Жизнь Перекупа – 2
Сережа Молодец

© Сережа Молодец, 2025

ISBN 978-5-0068-6988-2 (т. 2)

ISBN 978-5-0068-6989-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ДИСКЛЕЙМЕР

Все персонажи, организации, события и ситуации, описанные в этой книге, являются художественным вымыслом. Любые совпадения имён, названий, обстоятельств и деталей с реальными людьми, компаниями и случаями случайны и неумышленны.

Описанные финансовые, юридические и мошеннические схемы не являются руководством к действию, не предназначены для практического применения и не пропагандируют нарушение закона. Автор не одобряет обман, мошенничество, уход от налогов, злоупотребление доверием и иные противоправные действия.

Ответственность за соблюдение законодательства, а также за любые решения и действия, совершённые читателем в реальной жизни, полностью лежит на самом читателе.

Возрастное ограничение: 18+.

Текст содержит ненормативную лексику, сцены употребления алкоголя, описания обмана, морально неоднозначного поведения и психологического давления.

От автора

Перед вами не учебник по автобизнесу. Перед вами бухгалтерия чужой души, записанная грязным маслом, палёным бензином и парой решений, о которых герой уже сам бы хотел забыть.

Главный герой этой истории – Данила. Перекуп. Не бандит, не герой, не спаситель семейного бюджета. Обычный парень, который однажды понял, что совесть не принимают к оплате, а наличные закрывают любой «душевный кризис» до ближайшего понедельника.

В книге будут «его реальные записи из тетрадки», в которых он честнее, чем в жизни.

В книге будут схемы, разговоры «вполголоса», гаражи, где не задают лишних вопросов, и сделки, после которых кто-то остаётся с машиной, а кто-то – с пустым взглядом. Будет «крещение дерьмом», цинизм, который со временем становится бронёй, и жалость, которую легче утопить в стакане, чем признать вслух.

Важно: все описанные мошеннические схемы – художественный вымысел и преувеличение. Это не учебник по кидалову, а рентген отношений человека с самим собой. Если вы увидите в героях кого-то знакомого – это уже ваши отношения с реальностью, а не моя ответственность.

Все персонажи вымышлены. Но цена, которую они платят за свои решения, – очень даже настоящая. Тут не будет справедливого суда и правильных концовок. Тут будут последствия.

Эта книга не о железе. Она о людях, которые продают себя по частям: сначала время, потом принципы, потом семью. О тех, кто называет это «выживанием» и до последнего делает вид, что выбора не было.

Пристегнитесь. Ближний свет включён. Дальше – обочина.

Глава 1. Мойка и обещания

Вечер пятницы.

Каблуки стучат по плитке, неон прыгает по лакированным ботинкам, в воздухе висит привычный микс: сладкий парфюм, дешёвый табак и усталое враньё, которым здесь кормят по кругу – клиентов, девчонок и самих себя.

Данила сидел в кожаном кресле стрип-бара, откинувшись назад так, словно это его заведенье и он тут главный акционер. На колене – небольшая сумка. В сумке – хрустящая уверенность в завтрашнем дне.

Полный комплект. Машина продана. Клиент доволен. Документы подписаны. На «авито» кто-то уже пишет: «Спасибо за честную сделку, всё как есть». Ну да. Как есть в голове у перекупа.

«Тачка – конфетка», – именно так он и говорил покупателю. Что с того, что у «конфетки» кривая геометрия кузова и килограммы шпакли по кругу. Он же не врал. Он «творчески подошёл к вопросу».

– Танюха, вискарь! – крикнул он, поймав взгляд танцовщицы, которая цепляла мужчине на соседнем столике пластиковую улыбку.

Танюха скосила глаза на сумку, на его часы, на расслабленную позу.

– Какой? – спросила она. – Тебе опять «как в прошлый раз» или ты уже дорос до чего-нибудь человеческого?

– Сегодня – по-взрослому, – ухмыльнулся он. – Давай что-нибудь, что не разбавляют из канистры. Джек, например.

– Денег хватит? – лениво протянула она, делая вид, что проверяет его на прочность.

