Амина Маркова
Эти двое

Часть 1. Десятый

Друзья. Сентябрь

– Ты когда-нибудь трогала красные волосы?

– Майя, ты удивительный человек, – ответила Ада.

Майя, Ада и Артур сидели за своими партами и ждали первого урока. Они были неразлучной тройкой друзей.

Этим летом Ада и Артур выкрасили волосы в новые цвета. Ада перекрасила своё каре с аккуратной прямой чёлкой в серый цвет, подчеркнув кончики оттенком летнего неба, и теперь её изумительно светло-голубые глаза вторили краешку её волос; чёлку она оставила серой, чтобы «не перечёркивать лоб непонятной линией». Её брат-близнец Артур выкрасился в тёмно-красный и сейчас, сидя на стуле, подался вперёд, чтобы Майе было удобно благоговейно прикасаться к его волосам.

– Интересно, какой она будет… – в воздух сказала Ада.

– Кто? – хором спросили Майя и Артур.

– Новенькая.

– Новенькая?! – воскликнула Майя, забыв про своё занятие. – Какая ещё новенькая?

– Вы чем с начала года занимались? В облаках витали? – без раздражения вздохнула Ада. – Нам в первый день ещё сообщили.

– М, – отреагировала Майя и, потеряв интерес к новости, вернулась к рассматриванию Артура: бережно поднесла к нему руку и принялась поглаживать указательным пальцем его брови. – Ты их в тот же цвет покрасил, да?

– Можно вопрос на миллион? – усмехнулся Артур, не меняя позы. – Я таким уже две недели хожу. У тебя патологическая невнимательность или как?

– Я тебе говорю, она в облаках витает с начала года, – зевнула Ада. – Ты, кстати, тоже, – многозначительно прибавила она, пытливо глянув на брата.

– Я собран и умён, как всегда, – бойко высказался он, выпрямившись. – Что ты говорила про новенькую?

– Интересно, какой она будет.

– Мне интересно, кто к ней первым подойдёт, – хмыкнула Майя. – Давайте ставки сделаем?

– Не нужно ставок, – сказала Ада. – Королева её захомутает.

– Ага, мозг ей промоет.

– Зависит от того, как у неё будет характер, – фыркнула Майя. – Надеюсь, не как у Евы.

Ева была их местной дивой: собрала себе свиту из трёх преданных ей девочек и ходила с ними, как королева с фрейлинами. Они не были «крутым кружком» – им не хватало убедительной уверенности в себе; к ним относились со скрываемым снисхождением, поддерживая иллюзию, что они задавали всеобщее мнение. Больше всего на свете Ева любила поучать и решительно высказывать мысли; больше всего на свете она любила, чтобы её слушали с распахнутыми глазами и приоткрытым от восхищения ртом. Она бы ни за что не упустила возможности обзавестись ещё одним подданным.

– Я даже не думала, что новенькая может быть такой же, – задумчиво произнесла Ада; она, в отличие от Евы, была склонна к невозмутимой рассудительности. – Я почему-то сразу представила её милой.

– Ева меня бесит, – раздражённо прошептал Артур, метнув на ту недовольный взгляд. – Недавно сказала «если ты постоянно ходишь с цветными волосами, это что-то говорит о тебе», – он передразнил её поучительно-самодовольную манеру выражаться. – И что это обо мне говорит?

– Не обращай внимания, – мягко сказала Ада.

– Ага, не обращай, – поддакнула Майя. – Она выскочка. Она специально говорит такое, чтобы ты бесился. Типа ты в её власти. В её мечтах все в её власти. У неё просто башка не в порядке.

– Башка у неё, думаю, в порядке, – возразила Ада. – Просто она по складу лидер. Лидерам нужно, чтобы было кем управлять. Как в животном мире. В любой стае есть лидер. Это эволюция.

– Тебе четырнадцать или сто? – скривился Артур.

– То есть мы не будем делать ставки? – спросила Майя, оторвав выпрямленные ноги от пола, чтобы посучить ими. – Кто к ней первый подойдёт?

Майя была неунывающей, бодрой и деятельной; она обожала игры и ставки и, казалось, могла выдумывать их хоть каждый день.

– Решили же, что Ева, – буркнул Артур.

– А я знаю, на что мы сделаем ставки, – Майя растянулась в улыбке, но сразу убрала её, приподняв брови: прозвенел звонок на первый урок.

***

– Да где эти двое? – неугомонно шептала Майя, когда после уроков они пробирались по школьному двору, чуть ли не прижимаясь к стене здания.

– Что за шпионские вылазки? – ворчал Артур.

– Я сказала, найду на что поставить. А, вон они!

Ада и Артур так и не поняли, кого увидела Майя: она сорвалась с места и убежала за большой куст. Им ничего не оставалось, как пойти за ней.

– Мы за кем следим? – спросила Ада.

– За этими, – Майя указала пальцем на брешь в кустах.

Ада и Артур склонились туда и увидели, что на одной из ближайших лавок сидело двое парней.

Пока Майя разглядывала свои цели, Артур провёл взглядом по её волосам; в отличие от своих друзей-близнецов, чьи волосы от природы были прямыми и платиново-светлыми (они красили их, считая свой цвет пресным), Майя могла похвастаться шевелюрой золотых вьющихся локонов, которые она любила собирать в пышный конский хвост. Ада посмотрела на брата: она знала, что он любовался не природным даром Майи – он был в неё влюблён.

Артур заметил взгляд сестры. Каждый раз, как она намекала ему на его неравнодушие к Майе, он смущённо отнекивался и супился, как маленький мальчик. Он хмуро вернул внимание к прорехе в ветвях.

На лавке, за которой они наблюдали, сидело двое старшеклассников, начавших в этом сентябре свой последний учебный год. Они рассматривали что-то в телефоне, показывая Майе, Аде и Артуру свои ссутулившиеся спины. У одного из парней были такие же незаурядные волосы, как у Майи, но он носил свою копну так, чтобы её нельзя было назвать ни короткой, ни длинной – чтобы показать всем волны своих локонов, не обременяя себя массивной шевелюрой. Это был старший брат Майи, Макс; рядом с ним сидел его одноклассник и лучший друг – угрюмый черноволосый Алекс.

Ада была права, называя Майю и Артура витающими в облаках: Артур вздыхал по Майе, а Майя вздыхала по какому-то неизвестному парню. Увидев восторженный блеск её глаз и закушенную нижнюю губу, Ада и Артур недоумённо переглянулись: Майя выглядела недвусмысленно влюблённой. Либо она внезапно потонула в приятных воспоминаниях, либо… Неужели её тайной пассией был Алекс?.. Он всегда жил на том же этаже, что и Макс и его сестра, но его недружелюбный нрав не располагал его к роли избранника такой яркой девочки, как Майя. «Любовь бывает непредсказуема», – со свойственной ей рассудительностью подумала Ада.

Артур скорчил такое возмущённое лицо, что Ада чуть не рассмеялась. Майя не дала им времени на длительные переглядывания:

– Ставка такая, короче: я подхожу к Максу и говорю какую-нибудь чушь. Он как-то реагирует, Алекс как-то реагирует. Сначала чушь придумаем, которую я скажу, а потом ставки сделаем на реакции.

– Можно и так… – протянул Артур.

– О! Я скажу: «Чё, как настроение на вечер?».

– А что будет вечером? – не поняла Ада.

– Ничего! Мне же нужна чушь. Давайте, ставки. Что они скажут?

– Подожди, а прикол-то в чём? – не понял Артур. – Я выиграю, положим, и чё? Что мне за это будет?

– А я не сказала? Пойдём в кафе, и проигравшие купят победителю всё, что он захочет. Победитель – тот, кто угадает хотя бы одну ответную фразу, дословно.

– Так если так, то все проиграют, – сказала Ада.

– Да! – отчего-то обрадовалась Майя. – Мы по-любому проиграем, но зато весело. Так что давайте, ваши ставки. Я говорю: «Чё, как настроение на вечер?». Что они ответят?

– Макс скажет «какой вечер?», Алекс промолчит, – уверенно проговорила Ада.

– Макс скажет «чё?», а Алекс да, промолчит и взглядом тебя убить попытается, – пробурчал Артур.

– Угу, запомнила. Моя ставка: Макс промолчит, а Алекс спросит «и куда вы собрались?». Запомнили? Всё, пошла, чё ждать, – бросила Майя, дёрнувшись в сторону.

– Подожди, там очередь походу, – иронично фыркнул Артур.

Они вгляделись в «окно» в кусте: к Максу и Алексу нерешительно приближалась рыжая девушка.

– Лиза, – цыкнула Майя.

– Кто это? – спросила Ада.

– Да-а, сохнет по нему, – пренебрежительно отмахнулась она.

Ада и Артур поняли, кого Майя имела в виду под «ним»: по Максу вздыхала не одна девочка в их школе. Алекс имел противоположную репутацию: он считался неприветливым мизантропом, которого сторонились и девочки, и мальчики. Артур ещё больше удивился тому, как Майя могла смотреть на него с таким неприкрытым обожанием.

Лиза подошла к Максу с другом и протянула им какие-то листовки. Майя догадалась, что это была реклама выступления танцевальной школы: Лиза была увлечённой танцовщицей. Макс и Алекс подняли на неё глаза. Преодолев смущение, Лиза, не опуская руку, произнесла небольшую рекламную речь. Алекс не пошевелился, а Макс медленно протянул ладонь и взял листок. Лиза поспешно удалилась. Алекс выхватил бумагу из рук друга и стал придирчиво её рассматривать. Закончив, он небрежно вернул её Максу. Тот, пробежав по ней глазами, скомкал и засунул её в карман брюк.

Майя выскочила из-за куста и явила себя перед ними.

– Чё, как настроение на вечер?

Ада и Артур с удивлением выслушали, как Алекс монотонно спросил «и куда вы собрались?», дословно повторив предположение Майи.

– Мне кажется, я что-то поняла, – задумчиво сказала Ада.

– Что? – Артур свёл брови.

– Всё подстроено. Майя подстроила, чтобы мы сводили её в кафе. Сговорилась с ними.

– С Максом и… с ним?

– Угу.

– Плевать… – проворчал Артур: его мысли были заняты более серьёзными вещами, чем её очередная проделка.

– Я выиграла, – светясь, доложила Майя, вернувшись к ним.

– Могла просто попросить нас угостить тебя, – укоризненно сказала Ада.

– Ада, с тобой скучно… – закапризничала Майя. – Плевать на деньги. Сама за себя заплачу́. Весело же было…

– Майя, можно вопрос? – не выдержал Артур.

– Я поняла, ужасный поступок, – пробормотала она. – Я просто…

– У тебя случилось этим летом что-то, о чём мы не знаем?

Майя вскинула на него изумлённый взгляд, но её замешательство быстро уступило место счастливой улыбке. Она считывалась безошибочно: этим летом случилось что-то, о чём они не знали. Майя была вне себя от радости: горела желанием поделиться с ними, но почему-то молчала. Может быть, она планировала какое-то официальное объявление и не хотела портить его преждевременным разглашением.

– По домам, может? – еле-еле сдерживая огорчение, предложил Артур. – Уроков много.

– Можно, – пожала плечами Майя.

– Я тогда это… в класс вернусь, – сказал Артур только затем, чтобы проверить, как легко Майя оставит их и унесётся к этому. – Забыл кое-что.

– А можно я тогда с ними пойду? – оживилась Майя, мотнув головой на уходящих от лавки брата с другом.

– Давай; я с Артуром, – бегло сказала Ада, чтобы побыстрее избавить брата от пытки.

– Ма-а-акс, подожди! – воскликнула Майя, упорхнув в его сторону.

Артур крутанулся на пятках и порывисто зашагал к входу. Его глаза были мокрыми.

– Артур… – Ада засеменила за ним. – Артур!

– Что?! – резко остановился он.

– Не бросайся в выводы. Ты ничего не знаешь.

– А не надо ничё знать! Всё и так видно!

– Ты знаешь Майю: она первому снегу каждый год радуется, как будто видит его впервые в жизни. Там может быть не то. Может, она… – Ада задумалась, – подружилась с Алексом летом. Может, нашли общие интересы. Может, при личном общении он оказался милым. Может, она радуется, что теперь дружит с лучшим другом Макса. Ты знаешь, как она любит Макса: ей нравится ему угождать.

– Если бы она нашла с ним общие интересы, – тяжело дыша, сквозь слёзы цедил Артур, – она бы сказала об этом. Ты знаешь Майю, – повторил он её слова, – она нам всё рассказывает! И если она не рассказывает что-то, то…

Артур замолчал, но только затем, чтобы услышать раздражающий его голос:

– А, эти двое? – тоном всезнающего экскурсовода переспросила «королева» Ева у Юны – новенькой девочки. – Близнецы наши. Они странные, не обращай внимания. Вечно какую-нибудь чепуху на голове наводят.

– Тебя типа не слышно?! – яростно вскричал Артур.

Ева расставила ноги и упёрла кулаки в бока; её поза вызывающе говорила: «И что ты мне сделаешь?».

– Не обращай внимания, – Ада положила ладонь ему на спину, предлагая продолжить путь в класс; Артур нехотя послушался. – Ответь вот на что. Представь, что этого щас не было. Что Майя не летает в облаках и не светится от счастья. Что бы ты сделал?

– Ничего… – еле слышно промямлил Артур.

– Что?

– Ничего! Ничего… Я не могу ей сказать… Это будет… всё. Она меня любит только как друга.

– Видишь, ты даже ей признаваться пока не хотел. Оставь всё как есть пока. Не мучайся напрасно. Даже если Майя влюбилась, это может быть мимолётно.

Вместо ответа Артур глубоко вздохнул.

Третья. Сентябрь

Майя, Артур и Ада зашли в оживлённый актовый зал.

– К нашим? – бодро предложил Артур, завидев одноклассников.

– Стойте. Скажите честно: вы что-то готовите? – умоляюще сощурилась Майя. – По-любому что-то готовите, я же вижу.

Она мучалась от скрытности своих лучших друзей: они дружили с первого класса не для того, чтобы иметь друг от друга секреты!

– Ну… – Ада с сомнением обернулась к брату, глазами спрашивая, можно ли было раскрыть их тайну, – да… – туго ответила она, пытаясь считать лицо и позу Артура: он оборонительно засунул руки в карманы.

– Не скажем пока.

– То есть готовите? – сияла Майя. – Получается, в этом году тоже будет?

– Это уже все знают, – Ада удивилась её неосведомлённости. – Я тебе говорю, ты в облаках витаешь с начала года.

– Я тоже хочу участвовать… – непоседливо завыла Майя.

В прошлом году школа ввела новое мероприятие, чтобы – как было заявлено – сплотить учеников и повысить интерес к внеклассным занятиям: они выдумали конкурс талантов! Узнав об этом в прошлом сентябре, Майя и её друзья взяли привычку весело обговаривать, что бы они могли выдумать, и делали это до тех пор, пока не обнаружили, что до конкурса оставалась неделя – в прошлом году он проводился в районе Нового года. Они пообещали себе заявиться на участие в следующем, молясь, чтобы школа сделала конкурс ежегодным событием.

