# Леопард

Лилия Линберли

Дионисию Делицей не готовили к королевской жизни: будучи второй дочерью герцога, она знала свое место под солнцем с самого рождения. Но мир внезапно переворачивается, когда обстоятельства связывают ее с наследником престола – вторым по счету.

Альберик Салус всегда находился в тени своего старшего брата. Оторванный на долгие годы от дома, он не ожидал, что эта тень спадет и ему откроется дорога к трону.

Гравис Конгелат – сын одного из знатных герцогов Рудия. Холодные ветра научили его стойкости, а зимние морозы, кажется, превратили его сердце в лед.

Королевство Адантия начинает рушиться под тяжестью заговоров и немых пророчеств. И первая кровь уже пролита.

## Глава 1. Долг

– Юная леди, не так быстро!

Грозный голос старушки, уже не поспевающей за прытью своей подопечной, задрожал по всей комнате, но не заставил Дию остановиться. Она только прыснула и юркнула за дверь в коридор, полностью растрепав труды воспитательницы у себя на голове. Теперь густая копна тёмных волос застилала ей взор и надоедливо щекотала нос.

Куда сбежать на этот раз?

Дия лукаво прищурилась и заячьими прыжками спустилась по мраморной лестнице. Она помнила по своему горькому опыту, что третья ступень снизу всегда скользкая, поэтому заведомо перепрыгнула её и приземлилась на пышный ковёр прямо под ноги служанки, несущей посуду для завтрака. Та испуганно вскрикнула, но не успела ничего понять, как юный вихрь растворился меж высокими колоннами. За спиной раздавались только охающие причитания Берели:

– Ну и куда же подевалась эта дикарка?! Герцог увидит её в таком состоянии, и мне, как всегда, выслушивать его замечания! Ну, чего встала? Иди куда шла!..

Весенний ветер, проникающий в замок через распахнутые окна, задувал ей в лицо. Длинные коридоры с раскинутыми повсюду цветными витражами, стеклянными вазами с маленькими деревцами и высокими полотнами картин проносились перед глазами яркими пятнами. Стук каблуков туфелек о блестящий пол вёл озорную девчонку всё дальше и дальше от каждодневной участи тратить по несколько часов на красивые марафеты. Ну зачем ей эти платья с кружевными оборками и высокие причёски с жемчужными сеточками? Лучше бы это время она потратила на исследования потайных уголков замка или на игры с Аметрином. К слову, а где он? Он обещал ждать в их тайном месте, чтобы научить её лазать по стенам!

Она поднялась выше, чтобы скрыться от назойливой служанки матери. Вряд ли ей хватит ума додуматься, где её искать.

Упиваясь своей маленькой победой, Дия пробежала по винтовой лестнице в другую часть замка. Перила с лепными из глины узорами змейкой вели девочку всё дальше от своей преследовательницы. Тишина сменилась на утреннюю песнь: его жители начали просыпаться. Из комнат в коридоры повалились приезжие из разных уголков Рабелиса. Графы и графини в разноцветных, богато украшенных платьях и костюмах кланялись при виде растрёпанной герцогини и желали доброго утра. Слуги впопыхах убирались в покоях и уносили грязное бельё. Дия вдохнула запах свежести, шлейфом преследующий челядь, пока его не перебили ароматы свежеиспечённого хлеба, жареных яиц и ломтиков мяса. Её желудок ворчливо заурчал, но Дия упрямо шла вперёд. Время до завтрака – самое интересное. Ранним утром можно незаметно ускользнуть с глаз матери или неприятной Берели и заняться тем, чем «леди заниматься не следовало» – так постоянно причитала матушка… И хоть каждый поход в сад в поисках припрятанных братом сокровищ или, как сегодня, побег из-под носа слуг ради дикарских развлечений сопровождался недовольством Церанисы, Дию это не останавливало, потому что мама долго не злилась. Она самая добрая мама в мире.

Дия юркнула в очередной коридор, а оттуда – в лаз за картиной. Протиснувшись через небольшой проход, она оказалась в небольшом помещении, обставленным давно забытым старьём. Здесь были картины, чьи краски давно выцвели, старая ржавая посуда и большая груда исписанной бумаги. Закрытая дверь, наверное, вела в соседние покои – детям ещё не удавалось проверить свою теорию, – а открытые высокие окна открывали вид на город.

Ранним утром Перетис медленно оживал: за стенами Мраморного замка город лениво просыпался и начинал движение. Лавки стояли уже открытыми, рынок полнился приезжими телегами, и работяги начинали свой очередной день. Вереница мужчин шла из города, запрокинув кирки и кульки с едой на плечи; кого-то сопровождали телеги с мулами, чтобы вечером привезти раскопанную добычу. Они запевали радостную песнь про потерянную под землёй принцессу, которая превратилась в ветер, поющий грустные песни в недрах пещер. Дия никогда не понимала, почему из такой страшной легенды сделали забаву.

Такую картину, какую наблюдала младшая герцогиня, можно было видеть каждое утро. За ней никогда не устанешь наблюдать, ведь Дия любила свой дом. Он был самым красивым. Маленькие домики с черепичными крышами миниатюрно выстраивались в ровные ряды и блестели от лучей солнца, словно жемчужины. Дороги из множества драгоценных камней вились меж улочками и уходили далеко-далеко, почти на границу с лесом. Отец рассказывал, как их предки давным-давно строили город и возводили его с нуля. У них были только шахты, кирки и амбиции, и благодаря им Делицеи построили не только величественный замок, но и прекрасный город. А вот скульптуры, украшающие главную площадь, были завезены совсем недавно. Дия лично наблюдала за тем, как их расставляли по всему Перетису.

Вдохнув полной грудью свежий весенний воздух вперемешку с аппетитными прелестями кухни, Дия не скрыла своё разочарование от того, что Аметрин не прибыл в их место, как было обговорено вчера вечером. Она топнула ножкой, разозлившись на брата: наверняка он снова попался вредному майордому и не смог от него ускользнуть! Вот кому-кому, а ему не позавидуешь. Быть единственным наследником в семье значит быть у всех на глазу.

