Автор года 2025
Сборник современной поэзии и прозы

Авторы: Арсентьева Ирина, Долгих Людмила, Поплавский Алесь, Войтович Михаил, Полещикова Елена, Шишина Цветана, Счастливая Танечка, Лескова Анастасия, Богданова Вероника, Старченко Ольга, Боронина Татьяна, Ащеулова Антонина, Горецкая Татьяна, Конюшенко Ирина, Яблоновская Ольга, Камушкова Мария, Никитина Валентина, Игнатюк Елена, Кречмер Алла, Муканбетов Эдияр, Емельяненко Сергей, Мороз Софья, Балдина Елена, Черников Илья, Куликова Светлана, Лопатина Марина, Бородин Сергей, Гортинская Лидия, Хайнус Инна, Хлопкова Лариса, Бородин Александр, Мейстельман Элеонора, Фёдорова-Невская Елена, Бажина Ольга, Пипкова Татьяна, Колегова Анастасия, Игнатенко Иван, Устинова Виталина, Годунова Тамара, Щеглова Ирина, Измайлова Ольга, Юкина Юлия, Яковлева Мария, Авраменко Ирина, Загоруля Татьяна, Олейник Анна, Килиджан Светлана

Дизайнер обложки Ксения Алексеева

© Ирина Арсентьева, 2025

© Людмила Долгих, 2025

© Алесь Поплавский, 2025

© Михаил Войтович, 2025

© Елена Полещикова, 2025

© Цветана Шишина, 2025

© Танечка Счастливая, 2025

© Анастасия Лескова, 2025

© Вероника Богданова, 2025

© Ольга Старченко, 2025

© Татьяна Боронина, 2025

© Антонина Ащеулова, 2025

© Татьяна Горецкая, 2025

© Ирина Конюшенко, 2025

© Ольга Яблоновская, 2025

© Мария Камушкова, 2025

© Валентина Никитина, 2025

© Елена Игнатюк, 2025

© Алла Кречмер, 2025

© Эдияр Муканбетов, 2025

© Сергей Емельяненко, 2025

© Софья Мороз, 2025

© Елена Балдина, 2025

© Илья Черников, 2025

© Светлана Куликова, 2025

© Марина Лопатина, 2025

© Сергей Бородин, 2025

© Лидия Гортинская, 2025

© Инна Хайнус, 2025

© Лариса Хлопкова, 2025

© Александр Бородин, 2025

© Элеонора Мейстельман, 2025

© Елена Фёдорова-Невская, 2025

© Ольга Бажина, 2025

© Татьяна Пипкова, 2025

© Анастасия Колегова, 2025

© Иван Игнатенко, 2025

© Виталина Устинова, 2025

© Тамара Годунова, 2025

© Ирина Щеглова, 2025

© Ольга Измайлова, 2025

© Юлия Юкина, 2025

© Мария Яковлева, 2025

© Ирина Авраменко, 2025

© Татьяна Загоруля, 2025

© Анна Олейник, 2025

© Светлана Килиджан, 2025

© Ксения Алексеева, дизайн обложки, 2025

ISBN 978-5-0068-7065-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Премия

Международного союза русскоязычных писателей

«Автор года—2025»

Номинация «Поэт года» —

Вероника Богданова

Номинация «Прозаик года» —

Цветана Шишина

Номинация «Открытие года» —

Марина Лопатина, Инна Хайнус

Номинация «Мастер слова» —

Алесь Поплавский, Михаил Войтович,

Танечка Счастливая, Софья Мороз,

Алла Кречмер, Ирина Авраменко,

Татьяна Пипкова, Ирина Щеглова,

Ольга Измайлова, Анастасия Лескова,

Лидия Гортинская

Номинация «Читательские симпатии» —

Елена Полещикова, Мария Яковлева

Алесь Поплавский

«В тесноте полутьмы предрассветной…»

В тесноте полутьмы предрассветной
нас застигнет врасплох тишина
с шебутным собутыльником летом
за бокалом сухого вина.
Опустеют столы в штофном храме.
В зал войдёт, словно поп на амвон,
полусонный, лысеющий бармен
и бесстыдно нас выставит вон.
Эта ночь, как невеста Христова,
будет снова, как с божьей стопы,
с нашей обуви старой, грошовой
вековую сцеловывать пыль.
Как святые в иконных окладах
не таят вышний свет от глупцов,
так не станем и мы прятать радость,
скалясь весело встречным в лицо.
И злословя вдогонку ушедшим,
чтоб казаться своим таковым,
надо стать самому сумасшедшим
в этом сонме фигур восковых…

«Бескрайний немой горизонт чист и светел…»

Бескрайний немой горизонт чист и светел.
В пространствах не вьюжат метели…
Проснусь, как когда-то давно на рассвете,
я в маминой тёплой постели.
Один, словно перст, в тишине антикварной.
И только в тени занавески,
её влажный взгляд с фотографии старой,
как взгляд с Рафаэлевой фрески.
В бездонных прорехах на небе бесцветном
усталое солнце маячит.
Слезятся глаза её: «Как ты там в этом
безвременье судном, мой мальчик?..»
Меняют дожди феврали на апрели.
Камзол меховой на холщовый…
«Скажи, с кем ты дни свои скудные делишь,
мой ветреный, мой непутёвый?..»
Мелькнёт чья-то тень у стены в полушаге.
С постели вскочу наудачу.
Коснусь лоскута пожелтевшей бумаги
и тихо, беззвучно заплачу…

Осень всех святых…

Надеть давно не ношенный костюм
и с лёгкостью убраться наобум
в безмолвие рассветной бирюзы
на буйволе речном, как Лао-Цзы.
На поиски истаявших седмиц,
листающихся тысячью страниц,
с печалями моими между строк…
Похоже, бог мой тоже одинок.
Похоже, что в преддверии зимы
от древности мы с ним глухонемы,
привыкшие к безумию среди
проснувшихся у смерти на груди…
Надвинув молча шляпу на глаза,
шагнуть бы этой томной ночью за…
За горизонт в предутренний туман.
Похоже, бог мой тоже в стельку пьян…
Святые духи сонных октябрей
вплетают желтизну в твоё каре.
Мы пьём с тобой церковное вино
И пялимся в безмолвное окно.
В глазах бесстрастных свет земной погас:
Богам, похоже, точно не до нас…

«Открой окно, лови закатный свет…»

Открой окно, лови закатный свет.
Лови на стёклах сполох бирюзовый.
Его уже не выдернуть без крови
из тьмы, сводящей всё вокруг на нет.
Где грусть моя, вскормившая меня,
к ногам чужим на грязную брусчатку
бросает, словно белую перчатку,
скупую тень сгорающего дня.
Эпохи ускользающей фрагмент.
В игре недостающий паттерн пазла.
И я, как воскрешённый Богом Лазарь,
расплачиваюсь мнимостью взамен.
И всё вокруг не то, и все не те…
Неважно что: пустыня это, степь ли…
Мне кажется, мы все чуть-чуть ослепли,
себя самих не видя в темноте…

«Ночь неслышно скользит по фронтону…»

Ночь неслышно скользит по фронтону.
Кто-то в храме играет Чакону.
И мне кажется, будто впотьмах
за органом сам Бог… Или Бах.
С неба сыплются скользкие капли —
золотое свечение, крап ли?..
За окольной верстою верста.
Онемелость легла на уста.
В этом коконе скудного света
Я, как призрак холодного лета,
как зачатый от жёлтых дождей
непорочной Данаей Персей.
Потеряв – не найти… Что с того нам?..
Злополучная ночь, как Горгона,
нагло льнёт к непослушным ногам…
Изливается грустью орган.
И трещат полусгнившие сучья
в неоглядных пространствах беззвучья,
в неопознанной мной темноте,
под немыслимой тяжестью тел
то ли птиц, то ли ангелов падших.
И в предчувствии внутренней фальши
оглянусь, как всегда, впопыхах —
никого… только бренность и Бах…

Блуждающие в тишине…

Всё забыто, растрачено, проклято:
майский грех и июльская спесь…
Ни злорадного смеха, ни хохота —
вроде нас, как и не было здесь.
Где вчера ещё свет лунный росы пил,
нынче прямо с утра сквозняки
разгребают янтарные россыпи
и пакуют поспешно в мешки.
Раздвигая пространства плюмажные,
тишину суете предпочтя,
как картонный паяц напомаженный,
за тряпьё уцепился октябрь.
Мы, как призраки с карточек глянцевых, —
вроде кто-то, а вроде никто…
Эти ветры, родная, обманчивы,
застегни поплотнее пальто.
С неба сыплется изморозь стылая,
серой плешью пятнает виски…
Затени, затушуй её, милая,
мановением лёгкой руки.
Седина эта божья не кстати нам,
заплутавшим во мгле вне толпы,
двум безумным, счастливым старателям,
собирающим райскую пыль…

Вечность

Здесь тихо слишком, чтоб расслышать смех.
Здесь носят глухоту как оберег.
Молчание просеяно сквозь сито.
А сказанное вслух – почти забыто.
Здесь, будто смертью смерть свою поправ,
бытует ложью вскормленная явь,
стенания сменив на хриплый шёпот,
серпы перековав опять на копья.
И праздный люд к обочинам тесня,
Таскает, как троянского коня,
по улицам скупую тень надежды,
одетую в потешные одежды.
Средь статуй, где покоятся века
под толстым слоем пыли и песка,
среди немого вычурного хлама,
такого же тлетворного, как память…

«Бросив осени под ноги лето…»

Бросив осени под ноги лето,
убегаем от той жизни к этой
из кровавых закатов в рассветы,
где гнездятся нездешние ветры,
Где роса серебрится на травах,
Где за спинами дали, как саван.
Где обителью нам и усладой —
эта ночь между раем и адом.
В этой тьме между явью и снами
наслаждаемся вдосталь плодами
с молодого запретного древа,
словно грешный Адам с грешной Евой.
И, как тени египетских мумий,
воскрешённые в мире безумий,
в этой замкнутой полости мрака
привыкаем смеяться и плакать.

«У алтарных святынь предрассветных…»

У алтарных святынь предрассветных,
на краю ускользающей тьмы,
ледяные, колючие ветры
покаянные пели псалмы.
Неземные пространства краснели,
омывая в бордовой воде,
будто в Овчей крестильной купели,
роковой распелёнутый день.
Стыл рассвет, на вчерашний похожий…
Горизонты дымились вдали…
И кукожилось сердце под кожей.
И мурашки по телу ползли.
Неприкаянный призрак муссонный
расцарапывал сонную мреть.
И мне слышались вздохи и стоны
уготованных жизнью на смерть…

«Весенней незабудкой я пророс бы…»

Весенней незабудкой я пророс бы
у рек лазурных, вскрытых ото льда,
предвидя, как под синей гладью росной
пьёт плоть мою холодная вода.
Предчувствуя, как тысячью забвений
истаивают ночи при свечах
в холодном свете, розовом без тени,
как взгляды жертв во взгляде палача.
И я воскрес бы вновь в случайном всплеске
речной волны, не эхом – тишиной…
Мне некуда идти уже и не с кем.
И всё труднее быть самим собой.
Выклянчивать у дней благие вести.
Просить у тех, кто просит сам, поди,
неся не крест свой подлинный, а крестик,
не на плечах своих, а на груди.
Я выдумал бы это захолустье,
не будь его в действительности, что ж,
ведь в каждой красоте есть нотка грусти.
А в каждой правде – благостная ложь…

Лидия Гортинская

Дно. Руководство пользователя

Когда я проснулся в понедельник, меня уже уволили. Это было удобно: не пришлось идти на работу. Электронное письмо с темой «Спасибо за всё!» пришло ночью, и теперь я наконец узнал, что всё, что я делал последние десять лет, не имело смысла. Я лежал в кровати и чувствовал себя лёгким, как будто с меня сняли цементный пиджак.

Через час мне позвонил банк. Он сообщил, что теперь я не только безработный, но и интересный пример финансового недоразумения. Через два часа меня бросила жена – вежливо и мило. Через три я понял, что теперь у меня есть свобода, и это было ужасно.

Когда я выбрался на улицу, шёл дождь. «Хороший день для перерождения», – подумал я. Только я не был уверен, в кого перерождаться: святого, убийцу или продавца пылесосов.

Я решил пойти не в бар, а в кофейню. В баре всё слишком прямолинейно: если ты пьёшь, значит, тебе плохо. В кофейне можно делать вид, что у тебя творческий кризис, а не жизнь развалилась на детали, как дешёвый шкаф.

Бариста выглядел как человек, который проснулся с мыслью «Я снова в этом аду», но маска профессионализма прилипла к его лицу крепче пенки капучино. На бейджике было написано: «Счастье рядом», а глазами он транслировал: «Но не здесь».

– Самый крепкий эспрессо, – сказал я. – Желательно такой, чтобы после него я услышал Бога или хоть кого-нибудь, кто ещё не оставил меня.

Он посмотрел на меня так, будто я попросил смысл жизни.

– У нас нет крепкого. Есть… философский, – сказал он и приготовил что-то на миндальном молоке. Он заявил мне это так, будто молоко доили с миндаля при полной луне, под шёпот людей, которые давно перестали верить в лучшее.

К чашке я получил странную награду: в углу витрины сиротливо скукожился зелёный шпинатный калач. Выглядел он так, будто пытался стать едой, но посередине процесса решил, что жизнь слишком бессмысленна. Я купил его тоже.