– А что готовите?

– Говорю, пока не скажем, – упрямо повторил Артур.

– Хотели сюрприз тебе сделать, уже готовый номер показать, – сказала Ада, чтобы смягчить ответ брата.

– Возьмите меня! – Майя просительно сложила ладони. – Я знаю, что я не умею играть, но я могу… не знаю, маракасом потрясти или на треугольнике побренчать.

– Тебе не понравится, – развеселившись, сказала Ада, перебив открывшего рот Артура. – Ты не хочешь стоять с краю и быть последней скрипкой.

– Ну да… – Майя опустила глаза на свою шаркнувшую по полу ступню. – Вы не против тогда, если я к Максу пойду? Мы с ним переговорить кое-что хотели.

– Юна, кстати, на драмах играет, – взвинченной сказал Артур. – Её возьмём третьей.

– А, да?.. – огорчённо протянула Майя: их новенькая девочка в итоге отлепилась от Евы, заинтересовавшись яркими близнецами.

– Тебя заменим, – выпалил Артур; если это была шутка, то она получилась злой. – Ты же бросаешь нас, – с усмешкой прибавил он, попытавшись задним числом набросить на свои слова юмор.

– Я к брату всего лишь пошла…

– К нему? Точно?

– Ты странный, – сморщила лицо Майя и, взметнув юбкой, развернулась и ушла на нужный ряд.

Майя мгновенно забыла этот непонятный разговор: она обожала актовый зал – его яркий свет, громкий говор и приятное предвкушение начала чего бы там ни было, пусть даже речи директора.

Она добралась до брата: он, как обычно, сидел в компании лучшего друга. Сосредоточенно сомкнув брови, Майя осмотрела их: слева от Макса сидел его одноклассник, справа – Алекс. Правее Алекса было свободное место.

– Отсядешь? – спросила Майя.

Алекс перевёл на неё свои большие и недобрые серые глаза. Его мягкие черты каким-то образом делали его более жутким, чем если бы он был похож на типичного хулигана – с волосами ёжиком, широкими плечами, развязной позой и маленькими злорадными глазами. Последнее Майя почерпнула у своего кузена, Влада, которого они с Максом ненавидели за то, что он был жестоким грубияном.

– Я с Максом хочу поговорить, – пояснила себя Майя.

– И сколько будем разговаривать? – подал Макс свой расслабленный голос.

– Сколько хотим, столько будем, – упрямо сказала Майя, глядя на Алекса. – Отсядешь или нет?

Алекс, скоростью показав неудовольствие от её просьбы, пересел на сидение справа.

Майя плюхнулась на освободившееся место и, вместо того чтобы заговорить с братом, принялась воодушевлённо озираться по сторонам, оценивая новое место.

– Чё хотела-то?

– Про конкурс поговорить.

– А, слышь, это, – сказал Максу сидевший рядом одноклассник, и они начали обсуждать грядущую волейбольную тренировку.

Майя пожала плечами и повернулась к Алексу. Она окинула его оценивающим взглядом, словно он был необычным произведением искусства и она не могла решить, с какой части ей нужно было начать его рассматривать. Прохладные серые глаза Алекса под его длинной чёрной чёлкой упорно глядели на сцену, своенравно не желая одаривать Майю вниманием.

– Как дела? – бросила она.

– Нормально.

– Будешь участвовать?

– В чём? – он удостоил её взглядом.

– Нас по-любому собрали, чтобы конкурс талантов объявить. Ада говорит, все в курсе.

– Нет.

– Что «нет»?

– Не буду участвовать.

– А чё? Натренируй собак, покажи фокусы. Или как это называется? Трюки? Дрессура?

– Хочется – сама участвуй, – недружелюбно сказал Алекс.

Его ответ не смутил Майю. Алекс не был чужаком: он был лучшим другом Макса и их соседом – его характер был для неё таким же привычным зрелищем, как заносчивость брата.

– Не, я серьёзно, – подавшись ближе, по-деловому заговорила Майя. – Твои собаки знают какие-нибудь трюки?

Алекс недоверчиво поглядел на неё.

– Простые.

– О! – возбуждённо отреагировала Майя. – Так участвуй! Я буду помогать: репетиции организую, расписание составлю. В номере тоже поучаствую: зачем мне иначе стараться? Буду твоей прекрасной ассистенткой, – она расплылась в улыбке.

– «Прекрасной ассистенткой»? – неприязненно повторил Алекс. – А я кто – урод? Меня украшать надо?

– Ну и логика, – отпрянула Майя. – А, или ты это, – она придвинулась к нему, – на комплименты напрашиваешься?

Алекс поджал губы, словно собирался цыкнуть, но сдержался и вместо этого порицательно покачал головой.

– Ты интересный, – с шутливой игривостью сказала Майя, приблизившись к его уху. – За чёлочкой вон ухаживаешь.

– Ты ради Макса здесь уселась или ради меня? – огрызнулся он, отдёрнувшись от её интимного нашёптывания.

– Он занят, – безразлично сказала Майя и села прямо, водя глазами по залу.

Она намеренно завела этот дразнящий диалог: этим летом она открыла для себя чувственную сторону жизни, о которой раньше грезила лишь в одиночестве. Она переполнялась счастьем от преодоления рубежа, раньше казавшегося ей сложным и далёким. Теперь она заново ощупывала мир, ища грани, ставшие видимыми только сейчас.

Майя скользнула взглядом по Алексу, сложившему руки на груди.

– Ты ничё так-то, – лукаво прошептала она ему на ухо; он не сдержал беглую улыбку.

Майя повернулась к Максу: от наконец-то освободился от разговора с одноклассником. Его расправленные плечи и волнистая шевелюра, доходившая бровей, в очередной раз откликнулись в её груди гордостью от его королевской внешности и утончённой томности. Алекс, несмотря на замкнутость, тоже держался прямо, не пытаясь свернуть позвоночник в клубок: он был горд своей нелюдимостью. У Майи и Макса были разные лица: Майя унаследовала своё от папы, Макс – от мамы. Их объединяли только золотые волосы – гордость мамы; их папа был тёмно-рыжим.

– Послушай ржаку. У нас, короче, новенькая пришла недавно. Ева на неё поводок сразу накинула, водила везде, мнение высказывала.

– И? – спросил Макс. – В чём ржака?

– Я недавно когда с тобой и Алексом домой шла, услышала, как Ева говорила ей: «А эти двое, – говорила, – пример того, что не нужно судить книжку по обложке», – чуть ли не смеясь, пересказывала Майя. – Это про нас с тобой.

– И чё это должно значить? – с ленивым негодованием переспросил Макс.

– Что ей завидно, – довольно фыркнула Майя. – Мы с тобой красавчики, отличники, спортсмены, а ей только и остаётся, что вслух завидовать.

– Я не понял, какие у неё ко мне претензии? – возмущённо произнёс Макс: ему не понравилось, что новому человеку в их школе его представили такой нелестной характеристикой.

– Никаких, кроме зависти, говорю же. Не бери в голову: она сказала это не потому, что считает тебя неправильным, а просто чтобы в воздух высказаться. Она спит и мечтает о популярности. Кому ей ещё завидовать, как не тебе? – подмаслила брату Майя.

– Давай разыграем её как-нибудь, – тихо предложил он.

– С удовольствием. Как, кстати, с Лизой идёт? – Майя вспомнила болтливую рыжую танцовщицу. – Не подкатывала больше?

– Подкатывала.

– О-о! – удовлетворённо протянула Майя. – Давай, колись: как? телефончик оставила?

– Угу.

– Ну не томи, как? Не просто же в руки сунула.

– Сказала, что хочет в конкурсе участвовать. Готова типа танец поставить, у неё готовый есть. Ей команда нужна, танцоров ищет. Типа клич кидает.

– А. В смысле, она подходит ко всем и такая: «Ищу танцоров для конкурса, если у вас есть кто подходящий, пусть позвонит или напишет по этому номеру»?

– Угу.

– Умно, – восхитилась Майя. – Приятное с полезным. Так замути с ней: позвони или напиши – она, по-моему, только этого и ждёт. Или ты выкинул телефон?

– Не выкинул.

– Она тебе нравится?

– Не знаю. Подумаю.

– Чё думаешь? Насколько сильно раздражает? – веселилась Майя. – Так-то она смазливая. Лохматая только.

– Просто сомневаюсь.

– Я знаю, чё ты сомневаешься, – с видом знатока сказала Майя. – Не подвернётся ли кто получше. Соглашайся на Лизу, она лучшая в очереди.

– «Очереди»?

– Рита! – позвала Майя.

Сидевшая в нескольких рядах перед ними полная девочка в больших очках обернулась. Это была одноклассница Макса.

– Привет, – Майя приподняла руку. – Мы тут с Максом в талантах хотим участвовать, номер готовим с фокусами, третьего ищем. Хочешь третьей?

Рита отпрянула от такого неожиданного предложения; её щёки порозовели.

– А… можно?

– Можно, говорю же.

– Я… не уверена, что я буду хорошо смотреться на сцене, – неуклюже хихикнула Рита, задержав на Максе робкий взгляд; он с бесстрастным видом склонил голову вбок, хотя внутри лопался от гордости за сестру: ему, как и ей, нравились подшучивания – чем изобретательнее, тем лучше.

– Нормально будешь смотреться. Мы, короче, ещё не до конца решили, хотим или нет. Потом скажем. Ты пока думай.

– А… Хорошо.

– И зачем? – сдерживая улыбку, шёпотом спросил Макс, как только Рита отвернулась.

– Дала ей лишний повод подойти к тебе, – осклабилась Майя.

– По-твоему, она в очереди?

– Нет, – хмыкнула Майя. – Если только за стеклом, на улице.

Они были близкими друзьями и не стеснялись обсуждать друг с другом личные темы.

Внезапно Майя огорчилась: старания Лизы и шутка про фокусы вернули её к беспокоящей мысли – она хотела участвовать в конкурсе талантов! Если кому и было место на сцене, то ей!

– Давай придумаем чё-нибудь, – прохныкала она. – Для конкурса. Мои близнецы предали меня, за спиной номер продумывают…

– Они участвуют? – мягко спросил Макс: он всегда отставлял в сторону надменную ироничность, когда речь шла о друзьях Майи – он хотел быть уважительным к тем, кого любила сестра.

– Угу… Артур сказал, что новенькая на драмах играет и что они её вместо меня берут…

– Они музыканты, – утешительно сказал он. – Ты им никак не поможешь.

– Да я хотя бы потанцевала бы с краю!

– Тебя бы это не устроило, – приподняв уголок рта, знающе сказал Макс.

– Ада то же самое сказала… – вздохнула Майя. – А кто я? Что я умею? Я шикарно выгляжу – да; учусь лучше всех в классе – да. Я яркая и оригинальная, но это не покажешь на сцене!

Майя приняла свою фигуру совсем недавно: ещё в прошлом году ей казалось, что её располневшая грудь и широкие бёдра делали её толстой, но два человека разубедили её. Первой была мама: она поставила её перед зеркалом и втолковала, что её спортивная талия превращала её формы в идеальные «песочные часы» и что этим стоило гордиться. Вторым человеком был тот, кто заявил, что у неё была «лучшая на свете фигура».

– Сцена – для выскочек, – уверенно произнёс Макс. – Зачем тебе это вообще?

– Чтобы серьёзнее относились, – пробурчала Майя, сложив руки на груди.

– Кто к тебе несерьёзно относится?

– Все… – ответила она своим коленям. – Кто я для всех? Гиперактивный клоун?

– И как, по-твоему? Если ты станцуешь вприсядку, все сразу скажут: «О, Майя, оказывается, серьёзная девушка»?

Майя прыснула.

– Я знаю, что я сделаю, – пробрюзжала она, быстро оставив смех. – Выйду на сцену с презентацией, какой ты клёвый…

Макс взметнул брови вверх.

– Сарказм?

– Нет, – со спокойной печалью ответила Майя. – Ты единственный, кто воспринимает меня серьёзно. Так что выйду на сцену с презентацией «мой талант – самый лучший в мире брат»… – потухшим голосом говорила Майя. – Я серьёзно! – ожила она. – Давай придумаем что-нибудь! Алекса в крайнем случае уломай, он мне сказал, что его собаки трюки знают.

– Простые, – отчётливо напомнил Алекс. – Кому интересно смотреть, как пёс даёт лапу?

– Да, но у тебя их двое! – крутанулась к нему Майя; её взгляд горел свежей идеей. – Знаешь, как классно это будет смотреться синхронно! Ты протягиваешь им ладони, а они каждый дают лапу. Ты даёшь команду, а они одновременно садятся или ложатся. Можно юмор подключить. Типа они путают: ты говоришь «сидеть» – один ложится, второй садится, и потом наоборот. Отличная идея же!

– Нет!

– Но почему? – в отчаянии провыла Майя.

– Я не хочу их стрессовать. Я не пущу их на сцену!

Майя горько вздохнула.

– Людей ты бы так любил, как собак, – еле слышно прошептала она и посмотрела на сцену: кто-то уже стучал по микрофону, проверяя звук.

Знания. Октябрь

– Тут подожду, – сказал Макс, остановившись у большого зеркала неподалёку от выхода.

– Ага, давай, – бросил ему Алекс и ушёл.

Макс стал рассматривать себя в зеркало. Он мог заниматься этим часами. У него даже было любимое время любования собой – сразу после пробуждения: какой бы плохой сон ему ни приснился, его отражение в зеркале обнадёживающе возвращало его к реальности. Больше всего ему нравилось разглядывать свои большие светлые глаза, которые Майя любила называть «томные глазки».

Макс привычным движением поправил один из локонов своей изящной златовласой шевелюры. Повертевшись, чтобы убедиться, что волосы закрывали от половины до двух третей его ушей и пока что не требовали стрижки, он приступил к рассматриванию глаз.

– Э-э, по поводу фокусов…

– Мы решили не делать, – скрывая раздражение, ответил он остановившейся рядом Рите. – Всё, стопудово. Не будем.

– А почему? А я поизучала. Даже книжку в библиотеке нашла, – неловко посмеялась она. – Правда. Так и называется: «Фокусы в домашних условиях». Там десятки вариантов.

– Я сказал, не будем. Передумали, – Макс вернул взгляд к отражению, чтобы поскорее забыть сальные волосы Риты, её толстые икры и отвратительные заляпанные очки. Его так и подмывало спросить: «Специально выбрала такие большие очки? Чтобы ляпать было проще?».

– Так а может всё-таки сделаем? С книгой-то проще. Она хорошая, я почитала. Я даже самые зрелищные фокусы поотмечала. Просто мы можем втроём собраться и полистать. Ну или с тобой только. После уроков можно как-нибудь… – борясь со смущением, предлагала Рита. – Можно и сейчас: я свободна.

– Я щас занят.

– А… чем? – осторожно спросила Рита: он просто стоял перед зеркалом и беззастенчиво любовался собой.