Дия остыла, недолго посидев на старом скрипучем кресле с почти отвалившейся четвёртой ножкой. А потом её накрыл стыд от своей выходки. Она попыталась пригладить растрёпанные волосы и придумать очередную причину, почему Берели снова понадобилось за ней побегать. Матушка сначала попричитает, но потом простит, и они вместе вкусно позавтракают. А затем снова вышивание, снова сидеть на скучных уроках и выслушивать недовольное ворчание Селении.

– Твои узлы кривые. Вот если бы ты хоть немного посидела на месте, а не скакала как ужаленная… – передразнила сестру Дия, когда выходила из тайной комнаты.

Порой Сел была слишком, слишком увлечённой своей учёбой леди, аж тошно становилось. Будто знания как правильно втыкать иголку в полотно и какие нити выбирать для подшива платьев ей пригодятся, ведь на это были служанки и швеи.

Скрепя сердце она спустилась в свои покои, ожидая взбучку от Берели, которая уже наверняка пожаловалась матушке о её побеге. Её заставят сидеть перед зеркалом и терпеть, как расчёсывают её запутанные колтуны и тянут голову в разные стороны, чтобы заплести. А потом долго и внимательно выбирать ей платье на день, которое она больше никогда не наденет, ведь матушка очень трепетно относится к нарядам, особенно, когда у них дома гости, перед которыми они должны держать лицо. Они же самая важная династия в регионе.

Впрочем, все и так это прекрасно знали. Делицеи ещё никогда не были столь сильными, сколь и богатыми как сейчас. Папа часто рассказывал Аметрину о «политической обстановке» в государстве, а Дия украдкой подслушивала. Не совсем понимая, о чём идёт речь, она подчеркнула для себя только самое важное – достаток и благоденствие на их землях. Этого было достаточно, чтобы наслаждаться её маленьким миром посреди роскоши и довольствия.

Придя в свои покои, она не обнаружила ни Берели, ни остальных служанок. Значит, все уже собрались на завтраке. Радостная от того, что не увидит старую ворчунью и не станет предметом её жестоких истязаний, Дия вприпрыжку бросилась в обеденный зал. Она уже отсюда чуяла запах молока и чего-то сладенького – пожалуйста, пусть это будет гранатовый пирог!

Дубовые массивные двери любезно впустили её внутрь. Дия обвела взглядом солнечный зал. Вот сидела матушка по одну сторону стола, как всегда с великолепным туалетом. Золотые волосы волнами спускались по спине, и каждый раз, когда солнце выглядывало из окна, они окрашивались в пламенное золото. Цераниса сидела спиной к Дии и указывала слугам что куда поставить. Её худые белоснежные руки, выглядывающие из широких рукавов платья, мягко прикасались к серебряным подносам, оценивали блюда и отправляли понравившиеся на стол.

– …нет, Никомар не любит лимоны, лучше поставьте их ближе к юному герцогу, – ворковала она.

Судя по голосу, матушка была в очень хорошем расположении духа. Дия, довольная своей удаче, затопала каблуками к столу.

Первая её заметила сестра. Селения прищурила зелёные глаза, холодно оценивая неряшливый вид, и как можно громче произнесла:

– Тебя что, дворовые дети побили? Надеюсь, ты хотя бы одержала победу.

Дия не стала отвечать и села на своё место напротив, по другую сторону от матери. Цераниса даже не взглянула на неё, продолжая выбирать блюда на стол.

А вот пришли и близнецы, чья очередь прислуживать на завтраке подошла сегодня. Длинноногие и худые Шай и Тай, одетые в льняные кафтаны с высокими воротничками, суетились вокруг накрытого стола. Они были на пару лет старше Дии и выросли вместе с ней в замке, часто бывало играли вместе. Сейчас, когда дружба с ними стала невозможна, Дия всё равно могла позволить себе пошутить или разыграть их, когда никто не видит. Вот и сейчас, пока Шай расставлял кубки и кувшины с водой, она незаметно для матери дёрнула близнеца за край кафтана. Он резко обернулся и разлил воду на Тая. Дия еле-еле сдержала хохот.

– Смотри, куда поворачиваешься! – воскликнул Тай, стряхивая воду с рук.

– Да я-то откуда знал, что ты у меня за спиной! – басовито проворчал Шай.

Они синхронно повернулись к Дии, заметив её задыхающейся от смеха, и закатили глаза.

– Всё накрыто к столу, можете звать герцога, – подала голос Цераниса, и Дии этот тот очень не понравился.

Близнецы стушевались, поклонились и ушли, закрыв за собой двери, а Дия глубоко вздохнула. Всё-таки беды не миновать. Берели так и рассказала ей про утреннюю выходку!

Она взглянула на матушку исподлобья, а та с нарочитым спокойствием продолжала расставлять вилки и ножи в нужном порядке. Она всегда так делала, когда хотела потянуть время перед разговором.

– Сейчас придёт отец, – начала она, оторвав взгляд от приборов и впервые посмотрев на дочь. В её глазах никогда не плескался гнев – только ледяное спокойствие. В этом они с Никомаром были похожи. – Он увидит тебя в неподобающем виде. Мне сказать ему, что ты решила зло пошутить над Берели или что ты ночью усердно читала задание от учителя Венса и проспала подъём?

Дия потупила глаза. Отец не любил нарушение дисциплины и всячески за это наказывал. Лучше уж она проведёт пару часов за чтением нудного трактата о создании мира, чем будет выслушивать его очередное замечание.

– Второе, – пробурчала она.

