлять мне рога на собственноручном выбранном постельном комплекте.

Разожралась она, кстати. Я-то пироги и торты только пеку, сама не ем, лишь видимость создаю, ковыряя в тарелке кусочек до состояния крошек. Мне не рекомендуют врачи, я от выпечки себя потом плохо чувствую. Так бы тоже ела. А Маринка очень любит, налегает и нахваливает.

Выходит, что я кондитер-любитель, который не ест ничего из выпечки. Невеста без жениха. Девушка, которой бойфренд наставляет рога с лучшей подругой.

Ах да! Сегодня я еще и девица без определенного места жительства, потому что жили мы у Димкиной мамы, в большой трехкомнатной квартире. Одна комната наша, вторая – Аделаиды Львовны, третья – гостиная и немного общая.

Наблюдала я за сексуальными забавами Марины и Димы отстраненно. В душе ничего не отзывалось. Не было больно или грустно. Было… никак.

А вот доказательства мне пригодятся. Я достала телефон и сделала несколько снимков и короткое видео. Было мерзко. Но теперь мне будет что предъявить при необходимости.

После, никем не замеченная, я тихо развернулась, так же тихо ушла. И совершенно бесшумно прикрыла за собой дверь. Даже на замок запирать не стала. Вряд ли они заметят это. А если и обнаружат, решат, что сами забыли запереться в порыве страсти.

Следующие часа три или больше я просидела в одном из ресторанчиков быстрого питания в ближайшем торговом центре. Там и интернет бесплатный, хоть и слабенький. И телефон подзарядить можно. И поесть. Приют брошенных людей, который готов накормить и напоить их самих и их гаджеты. Была бы чеканная монета…

Монеты у меня были.

Я проверила через банковские приложения все свои карточки и счета. Права мама. Сто тысяч миллионов раз права, утверждая, что у каждой девушки должны быть свои деньги, о которых не знает никто, кроме налоговой инспекции. И то только потому, что она желает получить налог с банковских процентов.

У меня такие счета были. Родители меня любили, денежки подкидывали даже взрослой дочурке регулярно. А тратить мне особо некуда. Вот они и копились на вкладах.

– Мам, а мы с Димкой расстались, – набралась я, наконец, храбрости и позвонила.

– Ну и правильно. А когда? – конкретно и по делу спросила мама.

– А вот сегодня. Я пришла домой в неурочный час и сразу поняла: все, фенита ля комедия.

– Finita la commedia[2]! – исправила она, четко проговаривая по-итальянски гласные в словах.

– Ну, мам!

– Да-да. Так, что сейчас нужно? Забрать вас с Марусенькой? Готовить твою комнату?

– Ма-а-ам…

– Ну что ты мамкаешь? Пока ты не найдешь работу, жить самостоятельно ты не сможешь. Подработки – это хорошо, тортики на заказ – тоже. Но ты же понимаешь, что пока они не покроют аренду квартиры?

– Ну, мам!

– Найдешь офисную работу?

– Нет! Мы с Марусей справимся.

– Ну-ну. Ладно, ближе к делу. Что делаем сегодня?

– Ничего. Завтра я соберу вещи, пока Дима и его мама будут на работе. И вывезу.

– Но послезавтра жду у нас. Ты ведь помнишь про свой день рождения?

– Помню, мам. Мы хотели в кино и потом в кафе сходить, но…

Мы с мамой еще немного поболтали. Она меня утешила, а потом я вдруг, вместо того чтобы идти в квартиру Ани́ськиных, поехала обратно в центр города. До вечера уйма времени. Я успею вернуть тому парню его фартук и колпак.

Марьян Брикс 1

То, что ничего стоящего ему в жизни больше не светит, Марьян понял на следующее же утро после того, как им объявили, что их взвод магической поддержки распускают, а им можно вернуться по домам.

Возвращаться ему было некуда. Дом, в котором он вырос, давным-давно уже продан, чтобы погасить долги. Родители похоронены. Мачеха снова вышла замуж, потому что у нее тоже выбора не было: либо на улицу, либо приживалкой к дальней родне, либо найти нового мужа.

Обид на Рокса́ну Марьян не держал. Она хорошая женщина. Конечно, ей не удалось заменить подростку с вредным нравом и сильным огненным даром умершую давно мать. Но она пыталась с ним подружиться и никогда его не обижала. Так что Марьян даже помогал ей первое время деньгами, когда стал получать жалование. Все же не совсем чужие люди.

И вот сейчас он, как и Роксана, думал, что же делать дальше. Их, боевых магов, отслуживших положенный по ученическому контракту срок, победивших и выживших, списали на пенсию, как это красиво назвали. Свой долг перед короной они выполнили. Только вот пенсия в двадцать шесть лет – это очень странно.

Понятно, что их списание с военной службы так назвали, чтобы иметь обоснование выплачивать им символическую пенсию, которая не даст сдохнуть с голода и поможет не выйти на большую дорогу. А уж как они станут искать себе новую работу с оплатой, которой хватит на жилье и нормальную жизнь, – это их забота. Похоже, придется идти в наемники. Больше он ничего не умеет, только этим занимался сразу после выпуска из академии.

Это то, что он думал накануне. Но королю удалось их удивить. Лучшим из лучших, тем, кто заслужил награды и поощрения, отличился, были вручены в собственность… Хотя какая это собственность? Просто новое место работы, способ устроиться в мирной жизни.

Впрочем, лучше по порядку.

Его и еще нескольких боевых магов разной специализации из нескольких взводов магической поддержки вызвали к генералу. Учитывая, что накануне вечером они, выжившие и уцелевшие, обмывали новую, мирную жизнь, состояние у всех было соответствующее.

Генерал До́кстер говорил важные слова, задавал вопросы, вручал поощрения и грамоты. А Марьян стоял со стеклянным взглядом и единственное, о чем мог думать, чтобы его не стошнило на сапоги командующего.

– Марьян Брикс, – поравнялся с ним тот. – Выражаю благодарность за службу. Вы еще очень молоды, успеете насладиться мирной жизнью. Ваша очередь выбирать. Но сначала несколько вопросов. Обучались ли вы в детстве портновскому ремеслу? Умеете шить?

Марьян честно ответил, что способен пришить пуговицы, подшить форму, как и все. Так же четко и коротко ответил, что вязать не обучен. И под парусом не ходил.

– А выпечку любите? И что предпочитаете? Пироги или торты? – проявил небывалую настойчивость генерал Докстер.

Марьян стоял, из последних сил сдерживая низменные порывы организма. Зря, ох зря они вчера так нажрались.

Вот и ответил максимально коротко. Что любит. И пироги, и торты, и кексы. От мыслей о еде к горлу подкатил ком.

– Вот и отлично! – обрадовался командующий. – Передаю вам документы на заведение. Живите, развивайтесь, процветайте. Надеюсь, вы поладите. Не забудьте осуществить привязку.

Он кивнул своему адъютанту. Тот вручил зеленому Марьяну пачку документов, свиток, перевязанный лентой, и тяжелый черный ключ.

Оставшиеся минуты выпали из сознания молодого пенсионера. А стоило ему выйти на улицу… В общем, над урной он едва не столкнулся головами с сослуживцами. Кажется, не только он вчера нажрался в хлам, отмечая новую жизнь.

Документы и то, что он получил в качестве поощрения, Марьян смог изучить только на следующий день. Что ж… это было ему наказание за то, что он не слушал генерала Докстера. Тот ведь спросил, любит ли Марьян выпечку?

Любит, конечно. Кто же откажется от свежего хлеба, пирогов или пирожных? Еще как любит! Есть их. Но не печь. Печь что-либо Марьян не умел совсем. Но кого это волнует? Ему вручили право на бессрочное проживание и ведение прибыльного дела в одном из артефактных заведений, которые отчего-то назывались избушками на курьих ножках. Марьяну случалось видеть такие пару раз. Дома как дома.

И ему сейчас вроде как принадлежит булочная, пекарня, кондитерская со смешным названием «Мимоходом».

«Принадлежит» – это, конечно, громко сказано. Владельцев у этих волшебных строений нет и не было. Они сами по себе, и никто толком не знает, что они такое и откуда берутся. Появляются вдруг на улицах и так же вдруг исчезают через день или неделю.

И Марьяну впору гордиться и радоваться, что ему выпал уникальнейший шанс. Да и теперь можно не думать, где жить, чем и как зарабатывать на жизнь. Но один нюанс… Он совсем не умеет обращаться с тестом. Вообще! Даже не представляет, с какой стороны подступиться.

О той же скалке все его познания ограничиваются тем, что бьет она больно. Случалось получать пару раз от мамы, когда та была жива. И один раз от Роксаны, когда он совсем уж допек новую жену отца и она не сдержалась после его возмутительной выходки. Справедливо получил все три раза, должен признать. И хорошо усвоил, что скалкой можно не только тесто раскатывать, но и по хребту обнаглевшему подростку настучать.

А теперь вот ему надо решать, как жить дальше? Как найти эту… «Мимоходом» и где научиться управляться с мукой и остальными продуктами? Купить книги?

Нашел, конечно. Пекарня обнаружилась в центре города на улице, где ее до того никогда не было. И книгу с рецептами толстую купил.

Это был один из тяжелейших месяцев в его жизни. Вроде и освоился на новом мирном месте. Почти обжился. Домишко оказался вполне симпатичным. Снизу кухня, кладовая, холодильная комната и торговый зал. На втором этаже три аккуратных симпатичных спаленки, маленькая гостиная и ванная комната.

И народ активно шел. Ведь репутация у этих волшебных зданий соответствующая, всем любопытно попробовать, что в них, коли уж они очутились по соседству.

Все бы ничего. Но Марьян не хотел и не мог печь. Все валилось из рук. Тесто не поднималось и не пеклось. Он то забывал что-то по рецепту добавить, то клал слишком много или слишком мало. Не помогали и весы. Он нанял помощника, который приходил к нему каждый день и учил самого Марьяна ремеслу и наполнял полки в торговом зале. Потому что избушка на курьих ножках, которая на самом-то деле не была никакой избушкой и не имела никаких ножек, должна нормально работать.

Она самовольно переместилась в другой мир, и однажды утром Марьян увидел за окном новый город и понял, что они уже не в Ордари́не, а невесть где. Помощник, соответственно, не смог прийти, остался там, где они стояли все эти недели. А волшебное заведение не волновало, что новый человек, которого она пустила в себя, не умеет обращаться с тестом.

Марьян злился и психовал. Своенравная булочная тоже начала злиться на нерадивого и бестолкового пекаря.

А он не пекарь! Не кондитер! Он маг! Он – бездна всех задери! – боевой маг огня! Лучший на потоке в академии. Один из сильнейших в своем взводе.

В тот день все пошло наперекосяк. Из-за смены локации не смог прийти нанятый им пекарь-кондитер. Марьян честно пытался все приготовить сам. Он с пяти утра только и делал, что крутился у стола и печи. Но все шло через одно место. Сгорела партия пирогов. Не поднялось тесто на сладкие плюшки. Бисквит был похож на подошву. Упал большой бумажный пакет, и просыпалась мука. А когда он пытался смести ее, задел локтем банку, и на пол улетел запас сахарной пудры. Он в ярости шибанул кулаком по столу, с того опрокинулся бочонок меда и тут же растекся рядом с мукой и пудрой.

Злой, как стая бродячих одичавших собак, покусанных пчелами, маг огня пытался навести порядок. Поскользнулся в луже меда, не удержал равновесия и шлепнулся на грязный пол.

А в зале ведь были посетители, которым тоже требовалось уделить внимание. Да и у витрин стояли потенциальные покупатели. Краем глаза Марьян видел там девицу в странной одежде, которая с глупым видом рассматривала декорации на витрине.

В общем, в какой-то момент Марьян понял, что еще пару минут, и он просто спалит здесь все до основания. Всю эту избушку вместе с загадочными ножками и всем ее содержимым. Ярость и магия клокотали, не давая трезво мыслить. Срочно требовалось выдохнуть и стряхнуть бурлящий в крови огонь.