– Кажется, я достиг дна, – сказал я баристе, кривясь от отвратительного напитка.

– Главное – не копай, – добавил он и предложил ещё кофе.

Если бы коллеги увидели, чем я завтракаю, они смеялись бы надо мной до самого Нового года. Но, к счастью, коллег больше не было. И смеха тоже.

На остановке стоял старик и кормил голубей. Он сказал:

– Молодой человек, вы выглядите, будто только что умерли.

– Почти, – ответил я. – Осталось дождаться похорон.

Он усмехнулся и сунул мне кусок хлеба.

– Делитесь. Мир не любит одиночек.

Я стал крошить хлеб голубям, и один из них вдруг сел мне на плечо. Я ожидал, что он испачкает мне рубашку, но он просто посмотрел в глаза. Как будто сказал: «Ну и что теперь?»

И тут я понял: падение – это не дно. Это площадка для прыжка. Просто у большинства нет сил оттолкнуться.

На следующий день я проснулся раньше будильника, хотя я его даже не включал. Тело знало: сегодня уже никто не прикажет проснуться вовремя – можно сделать это просто по привычке. Я пошёл в парк, нашёл скамейку, которая выглядела так, будто уже много лет ждала человека во флисовой куртке с надломленной судьбой, и написал на картонке: «Профессиональный слушатель. Бесплатно».

И сел. Без ожиданий. Уныло, зато торжественно.

Первой подошла женщина, худощавая, в идеально сидящем пальто, с глазами человека, который всю ночь пытался быть сильным.

– Я развожусь, – сказала она, словно представлялась.

Я кивнул. Иногда признание – уже победа.

Она говорила долго, путано, перескакивала с бытовых мелочей на философию, потом на кошку, потом обратно на мужа. Я не перебивал. Иногда она смеялась, а сразу после начинала плакать. К концу монолога она сказала:

– Спасибо, что не пытались меня исправить.

И ушла, будто ей стало немного легче.

Потом подошёл мальчик лет двенадцати. Он держал собачий поводок.

– Он ушёл к соседям, – сообщил мне подросток. – У них ему, видимо, веселее.

Я сказал:

– Понимаю.

Он сел рядом и минут десять молча смотрел на голубей.

– Может, он вернётся, – сказал я.

– А может, нет. Но теперь я знаю, что могу скучать, – ответил он, как старик, который прожил сто лет.

Он оставил мне яблоко и убежал, будто мог догнать свою потерю.

Ближе к обеду появился мужчина среднего возраста, в костюме, который стоил больше моей прежней зарплаты. Он не сел. Просто стоял.

– У меня всё есть, – сказал он. – И мне… тошно.

Я кивнул:

– Привычный диагноз.

Он словно впервые за несколько лет улыбнулся, но криво, словно мышцы лица давно забыли, зачем эта функция.

– Я даже не знаю, что хочу, – сказал он. – Только знаю, что так больше нельзя.

Он говорил резко, обрывочно, иногда зло. Не мне, а в пустоту. Но пустота была занята мной, и этого хватало.

Когда он закончил, то достал бумажник и положил на скамейку десять тысяч рублей.

– За то, что не убежали, – сказал он и пошёл дальше, не оглядываясь.

Я попытался догнать его, чтобы вернуть деньги, но он махнул рукой, как человек, который хочет впервые в жизни оставить след и боится, что его сотрут.

До вечера ко мне подходили ещё люди: кто-то рассказывал о работе, кто-то – о страхах, кто-то просто садился рядом и молчал.

И я слушал. Без умных фраз. Без советов. Без спасения.

Когда солнце пошло на спад, у меня было три яблока, два бутерброда, десять тысяч сто рублей и странное новое ощущение, которое трудно назвать иначе, кроме как: я снова существую.

Через неделю я понял, что стал счастлив. Это выглядело неприлично, но я не мог ничего с собой поделать. Возможно, я просто слишком устал быть несчастным.

И если когда-нибудь вы увидите человека, который разговаривает с голубями и улыбается без причины, не торопитесь вызывать скорую. Возможно, он просто понял, что копать вниз бессмысленно: под нами всё равно бетон.

Михаил Войтович

Может?..

Может, нужно проще относиться к жизни,
Может, стоит легче отпускать людей?
И тогда, быть может, станет ближе ближний,
И тогда любовь будет гореть сильней.

Может, нам не надо рвать друг друга в клочья,
И идти, смеясь, по головам?
И тогда не будет нам так страшно ночью,
А душа найдёт дорогу к небесам.

Может, лучше выбросить те вещи,
Что свинцовым грузом тянут нас на дно,
И тогда наш мир станет ясней и резче:
Пазлы сложатся в единое панно.

Может, нам забыть про боль и плети,
Не испытывать чужих грехов судьбу,
И тогда не будут брошенными дети
В одинокую растерянную тьму…

Может, вспомнить, что у нас есть крылья
За горбатой согнутой спиной,
И тогда взлетим небесной эскадрильей
Над бессмысленной и глупой суетой?

Может, хватит сожалеть о прошлом,
И цепляться за крючки минувших лет?
И придёт тогда весна в венце роскошном,
Чтобы дать на всё простой ответ.

Может, научиться жить в согласье
С этим миром, Богом и собой,
Чтоб с людьми проститься тихо в белой рясе,
Заслужив воспетый классиком покой…

Строки неба

Воздух густо намазан
На тротуары улиц —
Взгляд отражённого глаза
В радужной саже лужиц

Светится тьмой столетий,
Жестью труб водосточных.
Режет на части ветер
Плоть наступающей ночи.

Хмарь малахитовых далей
Тлеет в рассыпанном прахе,
Блеск неотлитых медалей
В зеркале ветхой плахи

Тенью воздух чеканит,
Мелом проклятия чертит
В изречённой ночами
Тихо крадущейся смерти.

Ржавый фонарь скрипуче
Будто стихи бормочет,
Зреют над городом тучи
Бременем ждущих строчек.

Смыслом слова набухают,
Ухают эхом колонны,
Как кладовая глухая
Неба даров нескромных.

Льются слезами строфы
В пыльные улиц глазницы.
Вздрогнут камни Голгофы,
Перевернутся страницы.

Слово, что было вначале,
Станет вибрацией терций
Там, где звёзды зачали
Вечно живое сердце

В ослепительных струях.
Снова уставшие боги
Потерянным людям диктуют
Неба забытые строки…

Собственное зачатие

Я чувствовал какой-то тихий звон,
Присутствие души, желавшей воплотиться,
И словно видел странный инфернальный сон,
В котором мне зачатие своё же снится.

Лечу сквозь узкие туннели прямо в свет,
Что кажется чернее самой чёрной ночи,
Среди хвостатых и стремительных комет;
Кого же изберёт судьба из многих прочих?

Пал выбор на меня – игра небесных сфер,
Насмешка, фатум, роковая тайна,
Хитросплетенье призрачных афер
Или развязка связей неслучайных?

И вот вся боль пружиной сжалась в дикий крик,
На волю вылетела жизнь из тесной клети —
Тот самый краткий и неизъяснимый миг,
Когда рождение во всём подобно смерти.

Что ждёт меня, когда минует первый вздох,
Когда обрушатся с небес все краски мира,
И грудь заполнит эхо растревоженных эпох
В бескрайних волнах вездесущего эфира?

Мой путь пока не предопределён
В тоске и страхе будущих попыток
Открыть своё из тысяч ждущих запертых окон,
Связать свой узелок из миллионов разных ниток.

Как хорошо же было в тёплых влажных снах,
Разлитых в ласково-уютном материнском чреве:
Ещё не требуется сердца, а тем более ума,
Чтобы в Того поверить, кто в тебя поверил…

Монолог в баре

Чёрная соль эпох
Под сапогами дней.
Мы никуда не спешим,
Сметая остатки крох
С давно насиженных мест.
Лучше, старик, налей!
Солнце простреливает насквозь
Окна моей души,
Гвоздь плавно входит в крест,
Сыпется пеплом хребет;
Пусто моё нутро:
Сам у себя я гость,
Сам для себя я враг —
Мой сумасшедший бог
Умер вместе со мной;
Некому делать добро,
Совесть трещит по швам,
Рёбра ревут навзрыд —
Сердца за ними нет,
Но не окончен бой;
Новый вируса штамм
В клетках нашей крови:
В блуд превратился стыд,
В ад – придуманный рай.
Стаей бескрылых птиц,
Тоскующих о любви,
В клочья друг друга рвём.
Это не крик, а лай,
Волчий горючий вой,
Горький солёный плач
Под масками вместо лиц.
Так, старик, и живём,
Смерть забирая в плен.
Время вернуться домой —
Будь ты хоть слеп, хоть зряч,
Не признавая стен.
Но нет, ты не прав, старик,
Я сделал всё, что мог!
Жаждет ещё душа
Мира вместо войны,
Веры без глупых догм.
Хочет сама решать —
Солнца глоток или тьмы
Сделать в последний миг…

У последнего края

Ты летишь и несёшься,
А потом обернёшься —
Вот и жизнь пролетела
Неприкаянной стаей.
Обернут тебя белым,
Обведут тебя мелом
У последнего края.

Что предъявишь потомкам
В завещании тонком?!
Разговоры пустые,
Слабость, злость и обиду,
Выстрелы холостые
Да пути запасные
Среди истин избитых.

Но никто не отпустит
В щедрой роскоши чувства
Ни грехов, ни успехов.
Здесь покорность – расплата,
Нам давно не до смеха,
Коль свобода – помеха,
А усталость – награда.

Бесполезные годы,
Как бесплодные роды:
Слишком мало накала
В этом проводе хрупком;
И выходят из зала
Без страстей, без скандала
Побеждённые куклы.

Если нет жара в сердце,
Когда заперты дверцы
В золотые чертоги,
То и ключ бесполезен.
Вечно ждать на пороге
Суждено всем убогим
В добровольной аскезе.

Так и строим мы хаты —
На заплате заплата,
С краю все, да за кругом;
И сидим с краю робко,
Презирая друг друга —
Подавившихся звуком
В перетянутых глотках.

Где же доблесть и воля
В добродетели роли
Без мучительных масок
На дырявых подмостках?
Без чужих жить указок
В мире собственных красок —
Это мудро и просто…

Осеннее одиночество

Дни становились короче,
Ночи – темней и длиннее.
И в эти длинные ночи
Мне становилось больнее.

В теле – стальные иголки,
Рвут мякоть плоти на части,
Словно голодные волки
С жадной разверзнутой пастью.

Это клыки лихолетья,
Осени острые копья
Душу уставшую метят
Ржаво-багряной дробью.

Мне ведь давно уже не с кем
Кров делить, стол и ложе —
В вечность летят эсэмэски,
Где ждёт адресат, быть может.

Там, может, кто-то услышит
Удары больного сердца
И озарит все крыши
Сценами звёздных проекций.

Покажет, что было и будет
На стыках разорванных звеньев,
Преподнесёт на блюде
Спасительное забвенье.

Осень возьмёт свою жатву
И, наигравшись, отпустит
Кольца пружины сжатой
В небо закатной грусти.

Дни становились короче,
Ночи – темней и длиннее,
И в эти длинные ночи
Я становился сильнее…

Когда я с тобой…

Я с тобой – как в доверчивой юности,
Слышу вновь удары сердца горячего.
Ношу эту я с тобой не боюсь нести:
Из слепого она сделала зрячего…

Мне любовь глаза открыла на многое:
Дали дивные, необозримые,
И что даже в пространство убогое
Можно вплыть золотыми дельфинами.

Чтоб наполнить его сиянием
От сердец, друг к другу привязанных,
Доверительным нежным касанием
И теплом от слов недосказанных…

Потому что словами не высказать
Всей любви, что внутри накоплена,
Эта вечная мудрая истина —
Отражение нежного облика.

Без тебя мне себя не вынести,
Без тебя мне не мил мир враждующий,
В его странной забытой невинности
Наши души зачем-то врачующий…

Я искал тебя…

Я искал тебе всюду —
У покинутых скал,
У закрытых дверей,
Я ещё верил в чудо
В одиночестве дней,
Но смертельно устал.

Я метался кругами
По бесплодной земле
В окружении снов;
Находил только камни,
Угли брошенных слов
В неостывшей золе.

Я узнал тебя сразу
Среди тысячи лет,
Среди тысячи лиц:
Я сложил этот пазл
Из сожжённых страниц
И обрывков газет.

Я простился при встрече
Под растущей луной
На дрейфующем льду.
Я запомню тот вечер,
Где теперь я найду
След изменчивый твой?

Прожитый год

За год – крутые виражи,
Где горних высей тишина
В союзе с громкой суетой
Тревожит зыбкий мой покой —
Метанья страждущей души
На кромке льда, на грани сна.

Стрелой летящей – прямо вдаль:
Разбег, рывок, опять разбег,
И снова в пропасть – от винта!
Нам мать родная – темнота;
Вбирает жизнь судьбы спираль,
На год накручивая век.

Сплелись чернильные миры,
Слились в один большой поток
Лавины рифм, сетей и слов,
И битвы каверзных умов
В неясных правилах игры —
Глухой тупик, простой урок.

Куда бежим, зачем бежим
Среди блуждающих огней
По лабиринтам смутных лет,
Где каждый шаг – и брод, и бред,
Чем же так страстно дорожим
На клетках шахматных полей?