– Звонка жду, – соврал Макс и вдруг придумал, как он мог разыграть Риту. – Хотя… ща, подожди: сам позвоню, узна́ю – может, я не занят совсем, – он сверкнул одной из своих самых обаятельных улыбок. – Подожди чуть-чуть.

Толстые щёки Риты омерзительно порозовели. Максу понадобилось всё его самообладание, чтобы продолжить шутку и сохранить на лице выражение дружелюбного ожидания. Он достал телефон и стал искать нужный номер. Макс не помнил, вносил ли он телефон Лизы в контакты. Он молился, чтобы он там был.

К его облегчению, номер был занесён. Нажав кнопку «вызов», Макс приложил телефон к уху. Гудок. Гудок.

– Да? – резанул энергичный голос Лизы.

– Эм-м… привет. Это Макс. Помнишь такого?

– А! Помню, конечно, – бодро зарядила Лиза: в отличие от Риты, она имела такт не смущаться, как изнеженная корова. – Нашёл мне танцоров, что ли?

– Может быть и так. Встретимся – скажу, – с напускной загадочностью ответил он.

– «Встретимся»? – бойко спросила Лиза. – На свидание зовёшь, что ли?

«А она ничё, – приятно удивился Макс. – Майя права была, не нужно было столько тянуть».

С другой стороны, у него была веская причина ждать. Его сердце было не так уж и свободно.

Если бы он звонил Лизе, чтобы пригласить её на свидание, он бы снова ответил «может быть и так». Но у него было две цели: позвать Лизу на свидание, и – основная – поиздеваться над Ритой.

– Может и на свидание. Как насчёт сейчас?

– Сейчас? Нетерпеливый. Я не могу сейчас. Домой бегу, танцы через час, мне ещё поесть надо. В понедельник можем.

– Давай так. Позвонишь в понедельник? – выкрутив флирт на максимум, промурлыкал Макс, скользнув взглядом по ошарашенной Рите.

– Конечно.

– Отлично. Давай тогда, до понедельника.

– Ага, пока! – чирикнула перевозбуждённая Лиза и положила трубку.

Для завершения издёвки ему нужна была Майя – она должна была появиться уже сейчас. Он бы, изобразив удивление, сказал, что совсем забыл об их планах провести вечер с родителями, и ушёл, оставив Риту наедине с её глупой книжкой с фокусами.

Майя, однако, не приходила. Пауза некомфортно затягивалась. Нужно было что-то говорить.

– Я щас свободен, как выяснилось, – развёл руками Макс. – Можем книжку обсудить.

– А, ну… – опешила Рита, – давай. В библиотеку тогда? У меня с собой книжка.

– Пошли, – Макс пожал плечами.

Рита нерешительно зашагала обратно. Она чуяла подвох в его слишком лёгком согласии.

– Ой, блин, Майя написала, – солгал он затылку Риты, который тут же уступил место её сальному обескураженному лицу. – Я забыл, мы сегодня с родителями на футбол едем. Они нас ждут уже.

– А… – то ли удручённо, то ли озадаченно выдохнула она. – Ну… можем в другой раз.

– Да, давай так.

Макс хотел вложить в эти слова еле скрываемое презрение к ней, но в последнюю секунду передумал: скривив лёгкую улыбочку, он добродушно помахал ей и ушёл. Он надеялся задобрить её своим дружелюбным прощанием. Ему было плевать на Риту и её чувства, но на свою репутацию – нет. Вдруг она перескажет, с какой изобретательной жестокостью он её отшил?

Макс остановился перед самым выходом, сыграв погружённость в телефонную переписку. Дождавшись, пока Рита уйдёт, он вернулся к зеркалу и возобновил прерванные занятия: любование собой и ожидание Майи.

Его тревога – по поводу Риты и её возможности пересказать всем его поведение – не ушла, поэтому он пообещал себе, что дома найдёт её страницу и посмотрит, не сочинила ли она о нём какой-нибудь нелестный пост. Ему представилась растянувшаяся в клыкастой улыбке Майя: «Чего боишься? Как бы она не написала “какой Макс злобный злюка”?». Он повеселел от мысли о Майе: она всегда поднимала ему настроение.

– Как в «Пятом элементе», сказала же! – донёсся до него знакомый голос: Ева, одноклассница Майи, надрывала глотку, втолковывая своим «фрейлинам» (как называла их Майя) планы на конкурс талантов. – Я бы костюм выбрала, чтобы быть примерно, как она. Вы бы были космической подтанцовкой. Блин, жаль, нот не вытяну. Я хорошо пою, но не так, всё-таки. Придётся что-нибудь другое думать.

Ева встретилась взглядом с Максом. «А эти двое – пример того, что не нужно судить книжку по обложке», – так описала она его и Майю их новенькой девочке. Майя думала, что она сказала это из зависти, но Макс знал, что она намекала на него – она про него кое-что знала. Он был готов поставить деньги, что она будет молчать; может быть, Ева не отказала бы себе в удовольствии распустить про него грязные слухи, но она, скорее всего, боялась его; всё-таки он был почти что взрослым человеком (он учился последний год), а она – всего лишь тринадцатилетней девочкой.

Макс продержал взгляд до конца; Ева тоже не отвела свой, распинаясь перед подружками о своих певческих талантах. «Я не боюсь тебя», – говорили её глаза. Значит, она боялась Алекса: этот мрачный кадр мог испугать кого угодно; Ева, вероятно, думала, что он без сомнения заступится за друга, если она заговорит.

«Самодовольная выскочка», – брезгливо подумал Макс.

Если Ева и её свита шли к выходу, значит, класс Майи был наконец-то отпущен с урока. Макс ожидал увидеть сестру в сопровождении её извечных друзей, Ады и Артура, но не дождался – ни их, ни её.

Его «укусила» мимолётная мысль про Аду: она редко смотрела на него, а когда всё-таки удостаивала взглядом, её глаза говорили «так, ну, здесь у нас ничего нового» и быстро избирали новый фокус. Макса это задевало. Он был самым красивым парнем в школе. Он был не просто красивым, как какой-нибудь самоуверенный лощёный шкаф с широкими плечами и отбеленными зубами, он был оригинально красивым: где ещё можно было встретить такую изящную фигуру, такие отточенные жесты, такой обволакивающий голос, такие прекрасные волосы и такие завораживающие глаза? Ада была слепой?

Макс глянул на висевшие в холле часы. Он достал телефон и набрал Майю; абонент был недоступен.

– Сама подойдёшь, короче, – прошептал он, отправившись к дверям.

Выйдя на солнце, Макс всмотрелся в недавно прицепленный к телефону брелок в виде солнца с волнистыми лучами в некоем этническом стиле. «Это ты», – заявила недавно Майя, вручив его. «По какому поводу?» – недоверчиво уточнил Макс. «Без повода, – растеряв бойкую прямоту, расстроенно ответила Майя. – Точнее… думала чё-то про нашу ссору. Считай, откупаюсь. Всё ещё стыдно…»

Этим летом они сильно поссорились. Макс одновременно мог и не мог понять стыда Майи. С одной стороны, и он, и она неистово орали друг на друга, не стесняясь в выражениях, а, с другой, они прошли важный этап: высказали накопившиеся детские обиды, чтобы, помирившись, оставить только дружбу, очищенную от досады и ревности – раньше они были уверены, что родители любят другого больше, чем его. Они сумели помириться. Почему ей было стыдно? Ей нужно было гордиться этим. Он – гордился. Он даже с удовольствием нацепил этот брелок на чехол телефона, чтобы каждый раз вспоминать, что он был достоин тёплого спонтанного подарка, и не от какой-то там Рито-подобной дурочки, которая ничего про него не знала, а от Майи, которая любила его со всеми его недостатками и недобрыми мыслями.

За воротами показался их семейный автомобиль. Мама, подхватив копной своих длинных золотых волос блеск жёлтого осеннего солнца, нахмурилась, увидев сына без его сестры. Папа упёр кулаки в бока – в точности так же, как это любила делать Майя. Она была «папиной дочкой»: унаследовала от отца и осанку, и жесты, и громкость голоса, и характер.

– Ты чего один? – воскликнул папа.

– Подойдёт, куда денется, – отмахнулся Макс.

– Ты вообще напоминал ей? – укоризненно спросила мама, чуть склонив голову вбок. – Она могла забыть.

– То есть я должен ей напоминать? – возмутился Макс. – Не она – мне?

– Макс, ты старший.

– И чё с того? – огрызнулся он.

– Так, у неё телефон недоступен, – звеня волнением, проговорил папа. – Ты звонил ей?

– Звонил – недоступна.

– И не сходил за ней?! – вскипел папа: он имел удивительную способность разъяряться без злого раздражения, оставляя во вспышках лишь простосердечное негодование. – Позвонил, узнал, что недоступна, и не сходил за ней?

– А куда она денется? – разгорячённо защищался Макс. – Щас придёт!

– Я за ней схожу, – осуждающе глянув на сына, сказал папа и скорым широким шагом ушёл к школе.

Макс оборонительно сложил руки на груди.

– Макс, послушай меня, – с расстановкой начала мама, держа голос в рамках доброй поучительности. – Ты не выбирал быть старшим, но ты – старший. Я понимаю, что мы – родители, и ответственность за Майю – на нас, но ты ближе к ней по возрасту, ты ходишь в ту же школу, ты её родной брат, в конце концов. Пожалуйста, прими, что на тебе тоже лежит ответственность за неё.

– А у неё нет за меня ответственности? – Макс взбалмошно покривил рот и, наморщив лоб, отвернулся, перед этим приметив, что он, оказывается, был с мамой одного роста. Ещё совсем недавно он был ниже неё.

– Зайчик, – мягко произнесла мама, положив ладонь ему на плечо и аккуратно развернув его к себе; с её лица на Макса глядели те же самые глаза, какие он каждое утро видел в зеркале. – И у тебя, и у неё есть ответственность за себя. Но у тебя её должно быть больше, потому что ты – разумный. Ты же весь в меня, – гордо напомнила ему мама; у некоторых пар сын был копией отца, а дочь – копией мамы, но в их семье всё было наоборот. – Майя как папа: она эмоциональная; любопытная. И ей тринадцать – это опасный возраст, в нём много соблазнов. Смотри (чтобы было ещё проще): я и папа не раз говорили ей, что в её возрасте легко наступить на банановую кожуру (пусть это будет эвфемизмом ошибки), повторяли ей не раз, но она под эмоциями может про это забыть. Для этого ты рядом с ней. Ты со всем справляешься самостоятельно, ты молодец. Ты прошёл мимо кожуры, не наступил на неё и теперь можешь научить этому Майю. Возьми на себя эту ответственность, ты же её любишь. К тому же я знаю, что она много чего тебе рассказывает. Ты самый осведомлённый из нас.

Макс протяжно вздохнул, выпростал с груди руки и взобрался на заднее сидение автомобиля. Мамины слова заставила его почувствовать себя виноватым: он и вправду много чего знал.

– Надулся? – с фирменной игривостью спросила мама.

– Нет…

– Надулся же, – мама легонько ткнула его пальцем в щёку.

– Нет, – Макс не сдержал невольной улыбки. – Стыдно просто… Реально мог за ней сходить…

– Ты у нас умный: всё сразу понял и проанализировал, – говорила мама своим чуть хриплым голосом. – Этого достаточно, не наседай на себя. Папа её сейчас приведёт. Ты его знаешь: с дымом из ушей каждый уголок обыщет.

Через десять минут на школьном дворе показалась рыжая голова папы; рядом с ним семенила копна золотых волос Майи – та самая, которую её мама передала своим детям.

– Я забыла, – сожалеюще протянула Майя, завидев маму. – Я правда забыла. Я не знала, что у меня телефон сел…

– Знаете, за чем я её застал? – с наигранной строгостью спросил папа. – Сидела, смотрела, как её друзья репетируют. Единственный зритель, – он с любовью потрепал дочь по волосам. – Не удержался, присоединился, – говорил он, пока они рассаживались по местам и пристёгивали ремни. – Они это играли… Как называется? Ну, это… Там, та-да-та-та-там, там, – напел он.

– Это «Seven Nation Army», – сказала Майя.

– Ну вот оно, да. Ада на гитаре бренчит, как профи, Артур за пианино сидит и голос – вокал – отыгрывает нотами! Девочку на барабанах не узнал. Новенькая ваша?

– Юна, да.

– И такой номер у них получается! Не скажешь, что дети, – восхищался папа. – У тебя талантливые друзья.

– У меня самые лучшие друзья. И это не весь номер, это только начало. Им ещё репетировать до кучи. Конкурс, кстати, в феврале в этом году сделали. Ма-ам! – подалась вперёд Майя. – Придумай нам с Максом какой-нибудь номер, мы тоже хотим участвовать!

– Я не хочу, – сказал Макс.

– Ну ради меня! – взмолилась Майя. – Я одна точно опозорюсь.

– Можете мини-спектакль придумать, – пожала плечами мама. – Конкурс талантов – сложная штука. Нужно уметь что-то, что можно показать: гнуться, танцевать, петь… Макс, если бы ты в баскетбол играл, мог бы мяч в корзину кидать, – задорно сказала мама: Макс играл в волейбол.

– Короче, мы ничё не умеем… – подавленно резюмировала Майя.

– Только у́читесь лучше всех в школе, – сказал папа.

– И чё мы будем с этим делать? Как два дрессированных попугая отвечать на вопросы? Задачки решать? Теоремы доказывать? – иронично перечисляла Майя. – Тебе точно не понравится, – с издёвкой сказала она Максу. – Подумают, что ботаник. Ты же у нас ангел божий, плохие слова к тебе не должны липнуть.

Её раздражало лицемерие брата: он и правда учился лучше всех, только выставлял это так, будто был одарённым гением и при всём желании не мог учиться иначе. Он выстраивал образ талантливого школьника, стремящегося быть душой компании и с небрежной скромностью пожимающего плечами, завидев свои оценки, как будто он ничего не мог поделать со своей умной головой. Майя знала, сколько он вкладывался в учёбу по вечерам и выходным и как тщательно скрывал это! Более того, он часто врал, что «просто догадался», в то время как знал правильный ответ, потому что накануне вычитал это в справочниках, которые он тайно набирал в библиотеке!

– А ты присоединись к Аде с Артуром как маракас, только тебе это уже через минуту не понравится, – задето парировал Макс. – Ты же у нас везде номер один.

Может, он был не так уж и прав: может, летняя ссора не до конца избавила их от ревности. Он всегда думал, что Майя перетягивала на себя внимание мамы и папы, а он был унылым приложением к их семье – нянькой их ненаглядной дочки.

– Прекратите, пожалуйста, – строго сказала мама, обернувшись.

Майя и Макс боялись недовольства мамы. Они виновато потупили глаза, показывая, что остановили перебранку.

– Ага, если не прекратите – Влада в гости пригласим, – весело оскалился папа: Влад был их ненавистным кузеном, ради отпора которому они объединялись в команду, забыв про любые ссоры. – Вы фантазёры, каких поискать, – примирительно прибавил он. – Мама права, мини-спектакль придумайте.