– Отлично. Перед Берели извинишься после завтрака, – на этом матушка поставила точку и, как ни в чём ни бывало, продолжила уже с улыбкой на лице: – Сегодня я устраиваю пышный приём: дочка графа Лиция уже готова к замужеству, самое время найти ей подходящую партию. Я ожидаю, что вы не подведёте меня и наше доброе имя и окажете Эсми должную поддержку.

– Мы с ней уже подружились, – довольно подхватила Сел, умело орудуя вилкой по тарелке. – Она увлекается музыкой, я бы хотела подарить ей новую арфу…

Дия уже не слушала их будничный разговор, ей совсем неинтересно кто выходит замуж и кого женят. Почему жизни всех строятся на браке? Вот она уж точно нескоро захочет познать все прелести замужества. И вообще, станет морячкой со своим кораблём, чтобы бороздить дальние воды. У папы уже есть Аметрин, который возьмёт управление всеми шахтами, Селения когда-то выйдет замуж за королевского принца и принесёт их семье славу и почёт, а что остаётся делать ей? Может, ей всё-таки позволят следовать своим мечтам…

Дверь в зал отворилась. Появился отец.

Никомар Делицей никому не внушал ужас – высоким ростом и поджарым телом он, скорее, показывал стать и величие, с которыми нужно считаться. Хоть он и участвовал только в нескольких битвах и осадах прошедшей войны много лет назад, в его поведении сохранились замашки командира войска. Подбородок всегда высоко вскинут. Плечи расправлены. Взгляд устремлён только в одну точку впереди.

И только с семьёй он всегда был самим собой.

Серые глаза заблестели, увидев Церанису, и тонкие нити губ изобразили улыбку. Никомар Делицей в свои сорок лет был молод, свеж и опасен, и хоть военное время давно прошло – тело всегда готовилось к опасному прыжку со смертью.

В случае Дии – к прыжку с непослушной дочерью, которая снова отбилась от рук.

Но только она погрузилась в пучину многострадальных раздумий о грядущем дне, как в проёме вслед за отцом показался брат. Он устало плёлся хвостом и зевал во весь рот. Казалось, его не волновал ни метающий грозы взгляд Дии, ни строгая внимательность отца. Он плюхнулся за стол, увидел засахаренные лимоны и весь оживился.

– Доброе утро, дорогой, – проворковала Цераниса и безмолвно приказала слугам отодвинуть стул герцогу и наполнить ему тарелку. – Как прошло собрание? Обычно вы не собираетесь так рано, что-то срочное?

Она обеспокоено обратила внимание на Аметрина, который закинул пару кислых долек в рот и теперь начал не зевать, а скучающе ковырять свою пшенную кашу ложкой. Несмотря на вечно кудрявые белокурые волосы, сегодня они лежали безупречно, ведь на своём первом заседании нельзя было выглядеть неподобающе, особенно ему.

Руки Дии зачесались от того, чтобы не пнуть его под столом и не расспросить тот час о том, что он видел и слышал. Злость на брата за утро исчезла, уступив место любопытству.

– Ничего серьёзного, – отмахнулся от дел Никомар, но Дия поняла уже по голосу, что он что-то недоговаривал. – Говорили о возможности расширить шахту на наших угодьях, что в Парангонском лесу. Специально для этого взял с собой Аметрина, чтобы он понимал, чем занимается наша семья испокон веку.

Он снисходительно посмотрел на сына, клюющего носом в тарелку от недостатка сна. Серый взгляд растаял, с теплом обведя наполненный стол и детей. Маска грозного герцога Рабелиса спала, под нежностью и заботой жены он вновь стал любящим отцом. Теперь Дия не волновалась за свою участь, но и сидеть спокойно не могла.

– Я поеду на место после завтрака, – добавил отец. – Надо переговорить с главным шахтёром и посмотреть, как идут работы. Оценить все риски и возможности. Весна в этом году обещает быть засушливой, мы должны готовиться к тому, что урожай на некоторых участках может погибнуть. Чем раньше откопаем ещё один источник рудников, тем быстрее закупим пшена и ржи на зиму.

– А учитель Венс говорит, что скоро пойдут дожди, – вставила Селения. – И лето будет прохладным. Я ему верю, он обучался в столичной Академии.

– Может быть и так, но слепо доверять чьим-то словам для нас недопустимо. Один неверный шаг, и наш народ будет голодать всю зиму. Мы подготовимся к любому исходу.

Пока Никомар говорил, Дия наблюдала, как он непринужденно отламывал скорлупу перепелиного яйца, чтобы добавить его в тарелку к какой-то мякоти, перемешать, кинуть порцию засушенных трав и намазать полученную смесь на обжаренный ломтик хлеба. И всё это было так выучено, привычно, но она никогда не уставала наблюдать за его кулинарными изысками. Интереснее этого может быть только его очередная работа над новым украшением для мамы. Все втроём – она, Сел, Аметрин – с упоением наблюдали, как отец вычерчивал каждую деталь нового эскиза и претворял его в жизнь. Для них, Делицеев, была важна каждая грань камня, особенно того, который стал их пожизненным талисманом.

– Дионисия, почему ты сидишь в непристойном для леди виде?

Вот чего она боялась больше всего – этого спокойного отцовского тона. Каждое слово пробиралось по костям, а когда они доходили до языка – сказать было нечего. Только молчать, притупив взгляд.

Внезапно в голову Дии опасная авантюра. Матушка, конечно, сейчас защитит её и расскажет байку, о которой они условились, но ей так не хотелось оставаться сегодня дома! Снова зубрить нудные трактаты и выслушивать скрипучий голос Берели! Она соскочила с места и бросилась ему на шею.

– Пап, а возьмёшь нас с собой в поездку? Ну пожа-алуйста! Я так хочу увидеть, чем ты занимаешься! Я ещё никогда не была на шахте!

Она украдкой взглянула на матушку – та сощурилась, скрыв снисходительную ухмылку под маской серьёзности, и отодвинула от себя тарелку. Служанки начали прибирать стол.