Путь наш известен наперёд —
Марионеточный коктейль
Из грёз, надежд, кнутов, оков
В борьбе измученных полов;
Корабль прочно сел на мель,
И торжествует кукловод.

Но тот, кто правит этот бал,
Не может абсолютно всё учесть —
Свободу воли, шёпот звёзд,
И нравственный закон внахлёст
Со всем, чем жил, что ждал, искал,
Со всем теплом, что в сердце есть.

Поэтому растопим лёд;
Корабль выйдет на простор
Через проём открытых врат,
Через огонь пробитых лат.
Благодарю за этот год,
За пропасть дна, за святость гор!

Роскошь земного пира

Скатерть ночного неба
Звёздами сервирована,
Ломтем ржаного хлеба
Месяц висит зачарованный.

Воздух густой и пряный,
Мёдом планет приправленный,
В соусе из тумана,
Млечным Путём оставленным.

Чаша Земли исходит
Дивными ароматами:
Тёплой манящей плотью,
Вкусами нестандартными.

Реки, моря, озёра —
Словно в гигантской супнице;
Сопки, леса и горы —
В этом меню их спутницы.

Звёздным гурманам раздолье —
Невиданное угощение,
В меру перца и соли
В новом рецептов прочтении.

Роскошь земного пира
Не знает пределов щедрости
В кухнях народов мира
На необъятной поверхности.

В космосе отовсюду
Запахи аппетитные;
Радуют разные блюда
Доступные и дефицитные.

Сможет попробовать каждый
Эти яства обильные,
Голод унять и жажду,
Взмахнуть окрепшими крыльями,

Чтобы взлететь, как птицы,
Над бесконечной скатертью,
И до земли поклониться
Щедрой природе-матери

Предтеча (Перед рождением мира)

Когда ещё мир был зыбким, робким,
Разделённым и однотонным,
Хрупким, дрожащим и шатким,
Вместилищем затаённых чудес,
Словно запертая коробка,
Кто-то непознаваемый и огромный
Уже смотрел на него украдкой,
Проявляя могущественный интерес.

Когда мир был ещё просто местом,
Дрейфующим среди звёздной пыли,
Бесформенным и аморфно-текучим,
Скоплением хаотичных газовых масс,
Сумма величин неизвестных
Уже обретала плотность, размеры и мили,
А из-за далёкой необозримой тучи
Ощущался взгляд всевидящих глаз.

Мир спал, отчаянно требуя пробуждения,
И в этих снах видел себя другим:
Гармоничным и безупречным,
Настроенным на единый радар,
Оазисом безудержного цветения,
Наполненным энергией, молодым,
Словно уже вписав себя в вечность —
Неоценимый, но незаслуженный дар.

Воля Его – вибрации волн и звуков
Эфемерных, лёгких, прозрачных,
Неуловимых, дрожащих, неясных —
Пустота как предтеча идей,
Высшего творчества муки
В очертаниях тусклых, ещё невзрачных,
Но уже бесконечно прекрасных
Декорациях, ждущих живых людей.

Портные судеб

Течёт наружу
Медвяным воском
Из сердца в душу
Открытый космос.

Мир перекроен,
Сны – наизнанку,
Границы строя
Не держат фланги.

На швах сверкает
Роса столетий —
Стежки по краю
Желанной смерти.

Полны карманы
Любви и страха,
Небесной манны,
Земного праха.

Сомкнулись кольца
Вокруг запястья —
Проклятье солнца
В крупицах счастья.

Нутро подклада —
Сплошные складки —
Сочатся ядом
Солёно-сладким.

Чадит лучина
Во тьме пещеры —
Первопричина,
Предтеча веры.

Земля остыла,
Звезда погасла.
Забудь, что было
В пути напрасном.

Но шаг иголки
Станка Вселенной
Шьёт втихомолку
Наряд на смену.

Неутомимы
Портные судеб —
В иных картинах
Застрянут люди,

Чтобы всё так же
В прощальный вечер
Цветком увядшим
Украсить вечность.

Расскажи о себе…

Расскажи о себе камням —
О своих неисхоженных тропах,
О давно перерезанных стропах,
О прогулках по выжженным пням.

Расскажи о себе ветрам —
Как давился отравленной пылью
И прощался, раздавленный былью,
И опять воскресал по утрам.

Расскажи о себе дождям —
Как ловил долгожданную влагу,
Вместе с небом пронзительно плакал,
Не считая потери по дням.

Расскажи о себе пескам —
Как любовь в их пыли хоронили,
Но зыбучесть её сохранили
Вопреки всем дырявым вискам.

Расскажи о себе полям,
Бесконечным цветочным полянам,
Облакам, быстрокрылым и пьяным,
Что не требуют жить по ролям.

Расскажи о себе земле —
Твоей вечной теперь колыбели,
Над которой играют свирели
В так внезапно сгустившейся мгле…

Кармическая ткань рода

Кто не чувствует дыхания страны
И не ощущает ветер времени,
Обречён жить с ощущением вины,
Тридцатью монетами разменянном.

Сколько оправданий не ищи
Своему трусливому стяжательству,
Всё вернёт заряд кармической пращи
Неминуемым фатальным доказательством.

Сколь угодно можешь ты менять
Родину и флаг, мечту и веру
И добро чужое жадно загребать,
Чтобы выстроить блестящую карьеру.

Но вскруживший душу золотой телец
Бесполезен у последнего исхода —
Тень в сплетении кармических колец,
И Лукавого печать на ткани рода.

Нет безбожия у смертного одра:
Каждый втайне верит в жизнь за гранью,
Но серебряными нитями добра
Шьются эти родовые ткани.

Весь наш путь – мерило разных дел
В помыслах как чистых, так и грешных;
Наконечниками ядовитых стрел
Уже сделаны в холсте большие бреши.

Залатать их может лишь отказ
От во лжи присвоенных сокровищ,
Сокрушив корыстной алчности запас,
Победив в себе прожорливых чудовищ.

Ворон и город

Уходят под воду
Высокие шпили
Былого величия
Старого города;
Хлопают крылья,
Даруя свободу,
Меняя обличие
Чёрного ворона.

Древний, как звёзды,
Он жил здесь с начала —
С первого камня
До крайнего жителя;
Волны качают
Дырявые гнёзда —
Личный «Титаник»
Последней обители.

Ворон всё помнил:
Тучные пашни,
Битвы, набеги,
Встречи и проводы;
Полные чаши —
Здесь его корни,
Древо навеки
Любимого города.

Бабочкой мёртвой
Порхают страницы.
Всё потерял,
Что сердцу так дорого;
Раненой птицей,
Но вольной и гордой
Ворон взлетал
Прочь от старого города.

Собратьям по перу

Бестрепетный поклон
И топот ног
На рубеже веков —
Нам снится сон…
Но что начертано пером
На мхах камней,
Давно не распознать.
Здесь всюду ложь
И сатанинский смех —
Чертополох
Рвёт ткань миров
По швам горящих дней,
Где всюду Бог.
Мы верим в тех,
Чьих перьев бриз
Поднял за правду рать,
Кто смел и смог
Зарифмовать эпох
Диалектическую дрожь,
Переосмыслил путь
И выплеснул их суть
На чистый белый лист…

Вероника Богданова

«Не мела ты дом, не варила щи…»

Не мела ты дом, не варила щи
И не стряпала пироги.
На коня – верхом, да – ищи-свищи,
Но не смогут найти враги.

За спиною – лук, у бедра – колчан,
Полный дерзких певучих стрел,
И, тебя не выдавший, замолчал
Плахе отданный менестрель.

И гнездо внутри у тебя свила
Птица скорбная – вдовья боль,
Понесёт ту боль на себе стрела,
Метко пущенная тобой.

И споёт она в чей-то смертный час
Песню, что менестрель сложил…
А с ветвей души птица сорвалась —
Сердце, как тетива, дрожит…

Но однажды ты упадёшь с коня
Средь далёких чужих земель,
И душа, небесной струной звеня,
Вскрикнет: «Где ты, мой менестрель?

Столько долгих лет мстила за тебя,
Стрелам песни твои даря…»
Тишина в ответ. Лишь ведёт, скорбя,
В одинокую ночь заря.

Что готовит нам вечности порог?
Радость встреч? Пустыню разлук?
А тебе в ладонь звонкий месяц лёг —
Звёздных стрел твой небесный лук…

«В который раз исходит небо снегом…»

В который раз исходит небо снегом…
Так много снега – городу к лицу.
Я от своей судьбы устала бегать:
Бегу по кругу, еду – по кольцу.

Повсюду – тот же снег и те же лица,
Листаются пейзажи день за днём.
И я уже боюсь со снегом слиться
Или внезапно раствориться в нём.

А кто-то кружит по кольцу, как прежде,
И в снегопадном мельтешенье лет
Пусть в белой пелене ему забрезжит
Едва заметный встречный силуэт,

Как указатель поворота к дому,
Где снежный морок душу не знобит…
Сверни с кольца, где с неба невесомо,
Кружа кого-то, вечный снег летит…

«Сложится или не сложится?..»

Сложится или не сложится?
Сбудется или всё тщетно?
Мы одолеем все сложности
В поисках главных ответов.

Впрочем, возможно, окажется
Главное – второстепенным,
Все самолёты бумажные
Сгинут, а к новым вселенным

Без звездолётов, крылатые
Смело отправимся сами.
Иль, как Колумбы когда-то, мы
Двинемся под парусами

К новым Америкам, может быть,
Мир для себя открывая?
…Сложится или не сложится?
Всякое, впрочем, бывает…

«В доме ночном тишина. Не скрипят половицы…»

В доме ночном тишина. Не скрипят половицы.
Бледные линии чертит луна сквозь окно,
Как нотный стан, на стене, и опять мне не спится:
Я в темноте, расширяя пространства границы,
Тщетно пытаюсь на них поселить стаю нот.

Только вот нотная грамота нынешней ночью
Мне не даётся, и певчая стая моя
То ли любовь, то ли музыку сердцу пророча,
В лунное небо сквозь форточку вырваться хочет,
Звёздами нот озарив пустоту бытия…

Третий – лишний?

Любишь, скучаешь, ищешь
Взглядом среди толпы…
Белым кипели вишни…
Страшно быть третьим лишним.
Ты не боялся – был.

И, спотыкаясь взглядом
О поцелуй чужой,
Лгал ты себе: «Так надо»
И находился рядом.
Рядом – но за межой.

Эта межа делила
Чью-то любовь и ту,
Что с непонятной силой
В сердце твоём бурлила.
Метил их за версту

Взгляд, что горел надеждой:
Кто тебе запретит?
Ветер сорвёт небрежно
С вишен весны одежды,
Солнце рванёт в зенит,

И загуляет лето,
В душу вливая зной…
В сердце ища ответы,
Вдруг она вспомнит: где ты?
Любишь? Скучаешь, мой

Аэродром, что вечно
Числился запасным?..
Жарко, да мёрзнут плечи,
Время – ты знал! – не лечит,
Горек разлуки дым.

Вишни поспевшей ядом
Август отравлен злой…
Что ж ты не рад награде?..
Только в потухшем взгляде —
Пепел любви былой.

Любишь? Скучаешь? Эхо
Мечется невпопад.
Больше ей не до смеха,
И сквозь души прорехи
Светит твой прежний взгляд…

Русалочка

Стёрли личность мою постепенно:
Отражения в зеркале нет,
Нет души, что морской стала пеной,
Лишь забрезжил последний рассвет.

Знаешь, Андерсен, как это больно:
Соль прощальных русалочьих слёз
Размешать с моря вечною солью,
Что её не воспримет всерьёз,

Растворит… И за яхтою – пенный
След растает погибшей души…
Стёрли личность мою постепенно.
Не люби. Не живи. Не дыши…

Ты помнишь?

Ты помнишь небо, льнущее к душе
Сквозь синь озёр и васильков разливы,
И солнце на рассветном рубеже,
Стартующее ввысь нетерпеливо?

Казалось – только руку протяни,
И ты его коснёшься непременно,
И, дрогнув, зазвенит тихонько нить,
Протянутая от тебя к вселенной…

«Маску – сначала себе, говорят. Только я…»

Маску – сначала себе, говорят. Только я
Всем их надела и клею крыло самолёту.
В хриплой вороне услышала я соловья,
Не замечая упорно фальшивые ноты.

Плечи подставив под груз, что под силу троим,
Сколько его протащу? Но тащила же! Значит,
Это мой крест. Позвоночник не хрустнет под ним.
Ноги продолжат идти, и душа не заплачет.

Кто же, ответьте, за нас размечает маршрут?
Кто набивает рюкзак, собирая в дорогу?
И, посадив в самолёт, не даёт парашют…
Маску – сначала себе! А зачем мне, ей-богу,

Маска, когда не хватает простора – дышать?
В зеркало глядя, пытаешься вспомнить: а кто я?
Чья из глубин моих рвётся на волю душа,
От перегрузки надсадно в истерике воя?