Он дождался, пока покупатели, молоденькая фея с дочкой и мелким феенком в коляске, выйдут на улицу, и сам рванул за ними следом. Эмоции требовали выхода, магия огня рвалась наружу. И он выпустил в небо огромный файербол. Сорвал с себя ненавистные фартук и колпак и рванул прочь по улице. Требовалось немного пробежаться и спустить пар.

Хотя был полчаса… Немного времени подальше от источника раздражения, от которого ему не избавиться. Ни продать, ни подарить, ни отдать артефактный дом нельзя. Он ведь не владелец, его просто пустили жить и вести пекарское дело.

И вот как раз последнее ему совершенно не дается. Можно, конечно, просто бросить здание и сбежать совсем. Но это слабость, а Марьян оказался никчемным пекарем, но слабаком он не был никогда. Справится, только попозже. Сейчас главное – ничего не уничтожить, потеряв контроль над стихией.

Того, что кто-нибудь войдет в пекарню без него, Марьян не опасался. Пекарня условно разумная, волшебная, она не пустит никого. Да и ключ у него в кармане, пусть он им сейчас и не воспользовался из-за нервов.

Чего Марьян не ожидал, так это того, что ключ лежал не в кармане его брюк. А в кармане фартука, который он сорвал с себя и отшвырнул. Причем он еще успел краем глаза заметить, что случайно угодил в ту девицу, что стояла у витрины и с глупым лицом пялилась на испеченный им колобок.

Твердый как камень, страшненький и не вызывающий желания попробовать комок пересушенного теста. Марьян тогда закатил глаза, но выбрасывать результат неудачной попытки не стал, оставил на память и выложил в витрину. Есть это невозможно, пусть будет вместо муляжа.

Так вот, когда нервы успокоились и он вернулся, на месте не оказалось ни пекарни, ни фартука с колпаком, ни – самое ужасное – ключа. И само собой, той девицы тоже и след простыл.

Сначала Марьян не переживал. Ведь это магическое здание, его нужно просто позвать или дождаться. Но…

Все было бы проще, если бы он внимательно читал документы, инструкции и выслушал тогда генерала Докстера. Он не привязал к себе ключ от Мимоходом кровью. Это он выяснил позднее, назавтра, когда пытался понять, что теперь делать?

– Ну ты даешь! – заявил его сослуживец, которому в тот злосчастный день награждения достался обычный трактир в пригороде, а не артефактное здание. – Это же первое, что ты должен был сделать. Активировать связь кровью.

– И что теперь? – мрачно вопросил Марьян. – И где искать эту клятую избу? Куда она направила свои загадочные ножки, которые я ни разу не видел?

– Понятия не имею. Говорят, они страшно обидчивые, словно девчонки-подростки. Заметил же, наверное? Спряталась, небось, куда-нибудь. Нет, рано или поздно выползет, они без людей не могут долго. Я про них читал на пятом курсе еще. Про них пишут, что они дичают в одиночестве, лишаются сущности. Совсем уж безнадежные прячутся по лесам, теряют всякий приличный облик и от отчаяния пускают в себя кого ни попадя. Могут и старых травниц приютить или ведьм. Но твоя-то не такая, так что скоро появится. Ты бы о другом волновался.

– О чем?

– Ты сказал, там девушка была и что ты попал в нее фартуком с ключом. Лучше бы ты беспокоился, чтобы она случайно или специально не активировала привязку на крови к себе.

Марьян застонал от бессилия. Ну что ему делать? Что?!

– Вся надежда, что та девица просто какая-нибудь вертихвостка и не умеет печь. Иначе шансы, что все случится, как я тебя сейчас пугаю, велики.

– Есть идеи, где можно попытаться отыскать мою пекарню? – подергав себя за волосы, спросил Марьян.

– Ни единой, – развел руками собеседник. – Карауль там же, где вы стояли в последний раз. Вдруг? Все же эти избушки немного животные.

– Не могу. Не знаю, где мы были в этот момент. Я точно видел, что мы стояли на стыке двух других миров. Помощник поэтому не смог попасть к нам. Покупатели, феи и другие разумные, были из одного мира, девица эта – из другого. А я так вообще, как выбежал, очутился снова тут, в Ордарине. Хоть это радует. Ведь наличные деньги и вещи остались в пекарне, а здесь у меня банковский счет и знакомые люди.

– Да-а, – протянул приятель. – Неприятная ситуация. Ну ты пока наймись на короткую подработку, что ли. Будем надеяться, что твоя изба перестанет обижаться и вернется.

Глава 2
Мимоходом все пропало

Проблема возникла там, где и не предполагалось. Я не нашла ту кондитерскую. Просто не нашла. Я помнила станцию метро, дорогу от нее, точный адрес и то, как выглядит здание, витрина и вывеска.

Но… кондитерской «Мимоходом!» не было. Я дважды прошлась по всей улице туда и обратно. Вернулась к метро, последовательно, шаг за шагом, восстановила хронологию событий и свой путь. Притормаживала там же, поворачивала, шла след в след до нужного дома.

Но дома не было. Более того. Улица эта была не Сладкая. В том смысле, что она назвалась Горбе́нко. Да-да. Та улица, по которой я взад-вперед ходила в поисках дома со старинной чугунной табличкой с адресом «Ул. Сладкая, 13», называлась по фамилии некоего гражданина Горбенко. И дом номер тринадцать на ней тоже имелся, прямо напротив, по другой стороне. Ведь именно по ней шла нечетная нумерация.

Я так замучилась искать, что забыла и про изменщика Димку, и про лживую тварь Маринку, и про то, что мне завтра надо куда-то съехать и желательно не к маме с папой, ведь я же взрослая…

Я отчаянно злилась на то, что этого чертового дома с адресом «ул. Сладкая, 13» нет на этой чертовой улице Горбенко. Логично как бы, но он ведь до этого был. Ну или я действительно спятила и словила галлюцинации. В это я отказывалась верить. Мне всегда и родители, и учителя говорили, что у меня на редкость устойчивая психика, что я не подвержена тревожности и перепадам настроения. Нет, последнее случалось, как и у всех девушек, достигших определенного возраста, и зависело исключительно от гормонального фона.

Но не от мозга. С мозгами у меня все было в порядке, с характером тоже, и с нервной системой также.

Именно в момент, когда я дошла до пика ярости по вполне объективной причине, а не потому, что моя психика нестабильна, позвонил Димка.

– Да! – ответила я, сдувая с глаз прядь волос.

– Ну ты где? Ужина нет, а ты все где-то бродишь, – тоном капризного мальчика протянул мой бойфренд.

Бывший бойфренд, хотя он об этом еще не знает.

– Гори в аду! – рыкнула я, сразу же вспомнив о том, что мне довелось увидеть сегодня.

– Что? – не понял он. – Алло, я не расслышал.

– Готовь сковороду! – голосом очень доброго человека ответила я.

– Да что ее готовить? Малышка, а ты зайдешь еще в магазин? Купи картошки и в отделе кулинарии мои любимые голубцы. Очень хочу на ужин большой голубец.

– Ну ты и… капец… – пробормотала я, офигевая от его наглости.

– Что? Какие-то странные помехи. Так ты зайдешь?

– Нет, не зайду. Я далеко. Так что никаких голубцов и никакой картошки. Меня не жди, вари себе пельмени, – стараясь не послать его к ядреной щуке и маме, ответила я.

– Не хочу пельмени. Ничего, я подожду тебя, магазин работает до двадцати двух часов, ты успеешь.

Дышать. Дышать, Дышать.

Я далеко. Я не могу его сейчас убить. И мне нельзя сейчас его нецензурно обложить. Сначала я заберу свои вещи. Димка только притворяется милым, на самом-то деле он очень мстительный и способен на подлости.

Нельзя дать ему шанса напакостить мне. Забрать вещи. Сменить все логины, пароли и доступы ко всем сайтам, почистить куки во всех общих гаджетах. Забрать свои деньги, о которых он знал.

И непременно сразу же после этого во всех соцсетях выставить статус, что мы расстались, потому что я застукала его с моей лучшей подругой. После чего внести в черный список и заблокировать обоих. А то знаю, с него станется начать распускать сплетни, что это я ему изменила.

Я кисонька. Я милая добрая кисонька. Я большая добрая львица.

– Я все равно не пойду в магазин, так что можешь меня не ждать. Я не стану покупать картошку и голубцы, а потом готовить ужин, – максимально сдержанно ответила я и даже глаза прикрыла, таких неожиданных усилий это стоило.

Надо же, как быстро я излечилась от любви. Пять лет отношений, три минуты наблюдений за изменой, один разговор – и все. Вместо любви – обжигающее презрение и ненависть.

– Ты сегодня какая-то недобрая… – не привыкший к моим отказам Димка озадачился. – У тебя эти дни, что ли? Вроде рано.

– Да! – обрадовалась я подсказке. – У меня эти дни. И я, может, вообще, сейчас к родителям съезжу и у них переночую. Настроение отвратительное, так что лучше не беси.

– Так бы сразу и сказала, – фыркнул он. – Ладно, закажу доставку. Пока тогда. Раз не вышло с голубцами, закажу-ка я себе ролы и су́ши. – И Димка завершил звонок.

– Чтоб тебя вампир иссу́шил! – прошипела я, сознательно ставя ударение не на тот звук, и яростно уставилась на потемневший экран смартфона. – А-а-а-а! Гаденыш! Ненавижу!

От злости аж ногами потопала в исступлении. На меня кто со смешками, кто с опаской, кто осуждающе смотрели прохожие. Усмирив бешенство, я позвонила родительнице:

– Ма-а-ам! А закажи роллы и суши? Я к вам сейчас приеду и останусь на ночь.

– А я тебе сразу предлагала! – тут же поняла она, что вся моя бравада, мол, да я кремень, да я выдержу, да я не подам виду, всего лишь…

Ну, короче, мама хорошо знает мой характер. Психика у меня крепкая, да. Но если меня довести, я немножко берсерк.

И нет, вечером уже в родительском доме я не плакала. Ни слезинки не проронила. А вот задорное взрослое интимное видео, снятое на телефон, маме показала.

– Вот же сучка крашеная! – сказала мама, глядя на толстый зад Маринки.

– Да! – подтвердила я.

– Надо будет ей отомстить. Я подумаю как.

– Хорошо, – кивнула я.

Подцепила палочками ролл с лососем, дождалась, пока мама возьмет свой с тунцом, и мы с нею чокнулись за упокой моей дружбы с Мариной Капу́стиной и за такой же упокой моих пятилетних отношений с Дмитрием Аниськиным.

– Аминь!

– Воистину!

– Ну сейчас-то уже можно сказать? – спросила мама, прожевав.

Я вздохнула. Я положила палочки на стол. Я закатила глаза к потолку. Я сказала:

– Ладно, сейчас можно. Но один раз!

– А я говорила! Я всегда говорила, что твой Димка – козел, что встречаться с ним не надо и что не нужно было переезжать к нему, потому что его мама тоже… Мама козла. Фух! Аж полегчало…

Мы переглянулись и расхохотались в голос.

Папа, пришедший в этот момент домой с работы, застал нас утирающими слезы от смеха.

– Пап, а я съезжаю от Димки. Он гад. Не хочу с ним больше водиться.

– Ладно. К нам или снимем квартирку? – спросил он и утащил прямо руками ролл из маминой тарелки.

Она шлепнула его по пальцам и дала палочки.

– А можно?! – У меня округлились глаза.

– Можно. У коллеги сын уезжает на год в другую страну по контракту с иностранной компанией. У них там какой-то проект с геологоразведочными работами. Освобождается на этот срок маленькая холостяцкая студия в центре. Сегодня как раз обсуждали.

Вот так все и решилось.

Утром следующего дня мы с родителями сидели в машине у подъезда, где я жила последние несколько месяцев.

И как только Дима и его мама уехали, мы просочились в подъезд. Вещей у меня было не так уж и много. Мы все покидали в принесенные с собой коробки и большие черные мешки. Упаковали хрупкое. Сложили Марусеньку и мою любимую кружку в отдельную сумку. Немного грустно было забирать из ванной зубную щетку и флакончики с шампунем и прочими штуками, которые я покупала под свой вкус и тип волос.