– Да, дорогой, почему бы тебе не взять с собой детей? – предложила она. – Только не спускай их вниз, в шахты, – покажи им, чем люди занимаются снаружи.

Дия с полными надеждой глазами смотрела на отца в ожидании его вердикта. Сначала он поколебался, ведь для такой авантюры придётся нарушить планы на весь день, но мужчина есть мужчина – слово женщины закон. Тем более Цераниса была права: детям нужно показывать то, как добывается роскошь, в которой они живут.

– Ну хорошо, тогда собирайтесь – выезжаем через час! – Никомар закинул Дию на плечо, и она, хохоча во все лёгкие, уже представила своё маленькое путешествие вдали от книг и пристальных взглядов служанок.

Аметрин хоть и выглядел уставшим, но воодушевился не меньше сестры, зато строгий взгляд Селении метал молнии. Цераниса успокоила её многозначительным кивком и отправила собираться.

– Чур я поеду верхом! – вскочил Аметрин вслед ей.

– Нет я! – возмутилась Дия, когда отец опустил её на ноги.

И, полная чувством победы, заточила в обе щеки гранатовый пирог, пока его не унесли.

– А ты не хочешь присоединиться к нам, радость моя? – уткнувшись в шею жене, проворковал Никомар.

– Нет, милый. Нужно заняться гостями и леди Лиций, я не могу подвести эту милую девочку на сегодняшнем приёме.

Она ласково погладила его колючую щетину. В движениях их рук было что-то неведомое для детского глаза Дии. Их касания были не просто жестами заботы; их пальцы целовали кожу друг друга, не оставляя следов. Никогда и ни с кем отец не был так близок и открыт, как с ней. И ни с кем она не была так лучезарна и счастлива, как с ним. И прямо сейчас Дия чувствовала себя явно лишней, отчего поспешила ускользнуть. Но едва она ступила за порог зала, как матушка её окликнула:

– Дия, задержись ненадолго.

Отец покинул их через ту же дверь, откуда пришёл, и здесь они остались совершенно одни. Потупив взгляд, Дия сделала вид, что не понимает, о чём сейчас пойдёт речь. Воздух между ними будто затрещал, но вместо возмущения Цераниса посмеялась:

– Изворотливости перед лицом ответственности тебе не занимать, леди Делицей. Не знаю, хвалить тебя или ругать, – она хитро прищурила зелёные глаза и ухмыльнулась. Эта улыбочка Дии явно не понравилась, потому что за ней последовало то, чего она опасалась: – Однако перед Берели всё равно извинишься.

***

Ох, сколько же усилий пришлось приложить, чтобы произнести краткое извинение, да ещё и заслуженное! Берели и без того ей не нравилась, а сейчас, когда матушка защитила её при всех, Дия и вовсе на неё ополчилась.

Несомненно, матушка её очень ценила; Берели вырастила её с пелёнок и переехала в этот дом после замужества воспитанницы, оставаясь такой же преданной нянечкой её детям. Но с Дией у неё были сплошные проблемы. Непоседа с рождения, она не училась усидчивости, имела склонность к бунтарству и вела себя как мальчишка. Раньше хоть Берели могла её догнать, а сейчас кости её ослабели, и строгий взор постепенно слеп.

Прослушав её снисходительные наставления мимо ушей, Дия подождала, когда матушка отпустит её, и принялась собираться. На этот раз она полностью доверилась служанкам и позволила им поколдовать над своими колтунами, сделав из них собранную в косы причёску. Но вот выбор одежды ей не доверили, и напялили на неё канифасовое платье с оборками, что вообще не подходило для поездки. Верхом на таком не покатаешься… Но это совершенно не сбило её настрой.

Полная предвкушения, она ожидала отца и всех остальных у ворот из замка. Карету с тройкой лоснящихся здоровьем коней уже вывели, и небольшое сопровождение замковой стражи ожидало семейство герцога наготове с до блеском начищенными мечами.

Отец вылетел из дубовых дверей и бодро спрыгнул по ступеням к главнокомандующему стражи. Дия обожала сира Льюнса, иногда он давал ей такие же задания как и Аметрину, когда папа отправлял его заниматься на мечах.

– Дороги не размыло дождём? – спросил Никомар, надевая перчатки на костлявые руки.

– Мы проверили их до леса, всё сухо и ровно, – басом ответил Льюинс. – Прикажите подать коня младшему герцогу?

– Выполняй.

Бренча мечом на поясе, тот ушёл в сторону их обширных конюшен, а упомянутый выше младший герцог показал нос из-за двери. Увидев Дию, он виновато потупил взгляд и направился к ней. Не успела она обиженно надуть губы, как он горячо распалился:

– Прости меня, я очень хотел пойти с тобой, но отец разбудил спозаранку. Перед рассветом гонец принес ему весьма плохую весть.

Та вздохнула, понимая, что не может долго на него злиться. У него был настолько печальный взгляд, как у щеночков на псарне, что ей стало его невероятно жалко. Да и любопытство себя пересилило.

– Ладно, я прощаю тебя, – снисходительно сказала она. – Но если в следующий раз у тебя снова найдётся что-то важнее наших игр – я приду к тебе ночью и положу под подушку канарейского жука. Много жуков.

Брат воспрянул духом, и на его лице не осталось и тени следа от угрызений совести.

– А теперь рассказывай, что случилось, – поторопила Дия.

– Я точно так и не понял, что произошло, но, кажется, конфликт снова связан с Рудием. Неподалеку от Парангонского леса крестьяне увидели нездешних – бледных, высоких, волосатых, в коже вместо парчи и лат.

– Неужели рудийцы забрели так далеко от дома? – она недоверчиво прищурилась.

– Стало быть, им нужна либо наша добыча с шахт, чтобы продать у себя подороже, либо шкуры леопардов, – с мрачной решимостью подытожил брат.