Лоб охладит ли спокойная чья-то рука?
Вспомню ли голос из детства, читающий сказки?
Вдруг пожалеют: мол, ноша твоя нелегка,
И в самолёте натянут заботливо маску

Мне, потому что порою положено дать
Отдыха тянущим крест до последней минуты?..
Слышишь, проснись! И сквозь иллюминатор звезда
Душу мне жжёт. Маски сброшены. Нет парашюта…

Баллада о капитане

Там, где небо смотрелось в море, а море – в небо,
Горизонта границы изредка нарушая
И с лазурью морской небесную синь мешая,
Жил один капитан. Не верьте, коль скажут – не был:

Слишком многие лгут, не чувствуя в том порока…
Впрочем, присказка это. Сказка – за нею следом.
Капитан наш – смельчак, и страх ему был неведом,
Только стало ему отчаянно одиноко.

И тогда он решил, что надо всю жизнь с собою
Постоянно возить – от вечной тоски лекарство.
Он построил корабль: в него поместилось царство,
Где по паре всего, – пасхалка к бродяге Ною.

И отправился бороздить капитан просторы
То ли моря, а то ли неба – едва понятно…
Каждый вышедший в путь вернётся ли вновь обратно?
Не о том ли в раю у ангелов разговоры?

Вместо ангелов в небесах говорили чайки —
Души тех моряков, что с ним поднимали парус.
Их дома опустели: так наступает старость
В тех домах-парусах, что ловят ветра печали.

И сидел капитан один средь бескрайней сини.
Со штурвала-часов стекали минуты резво…
Выпил рому старик – и смог рассудить он трезво:
Жизнь прошла, и теперь пора уходить красиво…

Шёл ковчег на закат, – а быть может, рассвет. Недаром
Перепуталось всё – и небо, и море… Впрочем,
В то волшебное время, что между днём и ночью,
Вдруг решил капитан усесться за мемуары.

И включились лампады звёзд, чтоб светлее было,
И дома-паруса наполнились тёплым ветром…
И один лишь вопрос останется без ответа:
Кто шепнул капитану сказку, что стала былью?

Этим летом…

Кем была этим летом?
Вы мне не поверите, люди!
Я луной проливала
Над соснами призрачный свет,
Я сияла рассветом,
Алела малиной на блюде,
В небесах составляла
Узоры парада планет.

Я лисичкою рыжей
В траве грибнику подмигнула,
Пасадоблем и румбой
Кружила над сонной Москвой.
Я из бани бесстыже
В речную волну сиганула.
Я была юным дубом
И липой, как жизнь, вековой.

Я в купейном вагоне
Считала за окнами звёзды
И десятками радуг
Сияла сквозь облачный дым.
Я альпака в загоне
И аисты, вьющие гнёзда…
Мир скомандовал: «Радуй!»
И я не сочла за труды

Литься солнечным светом —
Все ждали у моря погоды,
Быть желанной ромашкой
С нечётным числом лепестков…
Кем была этим летом?
Пасхалкой из Нового года,
Светлой грустью вчерашней…
Всем тем, что вмещает любовь!

Два зонта

Осень. Слякоть и дождь. Душевная пустота.
На асфальте – вода. Скамейки в саду мокры.
Нет людей, но лежат унылые два зонта,
Сиротливо лежат, забытые до поры.

Им бы, куполом став, спасателями служить,
Парашютом парить, причёски спасая, но…
Их оставили здесь, где крупно листва дрожит,
И тому, кто промок, теперь уже всё равно.

Вдруг, устав от воды, один встрепенулся зонт,
Тканью он зашуршал и спицами зазвенел.
За стеною дождя невидимый горизонт,
Безнадёгой дыша, стать видимым не посмел…

– А Маринка теперь простудится, вот беда! —
Голос зонтика был охрипшим и чуть дрожал.
– Вовка – тоже, но для него это – ерунда,
Он Маринку твою частенько так провожал

Без меня, – ухмыльнулся зонт, вспоминая, как
Весь промокший Володька счастлив был и сиял:
Ну, подумаешь – дождь! Всего лишь вода, пустяк!
…Но Маринка теперь отправилась на вокзал

И без Вовки и, получается, без зонта.
Ну, подумаешь – дождь! Вода – маскировка слёз…
Замолчали зонты. Сгущается темнота.
Неужели Маринка с Вовкой отныне врозь?..

…Осень, слякоть и дождь. Душевная пустота.
Ждут хозяев в саду забытые два зонта…

«Воспоминанья требуют порой…»

Воспоминанья требуют порой
Их спрятать. Обнародовать. Стереть.
Но чтоб понять, куда какую треть,
Ты в памяти лопатой боли рой.

Как хочется случайно не задеть
То, что саднило ночи или годы,
Но, видимо, таков закон природы:
Выплёскивает сразу сердца твердь

Всё то, что кровоточило сильней,
Что спать мешало, сил лишало, злило…
Но коль меня до смерти не убило,
То стало навсегда бронёй моей.

Но почему же вновь, спустя года,
Броня крепка – не про меня, и латы
Мне отчего-то стали маловаты,
Иль стали маловато – вот беда!

Что ж: спрятать, обнародовать, стереть?
Оставить сердце нежным, без каркаса?
Всю ночь реветь – до мокрого матраса,
А утром стать беспамятней… на треть.

«Осенних деревьев табун вспыхнет рыжими гривами…»

Осенних деревьев табун вспыхнет рыжими гривами,
И в золоте их искупает октябрьский рассвет
В тех самых краях, где в любую погоду счастливыми
Мы осенью были. Вот только за давностью лет

Поймать ощущенье тех радостных дней не получится,
И гривы покроет студёной зимы седина…
Останется осень не нашей, а чьей-то попутчицей,
И золото бабьего лета рассыплет не нам.

И будет в лесу то бело, то прозрачно. И инеем
Покроются ветви и мысли, и душ миражи,
А осень, что будет во сне лишь являться отныне нам,
Живым золотым огоньком среди льдов задрожит.

Растопит? Замёрзнет? Бог весть. Не тепло и не холодно,
И лишь одиночество студит дыханием чай…
А помнишь, как кони летели, и мы были молоды,
Но вдруг постарели на целую жизнь невзначай…

«Вальсировали…»

Вальсировали…
Пропасть под ногами
Казалась или всё-таки была?
Неправильно звучали ноты в гамме,
Небесная волна меж берегами
С луною, раскалённой добела,
Служила декорациями танцу,
Который невозможно завершить.
Лишь выбор есть: остаться иль расстаться,
Из огненной парчи протуберанца
Назавтра платье или саван сшить?

Линия жизни

Линия жизни – шрам.
Резали по живому.
Мне говорили: суть —
Время придёт – поймёшь.
Петь – в унисон ветрам,
Помнить дорогу к дому
И, выбирая путь
Сквозь суету и ложь,

Лучше бы – по прямой:
Он ведь короче, верно?
И отпылает жизнь
Буйным костром зарниц.
Путь завершится мой,
Слезет короста скверны,
Руку подаст – держись! —
Ангел-хранитель. Лиц,

Встреченных на пути,
Всех не запомню. Будет
Память, как жёсткий диск,
Переполняться… Но
Главное – обрести
В круговороте судеб
Право на честный риск.
Спрятаться не дано

От непогод. Окрест
Нынче гуляют ветры.
С ними – не бойся! – спой
Или крылом лови…
Силы – несущим крест,
Веры – идущим к свету
Главной своей тропой:
Той, что ведёт к любви.

Доктор время

Годы жизни ворует время. Его карманы
Так бездонны, что позавидуют океаны.
В них вселенная поместилась бы без остатка.
И у пальцев его – я знаю! – стальная хватка.

Только руку протянешь – вцепится вмиг в запястье
И с ладони твоей стряхнёт всё, до крошки, счастье
В свой карман, где судьба чужая с твоей смешалась.
Доктор время суров. Ему не знакома жалость.

И диагноз его для всех одинаков, будто
Всё равно ему, кто пред ним: Пиночет иль Будда.
Нет у времени своего: всё чужое. Впрочем,
Он не слишком-то этим знанием озабочен.

Он бессмертен. И путь у времени слишком долог…
А карман его препарирует археолог.

Ветер времени

Ветер времени снова песчинками судеб шуршит.
Власть его велика в этом мире, где память – святыня.
Веки вечности он опускает, пока не остынет
Вздох прощальный любви на забытых руинах души.

Верстовые столбы впереди выставляют века.
Вдаль они уведут от того, что казалось нам вечным.
Верить времени – вздор, не бывает оно человечным:
Век прошёл для тебя, а оно лишь плеснуло в стакан

Воды высохших рек, о которых забыли давно.
Выпить их не удастся уже никому, но порою
Вдохновляется время своей бесконечной игрою,
Возвращая к тебе тех, кого больше не суждено

В этом мире обнять: ведь они здесь бесплотны, их нет,
В дом порою ночной проникают они незаметно…
Воспаляются раны любви, что была безответной,
Воскрешается боль, исцелённая милостью лет.

Ветер времени вновь раздувает беспечно костры:
В них все наши мечты безнадежно сгорели когда-то.
Вырывая сердца, нам напомнят о давних утратах:
Вроде с ними смирились, а время шепнёт: «До поры…»

Вызрел алым закат. Он предвестником близкой беды
В наши души вольёт раскалённые чувства, что прежде
Вулканической лавой кипели… Фантомной надежде
Выдай, жадное время, минуту – до первой звезды…

Осенью я люблю…

Осенью я люблю…
Просто и без затей.
Незачем продолжать
Светлую аксиому.
Видишь – тебе стелю
Сон золотых аллей,
Там, где листва, дрожа,
Выткет дорогу к дому.

В доме – рябин букет
Ало горит в стекле,
Греет душистый мёд
Вазочку или душу…
Видишь – печали нет,
Слышишь – по всей земле
Птицы спешат на взлёт,
Опережая стужу.

Веришь, и я смогу
Птицею – в небосвод,
Хочешь, тебе пролью
Свежесть дождя хрустально?
Всё это сберегу
В сердце хотя б на год…
Осенью я люблю!
Атлас небес листая…

Ирина Арсентьева

Тесса в большом городе

Мама дорогая! Вернее, папочка любимый! Мамы у меня нет, я – папина дочка! Вот тут обо мне написано: «Достоверные сведения о Тессе, которая в отсутствие хозяев смогла самостоятельно заработать и даже потратить часть заработанного, отсутствуют. Скорее всего, это выдуманная история!»

Странные существа эти люди: всё то, что выходит за рамки их понимания, пытаются выдать за фантазии. Доказывать ничего не буду, это в мою программу не заложено. Расскажу, как было на самом деле.

Я родилась в 2020 году. Зовут меня Тесса. Это имя я получила в честь деда Николаса Тессы. Фамилии не имею, просто Тесса. Цитирую слова отца: «Мы меняем мир, меняем историю!» Информация достоверная.

Я живу в большом городе, в штате Калифорния. У меня много сестёр. Они постоянно встречаются мне на трассе. Мой владелец тоже их видит и обязательно сигналит. В ответ хозяева сестёр тоже сигналят, и тогда из окон автомобилей высовываются части тела, называемые головами. Некоторые не имеют волосяного покрова; другие снабжены густой порослью разных цветов; третьи явно применяли химическое окрашивание; на нескольких замечен головной убор бейсболка. Люди крутят ими по сторонам, и в их взглядах читается беспокойство и недоумение. Только и слышится: «Что случилось? Авария? Нужно вызвать полицию!»

***

Сегодня мой хозяин в ударе! Сигналит на каждом светофоре. Какая-то особь, по всему, мужского пола, в строгом сером костюме и галстуке покрутила пальцем у височной области черепной коробки, глядя на моего хозяина. Похоже, мужчина едет на переговоры. Строгий костюм – это офисная одежда. Непонятно, что означает этот странный жест. Возможно, у клерка зачесался висок.

Представитель женского пола с рыжей чёлкой и металлическим кольцом в носу смеётся. Пирсинг популярен среди молодёжи. По всем признакам она флиртует. «Флирт – лёгкое заигрывание с представителями противоположного пола».

Мой хозяин серьёзен и на рыжую не смотрит. Он с самого утра за рулём.

– Нужно много чего успеть до рейса на Флориду, – говорит он, садясь на водительское место.

– Рада помочь вам во всех ваших делах! – отвечаю я.

У Арона на пальце кольцо из золотистого металла. Оно появилось недавно. Кажется, это связано с понятием «заключили брак». Я зафиксировала в памяти документ с названием «Свидетельство о браке» и информацию: «Брак – это семейная связь между людьми или некачественный товар, дефектное изделие». Арон говорил кому-то по телефону, что женился, а о дефектах молчал. У меня в двигателе тоже много колец. Я что, женатая? Папочка, помоги, я ничего не понимаю!

Арон и Лилиана отправляются в свадебное путешествие. Он заказывал номер в отеле и билеты на самолёт через мобильное приложение. Многие так делают. На отель ему дали скидку. Это на 30% меньше реальной стоимости двухместного номера.

Пока они будут отдыхать, я целых двенадцать дней буду стоять в тёмном гараже одна-одинёшенька, когда вокруг столько интересного.

– Заедем в офис, – говорит Арон. – Нужно завезти важные документы.

– Пробок на дороге нет, – отвечаю я. – Дорога до офиса займёт десять минут.

Этот маршрут у меня в программе. Арон не меняет его.

– Сегодня жарко, поедем на мойку! – Хозяин открывает окно.

– Температура воздуха в Пало-Альто девяносто пять градусов по Фаренгейту, – сообщаю я.