– За кого болеем сегодня? – сменила тему Майя, устав огорчаться от всё более ясно вырисовывающейся невозможности поучаствовать в конкурсе талантов. – Кто вообще играет?

Они ехали на футбол. На прошлой неделе за ужином папа рассказал им, как его коллега поинтересовался, водит ли он своего сына на футбол. Им всем показалось это анахронизмом: в их семье мама и папа учили и сына, и дочь основам готовки, уборке, стирке и глажке и не настаивали, чтобы одна увлекалась рукоделием, а второй – спортом. У них не случалось такого, чтобы отец и сын ходили на футбол, а мать и дочь – на романтические фильмы. Рассказ папы вдохновил их посетить ближайший матч. Никто из них не интересовался футболом, отчего эта поездка казалась им ещё более увлекательной из-за необычности и новизны. Чтобы сделать её ещё более захватывающей, они решили, что двое из них будут болеть за одну команду, а двое – за другую.

– Играют… жёлтые и полосатые, – усмехнулся папа.

– Я буду болеть за полосатых, – сказала мама.

– Почему?

– Нравится сочетание: белый и голубой.

– О, я тогда тоже за них, – сказал Макс; он, как и мама, любил прохладные оттенки: они отлично подчёркивали теплый цвет его волос.

– Ну мы тогда за жёлтых. Мы с Майей как-то больше по огненным цветам.

– А мы купим флажки? – с загоревшимися глазами спросила Майя.

– И флажки, и шарфы, если хочешь. Ну что, на футбол? – громко протянул папа.

– На футбол! – подняла обе руки Майя, и они поехали к стадиону.

Майя украдкой раскрыла свой рюкзак, стоявший между ней и окном, чтобы ещё раз тайно полюбоваться рукодельной валентинкой, на создание которой она потратила несколько вечеров. Она не хотела ждать до завтра: она подарит её после того как они вернутся с футбола.

Границы. Октябрь

– Да-а! – Майя вскочила с ковра, бросила на пол геймпад и запрыгала от ликования.

– Ты всегда выигрываешь… – огорчённо произнёс Артур.

– Ты хотя бы вторым приехал, – сокрушённо сказала Ада, только-только доехав до финишной черты.

Сегодня они решили устроить чемпионат по гонкам. У близнецов был не только последний PlayStation, но и огромный телевизор. Усевшись на ковре перед ним, они часами гоняли по разным трассам, выдумав себе импровизированный турнир; правила они придумали самостоятельно, так как не нашли в игре турнира для более чем двух игроков. Они взяли два листа бумаги и на одном начертили фломастерами турнирную схему, а на другом – таблицу очков.

– Я была бы первой, если бы не то дурацкое дерево, – Ада взобралась на ноги. – На каком я там месте получаюсь? – она сощурилась на таблицу очков, которую только-только закончила править Майя. – Втором? Да, втором.

Они уморительно провели время. Самым весёлым моментом стала гонка, в которой Артур никак не мог догнать подруг: он быстро расслабился и заявил «плевать на вас, главное, что я этих лузеров обгоняю», имея в виду компьютерных соперников – эти, несмотря на выставленную сложность, ездили из рук вон плохо. Доехав до финиша, Ада и Майя принялись болеть за него, наблюдая, как он преодолевает последний круг. Артур гордился умением вписываться в узкий мост, который обычно собирал перед собой всех остальных «водителей»; гордо объявив «а теперь моё фирменное движение», Артур набрал скорость, чтобы выверенным жестом заехать на него, но промахнулся и направил автомобиль в реку с такой уверенностью, словно в этом и был его план. Они втроём повалились на ковёр от смеха.

– Вот – мой талант! – вдруг воскликнула Майя, распахнув от озарения глаза. – Я лучше всех гоняю! Короче, я записываюсь на конкурс талантов, выставляю самый сложный уровень и обгоняю всех на целый круг. – Майя, изнурённо выдохнув, легла на ковёр. – Да-а, я знаю, идиотизм… Помогите мне, – умоляюще протянула она. – Что мне делать? С чем мне выступать? До февраля ещё вроде куча времени, но оно же мгновенно пролетит, заметить не успеем…

– Может, пантомиму? – предложила Ада, вскарабкавшись на диван.

– Не, это сложно. Мама мини-спектакль предлагала, но я не знаю… – хныкала Майя. – Как это? Что это? Я одна, что ли, буду? Это будет не мини-спектакль, а моноспектакль. Мини-моноспектакль… Сочиню детектив: буду и следователь, и помощник, и преступник, и подозреваемый… «Дорогая Майя, вам не кажется, что это преступление могла совершить Майя?», – удручённо бурчала она.

– Попробуй стендап, – сказал Артур, фыркнув.

Майя с лягушачьей проворностью вспрыгнула на ноги, во все глаза смотря на него.

– Стендап, – благоговейно выдохнула она. – Точно! Это же… Артур, я тебя люблю! – она схватила его руками за голову и крепко поцеловала в лоб. – Стендап, да! – ликовала Майя, не замечая покрасневшие щёки Артура. – Это же идеально! Это покажет всем, какая я яркая, смешная и находчивая! В понедельник пойду регистрироваться! Ада, подвинься чуть-чуть.

Ленно развалившаяся на диване Ада согнула ноги, чтобы дать Майе сесть. Майя «перегорела» от вспышки радости: её лицо стало задумчивым, а взгляд – отрешённым.

– Может, опять завтра соберёмся? – зевнула она. – Погоняем опять. Может, отыграетесь.

– Не, завтра не можем, – Артур встал с пола. Он отряхивал себя, опустив лицо, чтобы скрыть остатки смущения.

– А что делаете?

– В клуб идём, – ответила Ада, переглянувшись с братом: она знала, что Майе это не понравится.

– В какой клуб?..

– А Юна нас в свой клуб водит, – заносчиво пояснил Артур, упиваясь мелкой местью: Майя не говорит им про свою жизнь – они не скажут ей про свою. Ада была против такой скрытности. – Она не знала, что мы одиночки.

– Не знала, что вы кто? – совсем растерялась Майя.

– Она думала, что раз мы такие увлечённые, то ходим куда-то, играем с кем-то, – спокойно разъяснила Ада, чтобы скрасить вызывающие интонации брата. – Она ходит. Что-то типа клуба, да. Мы теперь тоже пробуем ходить, только пока робко и редко, – усмехнулась она. – Притираемся. Договорились завтра писульки свои показать.

– Юна вообще была в шоке, что мы в стол пишем.

– И вы… – Майя недовольно скривила лицо, – не сказали мне даже ни разу?

– Мы тут тоже хотели сюрприз сделать, – Ада перебила открывшего рот Артура, взглядом сказав: «Хватит дуться на неё!». – Говорю, мы мало там были. Мы же там так, детишки. Хотели завтра вернуться и всё тебе рассказать, если бы кто-то нас не спалил, – с наигранным упрёком сказала она брату.

– А-а… – протянула Майя и откинулась на спинку дивана. – Я знала, что когда-нибудь это наступит… Что вы с вашей музыкой компанию найдёте, бросите меня… – меланхолично говорила она. – Это жизнь, видимо… Детство кончается. Я тут, кстати, думала недавно про нас. Не будем же мы вечно втроём зависать и в игры играть? Я бы хотела, но вроде так не бывает… Вон, ты парня себе найдёшь, ты – девушку, я парня найду, и что, как будем видеться? Вшестером?

– А почему бы и нет? – добродушно сказала Ада. – Пусть вписываются в нашу компанию. А что, правда классно было бы, – воодушевилась она, сев. – Забронируем столик в ресторане, придём вшестером – три парня и три девушки.

– А вы как вообще? – шаловливо спросила Майя, подавшись вперёд. – Есть кто на примете? Нравится кто?

– Есть, – удовлетворённо улыбнулась Ада. – Познакомилась с одним в клубе.

– Да?! – Майя взорвалась изумлением. – Рассказывай!

– Потом расскажу, – снова улёгшись, сказала Ада, беглым взглядом указав на Артура. «Не при нём лучше», – говорили её довольные глаза: она хотела поделиться подробностями.

– Ловлю на слове. А ты как? – бросила Майя Артуру. – С Юной мутишь, наверное?

– А вот и нет, – задето ответил он.

– А чё? Она ничё.

– Давай сначала ты про себя расскажешь, а потом я про себя, – Артур уткнул руки в бока.

– Ой, мне нечего рассказывать, – отмахнулась Майя. – У меня не такая насыщенная жизнь. Так что колись: целовался уже с ней?

– Иди ты знаешь куда?! – внезапно вздыбился Артур: он видел в вопросах Майи намеренное издевательство над его романтичной натурой и бесчувственное желание себя развлечь.

– Ты чё завёлся?! – Майя вскочила с дивана. – Ты в последнее время раздражительный невыносимо просто! Что с тобой?!

– Как часто я у тебя напрямую спрашивал, целовалась ли ты с кем?

– Ты чё такой чувствительный? – поморщилась Майя. – У тебя, может, эти? – она брезгливо махнула рукой на его пах, – мальчуковые проблемы?

Артур покраснел, но в этот раз от оскорблённого негодования. Он разочарованно покачал головой и, ошпарив Майю обиженным взглядом, умчался в свою комнату.

– Блин, ты чего? – с осторожным неудовольствием спросила Ада, вставая с дивана. – Зачем такое говорить?

– Я не права, по-твоему? – Майя решительно развернулась к ней, сверкая большими круглыми глазами. – Почему он, по-твоему, такой раздражительный? У него там, видимо, шевелиться что-то начало, теперь его все девушки бесят.

– Майя, – аккуратно обратилась к подруге Ада, положив руку ей на плечо и заглядывая ей в лицо, словно высматривая в нём остатки непомутнённого сознания, – не нужно думать, что он с другой планеты. У нас у всех сейчас сложный возраст.

– То есть ты на его стороне? – Майя рассерженно отстранилась, ткнув пальцем на дверь его комнаты. – Пусть будет раздражительным, пусть ест нам мозг: у него сложный возраст, ему простительно! А я не могу прикрыться сложным возрастом? Я должна тщательно подбирать слова, чтобы не задеть его чувствительную душонку?

– Майя, он тебя слышит, скорее всего… – с испуганным удивлением произнесла Ада.

Майя раздосадованно махнула рукой и ушла в прихожую. Ада хотела попросить её извиниться перед Артуром, но не смогла: Майя мгновенно вылетела из квартиры.

– Отчитывать меня взялась, – шёпотом кипела Майя, отрывистой походкой несясь к дому. – Ты мне мама или кто?

Она не хотела думать о произошедшем. В ней бурлила обида – этого было достаточно для переживаний. Жёлто-рыже-бурые листья осенних деревьев сверкали на солнце, маня всех выходить из дома и наслаждаться сказочной осенью; Майю разозлили эти деревья: они были слишком красивыми для её настроения.

Вдруг она увидела знакомую фигуру, знакомой походкой направлявшуюся к её дому. Фигура была одета в очень знакомый костюм, который обладатель фигуры выбирал несколько часов подряд, примеряя все возможные сочетания и недовольно вертясь перед зеркалом.

– Ма-акс! – радостно позвала Майя, приподняв руку и побежав к нему.

– О, привет.

– Я знаю, откуда ты, – она растянулась в улыбке, когда они зашли в подъезд.

– Это твоё дело?

– Ой, да ладно, – веселилась Майя. – Можешь не отнекиваться. А чё ты в парке не бегаешь? – спросила она: они жили неподалёку от огромного центрального парка.

– Блин, говорили уже, – проворчал Макс, нажав в лифте кнопку «10».

– Ну и что, если кто заметит, что ты бегаешь? Все подумают «какой спортивный».

– Занимайся своими делами, ладно? – сдержанно огрызнулся Макс.

Майя поникла: её дела были из рук вон плохи. Хоть она и решила делать стендап совсем-совсем недавно, она уже сомневалась, получится ли у неё придумать пяти- или десятиминутный материал до конца зимы. Ещё больше, чем это, её печалила (и злила!) ссора с друзьями.

– Блин, обиделась, что ли?

– Нет… Просто… поссорилась только что… – подавленно призналась Майя.

– С кем?

– Да с этими двумя…

– С близнецами?

– Угу.

– Из-за чего?

– Да неважно, – досадливо ответила Майя.

Макс бросил рюкзак на пол прихожей и пошёл на кухню: он собирался поесть перед тем, как идти в душ – он всю поездку до дома слушал свой урчащий живот.

– Ты ела?

Макс всегда спрашивал «ты ела?» строгой родительской интонацией; Майю это веселило.

– Да, сытая.

Прислонившись к стене, Майя принялась наблюдать, как Макс собирает себе обед из остатков вчерашних запеканки и салата; она никак не могла сформулировать, что же ей в нём не нравилось. Она додумалась до слов «неискренность» и «лицемерие», но не могла расширить находку до гладкого и понятного утверждения. Макс умел быть добрым и заботливым, но отчаянно скрывал это от всех, строя из себя неприступную башню. Он ездил бегать на другой конец города, чтобы никто из одноклассников или учителей не застал его за этим. Он бегал, чтобы повышать выносливость и быть самым лучшим на уроках физкультуры и волейбольных тренировках. Недавно он не смог сделать больше всех отжиманий и подтяжек и поменял место для бега: теперь оно соседствовало с турниками, чтобы он мог тренировать и руки. Макс не хотел, чтобы кто-нибудь про это знал, потому что достижение самых высоких результатов без подготовки выглядело круто. Майя догадывалась, что его стремление быть лучшим и производить впечатление ленивого таланта было отчего-то неправильным, но никак не могла понять, почему.

– Кто тебе там пишет постоянно? – спросила Майя, сев напротив него за обеденный стол и услышав очередную вибрацию его телефона.

– Лиза, – прохладно бросил Макс, приступив к обеду.

– О-о, – просияла Майя. – Точно, ты же теперь с Лизой. И чё, как она? – нетерпеливо спрашивала Майя. – Фурия? Или наоборот? Скромница?

– Заведи себя парня, – усмехнулся Макс сквозь набитый рот.

– Не, серьёзно, как она?

– Заведи себе парня, – серьёзнее повторил он.

– Мне не нужен парень! – капризно вскрикнула Майя. – Зачем мне парень? Мы сегодня с Адой и Артуром полдня в гонки играли. Это – весело! Мне с ними хорошо. А парень мне зачем? Чтобы тратить время и гулять с ним? Или закатывать глаза, как ты, когда он мне сотое сообщение за день напишет?

– Мне казалось, тебе хотелось, чтобы у тебя был парень, – спокойно сказал Макс.

– Мне интересно удовольствие! Но мне не нужен парень!

– Без отношений ты не получишь удовольствие.

– Почему?! – она вскочила со стула и упёрлась ладонями в стол.

– Я тебе объяснял, почему, – с тяжёлой расстановкой ответил Макс, отложив вилку и поглядев в горевшие упрямым отчаянием глаза Майи.

Она угнетённо опустилась на стул.