Мне казалось, что я тут совсем обжилась, несмотря на то, что мама Димки меня не любила и не очень-то хотела, чтобы я тут жила. Нет, не потому, что ненавидела конкретно меня, и в целом, несмотря на злой язык, пакостей она мне не делала. Просто я не играю на фортепиано, не золотая медалистка в школе, не окончила институт с красным дипломом, ну и вообще, просто я – не Соне́чка, не дочка ее подруги.

Интересно, Аделаида Львовна сильно расстроится, что неведомой идеальной Сонечке ничего не светит даже сейчас, когда меня больше не будет рядом с драгоценным Димочкой? Просто мое место заняла толстая жопа Маринки. И да, я злая!

Прямо от моего бывшего дома мы поехали в освободившуюся холостяцкую студию. Ну а чего время терять?

Запасной ключ должен быть у консьержки. И представьте, каково было мое удивление, когда оказалось, что жить я ближайший год буду на той самой улице, где вчера пыталась отыскать «Мимоходом!».

– Да ладно?! – обалдела я от совпадения. – Серьезно? Ул. Горбенко, 13?!

– Да, а что не так? – не понял папа.

Дома с кондитерской не было. Был только дом с адресом «ул. Горбенко, 12», а рядом с ним, стенка в стенку, дом с табличкой «ул. Горбенко, 10». Там сторона четная, а я буду жить на нечетной.

А где-то в родительской квартире остались фартук и колпак, которыми в меня вчера угодил парень, выбежавший из дома с адресом «ул. Сладкая,13». Ну или же у меня все-таки были галлюцинации и видения. И я эти принадлежности где-то украла.

Что ж… Берлога холостяка была очень… берлогой. Ее владелец подолгу уезжал в свои геологоразведочные экспедиции, дома появлялся эпизодически, судя по грязи и бардаку. Человеку некогда было заниматься обустройством уюта и быта.

Вещей у него был минимум. Но имелись телевизор, раскладывающееся кресло-кровать, журнальный столик, кованая двуспальная кровать с толстым ортопедическим матрасом. У входной двери, слева шкаф до потолка. На верхних полках обнаружились какие-то коробки и свернутые туристические принадлежности. Их мы решили не трогать и вообще даже не лезть наверх. Вполне хватило свободной нижней части шкафа, у меня не так уж много верхней одежды и обуви.

Зато рядом с кроватью имелись совершенно пустой платяной шкаф и тумбочка, которая одновременно служила журнальным столиком.

В кухонной зоне – вместительный кухонный гарнитур, плита с духовкой, и даже микроволновка имелась в наличии. Ну и обеденный стол с двумя стульями.

В совмещенном санузле душевая кабина и все необходимое для жизни.

Очень-очень грязное окно выходило как раз на отсутствующую кондитерскую. М-да.

– Так, дочь, – почесал подбородок папа. – Давай-ка сейчас вещи оставляем. Вызываем клининг, а ночевать останешься, когда отмоют все.

– Ну, пап!

– Нет! Ты девочка, а не чушка!

– Хозяин тоже не чушка. Чушк. Чушок…

– Не сравнивай! Он мужик. И почти не бывает дома. Но студия мне нравится. Может, я и правда выкуплю ее.

– О! Так тебе ее предложили купить? – заинтересовалась мама. – Ты же сказал, что сдают.

– Потому что я думал, что Янка замуж собирается и жить будет с этим своим козлом. Зачем ей тогда такая маленькая студия? Может, потом помогли бы с ипотекой.

– Папа, ты путаешься в показаниях! – прижучила я родителя.

– Ой все! – фыркнул он. – Брысь отсюда. И вызываем клининг.

В этот момент он открыл холодильник. Лицо у него приобрело такое интересное выражение, словно его сейчас то ли вырвет, то ли он рассмеется. Естественно, мы с мамой поспешили к нему и заглянули в нутро отключенного агрегата.

На очень грязной полочке лежал камень. Просто камень. Обычный булыжник. На тарелке рядом с ним батон, поросший мохнатой черно-зеленой плесенью. И бутылка кетчупа в потеках и тоже плесени.

– Зато антибиотик свой, лично выращенный, – сказала мама.

Папа закрыл холодильник. Мы переглянулись и с каменными лицами пошли к выходу. Хохотали мы над этим уже дома, в родительской квартире.

А там, рядом с домиком антибиотика, на полу остались мои вещи в пакетах, коробках и сумках.

Но еще до того, как я приехала вечером к маме с папой, мне предстояло одно дело. Прямо из своего нового жилья я поехала на работу к маме Димки. Нужно было отдать ключи от квартиры, куда я не планировала больше возвращаться, и проститься с нею по-человечески. Это Дима – гад. А она – просто неприятный недобрый человек, но тем не менее впустила меня в свое жилище и терпела несколько месяцев.

Приехав к зданию, где она работала, я ей позвонила и попросила выйти на минуточку на улицу. Сказала, что это очень срочно и важно.

– Яна, ну что тебе? – недовольная тем, что ее отвлекли, подошла она ко мне. – Что у тебя такое случилось, что нельзя было подождать до вечера?

– Аделаида Львовна, я привезла вам ключи от квартиры. – Я протянула ей связку, с которой уже сняла свой брелок. – Я сегодня забрала свои вещи и съехала. Вот, возвращаю.

– О как! – прищурилась она, но связку забрала. – Что так?

– Ну… Видите ли, Дима меня больше не любит. Жениться мы не планируем. Планы на жизнь у него сильно поменялись с того дня, как я въехала в вашу квартиру…

– Ты узнала про Марину? – ошарашила меня вдруг вопросом женщина.

– А-а-а… О-о… – вытаращилась я на нее. Помолчала и спросила: – Вы знали?

– Да, случайно их застукала.

– А мне почему ничего не говорили? – расстроилась я.

– А зачем? Это ваши дела. Влезла бы – крайней именно я и оказалась бы. Дима бы на меня разозлился, что я его сдала. Ты бы на меня обиделась, что я лезу в ваши отношения. Да и подруга она именно твоя, мало ли что там у них и у вас дальше будет. Она бы мне тоже спасибо не сказала. Мне что ты, что Маринка… Нет уж, я себе не враг. Сами разбирайтесь.

– М-да… – уныло буркнула я.

Вот вроде уже и съехала, и новое жилье внезапно обрела, и с родителями мы вчера все обсудили и даже посмеялись. А все равно больно и обидно.

– К родителям вернулась? – спросила Аделаида Львовна.

Я кивнула, решив не объясняться.

– Ну и правильно. Вы слишком молодые еще, чтобы жениться. Что такое двадцать два года? А тебе так еще и не исполнилось даже.

Я снова кивнула и не стала напоминать, что день рождения у меня как раз завтра. Она все равно все эти годы о моей дате и не вспоминала, а уж сколько знакомы.

– С Димой уже поговорила?

– Нет. Я не хочу и не могу с ним разговаривать. Я вот тоже, как и вы, случайно их застала вчера. До сих пор поверить не могу… Я такой дурой себя ощущаю!

– Подумаешь, – фыркнула моя несостоявшаяся свекровь. – Не ты первая, не ты последняя. Жизнь.

– Наверное… Ну, я пошла?

– Иди. – Она убрала связку ключей, которые я ей вернула, в карман и сделала уже шаг к двери в здание, но потом повернулась ко мне и добавила: – Не расстраивайся. Ты еще очень молоденькая. Найдешь нового парня. Ты неплохая девушка, Яна, все у тебя еще будет хорошо. Просто не с Димой.

– Спасибо.

Она ушла, а я вдруг поняла, что она в первый раз разговаривала со мной нормально. Не цедила слова, не язвила, не фыркала, не закатывала глаза на мои реплики. Хорошо хоть, не показывала свою бурную радость от нашего расставания. Сейчас, когда я превратилась в их с Димочкой прошлое, она стала ко мне добрее.

Ну и ладно.

Пока ехала домой в метро, я почистила свою страничку в соцсети. Удалила с нее все наши совместные фото, и с Димкой, и с Маринкой. Вычистила стену и фотоальбомы. Поставила статус «Свободна». После чего отправила им обоим в лички по одному из снимков, сделанных вчера.

Просто фотографию. Без объяснений, оскорблений или комментариев. Не тупые, сами поймут.

Ну и как только появились галочки, что сообщения прочитаны, сразу же заблокировала их обоих. Везде. И в соцсети, и в мессенджерах, и в телефоне.

И лишь после этого на своей личной странице написала коротенький пост для всех друзей и немногих интернетовских знакомых.

«Сообщаю, что с сегодняшнего дня я свободна и больше не в отношениях. Вчера узнала, что мой бывший парень Дмитрий весело и задорно изменял мне с моей же бывшей подругой Мариной. Будете звать в гости, зовите или меня, или их. Одновременно не надо. А то боюсь не удержаться и плюнуть им обоим в рожи.

Мерзко и противно. Подлые предатели, оказывается, находятся ближе всего.

Вам сейчас рассказываю, чтобы не возникало вопросов и домыслов: что случилось? Случилось то, что я их застукала прямо в процессе сами понимаете чего. Сделала фото на память. Вам, конечно же, не покажу. Муа-ха-ха! А может, и покажу, если меня будут доставать всякие нехорошие бывшие люди.

Ах да! Жалеть меня не надо. Я в порядке. Но говорить о них больше не хочу. Пусть покоятся с миром в моем прошлом».

Перечитав несколько раз этот своеобразный каминг-аут жертвы измены, я опубликовала его. Вот так. Все, мосты в прошлое сожжены.

До вечера телефон разрывался от сообщений и звонков всех наших общих знакомых, однокурсников и просто приятелей. Я всем подтверждала, что да, застукала своего парня в процессе измены. Слышать ни о нем, ни о своей бывшей подруге больше не желаю. Но со мной все хорошо, я уже переехала, вернулась к родителям.

Было несколько звонков с незнакомых номеров, но я на них просто не отвечала. Предполагала, что это Марина и Дима обнаружили, что они заблокированы, и пытались позвонить с других номеров.

– Горите в аду! Оба! – мстительно говорила я и вносила в черный список все эти номера.

А в компьютере я все-все-все имевшиеся совместные фотографии и видео сложила в одну папку, назвала ее «Предания с предателями» и спрятала в архив. Удалять совсем жалко, я там такая красивая и веселая. Ну и потом, это же часть моей жизни, целых пять лет. Годы учебы, множество интересных событий, поездок, вечеров и мероприятий.

Но и видеть рожи этих двух гнусных мерзавцев я не хотела. Так что все с глаз долой. Однажды, когда мне станет все равно, выну из архива. Может, внукам покажу.

Глава 3
Следствие ведет Колобок

Утро своего дня рождения я встречала в родительской квартире, как и в детстве. Как-то внезапно все так поменялось…

Проснулась, потянулась, открыла глаза. А там уже букет стоит на письменном столе. И коробка с подарком, потому что мама с папой уехали на работу, но успели оставить мне поздравления.

А на кухне нашелся завтрак – маленький блинный тортик со свечкой в виде цифры и рядом зажигалка, которой я немедленно воспользовалась. Две симпатичные двойки горели двумя веселыми огоньками. Открытка рядом с тарелкой музыкально пропиликала мне хэппибездей.

Я приготовилась провести день в одиночестве, но внезапно оказалось, что у меня множество друзей и знакомых, желающих разделить со мной мою праздничную дату. Я уж было думала, что всех растеряла за последние месяцы. Как-то так вышло, что я, когда переехала к Димке, по неведомой причине почти ни с кем не виделась. Нас не звали, к нам тоже никто не приезжал. Последнее вполне понятно.

И сегодня, сидя на фудкорте с кучей бывших однокурсников и хохоча, я принимала поздравления с днем рождения, болтала, радовалась и совсем не думала о своих ветвистых рогах. Но все же спросила ребят, а почему так? Почему мы почти не виделись в последнее время?

– Янка, ты не обижайся… Просто мы видели, что он что-то крутит за твоей спиной. И потом, он так неприятно вел себя по отношению к тебе. А ты словно и не замечала. Да ну его. В общем, мы рады, что вы расстались.

Ну… Я, кажется, тоже рада.

В общем день прошел отлично и шумно. И домой я вечером ехала нагруженная подарочками, цветами, объевшаяся, веселая, уставшая и немножечко хмельная. Причем даже не от алкоголя, а от общения, куража, смеха и впечатлений.