Рудий – самое северное герцогство Адантии, грубое, холодное, почти необжитое, и люди там были дикарями, которые посылали своих детей на погибель каждый год – такие у них были звериные традиции. Вот и все, что знала о них Дия, не считая того, что почти пятнадцать лет назад шла гражданская война, в которой Рабелис и Рудий были по разные стороны. Так сложилось, что вражда между ними шла испокон веку, и одной из причин было истребление леопардов ради наживы. А в Рабелисе эти животные считались святыми, и покушение на них равнялось смертной казни.

– Аметрин, в седло, – раздался строгий голос Никомара, и брат поспешил выполнить его приказ.

Селения, одетая с иголочки в бежевом платьице с кружевным воротничком, деловито расправила плечи. Очевидно она знала о проделках сестры, и ей не понравилось, как быстро и непринужденно она отделалась от наказания. Она расположилась в карете, и Дия нехотя залезла к ней.

Увы, не видать ей верховой езды на этой прогулке. Дорога обещает быть долгой, а ей запрещали садиться в седло везде, кроме прогулок во дворе замка.

Массивные ворота с резными узорами отворились, и они выехали на мощеную камнем дорогу.

Перетис был самым прекрасным городом во всей Адантии, и так говорили многие. Пока Мраморный замок спокойно и чинно возвышался над длинными улицами своими высокими шпилями, город под ним всегда бушевал и бурно дышал. Высокие и узкие каменные домики прижимались к друг дружке на улицах близ главной площади, а дальше тянулись вереницей и становились шире и ниже. Таверны, лавки, шумные заведения приветствовали путников яркими вывесками и громким шумом. Часто из окна своей спальни Дия могла наблюдать, как Яшмовая улица – самая длинная, начинавшаяся у ворот замка и заканчивающаяся воротами из города, – разрывалась каждую ночь от веселого хохота и бурных страстей. Зато днем она отсыпалась и становилась главной дорогой для телег, карет важных вельмож и передвижения городских патрулей. По ней их маленькая процессия под вниманием любопытных глазеющих проезжала прямо в сердце города. Чем дальше они были от замка, тем ближе становилась площадь. Приветственные статуи, изображавшие легендарных герцогов из династии Делицей, сверкали на солнце девственным мрамором. У ног одного из них, самого известного в истории Делицея, лежал леопард – в истории этот отважный воин приручил опасного зверя в лесах Рабелиса и сделал его символом их дома. Они участвовали в Трехглавой войне, после которой их осталось очень мало. С тех пор прошло более пятисот лет. Леопарды не вымерли стараниями Делицеев, но перекочевали подальше от людей. Теперь они остались живой легендой и напоминанием о том, что некогда подчинялись человеку.

Дия никогда их не видела, но надеялась, что однажды это чудо случится.

Карета затрещала, колеса подскочили, и под стук лошадиных копыт они рванули вперед. Белокаменные ворота с густыми зелеными лозами остались позади, лишь сверкающие шлема дозорных бросали путникам солнечные поклоны.

После нескольких дождливых дней – первых этой весной – небо рассеялось и голубым покрывалом укрыло лес и горы вдали. Дия высунула голову из окошка и открыла рот навстречу теплому ветру с привкусом свободы.

– Смотри чтоб к тебе в рот мошки не залетели, – заметила Селения, запахиваясь в легкую шаль.

– Вот почему ты такая противная?

Дия задала вопрос не надеясь на ответ, но старшая сестра, на удивление, совершенно искренне произнесла:

– Я не противная, мне лишь не нравится, что матушка постоянно спускает тебе с рук твои сюрпризы. Ты позволяешь себе слишком многое и уже не видишь границ…

Дия села на место, вперив в Сел серьезный взгляд. В голосе той звучала нескрываемая обида, хоть лицом она ее не показывала.

С Сел они никогда не были близки. Три года разницы разделяли их интересы, а совершенно противоположные характеры служили барьером для близкого общения. Сел была изящной и легкой, Дия – грубой и неотесанной. Первая пошла в мать белокурыми волосами и тонким станом, вторая имела все черты отца. Учителя всегда хвалили старшую сестру во всех ее начинаниях: она ловко пряла и вышивала, в свои тринадцать лет она наизусть знала названия и расположения графств в Рабелисе и без труда разбиралась в значимых исторических событиях. Она была примером для подражания многим, ведь ей нельзя было ошибаться. Один неверный шаг, и с браком королевского наследника можно было попрощаться. Дии же досталась неуемная энергия и способность выходить сухой из воды после любой катастрофы, даже если эта катастрофа – ссора с Берели. А к любой ее ссоре приводит ее самая ужасающая черта характера – равнодушие к чувствам окружающих.

И Дия, в силу этой черты, не понимала, почему Селения на нее обижена.

– Если хочешь, в следующий раз позовем тебя с собой. Ты же сама постоянно отказываешься.

– Не в этом дело.

– Тогда почему ты на меня злишься?

Сестра промолчала и отвела взгляд в оконце, показывая, что разговор закончен. Дия не горела желанием его развивать и тоже отвернулась, наблюдая, как быстро сменяются зеленые пейзажи огромных полей на высокие деревья Парангонского леса. Дороги стали ухабистей, карету постоянно швыряло во все стороны, пока они не выехали на тропу, ведущую к шахтам.

Рабелис – обширное герцогство, одно из пяти, входящее в состав королевства Адантии. Его границы простирались с Длинных гор, чьи пики виднелись сквозь шапки деревьев, и заканчивались виноградниками соседнего герцогства Сантилии. Делицеи представляли королевскую волю в этих землях испокон веку, в их распоряжении были огромные пахотные земли, дающие большую часть урожая со всего королевства, леса и боры, богатые дичью, и даже берег Алмарийского моря, из вод которого привозили жемчуга и рыбу.