Данила расстегнул молнию своей небольшой сумки, достал верхнюю купюру и потянул её так, чтобы слышно было хруст. Купюра сдалась послушно. Хруст был таким же сладким, как её улыбка, купленная ровно на пять минут.

– Хватит, – сказал он. – На всё.

Она усмехнулась и пошла к барной стойке, покачивая бёдрами так, будто и они сдавались в долгосрочную аренду по минутной оплате.

– —

Пять лет назад всё это казалось из чужой жизни. Тогда он мыл машины на мойке и думал просто: главное – работать, не бухать, копить на нормальную жизнь.

Утром смена, вечером маршрутка, дома суп, телик, кредит на телефон. Мечты были такие же дешёвые, как парфюм, который он покупал на рынке: хватит до вечера, а там разберёмся.

Сегодня он сидел в кресле, где за ночь оставляют больше, чем он тогда зарабатывал за месяц. На запястье блестели часы, пусть и б/у, но зато не с «Али». В сумке лежали пачки купюр – не зарплата, а результат одной удачной истории.

Вот оно, взрослое счастье, подумал он. Машина слита. Деньги в руках. Музыка орёт. Девчонки в трусах. Бармен уже знает тебя по имени. Что дальше? Да бог его знает. Главное – не останавливаться. Стоит остановиться – начнёшь думать.

Он сжал купюру в кулаке. Бумага снова хрустнула. Пахла она не банком и не печатью. Пахла чужой жизнью, которую он только что отжал, пока кто-то верил в честную диагностику и «родной пробег».

Он поднял стакан.

– За честных людей, – сказал он в пустоту.

Стакан стукнулся о зубы. Виски обжёг горло, приятно, по-деловому. Честные люди за этот тост заплатили. Кто-то под залог, кто-то нервами, кто-то ещё не знает, что заплатит через полгода, когда у «конфетки» отвалится очередное крыло.

– —

За несколько лет до этого вечера в стрип-баре, задолго до сумки с наличкой, в его жизнь вошла Катя. Вошла без предупреждения, как трещина в стекле: сначала ты её почти не замечаешь, а потом понимаешь, что поменять надо всё.

Познакомились они не в баре. В баре она просто закрепилась. Сначала это была случайная девчонка на парковке у торгового центра – с пакетом, с усталым лицом и глазами, которые ещё помнили, что такое надежда на «как-нибудь будет».

– Чем занимаешься? – спросила она тогда, когда он предложил подвезти.

– Машинами, – ответил он.

– Продаёшь?

Он усмехнулся.

– Помогаю людям делать выбор. Иногда – против их воли.

Она фыркнула, но не отстранилась. Её это не пугало. «Перекуп» для неё тогда звучало как «мужик с деньгами и свободным графиком». Остальное можно дорисовать позже.

Катя смеялась его шуткам, не задавала лишних вопросов и не копалась в деталях. Её устраивало, что он всегда «при деле» и может съездить в «Leroy Merlin» в середине рабочего дня. Его устраивало, что она не спрашивает, почему где-то в два часа ночи он бухой в гараже «по работе».

Сначала она появлялась рядом эпизодами: кино, кофе, ночь. Потом вещи в его квартире как-то сами собой начали делиться на «его» и «её». Её шампунь в ванной, её зарядка в розетке, её кружка на кухне. между этими вещами ходил Данила, всё ещё уверенный, что контролирует процесс.

С тех пор он стал пить чуть дороже, а оправдываться – чуть реже.

– —

В тот же вечер, уже за полночь, он вышел из бара. Ночь перевалила за час. Октябрьская сырость липла к одежде…

Он вдохнул холодный воздух и впервые за вечер почувствовал усталость. Не ту, после рабочей смены на мойке. Другую – когда ты вроде бы всё сделал правильно, всем всё продал, никого формально не обманул, а внутри всё равно сидит какое-то «не так».

Без морали, напомнил он себе. Мораль для тех, у кого есть подушка безопасности. У него – подушка из денег. Жёсткая, зато своя.