А когда я уже почти дошла до подъезда, прозвучал чей-то недовольный голос:

– Ну наконец-то!

– Что? – Я непонимающе оглянулась.

За моей спиной никого не было. Я покрутила головой, так никого и не нашла и пошла дальше.

– Эй! Ты куда намылилась?! Может, все же уже проявишь сознательность и поможешь? – все так же ворчливо и крайне брюзгливо спросил кто-то.

Причем я даже не могла понять, это мужчина или женщина обращается ко мне.

Я снова оглянулась, ища взглядом. Но нет, никого не увидела. Совершенно пустая дорожка. Кусты по обеим сторонам. Вороны вон прыгают. Но это же не скворцы, вороны не разговаривают.

– Кто здесь? – спросила я.

– Я!

– А кто… «я»?

– Вот же убогая! Ниже смотри! – скомандовал голос, и, судя по звуку, собеседник явно стал ближе.

Да кто ж там за кустами прячется? Я шагнула в сторону и заглянула. Пусто. Обычный газон, клумбочки, никого живого.

– Да не с той стороны!

Мне уже стало интересно. И я как дура, вернее, как героиня фильма ужасов, пошла в другую сторону и заглянула за другие кусты, пытаясь найти дедулю или бабулю, которым чем-то не угодила.

– И? – спросила я, так и не увидев никого.

– Да ты глаза-то опусти!

Я опустила. Трава. Кусты. Под кустом… хлеб? Круглая буханка?

И в этот момент эта «буханка» открыла глаза и уставилась на меня.

– Твою ж бабулю! – Я шарахнулась в сторону, запуталась в ногах и чуть не упала.

– Так, ты мне вот это брось! Никаких бабуль! – строго ответил мне… колобок.

– Глюки? Опять? – грустно пробормотала я и выпрямилась так, что мне перестал быть виден собеседник.

– Эй! Дамочка! – позвал он. – Ты давай свои душевные терзания отложи на потом. Некогда мне. И так искал тебя несколько дней.

– Зачем? – Я снова перегнулась через кусты. – И почему «несколько дней», если я тебя впервые увидела в витрине позавчера?

– Потому! Это у вас, безмагичных жителей этого мира, прошло всего ничего, а в нормальных мирах… Между прочим, все по твоей вине!

– Это-то с какой стати?! – возмутилась я. – А что именно якобы по моей вине?

– А кто забрал ключ, сбежал и не пришел принимать имущество?!

– Чего? – опешила я. – Какой ключ? Куда сбежал? Какое имущество? Так! Стоп! Ты вообще говорящее тесто и моя галлюцинация. С какой стати вдруг ты мне претензии предъявляешь?!

– М-да… – Колобок поскучнел. Прикрыл на время глаза, а потом пробормотал: – Значит, коротким путем не выходит. Ладно, начнем иначе. Итак. Я Колобок, Колобок, я от бабушки ушел, я от дедушки ушел… Так нормально?

– Нет. Там еще было про сусеки и амбар.

– Ты совсем дура?! – возмутился он. – Какие сусеки? Какой амбар? Это была упаковка муки высшего сорта!

– А заяц был?

– Какой заяц? А-а-а… заяц. Нет. Откровенно говоря, бабушки и дедушки тоже не было.

Я помолчала, а потом решила, что наш диалог хоть и глупый, но все же затягивается, ведется вполне разумно и на сумасшествие не тянет. Значит, по неведомой причине я столкнулась с чудом. Все как в фэнтези-романе, которые я люблю, уважаю и регулярно почитываю для настроения и повышения уровня волшебства в крови.

– Давай-ка выкатывайся сюда, на дорожку, – велела я ему. – Поговорим нормально. Расскажешь, что там у тебя за проблема и про какой ключ ты говорил.

– Ну наконец-то! Что ж все такие тугие и трудные-то стали?..

Хлебобулочное изделие подпрыгнуло, покатилось, нырнуло в переплетение кустов и выкатилось ко мне под ноги на асфальт.

– А ты печеный, а не жареный, – сообщила я ему.

– Спасибо, боярыня Очевидша, я в курсе.

– А почему?

– Жареное вредно, от него растет…

– Холестерин? – перебила я.

– Задница! – отрезал он. – Бери меня на руки, неси домой уже. Устал. Сутки тебя по мирам разыскивал, еле взял след. Все расскажу, но сначала давай уберемся с улицы. Видишь вон тех черных? Чуть не сожрали, твари пернатые!

Вороны, оказывается следившие за нами, каркнули, поддакивая.

На ощупь он оказался… ну как хлеб. Обычная такая большая круглая буханка хлеба с хрустящей даже на вид корочкой. Я поднесла его к лицу и понюхала.

– Эй-эй! – всполошился он. – Ты мне эти свои обнюхивания не устраивай! Я тебе не какая-то там еда, а твой путеводитель.

– Путеводитель у меня в телефоне, – сообщила я. – А ты фольклорный персонаж.

А дальше я непочтительным образом сунула его под мышку, прижала локтем к боку, подняла с асфальта свои сумки и пакеты, временно туда поставленные, и пошла домой.

Колобок притих, всю дорогу до дома молчал. А я наконец открыла своим ключом дверь, вошла и увидела множество воздушных шариков, висящих под потолком в коридоре.

На лицо невольно наползла улыбка. Мама с папой…

– Ма! Па! Я дома.

И так приятно было это крикнуть, черт побери. Ни разу за все месяцы, что я жила у Димки и Аделаиды Львовны, такого я себе не позволяла. У них было так не принято. Они просто сидели по своим норкам. Ну пришла и пришла, молодец, разувайся, иди в комнату. И не любили, если я выходила их встречать. Димка аж беситься начинал, мол, что ты меня контролируешь? Я что, не могу спокойно прийти домой без того, чтобы ты с порога со своими вопросами накидывалась?

Моими вопросами было: Как прошел день? Устал? Как погода? Не замерз? Есть хочешь?

В общем, совсем другой семейный уклад. И только сейчас я поняла, как же мне не хватало вот этого приветствия с порога. Обозначить, что я дома. Чтобы меня вышли встретить, если могут. Или чтобы выглянули на секунду из кухни и улыбнулись. Или оторвались от своего дела, как папа, когда я заглянула в гостиную, и спросили:

– Устала? Как день прошел?

А мама, заметив Колобка, сказала:

– Давай сюда хлеб, на стол порежу. Но, вообще-то, Янка, могла бы и в пакет положить. Ну что за манера таскать еду вот так, в руках?

Притворяющийся обычной едой фольклорный персонаж вздрогнул. Пришлось мне его сильнее прижать к боку.

– Не, мам, это не еда. В смысле, не хлеб. Это волшебная штука. Я завтра перееду же в новое жилье, вот для специального обряда и купила. Есть его не планируется. Это типа через порог вперед себя закатить, чтобы дом – полная чаша.

– В наши годы в новое жилище запускали первыми кошек, – закатил глаза папа. – А сейчас хлеб закатывают… Странные обряды.

– И не говори, Мишань. Это небось из этих… Помнишь, я читала тебе, где еще нужно красные трусы на люстру вешать? Причем кружевные.

– Ну, мам! – вмешалась я. – Это другое. Не Симорон.

– Во! Точно! Я еще пыталась вспомнить, что за Семен Семеныч и как он связан с трусами на люстре.

Папа покачал головой и улыбнулся. Я прыснула от смеха и понесла хлебного сталкера в свою комнату. Пусть я уже не жила с родителями, но мою комнату они все еще сохраняли для меня почти в первозданном виде.

– Ты нормальная?! – прошипел Колобок, как только мы с ним остались наедине. – Закатить меня через порог, чтобы дом – полная чаша?! Что за извращенцы живут в твоем мире?!

– Ой, кто бы говорил? – буркнула я, опуская его на письменный стол. – Сам-то? Кто мне рожи корчил с витрины? А кто меня преследовал и разыскивал?

– Ага! Я так и знал, что ты меня видела! – жутко обрадовался он вдруг.

– В смысле? Я же тебе отвечала.

– Ты глупая? Я за стеклом стоял. Стекло толстое, противоударное и зачарованное. Стояла у витрины, глаза пучила, ртом шевелила… Но это хорошо, что ты еще тогда все видела. Значит, я не ошибся.

– В чем? – устало спросила я, присев на стул. – Чего тебе вообще от меня надо и зачем ты меня нашел? И почему я тебя вообще вижу, слышу и разговариваю, блин, с хлебушком?!

– В голове у тебя хлебушек! – скорчил он рожу и пошлепал толстыми губами из румяного теста. – А я потомственный Колобок.

– Ну да, потомственный… Не бывает вас потомственных. Хлеб размножаться не умеет, потомства вы не даете. О! – Дошло до меня. – То есть твое имя действительно Колобок? Как в сказке?

– Да. Искал я тебя, потому что по твоей вине булочная провалилась куда-то в безвременье.

– Здрасьте, приехали? А я-то тут каким боком? Я вас вообще всего раз видела, даже внутрь не заходила.

– А кто утащил ключ?!

– Так, давай уже нормально. Я не знаю, про какой ключ речь. И не понимаю ничего про некое непринятое мной имущество.

– Ты утащила фартук и колпак?

– Ну-у… Да. Случайно! Просто машинально с ними ушла. Но я потом возвращалась, чтобы вернуть. Искала вашу булочную-кондитерскую, но не обнаружила на том месте.

– Естественно! Марьян от нее, считай, отрекся, вышвырнул ключ и ушел. А ты унесла его в другой мир. Вот Мимоходом и провалилась в безвременье.

Я глубоко вдохнула. Затаила дыхание. С шумом выдохнула.

– Ты отвратительный рассказчик. Нормально выдай информацию, пожалуйста. И быстро. Меня родители ждут. У меня вообще-то сегодня день рождения, по плану праздничный ужин, а ты мне голову морочишь. Как можно мимоходом куда-то провалиться? И кто такой Марьян?

– Марьян – это тот парень, который швырнул на мостовую форменный фартук и колпак. Марьян Брикс. Боевой маг, лучший в своем взводе.

– Э-э?! – Я аж глаза выпучила. – Боевой маг?! Взвод?! Как он угодил в пекари и кондитеры?

– Война ведь закончилась. Короне нужно было как-то наградить своих верных соратников. Ну и вообще, вписать в мирную жизнь, чтобы не пошли бродяжничать и грабить. Это тебе не шутка – множество боевых магов, сильнейших причем, раз выжили. Вот им и выдали пенсии и в собственность различные заведения тем, кто особенно отличился. Чтобы на жизнь могли как-то зарабатывать.

– А этот Марьян, значит, не захотел? Или не смог? – уточнила я.

– Ну… Второе. Не дается ему сдоба и сладкая выпечка ни в каком виде. Но в оправдание могу сказать, что он прекрасно готовит мясо.

– Так и готовил бы мясные пироги или шаурму… – пробормотала я и потерла лоб.

– Умная какая… Ну психанул парень, с кем не бывает? Может, и дошел бы до мясных пирогов. Не успел. Выскочил немного охладиться, сбросить излишки магии, а тут ты, ушлая какая… Взяла и украла ключ.

– Ничего я не крала! Я уже сказала, что пришла почти сразу и все принесла, чтобы вернуть. А вас там уже не было. Кстати! Если булочная там, то почему ты тут? Ты же в витрине был.

– Потому что я живой. Ну… почти. Нечисть я как бы.

– Нечисть… – повторила я.

– Марьян остался в своем мире. Поди тоже теперь ищет способ вернуть «Мимоходом!». А все. Владелец больше не он.

– А кто?

– А ты! Дурища необразованная! Сказал ведь уже несколько раз! Он отрекся! Ты ключ поймала, забрала, унесла. Где ключ?

– Понятия не имею.

Я напрягла память, пытаясь вспомнить, что сделала с теми фартуком и колпаком. Я приехала домой. Вывалила все из сумки, убрала ее в шкаф. На другой день с рюкзачком, в который переложила кошелек и документы, поехала забирать свои вещи из квартиры Димки и Аделаиды Львовны. А куда делось все остальное из сумки? Вообще не помню.