Но все это было ничем по сравнению с десятками шахт, раскинутых в разных уголках графств Рабелиса. То тут, то там каждый год открывали новые недры. После изнурительных поисков драгоценная добыча уходила к ювелирам, а после – к торговцам. Именно добыча камней и минералов сделала Делицеев и многих их графов богачами и влиятельными вельможами, вхожими в королевский двор.

Камни стали не только возможностью для умножения приданного, но и важной традицией их семьи. Каждого ребенка, рожденного под фамилией Делицей, называли в честь той драгоценности, которая, по мнениям умнейших астрологов Адантии, может принести ему удачу и славу. И каждый с рождения носит талисман со своим камнем как оберег от несчастий и неудач. Может поэтому Дия никогда не знала ни бед, ни страданий – минерал дионисий приносил своему носителю высокий статус и власть, а они, как правило, служили твердым подпорьем для счастливой жизни.

Селении дали имя в честь лунного камня, в народе прозванного селенитом. Матушка говорила, что он особен тем, что дарует носителю дар предвидеть будущее, но Дия в это не верила. Селения ни разу не говорила того, что потом сбудется. А вот Аметрину достался самый редкий и от того драгоценнейший камень, месторождения которого можно изредка обнаружить в глубоких недрах Рабелиса или в более далеких землях. Говорят, он приносит воинскую славу и доблесть, но, если честно, брат дерется на мечах, как неумелый оруженосец носит своему рыцарю турнирную пику вдвое тяжелее него.

Каждый Делицей должен знать спрос и богатую жилу каждого минерала в их огромной коллекции, чтобы потом не упустить лакомую прибыль и возможность в очередной раз блеснуть богатством. А кто знает о камнях больше, чем шахтеры? Отец часто объезжал свои владения и интересовался рабочим процессом. Любая жалоба работников не уходила дальше его уха, оттого-то его и любили. «Без преданности не бывает предательства», – часто говорил Никомар, но в его случае без преданности не бывает гор драгоценностей, а с ним и золота.

Кроме шума колес Дия слышала шелест ветра в юных весенних листьях дубов и кленов, треск канареек под пушистым навесом ели, стрекот птиц, прячущихся от названых гостей. Где-то вдали мелькали рыжие белки, но они быстро прятались то ли от приближающейся кареты, то ли от мерного стучания где-то вдали. Сначала Дия подумала, что это были дятлы, но чем дальше они ехали, тем сильнее он становился. Вскоре к нему добавились грубые голоса и напев знакомой песенки.

– Сто-ой, – протянул кучер под ржание лошадей.

Не мешкая Дия выпрыгнула из кареты. Перед ней распростерся обширный лагерь с палатками, телегами, кострами, на которых жарили пойманных кроликов и куропаток. Часть рабочих отдыхала после своей очереди, развалившись на полянках под солнцем, другая часть усердно вытаскивала из бездонной дыры под пригорком комья земли и куски камней. Спуск вниз был крутым, и Дии казалось, что оттуда невозможно выбраться. Ее сразу же охватил невольный страх перед темным и неизвестным.

– Там лестница есть, – Аметрин толкнул ее плечом, видя ее испуг.

– Вижу я, не слепая, – она огрызнулась в ответ и отвернулась, чтобы не смотреть в страшную черноту.

Рабочие, увидев герцога, тут же вскочили на ноги и натянули на грязные потные тела рубахи, но тот жестом успокоил их:

– Не вставайте. Где Кардан?

– Я тут, сир, – один из работников с могучими плечами выступил вперед, вытирая тряпкой лысую голову. На загоревшей коже белели шрамы, и бог знает от чего они были.

– О ужас, у него нет пальца, – промямлила Сел.

Кардан, видимо, услышал ее слова, отчего завел искалеченную руку за спину. Дия успела увидеть часть фаланги указательного пальца с загрубевшим рубцом.

– Прошу прощения, герцогиня, если имел неосторожность смутить вас, – склонил могучую голову работник, – такова цена нашей работы.

– «Дура», – выругалась Дия про себя, злостно смотря на сестру, которая боялась поднять голову от своих красивых туфель.

– Отлично, ты мне и был нужен, – Никомар взглянул на детей, но ни слова не произнес в ответ на слова дочери.

Вместо этого он направился в сторону корзин и ведер, наполненных землей и рудой, которые поднимали веревками из шахты и вываливали сюда же. Землю перебирали, а руду дробили в поисках добычи. Найденное складывали в отдельные ящики, которые везли в Перетис, где самые лучшие ювелиры Адантии чистили, полировали и оценивали драгоценный клад.

– Я привез своих наследников, чтобы они посмотрели, как ведутся наши работы, – пояснил он в ответ на недоуменный взгляд Кардана. – И ты, как мой самый опытный добытчик, преданный своему делу, должен поделиться, что значит настоящий труд для всех нас.

Он многозначительно выгнул бровь, и Селения стыдливо зарделась. Кардан, наоборот, уже забыл об оброненных словах. На его загорелом лице появилась улыбка, несвойственная его грубому внешнему облику.

– О, это честь для меня, герцог, – поклонился он. – С чего изволите начать?

– Совершим обход. Сколько людей сейчас работает?

– Двести тридцать два человека, сир… для нашей шахты такого количества вполне достаточно. Она небольшая, всего сто пятьдесят футов глубиной. Пока что.

– А что вы добываете? – спросила Дия.

– Аквамарин. Прекрасный хрусталь, будто застывшая вода. Не лед, а именно вода, – Кардан рассказывал с придыханием; было видно, какую общую страсть он разделял с Никомаром и почему они были близки. – Лед прозрачен, а аквамарин имеет светло-голубые прожилки. Иногда попадаются синие и темные, но это редкость.

Они обошли пригорок, вокруг которого разбился лагерь. Уже все были извещены о приезде главного семейства, посему все взгляды были обращены только на них. Дия украдкой, но подглядывала за окружающими. После слов Сел ей стало почему-то стыдно перед этими людьми, хотя она ничего им не сделала. Но если люди и слышали слова маленькой герцогини, то не придали им никакого значения. Их лица светились добрым снисхождением и трепетом при виде своего герцога.