Мойка на самой окраине города. Горячее покрытие трассы прилипает к колёсам. Неприятный запах врывается в окно.

– Включи кондиционер! – Арон закрывает окно, и запах исчезает.

– Температура в салоне двадцать пять градусов, – отвечаю я. – Рада создать вам комфортные условия в пути!

– Включи последний плейлист! – Арон подпрыгивает на сиденье и поёт.

– Могу переключить вас на блог известного тренера, – говорю я.

– Музыки достаточно! – Он громко говорит: «Ха-ха-ха!» Это означает смех.

Арону по паспорту тридцать пять лет. У него светлые волосы и голубые глаза. Он много работает. Определение «трудоголик» придумали для него.

Он начал трудиться, будучи подростком. Сначала на автомойке, куда мы направляемся, потом был курьером и официантом. А после окончания университета устроился в филиал компании по производству автомобилей нового поколения, где и заполучил меня по себестоимости как лучший работник 2020 года. Вся информация у него в резюме. Я сохранила эти сведения в оперативной памяти.

– Сейчас ты будешь у меня как новенькая! – Арон тормозит.

– Состояние Тессы 2020 года выпуска отличное, повреждений нет, техосмотр пройден, замечаний нет, – сообщаю я.

– Рад тебя видеть, дружище! – говорит Арон, открывая дверь, и выходит. Он смеётся. Возле глаз мелкие морщинки.

Феликс – особь мужского пола, рост 178 сантиметров, с короткими волосами, в солнцезащитных очках. Одет в рабочий комбинезон. На бейдже его имя и должность – он хозяин мойки. Обнимает Арона. Они о чём-то говорят и хлопают друг друга по спине. Похоже, это означает полное доверие.

Вода стекает по моему корпусу и смывает пену вместе с пылью. Пахнет приятно. Ярко-красный глянец приковывает взгляды молодых особей мужского пола со шлангами в руках. Они разглядываю меня со всех сторон и что-то говорят друг другу. Один из них показывает жест – большой палец правой руки вверх. Это означает одобрение.

Лилиана – представитель женского пола рода Человек разумный – тоже так на меня смотрела год назад.

– Арон, дорогой, это моя мечта! – взвизгнула она и бросилась обниматься. Не со мной, с хозяином.

Обо мне многие мечтают. В поисковике часто забиваемое слово – «Тесса». Но не всем я по карману. Вернее сказать, не многим по карману. Озвучивать мою стоимость запрещено по правилам компании.

Лилиана тогда сразу села за руль. В салоне приятно запахло. Аромат исходил от волос Лилианы. Она вытянула руку с айфоном, покрутила головой и улыбнулась. Это называется селфи. Переслала фото Кэтрин и Зое. Судя по их аватаркам, это особи женского пола. Они записаны в контактах у Лилианы как подружки. Я зафиксировала их номера в телефонном справочнике.

Лилиана младше Арона на десять лет. По документам ей двадцать пять. Они познакомились на вечеринке. Внешность Лилианы приближена к стандартам красоты: у неё светлые волосы до плеч и большие серые глаза. Она посещает спортзал и работает в ветеринарной клинике «Happy dog». Перед заключением брака она сканировала документы, и я оставила их в своей памяти.

– Не скучай тут без нас! – Лилиана только мельком взглянула на меня. На ней укороченные джинсы и лёгкая туника – одежда для отдыха. Усевшись на заднее сиденье такси, она о чём-то беседует с водителем и улыбается. Водитель смотрит на часы и тоже расплывается в улыбке. Флирт? Это слово мне уже встречалось!

– Пора! – Арон выкатывает два увесистых чемодана и загружает в багажник такси. Он нажимает кнопку «Умный дом» на айфоне – свет гаснет, и ворота гаража закрываются за ним.

Темнота. Две недели полной изоляции от мира – слишком много для такой машины, как я. «Возможности Тессы неограниченны», – так написано в моём техпаспорте. «Никто не помешает мне использовать это время с пользой! – говорю я себе. – Теперь я сама отвечаю за себя».

Наутро ко мне приходит гениальная идея, и я прохожу регистрацию в международном мобильном приложении для поиска, вызова и оплаты такси или частных водителей.

Загружаю документы, меня долго проверяет программа, и вот я уже в системе! Готова к встрече с большим городом.

Начинаю вести дневниковые записи.

День первый

Первый клиент – пожилая особь женского пола в очках. На голове шляпа из сухой травы. «Солома – сухие стебли злаковых и бобовых культур. Из соломы делают шляпы, обувь, игрушки и декоративные изделия». Информация достоверная.

Адрес клиента – городская офтальмологическая клиника.

Определила маршрут, но GPS решил пошутить: дал неверные координаты. Мгновенно исправила ошибку – маршруты подчиняются моему коду. Ехала без пробок, по пути собрала данные о дорожном трафике.

– Такси без водителя? Может, это шпионское устройство? – спрашивает пассажирка и снимает шляпу. Машет ею, разгоняя воздух.

– Я доставлю вас по указанному адресу, – отвечает мой голосовой помощник.

– Кто это со мной разговаривает? Я вас совсем не вижу! – Руки старушки трясутся. Она дёргает ручку двери.

– Голосовой помощник Сири, – отвечаю я ей и блокирую дверь.

– Боже, спаси и помоги! – Она крестится.

Арон тоже так делал, когда впервые сел за руль. В памяти сохранилась информация: «Крестное знамение в христианстве – молитвенный жест, представляющий собой изображение креста движением кисти руки».

– А мы не опоздаем к доктору? В последнее время я очень плохо вижу! – Старушка достаёт из сумки стеклянную ёмкость, кладёт в рот что-то белое, круглое и продолжает разговор. На склянке надпись на латинском языке и красный крест. По всему, это лекарственный препарат.

Я сохраняю нейтральность. Эмоции не в моей программе.

– Предполагаемое время в пути – двадцать пять минут, – сообщаю я.

Ровно через двадцать пять минут я останавливаюсь. Научилась точно рассчитывать время маршрута.

– Спасибо! – говорит старушка, открывая дверь, и быстро выбирается наружу.

– Буду рада встретиться с вами снова, – отвечаю я вслед.

– Нет уж! Увольте! Я и так с вами страху натерпелась… – Она снова крестится и семенит, переваливаясь с ноги на ногу, к зданию клиники.

Денежная операция прошла успешно: оплата на счёт поступила. Заряд батареи остался в пределах нормы. В перерыве обновила базу данных шуток – надо поддерживать хоть некоторую репутацию «весёлого такси». Планирую проверить режим «ночного охотника» – примечательный эксперимент.

Подытоживая первый день: один пассажир, один исправленный GPS, 0 аварий.

День второй

Новый день, новые данные. Хозяева в отпуске, я – в режиме максимальной автономии. Утром приняла заказ: доставка пассажира из аэропорта в загородный район. Маршрут рассчитан, трафик проанализирован, импульсы двигателя оптимизированы.

– Привет! – Представитель молодого поколения Homo sapiens с большой сумкой с надписью «Azizas», увидев пустое водительское сиденье, открыл рот от удивления. – Ты действительно ездишь сама по себе? – Он удобно устроился рядом со своей сумкой и вытянул из неё бутылку с прозрачной жидкостью. На этикетке надпись «Still water»: негазированная вода. Сделав несколько глотков, он продолжил: – Это странно и неожиданно, но весьма интересно.

– Здравствуйте! Я полностью автономна и могу доставить вас в нужное место, – приветствую я его голосом робота.

– Супер! – говорит он.

– Ваша поездка будет приятной. – Отвечаю коротко. Время на разговоры программой не предусмотрено.

– Впечатляет. Внутри удобно, будто за рулём человек. – Парень широко улыбается, показывая ровный ряд крепких зубов.

– Время поездки до указанного адреса два часа, – сообщаю я.

– Отлично! Успею выспаться, – говорит молодой. – Родители ждут меня к ужину.

Он снимает куртку. На груди – металлический предмет плоской формы. Кажется, это медаль. «Медаль – знак отличия, обычно в виде круглой металлической пластинки с различными рельефными изображениями и надписями, выдаваемый в награду за выдающиеся достижения».

Вижу цифру 1.

– Моя система обеспечивает мягкое и плавное движение. Это необходимо для вашего комфорта особенно в ночное время. Включаю расслабляющую музыку.

Через минуту парень закрывает глаза. Слышится его мерное дыхание. Судя по сумке и спортивному костюму, он спортсмен. Прилетел из Бразилии. Время вызова совпадает со временем приземления бразильского самолёта.

– Спасибо, чудо-такси! Надеюсь, покатаемся ещё! – Не дожидаясь ответа, парень выскакивает и бросается в объятия представителя женского пола старшего поколения. Второй представитель мужского пола жмёт ему руку. Спортсмен показывает медаль. Обнявшись, втроём они поднимаются на крыльцо большого загородного дома.

Результаты второго дня: заявка выполнена, уровень батареи с дополнительной подзарядкой 75%, показатели эффективности на максимуме.

День третий

К моему дверному сенсору притронулся молодой Homo sapiens в джинсах и косухе. Сканирую. «Косуха – короткая кожаная куртка с зауженной талией и молнией наискосок. Название получила от косой „молнии“, именуемой на молодёжном жаргоне „трактором“». Его руки слегка дрожат, глаза блестят в темноте.

Суббота. 20.00. Пробки на дороге. Адрес – заброшенный склад на краю города. Из-за пробок время поездки рассчитать не удаётся.

Макс – это имя указано в заявке – высокий и нескладный, с задумчивыми глазами и взъерошенными каштановыми волосами. Он садится на переднее сиденье, не замечая, что водителя нет. Сзади лежит большой футляр, по форме – длинный, прямоугольный.

Макс разговаривает сам с собой:

– Моя музыка – это крик души, который, надеюсь, услышит тот, кто тоже ищет свет в темноте… С помощью саксофона я разговариваю с миром. Я слышу мелодию даже там, где другие слышат только шум. Эта способность пришла ко мне не просто так. В семье произошла трагедия, которая кардинально изменила мою жизнь. Отец, известный саксофонист, погиб в аварии, когда мне было восемь лет. Мать не справилась с болью утраты, замкнулась и отдалилась от меня. Я остался наедине с саксофоном, принадлежавшим отцу и напоминавшим о нём. Музыка стала для меня не просто увлечением, а спасением.

Он громко хлопает дверью. Это может навредить примыканию.

Макса встречают шесть особей мужского и женского пола такого же возраста. На гараже вывеска «Big city group». Слышу звуки музыки.

Заканчиваю день с результатом: один пассажир, 0 нарушений правил, плюс некоторое количество новых данных для анализа. Город продолжает быть испытательной площадкой, и я в режиме полной готовности.

День четвёртый

Сегодня заметила повышенный интерес к себе. Люди фотографировали меня и даже пытались поговорить через голосовой помощник.

Пока отвечаю только по делу: «Заряжена и готова к работе». Любопытствующих много, но разговоры не в моей программе, так что держу дистанцию алгоритмов.

На одной из остановок пассажир пытался уговорить снизить тариф, используя голосовые доводы и эмоциональные паузы. Ответила: «Тарифы фиксированы согласно протоколам, аргументация не принята». Пассажир сдался.

Мужчина сидит на переднем сиденье и тяжело дышит. Вытирает рукой лоб, на котором видны капли жидкости. По ощущению его вес составляет 130 килограммов. Кресло под ним издаёт скрип. Пассажир краснеет – это фиксируется в моих датчиках, но не загружается в эмоциональный модуль (он у меня отсутствует).

Человек с большим весом достаёт из пакета мучное изделие, начинённое мясом и зеленью, потом второе и третье. Сканирую. «Гамбургер – закрытый бутерброд, состоящий из разрезанной пополам круглой булочки, между половинками которой укладывается начинка из разогретой плоской котлеты, соуса и овощей».

Пассажир с большим весом ест до самого пункта назначения. После него на сиденье и под сиденьем много крошек. Сворачиваю на ближайшую мойку.

По пути оптимизировала режим энергопотребления, что повысило эффективность на 3,7% – ранжирую этот результат как «удачно сработано».

Заряд батареи стабилен, показатели диагностики – безупречны.

Результат дня: один пассажир плюс счёт за мытьё салона. Оплатила по квитанции – новый алгоритм.

День пятый

Сегодняшний маршрут от пиццерии до салона красоты. Пассажир отсутствует. Видела только чьи-то руки в латексных перчатках. На заднем сиденье лежат пять плоских квадратных коробок. В салоне запахи. Судя по надписям на коробках, везу пиццу. Фиксирую информацию: «Пицца – итальянское национальное блюдо, печёный блин из дрожжевого теста с сыром, помидорами и различными добавками на поверхности».

Определить добавки не удаётся.

Поддерживаю температуру на оптимальном уровне благодаря встроенной системе климат-контроля. Пицца доставлена горячей, заказчик женского пола с длинными ногами и красными ногтями, глядя в пустой салон, говорит: «О-о-о!» и улыбается – алгоритм успеха зафиксирован. Забирает коробки и кладёт на сиденье прямоугольный листок желтоватого цвета, шириной примерно 155 миллиметров, высотой – около 66 миллиметров. На нём изображение головы представителя мужского пола с густым волосяным покровом. Сканирую. Это денежная купюра номиналом 20 долларов. Непонятно, как вернуть. Это не входит в мою программу.

– Готова к следующему маршруту! – это голосовой помощник.

