Спуск
Descending
Александр Крес

Корректор Мария Долгова

© Александр Крес, 2025

ISBN 978-5-0068-6962-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Стук металла – первое, что доходит до слуха. Резкий, сухой, лишённый эха, будто стены шахты поглощают каждый звук, не позволяя ему жить дольше мгновения. Чувство – будто меня везут в ночном поезде: та же мерная вибрация под ногами, тот же холодный ветерок, гуляющий по кабине, хотя здесь нет ни окон, ни дверных щелей. Но это не поезд. Это лифт. И он тащит меня вниз, туда, где воздух становится тяжелее, чем мысли.

Когда движение наконец прекращается, тишина оказывается оглушительной. Двери разъезжаются в стороны с хрипом, похожим на выдох больной железной твари. Я делаю шаг наружу – неуверенно, словно переступаю черту, которую невозможно будет перейти обратно. За спиной сразу же раздаётся лязг: двери начинают закрываться, спеша, словно лифт боится задержаться рядом со мной.

Я оборачиваюсь.

Через узкую щель вижу как кабина начинает дрожать, словно колеблясь, а потом начинает подниматься вверх – всё быстрее и быстрее, будто стремится убежать к свету, к поверхности, туда, откуда я прибыл.

Я остаюсь один.

Лифт исчезает в темноте над головой, оставляя после себя только затихающий металлический звон, словно уходит не машина, а последний свидетель моего пути.

Когда лифт окончательно растворился в вышине, в черноте, словно его никогда и не существовало, я наконец позволил себе оглядеться.

Передо мной стояло… нечто, что язык отказывался назвать зданием. Оно выглядело так, будто кто-то не понимая, что такое дом, попытался слепить его из подручных кусков металла. Пять огромных листов – тусклых, помятых, с потёками ржавчины, будто их вытянули из тела давно умершего завода. Четыре образовывали стены, пятый служил крышей, слабо поблёскивая в свете от тусклых лампочек, которые находились по краям.

Слева торчала красная дверь, к которой вела короткая лестница из трёх ступеней, сделанных из того же металла, и каждая ступень тихо стонала, будто помнила, как по ней уже когда-то ходили.

Под ногами – шахтёрская порода. Грязь с вкраплениями мелких камней, влажная, холодная. Иногда нога проваливалась чуть глубже, и казалось, будто сама земля здесь мягкая, усталая.

Я сделал шаг вперёд – звук был таким же, как если бы наступил на сырое железо. И на миг мне показалось, что из-под земли, где-то совсем рядом, донёсся глухой, едва различимый отклик – будто кто-то тихо постучал в ответ.

Воздух здесь был плотным, влажным – он будто не хотел входить в лёгкие, сопротивлялся каждому вдоху. Я втянул его с усилием, чувствуя привкус ржавчины и чего-то минерального, едва уловимо сладковатого – как у воды, что слишком долго стояла в забытой цистерне.

Лестница прогнулась подо мной, тихо вздохнув, и я оказался у двери. Красная поверхность облупилась местами до серого металла, но рукоять блестела свежим маслом, будто её недавно трогали.

Я потянул дверь на себя, ожидая сопротивления, но она поддалась неожиданно легко, бесшумно, будто ждала. Когда я шагнул внутрь, почувствовал, как она закрывается за спиной – мягко, с почти человеческим вздохом. И вот я заметил её внутреннюю сторону: массивная поворотная рукоять, с металлическими зубьями и прорезями. Такими герметизировали переборки на подводных судах, чтобы вода не просочилась в жилые отсеки. Моряки называли их «задрайками» – простое слово, но за ним всегда стоял инстинкт выживания: закрыл – значит жив.

Но зачем задрайка здесь, под землёй? От пыли, от влаги – вряд ли. Снаружи, наоборот, всё влажное, будто стены дышат паром. Если бурение действительно шло под зданием, а не вокруг него… то выходит, герметизация нужна снаружи от чего-то другого.

Металл глухо звякнул, когда я провернул механизм – зубцы сцепились с коротким, уверенным щелчком. Дверь теперь была не просто закрыта, а задраена. Воздух внутри отличался – он стоял неподвижно, словно был отлит в этой комнате из того же металла, что и стены.

В глаза сразу же бросился плакат на стене.

Он висел чуть левее входа, на уровне глаз, и по началу даже казался частью самого помещения. Бумага вздулась от влажности, края потемнели, краска облезла, но изображение всё ещё угадывалось.

Цвета – тусклые, почти мертвые: грязно-красный, будто свернувшаяся кровь, и коричневый – цвет старого металла и сырой земли. Всё это сливалось в единую гнетущую палитру, создавая ощущение удушливого запустения.

В центре стояло изображение аппарата – массивного, угловатого. Он напоминал терминал или принтер из прошлого века. Края его были покрыты пятнами ржавчины, местами – какими-то потёками, не похожими на краску.

Из верхней части, словно изо рта железного зверя, вырывался речевой пузырь с текстом внутри, набранным крупным, безжалостным шрифтом, словно не предназначенным для глаз, а для команд:

«БУДЬТЕ ГОТОВЫ К ПРИКАЗАМ!»