Вот о какой преданности говорил отец.

– …а если пойдет дождь, что вы будете делать? – осторожно спросила Селения.

– Если дождь мелкий, то продолжим работу. Если ливень, то будем выкачивать воду из шахты, пока он не прекратится, иначе все придется отложить. Недавно именно это мы и делали.

Кардан объяснил, как рабочие спускаются в землю. Для Дии было настоящим открытием, что многие из них могли ориентироваться в полной темноте, как кроты.

– А несчастные случаи бывают? – внезапно поинтересовался Аметрин.

– Бывают, и часто, – вздохнул Кардан, указывая на свой палец. – Пару лет назад я был приставлен к другой шахте. Мы добывали изумруды. Залежи были настолько толстыми, что приходилось стучать по одному и тому же месту по несколько суток. В один из таких изнурительных дней я оттяпал половину пальца. Вот вой же был, – он хрипло посмеялся.

– Это… ужасно, – протянула Сел, – простите…

– Не извиняйтесь, герцогиня, мы все здесь к этому привыкли. Пол пальца это еще малая цена за столь высокую работу. Кто-то бывает заживо погребен в шахте или нанюхается мышьяка, не отличив его от драгоценности…

– Довольно о смертях, – прервал его Никомар. – Покажи лучше сегодняшнюю добычу.

Кардан послушно кивнул и повел детей к запряженным телегам. Пока он показывал маленькие и большие кристаллики аквамарина, попутно рассказывая забавные истории, она поравнялась с Аметрином:

– Что такое мышьяк? Папа так внезапно остановил его…

– Это сильная отрава, – так же шепотом ответил брат. Каменному искусству его учили куда усерднее, чем сестер, и знал он куда больше. – В земной коре попадается при раскопках. По всему Рабелису уже два рудника с ним нашли. Говорят, мыши дохнут от одного лишь его запаха. Попадет тебе в легкие – и конец.

Все это было очень любопытно до момента, пока поднимающиеся из земли шахтеры не притащили новые ведра с недрами, в которых тускло блестели пыльные, неограненные камни.

– Сворачиваемся! – приказал Кардан шахтерам, поднимающим последние куски земли наружу.

Темнело. Для безопасности рабочих с закатом солнца раскопки прекращали, и весь оставшийся вечер посвящали ужину, складыванию кирок и кульков с едой в телеги, в сумки личных коней или ослов. Ящики с драгоценностями накрыли плотной тканью и вместе с детьми с вооруженным сопровождением отправили в Перетис. Никомар проследил, чтобы ночные патрули встали на свои посты, и только потом отправился вслед за своими людьми. Все в округе знают, что места раскопок принадлежат Делицеям, но лишняя предосторожность от разбойников, захотевших наживиться на камешках, не помешает.

По лесу длинной вереницей то шли, то ехали уставшие, но довольные работяги, напевая всю ту же песенку про потерянную принцессу. Их голоса были как завывания весеннего ветра, что растворялся среди высоких кронов дубов и улетал на звездное небо. Они шли, и их длинные тени плясали вслед за ними, будто хоровод, когда игривое пламя на факелах отбрасывало на них свет.

Дия сложила руки на оконце и положила на них голову, попутно зевая. Сегодня был удивительный день, начавшийся так нерадостно и грозивший стать ей наказанием. Вот бы каждое утро вставать, опережая рассвет, как эти счастливые люди! Она бы брала в корзинку хрустящий хлеб, жирное масло со свиными кусочками, кувшин молока и после тяжелой работы киркой лежала на солнце, с животным аппетитом поедая скромный мужской завтрак. А потом бы снова вскакивала, когда Кардан приказывал забрать ведра земли из шахты, а потом снова бы лежала и наслаждалась свободой.

Эти люди счастливые, потому что свободные. А она нет.

Очередная кочка разбудила ее. Дия спряталась вглубь кареты. Факела снаружи освещали все вокруг, поэтому от нее не ускользнула тень грусти или какого-то разочарования на лице Селении. На мгновение ей стало ее жалко, и она нехотя, словно снисходительно, попыталась ее утешить:

– Да что ты все переживаешь из-за своих слов. Кардан же сказал, что ему все равно. Не сдержалась и ляпнула не подумав, ну с кем не бывает. Сама меня ругаешь из-за этого.

– Да я не про это думаю, – отмахнулась та. – Я впервые задумалась о том, что все наше богатство зависит от этих людей, которые рискуют жизнью каждый день. До этого дня мы даже их имен не знали.

– А тебе будет легче, если ты будешь знать каждого, кто возможно умрет завтра, по имени?

Селения грозно посмотрела на нее из-под светлых кудрей, но их разговор не успел зайти дальше. Карета резко остановилась, голоса затихли, и будто воздух, нагретый огнем и напряжением, остановился.

Сестры выглянули из окна. Аметрин озирался по сторонам и тоже не понимал в чем дело, зато отец проскакал вперед, пока не поравнялся с дочерьми.

– Не высовывайтесь. Люинс, головой за них отвечаешь.

Главнокомандующий кивнул, вынув меч из ножен.

– А что происходит, пап? – но вопрос Дии остался без ответа.

Рабочие тоже замолчали, недоуменный шепоток распространился по всем рядам. Одно лишь пламя трещало как обычно. Но скоро Дия услышала то, что услышал отец.

Грудное рычание и шелест папоротника. Она напрягла зрение и разглядела там, вдали, между густыми деревьями и раскидистыми кустами, какое-то шевеление. Сначала оно было низким, утробным, предупреждающим. Чем ближе были люди и огонь, тем громче становился голос неизвестного монстра. Он стал яростно клокотать, и движений в папоротнике стало больше.