Встав, я заглянула в шкаф, под кровать, на стул, куда часто скидываю вещи. Пожала плечами. Потом сказала Колобку:

– Сиди тут. Я пошла ужинать, а то меня там ждут мама с папой. И поищу в стирке, может, туда отнесла. Ключ как выглядит?

– Боги, послали же убогую! – Были бы у Колобка руки, он бы шлепнул себя по лбу. – Ключ выглядит как ключ.

– Еще раз меня оскорбишь, покатишься по лестнице на свободу. Еще и ускорения придам. Не смей меня обзывать. Никогда!

Я встала и пошла к выходу из комнаты.

– Прости, – донеслось мне вслед, хоть и не сразу.

Я обернулась уже на пороге, открыв дверь. Колобок со стола смотрел на меня насупившись, добавлять ничего не стал, но я решила, что извинения достаточно.

– Принято, – сообщила ему и вышла.

Родители и правда меня уже ждали. Удивились, что я так долго пробыла в комнате, а сама даже не переоделась. Но потом мама предположила, что я просто залипла в телефоне. Я не стала ее разуверять.

Мы поужинали. Выпили по бокалу шампанского. Съели по куску именинного торта, теперь уже настоящего, с кремом, шоколадом и взбитыми сливками. Было хорошо. Я не торопилась уходить из-за стола в комнату, где меня ждала чокнутая ожившая сказка. Тем более что я планировала снова жить отдельно от родителей, и видеться мы опять будем нечасто. Мама даже заикнулась, мол, не хочу ли я снова жить здесь, дома? Но я улыбнулась и развела руками.

– Ну, мам…

– Да все я понимаю, – вздохнула она. – Просто мы скучаем.

Фартук и колпак нашлись лишь после того, как я спросила маму, не видела ли она их. Оказалось, и видела, и даже постирала с отбеливателем, чтобы удалить пятна от варенья и шоколада. А потом еще и погладить успела и положила в стопку с прочими свежепостиранными и отглаженными вещами.

– А там в кармане?.. – начала я, не зная, как сформулировать вопрос про неведомый ключ.

– Да, я вынула. В коридоре повесила на ключницу. Там, кстати, есть свободные брелоки. Если хочешь, прицепи какой-нибудь. Это от чего?

Угукнув и не ответив, я поспешила в коридор. На крючочке, среди наших связок, обнаружился подвешенный за колечко черный длинный ключ под старину. Такой, словно он от винтажного замка.

Я с опаской смотрела на него. Снимать его с крючка было страшно. Да ну в пень все эти чудеса…

Хотя… Мама же его брала, ничего страшного не случилось.

Глава 4
Незолотой ключик

Цапнула я ключ, сжала в руке, и вот тут-то все и случилось.

Во-первых, он ударил меня током. Сильно. Словно я в розетку пальцы с шпилькой сунула. Ну да, да, я не самый спокойный ребенок и успела отличиться в детстве.

Во-вторых, он меня поранил чем-то. Поверхность с зазубринами, я умудрилась о нее ощутимо оцарапаться, аж кровь выступила.

В-третьих, он засветился. Светомузыка прямо… Довольно яркое сияние возникло вокруг моей руки, сжимающей ключ, вспыхнуло и погасло.

Ну в-четвертых, я от испуга и боли вскрикнула и выронила эту магическую фиговину себе на ногу. Прилетело знатно. Был ключ тяжелый, кованый, приземлился неудачно, отбил мне пальцы на ногах.

Я взвыла и шарахнулась.

– У-у-уй!

– Ты что там творишь, ребенок? – вышла в коридор мама. – А, понятно. Калечишься, как обычно. Что уронила и разбила?

– Мама! Блин! Как же больно-то! – Я потрясла рукой, а ногу поджала, изображая большую неуклюжую цаплю.

– Идем, горе луковое. Перекисью залью порез. Чем умудрилась-то? – Покачала она головой и закатила глаза. – И подними свой ключ, а то в темноте кто-нибудь наступит.

Ключ я подняла. Но не голой рукой. Второй раз на эти уловки магических тварей не попадусь! Я сначала взяла с верхней полки шарф и уже через него подцепила ключ.

Тот признаков нездоровой активности не подавал. Напасть больше не пытался. Не светился. Не кусался. Не царапался. Но маму я все же спросила, пока она мне поливала порез на ладони перекисью водорода, не поцарапалась ли она сама об ключ?

– Нет, конечно. Он же отшлифованный, гладенький, – спокойно ответила она. – Может, завтра не будешь переезжать? Сегодня клининг все отмыл, папа прямо рано утром туда бригаду отправил и за всем проследил. Но куда ты с порезом?

– Ну, мам! Я уже взрослая! Ну и вообще, – сконфузилась я под ее взглядом.

– Димка тебе не звонил? А Марина? – перевела она тему.

– Нет. – У меня сразу испортилось настроение. Я как-то так погрузилась во все эти сказочные странности, что и думать уже забыла про двух предателей. Сейчас маме пояснила: – Я их везде заблокировала. И не беру пока трубку с неизвестных номеров.

– Ну и правильно. Этот… мне звонил. Гадости про тебя говорил.

– О как! – Я села ровно. – А ты что?

– А я сказала, что еще раз позволит себе подобное и побеспокоит меня или тебя, и я сама, лично, утащу у тебя компромат на него и отправлю куда следует.

– Да-а-а?! А он?

– Нецензурно выбранился и бросил трубку. Козел!

– Козел! – подтвердила я. – Хорошо, что вы с папой помогли мне так быстро от него переехать.

– Ага. Завтра с тобой поехать туда, в студию? Будешь что-то из вещей еще забирать?

– Не-а. Ну вот форму только, которую ты постирала.

– Красивая, кстати. И надпись забавная. А почему «Мимоходом»?

– Ну… Не знаю, – растерялась я. – Но прикольно, да?

Мы еще немного поболтали, потом я забрала из отглаженной стопки вещей фартук и колпак. Захватила ключ, так и завернутый в шарф, и пошла в свою комнату, где меня ждал Колобок.

Не успела закрыть за собой дверь, как он заявил:

– Я все почувствовал. Молодец. Приняла ключ, привязала его к себе кровью. Марьян, конечно, лопнет от злости, но сам виноват.

– Почему? – Я присела напротив.

– Потому что надо было самому это сделать. Ему же четко все рассказали. Что если не привязать кровью, то органической привязки нет. Что если не отдаться душой и эмоциями, то и слияния не будет. Ну и что вышло? Психанул, форму скинул, и привет! Если бы вернулся прямо сразу и забрал его, то, может, булочная его бы и простила. Она ведь не злая совсем, волшебная же. И очень любит компанию. А так он, считай, ее в другие руки передал, отказался. Она и обиделась. Ушла.

– Ушла? Ты же говорил, что перенеслась куда-то в небытие. Когда врал? Тогда или сейчас?

– Не придирайся!

– А ты не юли́. Ну-ка! Давай все четко, ясно и понятно. И как ты почувствовал про ключ? Кстати, он поранил мне руку сильно и светился, и током еще ударил.

– Не током, а магией. И не поранил, а взял крови для привязки. А свет – это побочное явление.

– И-и-и… Куда ушла булочная? И булочная ли она? Или кондитерская?

– Какая разница? Как назовешь. Пекарня. Булочная. Кондитерская. Неважно, главное, что в ней всегда, с самого момента ее взросления. только пекут-выпекают и продают это желающим. Это ее специализация.

Я сделала мысленную пометочку, что возможны и другие похожие заведения, живущие своей жизнью и уходящие невесть куда.

– И?! – Я строго нахмурила брови.

– Ну да, да! Вот ты зануда. Ушла. Встала на свои лапы и ушла. Она ведь может.

– У нее еще и лапы?! Где?! Она же стояла прямо на асфальте, и крыльцо имелось.

– Боги! Какие же примитивные людишки живут в этом мире. Ну не лапы. Ноги. Самые обычные курьи ножки.

Я аж булькнула, издав нечленораздельный звук. Помолчала, собираясь с мыслями, и уточнила:

– Избушка? На курьих ножках? Но булочная выглядела обычным каменным двухэтажным домиком.

– Нет, конечно, не избушка уже давно. Это только первое время после вылупления они такие, типичные избушки. А потом растут, увеличиваются, выбирают образ жизни и специализацию, под них снаружи меняют фасад и вывеску, внутри – тоже под выбранную деятельность – переносят стены и выращивают нужное количество комнат.

Я молча таращилась на Колобка. Пауза затягивалась. В какой-то момент он начал нервничать, отводить глаза, и я поняла, что и сейчас он еще не всю правду мне выложил.

– Колись давай!

– Зачем?! – испугался он. – Я печеный, меня нельзя расколоть.

– Выкладывай все полностью. Много таких избушек на курьих ножках существует? И какие они? И откуда берутся? Где рождаются? И что, те, кто начинают в них жить и работать, становятся как Баба-Яга?

– Где избушки вылупляются, никто не знает. Откуда берутся их яйца, тоже неведомо. Новорожденных избушат никто не видел, но всем известно, что они вылупляются, а не рождаются. Просто однажды они приходят к людям, уже став большими. Сначала это обычный одноэтажный деревенский домик с печью. Они могут оставаться на одном месте, пускают в себя кого-то пожить. Скучно им быть одним. Чаще всего ведьмочек или магичек. Могут под них свой внешний вид менять и где-то на одном месте обживаться. Но чаще снимаются с места и путешествуют. Изучают миры. Потом, став взрослыми, выбирают, чем хотят заниматься в своем дальнейшем существовании, и начинают изменять себя под выбранную цель. Отращивают второй этаж, крыльцо, вывески, витрину, стены каменеют и меняют окрас.

– С ума сойти! – выдохнула я.

– Ну а потом подают заявку в ковены или королевским службам, что готовы существовать в связке с магами и чародеями. И тогда уже им помогают подобрать того, кто будет вести… хозяйство? Быт? В Мимоходом – это всегда тот, кто умеет и любит печь. Вот с Марьяном вышла осечка. Выпечку он любит, а вот печь не очень. Ты как? Должна уметь, раз привязка сработала.

– Не отвлекайся. Да, люблю, умею, обожаю. А какие еще есть избушки? Ты про какие знаешь? И почему «Мимоходом»? И зачем на вывеске восклицательный знак? На названиях не ставят знаки препинания.

– Какой знак? Просто «Мимоходом».

– В конце слова. Багет и кексик.

Колобок задумался. Пошевелил толстыми губами. И озадаченно сказал:

– Это просто багет и кексик. Для красоты. Не знаю я ни про какой знак.

– Да? – Я потерла шею. Встала и взяла с кровати сложенный фартук. Там на кармашке была вышивка. Вот ее я и показала Колобку.

– И? Красиво. Кексик – потому что сладости. Багет – потому что хлебы разные. Что не так?

– Ладно-ладно. Значит, я неверно прочитала, и булочная называется просто «Мимоходом». Так почему именно так?

– Потому что на месте не стоит. По мирам ходит. И у нее чародеи, когда меняются по естественным причинам, всегда из разных реальностей. Она любит путешествовать. Специально ее и не найти. Но вдруг можно наткнуться мимоходом, забежать и купить вкусную выпечку.

– Но адрес же?.. Я видела. И даже запомнила. Там на вывеске было: ул. Сладкая и номер дома – тринадцать.

– Это просто адрес регистрации в одном-единственном городе, чтобы получать письма и заказы. Магическая привязка. Ну и в редкие визиты в родной мир там и встает.

– А ключ? – кивнула я на магическую штуку.

– А ключ избушки сами из своего нутра исторгают. И через него привязку и осуществляют.

– То есть все-таки избушки на курьих ножках – это их общепринятое название, даже если они выглядят двухэтажными коттеджами, – утвердительно заявила я. – А какие еще бывают избушки? Ну же! Рассказывай!

– Какая же ты нудная! У тебя в голове должен быть хлебушек, пирожные, тортики.

Я прыснула от смеха и уверила, что именно хлебушек у меня в голове и есть после всего произошедшего. А из остальных избушек Колобок смог назвать только кофейню, потому что она была подружкой нашей кондитерской. И ее чародеи всегда приобретали большие партии выпечки. Еще он знал про ателье.