– Допустим, найду я себе парня, – забормотала Майя. – И что? – умоляюще протянула она. – У меня нет опыта. Нет навыков.

– Ни у кого в первый раз нет опыта.

– А ты даже отказываешься рассказывать мне про настоящий опыт.

– Я тебе достаточно рассказывал.

– Это всё теория… Хотя, навыки можно получить, – немного взбодрилась она. – Может, мне на тебе посмотреть, что да как? Чтоб наглядно было.

– Что ты имеешь в виду? – сдавленным от неверия голосом спросил Макс.

– Дай рассмотреть тебя. Потрогать может.

Макс так резко поднялся с места, что ножки стула издали мучительный скрип; его лицо было красным от негодования. Неужели он был настолько задет?

– Ты вообще границ не чувствуешь? – с сердитым упрёком проговорил он и унёсся в свою комнату; хлопнула дверь.

Майя поссорилась со всеми тремя лучшими друзьями. Она ощутила себя невыносимо несчастной; её грудь сдавило от непролезающих через горло рыданий, а порция запеканки напротив потеряла чёткость, превратившись в неразборчивое цветовое пятно.

Сгорбившись, она прошагала к себе, с неудовольствием услышав, как Макс, распознав её передвижение, перешёл из комнаты в ванную, чтобы принять душ. Теперь он не хотел её видеть.

Майя упала на кровать и затряслась в тяжёлом беззвучном плаче. Наплакавшись, она разозлённо вытерла глаза и решительно схватила телефон. Вытащив из ящика стола сим-карту, она твёрдыми движениями вынула из телефона свою и переставила её на новую.

Она набрала Еву.

– Да, – ответил её скрипучий голос.

– Ева? – бархатисто-тягуче спросила Майя.

– Кто это?

– Это Юна.

– Юна? У меня другой твой номер записан.

– А, да? У меня их просто два, – сымпровизировала Майя.

– Что хотела? – холодно спросила Ева: она так и не простила Юну за то, что та стала дружить со «странными близнецами».

– Мы можем встретиться в понедельник? Для разговора.

– Хочешь что-то сказать – говори.

– Пожалуйста: я хочу тебе кое-что подарить. Мне кажется, мы как-то плохо с тобой начали, и, по-моему, это моя вина: я хотела загладить… Может, перед уроками? Минут за пятнадцать. Давай у расписания?

– Хм-м… – протянула Ева: её честолюбие и любопытство были разогреты до предела. – И что за подарок?

– Я надеюсь, тебе понравится… Хочу, чтобы был сюрприз. Встретимся?..

– Ладно, – сдалась Ева. – Завтра за пятнадцать минут до первого урока, у расписания. Если тебя не будет – не буду тебя ждать. Дам тебе пять минут, не больше, – договорила она и бросила трубку.

– Удачи, Юна, – злорадно прошептала Майя, возясь с возвращением старой симки на место.

Она поднялась с кровати и, услышав, как Макс застучал вилкой по тарелке, отправилась в гостиную.

Майя встала перед ним, уперев руки в бока. Макс поднял на неё глаза, остановив руку с вилкой.

– Я не маленькая. И не глупая. Я серьёзная. И храбрая. Мне хватило смелости осознать, что я была не права. Извини. Я правда перешла границы.

Макс пару раз моргнул.

– Хорошо… Спасибо.

На самом деле он не был обижен. Его задели её слова, но, захлопнув за собой дверь комнаты, он подумал, что ему не следовало оскорблённо сниматься с места. Если Майя сказала что-то неправильное, он должен был разъяснить ей, в чём была её ошибка, а не строить из себя недотрогу. Всё-таки на нём была ответственность за неё. Всё-таки он был старшим. К тому же Майя не восприняла бы его обратную связь в штыки: за её упрямым и громким фасадом скрывались живой ум и восприимчивая душа. Макс гордился сестрой.

– Знаешь, что я придумала? – воодушевлённо сказала Майя, сев напротив и подавшись вперёд.

– Ну.

– Стендап! Я буду делать стендап.

– Отличная идея, – восхитился Макс. – У тебя получится.

– Да! – Майя откинулась на спинку стула. – И я сделаю лучший в мире номер.

Тревоги. Ноябрь

Майя, Ада и Артур всегда встречались в одном и том же месте перед тем как пойти в школу. Майя не знала, будут ли они ждать её сегодня: они так и не общались после позавчерашней ссоры.

– Весь день вчера были в своём клубе по-любому, даже не вспоминали меня, – ворчала Майя, шагая к извечной точке их сбора.

Майя распознала их тонкие фигуры ещё издалека. У неё сжалось сердце: она слишком сильно любила их, чтобы позволить злости подмарать их давнюю дружбу. Весь вчерашний день она думала, как было бы здорово найти новых друзей, чтобы показать, что старые ей были не нужны, но сегодня ей пришлось признать, что они – помимо родителей и брата – были её самыми любимыми на земле людьми. Даже с расстояния было видно, как Ада – её крутая и невозмутимая Ада – спокойно глядела на неё, доброжелательно надеясь на благополучную развязку, а Артур – её простодушный и весёлый Артур – хмурился своими выкрашенными в тёмный цвет бровями, как милый маленький щенок. Его засунутые в карманы руки и приподнятые плечи говорили, что он всё ещё был обижен. Заметные издалека волосы Ады и Артура – серо-голубые и тёмно-красные – превращали лучших друзей Майи в самых оригинальных в школе людей.

– Привет… – промямлила Майя исподлобья, остановившись перед ними. – Короче, это… – сказала она, выслушав их «привет»-ы, – извините? Ладно?

– Конечно, – сразу ответила Ада.

– Ты, наверное, сама не своя была, – заговорил Артур. – У тебя, наверное, эти были – девчачьи проблемы.

– Артур, извини, пожалуйста, – Майя жалостливо приподняла брови. – Я не должна была так говорить. Мне просто… мне просто жаль, что мы отдаляемся. Щас повзрослеем, по своим жизням разойдёмся, и всё. Обидно… Поэтому я злюсь… Дурацкий возраст.

– Мы не отдаляемся, – примирительно сказал Артур, похлопав её по плечу. – Как захотим – так и будет.

– Да, кстати, – подхватила Ада. – Захотим дружить всю жизнь – будем дружить всю жизнь.

– Я люблю вас, – не выдержала Майя и обняла каждого из них одной рукой. – Ада, ты самая классная из всех, кого я знаю. А ты самый искренний. Если бы все были такие, как ты, мир был бы в два раза лучше.

– Ты тоже ничё, – усмехнулся Артур.

Расслабившись, они отправились в школу.

– Да, Артур, кстати, спасибо тебе просто огромнейшее за идею! Стендап! На обеде пойду зарегистрируюсь. Нужно начинать придумывать номер уже сейчас. Поможете? Ада, с тебя шутка про гитаристов.

– Э-э… – Ада засияла улыбкой от такой неожиданной просьбы. – Ну, у меня только бородатая. Гитарист играет на сцене и думает: «Щас закончу концерт и всё – все девочки мои». Драммер играет за ним и думает: «Щас кончится концерт, и как обычно бухать пойду». Бас-гитарист играет сбоку и думает: «До. До-ре-до. Соль. До-ми-ми».

– О, не знала такой. Артур, с тебя про пианиста. Ну или про клавишника.

– А. Ну. Идут по улице двое. Один клавишник, у второго тоже нет денег.

– По вашим шуткам можно шутки изучать. Шутка на неожиданности, шутка на схожести.

Они обсуждали шутки до тех пор, пока не зашли в класс, не уселись на места и не услышали, что кто-то разговаривал на повышенных тонах.

– А кто мне мог тогда звонить? – вопила Ева, возвышаясь над сбитой с толку Юной, безуспешно пытающейся расстегнуть рюкзак, чтобы вытащить вещи для грядущего урока.

– Я не знаю, – отвечала та мягким, но обескураженным голосом. – Я тебе не звонила.

– Если ты мне мстишь, то это я должна тебе мстить! Я бескорыстно раскрыла тебе объятия, а ты ускакала не к кому-кому, а к этим двоим! – Ева беззастенчиво вскинула руку на близнецов.

– Ты надоела! – грянул Артур, вскочив с места. – Тебе было бы приятно, если бы мы вслух тебя упоминали! А? В третьем лице?!

– Знаешь, что я про тебя узнала? – насмешливо поинтересовалась Ева, сложив руки на груди. – Что ты такой куда-деваться-храбрый совсем недавно, – она покосилась на своих подружек, ожидая, что они поймут её намёк – те развязно засмеялись.

– За девушку свою заступается, – высказалась одна из них, измерив Юну презрительным взглядом.

– Ещё скажи «совет да любовь», чтобы совсем за первоклашку сойти, – не смутившись, парировал Артур.

Майя, гордо поглядев на него, решила вступить в разговор: она никогда не боялась Еву. Она никого не боялась в этой школе.

– Артур, а давай мы с тобой так же про неё сделаем? – громко сказала Майя, не поднимаясь с места. – Вслух, и в третьем лице?

– Давай, – с улыбкой ответил Артур: он был счастлив оттого, что Майя его поддержала.

– Я тут решила в конкурсе талантов участвовать, – заговорила Майя, обращаясь к Артуру, пока Ева, приподняв бровь, лицом говорила «ну-ка, ну-ка, удивите меня», а её подружки развернулись к ним, коллективно окатывая уничтожающими взглядами. – Буду делать стендап. Прополощу со сцены всех, кого хочу. Еву хотя бы. Как тебе такая шутка? Иду после школы в магазин, покупаю банку газировки, открываю дверь на улицу и вдруг вижу – Ева мимо идёт. Я думаю: «Как так-то? Открываю дверь школы – Ева, открываю дверь класса – Ева, открываю дверь магазина – Ева. Я теперь газировку боюсь открывать».

Никто не успел отреагировать, так как Майя, радостно воскликнув «Макс!», спрыгнула с места и подбежала к входу в класс. Ева, увидев, кто появился в дверях, раздражённо поджала губы и неторопливо опустилась на место, сделав подружкам еле заметный жест, призывающий отпустить ситуацию.

– Так у меня в рюкзаке и лежал, – Макс протянул сестре серую записную книжку.

– Блин! – изумилась Майя. – Спасибо, что занёс, а то потеряла бы. Привет, Алекс.

– Привет.

Макс посмотрел на друзей сестры. Артур, заметив его взгляд, неуверенно приподнял ладонь, Ада же – как обычно! – вообще не смотрела в его сторону.

– Давай, мы пойдём, – бросил он сестре, и они с другом ушли.

– Что это? – спросила Ада, когда Майя вернулась на место.

– Это мы с Максом вчера специально выходили, чтобы блокнот мне купить, – Майя светилась от гордости. – Он сказал, что у каждого, кто сочиняет шутки, должен быть блокнот. Мы как-то одновременно этот выбрали – нам нравится серый. Вообще у нас в целом разные вкусы (мне мои от папы достались, ему – от мамы), но на сером мы сходимся. Хотя на голубом тоже… И на белом… И на бежевом… Алексу, кстати, тоже нравится серый, у него глаза серые, – она широко улыбнулась. – Так необычно: волосы чёрные, а глаза серые. Он в принципе необычный.

Майя раскрыла своё новое приобретение и благоговейно посмотрела на пустую страницу.

– Это – творческое пространство, – Майя взяла ручку, – поэтому здесь должен быть творческий беспорядок. Мне, кстати, нравится собак в профиль рисовать. У меня хорошо получается, – сказала она и принялась усердно и медленно водить ручкой по бумаге, рисуя профиль сидящей собаки.

До урока оставалось несколько минут. Весь класс уже был на своих местах, и кабинет гудел шумными разговорами.

– Привет, – мягко улыбаясь, сказала Юна, подойдя к ним; Майя не подняла голову и стала рисовать силуэт второй собаки, сидящей нос к носу с первой. – Спасибо, что вступился. Я понятия не имею, про какие звонки она говорит.

– Да не за что, – легко ответил Артур. – А у неё просто с башкой не всё в порядке, это всем известно.

– А ещё есть такая штука, как телефонные хулиганы, это всем известно, – укоризненно ввернула Ада. – Мало ли, она надоела не только тебе, и кто-то её разыграл.

Ада покосилась на подругу: она знала, что Майя и её брат любили розыгрыши; и она знала, что Майя недолюбливала Юну, ревнуя к ней своих лучших друзей. К удивлению Ады, Майя раскрасила второй собачий силуэт в чёрный цвет и принялась обрамлять нарисованную пару собак нежно выводимыми сердечками.

– Майя, а ты правда будешь делать стендап?

– Угу, – промычала Майя, не поднимая глаз. Её раздражало в Юне всё: и асимметричная чёлка, и слащаво-шелковистый голос и приторно нежно-коричневые волосы.

– Мне понравилась шутка про газировку. Она будет в выступлении?

– Нет, – недружелюбно ответила Майя, возясь с сердечками. – Анекдот такой есть, я просто его переделала. Для выступления мне нужны мои шутки.

– Я давно хотела вам сказать, но у вас, по-моему, самые оригинальные волосы в классе, – говорила Юна; она горела желанием завоевать расположение Майи: её очаровали рассудительные и творческие близнецы, и поэтому она хотела понравиться их лучшей подруге, о которой они так много рассказывали. – Причём не просто оригинальные, они ещё идут вам очень, а у тебя, Майя, просто подарок природы.

– Спасибо.

– Здорово, что твой брат не стрижётся коротко. Такие волосы, как у вас, нужно всем показывать.

– Я тебе скажу, почему он их носит в такой классной причёске, – отложив ручку, проговорила Майя, подняв на Юну острый взгляд. – Потому что он – лучший в мире. Ни у кого нет такого старшего брата, как у меня. Если у кого и есть старший брат, он Максу в подмётки не годится, – запальчиво выложила она, вспомнив разговоры близнецов про Юну: она иногда упоминала своего старшего брата.

– Вообще-то, я тоже считаю Артура лучшим старшим братом, – Ада нахмурилась на неизящную попытку Майи задеть Юну своим голословным заявлением.

– Блин… – виновато сощурилась Майя: она постоянно путала, кто из близнецов был старшим. – Вы – близнецы, у вас не то.

– Вообще, ты права – про меня, по крайней мере, – с полуулыбкой сказала Юна. – Мы с братом мало общаемся; он на меня внимания-то почти не обращает: у него своя жизнь. Он в университете учится, я его не вижу почти. На выходных если только, но он меня по голове похлопывает и всё.

– А мы с Максом – лучшие друзья, – упрямо выдала Майя, скрестив руки на груди. – Но да… – она устала от своей взбалмошности, – наш случай – редкий, нам многие так говорят. А вы сегодня репетируете? – смягчившись, спросила она у Юны, заслужив восхищённые взгляды Ады и Артура.

– Да, собирались. Репетируем же?

– Да.

– Угу.

– Удачи, – улыбнулась Майя. – Чтоб лучше всех сыграли.