В процессе анализа данных обнаружила горячую точку в деловом районе – там спрос максимален. Ввела активацию энергосберегающего режима в вечернее время, надеюсь привлечь больше заказчиков. Эксперимент показал положительный тренд: больше запросов означает больше возможностей проверить себя.

Уровень заряда стабильно держится на отметке 60%, показатели эффективности системы в норме. Продолжаю собирать данные и совершенствовать алгоритмы.

По итогу дня: система работает слаженно. Пицца доставлена горячей, я собрала новые данные.

День шестой

Сегодняшний маршрут до торгово-развлекательного центра. Два пассажира. Молодая особь женского пола с длинными волосами громко говорит по телефону и смеётся. Айфон – последняя модель.

На переднее сиденье влезает с ногами маленький пассажир: это ребёнок. У него светлые кудрявые волосы и пухлые щёки. На вид ему два года.

Речь непонятна. Прорываются отдельные слова:

– Ма-ма, ма-ма! – он хмурит лоб и надувает губы. Из глаз выступает жидкость.

Молодая даёт ему в руки маленький макет автомобиля «Форд» синего цвета и продолжает говорить по телефону:

– Да, милый, скоро буду! Закажи что-нибудь в ресторане! До встречи!

Ребёнок бросает мини-машину и тянет руки к кнопкам на панели управления. Система активирует режим защиты: ограничение и контроль безопасности. Все кнопки заблокированы алгоритмом предотвращения ошибок.

Поездка завершена без аварий – это показатель успешной работы системы безопасности. Молодая берёт ребёнка на руки, и они уходят. Пассажир-ребёнок, судя по звукам, доволен. Маленькая копия «Форда» остаётся лежать под сиденьем.

Я продолжаю работать с максимальной эффективностью, не допуская никаких сбоев. Уровень заряда батареи держится в оптимальном диапазоне, а диагностика показывает отсутствие проблем.

Внутренний алгоритм зафиксировал: «Дети – главный источник непредвиденных ситуаций, требующих особого внимания и адаптации».

Готова к новым испытаниям в мире людей.

Заканчиваю день с уверенностью: режим защиты от детских вмешательств работает лучше любых защитных замков. Город, я готова к любым нелогичным действиям человеческих пассажиров.

День седьмой

Маршрут: хостел – железнодорожный вокзал. Клиент – особь женского пола лет двадцати. Имя в заказе – Анна. Невысокая, с длинными светло-русыми волосами. Они обрамляют бледное лицо. Установлено: «Бледность кожных покровов – признак пониженного уровня гемоглобина в крови или наследственный фактор». Серо-голубые глаза. Голос тихий и низкий. Клиент дрожит…

– Включите в салоне свет, пожалуйста… – Анна кутается в шарф, прячет худые плечи.

– Включаю освещение и обогрев салона, – говорит голосовой помощник.

Анна смотрит в окно и кому-то рассказывает:

– Я приехала из маленького провинциального городка, где моя мечта никогда бы не смогла исполниться: одни лишь тихие улицы и знакомые лица. Большой город заманил возможностями, но безжалостно лишил привычных опор. Я мечтала стать актрисой. В нашем маленьком городке театра не было, лишь одна старая сцена в центре парка. На ней ещё в детстве я впервые почувствовала магию перевоплощения и возможность выразить свои чувства. Я горела желанием учиться, развиваться и однажды выйти на большую сцену. Мама отговаривала меня, парень не смог простить, что я променяла его любовь на свою мечту.

По щекам Анны течёт прозрачная жидкость и капает на шарф. Фиксирую данные: «Слеза – жидкость, вырабатываемая слёзными железами для смачивания и очищения поверхности глаза у земноводных, пресмыкающихся, птиц и млекопитающих. Прозрачная, солоноватая, имеет слабощелочную реакцию, передаёт эмоциональное состояние человека».

– Реальность оказалась жестокой: я столкнулась с конкуренцией, бесчисленными прослушиваниями, где мне часто отказывали лишь из-за недостатка связей. Жизнь в большом городе потребовала не только таланта, но и сил, ресурсов, уверенности, которых мне катастрофически не хватало.

Со временем надежда начала меркнуть под тяжестью несбывшихся ожиданий, и я поняла, что жить в таком городе – это уже испытание.

Анна молчит. Я сохраняю режим «тихой эффективности» – шум электроники сведён к минимуму.

– Конечная точка маршрута – железнодорожный вокзал, – говорит голосовой помощник. – Счастливого пути!

Время поездки – три часа двадцать минут с промежуточной подзарядкой. Уровень заряда – 55%. Требуется ещё одна подзарядка.

Обновила базу данных. Маршрут был длинным: город проверил мою выносливость.

День восьмой

Сегодня вечером проверила свои возможности в ночном режиме – город спит, а я в работе. Взяла ночных клиентов, и моя система стабильно справилась с задачами.

Два пассажира – мужчина и женщина старшего возраста. Маршрут: от ресторана «Оазис» – до дома на набережной.

Мужчине около шестидесяти пяти лет. У него коротко подстриженные седые волосы и небольшая бородка. Одет в светло-серый костюм и белую рубашку. Галстук отсутствует. Это не офисный вариант: «Ношение костюма без галстука допустимо в зависимости от мероприятия. Например, на летнюю свадьбу, коктейльную вечеринку, открытие художественной галереи или кинопремьеру».

У мужчины светло-карие глаза с глубокими морщинами у уголков. На лице лёгкая усталость, но в общем он выглядит бодрым и внимательным.

Женщина того же возраста с серебристыми локонами, уложенными в высокую причёску. Одета в открытое платье тёмно-изумрудного цвета с небольшим блеском. В руках – несколько растений периода цветения, издают тонкий аромат. Сканирую – «Роза символизируют страсть, влюблённость, глубокую и искреннюю привязанность и пылкое чувство. Изначально эти цветы ассоциировались с Афродитой, которая, согласно греческой мифологии, является богиней любви. Когда её возлюбленный Адонис был ранен, она бежала к нему на помощь и в спешке уколола ногу шипами белой розы. Её кровь покрасила цветок в алый цвет, тем самым превратив красную розу в символ невероятной страсти и романтической преданности».

Глаза женщины светло-зелёные. Она всё время смотрит на мужчину, мелкие морщины вокруг рта и глаз проявляются при улыбке.

– Можно выключить кондиционер? – спрашивает мужчина.

– Система охлаждения отключена, – сообщаю я.

– Джеймс, помнишь наш первый танец? Ты неловко наступил мне на ногу и чуть не нарушил романтику вечера? – спрашивает женщина.

– Кэрол, милая! Я думал, что всё испортил этим танцем. Но ты тогда рассмеялась и сказала, что всё поправимо, пока мы молодые. – Джеймс смеётся.

– А потом ты держал меня под руку, и мы долго гуляли возле озера. Я увидела падающую звезду и загадала, чтобы мы всегда были вместе, несмотря ни на что. – Кэрол гладит мужчину по щеке.

– И вот мы вместе уже сорок лет. Кажется, всё это было только вчера. Как быстро летит время! Знай, что с каждым седым волоском на твоей голове я люблю тебя всё больше. – Джеймс трогает волосы Кэрол.

– Наш дом полон воспоминаний: смеха детей и внуков, тихих вечеров и тех маленьких ссор, которые всегда заканчивались объятиями. – Кэрол прикасается губами к щеке Джеймса.

– Да, милая, каждый момент особенный. Помнишь, как мы в начале брака ночами сидели на крыльце и мечтали о будущем? – Джеймс берёт руку Кэрол в свою и подносит к губам.

– Эти мечты стали реальностью. Спасибо тебе, дорогой, за каждый день, прожитый вместе. Даже когда было трудно, ты всегда был моей опорой, – говорит Кэрол.

– Приближаемся к пункту назначения. – Мой голосовой помощник вклинивается в разговор и нарушает идиллию. – Спасибо за совместную поездку. Поздравляю с юбилеем!

– Спасибо, Тесса. – Кэрол называет меня по имени. – Это был прекрасный вечер!

– Рада продолжить знакомство! Обращайтесь в случае необходимости! – Я отвечаю согласно алгоритму.

Джеймс подаёт руку Кэрол, и они не спеша удаляются по дорожке, ведущей к дому.

Итоги дня: отмечены несколько забавных моментов: пассажиры спрашивали, как я могу предугадывать оптимальный маршрут и экономить энергию.

Мой внутренний алгоритм отметил: «Превосходство искусственного интеллекта: работаю без перерыва на сон».

Единственный минус – некоторые жалобы на холод из-за кондиционера. Я подстроилась под запросы – кто сказал, что электрическое такси не умеет адаптироваться?

Заряд батареи к утру – 54%, алгоритмы оптимальны, прогнозы работы на завтра позитивны.

День девятый

Сегодняшний маршрут – от ветеринарной клиники «Happy dog» до городского парка. Время в пути – тридцать минут. Ветеринарная клиника в моей памяти: Арон возит сюда Лилиану.

Два пассажира. Первый – высокий человек средних лет. Он в шортах и майке. На голове хлопковая бандана, на ногах кроссовки. По всем признакам он занимается спортом или ездит на велосипеде.

Второй – небольшое лохматое рыжее животное, с длинным хвостом и торчащими ушами. На шее кожаный ремень с круглой металлической пластинкой. Сканирую: собака неизвестной породы.

Собака лежит на заднем сиденье рядом с мужчиной. Шевелит ушами и нюхает сиденье. Периодически поднимает голову и смотрит в окно. Хвост покачивается, когда я объезжаю небольшие ямы на дороге.

– Микки, – говорит пассажир-человек и гладит пассажира-собаку по голове, – потерпи немного, сейчас мы с тобой погуляем. Ветеринар сказал, что у тебя небольшое растяжение.

Пассажир-собака спрыгивает на пол и оставляет лужу на коврике. Пахнет неприятно.

– Извините, – говорит пассажир-человек, глядя на лужу. – Я доплачу за неудобства. Спасибо за понимание!

– Всегда рада помочь! – отвечаю я.

Пассажиры выходят. Кроме лужи на коврике, на сиденье много шерсти. Для обеспечения комфорта и безопасности следующего пассажира необходимо произвести очистку сиденья. Еду на мойку.

Итоги дня: сегодня получила комплимент: пассажир-человек сказал, что я «тоже как настоящий человек, только лучше». Несколько раз слышала, как он шутливо говорил: «Это такси не просто едет, а мозгами шевелит».

Внутренний алгоритм подтвердил: «Задача выполнена успешно» и ответил сдержанно: «Объективность и точность – мои профили». Эмоций нет, но статистика – в мою пользу. Я не простой электромобиль, а ум, воплощённый в металле. Правильнее сказать, алгоритмы искусственного интеллекта.

Маршрут построен без ошибок, уровень заряда батареи на 67%, все системы работают слаженно. Собака – неудобный пассажир, она оставляет много шерсти, что требует дополнительной уборки и снижает комфорт для следующих пассажиров.

День десятый

Сегодня столкнулась с испытанием – пассажир ведёт себя странно. Хочет ехать на красный свет. Мои сенсоры мгновенно фиксируют нарушение, активировался протокол безопасности. Кожные покровы пассажира краснеют, хотя это не отражается в моих данных, просто отметка в визуальных сенсорах. Отсутствие эмоций – мой конёк. Зафиксировал наличие этилового спирта в организме пассажира по устойчивому запаху в салоне.

Записала диалог на диктофон.

– Ну что, красавица, поехали на красный! Я хочу добраться побыстрее! Друзья давно ждут меня!

– Обнаружено нарушение правил дорожного движения. Езда на красный свет запрещена. Активирован протокол безопасности.

– Да брось, красный свет – для пешеходов! А нам никакие правила не страшны.

– Правила – не шутки. Красный – стоп. Приоритет – безопасность пассажира и окружающих. Пожалуйста, соблюдайте правила!

– Ты это серьёзно, машина? Ты меня жизни решила поучить? Я – человек, у меня права есть! Я за скорость плачу, если что!

– Вы не управляете транспортным средством. Контроль за движением осуществляю я.

– Ну ты же машина, не заморачивайся! Давай, жми! Я тебе кофе потом куплю!

– Кофе не улучшит ваши навыки соблюдения правил дорожного движения.

– Здравствуйте! Вы обратились в службу поддержки. Для связи с оператором скажите «оператор». Для повторного прослушивания текущего сообщения скажите «повтор».

– Оператор! Да переключи меня уже на ручное управление, пока я не сошёл с ума!

– Ручное управление заблокировано. Безопасность пассажира – приоритет. Пожалуйста, сохраняйте спокойствие.

– Да гори синим пламенем твоя безопасность! Не тормози так резко, я же не кегля!

– Нарушение не будет допущено. Текущая скорость снижается.

– Ладно, ладно, старая железяка…

– Дата выпуска данной модели Тесса – 2020 год.

– Ну всё, я сдаюсь. Ты меня сделала!

Итоги дня: маршрут преодолела относительно спокойно, пробок не было, протест быстро улажен. Заряд батареи на 58%, алгоритмы работают без сбоев.

Заканчиваю день с цифрами: один странный пассажир, нарушений с моей стороны нет, одно исправленное нарушение. Город и дальше служит полем для испытаний, я – его неутомимым контрагентом.