– Ну и хрен с ней, – сказал он вслух, сам не понял, про кого. Про мораль, про совесть или про ту часть себя, которая ещё помнила, как это – жить не на откатах.

Он подошёл к своей «Ауди» – уставшей, поцарапанной, но бодрой. Купил её три месяца назад у алкаша за полцены. Алкаш тогда клялся, что «машина в идеале, просто жена ушла». Данила тогда кинул взгляд на замятый порог, на дешёвые колпаки и понял: ушла не только жена.

Он провёл ладонью по капоту, словно по плечу старого кореша.

– Ну что, подружка, поехали дальше? – пробормотал он.

Залез в салон, протёр запотевшее зеркало рукой. В тусклом отражении на него смотрел не монстр, не герой криминальной драмы и не «делец от авторынка». Обычный парень лет тридцати с небольшим, с усталыми глазами и ухмылкой человека, который сам себе только что продал очередную сказку.

Выжил, подумал он. Выбрался из мойки, из съёмных квартир, из маршруток. Сам. Без связей. Без кредитов. Без морали.

А если и был обман…

Ну так мир – базар. Кто первый встал – того и тапки. Он не просто встал. Он ещё и наступил на тех, кто спал.

Данила повернул ключ зажигания. «Ауди» завелась с полпинка и зарычала, как будто поддержала его эту мысль: да, ты дерьмо. Но ты живой, чёрт возьми.

Мотор тарахтел, дворники лениво смахивали дождь. Он поймал себя на том, что улыбается. Не от счастья. От облегчения. Машина живёт. Деньги в сумке. Бар позади. Впереди ещё куча сделок, где он снова будет «помогать людям делать выбор».

Философию он выключил вместе с фарами соседней тачки. Рулить надо сейчас, а думать можно потом. Если останутся силы.

Он тронулся с места, растворяясь в тёмной ленте дороги. Запах лёгких денег ещё стоял в салоне, смешиваясь с запахом старого бензина и дешёвого освежителя. Хороший запах. Привыкаешь быстро.

Иногда навсегда. И именно этот запах однажды приведёт его к тем, кто держит этот рынок за горло. Но это уже следующая глава.

Глава 2. Братва-цех

Любой бизнес держится не на товаре. На людях.

Особенно если твой товар ― железо с мутным прошлым и документами, которые лучше не доставать при дневном свете.

Данила понял это не сразу. Сначала ему казалось: есть «нормальный» рынок, где люди продают свои честные «Поло» после бабушки, и есть он ― такой ловкий, что просто умеет «находить варианты». Потом до него дошло: вариантов тут нет. Есть система. И у системы есть хозяева.

Первым, кто его в эту систему впустил, был Серый.

К Серому он не сам пришёл – его к нему довезли обстоятельства.

Про него он услышал от знакомого.

– Есть один дядька, – сказал тот. – Не перекуп, не мент, что-то между. Делает грязную работу чистыми руками.

Номер дали без лишних объяснений, в духе: «позвони, дальше сам».

Серый взял трубку с третьего гудка, дослушал его до середины и коротко сказал:

– Адрес запиши. Приезжай, поговорим. Если будешь строить из себя умного – даже ворота открывать не буду.

Адрес оказался не офисом и не автосалоном, а старым боксом на окраине, где вместо вывески – облезлая табличка «СТО», а вместо ресепшена – железная дверь с изуродованной ручкой.

Про Серого ходили легенды. В девяностых он таскал иномарки из Польши, ночевал в фурах, решал вопросы на постах, а потом пару лет сидел «за шильдик». За какой ― уже никто толком не помнил. Тогда сажали за всё: за шильдик, за воздух, за чужую зависть.

У него была походка человека, который уже видел конец света и вернулся разочарованным: ничего интересного. Те же рожи, только без зубов.

Он курил дешёвые сигареты, пил третьесортный коньяк, носил одну и ту же куртку десятый год и не любил лишних слов.

Когда Данила пришёл к нему в бокс в первый раз, Серый даже не повернулся.

– Тормози, пацан, ― спокойно сказал он, копаясь в моторе.

– Чего?