А дальше отмахнулся, сказал, что всех их не упомнишь. Сама со временем узнаю про остальные избушки на курьих ножках. Но вообще, лучше так их не называть, ведь взрослые избушки уже изменили свой облик под специализацию и выглядят красивыми домами, а не деревенскими избами.

А как называть? Да никак. Есть название у каждой, это как имя у нас с ним. Вот им и называть.

– Что-то ты путаешься в показаниях, – прижучила я его. – Такое ощущение, что ты сам знаешь не все. То говоришь, что они официально называются избушками на курьих ножках, а то заявляешь, что так их называть не надо. Вот я человек. И как бы я ни меняла свою внешность, человеком быть не перестану.

– Какая ж ты нудная! – закатил глаза Колобок. – Давай пошли. Нас ждет Мимоходом.

И я поняла, что права. Он действительно просто не все знает и путается. Но сегодня идти, конечно же, никуда не собиралась.

– Завтра. Сегодня спать ложимся, – заявила я. – И вообще, иди в шкаф. А то мне нужно переодеваться, и тебе нечего на мои девичьи прелести пялиться.

– Ты совсем дур… – вытаращился он на меня, но тут же исправился: – дорогая. Забыла, что я хлеб? Я из теста. Мне твои девичьи прелести – примерно как тебе ножка стула или спинка дивана. Та же степень привлекательности.

Ночью мне снились избушки на курьих ножках. Они водили хороводы, чаевничали, сплетничали о нас, людях.

Дичь лютая. Но и та информация, которую мне выдал Колобок, была далека от нормальности. Я его все же засунула в шкаф, закрыла дверцу и подперла ее стулом. А потому что нечего! Я еще не настолько сошла с ума, чтобы рискнуть и лечь спать в одном помещении с ожившей сказочной хтонью.

Опущу все те неприятные слова, которые изволил исторгнуть из себя Колобок, пока я его запирала. Пообещала ему, что вот прямо сейчас он отправится искать зайца, медведя и Серого волка. И если попадется лисе, то это уже не моя забота.

– Какой еще лисе? У вас в городе живут лисы? Волки?

– Хуже. У нас живут люди, машины, собаки и дети, – буркнула я и захлопнула дверцу шкафа.

Утром родители старались не шуметь, собираясь на работу, но у них плохо выходило. Они отвыкли, что я живу с ними, и то что-то роняли, то начинали говорить в полный голос.

Но я не в обиде. Наоборот, хорошо, что проснулась пораньше. Много планов, много дел.

Папа еще раз уточнил, не нужна ли мне помощь, не привезти ли что-то отсюда в снятую им для меня квартирку? Мама дала множество напутствий и советов. Но им пора было уходить, так что мы договорились созвониться. Ну и что я приглашу их на новоселье, как только разберусь с вещами, обустроюсь и буду готова к приему гостей.

– Ну наконец-то! – воскликнул Колобок, как только я открыла шкаф, позволяя ему выбраться наружу. – Теперь-то мы можем ехать?

– Да. Я уже позавтракала и собралась, – миролюбиво ответила я. – Катись давай. Я присела на корточки и разложила на полу большой тканевый шоппер.

– А корзинка?

– Я, по-твоему, крестьянка или дачница? Откуда у меня корзина?

Вот так периодически переругиваясь, мы и вышли из дома. Вполне спокойно доехали на метро до нужной станции. Дошли до моего нового дома, где, по заверению папы, уже все отмыли еще вчера специально обученные люди. А мне предстояло сегодня только разобрать свои вещи из коробок и закупиться продуктами на свой вкус и аппетит.

С последним пунктом родители тоже предлагали помочь, но я отказалась. А вдруг бы я задержалась у них, а не заехала прямо сегодня. Да и смысла в этом нет, существует доставка, и мне привезут все, что я пожелаю, в течение пары часов, максимум.

Вошла я, разулась и сразу же отправилась проверять, что тут и как. Ну… было чисто. И пусто. А все мое имущество сиротливо высилось кучкой коробок и пакетов в кухонной зоне.

– Не богато, – прокомментировал Колобок.

Он уже успел прокатиться во всей небольшой квартирке и сунуть свой нос везде. Хуже кота, ей-богу.

– Да это же не мое. Спасибо, что пустили пожить за не слишком большие деньги. Владелец квартирки уехал на год, а мне вот… Ну и присмотреть за жилищем. Всем хорошо.

– Ну да, ну да. Но вообще зря. Ты можешь жить в Мимоходом.

– Ну да, ну да… – В тон ему отозвалась я. – В неведомой волшебной избушке, у которой имеется свой характер и взгляд на жизнь, а также она дружит с другими избушками. И тут я, такая нарядная, – жить пришла. Ага.

– И? Что не так? – совершенно серьезно уточнил он. – Принарядиться, конечно, не мешало бы. В драных застиранных штанах негоже перед приличным обществом появляться. Да и балахон этот твой… Платье надо, ленты в волосы. Ну и причесаться бы не мешало. Что вот ты на голове накрутила? Позорище, а не девка.

– А я не девка, а современная молодая девушка в модных драных джинсах, в ху́ди и с пучком на голове.

Колобок фыркнул.

– Худи… Слово-то какое! Страхо-худо ты в нем. Все одно, как приступишь к работе в Мимоходом, одеваться подобающе придется.

Как-то незаметно в наших диалогах название булочной стало звучать, словно это имя. Мне поначалу было сложно принять, что это не просто слово с вывески. Да еще и наречие. А потом ничего. Втянулась. Да, вот такое странненькое имя у странненькой избушки на курьих ножках.

Сама не верю, что я приняла это как факт и всерьез о нем рассуждаю.

Марьян Брикс 2

Что ж, в академии магистры не зря твердили сотни раз, что магам, особенно боевым и стихийным, нельзя выпускать злость и раздражение из-под контроля. Это сложно. Неукротимые стихии бурлят вместе с эмоциями. Только контроль над всем в совокупности – мыслями, чувствами, настроением, эмоциями – помогает держать их в узде.

Марьяну удавалось это в детстве, поэтому не выгорел и не позволил пострадать окружающим людям от его огненного дара. Рано потерявший мать мальчик умел быть серьезным, вдумчивым, осторожным. Потому и в академии был одним из лучших. По этой же причине и в схватках с нежитью уцелел. Хоронил друзей, развоплощал их, ставших нежитью, и занимался упокоением бывших соратников, которым не повезло.

Выжил, уцелел, сберег здоровье. Вышел на пенсию. Получил хорошее дело, шанс на безбедную жизнь. И все это потерял, единожды психанув, позволив эмоциям взять контроль над собой.

Ладно одежда и немногие ценные и памятные вещи. Обидно, конечно, было их лишиться. Но деньги на банковском счете позволили снять жилье, купить необходимый минимум вещей, да и питаться три раза в день.

Но как избавиться от досады на себя? Ведь это он взорвался и выскочил из «Мимоходом», бросив все. Это он собственноручно швырнул в случайную прохожую и свою форму пекаря, и ключ в ее кармане. На ту девчонку даже разозлиться не получается. Она ничего плохого не делала, просто стояла и смотрела на витрину. Молоденькая, симпатичная, глазастая, странно одетая иномирянка.

Да и на сбежавшую избу не получалось разозлиться. Ведь он знал, что она полуразумная и обидчивая. И его предупреждали, что с нею нужно наладить контакт и привязать кровью.

Правда, он не предполагал, что она может вот так, совсем по-девчачьи, психануть и сбежать в одиночку.

Как ни крути, как ни пытайся перевернуть факты, а они все говорят, что Марьян сам виноват в случившемся.

Это было обидно. Никому не нравится осознавать такое.

Избушка на курьих ножках, которая ни разу Марьяну свои ножки не демонстрировала, удрала. Где ее носит – только куриному богу известно, если таковой существует.

Прошла неделя. Найти «Мимоходом» так и не удалось, на прежнем месте она не появлялась. Деньги заканчивались. Пришлось искать работу наемника. Подался в сопровождение каравана. Платят хорошо, в дороге кормят.

Да и поразмыслить за грядущие три недели можно о себе и своем будущем. А потом видно будет. Либо продолжит искать возможность отловить свою обидчивую избушку. Или она сама вернется. Ведь ей без человека тоже плохо. Либо… там видно будет.

Но урок Марьян усвоил. И возобновил медитации. Каждый день без отговорок – дыхание, транс, медитация, чтобы держать свой буйный и сильный дар огня под контролем.

Глава 5
Знакомство с Мимоходом не случается мимоходом

Довольно много времени у меня ушло на то, чтобы распаковать свои вещи, разложить, развесить и расставить их в шкафы. Причем некоторые из них вызывали замешательство. Зачем мне это? Почему я вообще это хранила? А зачем забрала сюда? Надо было просто выбросить. Но спишем на то, что паковала я все в дикой спешке, так как нужно было успеть до возвращения Димки или его мамы.

Кстати. А не заглянуть ли на страничку к нему? И к Маринке тоже. Или нет?

Нет, не буду. А то вдруг они там свадьбу празднуют уже? Или про меня гадости пишут? Не хочу этого видеть. Все равно же узнаю, но лучше позднее.

Но, вообще, как же своевременно случилась вся эта волшебная история с Колобком. У меня даже нет времени плакать или горевать из-за предательства парня и лучшей подруги. Просто два гада, чтоб им черти бока жарили да перцем чили посыпали.

Не забыла я и про заказ продуктов. Как в холодильник необходимый для выживания набор, так готовые обед и ужин на сегодня. Ясно ведь, что сил на самостоятельную готовку уже не останется.

Ближе к вечеру Колобок начал ныть.

– Ну, когда мы пойдем? Ну пора уже. Ну ты же разобрала вещи. И еду заказала. И незачем откладывать. Идем скорее. Мимоходом там одна, обиженная, грустит. Давай, пошевеливайся. И так вся выпечка зачерствела. Нужно новую. И мне тут надоело в вашем мире.

– А мне нет. Мне в моем мире не надоело. Нет, я не планирую заселяться в Мимоходом. Я только заехала сюда. Я еще даже Марусеньку не распаковала.

Разговор этот повторялся и повторялся.

– Какую еще Марусеньку? – ревниво уточнил Колобок, только сейчас услышав мои возражения.

– Кухонный комбайн.

А потом как-то неожиданно наступила ночь. И я в первый раз поужинала в новом жилище. И впервые приняла душ тут, пытаясь приноровиться к новой эргономике помещения. И расстелила новую для себя постель. И так устала, что забыла запереть Колобка в шкаф, и он устроился на кухонном столе.

– На новом месте приснись жених невесте, – прошептала я трижды, закрыла глаза, устроилась на подушке.

На ехидный смешок волшебного хлебушка решила внимания не обращать. И только задремала…

Как в окно постучали. Учитывая, что моя нынешняя квартира расположена на втором этаже, если поднапрячься, могли и вскарабкаться всякие нехорошие личности. Но все же…

Я подскочила, пытаясь понять, может, мне примерещилось? Или действительно был стук? Балкона в квартирке не имелось, только большое окно, которое сейчас было задернуто плотными шторами блэк-аут.

– Ты слышал? – спросила я шепотом у Колобка.

– Слышал, конечно. Я что, по-твоему, глухой?

Я встала с постели, на цыпочках прокралась к окну, приоткрыла крохотную щелочку, выглянула и издала горловой звук. То ли квакнула, то ли булькнула, то ли эмоциями подавилась.

– Ну? Что там? – донесся из-за спины нетерпеливый вопрос.

– Дом.

– Чего? Дом? А! Значит, Мимоходом нас нашла. Открывай скорее! – обрадовался Колобок

Он подпрыгнул, скатился со стола и, словно такая вот странная собака, подобрался к моим ногам.

Я помедлила, а потом раздернула шторы и в изумлении уставилась на домик. Тот самый, с вывеской. С витриной, сейчас темной и пустой. С крышей. Короче, обычный такой, каменный крашеный в приятный розовый цвет коттеджик.

И вот этот коттедж сейчас стоял прямо вплотную к нам, окна в окна. И переминался на… Не веря своим глазам, я открыла створки, высунулась по пояс и заглянула вниз. Так вот там были реальные курьи ножки. Клянусь. Большие такие. Сверху в бледно-золотистых, почти бежевых перьях, снизу – плотная, чуть ли не чешуйчатая желтая кожа, пальцы, когти. Эти когти сейчас скребли асфальт улицы Горбенко.