Справа от меня, в полутьме, угадывался слабый контур чего-то технического – панель, клавиши, провода, переплетённые, как жилы под прозрачной кожей. Я сделал шаг – и с приглушённым щелчком сработал какой-то сенсор: над поверхностью панели зажглось тусклое, желтоватое освещение, как в старых бункерах, где лампы никогда не гаснут, но уже давно никому не нужны.

Передо мной стояла панель управления, а рядом – тот самый принтер, точь-в-точь как на плакате.

Всё это было отделено тонкой пробковой стеной, нарочито бытовой, будто выдернутой из офиса, где стояли такие же стены, отгораживая каждого работника и его рабочее место. Материал серый, местами потрескавшийся, с вдавленными следами булавок – но без единой бумаги. Прямо напротив панели, чуть выше линии взгляда, висел ещё один плакат. Свет от лампы скользил по нему неровно, выхватывая отдельные детали.

На нём был изображён буровой аппарат – огромный и уродливо-детализированный. Его части были расчерчены тонкими, точными линиями, подписанными сухими, без эмоциональными шрифтами:

«Труба для удаления грунта», «Аккумулятор», «Пусковой провод», «Терморегулятор», «Веса для балансировки», «Уплотнение скважины», «Опорные леса», «Двигатель бура», и внизу, в отдельном блоке – «Буровая головка».

Каждая подпись напоминала анатомическое обозначение, как в старых медицинских атласах, где человека рассекали по слоям, показывая, как он устроен внутри. Только здесь вместо тела – железо.

Над машиной красовался лозунг, крупными, командными буквами:

«ЗНАЙ СВОЙ БУР!»

А внизу, под чертежом стояла фраза меньшего размера:

«НАШЕ БУДУЩЕЕ – ПОД НАМИ»

В противоположном конце помещения (за моей спиной), в полутьме угадывалось нечто громоздкое, но при этом странно упорядоченное. Я подошёл ближе. Надпись наверху: «ХРАНИЛИЩЕ БАТАРЕЙ». Передо мной возвышалось устройство, покрытое тонким слоем пыли, но не запущенное – скорее, выжидающее. В центре его корпуса – единственный отсек с массивной, слегка приоткрытой крышкой. Ниже, прямо под отсеком, располагалась большая красная кнопка. Судя по всему, она и должна была подавать батареи из хранилища. Простое решение, механическое, почти наивное: нажми – получи. Я стоял перед кнопкой, чувствуя под пальцами холод воздуха, словно от неё исходило лёгкое дыхание, но прикасаться не решился. Не потому что боялся – просто… не было приказа. По обе стороны от устройства находилось две двери и кулер, который стоял неподалеку. Белый, пожелтевший от времени, но исправный. Маленькая лампочка на его панели горела ровным светом – значит, питание здесь всё ещё шло. Я подошёл, нажал рычаг. Вода зашипела, как будто проснулась, и потекла в пластиковый стаканчик. Я отпил немного. Хорошо, что об этом хотя бы позаботились. Не знаю, сколько мне ещё предстоит здесь торчать, но этот глоток казался почти роскошью – напоминанием, что где-то там, наверху, есть жизнь, а не только металл и сырость.

Сразу за спиной раздался резкий, прерывистый треск – сухой и отрывистый. Я вздрогнул и обернулся.

Принтер.

Он ожил.

Лист медленно выполз из его пасти, дрожа и шурша, словно сопротивляясь. Звук прекратился так же внезапно, как начался – и снова наступила тишина.

Я подошёл ближе. Бумага ещё была тёплой на ощупь, пожелтевшей на вид, но текст сиял свежей, чернильной чернотой:

Добро пожаловать на новую должность ОПЕРАТОРА БУРА.

Вам необходимо ежедневно выполнять НОРМУ по глубине бурения.

Сначала ознакомьтесь с индикаторами на ПАНЕЛИ УПРАВЛЕНИЯ.

Я прикрепил лист к пробковой стене и развернулся к панели. Индикаторы ожили: на экране загорелись цифры и лампочки:

Уровень заряда, Глубина, Скорость и Норма Глубины (судя по всему, именно эту величину мне нужно было ежедневно достигать).

Только сейчас я обратил на шар в центре панели. Это была камера, которая пристально смотрела на меня. Понятное дело, без присмотра тут никак.

Как только я коснулся панели, она тут же загудела – тихо, ровным гулом, который вибрировал в ладонях и отдавался в ногах.

Пол подо мной неожиданно ожил. Сквозь сетчатую поверхность просвечивал едва заметный красный свет, мягко заливая пространство под ногами. И тогда я понял – всё это время подо мной была пустота. Сетка пола позволяла разглядеть глубину: там, внизу, что-то загорелось. Красные огоньки мерцали и переливались, как если бы кто-то аккуратно расставил точки ориентиров, и их движение напоминало лёгкое дыхание под землёй.

Темное пространство под панелью больше не казалось пустым – оно словно стало частью машины, продолжением механизма, который я только начал осознавать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.