– Новичком воняет. Самоуверенность с дезодорантом. Тут не фитнес-зал. Тут гниль, ржавчина и бумажки, которые пахнут штрафами.

Данила хмыкнул, хотел ответить что-то острое, но промолчал. В этом голосе было то мерзкое спокойствие, которое бывает только у людей, переживших пару обысков и один хороший погром.

Бокс Серого был как маленькое государство. Железная дверь, внутри ― вечный полумрак. Пятна масла на полу, запах бензина, горелой проводки, холодного железа и чьих-то загубленных надежд.

Полки с запчастями, как кладбище чужих ошибок: тут крыло от «Камри» после лобового, там бампер от «Соляриса», который уже трижды «не был бит». В углу ― стопка ПТС-ов, доверенностей и каких-то квитанций, сложенных в хаотичный, но понятный только ему порядок.

– Чего хочешь? ― спросил Серый, всё ещё не глядя.

– Вписаться. В тему. Машины, перепродажа, все дела, ― ответил Данила.

Он старался звучать уверенно. Как будто его не трясёт внутри от ощущения, что он зашёл туда, куда обычные люди только мимо проходят.

Серый наконец поднял глаза.

– Документы есть?

– В смысле ― паспорт?

– В смысле голова. С руками. И отсутствие иллюзий, что тут всё по-честному.

– Я реалист, ― сказал Данила.

Серый усмехнулся краем губ.

– Реалист блин ― это романтик, которого пару раз кинули, но он всё ещё верит в договоры. Ты к чему готов, реалист?

– Работать.

– Работать у нас умеют все. Врать ― немногие.

Они молча смотрели друг на друга пару секунд. Потом Серый кивнул на пачку бумаг на столе.

– Сгоняешь в МРЭО, поставишь печати. Скажешь, от меня. Посмотрим, не потеряешься ли.

Так началась их «дружба».

Если Серый был тихой смертью с сигаретой, то Витёк ― крик на парковке.

Они познакомились позже, когда Данила уже пару раз оббегал МРЭО, постоял в нужных очередях, передал пару конвертов в правильные руки и вернулся целым.

Витёк ввалился в бокс, как шумный праздник после похорон.

– Здорова, семья! ― заорал он, хлопнув дверь так, что с потолка посыпалась пыль.

На нём была блестящая куртка, кроссовки дороже, чем половина машин в боксе, и такая улыбка, будто мир обязан ему денег.

– Это кто? ― кивнул он на Данилу.

– Живой пока, ― ответил Серый. ― Если не обосрётся ― будет полезен.

– Ну, здравствуй, «не обосравшийся», ― Витёк протянул руку. ― Я ― Витя. Твой будущий повод говорить: «я же не знал, что так можно».

Рукопожатие у него было крепкое, слишком уверенное, с той лишней силой, которой обычно компенсируют внутреннюю пустоту.

– Чем занимаешься? ― спросил он.

– Пока ― всем, что скажут, ― честно ответил Данила.

– Правильный подход. Тут сначала делаешь, потом думаешь. А если наоборот ― долго не живут.

Серый и Витёк были двумя полюсами одной системы. Серый не торопился, говорил мало, решал тихо и жёстко.

Витёк ― орал, договаривался, давил, шутил, продавал всё: от машин до собственных принципов.

Данила оказался между ними. И это было идеальное место, чтобы быстро превратиться в «своего».

Сначала он возил документы. Потом забирал машины с площадок ― где надо «подправить историю», «скорректировать пробег», «подкрасить правду». Потом начал сам смотреть железо.

– Вот смотри, ― Серый стоял над «Камри», стуча пальцем по капоту.

– Капот ― новый, фары с разных партий, зазор гуляет, как настроение у моей бывшей. А лонжерон ― как после артобстрела.

– И что?

– И то, что клиенту это знать ни к чему. Он же не хирург, он водитель. Водитель должен видеть блестящее. Вот и блестит.

– А если потом поймёт?

– Тогда ты просто не вовремя сменил номер телефона, ― Серый затушил бычок о бетон. ― Наш бизнес – это как игра в стулья. Музыка играет ― все танцуют. Музыка кончилась ― главное, чтобы ты уже сидел.