– Спасибо! – обрадовалась Юна: ей удалось растопить сердце Майи. Наверняка она думала, что Юна была хрупкой нежной дурочкой. – А правда, что ты спортом занимаешься? Тут кто-то упоминал недавно.

– Плавала, да, – с остаточной недоверчивостью ответила Майя. – В этом году решила не продолжать. Времени свободного больше хочется.

– Мне барабаны тоже иногда вроде бы хочется бросить, но так жалко годы практики терять. Я, кстати, как услышала про ваш конкурс талантов, просто загорелась! Ну, хочется же как-то себя показать: не зря же практикуюсь. Думала выучить драм-партию из какого-нибудь хита и просто включить музыку и барабанить поверх. Но это же глупо как-то, да? А потом Ева мне говорит, что Ада с Артуром на инструментах играют, у меня просто глаза загорелись, – оживлённо сыпала Юна. – Набралась храбрости, подошла к ним, предложила. А они, оказывается, сами номер готовили, им как раз барабанов не хватало!

– Нашли друг друга, короче, – усмехнулся Артур.

– Юна права, – сказала Ада, – встреча на миллион.

– Ага! Ладно, вернусь к себе, – радостно бросила Юна и в приподнятых чувствах ушла на место.

– Юна, кстати, говорила мне, что беспокоится из-за того что Ева на неё взъелась. Я пытался её убедить, что никто не будет про неё плохо думать из-за того что королева на неё шипит. Мне кажется, ей ещё и поэтому конкурс важен. Она реально боится, что все думают, что она скандалистка: только пришла, а уже такие сцены.

– Слушай, – виновато-умоляюще, но веско произнесла Майя, – ты общаешься с ней, да? Близко?

– Нет, – с неожиданным спокойствием сказал Артур. – Мы просто друзья. У меня тоже по поводу тебя подозрения есть, знаешь, – без шутки продолжил он, воспользовавшись водворившимся доверием. – Про Алекса. Мне кажется, у вас с ним с этого сентября что-то непонятное происходит. Ты встречаешься с ним?

– Я и Алекс? – округлила глаза Майя.

– У меня тоже были такие подозрения.

– У тебя? – ещё больше опешила Майя.

– А это что? – Ада бесстрастно ткнула пальцем в нарисованные Майей силуэты двух собак, обрамлённые облаком сердечек.

Майя, слегка покраснев, захлопнула блокнот.

– Реально, у Алекса же похожие собаки, – сказал Артур.

– Силуэт сидящей собаки – это единственное, что я умею хорошо рисовать, – оправдывалась Майя, пряча смущение.

– А сердечки зачем? – Ада приподняла бровь.

– Это просто… как их… дудлы. Так, – Майя выставила руки, призывая друзей притормозить. – Вы спросили про Алекса. Я отвечаю. Я люблю его, да, но так же, как и раньше – как хорошего знакомого. Мы росли рядом: я его знала ещё тогда, когда вас не знала – до школы ещё. Он мне как второй брат, – вдруг фыркнула она.

Ада и Артур подозрительно переглянулись: с таким смешком люди обычно потешались своему же беззастенчивому вранью.

– Что? – протянула Майя, заметив их изменившиеся лица. – Я не встречаюсь с ним! Это правда!

В кабинет зашёл учитель – начинался урок.

Майе не нравились эти разговоры: они заставляли её ещё больше страшиться будущего – времён взрослых лет, серьёзный целей и больших жизненных решений. На самом деле Майя видела будущее светлым временем: она воображала солнечные дни в университетских стенах и за ними – в парках и кафе, где она встречалась бы со своими любимыми Адой и Артуром и обсуждала бы их учёбу, планы и личные жизни. Будущее представлялось ей пульсирующей счастьем сказкой, в которой – при должном старании – могли сбыться любые мечты. Но иногда, наслаждаясь свободным временем, Майя ловила себя на мысли, что времена беззаботности, ребячества и постоянных развлечений должны были закончиться. Ей становилось так горько, что она удручённо опускалась на диван и сидела, ни о чём не думая и уныло глядя себе под ноги.

Любое упоминание новых жизненных этапов – таких как любовные отношения – непрошенно возвращали её к этой хандре. Она не любила эти темы. Она соглашалась держать свои текущие отношения в рамках редких ласк и объятий и не желала, чтобы Артур интересовался Юной и чтобы Ада пересказывала ей, кто понравился ей в том клубе. Недавно ей приснился кошмарный сон: в нём Ада постоянно отмахивалась от неё, говоря, что должна была встретиться со своим парнем, чтобы помочь ему в чём-то, или провести с ним утро, день, вечер или ночь. Майя, устав от её пренебрежения, попыталась связаться с Артуром и узнала, что он женился. Не выдержав такого удара, она разрыдалась и проснулась.

Майя поморщилась от досады: она защищала их весёлую юность и дружбу, всячески держа их вместе и напоминая, что близились времена необратимых изменений. А что делали Ада и Артур? Облюбовали клуб, полный разгульных и взрослых музыкантов? Майя не могла обвинять их в желании развиваться, но её раздражение потребовало выхода.

Учитель был занят исписыванием доски формулами, и Ева обернулась на Майю и неприязненно посмотрела на неё. Майя вернула Еве взгляд, с издёвкой расставила в стороны мизинец и большой палец и медленно поднесла «трубку» к уху, вызывающе дёрнув подбородком. «Поняла, кто тебе звонил?» – без слов спрашивала она у Евы. Та, сменив недовольство мимолётным осознанием правды, состроила озлобленную гримасу и резко отвернулась.

***

– Ма-акс! – прокричала Майя, завидев спины брата и его друга. – Алекс! Подождите, я с вами!

Она догнала их у школьных ворот.

– Чё, Ада с Артуром опять на репетиции? – спросил Макс.

– Ага, – запыхалась Майя. – Вы же домой, да?

– Я – нет, – сухо ответил Алекс, недовольно глянув на телефон. – Тут буду, короче, – сказал он, остановившись.

Макс и Майя попрощались с ним и пошли дальше. Майя, светясь энтузиазмом, вытащила из рюкзака свой новый серый блокнот в твёрдом переплёте.

– Послушай мои сегодняшние шутки, – торжественно начала она, открыв его. – Кхм. Это меня Ева вдохновила. «Как понять, кто их твоих новых знакомых – выскочка? Нужно поставить стулья кругом и ждать, кто спросит, где здесь первый ряд».

– Это какая-то философия, а не юмор, – призадумался Макс. – Хотя если подать правильно – может быть хорошо.

– Я тут! – вдруг закричал какой-то мужчина позади них. – Да тут я!

Майя и Макс остановились и обернулись. Оказывается, это был отец Алекса: он стоял возле своего автомобиля и оживлённо махал сыну. Алекс шёл к отцу, негодующе уставившись на него.

– Давай представим, что это не Алекс с отцом, – тихо и задорно проговорил Макс, – а солдат с генералом.

Майя растянулась в счастливой улыбке: она обожала их дерзкие фантазии.

– Чё трубку не берёшь?! – грянул Алекс, подходя к отцу; Майя зажала рот ладонью, чтобы не прыснуть.

– Алекс у нас тот ещё персонаж. Бо́рзый солдат, – гордо наблюдая за Алексом, веселилась она. – Любому генералу нагоняй даст.

– А ты звонил мне? – добродушно ответил его отец. – У меня телефон в машине. А чё ты мне звонишь? Договорились же вроде. Я тебя стою, жду, а ты не идёшь.

– Ты сказал, что позвонишь и скажешь, подъедешь или нет!

– Да? Ну ладно, не кипи, встретились же. Пошли.

Алекс сложил руки на груди и шагнул к автомобилю, но отец остановил его.

– Вас, молодой человек, не видно из-за шторки, – сдерживая улыбку, сказал он, указав на чёлку сына.

– Тебе-то чё? – неприветливо буркнул Алекс.

– Я на сына пришёл посмотреть, а ты не показываешь. Ладно, щас убьёшь меня взглядом, – отец приобнял Алекса за плечо. – Пошли. Соскучился.

– Знаешь, чё я знаю? – сказал Макс, когда они, проводив глазами две исчезнувшие в автомобиле черноволосые головы, отправились дальше.

– Про кого? – спросила Майя, засовывая блокнот обратно в рюкзак: остальные шутки она прочитает брату дома за обедом. – Про этих двоих?

– Ну да. Почему его папа такой терпеливый.

– По жизни такой, наверное.

– Может быть, но я как-то видел их недавно и по мелочам всяким понял, что он уверен, что Алекс такой из-за него.

– Из-за того, что он ушёл? – ахнула Майя.

– Угу.

– Ну ты сплетник, – шутливо пожурила брата Майя и вдруг убрала улыбку. – Ты классный сегодня, – огорчённо сказала она.

– Если это комплимент, то почему так убито?

– Потому что ты сочиняешь всякие забавные штуки как раньше, про Алекса мне вон рассказываешь, – понуро перечисляла Майя. – Таким ты мне нравишься. Просто в последнее время ты не такой.

– В последнее время – это когда? – Макс задето расправил плечи.

– Последние годы. Ты то ли взрослеешь, то ли… то ли притворяешься, что взрослеешь.

– Можешь не вилять и напрямую высказать? Начала вроде с комплимента, а закончила не пойми чем.

– Ты стал скучным, – расстроенно сказала Майя. – Это всё, что я хотела сказать. Что ты стал скучным.

Макс состроил такое огорошенное лицо, словно узнал, что был приёмным сыном. Майя чуть не рассмеялась.

– Я скучный? – не веря ушам, переспросил он, распахнув свои обычно вялые глаза.

– Угу. Я могу тебя понять: ты уже не маленький, последний год учишься – хочется больше быть похожим на взрослого. Но ты стал… не знаю даже, как сказать… варёным. Неинтересным.

– Вот не надо! – Макс вспыхнул от возмущения.

– А надо! Ты всегда был спокойнее меня, но в последний год ты чересчур! Строишь из себя не пойми кого! Хочешь, изображу тебя?

Майя отвела плечи назад, скинула лямку рюкзака с левого плеча, зацепила правую лямку большим пальцем у ключицы, расслабленно свесила левую руку, приподняла подбородок, склонила голову вбок, прикрыла глаза, сделала до комичности равнодушное лицо и, замедлив шаг, спародировала неторопливую походку брата, усилив эффект покачиванием из стороны в сторону.

– Это не я! – взбунтовался Макс. – Давай я тебя изображу!

Он выскочил вперёд и, расставив ноги и уперев руки в бока, звонко воскликнул:

– Я громогласная и капризная Майя! Я, в отличие от своего дурацкого брата, совсем не скучная!

Макс завершил шарж наклоном вперёд и высовыванием языка.

Майя, к его удивлению, заливисто рассмеялась:

– Можешь же, когда захочешь!

Макс, поняв, что его выступление бумерангом ударило его в лоб, снялся с места, горестно опустив плечи.

– Я не скучный… – подавленно пробормотал он.

– Извини, я не хотела тебя обидеть, – сочувственно сказала Майя. – Мне просто не нравится, что ты строишь из себя звезду Голливуда. Мне кажется, ты себя теряешь.

Макс, сменив уныние нежеланием продолжать тему, промолчал.

Недоброжелатели. Ноябрь

– Знаете, почему макароны и сыр не ходят на свидания? – растянув рот в улыбку, спросила Майя, глянув на еду в тарелке. Ада и Артур, сидевшие напротив, озадаченно переглянулись.

– Потому что они и так созданы друг для друга? – с сомнением предположила Ада.

– Да… – Майя расстроилась из-за того, что шутка оказалась предсказуемой. – Блин, шучу, как первоклассница. О! Раньше я думала, что столовая – это место, где можно вкусно поесть, а оказалось, что это место, где можно поесть.

– Неплохо, – хмыкнул Артур; воодушевлённая Майя принялась доставать блокнот для шуток из стоявшего на полу рюкзака. – А знаете, почему здесь такое жёсткое мясо? – проворчал он, пытаясь вилкой отделить кусок от тонкой отбивной в панировке.

– Чтоб гвозди забивать? – предположила Ада.

– Чтобы открывать консервы! – Артур нацепил котлету на вилку и с трудом откусил от неё кусок.

– О, многопрофильная котлета – новое слово в кулинарии. Могу записать? – Майя указала ручкой на только что открытый блокнот.

– Конечно, – пропыхтел Артур, откусывая ещё кусок.

– Я тебя люблю, – счастливо сказала Майя и занялась записью идей.

– А меня? – с напускной обиженностью спросила Ада, чтобы убрать внимание с прозвучавших слов: Майя не знала, как Артуру было тяжело слушать её дружеские признания.

– Придумай шутку, там подумаем, – не замявшись, ответила Майя, не отрываясь от записи идей.

Недавно Ада в очередной раз спросила брата, почему он терзал себя и держал чувства в секрете. Артур, напомнив сестре, что у Майи было «очевидно сердце занято», назвал свою ситуацию «статусом-кво» и заявил, что держал всё под контролем: он видел, что Майя вела себя как обычно, на словах была свободна от отношений и проводила бо́льшую часть свободного времени с друзьями. Он «не хотел марать их дружбу» и пока что был «более чем доволен тем, что есть».

– Повара́ никогда не могут сказать, что будет на обед, потому что сами не знают, что у них получится, – сочинила Ада.

– Ну-у… – поморщилась Майя. – Над этим можно поработать. Спасибо, – она вернулась к блокноту.

– По-моему, это очень мило, – сказала Ада, как только Майя захлопнула его.

– Что?

– Что Макс купил тебе блокнот. Вы в этом году как-то мягче друг к другу стали.

– Есть такое… – вздохнула Майя. – Просто… Я не рассказывала. Мы… поссорились с ним летом.

– Вы ж и так периодически ссоритесь, – сказал Артур.

– Гавкать друг на друга – это одно, а реально поссориться – другое.

– И как это объясняет то, что вы стали мягче? – Ада приподняла бровь.

– Да мы просто реально сильно поссорились… – Майя потупила взгляд на макароны, ковыряясь в них вилкой. – Это встряхнуло нас, что ли. Помогло понять друг друга… – она подняла глаза, чтобы лучше донести до друзей свою серьёзную мысль. – Мы орали, как резаные, высказывали всё, что наболело. И прикиньте, я поняла его. Я-то думала, он придирается ко мне иногда просто потому, что вредина, а он столько всего сказал, что… Мне удалось поставить себя на его место, – глаза Майи округлились от удивительных психологических истин, которые она открыла для себя летом. – И он тоже понял, что мне не нравится. Это было так… Как сказать? Лечебно? Полезно? Э-э… Блин, не знаю, как сказать даже.

– Терапевтически? – предположила Ада.

– Да! Да, вот! Точно. Терапевтически. Мы помирились потом, но как-то стыдно всё ещё… Орали, как потерпевшие… Как-то даже заботливее друг к другу стали. Вон, подарки друг другу покупаем, – она приподняла блокнот.

– А ты ему что подарила? – спросила Ада.

– Брелок, – заулыбалась Майя, вспомнив о своём подарке.

– В виде солнца?