Никомар спрыгнул с лошади и с факелом в одной руке, а с мечом во второй вместе с несколькими стражниками направился на источник звука. У Дии замерло сердце от испуга и переживания за него. Ей самой хотелось ринуться вперед – то ли от собственного страха, то ли от глупой смелости. Даже Аметрин не казался таким смелым, как она – лошадь под ним брыкалась и беспокойно перебирала землю копытом, очевидно чувствуя страх всадника.

– Аметрин! – она окликнула его громким шепотом, – Аметрин, чего встал, посмотри, что там происходит!

– Не стоит юному герцогу туда соваться, – покачал головой Льюинс. – Это может быть опасно.

Словно в подтверждение его слов снова раздалось утробное рычание, только теперь громкое с примесью шипения. Дия вперила пристальный взгляд в отца. Он кивнул стражнику, чтобы тот приготовился к столкновению с монстром, а сам отодвинул мешающиеся листья.

Все случилось быстро.

Громкий крик пронзил округу. Косяк птиц зачирикал и взлетел в небо. Дия готова была выбежать из кареты, если бы не Льюинс, преградивший путь.

– Нет! Стоять! – это был крик отца, который голыми руками встал перед солдатом с замахнувшимся мечом. – Назад!

Недоумение отразилось у всех на лице. Дия все же смогла вырваться и протиснуться между рабочими, чтобы узреть редкое чудо.

На земле лежал окровавленный леопард. Совсем юный, донельзя худой и грязный. Факел одного из шахтеров осветил кусты, и на глазах у всех блеснул железный капкан с застрявшей в нем лапой. Кровь окропила землю и шерсть животного, пока тот изнывал от страха и непонимания. Вжавшись в землю, он угрожающе качал хвостом и рычал.

У Дии на какой-то момент остановилось сердце. Леопард! Это же настоящий леопард! Какой же он маленький и, наверное, голодный!

– Убрать мечи, – холодно приказал Никомар. Стражники медлили исполнить его приказ, и тогда он рявкнул: – Живо! Никто не тронет его без моего разрешения.

Но все и так знали священное правило этих земель. Убьешь леопарда – смерть.

– Льюинс! – он подозвал главнокомандующего почти сразу же. – Скачи в замок. Срочно везите сюда клетку и нашего ловчего, – затем он повернулся к мужикам. – Мне нужны самые сильные из вас, чтобы открыть капкан и перевязать его, чтобы он не сбежал и не напал.

Его внимание остановилось на Дии, стоящей так близко к нему, несмотря на запрет, несмотря на опасность. Она слепо побежала за ним, не зная страха. Наклонившись к ней, он впервые за сегодня потрепал ее непослушные волосы и нежно сказал:

– Езжай с сестрой и братом домой. Я позабочусь о нем.

– Это же леопард, правда? – прошептала она, не веря своим глазам. – Он прекрасен. Обещай, что ты спасешь его.

– Спасу. Это мой долг. Аметрин!

Брат тут же оказался рядом и увел сестру в карету. Там Селения возмутилась тому, как глупо и импульсивно поступила Дия, не послушав отцовского запрета, но той было все равно на нее. Всю дорогу до дома она думала лишь об одном – как бы это существо осталось живо.

Когда они въехали в город, огромная повозка с железной клеткой и десятком стражи уже устремилась обратно в Парангонский лес, а весь Перетис уже облетела новость о найденном котенке в капкане. Каждый житель, в котором была хоть капля любви к своему дому и традициям, чувствовал ярость.

Матушка встретила детей во дворе замка, сразу же набрав им ванны с горячей водой, чтобы смыть грязь и неприятное послевкусие от конца дня. Не проходило ни минуты, как Дия снова вспоминала бедняжку и возвращалась к окну, чтобы поскорее увидеть отца и спасительную клетку. Она не тронула даже ужин, заботливо оставленный Берели после того, как их отмыли и переодели в чистую ночную одежду.

Ей не хотелось быть одной в комнате, поэтому она пошла к матушке, но той в покоях не было. Слуги сказали, что она ушла готовить сад к приезду нового гостя. Дии ничего не оставалось, кроме как постучаться к Аметрину. К счастью, брат еще не спал. Он впустил ее к себе, и они оба сели на огромном подоконнике у широкого окна. Отсюда вид на Перетис был еще краше. Тысячи огней не спали вместе с ними, ожидая приезда герцога.

– А ведь это первый живой леопард, которого я увидела за всю жизнь, – задумчиво протянула Дия. – Какая же это редкость…

– Для нас – да. Те, кто живут у Длинных гор, видят их постоянно. Из-за нас им приходится скрываться все дальше и дальше. Чудо, как этот малыш еще не погиб в лесу. Проклятые браконьеры, поганые рудийцы. Нет сомнений, что это они поставили капканы. Я бы отловил их всех и… и…

Дия молча наблюдала за его бессильной злобой, которую он никуда не мог выплеснуть. Она видела отчаяние и стыд на его лице, и догадалась, что он ругал себя за проявленную трусость там, на дороге, тогда как его младшая сестра ринулась к отцу, чтобы взглянуть в лицо монстру.

Она улыбнулась, обняв брата.

– Кто бы это ни был, он получит по заслугам, – Дия попыталась его утешить. – Отец так просто это не оставит.

– Если причастность рудийцев будет доказана, это дело дойдет до короля. Я бы посмотрел, как мерзавец Фригор Конгелат будет отвечать перед ним.

Из приоткрытого окна донеслись голоса. Дети выглянули и с облегчением увидели медленно ползущую повозку с леопардом. Животное рычало и металось по клетке, разорвав веревки, не понимая, что ему хотят помочь. Он будет жить.

Рудийцы, Конгелаты… ей было непонятно еще многое. Одно она знала точно – Рабелис и Рудий враждуют очень, очень давно. И то, что рудийцы снова взялись за старое, говорило о новой волне назревающего конфликта.

## Глава 2. Отголоски прошлого

– Аль