Данила кивнул. Внутри было какое-то неприятное дребезжание, но он привычно списал его на «не привык ещё».

Со временем он перестал быть «пацаном с поручениями».

Его называли по имени. Доверяли выезды. С ним считались в общем чате перекупов.

Он знал, кому спихнуть «утопленника», где перебить номер, у кого взять доверенность, когда паспорта «нет с собой».

Иногда совесть ещё пыталась подать голос. В моменты, когда покупатель особенно доверчиво смотрел в глаза. Особенно сильно жал руку. Особенно долго рассказывал про «первую машину для семьи».

В такие минуты Данила шёл в сторону, курил и убеждал себя:

Я никого не граблю.

Я не лезу к людям в квартиры.

Я не выношу у бабок пенсии.

Я просто продаю то, что у меня есть. Люди сами покупают. Они хотят верить ― я им даю веру. На колёсах.

С каждым разом эта мысль звучала всё ровнее. Как хорошо отрегулированный мотор.

Однажды вечером, когда очередь дел подошла к концу, а в боксе остались только они трое, Серый закурил очередную и сказал:

– Запомни, парень. В нашем деле есть два пути.

– Ну? ― Данила облокотился о крыло, уже зная, что сейчас будет «мудрость старого хрена», как в шутку называл он про себя уроки Серого.

– Или ты кидаешь, или тебя кидают.

– А если по-честному?

Серый посмотрел на него долго, так, что стало не по себе.

– По-честному ― это когда ты продаёшь свою жопу в офис за оклад и карточку «ДМС». Там другие игры. Тут так нельзя.

– Слушай, а можно без философии? ― вмешался Витёк, смеясь. ― Парень не ребёнок, сам разберётся. Главное ― чтоб денег было. Остальное приложится.

Серый не ответил. Затянулся.

– Грань, Даня, ― продолжил он, глядя поверх головы Витька, будто того не существовало. ― Между тем, когда ты врёшь, и тем, когда перестаёшь видеть в людях людей. Пока ты понимаешь, кого кидаешь ― ты ещё живой. Когда становятся просто «клиенты» и «цифры» ― всё, пиздец. Дальше только вниз.

– Ты что, батя мне теперь? ― фыркнул Данила, пряча неловкость за ухмылкой.

– Нет, ― Серый стряхнул пепел. ― Я просто старый перекуп, который однажды перестал чувствовать, как пахнет горелое мясо.

– Это метафора?

– Нет. Это тот запах, который стоит возле трассы, когда эвакуатор привозит чей-то «не битый, не крашеный».

Повисла тишина. Где-то за стеной заводили мотор, ругались матом, хлопали дверями. Жизнь продолжалась.

Внутри у Данилы что-то тихо щёлкнуло. Как микротрещина на лобовом: сначала её почти не видно, но ты уже знаешь ― дальше пойдёт паутина.

Не, я не как они, спокойно сказал он себе. Я никого не кидаю. Я просто умею договариваться. Просто беру своё.

Снаружи он улыбнулся.

– Спокойно, дед. Я выживу.

Серый ничего не ответил.

Просто отвернулся и принялся докуривать свою сигарету, как будто знал: этот пацан уже сделал шаг туда, откуда обратно не ходят.

Так Данила стал своим. Настоящим. Со всеми вытекающими.

Глава 3. Семейный пакет

Первый по-настоящему грязный шаг редко выглядит как преступление.

Чаще он выглядит как «ну а что я ещё мог сделать?»

– —

Катя просыпалась раньше него.

Не потому что любила утро. Потому что любила не влетать в минусы.

Кофемашины у них не было. Была обычная турка, старый чайник и список расходов в её телефоне.

– Смотри, ― сказала она как-то утром, пока он листал ленту и делал вид, что читает новости, а не чат перекупов. ― Коммуналка выросла. И садик. И бензин.

– Бензин для меня бесплатный, ― лениво отмахнулся он. ― Клиент платит.

– Клиент не платит за то, что ты ночью в гараже сидишь, ― спокойно ответила она. ― У нас на эту неделю три дыры.