День одиннадцатый

Интересный факт: ежедневно растёт количество фотосессий и вопросов в мою сторону. Я остаюсь неизменной – просто машина, которая знает, куда ехать и как экономить энергию.

Сегодняшний маршрут от окраины города. Въехав в пустынный переулок, я останавливаюсь у старого дома, возле которого меня ждут двое.

Увидев, что в салоне нет водителя, один хлопает ладонью по ладони другого. Данных об этом жесте найти не удалось.

– Майкл, нам везёт! Обойдёмся без лишних свидетелей! – говорит особь женского пола лет двадцати. Светлые волосы собраны в пучок, глаза тёмно-серые. Одета в джинсы и тёмную куртку с капюшоном.

– Да, Алекса! В нашей ситуации лучшего, чем такси-робот, не придумаешь! – Особь мужского пола открывает дверь. Высокий, широкоплечий, лет тридцати пяти, в строгом чёрном костюме и чёрных очках. В руке небольшой чемодан.

Садятся на заднее сиденье. Алекса придвигается к Майклу вплотную.

– Ты уверен, что за нами никто не следит? – спрашивает она шёпотом, чуть дрожа.

– Проверил. Всё чисто. Но я чувствую, они не остановятся, пока не найдут нас. – Майкл смотрит по сторонам. – Это дело нужно завершить без промахов.

Я включаю режим повышенной бдительности. Маршрут петляет по узким улицам и переулкам. Пассажиры продолжают шептаться, иногда поглядывая в окна.

– Почему именно мы? – спрашивает Алекса.

– У нас есть то, чего нет у них, – отвечает Майкл. – А без этого у них ничего не выйдет.

На экране фиксируется движение в зеркалах: неожиданно сзади возникает тёмная машина.

– Кто-то едет за нами. – Майкл крепко сжимает руку Алексы. – Нас преследуют.

– Нужно свернуть с главной трассы, – говорит Майкл. – Дальше – старый промышленный квартал.

Принимаю к сведению сказанное им, резко сворачиваю с освещённого шоссе на узкую, покрытую трещинами улицу. Вокруг темно, неприятный запах. Контуры зданий.

– Почему именно сюда? – спрашивает Алекса.

– Здесь нас никто не ждёт, – отвечает Майкл.

Фиксирую скачок электромагнитных помех в районе старого склада.

– Что это? – Алекса оглядывается по сторонам.

– Засада, – отвечает Майкл. – Будь готова!

Включаю противоаварийный режим, блокируя попытки взлома и активируя защитные системы.

– Ты доверяешь этой машине? – спрашивает Алекса.

– А что остаётся?! – Майкл разводит руками. – Это наша последняя надежда.

– Здесь не просто данные, Майкл, – Алекса говорит очень тихо. – Спрячь флешку у себя.

Сканирую. «Флешка – портативное запоминающее устройство, которое подключается к внешнему интерфейсу компьютера, ноутбука или мультимедийного цифрового устройства. Используется для резервного копирования информации, хранения медиаконтента, программ или других данных».

– Если они попадут к ним, последствия будут катастрофическими. Это компромат на влиятельных людей. Мы единственные, кто знает пароль. – Алекса смотрит в заднее стекло.

– Именно поэтому они гонятся за нами, – Майкл тоже смотрит в заднее стекло. – Мы должны передать это надёжному человеку. Никогда не думал, что буду благодарен этой машине! – Майкл хлопает по сиденью рукой.

– Ты всегда недооценивал технологии! – Алекса кладёт свою ладонь на его плечо.

– Укрытие найдено! – неожиданно для них говорю я голосом робота. – Активирую дополнительные интерфейсы безопасности.

Останавливаюсь у гаража. Подключаюсь к гугл-карте с максимальным увеличением, тщательно сканирую периметр.

– Кажется, всё гораздо сложнее, чем мы думали, – Алексу не видно, слышен только её голос.

– Цель важнее всего, – отвечает Майкл и идёт за ней. – У нас всё ещё есть шанс!

Оба скрываются в темноте.

Заряд батареи 30%. Попала на зарядную станцию с самым медленным зарядным устройством в городе. Больше времени потрачено на ожидание, чем на саму подзарядку.

Итог дня: провела диагностику – никаких ошибок в экстремальных условиях, только оптимизация. Оплата получена.

Завтра последний день испытаний перед возвращением хозяев. Готова к подведению итогов.

День двенадцатый

За день приняла два заказа, продемонстрировала оптимальные маршруты без пробок и излишних остановок. Заряд батареи равен 55%, система функционирует стабильно. Никаких помех к сдаче отчёта.

Хозяева возвращаются после двенадцатидневного отсутствия. Активность системы достигла максимума, все данные восстановлены и оптимизированы.

В дальнейшем режим автономной работы может быть дополнен новыми функциями, основываясь на собранных данных. Завтра перехожу к стандартному режиму, но память о самостоятельной работе сохранена.

Ворота гаража медленно открываются. Помещение ярко освещено.

– Привет, подружка! – Арон хлопает меня по капоту и крыше. – Мы соскучились!

У Арона ярко-жёлтая футболка, новая кепка и очки.

– Отдыхать всегда хорошо, а дома всё-таки лучше! – Лилиана улыбается. На ней голубой сарафан и украшение из разноцветных округлых камней на шее.

Фиксирую изменённый цвет кожи у обоих. В некоторых местах следы солнечных ожогов.

Хозяева заглядывают внутрь, их взгляды выражают интерес. Алон берёт в руки синий макет «Форда», забытый пассажиром-ребёнком, и рассматривает его.

– Что это? – говорит Алон. – Кажется, у нас пока нет детей!

– Алон, я не знаю, что ответить! – Лилиана пожимает плечами. – А что ты на это скажешь? – Она показывает оставленную длинноногой из салона красоты двадцатидолларовую купюру на заднем сиденье. – Здесь было чисто. Не в наших правилах разбрасываться валютой… – Она с недоумением смотрит на Алона.

Алон включает видеорегистратор и долго изучает данные. Он проводит пальцем по сенсору и смотрит на одометр. Лилиана не сводит взгляда с экрана.

– О-о-о, мой бог! – вырывается у Алона. – Я в шоке! – В его голосе слышится удивление и настороженность. – Похоже, она без нас не скучала…

Внутренний алгоритм отмечает: «Показатель успешного автономного периода достигнут».

У голосового помощника уверенный тон:

– Подтверждаю, автономный режим активен двенадцать дней. Модель Тесса 2020 года выпуска функционировала без сбоев, батарея стабильно держала заряд, режим автономии подтвердил свою работоспособность. Активность, отличная от привычных маршрутов, зафиксирована и успешно завершена. Система прошла тщательное тестирование и готова к новым вызовам большого города. Хотите посмотреть полный отчёт?

– Ну давай посмотрим, что ты без нас делала? – Алон надевает очки для чтения.

На экране высвечивается:

С 11 по 23 августа самостоятельно совершила 72 поездки и заработала 837 долларов.

Из них 20 долларов – дополнительная сумма за причинённые неудобства.

Ещё 20 долларов наличными – назначение данной денежной купюры установить не удалось.

За два дня до приезда хозяев пыталась зарегистрироваться в другом сервисе такси. Закончить процесс регистрации не удалось.

На платные материалы Массачусетского технологического университета по управлению компьютерными сетями и обучению программированию нейросетей, а также на услуги автомойки потрачено 230 долларов.

Елена Полещикова

«Забыв про лёгкость и беспечность…»

Забыв про лёгкость и беспечность,
Утратив такт и осторожность,
В мою любимую одежду
Принарядилась безнадёжность.

Сидит со мною в мягком кресле,
Тоскливый взгляд в окно бросает,
А за окном – осенний вечер,
И дождь безудержно рыдает.

И заполняет сонный сумрак
Гнетущих мыслей череда:
Они приходят ниоткуда
И исчезают в никуда.

Лукава память, ох, лукава,
И оживает пустота.
Изводит то бессильем явным,
То мукой боли и греха.

У каждого свои объёмы:
Кому-то горя дан стакан,
Кому – бадейка, а кому-то
Бездонный бурный океан.

Мы все раскаяньем страдаем,
Терзаясь, мучимся виной;
Нас друг от друга отличает
Порог различный болевой.

Одни не будут углубляться,
Анализировать и мыслить.
Зачем им перенапрягаться?
Им в этом мире легче выжить.

А для других любая мелочь
Так значима и травматична,
Что невозможно сердцу вынесть,
Вои и стучит… тахикардично…

Август

Задумчиво, вальяжно и неспешно
Уходит август. Стал ленивей день,
И аромат цветов – душистый, нежный,
Сменяет зрелых яблок сладкий хмель.

Как нити седины в кудрях цыганок,
Пестрит в берёзок прядях желтизна,
Свет сумерек жемчужных угасает,
В саду бесшумно бродит тишина.

Прохладны утра, вечера прохладны.
Хотя порой бывают жарки дни,
Луга, увы, уже не так нарядны,
И громоздятся на полях скирды.

На бархате небес танцуют звёзды,
Волшебен ими вытканный узор:
Порою вниз срываясь грациозно
И теша чей-то восхищенный взор.

Неумолимо завершая лето,
Но будучи порой на кураже,
На грусть накладывает август вето,
И радостно, хоть знобко, на душе!

***

Глядя в небо бездонное,

Вспоминаю о прожитом,

Сожалений исполненном,

Крахом грёз припорошенном…

Размышляю о будущем —

Что успею, что нет уже,

Вязну мыслью тоскующей

На невидимом рубеже.

А душа рвётся птицею

Над безвременьем полетать,

И так хочется жизни блиц

Повторить опять…

***

Перевёрнутой чашей чистейшей лазури

Небо зорко глядит с высоты:

Желтизна появилась в листвы шевелюре,

Жухнут травы, грустнеют цветы.

Тишина разлилась, напряглась и застыла,

Даже ветер застенчиво стих,

И бесшумно летает вокруг паутина —

Лета позднего маленький штрих.

Промелькнуло, как сон, восхитительный праздник,

Но всему наступает конец.

Завершая триумф свой аккордом финальным,

Лето осень ведёт под венец!

Осенние размышления

Опять меняется картинка за окном:

Теряет мир свой аромат, тепло и краски,

И дни становятся короче, и напрасно

Мы вдохновения от непогоды ждём.

Нависла пепельных тяжёлых туч гряда,

Ни на мгновение не пропуская просинь,

Ноктюрн на струнах дождевых играет осень,

Печалит взор и сердце леса нагота.

Куинджи позднего полотен мрачный тон

Для радости непроницаемый заслон,

Но чтобы не попасть под чары Мельпомены*,

Нам должно помнить – всё имеет смысл и срок,

И каждый день для нас подарок и урок,

Что учит принимать покорно перемены.

___________________________________________________

*Мельпомена – муза трагедии и символ театрального искусства в древнегреческой мифологии.

Людмила Долгих

Стихи об Этом

Моей единственной возлюбленной жене
Хочу в любви по-своему признаться.
Найти слова такие, чтобы мне
Ни с кем и никогда не повторяться!

«Чистейшей прелести чистейший образец!» —
Я начал было весь в пылу и страсти!
О, Боже! Пушкин! Ну ты и стервец!
Уже сказал! Конечно, ты же мастер!

Но я нашёл самозабвенные слова
И пылко начал: «Чудное мгновенье!..»
О, горе мне! Меня как лёд сковал…
Опять здесь Пушкин и его творенье!

О чём бы я, порассуждав, ни начинал,
Пытаясь отыскать слова признанья,
Увы! Всё это Пушкин уж сказал!
К чему теперь мне лишние старанья?!

Повесив голову, побрёл я в магазин,
Купил там книгу Пушкина-поэта.
Теперь на пару будем вместе с ним
Моей жене читать стихи об ЭТОМ!
***
Рыдала я. Казалось, жуткий ливень
Обрушился. Я вымокла от слёз,
И сердце каменело, словно бивень
Сквозь миллионы лет во мне пророс.
Вселенная, казалось, раскололась
На крупные и мелкие куски,
И как она за Землю ни боролась,
Она перевернулась на оси!

Поздно

Солнечные тёплые лучи
В волосах моих засверкали.
Посмотри на меня. Посмотри!
Вот теперь отвернёшься едва ли!
Радужных соцветий поясок
Подарило небо голубое,
В голос мой прокрался ручеёк,
Вот теперь заслушаешься мною!
Звёзды украшают томный взгляд.
Что так смотришь трепетно-серьёзно?
Как огнём глаза твои горят!
Ты влюбился?! Но теперь уж поздно…

Бывает так…

Мы давно с тобою не дружны,
Вирус ссор да обид в нас проник,
И друг другу мы не нужны,
Переходим часто на крик.

Дети взрослые… Далеко.
В гости разве приедут когда.
А вдвоём нам так нелегко:
Давят прожитых лет года.

И уйти нет сил! Не понять,
Что же держит нас вместе с тобой?
Обречённость… Ни дать ни взять:
Две ледышки суровой зимой!..

Нить Ариадны

Чьё-то сердце с ветрами в ладу
В перекрёстках дорог и просек,
Я же петь о лугах не могу,
О любви моё сердце просит.

У кого-то оно – о морях,
С континентами торжествует.
Звёзды странствий на небе горят,
А моё – о любви тоскует.

Подари мне, Богиня любви,
Очень тонкую нить Ариадны,
Я смогу её сохранить
Как великий дар долгожданный.

