Дана Орлова
Хранители хребта Пайн

Глава 1. Остеология тишины

За тридцать семь лет работы судебным антропологом я видела тысячи костей. Я держала в руках фаланги пальцев, извлеченные из болотистых почв Луизианы, и реконструировала черепа, раздробленные тупыми предметами в подвалах Чикаго. Кость – это самый честный материал во вселенной. Плоть лжет, она отекает, гниет, меняет цвет и скрывает синяки под слоем грима. Кость – никогда. Трабекулярная структура помнит каждый перелом, каждый период голода, каждую беременность и каждую ошибку. Кость – это итоговый протокол жизни, который невозможно подделать.

Я думала, что умею читать этот язык лучше, чем кто-либо на Восточном побережье. Я ошибалась.

В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году я совершила поступок, который мои коллеги из Смитсоновского института назвали бы "кризисом позднего возраста", а мой бывший муж – "очередной попыткой сбежать от реальности". Я продала квартиру в Арлингтоне, упаковала библиотеку в сто сорок картонных коробок и переехала в Кентукки, в бревенчатый дом на границе национального леса имени Дэниэла Буна. Официальная версия гласила, что доктор Линда Рассел уходит на покой, чтобы написать монографию о влиянии индустриализации на патологии скелета шахтеров девятнадцатого века.

На самом деле я просто хотела тишины. Тишины такой плотности, чтобы в ней был слышен ток крови в ушах.

Утро четырнадцатого октября началось как обычно. В шесть часов ноль-ноль минут я выпила кофе – черный, без сахара, – и проверила показания барометра. Давление падало. Воздух за окном был влажным, тяжелым, пахнущим прелой листвой и озоном. Идеальная погода для полевой работы, если не считать риска дождя, который мог смыть поверхностные следы. Я надела старые полевые ботинки, зашнуровав их двойным узлом, накинула куртку из промасленного хлопка и взяла с полки свой "Pentax 6x7".

Эта камера была моим продолжением. Тяжелая, неуклюжая, с громким, как выстрел, хлопком зеркала, но дающая негативы такой детализации, что на них можно было разглядеть структуру мха на камне. Объектив – пятьдесят пять миллиметров, диафрагма четыре. Я всегда снимала на пленку "Кодак Портра", хотя для технической съемки рекомендовали черно-белую. Мне казалось важным сохранить цвет. Смерть, вопреки расхожему мнению, не черно-белая. Она имеет оттенки охры, сепии и темно-бордового.

Я вышла на маршрут, который наметила еще неделю назад: старая просека, уходящая на северо-восток, в сторону хребта Пайн. Лес здесь был старым. Не тем аккуратным парком, который показывают туристам, а настоящим, хаотичным нагромождением жизни и смерти. Огромные тюльпанные деревья, поваленные бурей пятилетней давности, гнили, давая жизнь папоротникам.

Пройдя около двух миль, я остановилась.

Инстинкт, выработанный годами работы на местах преступлений, сработал раньше, чем мозг успел обработать визуальную информацию. Что-то было не так в геометрии ландшафта впереди.

Я опустилась на одно колено, чувствуя, как холодная влага пропитывает джинсы. Прямо передо мной, на участке размытой глины, был отпечаток.

В антропологии есть понятие "контекст". Кость на столе в лаборатории – это объект. Кость в земле – это история. Отпечаток, который я видела, ломал контекст этого леса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.