– Ага… – зачем-то сказала я.

Подняла глаза, выпрямилась и уставилась в темные окна второго этажа избушки. Точнее, булочной. Или кондитерской. Или пекарни. И казалось, будто избушка смотрит ими на меня.

Я подумала и сказала:

– Привет. Меня зовут Яна.

– Мимоходушка, ты ж моя хорошая! – вмешался Колобок. – Я уж думал, придется тебя идти выручать, искать. Собирался сапоги железные ковать, семь пар. Хлебы железные печь.

– Ты спятил?! – ошарашенно спросила я, перебив его причитания. – Какие еще сапоги? У тебя ног нет. И зачем тебе хлеб? Ты сам – выпечка.

– Мимоходушка, не слушай ее! Она просто неразумная девица из немагического мира. – И уже мне: – Сказки читать надо, курица необразованная.

– Окно открыто… Высоко стою. Далеко гляжу. Интересно, насколько хорошо я помню студенческие годы и игру в баскетбол?.. – задумчиво проговорила я, разминая руки.

– Это ты к чему? – не понял Колобок.

– Я тебе что говорила насчет оскорблений? Так вот, я даже к лестнице не пойду. Сейчас отправишься в полет низким бреющим прямо из окна, – многообещающим тоном сообщила я дальнейшие перспективы обнаглевшему тесту.

– Мимоходом, не слушай ее, – заявил он, глядя в окно. – Она только с виду страшная. А так просто глупая, не понимает, с кем связалась, вот и грозится.

Там нас с интересом слушала… булочная. Господи, какой же сюр!

– Все я понимаю. В сказку я вляпалась, – буркнула я. А потом оперлась руками о подоконник и обратилась к своему будущему месту работы. – Давай заново? Меня зовут Яна. Можно Янка. И я очень люблю печь всякие вкусные штуки. И даже беру иногда заказы в интернете. Только я любитель и у меня нет опыта работы. Совсем никакого. И еще я случайно унесла форму с твоим ключом. Вообще, я ничего плохого не планировала и совершенно нечаянно перехватила личные вещи твоего прошлого владельца, этого… Как там его? Марьяна.

Избушка переступила с лапы на лапу, скрежетнули когти по асфальту.

– И что дальше? – спросила я. – Мне надо спуститься, да? Пойти к крыльцу? Или что?

– Мимоходушка, дай лапку, – попросил вдруг Колобок.

Немыслимым образом домик засмущался. Не знаю, как мне это стало ясно. Просто поняла. А потом он накренился, изогнулся, принял невероятный угол наклона, одна куриная лапища поднялась к окну и протянулась к нам.

Как я не завизжала от страха, не знаю. Но я собрала всю смелость, какую смогла. Сжала зубы, растянула губы в улыбке и вежливо пожала двумя руками по очереди каждый из куриных пальцев. Типа поздоровалась. Ага. Страх-то какой!

А что делать дальше, все еще было непонятно.

– Идем уж, бестолковая ты девчонка, – вздохнул Колобок. – Поставим Мимоходом на место. Сколько ей по улицам бродить, бедняжке.

Ну, мы и пошли. Я быстро натянула джинсы, футболку и кроссовки на босу ногу. Взяла ключ, фартук с колпаком. И мы с Колобком отправились на улицу, где нас ждало мое новое место работы.

М-да.

Вот уж точно, если ты сам не идешь на работу, работа идет к тебе. От стресса меня пробивало на нервное хихиканье, и вероятно, я выглядела не совсем вменяемой. Но, кажется, моя вменяемость закончилась в тот момент, когда мне из-за стекла витрины начал корчить рожи Колобок. Вот с этим еще предстоит разобраться: что он такое, откуда взялся, кто его испек, как он ожил? Вопросов много, но скользкий круглый хлебушек на них не отвечает и мастерски увиливает.

– Ну… Давай, что ли, на то место, где мы с тобой впервые увиделись? – спросила я у домика.

А дальше на моих глазах творилась, вероятно, пространственная магия. Каким-то немыслимым образом вполне себе большой, осязаемый двухэтажный дом взял и вклинился между двумя другими домами, соприкасавшимися стенами, между прочим. И теперь между зданиями с адресами «ул. Горбенко, 10» и «ул. Горбенко, 12» стояло строение с адресом «ул. Сладкая, 13». А четко напротив нее многоквартирный дом «ул. Горбенко,13». Бедные люди, которые будут тут что-то искать, бедные курьеры…

Но это еще не все.

Как я уже сказала, Мимоходом, пятясь, втиснулась в пространство между домами. И хотя те оставались стоять на своих местах, асфальт не шелохнулся, но она вместилась. А дальше она, словно большая курица, переступила с ноги на ногу, поджала их и опустилась. Такая вот огромная наседка… И крыльцо вросло как родное в тротуар. Словно так все и стояло.

– Ы-ы-ы… – сказала я.

– Красиво, да? – подтвердил Колобок. – Ну все, идем. Принимай рабочее место.

И я пошла. Медленно поднялась на крылечко. Вставила ключ в замок, повернула. Опасалась снова каких-то светопреставлений, но нет, совершенно буднично щелкнул язычок замка. Потянула на себя тяжелую деревянную дверь, открыла ее и переступила порог торгового зала.

Сразу же зажегся желтый электрический свет. Светильники располагались и на потолке, и на стенах, но как они включались, неясно. Ведь тут нет электрических проводов. Да? Или нет?

Внутри все было… Ну обычно как-то. Как в самой простой булочной. Только не в современной, когда все в стекле и хромированных деталях. А так, под старину. Деревянные прилавки и витрины, тоже со стеклом, разумеется. Выставлены этажерки и тортницы для пирожных под стеклянными колпаками. Отдельно стеллажи для хлеба и выпечки.

Сейчас все они пустовали.

– А куда все исчезло? – задала я вопрос. – Ведь в зале оставался готовый товар. Я точно видела, когда этот ваш… Марьян убегал, здесь было много всего. В том числе на витрине.

– На витрине муляжи, – пояснил Колобок, шустро исследующий зал.

– А ты?

– И я. Но я не муляж.

– Вот именно, – пробормотала я. – И что дальше? Сейчас ведь ночь.

– Все обойди, посмотри, где будешь дальше обитать. Ну и спать иди.

– Я не могу тут обитать, – испугалась я и даже попятилась к выходу. – Я в доме напротив живу, мне папа снял квартирку.

– Ой, не трусь! – интонационно отмахнулся от меня Колобок. – Не сегодня же переедешь. Пообвыкнешь, все дела уладишь, привыкнете друг к другу с Мимоходом. Думаешь, ей так уж нравится, что то Марьян ее предал, то вдруг ты нарисовалась? Просто она добрая, милая и совсем не может жить одна. Вот и пришлось тебя искать.

– А Марьян? – спросила я одновременно и у Колобка, и у безголосого домика.

– А Марьян дурак. Упустил хороший шанс.

– Но по документам владелец же он, да?

– На самом-то деле у избушек нет владельцев. Я же тебе говорил. Они сами по себе, но могут пустить смертных для совместного проживания. Так что его документы – это ничего не стоящие бумаги, раз он отказался связать себя кровной связью.

Я так не считала, потому что, как человек современный, была убеждена: документы – это важно. Но где этот неизвестный Марьян шляется, неясно, может, вообще в другом мире. А мы тут. Ой! Кстати!

– А мы что, будем одновременно во всех мирах, да? Та девочка с мамой… Мама фея была. Просто я думала, что это так ласково. А она настоящая фея?! И про вампиров речь заходила…

– Вот что ж ты такая дотошная? – недовольно вздохнул Колобок. – Нет бы как все нормальные человеки сначала все посмотреть, исследовать, изучить…

– Так я изучаю. Информацию.

– Когда избушки якорятся где-то и сливаются с потоками мира, то в них можно попасть из ближайших двух-трех. Мир, где они встали. И парочка сопредельных.

– Ага. Понятно, – поняла я, что ничего мне не понятно.

Но решила отложить вопросы на потом. Все равно за один раз все не вытащишь из моего единственного информатора.

Домик мне понравился. Немного старомодный торговый зал, в который попадаешь прямо с крыльца.

В подсобные помещения и на лестницу, ведущую на второй этаж, можно было пройти только через него, зайти за прилавки и через межкомнатную дверь.

На мой взгляд это неправильно, нужен бы еще один черный вход из кухни или из внутреннего коридора. Кухня, к слову, хорошо оборудованная, в ней имелись и вполне современные духовые шкафы, и конфорки, и еще и русская печь с большим зевом. Множество шкафов, внушительный рабочий стол и обычный обеденный с приставленными стульями. Большой двухдверный хромированный холодильник и дополнительно – холодная комната и кладовая.

А на втором этаже – три спальни, симпатичная гостиная, вмещавшая еще и письменный стол и шкаф с папками и книгами в углу, и ванная комната. В одной из спален, с синими обоями и темной мебелью, так и оставались вещи Марьяна. Он явно не утруждал себя идеальным порядком. Одежда висела на спинке стула, что-то валялось на кровати. На столе лежал блокнот.

Я не стала заходить и трогать чужое имущество. Немного постояла на пороге, осмотрела комнату и вышла, тщательно прикрыв за собой дверь. Две оставшиеся спальни были идентично обставлены, но в другой цветовой гамме. Одна светлая, сливочно-золотистая с мебелью нежного светлого оттенка, а вторая в светло-зеленых тонах с мебелью вишневого цвета.

В той, которая была сливочно-светлой, я спросила вслух, сама не зная, к кому именно обращаюсь:

– А можно я буду ночевать иногда в этой комнате?

И решив, что ответ наверняка положительный, прошла к кровати, погладила светлое бархатное покрывало, сняла с волос заколку и положила на него, желая обозначить, что помещение занято.

Гостиная была небольшая, но очень уютная. Здесь, наверное, хорошо сидеть вечерами, особенно если разжечь камин. Кстати, я не умею этого делать. Ни разжигать, ни чистить его. Да и работать должно быть удобно, письменный стол и стул к нему на вид располагали заняться чем-то полезным.

Ну и завершила я осмотр второго этажа ванной комнатой. Хорошее, светлое просторное помещение в молочного цвета плитке на стенах и с мраморно-пестрой на полу. В наличии имелось все необходимое. Ванна с нормальными современными и понятными мне смесителем и душем, красивая штора на карнизе, чтобы не брызгаться. Унитаз, умывальник с хорошей раковиной, полки и узкий шкаф для всего необходимого. Большое зеркало над умывальником и еще одно в дверце шкафа. Много света. И окошко с матовым стеклом, задернутое еще и непрозрачным тюлем.

– Здесь очень мило, – произнесла вслух, обращаясь одновременно и к избушке, и к Колобку.

Блин, ну какая она избушка? Прямо язык не поворачивается так ее называть. Мимоходом – очень красивый, хорошо обставленный дом. Причем меня не покидает ощущение некой неправильности восприятия объема. Если смотреть на здание снаружи, оно намного меньше, чем кажется, когда обходишь его внутренние помещения. Это тоже какая-то пространственная магия?

Тут я отчаянно и широко зевнула. Посмотрела на наручные часы и поняла, что уже третий час ночи. И что я дико хочу спать.

– Ладно, рада была познакомиться. До завтра, ребята. Сейчас мне срочно нужно упасть лицом в подушку и выспаться.

– Куда это ты собралась?! – всполошился Колобок.

– К себе, – снова зевнула я. – Домой, напротив по улице. Утром встану и приду.

– Ты мне это брось, – аж подпрыгнул он от избытка чувств. – Тебе надо переехать, поселиться здесь, обустроиться.

– Ты противоречишь сам себе. Только что говорил, что меня никто не торопит, я могу сначала привыкнуть к Мимоходом, а она ко мне.

– Глупости, – прикинулся ничего не понимающим Колобок. – Вот же комната, заселяйся, ложись спать.

– Со временем, – не стала я спорить и что-то доказывать. – Не сегодня же. Завтра, наверное, приду с Марусенькой.

– Это еще кто? – озадачился он.

А Мимоходом явно насторожилась и прислушалась, уж не знаю, чем она это делает.