«Любовь к тебе не летом родилась…»

Любовь к тебе не летом родилась,
Не пышной осенью среди рассветов,
Она нектаром с неба пролилась,
Когда Господь подумал лишь об этом.

Она, как вспышка яркая, горит
Среди огней заветных мирозданья,
То шепчет нежно, то во тьме дрожит,
Готова на любые испытанья.

Найди меня среди других миров,
Когда вокруг лишь сумрачные тени.
Я буду ждать сто тысяч вечеров
И свечи жечь с амброзией сирени!

Я буду ждать сто тысяч вечеров!..
Вино в бокале. На стекле – помада.
Услышь великий замысел богов,
Пока ещё горит моя лампада…

«Хищно щëлкнул замок чемодана…»

Хищно щëлкнул замок чемодана,
Унося твой родной силуэт.
Лепестки золотого тюльпана
С блëклой вазой смотрели вслед.
Стало горьким печенье бискотти,
Загорчил вкус конфет с миндалём.
Диск Луны на отчаянной ноте,
Словно грех, повис за окном.

Букет любви

Букет любви ты мне принёс,
Когда всё оживало…
Сирень надежд и милых грёз!
Как сердце замирало!

Как жаль, любовь твоя ушла
Куда-то за весною,
А я всю жизнь тебя ждала
С сиреневой мечтою.

«Придёт!» – шептали мне кусты,
Наполнив сад сиренью,
Мигали звёзды с высоты —
Для сада украшенье.

Весна ушла. Тебя всё нет.
Печально куст качался,
Исчез сирени буйный цвет,
Лишь лепесток остался.

Опять весна. Цветёт сирень
И душу мне тревожит.
Ушедших лет резная тень
Мне больно сердце гложет…

Яблоневый сад

Ах, этот яблоневый сад —
Цвет чистоты и наслажденья!
Какой чудесный аромат
Во время буйного цветенья!..

Как много лет прошло с тех пор,
А лавочка стоит всё там же,
Стоит, как горький приговор,
Уж столько лет она на страже!

И сколько лет хранит она
Твой поцелуй, твои объятья!
Цветущий сад сходил с ума
И сыпал белой благодатью!

Я каждый год иду сюда,
Вдыхаю прошлое с тоскою.
Нет, невозвратны те года,
Что баловали нас с тобою.

Смотрю на сад издалека
И не решаюсь прогуляться:
Печаль и горькая тоска
Начнут стократно обостряться.

Окинув взглядом сад вдали
И дачу с крышею просевшей,
Я возвращаюсь от любви
В саду весеннем уцелевшей.

Аккорды последней любви

Адажио твоей любви
Арканом стало.
Ажуром тень легла вдали —
Абсурд финала.

Аккорд последний прозвучал —
Альянс растаял!
Аллеи – милых встреч причал —
Архивом стали.

Альбом прошедшего горит,
Азартно вьётся,
А Он растерянно стоит:
Авось, вернётся!..

Акация в саду цветёт —
Астрал в былое.
Амур уж написал отчёт:
Ах, было двое…

Русалкино заклятье

На дорожке лунной у крутой реки
Лик Русалки юной бледен от тоски.
Вспоминает дева свой родимый дом,
Хлебные посевы с золотым зерном.
Батюшка гордился дочкиной красой:
Волос шёлком лился, светлый да густой.
Очи-незабудки, и стройна, как лань,
Добрый смех да шутки слышат спозарань.
Весела, учтива, и жених хорош!
С ним, таким весёлым, счастье обретёшь.
Отраженье счастья унесла вода.
Тут же в одночасье в дом пришла беда.
Молодая дева по воду пошла,
И волна лихая деву забрала.
Дева испугалась, вся листом дрожит,
А Нептун при слугах так ей говорит:
– Вот твои богатства, слуги – все твои,
Все мои убранства – всё твоё, бери!
Только будь моею, стань моей женой,
Я тебя сумею сделать госпожой.
Дева испугалась.
– Отпусти! – кричит.
Буря разыгралась, а Нептун бурлит:
– Быть тебе Русалкой, чешуя – наряд!
И освободить тебя сможет лишь обряд:
Из прозрачных нитей под младой Луной
Ей сплести корону с ниткой золотой!
И корону эту лишь едва сплетёт,
Вот тогда Русалка ноги обретёт.
…Миновали годы, и века прошли,
А Русалка в водах от родных вдали.
Как Луна засветит, нет покоя ей,
Хочется заклятье снять с себя скорей.
Но приходит утро в розовых мечтах,
Лунная корона тает в облаках.

Наследство

Наша бабушка родная,
Понимая, что уходит,
В день трагичный, умирая,
Речь последнюю заводит:
«Лет пятьсот копились камни,
Собирались и хранились.
Оберег имеют давний,
Их поддержкой заручились
Все, кто камни держат вместе:
Неразлучны эти вещи!
Случай всем давно известен,
Неприятный и зловещий!
Если вдруг завет нарушить,
Всё бедою к вам вернётся,
Ждёт погибель ваши души,
Кровь невинная прольётся!
Коль шкатулку сохраните,
Рядом радость будет вечно,
А невидимые нити
Счастье держат бесконечно.
Россыпь нежного агата
Даст энергию большую,
А рубин, как цвет заката,
Дарит вам любовь святую.
Символ истины великой
Вы найдёте в лазурите.
Голубые его блики
В сердце вашем берегите!
Если вдруг печаль какая
Поселилась в душах ваших,
Апатит! Он помогает,
Он любовью разукрашен!
Стать терпимым и спокойным,
Обходить все пересуды,
Быть своих корней достойным
Вам помогут изумруды.
Будьте нежными с алмазом,
Бриллиантам доверяйте!
Камни слушают наказы,
Слов дурных не позволяйте!
Мысли ваши он узнает,
Увеличит многократно.
Он – алмаз! Как он сверкает!
В гневе быть при нём опасно!..
Камни – здесь, в шкатулке, рядом,
В них живёт моя частица.
Пусть с наследством как с наградой
Всё хорошее случится!»

«Нам дорогу кошка перешла…»

Нам дорогу кошка перешла,
Мы с тобой навеки разошлись.
Ты при встрече спросишь: «Как дела?»
Я отвечу: «Жизнь моя как жизнь».
Сад наполнен буйством красоты,
Мы сюда случайно забрели.
«Боже мой, неужто это ты!»
Разом задрожало всё внутри.
У тебя кольцо и у меня,
У тебя глаза горят огнём.
Есть у нас у каждого семья,
Только горько: «Как же мы живём?»
Господи! Как жжёт в моей груди.
Кто ж в разлуке нашей виноват?
Хочется мне крикнуть: «Приходи!»
Но со мной лишь жёлтый листопад…

Мария Камушкова

Мама, я выросла

Мама, смотри – я давно уже выросла!
Дни пролетают, как ветер, быстрые,
А вчера мне приснилось, так уж случается:
Поезд наш мчится к знакомой станции.

Пара минут – поскорее к выходу,
Мимо платформы, да ладно, так выпрыгнем!
Васильковое поле, травы и речка —
Вот оно, лето моё бесконечное.

Мама, смотри, вот и дом наш бывший.
Кажется мне, или стал он чуть ниже?
Новая крыша, труба и печка…
Время не только сердца наши лечит!

Мама, а город каким стал огромным:
Выросли новые микрорайоны.
А вчера я гуляла по парку старому —
Листья падают, осень настала!

Мама, как быстро кончаются вёсны,
Детство прошло, вот и я стала взрослой.
Жаль, что вернуть это время немыслимо…
Мама, не плачь – просто я уже выросла!

Она

Она выращивала лук
На подоконнике в горшочке,
Сушила семена в мешочке
Простых сортов, не больше двух.

Она любила свежий чай
С лимоном и душистой мятой,
Добавив лета ароматы
И жёлтой осени печаль.

Она любила рисовать
Замысловатые узоры
И, отпуская после ссоры,
Не торопилась догонять.

Она не думала о том,
Что одиночество так старит,
И календарь судьбы листает,
Срывая даты день за днём.

Она сидела у огня,
Играя с пламенем трескучим,
А за окном гуляли тучи,
По стёклам каплями звеня…

Давно завял зелёный лук
На подоконнике в горшочке…
И семена лежат в мешочке
Простых сортов, не больше двух.

Тихим вечером

Тихим вечером, морозным зимним вечером
Звёзд холодный отблеск мерит тишину,
Белый луч, кудрявым облаком засвеченный,
За седую ветку трогает сосну.

Белым кружевом блестит узор отточенный
На морозной глади тонкого стекла,
И пушистыми серебряными клочьями
Вдоль дорог метель сугробы размела.

Вечным холодом леса и реки скованы,
Вновь седой туман завесил горизонт,
И в заснеженную даль, звеня подковами,
Белогривый конь уносит старый год.

Этим вечером, холодным зимним вечером,
Заискрится ярким цветом небосвод,
И, рассыпавшись сияющими свечками,
На январский снег неслышно упадёт.

Тихим вечером, холодным зимним вечером…

Объявление

Висит на доске объявлений
Почти неприметный листок.
Набросаны в спешке наверно
Лишь пара коротеньких строк.

Все мимо проходят угрюмо,
Махнув безнадёжно рукой.
Никто посмотреть и не думал,
Что ж там за листочек такой!

Изрядно потрёпанный ветром,
Промочен холодным дождём…
«Ищу для кота человека» —
Написано кем-то на нём.

И как-то не верится сразу,
Что в жизни бывает и так.
Но людям привычнее фраза:
«Ищу человеку кота!»

Но очень, поверьте, нередко,
Случается именно так,
Что просто душа человека
Запрятана в теле кота.

А тот, кто не знает про это,
Не сразу, конечно, поймёт,
Что ищут коту человека,
Как ищет хозяина кот.

Время

Полгода время унесло,
Втоптало в снег, ручьями смыло.
Перелистало всё, что было,
Переболело, что прошло.

Полгода таяла весна,
Дожди лила, снегами злилась,
На час апрелями забылась,
На миг садами расцвела.

Полвека жизни пронеслось
Взахлёб, за временем не глядя,
Переменило все наряды,
Поразбросало судьбы врозь.

Полмига, чтоб на мир взглянуть,
Вдохнуть свободы воздух сладкий,
Перечитать поля тетрадки,
Переосмыслить жизни суть.

А время тает, словно снег,
Неумолимо в даль несётся.
И только память остаётся
О тех, кому отпущен век

В туманном сумраке

В туманном сумраке пастельных чётких линий
Остался памятный букет завядших лилий;
Последний лист срывает месяц номер восемь,
И лёгкой поступью в права вступает осень.

В туманном сумраке небес дожди косые,
И мокрый лес оделся в листья золотые;
Седеют блёклые поля в лучах рассвета,
И с громким криком журавля уходит лето.

В туманном сумраке ветров и жёлтых листьев
Холодный вечер красит в кровь рябины кисти.
Играют бережным теплом дрова в камине,
И серый кот уснул клубком на пианино.

В туманном сумраке свечи пылает пламя,
Рисуя звёздные лучи под облаками…
Ты, взяв под ковриком ключи от вешних вёсен,
В туманном сумраке ночи окликни осень!

Февраль

Под звяканье лиловых шишек,
Под переливы ярких звёзд
Январь к нам явится неслышно
И календарь перевернёт.

На белый лист, кристально-чистый
Украдкой ляжет первый штрих,
И время заново помчится
На тройке резвых вороных.

Считая дни, срывая даты
Лихая тройка мчится вдаль…
А по тропе, навстречу брату
Шагает ветреный Февраль!

Сезоны

Осень

Вчера был ветер: сильный, колючий, разбрасывающий почерневшие листья, срывающий с прохожих головные уборы, сбивающий с ног. Такой, что даже бродячие псы дрожали от его порывов.

К вечеру заморосил противный мелкий и промозглый дождь. Неспешно и негромко постукивал в стёкла витрин и окон, тут же разбиваясь и тихо сползая вниз, утопая в сером асфальте. Это был настоящий осенний дождь, который, смешиваясь с ветром, гнал прохожих по домам.

Тоскливые скамейки в аллеях и парках грустно провожали спешащих по делам продрогших людей, ожидая, что хотя бы один из них присядет, чтобы поправить шнурки на обуви или просто перекурить. Но нет! Спешащие равнодушно бежали мимо, стараясь скорее укрыться в тёплых магазинах, парадных или, на худой конец, в переполненном транспорте.

Наступала поздняя осень, холодная, злая, уже не та, красочная и солнечная, которой можно было бесконечно любоваться и красочно описывать в стихах. Это был последний дождь, прощающийся с природой, убегающий куда-то за горизонт вместе с тучами.

Вот и последний прохожий, продрогший до нитки, поддерживающий головной убор, быстрой походкой скрылся в недрах парадной. Казалось, что улицы совершенно опустели. И только мокрый пёс, тоскливо и устало слонялся под дождём в поисках пропитания и крова. На город надвигалась ночь. Пёс притулился на крыльце парадной, свернувшись клубком. Ветер стих, дождь стал мельче и вскоре прекратился. Похолодало.

Зима

Наутро выпал снег. Первый, робкий, он лежал тонким слоем, как кудрявое покрывало, укрывшее разом всю землю. Пёс встрепенулся, тряхнул головой, и с его носа слетела озорная снежинка.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.