Он посмотрел на неё внимательнее.

Никакой истерики. Никаких «ты меня не любишь / ты не мужчина».

Просто констатация факта: денег меньше, чем проблем.

– Заработаю, ― сказал он.

– Я не сомневаюсь, ― она пожала плечами. ― Я про другое. Ты всё время говоришь «заработаю потом». А жить надо сейчас. Нормально. Не на обочине.

Слово «обочина» его зацепило.

Слишком точное.

– Ну возьми и найди себе офисного, стабильного, ― усмехнулся он, махнув рукой. ― С графиком и авансом десятого числа.

– Я не про офисного, ― спокойно сказала Катя. ― Я про то, что мы всё время живём как будто временно. Временная квартира, временная машина, временные деньги. Такое чувство, что ты всё время «на старте», а когда финиш?

Когда закрою все дыры, хотел сказать он.

Когда куплю нормальную тачку,

когда появится свой гараж,

когда перестану думать, у кого занять до пятницы.

Вместо этого он вздохнул и поцеловал её в висок.

– Скоро, ― сказал он. ― Скоро будет по-другому.

Она ничего не ответила.

Только кивнула и пошла собирать сына в садик.

В прихожей зашуршали кроссовки.

– Пап, а эта машинка твоя или моя? ― сын вывалился с пластмассовым «Фокусом» в руках, у которого уже не закрывалась одна дверь.

– Наша, ― сказал Данила. ― Пока твоя мама не продаст нас с потрохами за долги.

Сын хихикнул, не понимая шутки, и серьёзно добавил:

– Ты же у нас главный по машинам. Ты всё сделаешь.

Фраза прилетела как аванс доверия, который он точно не просил.

И уж точно не был уверен, что сможет отработать.

Катя, застёгивая ребёнку куртку, посмотрела на него поверх капюшона: взглядом, в котором было и «я в тебя верю», и «у нас нет запасного варианта».

– —

Звонок от Витька прилетел днём.

– Дань, есть тема, ― голос был бодрый, как у ведущего дешёвого шоу. ― Прям твой уровень.

– Уже страшно.

– Не ной. Семья, ипотечники, хотят первую тачку. Всё как ты любишь: ребёнок, пакет из «Магнита», глаза ― бассейн доверия.

– И что с машиной?

– Фордик, «Фокус». Чуть-чуть плавал.

– Чуть-чуть?

– Ну, в нём не кит жил. Просто лужа выше среднего. Всё высушили, что ты начинаешь. Салон отхимчистили, стёкла не запотевают, мотор заводится. Красота.

– Электрика?

– Электрика ― это не к нам. Это к богу.

Данила помолчал.

– Кредит?

– А как ты хотел. У них денег нет сразу. Зато есть свежий отказ по одной заявке. Мы им «поможем решить вопрос».

Эта фраза ― «поможем решить вопрос» ― всегда была маркером: всё будет максимально грязно, но юридически пристёгано.

– Машину видел? ― спросил Данила.

– Видел. Дышит пока. Да и что ты как девочка. Люди сами хотят сказку: «первая машина для семьи». Ты просто продавец билетов.

Витёк говорил легко, без пауз, как человек, который не видит разницы между «помог» и «продавил».

– Короче, ― продолжил он. ― Сегодня в шесть смотрят форда. Ты у нас по таким историям лучше всех заходишь.

Улыбочка, пара шуток про «сам на такой начинал» ― и всё. Банк там уже вкурсе, я подготовил.

– Сколько мне?

– Сверху тридцатка. Чистыми.

Он посмотрел в окно. Во дворе играли рыжие дети, чья единственная проблема на сегодня ― успеть покататься на качелях до дождя.

Тридцать тысяч ― это минус один его долг, плюс неделя спокойной Кати, минус ещё один шрам на совести, который можно пока не рассматривать.

– Ладно, ― сказал он. ― Скидывай адрес.

Даня приехал раньше.

«Фокус» стоял во дворе у МФЦ, как собака из приюта перед фотосессией: вылизанный, натёртый, с блестящими дисками и задыхающейся на солнце резиной.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.