– Я же тебе говорила. Ты почему все забываешь? У тебя в голове хлебушек? – пошутила я. – Мой кухонный комбайн с миксером и всякими ништяками. Все, ребята, я спать. А то меня уже подташнивать от усталости начинает. Колобок, ты со мной или тут останешься до утра?

– Тут, конечно, – фыркнул он. – Не могу я же мою девочку одну бросить. Она и так, бедная, вынуждена была скитаться и искать тебя, раз Марьян ее предал. – А потом все же признался в истинной причине: – Да и не хватает мне уже магии. Ваш мир совсем убогий. Мне едва хватило ресурса тебя выследить и ввести в курс дела.

– Ага, – коротко ответила я.

Протяжно, с подвыванием зевнула, чуть не свернув челюсть, и пошагала сначала на первый этаж, а потом и на улицу. Вышла на крыльцо, тщательно заперла на замок дверь и пошла в свою квартирку в доме напротив.

Уже там, снова раздевшись и приготовившись ко сну, я выглянула в окно, помахала рукой булочной, сейчас стоявшей с темными окнами, и пробормотала:

– Все страньше и страньше. И неясно, где этого Марьяна носит. Профукал свое счастье, дурачок такой.

Глава 6
Волшебный рабочий день

Утро началось рано. Я как-то не предполагала, что здесь так шумно. Центр города, оживленная улица, второй этаж, открытое окно, лето, туристы, дворники…

– Да чтоб вас всех… – простонала я, накрыв голову подушкой.

Ранее мне не доводилось жить ни на втором этаже, ни в центре. А в спальных районах по утрам если только машины могут заводиться или зимой дворники лед колют на тротуарах. Ну и высокий этаж всегда, да.

В общем, пришлось мне вставать. Настроение было отвратное, голова гудела с недосыпа, в глаза словно песка насыпали. Загребая ногами словно старушка, я побрела в душ. Стояла там, пока в голове не прояснилось. Ощущение было странное, словно накануне я выпила. Прямо вот четкое похмелье. С чего? Почему? Просто от недосыпа?

Как рано меня настигла старость… Вот так и бывает. Тебе исполняется двадцать два года, ты разрываешь многолетние отношения с парнем, который тебе изменил, и не менее многолетнюю дружбу с подругой, которая тебя предала с твоим же парнем. Потом ты вывозишь свои вещи, съезжаешь и от парня, и от родителей, тебе как взрослой… – ну, почти взрослой… – папа снимает квартирку. А потом в твою жизнь врывается Колобок, избушка на курьих ножках, магия и волшебство… И вот ты уже старенькая, дряхленькая, и голова болит.

Я стерла ладонью пар с зеркала над умывальником, чтобы посмотреть на себя. Вздохнула и сказала:

– Я древность. Я развалина.

Отражение закатило глаза, вздохнуло и показало мне язык. Ну и ладно, не всем же нести в мир уныние и депрессивность долго. Я ведь не Федор Достоевский, я долго нудить не умею.

Итак!

По плану: высушиться, позавтракать, взять Марусю и сходить на другую сторону улицы в избушку.

Нет, ну надо все же что-то придумать и с названием дома, потому что «избушка» категорически ей не подходит, и с длиннющим именем. Это ж язык в трубочку свернется, каждый раз выговаривать «Мимоходом» или ласково – «Мимоходушка».

Ну и вообще, как-то нечестно, что у меня имя короче, чем у моей будущей компаньонки. А я почему-то именно так начала воспринимать Мимоходом. Не как здание, жилище, дом, булочную, место работы и проживания, а именно как будущую компаньонку по бизнесу.

Ключ в двери повернулся так же легко, как и ночью. Меня проводили скучающими взглядами прохожие, но ни у кого не вызывало удивления появление нового здания на улице. Словно все так и должно быть. Магия?

Я вошла внутрь, закрылась, чтобы случайно никто не сунулся из чужих, и понесла на кухню Марусеньку. Нужно найти ей местечко, расставить, подключить. Ну и вообще, освоиться. И попробовать что-нибудь приготовить.

Но сначала я громко поздоровалась и окликнула:

– Ау, всем привет! Колобок, ты тут? Я пришла.

Ответа не последовало, и я решила поискать его позднее. Наверное, отдыхает и заряжается магией.

Занялась своими делами. Установила комбайн, нашла место рядом для всех чаш и насадок, воткнула в вилку розетку. Даже думать не хочу, зачем тут розетки и откуда Мимоходом берет электричество. Это не самая странная странность.

Маруся заработала, мигнула огоньками, загудела мотором, когда я включила ее для проверки. Довольно улыбнувшись, я выложила из сумки толстую стопку кулинарных книг с картинками. У меня их много. Причем от старых, выпущенных еще в середине прошлого века и стоявших в шкафу у бабушек, так и до современных, с лаковыми блестящими фотографиями и сложными рецептами.

Все старые книги я честно утащила у бабушек и родителей. Все новые покупала сама, а еще мне их дарили мама с папой, друзья, однокурсники. Все знали, что на праздник мне проще всего презентовать очередное издание с рецептами выпечки или какие-нибудь формочки для кексов, печений, пряников. Их я тоже принесла. Потому что они все лежали в одной коробке с комбайном.

Разложила все, расставила и решила, раз уж я тут, то почему бы и не испечь что-нибудь? Все равно заняться нечем. Родителям утром уже написала, фото себя, завтракающей на кухоньке, скинула.

Ну и начала я совать нос во все шкафы, ящики, полки, заглядывая везде. В кладовку, в холодильник, в холодную комнату. Изучала, что есть из продуктов, прикидывала, что можно приготовить. И выходило, что опять-таки самый беспроигрышный вариант – это старый добрый медовик.

Вкусно, довольно просто, не требует каких-то сложных продуктов. Один нюанс. Я совершенно точно видела ночью мед, а сейчас найти не могла. И я решила спросить у того, кто точно знает, где он спрятан, раз уж Колобок пока отсыпается.

– Мими́, а где у тебя спрятан бочонок с медом? Не могу найти.

Каюсь, сократила я на французский манер случайно, просто само легло на язык. Но когда уже произнесла, я замерла, пытаясь сообразить, не обиделась ли Мимоходом. Мало ли…

Избушка, кажется, тоже замерла и задумалась. А потом сначала открылась дверца нижнего шкафа у окна, куда я уже вроде бы заглядывала. Там и нашелся целый бочонок меда литра на три. А потом Мимоходом, приняв решение, как я поняла, угостила меня. Потому что открылся выдвижной ящик. Я заглянула и обнаружила там леденец – красного петушка.

– Это мне? – спросила я на всякий случай. – Спасибо. Можно мне называть тебя Мими и дальше? Да? Оно миленько звучит. Ты Мими, я – Яна. Колобка, может, тоже сократим. Но я пока не придумала как. Может, Коля?

В общем, когда сонный и недовольный Колобок прикатился на кухню, Маруся уже делала мне крем, коржи для медовика были испечены, а я болтала с Мими, зачитывая ей вслух рецепты и обсуждая, сможем ли мы это все изготавливать в больших масштабах. Ведь я одна, и наполнить для продажи целую большую булочную-кондитерскую мне не по силам.

Вопрос с именем я решила провентилировать сразу же.

– О! Коля, доброе утро. Как ты? Восстановился за ночь? – весело поздоровалась я с ним и замерла в ожидании реакции.

Нечисть из теста остановился.

Колобок хмуро взирал на меня с пола и явно не понимал, к кому я обратилась. На всякий случай обернулся. Учитывая, что он круглый, как мяч, то просто обернулся вокруг своей оси. Посмотрел сзади. Естественно, никого там не нашел.

Снова воззрился на меня. Вид у него был угрюмый, как у любого утреннего зомби. И его явно бесили бодрые спозаранку люди, нелюди, избы, вообще все.

– Кто такой Коля? – проскрипел он.

– Ты. Мы с Мими решили, что уже достаточно близки, чтобы называть друг друга короткими ласковыми именами. И подумали, тебе тоже будет приятно быть принятым в наш славный кружок. Яна, Мими, Коля.

– Кто такая Мими?

Я повела рукой вокруг, мол, вот все, что нас окружает, и есть Мими. Колобок обвел глазами пространство, прокатился к шкафу и сказал:

– У меня ощущение, что, пока я спал и набирался магии, в Мимоходом набилась толпа посторонних существ. С какой стати я вдруг Коля? И кто позволил тебе сокращать Мимоходом до Мими?

– Она и позволила. Я же спросила. Я и тебя спрашиваю. Мы с Мими можем тебя называть коротко: Коля? Это для своих, внутри нашего маленького коллектива.

Колобок прислушался к чему-то, хмыкнул и сказал:

– Ей нравится не только внутри нашего коллектива. Говорит, что расскажет своим подругам и те тоже смогут к ней так обращаться. Еще говорит, что ты придумала хорошую короткую форму ее длинного строгого имени. Радуется.

– Ура! – тихонько ответила я и погладила стол.

– Ладно. Можно – Коля. Но только наедине. Наверное. А может, и не только, – неуверенно добавил Колобок. – Подумаю. Рассказывай и показывай. Чем пахнет? Что уже сделала?

Я показала. И книги с рецептами. И готовые уже коржи для медовика. И готовящийся заварной крем.

– Неплохо. Но мало. Но все же лучше, чем ничего. Можем сегодня объявить медовый день. Что ты еще умеешь с медом? Из быстрых и простых рецептов?

– Ну-у…

А дальше я искала рецепты и в книгах, и в интернете, который тут прекрасно ловился, несмотря на волшебность здания.

Обдумав, сообщила, что смогу быстро наготовить медовое печенье, медовую коврижку, медовый кекс. Могу и другие десерты, но там дольше по времени и требует определенных усилий.

– На сегодня хватит. Мимоход… Мими, давай, пусть съедает, подключается, покажем ей, как это все делать в большом количестве. Вроде она вменяемая.

– Чего? – не поняла я.

Но Колоб… Коля широко зевнул, продемонстрировав большой рот. Это очень странно, замечу. Зевающая выпечка…

А тем временем Мими распахнула один из шкафчиков, в который я уже совала свой нос, но там было пусто. Сейчас в нем обнаружилась небольшая жестяная коробка розового цвета.

– Бери, доставай и ешь. Это то, что позволит тебе подключиться к магии избушки, и ты станешь не только кровью связана с ней, но и чарами.

Я с опаской достала коробку, открыла. Там лежало яйцо. На вид обычное куриное. Но на ощупь и запах оказалось из чего-то непонятного. То ли тесто. То ли марципан. И пахло оно сладостью и сдобой.

Есть это было страшно. Но Колобок смотрел и ждал. И Мимоходом тоже ждала. Я это как-то понимала.

– А я не стану козленочком, если съем это? – больше себя, чем их спросила я.

– Совсем дурная?! Чтобы стать козой, надо выпить из следа от козьего копытца. Ешь уже.

Я сначала выпучила на него глаза, потом зажмурилась, набралась храбрости и… откусила.

Яйцо оказалось и правда сладкое, и как будто бы все же из теста. Но при этом лопалось на языке пузыриками и искорками. И щекотало язык и нёбо. А когда я проглотила, щекотно стало в желудке.

Я невольно захихикала, прижала одну ладонь к животу и открыла глаза.

Колобок улыбался. И почему-то я знала, что Мимоходом тоже улыбается. Не знаю чем, у нее ведь нет рта. И я доела яйцо. Внутри меня творилось что-то странное. В голове тоже – я офигевала от происходящего и от того, что решилась съесть неведомо что в неведомо каком волшебном месте.

– Очень странно, но очень вкусно, – сказала я. – Что дальше?

– Размножай коржи. Лучше бы уже готовый тортик, конечно. Но надо же на чем-то тренироваться.

– А как?

– Просто пожелай. Сформулируй мысль, сколько именно штук должно стать. Поведи рукой и пожелай.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Народная русская сказка «Колобок» из собрания А. Н. Афанасьева.

Вернуться

2

Finita la commedia – Итал. яз. Предположительно, впервые фраза прозвучала в опере «Паяцы» композитора Руджеро Леонкавалло. Изначально выглядела «La comedia è finita!», что дословно переводится «Комедия окончена».

Вернуться