– Откуда ты знаешь? – удивилась Майя. – А, он же его на чехле телефона носит.

– Ни фига ты наблюдательная, – восхитился Артур.

– Вы просто смо́трите, а я вижу. Знаете, что я ещё вижу? – серьёзно прибавила Ада. – Что за нами кто-то следит.

– Чего? – скривился Артур. – Кто?

Ада наклонилась вперёд, призывая друзей сделать так же. Когда их головы оказались рядом, она зашептала:

– Я скажу, только не пяльтесь все одновременно. Давай сначала ты посмотришь, – сказала она брату, – потом ты. Мальчик в очках, за столом направо. От меня направо.

Они медленно распрямились. Артур украдкой глянул в сторону. Майя, дождавшись своей очереди, посмотрела на один из соседних столов: за ним сидел темноволосый мальчик в продолговатых прямоугольных очках.

– Ты его знаешь? – спросила Ада, заметив замешательство Майи.

– Знать – не знаю, но… – начала Майя и снизила громкость. – Я столкнулась с ним недавно. Налетела со всей дури. Я-то устояла, а он упал – очки аж слетели. Не разбились, слава богу… – подавленно пересказала она.

– И? – спросил Артур. – Чем всё кончилось?

– Да ничем… Похлопотала вокруг него, на ноги подняла, извинилась и ушла, – Майя с сомнением поглядывала на мальчика. – Блин, он реально на меня смотрит; обиделся, что ли? Ты говорила, он следит за нами?

– Да, уже неделю где-то ходит следом, за столик неподалёку садится. А когда ты с ним столкнулась?

– Неделю назад где-то и столкнулась… Кто это вообще? С класса младше?

– Вроде бы. Как зовут – не знаю.

– И я не знаю, – сказал Артур. – Ты сама кому угодно можешь отпор дать, и тебя вдруг этот сопляк испугал? В чём дело-то?

– Да просто одно дело, когда тебе прямо в лицо плюются, – Майя расслабилась от его уверенного тона, – типа Евы; а другое, когда тихий одиночка подкарауливает. Я реально его всё это время не замечала.

– Ева тоже с того случая, как ты про газировку шутила, глазами тебя сверлит, – сказала Ада.

– А, ну это я вижу. Сейчас даже. Вы спиной к ней сидите, а я прям в её нахальную рожу смотрю, – монотонно передала Майя. – Что она хочет? Взглядом меня убить? Она, кстати, трубит теперь направо и налево, что я буду стендап делать. Надеется, что я не выдержу давления и струшу, а по факту рекламирует меня.

– Не обращай на неё внимания, – утомлённо махнула рукой Ада. – А Макс подстригся, что ли? – она поглядела на его златовласый затылок.

– У тебя глаз-алмаз, – удивилась Майя. – Он всегда стрижётся так, чтобы никто не заметил, что он подстригся. Но да, мама его вчера вечером подкоротила.

– Ты реально всё вокруг замечаешь, – восхищённо сказал Артур. – Тебе надо детективное агентство открыть.

– О, точно! «Ада и партнёры». А, или, знаете, раньше фирмы называли «такой-то и сыновья»? – забавлялась Майя. – Вы будете «Ада и брат».

– Тогда уж лучше назваться «Эти двое», – иронично сказала Ада, – чтобы Ева и нам бесплатную рекламу делала.

– Реклама будет кстати, а то кто иначе в него будет ходить? – сказал Артур. – Оно ж будет неизвестное.

– На самом деле агентство уже есть, просто оно настолько неизвестное, что мы сами про него пока не знаем, – сочинила Майя и схватила блокнот, чтобы записать шутку.

***

Майя вышла из школы. Ясное небо вторило лёгкости на её душе: она весь день выдумывала шутки. Она накопит нужный материал к февралю.

Ей открылась увлекательная картина: Макс, как наследный принц в окружении компаньонов, развалился на одной из скамеек. Двое его одноклассников, стоя перед ней и перебивая друг друга, пересказывали ему свои вчерашние похождения. Алекс уселся на соседнюю скамейку – на тот край, который был дальше от друга и его товарищей.

К Алексу подошла Рита; Майя не слышала, что она ему сказала.

– Я на почтальона похож? – тяжёлым голосом огрызнулся он, и Рита, состроив недовольную мину, поспешно ушла от него, пару раз порицательно обернувшись по пути.

Как выяснилось, Макс ждал сестру. Распустив товарищей и попрощавшись с Алексом (тот опять ждал отца), он догнал Майю и бодро предложил ей поесть пиццу. Она с удовольствием согласилась.

– И это так интересно, по-моему, – увлечённо стрекотала она, пока они шли по широкой центральной улице с бульваром посередине – они жили в центральных кварталах города. – Школьное детективное агентство! Не то чтобы я хочу такое организовывать, но в школе-то в целом скучно, а тут такое. От одной мысли дух захватывает.

– Ничё идея, да. Всегда интересно, когда в школе какие-то общества есть, помимо кружков и секций. Детективное агентство – это классно, но, мне кажется, можно покруче выкрутить.

– Как? – Майя распахнула глаза.

– Тайное общество?

– Макс, я тебя обожаю! – с счастливым неверием воскликнула Майя. – Тайное общество! Обалдеть! Давай, давай, докручивай.

– Ну-у… – с довольной улыбкой начал Макс, – пусть сто лет назад в нашей школе учился мальчик. Он был необщительным и винил в том, что у него нет друзей, кого угодно, кроме себя. Когда он стал совсем-совсем обозлённый, то решил отравить одноклассников, но что-то напутал и отравился сам. По-твоему, он идёт за нами? – насмешливо спросил он, увидев, как Майя беспокойно обернулась, словно высматривая, не следил ли кто за ней.

– Не обращай внимания… Умер, в смысле?

– Угу. Но это только начало. Слушай. Его беспокойный призрак поселился в школе. И знаешь, что этот призрак увидел? Что он был не прав. Все были шокированы его смертью. Все считали его умным, прилежным и серьёзным мальчиком. Некоторые жалели, что не подходили к нему, но говорили, что не делали это потому, что у него было такое лицо, как будто он этого не хотел. И мальчик понял, что он был неправ. Он никому не говорил о своих желаниях, и никто о них не знал. Он попробовал выйти с одноклассниками на связь, и у него получилось. Одноклассники были в восторге: общаться с призраком, чё; кто не захочет? Но это было зрелище не для слабонервных. Поэтому они назвали свою компанию «тайное общество друзей». Как тебе?

– Хорошо… – благоговейно протянула Майя, впитывая прозвучавшую историю. – Может, лучше «общество тайных друзей»? – предложила она, и Макс покивал. – Неплохо, да… Но это же тайное общество. У него должны быть атрибуты.

– Да. И атрибуты, и инициация. Каждому уважающему себя тайному обществу нужна инициация.

– Да! – с горящими глазами воскликнула Майя. – Пусть инициацией будет реакция на призрака. Участники общества не скажут новичку, что он существует, и обряд будет состоять в том, что перед новичком в тёмной комнате предстанет призрак. Если тот испугается, то всё: призрак своей призрачной магией сотрёт ему память, и всё – проваливай.

– Удачно. Можно и так.

– То есть если ты увидел, что ты, как обычный смертный, не должен видеть, и не испугался – ты инициирован.

– Обычные смертные не должны видеть призраков? – иронично переспросил Макс. – Не должны? Не хотят или боятся – это другое дело, но не должны?

– Пусть это будет по мнению мальчика-призрака, – без заминки сказала Майя. – Он же типа весь такой категоричный. Давай атрибуты придумаем!

***

Пиццерия, в которую они шли, была одним из любимых мест школьников: там было просторно, вкусно, недорого и светло. Может быть, именно поэтому кто-то и открыл её – чтобы зарабатывать на голодных после школы детях.

– Знаешь, чем мне нравится затея со стендапом? – спросила Майя, как только официантка приняла их заказ. – Тем, что там будет юмор. Никто не сможет насмехаться надо мной. Точнее, смогут, но все остальные подумают, что они смеются над шуткой, а не насмехаются. Блин, я гений. Стендап – просто беспроигрышный вариант.

– Я думаю, может, мне тоже поучаствовать, – задумчиво сказал Макс, поглядев за окно – на освещённую солнцем улицу с бульваром.

– Чтобы доказать, что ты нескучный? – хмыкнула Майя: Макс никак не мог отойти от её недавнего откровения, что он был скучным. – Ну ты простой, как три гроша. Я так и знала, что ты тоже выступать захочешь.

– «Простой, как три гроша»? Я тоже тебя люблю.

– Чё ты дуешься сразу?

– А чё ты меня одноклеточным назвала? Я тебя пиццей привёл кормить, и это – вместо спасибо.

– Подожди, а мы разве не на двоих берём?

– Я, вообще-то, нас угостить собирался, на свои кровные, – уязвлённо пробурчал Макс, вернув взгляд на солнечную улицу. – И это мне вместо спасибо.

Майя расплылась в хитрой улыбке: Макс хоть и был двуликим Янусом, показывающим человеческое лицо только самым близким людям, а маску благожелательного короля вселенной – всем остальным, но даже с Майей он редко бывал бескорыстно щедрым. Точнее, его настоящая щедрость была спонтанной. Если он заранее задумал покормить её пиццей, значит…

– Что тебе нужно? – задорно подавшись вперёд, спросила Майя. – Чё хочешь?

– Почему я сразу должен что-то хотеть? Не могу просто так тебе приятное сделать?

– Ну что, что? Совет? Совет хочешь?

– Да, – сдался Макс.

– Про Лизу? – лукаво сияла Майя. – Чё, ссоритесь много?

– Угу… Убери лыбу, у меня серьёзная тема, вообще-то.

– Ну, – Майя приняла собранный вид.

– Да, ссоримся много. Она мне постоянно претензии кидает, типа неинициативный… Типа она всё делает: встречи назначает, пишет, звонит, а я – ни хрена.

– И? – спросила Майя, не дождавшись продолжения. – Какой совет тебе нужен? Как вести себя с ней? В смысле, как показаться более инициативным?

– Я хочу её бросить.

Если до этого Майя имитировала серьёзную сосредоточенность, то сейчас её лицо на самом деле приняло тяжёлое выражение.

– Ну что не так? – оборонительно выдал Макс, увидев разочарованно-осуждающий взгляд сестры. – Не могу хотеть её бросить?

– Ты сам предложил ей встречаться… – с неверием проговорила Майя. – Она просто давала тебе знаки внимания – она не настаивала. Ты мог её проигнорировать.

– Я решил попробовать, мне не понравилось – всё! Не может такого случиться?

– Я, конечно, мало что понимаю – я неопытная, но разве решают попробовать не потому, что что-то зацепило?.. Она же чем-то тебя привлекла?

– Нет… Да… – Макс досадливо мотал головой, не зная, куда деться от неудобной правды. – Она… бойкая. Без ужимок. На тебя чем-то похожа.

– То есть тебе понравился её характер?

– Я хотел поднасрать Рите! – не выдержал он, распластав ладони по столу. – Это жируха опять прилипла ко мне со своими недоподкатами, я хотел её на место поставить! Прямо при ней Лизе позвонил и прямо при ней на свидание позвал.

– А теперь шутка затянулась, да?.. – с замершим лицом произнесла Майя.

– Да! Лиза – такая же прилипчивая дура! Хочет, чтобы я сюсюкался с ней! Когда мы по улице идём, она орёт на весь квартал и жестикулирует, как псих! – Макс недоброй пародией изобразил её махи руками. – Знаешь, как она меня называет? Максик! Меня в жизни так никто не называл! Постоянно про танцы свои трещит. Срать я хотел на её танцы! Единственное, что в ней хорошего – это секс!

– Тем, что он есть?..

– Спасибо! – внезапно для себя рявкнул он на официантку, поставившую перед ними по кружке с чаем. Увидев свою оплошность, Макс мученически зажмурился, скрестил руки на груди и отвернулся к окну, невидящим взглядом уставившись на слишком солнечную улицу.

– Макс, ты злой, – решительно заключила Майя.

– Это плохо? – утомлённо отозвался он, обессилев от своего взрыва. – Если я такой, что мне делать? Ломать себя?

– Ты не такой, – уверенно сказала Майя и отпила чай. – Ты злой, потому что ты ненавидишь людей. Знаешь, кто ещё ненавидит людей?

– И?

– Алекс.

– Пример здоровой психики, да.

– Вообще-то, да, – с укором возразила Майя. – Алекс честный. Когда он только с тобой и со мной, он открытый. А когда вокруг люди, он своим лицом так и говорит им: «Я вас не люблю, не подходите». А ты? Для тебя самый страшный исход событий – если про тебя кто-то плохо подумает. Это же замкнутый круг! – оживилась Майя, только что составив в голове точную картину его проблем. – Ты вбил себе, что нужно нравиться всем и вся, и ненавидишь их за это! А они не виноваты. Это ты на себя давишь, а не они. Ты же по-любому привёл меня сюда, чтобы спросить, как расстаться с Лизой так, чтобы она на тебя не злилась.

Макс не отвёл упрямого взгляда от окна. Он позвал Майю именно за этим.

– Сначала ты говоришь, что я злой, – негромко и однотонно заговорил Макс, собрав бурю мыслей в хорошее умозаключение, – а потом – что я не такой. Ты выложила мне «ты – злой» на эмоциях, значит это правда, ты просто не хочешь это признать. И, кстати, уж тебе ли не знать, какой я злой.

Взгляд Майи остекленел от очередного неверия. Он решил вспомнить их детство? Он решил напомнить, как называл её горластой курицей? Он хотел, чтобы она вспомнила, как он убеждал её, что она всё делала плохо из-за порывистости и глупости? Глаза Майи увлажнились против её воли.

Внезапно ей на ум пришла отличная идея, для которой как нельзя лучше подходили её мокрые глаза. Искривив рот, она опустила лицо в ладони, упёрла локти в стол и часто задышала.

– Майя… – послышался смягчившийся голос Макса; она не ответила и задышала ещё чаще. – Майя, блин… Ну извини… Ну чё ты так сразу…

Майя не ответила.

– Блин, ну… Извини, что вспомнил. Давай забудем. Сам с Лизой разберусь.

Макс протянул к ней ладонь и ласково погладил её по руке. Майя тут же выпрямилась и ликующе откинулась на спинку диванчика:

– Злой, говоришь?

Макс закатил глаза. Майя не дала ему времени разразиться негодованием:

– Так что не надо мне здесь жать на больное: я прекрасно помню, каким ты был, и прекрасно помню, как ты сказал, что делал всё это потому, что ревновал родителей ко мне. А что я помню ещё лучше, так это как ты признался, что ты всегда меня любил, несмотря на свои загоны с ревностью. И это – правда! Я чувствую, что ты меня любишь. Я знаю, каким ты можешь быть чутким и нежным. Ты сам только что это показал. Я говорила «ты – злой», потому что ты сам выбрал быть злым. В душе ты не такой.

– Ваша пицца, – озвучила официантка, поставив её перед ними.

– Ну наконец-то, я голодный, – сказал Макс, отрывая первый кусок. – Но вообще ладно, ловко провернула, – гордо добавил он.

– Я дам тебе совет, – с чувством произнесла Майя, подавшись вперёд. – Попробуй увидеть в Лизе человека. Я знаю, почему она тебя бесит: потому что ты сам в своей голове решил, что она тебе не нужна. С таким отношением она в любом случае будет тебя раздражать, будь она хоть матерью Терезой. Потренируйся на ней быть человечнее. Пригодится в будущем.

– Я и так согласился на её тупой отчётный концерт сходить, – с набитым ртом сказал Макс. – Вечер придётся тратить. Но, кстати, ты права, – озарённо прибавил он. – Надо быть человечнее. Надо умаслить её, чтобы она думала, что я душечка, а потом сослаться на какую-нибудь душевную боль, типа любимый родственник умер, и сказать «извини, не могу больше ни в какие отношения вкладываться».

Майя закатила глаза и приступила к пицце. Макс был неисправим.

Угрозы. Ноябрь

Прозвенел звонок с последнего урока. Юна, вскочив с места, счастливо подбежала к своим друзьям, но не успела открыть рот, как на весь класс раздалось:

– Уточнение! – загорланила Ева, водрузив себя на самое видное место – у доски. – Тут нужно уточнение! Майя будет не просто делать стендап: она, как она сама сказала, прополощет всех со сцены! Так что ведите мам, пап, дедушек и бабушек, и пусть они послушают, как вас клянут на чём свет стоит!

Артур мученически закатил глаза: он ожидал этого. В самом конце урока учительница, светясь радостным любопытством, поинтересовалась, готовил ли кто-нибудь номера для конкурса, и расспросила каждого, кто поднял руки. Майя отвечала последней. Еве подвернулся удачный случай: после звонка учительница унеслась из класса, а одноклассники оставались на местах, болтая и складывая вещи в рюкзаки.

Их класс уже давно привык к Еве и побросал на неё бесстрастные взгляды, не прерывая болтовни и сборов.

– Я думаю, нам надо сделать так же, – спокойно решила Ада, глянув на недовольное отсутствием внимания лицо Евы.

– Злословить? – не поняла Юна. – А, ты имеешь в виду не обращать внимания? Слушайте, я по поводу сегодня. Мы с мамой решили, что у школы – самый вариант. Тут и нам с вами недалеко, и парковка есть. Встретимся на парковке? В семь?

– А, это сегодня? – наморщила нос Майя: она совсем забыла про вечеринку. – А твоя мама с нами, что ли, пойдёт?

– Нет, она отвезёт нас, – чуть не прыснула Юна.

Юна не замолкала и, пока они собирались, взахлёб рассказывала о вечеринках в «Ноте» (так назывался их клуб): какие там интересные люди, какая классная музыка и, главное, что там было полно алкоголя.

– Как будто мы собираемся пить, – презрительно фыркнула Майя.

Ада и Артур, к её изумлению, оставили это без ответа.

– Если соберётесь, – возбуждённо тараторила Юна, – то много, пожалуйста, не пейте. Мама нас ещё обратно повезёт, а она думает, что там всё чинно – никакой выпивки. Мы должны выглядеть трезвыми.

«Ещё и маме врёшь», – презрительно подумала Майя: она не могла заставить себя полюбить Юну.

Они уже подходили к выходу из школы. Мальчик в очках – тот самый, который, по словам Ады, следил за ними – тот самый, с которым не так давно столкнулась Майя – стоял у стены и неподвижно смотрел на приближающуюся к нему компанию.

Майя перестала слышать щебет Юны и с испуганной настороженностью поглядела на мальчика. Его губы, к её ужасу, приоткрылись, когда она поравнялась с ним.

– Майя… – еле слышно произнёс он. Он знал её имя!

Она отвела глаза, чтобы не провоцировать его говорить дальше.

– Я убью тебя… – донеслось ей вслед.

***

Майя решила не заморачиваться: она шла на вечеринку, а не на показ мод. Облачившись в джинсы и кофту, она, сказав маме с папой, что собралась в гости к школьной подруге, отправилась к парковке у школы. Зазвонил телефон: экран светился именем «Макс».

– Чего?

– Звони или пиши, если что, ладно? – взволнованно проговорил Макс: он знал, куда она на самом деле шла.

– Не нужно нянчиться со мной, – свела брови Майя. – Нас и так мама Юны увезёт и привезёт.

– Ну вдруг.

– Хорошо, если вдруг, то обязательно, – недружелюбно ответила она. – Пока, ладно?

Лицо Майи застыло в раздражённой маске: теперь она была недовольна не тем, что Макс пас её, как маленькую девочку, а тем, что она огрызнулась на его искреннее беспокойство.

Ада и Артур уже пришли. Они, в отличие от Майи, не надели шапки, а их куртки были расстёгнуты: они терпели холод, лишь бы не помять свой внешний вид. Оба приложили много усилий к причёскам, наведя взъерошенный объём, лёгкая проволочность которого говорила о большом количестве фиксатора. Кроме этого, Ада нарисовала на веках чёрные стрелки, а Артур небрежно нанёс на ногти чёрный лак; «это модно у музыкантов», – прокомментировал он. Одежду они тоже подобрали под стать: на Аде было велюровое серое платье (которого Майя ни разу на ней не видела), украшенное толстым колье, Артур же приоделся в широкие мешковатые джинсы, расстёгнутую клетчатую рубашку и чёрную футболку с принтом. Майя окинула взглядом свои обтянутые голубыми джинсами ноги, оканчивающиеся бежевыми угги, и её раздражение распалилось ещё сильнее.

Она сидела, сжав руки на груди, пока Юна и её мама, восседавшие на передних сидениях машины, сменяли одну весёлую тему другой. Она была угрюма и косилась на радостно подхватывающих разговор Аду и Артура. Она хмурилась, когда они все, помахав маме Юны, прошли в клуб, разделись и вошли в зал с неприятно громкой музыкой. Она мрачно поглядела на компанию, которую представила им Юна; она даже не запомнила их имён.

Майя нашла незанятый диванчик, присела на него и принялась обводить полутёмную вечеринку унылым взглядом. Она нашла глазами Юну: та весело чирикала в компании каких-то девушек с разноцветными волосами. Майя перевела взгляд на Артура, и её настроение упало ещё ниже: его рука, увешанная браслетами из тканей и кожзаменителя с заклёпками, держала банку с пивом, из которой он каждые десять секунд делал затяжной глоток. Майя отыскала глазами Аду, и её настроение сдало окончательно: помимо того, что Ада, как и её брат, любовно прижимала к себе банку пива, она ещё и стояла рядом с каким-то парнем постарше и так беззастенчиво флиртовала с ним, что Майя не узнала её: она не подозревала, что Ада была на такое способна.

Майю захлестнуло острой печалью: она думала про свой уютный мирок со светлой квартирой, добрыми родителями, понимающим братом, школой неподалёку от дома и парой лучших друзей… Бездушный и пронизанный бьющей по голове музыкой полумрак, полнящийся чужих людей, которые как хищники атаковали друг друга предложениями выпить, поболтать или потанцевать, превратился в преисподнюю, полную самоуверенных, снисходительных и равнодушных созданий, готовых насмехаться над её тягой к привычному комфорту. Наверняка никто из них не понял бы её интересов и образа жизни; наверняка их дни состояли из развязного флирта, банок пива и похмелья.

Майя вытащила телефон и открыла переписку с Максом. Она с пронзительным сожалением вспомнила свою сегодняшнюю грубость: в свете нового окружения брат казался ангелом из покинутой ей сказочной страны.

«Ты говорил, тебе можно писать))», – напечатала она ему.

«Чё, скучно?» – тут же ответил он, согрев её сердце готовностью к переписке: наверняка он держал телефон под боком, ожидая от неё сообщения или звонка.

«Да как-то… Непривычно что ли. Все бухают и походу тут больше нечем заняться. Сижу, головой верчу».

«Пиши шутки».

«Шутки!» – осенённо подумала Майя. Она не могла занять тело, но могла занять мозг! Тем более что вокруг ходило, разговаривало, пило и плясало огромное количество материала. Майя приметила пару человек из компании, с которой её недавно познакомила Юна.

«Что общего между вечеринкой и экзаменом по истории? – пришла ей в голову мысль. – И там, и там нужно запоминать много имён».

Майя повела взглядом по другим людям: многие из них заходились в танце, пытаясь полупрыжками попасть в гремящий бодрый ритм.

«Какой самый популярный танец на вечеринке? Тот, который ты не умеешь танцевать».

Пожалев о том, что она не взяла с собой блокнот для шуток, Майя открыла заметки в телефоне и записала туда свои сочинения. Ей пришло сообщение от Макса:

«Оцени, чё придумал. Ты можешь выйти прямо в форме, типа вышла как есть, отметить что все типа принарядились и у всех реквизит, и сказать, что тебе ничего этого не надо, потому что ты сделала стендап и тебе нужны только ты и микрофон. Делаешь паузу и потом такая “а чё, так можно было?”»

«Это ты должна таким тоном сказать, как будто это они вопрос задают, а не ты, а ты просто их мысли транслируешь. Как-то так», – написал он следом.

«Хмммм, можно… – напечатала Майя. – Такую сложную подачу блин тренировать надо».

«Так тренируй, у тебя полно людей вокруг!»

Майя, тепло улыбнувшись телефону, продолжила думать:

«Самый популярный танец – который ты не умеешь танцевать. Тогда самый неудачный подкат, это “хочешь посмотреть, как я танцую”?»

– Чё одна? – вдруг послышалось справа, и диван прогнулся.

Майя, вздрогнув, резко обернулась к незамеченно подкравшемуся парню лет девятнадцати или двадцати. Вероятно, он считал, что был неотразим: на это намекала его скользкая ухмылка и напомаженные назад волосы, чёлка которых, отказываясь лежать с основной массой, стояла почти вертикально, клонясь в сторону лба и не проигрывая ни воску для волос, ни гравитации. У парня были высокие скулы, раскосые глаза и чисто выбритое лицо; его ноги были обтянуты тёмными джинсами, а торс – лёгкой кофтой, которая, судя по всему, была на размер меньше, чем нужно: она немного оголяла живот, хвастаясь его сухим накачанным прессом, и треугольником растягивалась на груди, поддерживаемая перекрёстной шнуровкой.

– Не знаю… – не нашлась с ответом Майя, вспомнив, что он спросил, почему она была одна, и покосилась на выбивающиеся из-под шнурка волосы на его груди; этот парень был представлен ей сегодня, но она не помнила его имени. – Знаешь, какой у одиночек самый популярный танец на вечеринках? – она наконец-то нашла язык, справившись со смятением.

Парень удовлетворённо повёл бровями: может, он думал, что она не захочет поддержать разговор.

– И?

«Макс бы предложил чё-нибудь, прежде чем спрашивать ответ».

– Танец с телефоном. Они имитируют занятость в нём, чтобы к ним никто не подходил, – сказала Майя, озвучив сочинённую минутой назад шутку.

Вдруг она с ужасом подумала, что это могло прозвучать, как «отвали». Она не хотела быть грубой в такой враждебной среде: многие безостановочно пьянели – мало ли что они могли сделать в ответ на грубость.

– Это намёк? – слащаво улыбнулся парень.

– Нет, – с облегчением выдохнула Майя. – Это шутка. Я сижу, шутки придумываю для своего номера.

Парень с преувеличенным и даже немного покровительственным изумлением приподнял брови.

– «Твоего номера»? А где ты выступаешь?

– У нас в школе будет конкурс талантов. Я готовлю стендап.

– М-м, – с нарочитой вежливостью протянул он.

– У нас причём много кто будет выступать. Кто танцует, кто фокусы показывает, кто поёт. У всех костюмы, реквизит, а я просто так выйду: мне только микрофон нужен. – Майя сделала намеренную паузу. – А чё, так можно было?

– Ты у меня спрашиваешь? – не понял парень.

«Спасибо, Макс, за попытку, но так себе шутка. Не зашла».

– Да не, это тоже типа шутка…

– А ты по жизни забавная?

– Хочется верить, – пожала плечами Майя.

– Хочешь быть комиком?

– Я ещё не знаю, кем я хочу быть, – серьёзно ответила она.

– Есть вопросы попроще, – томно проговорил парень. – Выпить хочешь? Я принесу.

– Я не пью.

– Что, вообще?

– Воду, – не удержалась Майя, вызывающе посмотрев ему в глаза.

– Ты правда забавная, – сказал парень, не убирая сладкоречивой полуулыбки. – А чё не пьёшь?

– Мы ещё в детстве решили не пить.

– «Мы» – это кто?

– Я и Макс. Это мой брат. Мы с ним решили, что никогда не будем даже пробовать.

– Похвально, – парень в очередной раз повёл бровями. – А почему вы так решили?

«Потому что мы сошлись на том, что добровольно начинают употреблять вредные вещи, на которые можно легко подсесть, только придурки с жижей вместо мозга».

– Да много почему. Из-за здоровья, к примеру. Чтоб поддерживать сразу.

– Похвально, – повторил парень. – Здоровье – это похвально, но расслабляться тоже надо. Как ты расслабляешься? – он подвинулся к ней.

Майя поморщилась от нарушения её личного пространства. Мама учила их, что у каждого человека было своё неприкосновенное личное пространство.

– По-всякому.

– Например? Куришь?

– Нет.

– Я тебе могу кое-что интересное предложить, – придвинув к ней своё лицо, прошептал парень. – Это тебе не алкоголь и не курево, а чё покруче. Я как бы это всем не предлагаю – это для избранных, но тебя могу провести куда надо. Хочешь?

– Э-э… нет. Нет, спасибо.

Она с отвращением ощутила его руку у себя на плече.

– Хочешь, потанцуем? – пробил ей в ухо воздух его речи.

– Я не люблю танцевать, – сжалась Майя.

– Я научу.

– Майя, вот ты где!

Она резко поглядела в сторону звука: к ним приближалась улыбающаяся во все зубы Юна. Парень осторожно убрал ладонь с плеча Майи и, украдкой соскользнув с дивана, ушёл. Юна бодро плюхнулась на его место.

– Чего тебе?

– Тебя явно было с ним неуютно, – виновато сощурилась Юна.

– И ты прибежала меня спасти? – презрительно бросила Майя, терзаясь уязвлённой гордостью.

– Я бы сказала «помочь». И… это… извини за такой комментарий, но… Ты первый раз на вечеринке?

– На такой – да, – брякнула Майя, пожалев о скоропалительно озвученной правде.

– Просто ты мне меня напомнила, – добродушно сказала Юна. – Я когда первый раз пришла на такое, тоже отсиживалась. Просто… мне по-своему приятно, что кто-то так же сделал. Я когда в самый первый раз пришла, думала, вообще одна такая. Я имею в виду, что я думала, что все только и мечтают, как бы первый раз в жизни напиться и потусить с кем постарше, а я не мечтала. Знаешь же, что самое страшное можно сказать ребёнку?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.